# Из книги "Пыльца"

Николай Васильевич Якшин

Из книги «ПЫЛЬЦА»


* * *


Прошлое? Настоящее?


Кто я и где?


Мальчик, с обрыва летящий


К тёмной воде.


Утром


Две невесты — две намыленных щеки.


Шарик вертится, года мои легки,


А по шее прощекочет помазок —


Я от истины всего на волосок.


Всё, что было, не считается, когда


По фаянсу бьёт упругая вода.


И пускай в сторонке лезвие блестит —


Безопасное, оно меня простит.


Я и сам к себе сегодня не суров


На исходе очистительных трудов


И почти позабываю, что опять


Буду новою щетиной обрастать.


* * *


До Магнитной горы


Песни долгие петь,


Да снегами скрипеть,


Да смеяться не сметь.


У Магнитной горы


Неулыбчивый люд,


Не упомнят игры —


Всё квадратики льют.


У Магнитной горы говорят:


Человеку квадрат — брат,


Как родится квадрат — на кровать,


Да лелеем теплей укрывать.


И пускай пролежит пять годов,


Непритронут пускай пролежит.


Вот тогда твой квадратик готов,


Вот тогда никуда не сбежит.


От Магнитной горы,


Как от волчьей норы,


Кувырками лететь


Да креститься хотеть.


* * *


...Ни шороха в ночи,


Ни грома с облаков,


Ни камня на пути,


Ни камешка в ботинке,


Ни вздоха мудреца,


Ни злобы дураков,


Ни молодой любви


С отравленной начинкой;


Ни гордой нищеты,


Ни сытой лести — нет,


Пугайте посильней,


На горькое проверьте, —


Ни пира во чуме,


Ни пирровых побед,


Ни дряблой немощи,


Молящейся о смерти...


Я жизни отхлебнул


И жизни не боюсь,


И что мне за нужда


Подслащивать остаток?


Прозрачное прошло —


Мутнее, гуще... Пусть.


Взболтну, чтобы успеть


Распробовать осадок.


Но есть один предел


Бодрящей похвальбе.


Там жизнью проросло


Глухое Слово Божье.


А что если оно


Запрятало в себе...


А что, если само


То Слово было — ложью?..


* * *


Кто это, потерянный, сидит?


Книга рядом — в книгу не глядит,


Дети близко — к детям не идёт,


Сам с собою разговор ведёт?


Это я, потерянный, сижу,


Книга рядом — в книгу не гляжу,


Дети близко — к детям не иду,


Сам с собою разговор веду.


— Ты откуда, парень, и куда?


И зачем во лбу твоем звезда?


И какому молишься столбу?


И зачем звезда горит во лбу!


— Я иду — куда? — не знаю сам,


Верю только собственным глазам,


И даю названья наглазок,


И несу в газете «тормозок».


Вот присяду, свёрток разверну,


Загодя прощу себе вину,


И от плоти малое отъем,


И запью кусок — ты знаешь, чем.


А потом я загляну в столбцы,


И расскажут деды и отцы


Про мою туманную судьбу...


— А зачем звезда горит во лбу?!


— Чтоб светить.


— С фонариком светлей.


— Чтобы греть.


— Оденься потеплей.


— Чтобы жить.


— Но, если жить, — куда?


— А туда, куда горит звезда.


....................................


Это я, потерянный, сижу.


Памяти Мандельштама


...А цветочная пыльца


Ищет место схорониться


И с лимонного лица


Опадает на страницы.


Чародей, ушастый Мук,


Хороши твои приправы —


Сельдерей и добрый лук


Ты избрал для вечной славы.


Славно, славно насолил —


Ажно брюхо заболело


За двойным твоим пределом


Обожравшихся дурил.


Вон опять рубахи рвут


И твою свистят могилу.


Славно, славно ты загинул —


Нет тебя ни там, ни тут.


Эй, в пузырчатых штанах


Из портьерной блёклой ткани,


Как тебе — под облаками?


Тонкогубому — в орлах?


Ты ответь, да не убей


Грозным словом ненароком.


И сверкает гневным оком


Шестикрылый воробей...


Рядом плачут и поют,


Через дверь поют и плачут.


В утешенье, не иначе,


Мне тобою подают.


Осень


1.


Редеет лес.


Светлеет небо.


День ото дня душа моя светлей,


Как будто бы с натруженных ветвей


Воспоминанья опадают в небыль,


И прошлое — и проще, и ясней.


2.


Трезва осенняя природа.


Она исполнила своё


Предназначенье, и к невзгодам


Готовы певчие её.


И под ногой уже не листья,


А бурной жизни


Бурый прах,


И небо влажное повисло


На сиротливых тополях.