# Памяти Владимира Высоцкого

Евгений Михайлович Гуреев

Стучало сердце в двери, в звезды,Кричало сердце с хрипотцой.Сжимало сердце дни и версты В одни глаза, в одно лицо.

СКВОЗЬ ВРЕМЯ


Владимир Высоцкий

Памяти  Владимира Высоцкого, известного певца, поэта, киноактера.

Владимир Семенович Высоцкий (25 января 1938 - 25 июля 1980). Родился, жил и скончался в Москве.

В 1956 году поступил в Московский инженерно-строительный институт, через три месяца бросил его и поступил в Школу-студию имени В. И. Немировича-Данченко при МХАТе СССР имени М. Горького (1960), где учился у П. Массальского. Окончив, играл в Театре миниатюр, в Драматическом театре им. А. С. Пушкина. С 1964 года и до конца жизни был актером Театра драмы и комедии на Таганке, сыграл там более 20 ролей. Работал по договорам на киностудиях страны, снялся в 30 художественных и телефильмах.

С детства писал стихи. Всего им написано более 600 стихов и песен, многие из них - к фильмам и спектаклям. Писал также прозу, сценарии и сказки. Один из наиболее ярких представителей жанра авторской песни, оказал существенное влияние на его развитие.

Песни начал писать с 1960 года на свои стихи. С 1980 года вышло более двадцати пластинок-гигантов, более двадцати лазерных дисков и множество сборников стихов и песен в нашей стране и за рубежом. Неоднократно выступал с песнями в Болгарии, Франции, США, Канаде. Посмертно удостоен звания Лауреата Государственной премии СССР.

Мир этот оказался тесен,

И он спаял его

с гитарною струной.

И, овладев пространством,

сотни песен

Помчались над огромною

страной.                               (Е.М. Гуреев)


Это было в конце тысячелетия - там и осталось, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит сейчас.  Невидимая метка времени  - словно центр торнадо, в котором установилась тишина до поры, чтобы потом взорваться;

и тогда ... Но вернемся назад, в то время, когда песни Владимира Высоцкого слушали миллионы людей.


Благословен судья,

сам истиной судимый.

Тост возгласим

за яростный Парнас,

Что суд над бытием

вершит неотвратимый,

И совесть словом

пробуждает в нас.            (Е.М. Гуреев)


Это было. Не по радио, не по телевидению , -  с домашних магнитофонов звучал его голос по всей стране. Некачественные записи были  не помехой, а придавали еще большую достоверность тому, о чем пел, кричал этот голос. Голос, судивший мир и самого поэта как представителя этого мира.

В эпоху идолопоклонства, в затвердевшей атмосфере разрешенных, заученных слов не каждому было дано произнести правдивое слово. Он явился как Воин.


Как пламенеют на закате свечи,

Как тьма снует среди огня.

Вся жизнь - клубок противоречий -

И воин -

оседлал коня!

Гранитный воздух был недвижим

До этих песен, этих слов.

Кто в нем пробился, был услышан?

И вот... - как звон колоколов.

Промчался ветер, грохот бури,

Высоких волн взъяренный бег,

Слова - трассирующие пули,

Над всем - Высоцкий, Человек!      (Е.М. Гуреев)


Владимир Высоцкий


Очи черные

Что за дом притих, погружен во мрак,

На семи лихих продувных ветрах,

Всеми окнами обратясь во мрак,

А воротами - на проезжий тракт.

Ох, устать я устал, а лошадок распряг.

Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!

Никого, только тень промелькнула в сенях,

Да стервятник спустился и сузил круги.

В дом заходишь как все равно в кабак,

А народишко: каждый третий - враг,

Своротят скулу: гость непрошенный,

Образа в углу и те перекошены.

И затеялся смутный, чудной разговор,

Кто-то песню орал и гитару терзал

И припадочный малый, придурок и вор,

Мне тайком из-под скатерти нож показал.

Кто ответит мне, что за дом такой,

Почему во тьме, как барак чумной?

Свет лампад погас, воздух вылился,

Али жить у вас разучилися?

Двери настежь у вас, а душа взаперти,

Кто хозяином здесь? Напоил бы вином,

А в ответ мне: "Видать, был ты долго в пути

И людей позабыл. Мы всегда так живем.

Он не был политиком, не был диссидентом, в привычном понимании этого слова. Он был обычным умным советским человеком, который не мог без боли смотреть на то, что происходило с его народом, с его страной. Но, кроме того, был творчески очень одарен и, одержимый  художественным постижением истины,   стал выражать ее в своих песнях, воплощаясь в героя, которого он пел, постигая и его,  и те общественные обстоятельства, в которых  тот оказывался.


И не боялся жизнь измерить словом,

Хотя остры уступы у нее.

Не побоялся петь о жестком и суровом,

Сумел не  выдумать нечаянно вранье.  (Е.М. Гуреев)

Траву кушаем, век на щавеле,

Скисли душами, опрыщавели,

Да еще вином много тешились,

Разоряли дом, дрались, вешались".

Я коней заморил, от волков ускакал,

Укажите мне край, где светло от лампад.

Укажите мне место, какое искал,

Где поют, а не плачут, где пол не покат.

О таких домах не слыхали мы,

Долго жить впотьмах привыкали мы.

Испокону мы в зле да шопоте,

Под иконами в черной копоти.

И из смрада, где косо висят образа,

Я, башку очертя, шел, свободный от пут,

Куда ноги вели, да глядели глаза,

Где не странные люди как люди живут.

Сколько кануло, сколько схлынуло.

Жизнь кидала меня, не докинула.

Может спел про вас неумело я,

Очи черные, скатерть белая. (В. Высоцкий)

Он не призывал к свержению строя и не делал ничего такого, за что ему можно было приписать "антисоветчину", но нарушил табу: во-первых, не следовал  "музыкально-поэтическим инструкциям" ЦК КПСС  и насаждавшемуся художественному стилю (это уже было плохо); во-вторых, он выразил истину, а уже одна только ее констатация была святотатством.  Поэтому и был подвержен официальной обструкции.

Поэт сделал свой выбор, никому ничего не навязывая и не подставляя, принял на себя все удары, которые ему полагались(а сколько подставляли и подставляют, да еще как!). И за это была ему людская благодарность.


Хвала тому,   кто вдохновляет к бою,

Сражаясь с подлостью   за семерых,

И властвует над   собственной судьбою,

Но не играет    судьбами других.       (Е.М. Гуреев)


Для многих людей его песни были одной из немногих отдушин в то время. Помню, как мои знакомые ( да и сам я) после работы, вечером включали магнитофон. И слушали Галича, Окуджаву, Высоцкого. "Высоцкого" было все-таки проще достать.


И каждый вечер зажигает свечи,

И ночи - полные огня...

И чьи-то лица, чьи-то речи,

Скрывавшиеся в сутолоке дня,

Вдруг так отчетливо предстали,

Воскресли, может, - родились.

Открылись нам и чем-то стали,

Неистовые понеслись.                  (Е.М. Гуреев)

Владимир Высоцкий

Александру Галичу, драматургу, поэту - диссиденту посвящается

Штормит весь вечер, и пока

Заплаты пенные летают

Разорванные швы песка,

Я наблюдаю свысока,

Как волны головы ломают,

И я сочувствую слегка

Погибшим, но издалека.

Я слышу хрип и смертный стон,

И ярость, что не уцелели,

Еще бы - взять такой разгон,

Набраться сил, пробиться в щели

И голову сломать у цели.

И я сочувствую слегка

Погибшим, но издалека. (В. Высоцкий)

Страдание и тепло одновременно исходили от этого человека, представшего в своих песнях.


И стала сценой без подмостков

Под звуки серебристых струн

Сама земля. Взрывая свод громоздкий,

Поднялись в  небо сотни лун,

Как сотни символов огромной,

Всепобеждающей любви,

Как всплески жизни неуемной,

Не уместившейся в крови.       (Е.М. Гуреев)


Что это было? Человек, возомнивший себя Богом?  Греховная человеческая гордыня? Но нет, Бога в тотально атеистическом обществе не было вообще, были лишь идолы, языческие боги, но они не шли под флагом любви. И не мог Высоцкий стать на место Бога, он стоял среди духовной пустыни и мерил жизнь человеческим сердцем и мерил сердце человеческой жизнью. Он выдал миру всю любовь, которая была ему доступна в преддверии Бога и до предела собственно человеческой возможности  любить.

И любовь его к человеку всегда была связана с противостоянием - противостоянием злу.


Усталый взгляд, полуулыбка...

Вдруг рот - как сжатый ураган.

Гитару в руки, а она - и скрипка,

А, может даже, - барабан.

Доступны ей и плач, и вызов.

Вот изменяется лицо.

Вглядитесь в каждый его выступ,

То коршун налетел на подлецов.

Удар по струнам жестких пальцев,

И боль прошла по струнам и душе.

Слова - не прежние скитальцы,

Легли в упрямом вираже.

Стучало сердце человека,

Сердец других вбирая жар,

Стучало в третью четверть века,

И каждый слышен был удар.

Стучало сердце в двери, в звезды,

Кричало сердце с хрипотцой.

Сжимало сердце дни и версты

В одни глаза, в одно лицо.      (Е.М. Гуреев)


Ах, гривы белые судьбы,

Пред смертью словно хорошея

По зову боевой трубы

Взлетают волны на дыбы,

Ломают выгнутые шеи.

И мы сочувствуем слегка

Погибшим, но издалека.

А ветер снова в гребни бьет

И гривы пенные ерошит,

Волна барьера не возьмет,

Ей кто-то ноги подсечет,

И рухнет взмыленная лошадь.

И посочувствуют слегка

Погибшим, но издалека. (В. Высоцкий)

"Жить не во лжи", "Жить по совести" - стояло на знаменах диссидентского движения. Высоцкий не был диссидентом, он не сидел в тюрьмах, не высылался из страны, но и на его знаменах было начертано то же самое.

В его песнях люди познавали и себя, и свою ответственность за происходящее.


.На сцене плакали, смеялись,

Играли подлинных себя,

И, яростные изумлялись:

Кто зритель?    Кто актер?    Кто я?

И сквозь  пронзающую стужу,

Соединяясь с нами силой слов,

Нам совесть обжигала душу

Ударами своих прожекторов   (Е.М. Гуреев)


А сколько было тех, критиков, критиковавших по указке, по  подобострастию, отводивших "политический пар" и получавших за это зарплаты, премии. Люди приходили на их концерты, но душа не находила того, что ей требовалось.


Шуты играли и кутили

Под маской благочинных мудрецов,

И из пистолей вверх палили

Близ подвернувшихся голов.

О, ваши "дерзкие" остроты

Достойные пустяшной болтовни,

Вам с властью спорить - нет охоты,

Но вы клянетесь истине в любви.

Вы замолкаете привычно,

Как раздается громкий стук.

Вы слышите? - смеется гомерично

Над вами прилетевший звук.  (Е.М. Гуреев)


Сейчас, спустя десятилетия нам показывают, как и предвидел он сам, приглаженного, причесанного Высоцкого. А тем, кто его помнит, помнит его "крики",  легко сейчас с позиций оцерквления смотреть на него свысока: крики, мол, остались в прошлом, а теперь наступило время духовности, духовной мудрости. Да нет, не наступило еще. Иначе, если "все так хорошо, то почему же все так плохо"?  И "языческий" Высоцкий  в  своей любви к людям превосходит многих из тех, кто посещает церковь, но не желает или боится помолиться за ушедшую из земной жизни душу его. А он по-своему, по земному молился за всех и вместе с ним, приобщаясь к его песням, "молились" другие.


И не безгласый, пусть охрипший,

Но верящий в свой час народ

Вознесся к небу,  как с молитвой -

Высоцким голосом поет:

"Я слышу хрип и смертный стон

И ярость, что  не уцелели.

Еще бы взять такой разгон,

Набраться сил, пробить заслон,

И голову сломать у цели".

И сердце замертво упало,

Не выдержав свой собственный удар.

Так бытие в самом себе вскричало,

Восторга ветер голос оборвал.   (Е.М. Гуреев)


Выключен магнитофон, снова включен, выключен, включен... А время идет.

И снова вечер зажигает свечи,

А ночи - полные огня!

Все распрощаемся:

До новой встречи

в рассвете  завтрашнего  дня!   (Е.М. Гуреев)

День наступил.  Нет, это не тот рассвет, не тот день! И вообще - не день. Это - ядерная вспышка в ночи - безумная, беспощадная. И понесся над Россией смерч, от которого разруха и хаос. Мы обманулись. А когда наступит день?

Придет и мой черед вослед,

Мне дуют в спину, гонят к краю,

В душе предчувствия, как бред,

Что подломлю себе хребет

И тоже голову сломаю.

И посочувствуют слегка

Погибшему, издалека.

Так многие сидят в веках

На берегах и наблюдают,

Внимательно и зорко,

Как другие рядом на камнях

Хребты и головы ломают.

Они сочувствуют слегка

Погибшим, но издалека. (В. Высоцкий)

Так, когда же наступит "День"?

Решая проблемы человека в пределах земного существования, в пределах физического мира, Высоцкий исчерпал в нем все возможности человеческие, вылившиеся в крик сердца, в кровь, вылитую на землю. И задача - не решена. Ушел Высоцкий, ушел его яростный крик - и  обманчивая напряженная тишина в центре торнадо, проносящегося над Россией. Но когда снова раздастся людской крик, нужно будет пойти дальше - к высотам духа человеческого, к его небесной первооснове. Именно отсюда - от исчерпанности земного бытия  - в Небеса, к образу Небесной России!

А Высоцкий?

Поэт дошел до предела, который не смог преодолеть. Потому что преодолеть можно было только ввысь. А он в своем творчестве шел вширь, но не вглубь, а именно из глубин и можно было - в небо.

Не так уж много у него социально звучащих песен, но их сила такова, что они перекрывают  мелкие темы и  мелкие песни, на которые он тоже себя тратил, когда метался по горизонтали  земного бытия. Это трагедия поэта и человека. Он ушел в 80 году, Заканчивалась эпоха, в которой он любил, боролся с ее безысходностью, искал истину и страдал. Устои зашатались и рухнули. И на развалинах еще ничего не построено...

Высоцкий выразил все возможности своей эпохи, вместе с тем - и конец этих возможностей. Тем самым принес себя в жертву. Другим идти дальше! А сквозь время, сквозь прошедшие десятилетия раздается стук его сердца. Сквозь время говорит с нами его сердце. Но теперь нужно прислушиваться!

Владимир Высоцкий

Я не люблю

(Из спектакля "Свой остров")

Я не люблю фатального исхода.

От жизни никогда не устаю.

Я не люблю любое время года,

Когда веселых песен не пою.

Я не люблю открытого цинизма,

В восторженность не верю, и еще,

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину

Или когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу,

Или, когда все время против шерсти,

Или, когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,

Уж лучше пусть откажут тормоза!

Досадно мне, что слово "честь" забыто,

И что в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,

Нет жалости во мне и неспроста -

Я не люблю насилье и бессилье,

Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,

Обидно мне, когда невинных бьют,

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,

На них мильон меняют по рублю,

Пусть впереди большие перемены,

Я это никогда не полюблю. (В. Высоцкий)

"Жить не во лжи". Но можно недоговаривать, не обо всем говорить. А он говорил обо всем, не как политик, не как философ, но как поэт, не собирающийся быть ни политиком, ни философом. В том числе - и обо лжи. И это поэтическое слово воздействовало на сердца.

Владимир Высоцкий


Баллада о Правде и Ложи

Нежная Правда в красивых одеждах ходила,

Принарядившись для сирых блаженных калек,

Грубая Ложь эту Правду к себе заманила,

Мол, оставайся-ка, ты, у меня на ночлег.

И легковерная Правда спокойно уснула,

Слюни пустила и разулыбалась во сне,

Хитрая Ложь на себя одеяло стянула,

В Правду впилась и осталась довольна вполне.

И поднялась,и скроила ей рожу бульдожью,

Баба,как баба, и что ее ради радеть.

Разницы нет никакой между Правдой и Ложью,

Если ,конечно, и ту, и другую раздеть.

Выплела ловко из кос золотистые ленты

И прихватила одежды примерив на глаз.

Деньги взяла и часы, и еще документы,

Сплюнула, грязно ругнулась и вон подалась.

Только к утру обнаружила Правда пропажу

И подивилась, себя оглядев делово.

Кто-то уже раздобыв где-то черную сажу,

Вымазал чистую Правду, а так ничего.

Правда смеялась, когда в нее камни бросали.

"Ложь, это все и на Лжи одеянье мое."

Двое блаженных калек протокол составляли

И обзывали дурными словами ее.

Тот протокол заключался обидной тирадой,

Кстати, навесили правде чужие дела.

Дескать, какая то мразь называется Правдой,

Ну, а сама пропилась, проспалась догола.

Голая Правда божилась, клялась и рыдала,

Долго скиталась,болела,нуждалась в деньгах.

Грязная Ложь чистокровную лошадь украла

И ускакала на длинных и тонких ногах.

Некий чудак и поныне за Правду воюет,

Правда в речах его Правды на ломаный грош,

Чистая Правда со временем восторжествует,

Если проделает то же, что явная Ложь.

Часто разлив по 170 граммов на брата,

Даже не знаешь куда на ночлег попадешь.

Могут раздеть, это чистая Правда, ребята,

Глядь,  а штаны твои носит коварная Ложь,

Глядь, на часы твои смотрит коварная Ложь,

Глядь, а конем твоим правит коварная Ложь.

Последнее четверостишие из последнего стихотворения Владимира Высоцкого, найденного в бумагах после его смерти, последовавшей 25 июля 1980 года, в 4 часа утра в Москве, в его квартире на Грузинской улице


Сгорая сам, светя другим...

Так где же вы - глаза к глазам,

Та, для кого неугасим?

Светя другим, сгораю сам! (В. Высоцкий)

Вот так в конце второго тысячелетия

Стучало сердце человека,

Сердец других вбирая жар,

Стучало в третью четверть века,

И каждый слышен был удар.

Стучало сердце в двери, в звезды,

Кричало сердце с хрипотцой.

Сжимало сердце дни и версты

В одни глаза, в одно лицо.........    (Е.М. Гуреев)

Способны ли мы видеть сквозь время, слышать  то, что прорывается к нам из ушедших времен, которые от нас все одинаково далеки, ибо живут теперь своей собственной жизнью?

Но наступает момент единения и тогда открывается правда....