# Рациональное объяснение

Алексей Качалов

На сей раз внимание всех выпивающих в забегаловке, привлек некий мужик бомжеватого вида и неопределенного возраста, весь в бороде. Он стоял за одиноким столиком и готовился употребить пиво. Вдруг к нему подскочил один из подвыпивших парней и попытался отобрать кружку.

- Руки прочь от народного достояния! - прогремел на всю забегаловку бомжеватый. Парень опешил от такого окрика и ретировался.

- Подонки! - продолжал возмущаться бомжеватый, ни к кому конкретно не обращаясь и потягивая пиво. - На девяносто процентов - одни дебилы кругом. Семьдесят лет большевики делали идиотами, а теперь дерьмократы добивают. Ведь у этих сволочей программа есть на уничтожение России. Я ж предупреждал Николашку-то, царя - не поверили. Эх, все спасение наше в Боге.

На этом бомжеватый допил пиво, икнул и был таков.

- Спасение-то оно конечно. Да только вот человек - штука серьезная. Иному чтоб в Бога поверить, непременно чудо требуется, и чтоб ни с кем-то, а с ним самими оно произошло. Да только вера от чуда ненадежна весьма. Не вера от чуда должна быть, а чудо от веры, - начал свой очередной рассказ Скипидарыч. Постоянные клиенты забегаловки попритихли: сказки Скипидарыча очень хорошо ложились на пиво.

Жил, значит, в одной деревне некий Сенька. Мужичок такой колючий, с вывертом. Бывало, зачнет его жена ругать, дескать, опять пьяный, так он ей сходу десять резонов, по каким пьет, выложит, типа: и душе празднику хочется, и за державу обидно, да еще с надрывом кричит, ворот на себе рвет. Жилы на шее вспучены, глаза на выкате, того гляди, лопнут. Жена уж и не рада бывала, что разговор затевала. Оставалось ей только у Бога просить, чтобы Сенька пить бросил, ведь трезвый - мужик хоть куда, деловитый, и руки золотые. А как запьет - дрянь, а не мужик, оторви да брось. Ну вот и судите сами, может, Бог и вправду услышал, а может чего еще, в общем, ехал как-то под вечер Сенька с райцентра на велике. В райцентре, как водится, зашел в чапок, ну и нажрался - с города он трезвый сроду домой не возвращался. И вот где-то на полдороги ноги у него стали дюже заплетаться, так что и с велика слетел. Лежит на обочине, в полном изнеможении, подняться уже никак. Так и заснул. А дело-то по осени было - уж не больно-то на земле поспишь, да читай ночью на дороге валяется - мало ли кто наедет ненароком, трасса-то оживленная, все до случая. И вот этот самый случай и произошел. Нет, жив-то Сенька остался - тут оборот похлеще вышел.

Просыпается с утра Сенька и обнаруживает себя лежащим в шиповнике, который по дороге сроду не рос. К тому же воняет от него, от Сеньки то есть, рыбой почему-то, хотя он точно помнит, что никакой рыбой не закусывал накануне. Ну, мало ли чего, думает. Первым делом велик нащупал - тот на месте - и то хорошо. Слышит, где-то поблизости машины ездят: значит недалеко от трассы съехал. Поднялся кое-как и побрел к дороге. Выходит из кустов, а дорога-то не та! Ну совсем не та. И вообще местность кругом какая-то совершенно незнакомая, городская, а совсем не сельская, пятиэтажки все какие-то виднеются. У проходящей мимо бабки поинтересовался Сенька, где такая-то деревня. Та вытаращила глаза и сочувственно сказала: "Пить надо меньше!". Так и сидел Сенька на обочине и тщетно силился понять, куда это его занесло после вчерашнего. Ничего так и не вспомнил. Только вроде бы что-то его подхватило и потащило куда-то, а что дальше было, черт его знает. Еще мимо люди шли, он и их спрашивает: как мне до деревни добраться, а никто такого названия и не слыхивал. Ну все, думает Сенька, хана, допился. Взял велик и побрел. Куда? Сам не знает. Так все и ходил, точно по башке шарахнутый. Тут Сеньку ждало еще одно потрясение. Выяснилось, что очутился он в совершенно незнакомом ему городке, да еще за триста с лишним километров от родной деревни, в соседней, вернее даже через соседнюю, области и без копейки в кармане к тому же. Думает: вот попал, полный абзац! Чертовщина какая-то. И куда прикажешь податься при таком раскладе? Не идти ж в милицию с таким заявлением - посадят еще до выяснения личности, а то и в дурдом определят.

А время шло, захотелось Сеньке отобедать, да и опохмелиться бы не помешало. Сушняк долбит, желудок с голоду сводит, да еще череп ото всей это чертовщины ломит. Сел в парке каком-то на лавочке - впору хоть помирай. И тут слышит звон колокольный. Пошел на него и вышел к церкви. Подходит к попу. Поп хороший попался, выслушал бедолагу, тот ему и выложил все как есть. Подивился, конечно, поп, но и сказать нашел что: черти это, мол, тебя сюда занесли, нечистая нашалила. Но, раз жив остался, есть в этом промысел Божий - пить бросай. Обещался помочь домой переправить, а попу из прихода которого был Сенька письмо отписал, передай, говорит, как приедешь. Денег, правда, на дорогу не дал - пропьет, думает. Зато, накормил бедолагу, а потом попросил водителя знакомого подкинуть Сеньку вместе с велосипедом. Тот подбросил, сколько мог, поближе к деревне Сенькиной, да и высадил. Ну допилил Сенька на велике кое-как до дому. Явился в избу весь угрюмый, в задумчивости полной. Два дня молчал, ни на какие расспросы не отвечал. А на третий пошел в церкву и письмо то своему попу передал. Тот читал с интересом, а потом один в одно повторил, дескать, божий промысел это, ни много, ни мало. А означает он, что пить тебе надо бросать и к Богу обращаться. Иначе черти в следующий раз не в соседнюю область уволокут, а куда подальше, в самый что ни на есть ад, заживо. Да еще, говорит, дома одежду свою, в какой был, проверь - может какой знак оставили: нечистая сила, она это любит. Сенька пошел домой, стал куртку щупать - и точно, за подкладкой обнаружил зеленую бумажку, с рожей посередине и двадцатками по углам. Потом выяснилось, правда, что это доллары, но откуда они в сельской местности? Бесовские деньги - не иначе. А тут еще и поп усугубил, говорит: может, ты душу черту продал за эту вот бумажку, только не помнишь? Теперь лишь праведной жизнью и усердной молитвой можешь исправить положение.

Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, а после такой разгадки переменился Сенька совершенно. Поверил в чудо. Пить бросил напрочь. В церкву ходить стал, посты соблюдать, в общем, правильный образ жизни повел. Жена на него не нарадуется, председатель тоже. Ну в деревне быстро прознали, в чем причина Сенькиной перемены. Как водится, обросла эта история всякими жуткими подробностями, вот окрестные мужики и убоялись чертей. Тем более что многих по пьяни те уже посещали, но так далеко как Сеньку еще никого не затаскивали. А бухали в деревне по черному. Сначала одна половина селян производила самогон и продавала его другой половине. Затем, когда продающая сторона уходила в запой, на вырученные деньги она начинала покупать самогон у бывших своих потребителей, которые к тому времени из запоя выходили и начинали производить продукт сами. Так осуществлялся круговорот самогона в деревне. И погрязли-то все по уши в беспробудном пьянстве. А тут вдруг случай такой с Сенькой. Тот, кстати, ходит у всех на глазах тверезый, как стеклышко, загляденье сплошное, всем аж завидно. И ведь кто? - свой же, Сенька. В общем, от всего этого впечатления мужики деревенские не то чтобы вовсе пить перестали, но норму уменьшили, хозяйством занялись, в колхозе потихоньку работать начали. А некоторые, в пример Сеньке, и в церкву захаживать стали. Не знаю как в Бога, но в чудо Сенькино точно уверовали.

Глядишь бы колхоз и вовсе процветающим стал при трезвых-то работниках, да только случай с Сенькиным путешествием попал в районку как необъяснимое природное явление. Местные уфологи заявили тут же, что имело место похищение инопланетянами, шуму понапустили. А потом и в одной из центральных газет заметку дали, дескать, бывает же, а про Сеньку дописали, что де совсем на этой почве двинулся. В общем, извратили все как всегда - им-то там из Москвы не понять никогда народную душу, лишь бы жареный факт был. И случилось, что попала эта самая газета некому водиле-дальнобойщику. Тот сразу скумекал, в чем разгадка-то.

Напарнику своему газетой тычет, говорит: это, чай, и есть тот самый алкаш, помнишь? Надо бы ему рассказать, как дело было, а то у него, пишут, крыша совсем едет. Ну и как раз рейс у них был через ту самую деревню. Заезжают, спрашивают: где ваш путешественник-то живет. Им тут же на дом Сеньки и указали. Почти в воротах столкнулись они с каким-то субъектом, для деревни весьма странным: одет чисто, выбрит гладко, даже наодеколонен, ну чисто на свадьбу собрался. Меж тем шоферюги заходят в избу и говорят жене, мы, де, до твоего мужика. А она: да как же вы с ним разминулись? Он только что со двора вышел. Дошло до шоферюг, что встретившийся им мужик - и есть Сенька, просто не признали - так он переменился с тех пор, как они его в последний раз видели. А жене заявляют: мы тут напортачили с твоим мужиком в прошлый рейс, вот хотим объяснить. И рассказывают следующее.

Ехали они с месяц назад по трассе, что рядом с деревней этой проходит. Темно уже было. Вдруг свет фар выхватил какую-то кучу у обочины. Ладно хоть затормозить успели. Вышли из машины, смотрят, а это мужик валяется пьяный, еще бы чуть-чуть и аккурат голову бы ему переехали. Будили-будили, пинали-пинали - никаких признаков вменяемости. Думают: оттащить в кювет, так ведь холодно - пропадет мужик совсем. В общем, решили подбросить до ближайшего населенного пункта. Взяли, да и запихали в фуру вместе с великом, благо почти порожняком шли - места много. А ведь ночь на дворе. Напарник решил всхрапнуть, да и тот, что вел, тоже почти на автопилоте. Про мужика в фуре и забыли напрочь, ладно хоть рефрижератор выключен был, а то бы тот в сосульку превратился. Спохватились о мужике только, когда километров на триста отъехали. Думают: что же делать - не возвращаться же, это лишние часов восемь, а груз забрать в срок надо. Ну решили тормознуть в ближайшем городе, растолкать мужика, чай проспится, денег на дорогу дать и пускай на ближайшем автобусе домой едет. Как бы не так. Мужик как был мертвецки пьян, так и остался. Делать нечего - отгрузили в ближайшие кусты, денег в карман сунули, двадцать баксов, ну и дальше поехали. Вот, говорят, и все объяснение, а то понапридумывали тут - и в самом деле крыша поедет.

Жена выслушала рассказ этот с прискорбием, сунула шоферюгам каких-то пирожков на дорожку и говорит: уезжайте-ка вы поскорей, не дай Бог мой вас застанет. Не нужно никому такое ваше объяснение. Пускай так и думает, что черти его уволокли. Он у меня, говорит, через это пить бросил, да и полдеревни заодно, а как узнают правду-то... Шоферюги вошли в положение, да только поднялись, а Сенька возвращается - забыл чего-то. Смотрит: два мужика незнакомых в доме сидят - с чего бы это? А тут еще нехорошее предчувствие у него зародилось - фуру он на околице приметил, а когда пацанят от нее отгонять стал - как бы чего не свинтили - пахнуло из фуры на Сеньку рыбным запахом, тем самым.

Шоферюги поначалу дурочками прикинулись, дескать, случайно заехали - заблудились. Но Сеньку не проведешь - пытать стал их на свою голову, ну они и раскололись.

Для Сеньки правда об его путешествии стала что ни на есть трагедией. Ой и зачем, говорит, только вы приперлись? Изверги, лезете со своим объяснением. Просили вас? Эх, вы! Чуда лишили. Лучше уж и не было бы его вовсе. Куда ж мне теперь?

В общем, как значилось в одном милицейском протоколе, пострадавшему были нанесены тяжкие душевные повреждения. Если раньше Сенька пил просто так - как все, несознательно, теперь начал пить с досады, что чуда не произошло, а это еще хуже. В общем, усомнился и потерял веру. А лиши русского идеи, веры лиши - и он захиреет, запьет, сойдет на нет...

-Что же, так и спился вконец? - сочувственно спросил кто-то из слушавших историю посетителей забегаловки.

-Да почти уже. Пил втрое пуще прежнего, в петлю даже лез, да сняли вовремя. В церковь вовсе ходить перестал, да и когда тут ходить, если из запоя в запой. Стержня, говорит, эти шоферюги со своей правдой лишили, словно хребтину переломали.

К тому же обозлились на Сеньку мужики, ведь всю деревню подвел, обманул. Драма, одним словом народная. Вот облом, так облом. Чуда лишили, надежды, а жить без надежды - безнадежное занятие. И снова пустились мужики в запой.

Скипидарыч влил содержимое одноразового стаканчика в глотку, занюхал рукавом и продолжал.

- Но однажды, когда уже был Сенька на грани совершенного безверья, все же выдержался дня три, пошел в церковь. Молил Бога, чтоб на путь истинный направил, чудо новое дал, однако ж, чуда не произошло. Сенька пил-пил, а когда взаймы давать перестали, поперся в райцентр велик пропивать. Да так и пропал.

- Грохнули, что ли? - со знанием дела спросили в забегаловке.

- Вот все так и подумали, а может, просто пьяный доездился по дороге - сбили ненароком. В общем, неделю нет, вторую. В милицию заявили, стали труп искать, да не нашли. А где-то через месяц объявился Сенька. Трезвехонький, глаза светятся, в общем как огурчик. Одет, кстати, в джинсу какую-то, а на голове шляпа ковбойская. Спрашивают: где был? А он и отвечает: в Америке.

- Да ну? И как это его туда занесло? - удивились в публике.

- А в этом-то и загадка. Пропил, говорит, в райцентре свой велик, где отрубился уж и не помнит. Просыпается только, а кругом подозрительная местность. Прям как в прошлый раз, только хуже еще - пустыня какая-то. Ну в натуре пустыня - жара, песок один, чисто пекло адское кругом, аж мозги плавятся. А в руке только пробка одна от бутылки пива. Делать нечего - поднялся, сидеть-то на этом песке невозможно - жжется. Брел, брел, слава Богу, на дорогу набрел. Прямая, говорит, такая, ровная - не то, что наши. Тормознул тачку, а водила-то ни черта по-русски не понимает, да и лыко-то Сенька с похмелья не вяжет, в глотке все пересохло. Водила черный весь, кстати. Может, конечно, негр, а может чего похуже. Кто его знает, может, теперь в аду тоже на машинах ездят. Кто бы он ни был, но подбросил водила Сеньку до ближайшего городка. А там, хоть все и чернявые такие, но набожные однако. А чему удивляться? Все под одним Богом ходим, хоть и не в одного веруем. Вообще народ отзывчивый и дюже любопытный попался. Тут же на пришельца поглазеть собрались, и поп ихний подошел. Ну, сперва напоили Сеньку кока-колой с гамбургером. Как уж он с ними изъяснялся - черт его знает, однако смог показать, что русский он, и что черти его в пустыню ихнюю закинули. Чернявые сразу креститься стали, а поп водой святой брызгать, однако убедились, что нет в Сеньке бесов, и успокоились. В общем, поверили Сенькиной истории сразу, видать и у них черти людей таскают. Да и как не поверить: из пустыни вышел, ни бельмеса по ихнему не понимает, где находится понятия не имеет, а на шпиона совсем не похож - рожей не вышел. Да и невооруженным глазом видно, что мужик совершенно обалдевший. Объяснили ему кое-как, что занесло его в эту, Неваду, штат такой американский, стали думать, как переправлять на родину. Ведь Сенька-то без денег, без документов. ЦРУ ихнее прознает - загребут, потом концов не найдешь. Ну повезло Сеньке - летчик один родом с того городка был. Договорились, тот его тайком до Москвы и перевез. А дальше уж сам добрался. Вот так вот: хочешь, верь, а хочешь, не верь, а на сей раз в Америку Сеньку занесло.

- А может, его снова дальнобойщики какие подкинули? - засомневались в забегаловке.

- Да какие дальнобойщики - через океан-то. Разве что летчики. Может и объявятся когда, да лучше не надо. Снова все попортят, ведь в деревне той опять все уверовали в Сенькино чудо. Дескать, пусть с дальнобойщиками промашка вышла, но Бог шельму метит. Ишь, куда черти занесли, в саму Америку, а это уж прямой намек, потому как дальше Америки ад один, да и только. Поверили мужики в новое чудо пуще, чем в прежнее, и теперь в деревне той все чинно и благодатно. Только бы все это в газету не попало, а то опять начнут гадать, да выяснять, ну что за народ такой? Зачем же мужиков чуда лишать?

- Так ведь сам говоришь, некрепка вера на чуде, - припомнили рассказчику его же слова.

- Но зато чудо от веры бывает - это точно, - закончил Скипидарыч, чего-то явно не договаривая.

Народ под впечатлением потихоньку расходился. Вскоре в забегаловке остался лишь рассказчик, которого за историю наугощали изрядно, да какой-то парень. Скипидарыч уже кивал носом, когда парень подошел к нему.

- Слушай. Скипидарыч, а где та деревня, что ты рассказывал?

- Что? А? Деревня, а тебе зачем? - пробормотал заплетающимся языком Скипидарыч.

- А может, я посмотреть хочу на того мужика.

- На Сеньку, что ли? Нечего на него смотреть - пройдоха он. И воще иди, гуляй отседа, - похоже, Скипидарыча совсем развезло.

- Это как пройдоха? - не унимался парень.

- Да так, - Скипидарыч задумчиво заглянул в пустую бутылку, паузу выдержал. - Не был Сенька ни в какой Америке, выдумал все. А месяц сидел в охотничьей избушке. Голос ему в церкви был: иди, говорит, и сиди в лесу. Вот и пошел. А за месяц столько всего передумал, и открылось ему, что не за себя одного в ответе, а за всю деревню. Думал так: ладно я. Хрен с ним со мной, но мужики-то, они чем виноваты, что чуда никакого не было? Эх, всех подвел. Так и порешил новое чудо придумать. Но ты тсс, никому, понял?

- Значит... все ложь? Да ну тебя! А ведь я поверил... Дурак ты, Скипидарыч.

Парень был не на шутку разочарован.

- Что, и тебя чуда лишил? - Скипидарыч, казалось, слегка протрезвел. - Уверен человек, что верить стоит только в то, во что поверить трудно. Неправильно это. Я ж говорю: не вера от чуда, а чудо от веры. Вот Сенька это и понял. А что ложь, так ведь не для себя соврал, что ж поделать, если многим чудеса для веры нужны. Пусть хотя бы и так, чем вообще никак. А правда, она ведь бывает и такая, что никому не нужна.