# Три эволюции Ст. Лема

Юрий Сергеевич Хохлачев

В своей знаменитой футурологической работе "Сумма технологии" Ст. Лем рассмотрел биогенез, лингвогенез и техногенез как крупномасштабные самоорганизующиеся процессы, сопоставляя три эволюции: жизни, языка и технологии. В данной работе показано, что это эволюция единой сущности - куматоидов.

Три эволюции Ст. Лема


Ю.С. Хохлачев


В своей широко известной футурологической работе "Сумма технологии" [1] С. Лем рассмотрел биогенез, лингвогенез и техногенез как крупномасштабные самоорганизующиеся процессы, сопоставляя три эволюции: жизни, языка и технологии.

Это вызвало целую лавину работ, в которых расширенно рассматривался каждый лемовский тезис. Однако, несмотря на эту лавину, вопросы, поставленные в лемовской работе, всё так же актуальны. Более того, появление и развитие ИИ убедительно подтверждает выводы, изначально сделанные именно Лемом.


Важным шагом в понимании указанных эволюционных процессов стало открытие известным российским философом и гносеологом М.А. Розовым нового класса объектов, самоидентичность которых сохраняется при замене материала этих объектов. Такие объекты Розов назвал куматоидами.

Однако теория куматоидов Розова содержала положения, которые в отдельных случаях приводили к неразрешимым противоречиям, что негативно отразилось на дальнейшем развитии этой теории. С целью устранения обнаруженных недостатков была разработана альтернативная теория куматоидов (АТК) [2], которая позволила применить для решения возникших проблем понятийный аппарат теории деятельности.


В АТК куматоиды - это объекты, сохраняющие в качестве инварианта свою функцию (совокупность функций) в процессе замены тех их соматических составляющих, которые обеспечивают реализацию данной функции (совокупности функций).


АТК позволяет существенно дополнить лемовский анализ.


Рассмотрение технологической эволюции Лем начинает с эпохи палеолита, когда были созданы простейшие орудия труда:

""Теоретической базой" вполне эффективной технологии порою служил миф или суеверие; в этом случае технологический процесс либо начинался с магического ритуала (например, целебные свойства лекарственных трав приписывались заклятью, произносимому при их собирании или употреблении), либо же сам превращался в ритуал, в котором прагматический элемент неразрывно переплетался с мистическим (таков ритуал постройки лодки, в котором производственный процесс носит литургический характер) [1]".

И далее Лем проводит аналогию между эволюцией жизни и эволюцией технологии. Однако АТК позволяет обосновать вывод, что в данном случае мы имеем дело не с аналогией, а с гомологией.


Р. Докинз в работе "Эгоистичный ген" [3] был весьма близок к идее куматоидов, однако сформулировать это понятие ему помешало, скорее всего, весьма распространённое представление о том, что в любой системе существует элемент, который можно выделить в качестве основного. Докинз в этом качестве выделил ген, "эгоистичный ген" [3]. Однако, как ранее было показано, в топоцентрических системах выделить основной элемент можно лишь условно и с учётом того, что полученная таким образом модель существенно искажает реальные связи.

Показательно, что идею расширенного фенотипа Докинз рассматривал не как гипотезу, а как "способ наблюдения биологических фактов", "способ рассмотрения знакомых фактов и идей; способ постановки новых вопросов о них".

Такой подход Докинза к решению данной проблемы связан, скорее всего, с тем, что в действующей парадигме обосновать существование объекта "расширенный фенотип" весьма затруднительно. Возникающие при этом проблемы можно показать на примере классификации коллективных форм существования живых организмов.


Семья - постоянное, многолетнее объединение отдельных насекомых, взаимодействующих друг с другом, зависящих друг от друга и от общины в целом. У муравьёв связь отдельного муравья с семьей столь велика, что изолированный одиночка неизбежно погибает. Поэтому муравьиная семья нередко воспринимается как неделимое целое [4].

Казалось бы, муравьиную семью следует определить как единый организм, что не противоречит существующему определению этого понятия.


"ОРГАНИЗМ, в широком, самом общем смысле живой О. - любая биол. или биокосная целостная система, состоящая из взаимозависимых и соподчинённых элементов, взаимоотношения к-рых и особенности строения детерминированы их функционированием как целого. В этом смысле в понятие О. входят не только особи (индивиды), но и колонии (см. КОЛОНИАЛЬНЫЕ ОРГАНИЗМЫ), семьи (у обществ. животных), популяции, биогеоценозы и т. д. В узком смысле О. - особь, индивидуум, "живое существо"."

(Биологический энциклопедический словарь)


Однако специалисты для обозначения муравьиной семьи используют другой термин - "суперорганизм", который был предложен в 1910 г. крупнейшим американским мирмекологом У. Уилером на основе его работ по муравьям.

"Суперорганизм - организм, состоящий из множества организмов. Обычно это социальная единица, где происходит разделение труда на основе специализации особей, и где по отдельности организмы выжить не в состоянии. Термин обычно используется для обозначения колоний социальных насекомых, где разделение труда иногда очень чёткое и где индивидуумы не способны жить в одиночку в течение долгого времени. Муравьи - самый известный пример такого суперорганизма".

(Википедия)


Понятие "муравейник" также определено неоднозначно:

Муравейник (муравьиное гнездо) - название гнезда муравьёв, которое, как правило, заметно своей надземной частью, представляющей собой кучу из кусочков листьев, хвои, веточек и земли.

Разные авторы вкладывают разный смысл в понятие муравейник. В старой русской и популярной литературе муравейник иногда рассматривают в узком смысле, понимая под ним надземную часть гнезда.

В другой литературе муравейник - это чаще синоним всего муравьиного гнезда, включая подземную и прочие части. Той же широкой точки зрения придерживаются в специализированной мирмекологической научной литературе, где в понятие муравейника включают не только всё гнездо (или несколько гнёзд у поликалических видов, чьи семьи живут в нескольких муравейниках, соединённых дорогами), но иногда и всех его обитателей.


В отличие от интуитивного определения муравейника, которое включает и муравьиное гнездо и муравьиную семью, Докинз в своём определении расширенного фенотипа указал на реальную связь между живыми организмами и используемыми ими артефактами. Такая связь возникает, когда использование природных артефактов или сооружение новых заложено в геноме живых организмов. Муравейник - частный случай такой системы, включающей все те артефакты, которые живые организмы сооружают во внешней среде для поддержания своей жизнедеятельности: гнёзда, норы, бобровые запруды, термитники и т. п.

Однако дальнейшие попытки объяснить с помощью концепции эгоистичного гена (и связанного с ней понятия "расширенный фенотип") более сложные взаимодействия живых организмов, особенно с участием человека, вызвали неоднозначную реакцию научной общественности, вплоть до откровенно саркастической (см. напр. [5]).


Наследственная передача сложных форм поведения получила наибольшее развитие у коллективных насекомых (муравьёв, пчёл). С точки зрения выживания вида такой способ оказался удачным, но это не привело к дальнейшему развитию наследуемых форм поведения. Изменение ДНК вида, касающееся наследуемых сложных форм поведения, - очень длительный и сложный процесс, поэтому оперативные изменения генома, при возникновении такой необходимости, оказались практически невозможными.

В процессе эволюции высшими животными был найден другой способ передачи жизненно важной информации - это воспитание и обучение потомства полезным навыкам и, одновременно, - генетическим закреплением способности к обучению.

Важно, что при этом способность к обучению была закреплена посредством обычных генетических структур, что подтверждает неразрывную взаимосвязь этих двух способов передачи наследственной информации в едином процессе. Смысл передаваемой информации остался тем же - формирование и закрепление сложных форм поведения, что позволяет с полным основанием говорить о дополнительной функции головного мозга высших животных - сохранении и передаче части наследственной информации, определяющей сложные формы поведения.

Эта передача происходит в основном в процессе воспитания потомства, но у социальных животных таким способом может передаваться и приобретённый опыт.


В появившихся человеческих сообществах такого рода информация передавалась уже не генетически, как у животных, а с помощью семантического метагенома, т. е. путём передачи сложных форм поведения и практического опыта посредством обучения с использованием всего опыта, накопленного сообществом.

Семантический метагеном человечества определён в АТК как семантическая информационная среда, включающая совокупность всех мемов, промемов и социальных эстафет (т.е. сложных форм поведения и накопленного сообществом опыта), сохранённых на любых носителях (в т.ч. - в человеческом мозге) за всё время существования Цивилизации.

В результате эволюция в человеческих сообществах имела скачкообразный характер с ускорением темпов после очередного скачка.


Теория куматоидов позволяет анализировать и классифицировать объекты, представляющие собой самые разнообразные системы, включающие живые организмы и используемые (или создаваемые) этими организмами артефакты, не как "способ наблюдения биологических фактов", а как объекты, имеющие реальные внутренние связи. Артефакты, создаваемые животными и объекты техносферы, создаваемыми людьми, обозначены в АТК как вторичные куматоиды. При этом инварианты артефактов, создаваемые животными, содержатся в геноме животных, а инварианты объектов техносферы содержатся в метагеноме.

Понятие "куматоид" позволяет на принципиально новой основе построить иерархию биологических, биосоциальных и социальных систем от клетки - до биосферы и от индивида - до Цивилизации. При этом целостность куматоидов как систем, кроме известных факторов (отражённых в понятиях "организм", "суперорганизм", "расширенный фенотип"), определяется механизмами восстановления их соматического и семантического инвариантов.

Такой подход позволяет адекватно описывать связи в самых разных структурах человеческих сообществ, избегая противоречий концепции "расширенного фенотипа".


АТК, в отличие от Лема, позволяет сделать вывод, что эволюции жизни, языка и технологии - это не три разные, но аналогичные эволюции, а взаимосвязанная эволюция одной сущности: куматоидов в разных формах, т.е. коэволюция.


И начало этой эволюции не в палеолите (по Лему), а в те времена, когда живые организмы начали создавать артефакты, которые помогали их выживанию в данной среде, т.е. миллионы лет назад.


В своей работе [1] Лем пишет:


"Переход от палеолита к неолиту, эта неолитическая революция, сравнимая по своему культуро-творческому значению с атомной, произошла не так, как если бы некоему Эйнштейну каменного века "пришло в голову" обрабатывать землю и он "убедил" своих современников заняться этим новым делом. Это был процесс чрезвычайно медленный, превышающий по длительности жизнь многих поколений, ползучий переход от употребления в пищу некоторых случайно отысканных растений к оседлости, постепенно вытесняющей кочевой образ жизни.

Перемены, происходившие на протяжении жизни отдельных поколений, практически равнялись нулю. Иначе говоря, каждое поколение заставало технологию внешне неизменной и "естественной", как восход и заход солнца. Этот тип становления технологической практики не исчез окончательно, ибо любая великая технология простирает свое культуро-творческое влияние далеко за пределы жизни поколений; по этой причине скрытые в будущем общественные, бытовые и этические последствия такого влияния и само направление, в котором оно подталкивает человечество, отнюдь не являются результатом чьего-либо сознательного намерения, и лишь с трудом удается осознать присутствие и определить сущность подобного влияния".


Здесь Лем описал не только технологическую эволюцию, он описал эволюцию метагенома, включающую в себя и технологическую эволюцию.


Далее Лем пишет:


"Мы живем в эпоху ускорения техноэволюции. Следует ли из этого, что все прошлое человека, начиная с последних оледенений, - палеолит, неолит, древний мир, средние века - все было по сути подготовкой, накоплением сил для того скачка, который ныне несет нас в неведомое будущее? [1]"


Представляется, что направление дальнейшего развития не столь уж неведомо.


Прогрессивная биологическая и социальная эволюция - это коэволюция неразрывной совокупности вещества, энергии и семантической информации в форме куматоидов, сопровождающаяся расширением сферы деятельностного когногенеза и повышением деятельностной сложности.


Непредсказуемым является не направление, а результат нового скачка в развитии человечества.


Существуют разные представления относительно того, каким будет и как отразится такой скачок на жизни людей. Одним из таких представлений является технологическая сингулярность.

Технологическая сингулярность - гипотетический момент, по прошествии которого, по мнению сторонников данной концепции, технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию.

Научное обоснование наступления сингулярности активно разрабатывает Рэймонд Курцвейл [7].


АТК позволяет иначе оценить роль техноэволюции в развитии человечества: техноэволюция позволяет решить те проблемы, которые в принципе невозможно было разрешить в процессе биологической эволюции.

Основная предпосылка для нового технологического скачка - это создание глобальной Сети и размещение в ней ИИ. Безусловно, столь радикальное технологическое нововведение, как и предыдущие сходного масштаба (ядерная энергетика, например), порождает множество проблем, но, тем не менее, открывает и совершенно новые возможности.


Академик Н.Н. Моисеев в своей книге "Судьба цивилизации. Путь разума. [7]" изложил гипотезу о возможности формирования на базе Цивилизации Коллективного Разума:

"Лавинообразное развитие средств связи, накопления и обработки информации и компьютерных технологий, создает совершенно новые возможности для развития Коллективного Разума. Этот процесс чем-то напоминает историю развития мозга живого существа, когда увеличение числа нейронов и усложнение связи между ними привело однажды к появлению сознания, свойства которого никак не являются следствием свойств отдельных нейронов, которые практически идентичны у всех живых существ.

Не происходит ли нечто похожее в настоящее время с Коллективным Интеллектом, где роль отдельных нейронов играют индивидуальные разумы и отдельные информационные системы? Если моя гипотеза верна, то однажды неизбежно произойдет качественное изменение места Коллективного Разума в планетарной организации человечества".

Однако существуют и другие гипотезы о путях возникновения разума, отличного от человеческого. Так, например, известный физик С. Хокинг говорит о том, что новый Разум надо видеть в искусственном интеллекте Всемирной Сети. К таким же выводам приходят и многие другие исследователи.


АТК позволяет иначе представить появление Коллективного Разума.

В семантическом метагеноме содержится всё необходимое для появления Разума, за исключением механизма самосознания. Трудно представить себе более подходящего кандидата на эту роль, чем развивающиеся компьютерные системы.

Трансляция в Сети целостных виртуальных моделей (сначала - на уровне восприятий, а затем - представлений и понятий) должна привести к появлению принципиально нового механизма рефлексии.

В результате во Всемирной Сети должен появиться не просто Сетевой Искусственный Интеллект по Хокингу, а механизм самосознания, столь необходимый для появления Разумного Метагенома.


Представляется, что в нынешней ситуации только Разумный Метагеном [2] способен объединить усилия всего человечества для защиты от многочисленных угроз, способных уничтожить жизнь на Земле.

По меньшей мере - разумную...


Литература:


1. Лем Ст. Сумма технологии. М., 1968.

2. Хохлачев Ю.С. Куматоиды. Новая эволюционная парадигма.,

http://lit.lib.ru/h/hohlachew_j_s/text_0080.shtml

3. Докинз Р. Расширенный фенотип. Дальнее влияние гена. М., 2001.

4. Захаров А.А. Муравей, семья, колония / Под ред. К. В. Арнольди. - М.: Наука, 1978.

5. Кузнецов А.Н. Эгоистичный мул // Химия и жизнь. 2010. No4. С. 36-39.

6. Kurzweil R. The Singularity Is Near. N. Y.: Viking, 2005. 7. Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума. М., 1998.