# Растают зимние цветы

Татьяна Мартиновна Кайсарова

РАСТАЮТ ЗИМНИЕ ЦВЕТЫ

Сборник избранных стихов

Серия: Библиотека русских поэтов


Изд-во ГОЛОС-ПРЕСС,

Москва, 2007г.


Всё ещё сбудется (1990-1997)


***


Спят мои колокола.

После ночи зябко в поле.

Утра тонкая игла

До зари во мне, до боли!


Но пока ещё в плену

Звуков гулкая баллада,

Всё пытаюсь дотянуть

До Божественного лада.


Ожил колокол. Пора.

Очень медленно, несмело

Начинается игра -

Расступаются пределы.


Вот и колокол другой

Выше и печальней:

И уходит мой покой -

Я живу звучанием.


Рыжий отсвет на стволах

От зари неистовой...

Ах, мои колокола -

Думы мои чистые!


***

Уже пора мне выходить и слушать,

Как замер лес в силках березняка,

Удары вёсел медленней и глуше

И только чуть слышны издалека.


От озера потягивает влагой,

Озябнув, полем побрели стога,

И шумною зелёною ватагой

Рябины обступили берега.


Приходит тишина, как невесомость,

Последние стихают голоса...

Мой добрый дом дарует мне бездомность

И отпускает песню написать.


***

Не смею пренебречь полётом,

Когда внезапно и светло

Небес прохладная свобода

Расправит вольное крыло;


Когда под ветром лягут травы -

Простые волосы земли,

Лесов зелёные державы

Взойдут вершинами вдали.


И город, возражать не смея,

Ладонь земли, прижав к щеке,

Растает за спиной моею

Простою льдинкою в реке.


***


Я прихожу сюда одна,

Когда уже длиннеют тени

И душным запахом сирени

Полна над садом тишина.

Здесь, возле дремлющих теней,

Просторно песне соловьиной,

И радость, словно вдох единый,

И вольно памяти моей,

И даже грусть моя легка,

Как те, над лесом, облака.


***


Не спиться.

Дремлется - летится

На мягких крыльях тишины...

И не укрыться от луны,

И в тишине не раствориться...

Но смотрят грустные глаза

Дрожащих звёзд на дно пещеры...

Возможно так в начале эры

Возникла вера в небеса.


***


От июньской метели

Побелели дома.

Поднялись, полетели

Хлопья, словно зима

Насовсем отпустила

Свой нетающий снег -

Может, лету простила

Душный полдень, как грех?

Может белым полётом

По притихшим садам

Намекает на что-то

Недоступное нам.


***


Пугающе темнеет небосвод,

Уже деревья отпустили тени,

И, словно в ожиданье потрясенья,

Сирень благоухать перестаёт.


Настойчиво, как отроки мячом

Стучат о стену ближнего строенья,

Каштан ветвями тычется в плечо,

Не пряча перемены настроенья.


Молчи, душа! Пристанища тебе

Не нахожу в предгрозовом смятенье -

Вот первый гром ударил по Судьбе

И молния сверкнула, как прозренье.


***


Слегка касаясь ног босых

И обволакивая тело,

Сменив на дисканты басы,

Волна мне о свободе пела.


Я точно знала - в глубине,

В необычайности подводной

Растений, раковин, камней

Душа становится свободной.


А если, вдруг, придут шторма

И море вздыбится лилово,

Взволнует и сведёт с ума

Свободных волн живое слово.


В ритмичном грохоте стихий

Услышу ритм другого рода...

И зазвучат во мне стихи,

Как долгожданная Свобода!


***


Прибой колышется в тумане,

И вздохи краткие волны

Живут во мне вторым дыханьем

Бескрайности и глубины.


Мне кажется, что в этом сером,

Великом колыханье вод

Рождается Любовь и Вера,

И сила тайная живёт.


Мне кажется, что небо хочет

Проникнуть в эту глубину.

У берега волна грохочет

И набегает на волну:


Взметнётся, разобьётся пеной,

Откатит, вздыбится стеной...

Наверно также во Вселенной

Тревожно бьётся пульс земной.


Музыке

1.

Ты здесь, ты рядом - ты нигде...

О, музыка моя, о Боже!

Ты рябь на утренней воде

И лёгкий холодок по коже,

Прикосновенье чьих-то рук...

Зачем же чьих-то?

Я узнала - твоих!

И прямо тут же, вдруг,

Шумы и посвиты вокзала;

Знакомый перестук колёс,

Далёкий леса стон: "Разлука!.." -

И тишина. Среди берёз

Уже ни шороха, ни звука.


2.


Рассвет случайным шорохом крыла

Коснулся век. Я уловить успела:

Из полутьмы, где тишина жила,

Таинственная музыка летела.


Она уже кружила и звала,

И тени растворялись и светлели,

А рядом, за условностью стекла,

Заря в своей светилась колыбели.


Монастырский пруд


Когда ветвями в воду упадут

Серебряные вязы, обессилев,

Тебя я вспомню, монастырский пруд,

Забытый на окраине России.


Твой длится век, покуда ты во мне

И сквозь меня глядишь усталым оком

На этот мир, и нам наедине

С тобою никогда не одиноко.


Я часто вижу: так же, как тогда,

Как, отгоняя дымки паутину,

Всё ловит небо тёмная вода

И равнодушно вздрагивает тина.


И потихоньку, только мне одной,

Шуршит трава у родника святого,

Что где-то там, за хрупкой тишиной,

Живёт душа промолвленного слова.


Вечер


Всплески глуше, небо ниже,

Ближе лес, темней вода,

Тишина волною дышит,

В небе первая звезда.


В травах, тронутых росою,

Остывает след дневной,

Берег светлой полосою

Вновь лежит передо мной.


Так проста и безымянна

Со Вселенной вечной связь -

Дымка лёгкого тумана

Грустью вдруг отозвалась...


***


Полдень. Снег. Конец столетья...

Облака плывут легки,

Вдалеке едва заметен

Ледяной изгиб реки.


За чужим окном герани

Так наивно зелены -

Лишь на миг замру у грани

Предвкушения весны.


Снова в путь. Взойдут навстречу

Золотые купола.

Тополей худые плечи

Истомились без тепла.


И кричат шальные птицы -

Голубое вороньё,

И быльё былого снится,

Как ненужное враньё.


"Сирень" Врубеля


Сквозь полутьму засветится сирень,

Ночное небо, что на кистях шалью,

Пронизанное холодом и далью,

Скользнёт и упадёт в неё, как тень.


Великое природы торжество -

Соцветья звезд и звездочки сирени,

И вспышка твоего воображенья,

И свет предощущенья моего.


Луна замрёт меж вечностью и мной,

И рядом, меж теней сгустков света,

Возникнешь ты, голубизной одета,

Рождённая сиренью и луной.


***


Всё дождь и дождь... Июль ко мне спиной,

Заплаканный, обиженный, невинный.

Вот от него осталась половина

И та дождём склонилась надо мной.


Ночами грозно ссорятся грома,

А утором только шорохи всхлипы.

На мостовых цветки отцветшей липы,

Листы в ручьях и мокрые дома.


Я так дома промокшие люблю:

От ветра чуть поскрипывают ставни...

Мне кажется, что где-то в дальней спальне

Я маленькою девочкою сплю -


Прохлада приоткрытого окна,

А там, за ним, я чувствую, я слышу,

Как дождь идёт, как шелестит по крыше,

По крыше неоконченного сна...


О, всё что было, сбудется потом.

Пока, сквозь дождевое наважденье

Я постигаю тайну пробужденья,

Сама, ещё не ведая о том.


***


На мягком и медленном скате волны

Есть место неяркому свету луны,

И место ещё не взошедшей звезде

Найдётся в тугой непрозрачной воде.


А там, где тумана бела полоса,

Высокий и низкий слышны голоса:

Высоким берёза поёт на ветру,

Я низкий сегодня в расчёт не беру.


И если летит в бесконечный простор

Окрестных лесов удивительный хор,

Берёзу лишь слышу, и кажется мне -

Она зажигает звезду в вышине.


***


Волна и берег. Ветер и волна.

Волна в песок, в листву, в гранит и в небо!

В лицо и грудь! А дальше глубина

Янтарная - вот растворится где бы,


Чтоб набегать волною на волну,

Стремиться вдаль и сквозь песок струиться,

Устать и опускаться в глубину,

И трогать дно, и к солнцу возвратиться.


И огибать крутые берега,

И сеять брызги по ветру косые,

Чтоб быть твоим течением, река,

В родном краю по имени Россия.


Обитель муз


Ещё рассвет пространство не согреет,

Лишь растворится крайняя звезда,

С веранды, что пропахла сельдереем,

Схожу на ощупь в утро, в никуда..


Но мной уже давно проверен путь,

Лишь зябкий ветер обжигает грудь.


Так одичало вороны кричат,

Скрипит сосна у тайного приюта...

Я так спешу, платок летит с плеча -

Ведь до судьбы всего одна минута...


Короткий стук: "Встречай, обитель муз!"

Здесь под ногами стёклышки от бус...


Перешагну. Открою дверь. Войду.

Клубится тьма. Тут где-то был камин...

Да вот и он. Я с пламенем в ладу:

Уже светлеют нити паутин.


Теплеют руки. Пламя ловит взгляд,

И мысли вольной стайкою летят.


Русь


Я тебя собираю по крохам:

По тропинкам, полянам, лесам,

По ивановским оканьям-охам,

По сибирским твоим голосам.


По уральским, густым малахитам,

Самоцветным твоим тайникам

По дорогам в ухабы разбитым,

Гениальным и грустным стихам.


Я по крохам тебя собираю:

Лебеда, лопухи, клевера...

Степь ли встанет к рассвету без края,

Петухи ль закричат по дворам,


Запоют ли подруги печально

О любви своей первой в тоске,

Или вечер звезду обвенчает

Со звездой, отраженной в реке.


Всё твоё безраздельно приемлю,

Ни хулить, ни судить не берусь -

Эту милую, горькую землю

Называю по древнему - Русь.


***


Давно ли виделось, недавно,

Иль в первый раз:

Нехитрая резьба на ставнях -

Простая вязь.

Испуганных ветвей сплетенье

И крик листвы,

Шальной, пронзительный, осенний,

До синевы.

В прозрачных коридорах просек,

Белым белы,

Не торопясь, уходят в осень

Берёз стволы.

Недавно виделось, давно ли

Иль в первый раз:

Пустует убранное поле,

Сколь видит глаз.

Нехитрая резьба на ставнях,

Дымок в закат...

И только к горизонту стаи

Летят, летят.


***


Так медленно скользит река,

Песок на отмелях лоснится,

К воде припала сушеница,

Не смея сделать ни глотка.


Над лесом птицы поднялись,

Раскинулись прощальным кругом

И потянулись друг за другом,

Земле, предпочитая высь.


А мне стоять на берегу -

Успокоенье и отрада,

И никуда лететь не надо -

С землёй расстаться не могу!


Тишина


Уже спешит рассвет, где холодна

Ещё трава под инеем белёсым,

И девочка босая - Тишина

Обходит робко берега и плёсы.


И бредит воздух именем её,

И смотрит онемевшая дорога,

И горизонт на цыпочки встаёт:

Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного...


Вот он уже натянут, как струна,

Сверкающею белой полосою,

Но за реку уходит тишина

Обиженной девчонкою босою.


Гроза


Небо всё ниже. О Господи, только б не пало!

Трудно дышать и испуганно сердце стучит,

Ветер настойчиво тянет с земли покрывало -

Пусть она, гордая, голая мокнет в ночи!


Не обернусь. Ничего, что отточены стрелы

Ближней грозы и в отчаянье сникла трава.

Первые капли упали на землю несмело,

Самые первые робко приходят слова.


Всё зашумело, заплакало вдруг и забилось,

Зашелестела по кронам и крышам вода -

Это гроза снизошла, как великая милость,

Все мои беды уносит в ручьях навсегда!


Где-то вдали окликает вокзал электричка...

Что ей гроза? - Ей по выбору путь не менять.

Гром или тишь - всё колёса по рельсам привычно

Будут стучать, равнодушно и гулко стучать...


***


Дороги, сёла, пустыри,

Поля в узорах мелколесья

И рельсовые перекрестья

С косыми брызгами зари;

И наша "Красная стрела",

Что в полночь брошена на север,

И ветер, разметавший клевер,

Там, за прозрачностью стекла...

Под гулкий перестук колёс

Таким случайным всё казалось:

То возникало, то терялось,

То зыбкою волной качалось,

Строкой рождалось и рвалось...

Казалось, слышен чаек крик

Над неспокойною Невою,

Что смотрит искоса, волною,

Как город к берегу приник

И разведённые мосты

Стоят, свободны и крылаты

И могут улететь куда-то,

Махнув прощально с высоты.


Белая ночь


Не спят и качают листву над собою

Сады, и колышут простор,

И высится белая ночь над Невою,

Как Смольненский белый собор.


Легчайшая тень не легла за ограды,

Где сонные бродят цветы.

Качнулись мостов утомлённых громады

И поднялись ввысь от воды...


И ожили вдруг, и пошли вдоль причала

Суда, не спугнув тишины...

А ночь потеряла конец и начало,

Напрасно ей чайка о чём-то кричала,

Тревожно касаясь волны.


***


Разве это зима? Не зима.

Только падает снег, только тает,

Только жмутся, озябнув, дома,

Только птиц растревоженных стая

Сиплым голосом сводит с ума.


Может это весна? Не весна.

Только льдинки по лужам дробятся,

В помутневшие стёкла окна

Неуклюжие тучи глядятся.

То пойдёт обездоленный снег,

Голубой, как простуженный иней,

Померещится, словно во сне,

Покружит над домами и сгинет.


Но сквозь дымку горят купола

Да чернеют и мокнут бульвары,

И полоска на небе светла,

И всего в двух шагах от тепла

К горизонту зовут тротуары.


***


Туман поднимется с реки,

Вздохнет рябина за спиною,

Забьётся, зашумит волною,

Коснётся листьями щеки.


И вдруг зашепчет, торопясь,

О чем-то быстро и невнятно,

И гроздья - солнечные пятна,

В ладони захотят упасть.


И станет тише и светлей,

И видно, если приглядеться,

Что это мы идём из детства,

И птицы поднялись с полей.


***


Всё заметней, всё гуще морщины пути -

Значит скоро окраина лета.

"Отпусти меня, душный вагон, отпусти,

Бродит осень прозрачная где-то.

Где-то дождь одинокий растёт между трав,

Где-то сосны бредут по туману...

Мирно спят города муравьиных держав,

Отпусти, я будить их не стану".


***


Когда под Боровском Протва -

Сама, в плену своих излучин,

Роняет волны, как слова,

И повторяет их и учит...


Когда вздымают берега,

На возвышении внезапном,

Деревни, рощи и стога,

И стаи птиц взлетают залпом,


И снова падают в листву,

И облака, спеша на запад,

Роняют двойников в Протву...

Тогда ей, медленной, дано


Вобрать и отразить всё это.

И опрокинутое лето

Стремглав не упадёт на дно,

А будет плыть меж берегов


Деревьями и облаками,

Полей, желтея косяками,

Вздымаясь волнами стогов -

Так жизнь течёт между веками.


***


Оранжевым огромным апельсином

Луна упала на ладони вод,

И тонкий светлый след её плывет

У берега, где сгрудились осины.


А вдоль озёр прохладно и светло,

И виден всплеск, и слышен шорох каждый,

Лишь только тень прозрачной лентой вяжет

К березняку припавшее село.


Недавняя вечерняя усталость

В траве росой всплакнула перед сном,

И лодки перевернуты вверх дном,

И чья-то тень туманом расплескалась,

И вязы, словно лошади в ночном.


Валдай

1.

Лодка встанет в голубой песок,

В полосе осок нога утонет,

Гроздь рябины охладит висок,

На секунду, задержав на склоне.


Поднимусь на ближний косогор:

Голубеет мох меж сизых елей,

Как туманный выдох в древний бор,

Где стволы и ветви поседели.


Под ногами влажная листва

С горьковатым запахом чернушек...

Оглянусь, и стихнут дерева -

Тишина задышит равнодушно.


Только краток миг у тишины:

Вскрикнет птица, пробежит шуршанье;

И унять, не волен ствол сосны

Буйное листвы непослушанье...


Кружится от счастья голова:

Неоглядно голубеют дали,

Гладь озёр, протоки, острова -

Волшебство и таинство Валдая.


2.

Боже мой, не оглянусь, не смею -

Знаю: тьмой погашены сады,

Лепестки остыли у шалфея,

Стебель онемел у лебеды.


Сосен шум, да колкая прохлада -

Над Валдаем ночь колышет сны...

В этот миг мне ничего не надо:

Ни зелёных звёзд и не луны.


Только б знать, что в пелене тумана

В забытьи покоится вода,

Этим хладным небом осияна,

Стужею, хранима в холода.


3.

Озеро российское моё,

Ты подобно зыбкой колыбели.

Торопясь поведать о своём,

Над тобой поскрипывают ели.


Затаилась тёмная вода,

Небо, как дитя в себе качая,

Засветилась первая звезда -

Вспыхнула у берега, у края.


Но ещё так искренне бело,

Так желтым - желто за облаками...

Вечер только наклонил крыло,

Бросил тени лёгкими мазками.


Незаметно подступает тьма,

И когда замрёт последний отсвет,

Озеро, Галактика сама

У тебя пристанище попросит


4. Г.С. Бронзову

Ляжет водная гладь

Под веслом бороздою,

Неба светлая прядь

Раздробится волною.

Заколышется бор,

Серебрист и прозрачен,

Задымится костёр,

Под ветрами взлохмачен...

И вздохнётся легко,

И запахнет ухою,

Горьковатым дымком

От сгорающей хвои.

Проплывёт, словно флот,

Лес вершинною дрожью,

Верба ветви сведёт,

Мне на плечи положит.

Запестреет вдали

От берёз и от чаек...

Я свои корабли

Ставлю здесь на причале.


5.

А я и не спала. Кричали чайки,

Над озером клубились облака,

Бродили звуки где-то вдоль причала:

То редкий всплеск, то перестук случайный...

И мысли - от подушки до буйка

Струились как бы нехотя и вяло,


Однако проплывали мимо сна.

Закрыть глаза - напрасная потуга,

К тому же завтра уезжать пора.

Так жалобно заплакала сосна,

Моя еще вчерашняя подруга.

Ей ведомо - разлука не игра.


Пол месяца в валдайской колыбели

Врастала в мох, терялась в деревах

И забывала обо всем на свете...

А дни входили в дни, а дни летели,

Как синие просветы в облаках,

Как птицы, как играющие дети...


***


По дворикам шагает вечер,

И так тихи его шаги,

Что поздно выходить навстречу,

Лишь успевай за ним беги.


Бежим. Скользит листва по лицам,

И градом сыплется наш смех -

Он распадается, дробится

И тает на глазах у всех.


Затихнет вдруг и грянет снова,

И в милый тополиный край

Любовь давно прийти готова

Лишь только сердце отворяй!


***


Ты тоже слышишь этот дождь.

Что нам ещё с тобою надо?

Повеет из окна прохладой -

Мне кажется, что ты идёшь,


Что ты со мною говоришь

Молчаньем улиц полусонных,

Мне кажется, что ты стоишь

За темнотой стекол оконных.


Я прихожу к тебе сквозь дождь

Ветвей внезапным колыханьем,

Живу в тебе своим дыханьем,

А ты своим, во мне живёшь.


***


Нет, не щекой касаемся щеки,

Лишь мысленно рукой руки коснёмся -

Само себя спалит нещадно солнце

И берега сомкнутся у реки!


Но только я прошу тебя? "Забудь,

Надолго, навсегда, забудь про это.

Пусть на другой планете наше лето

Взойдёт однажды для кого-нибудь".


***


Мы лишь однажды были так близки,

Что полночь перепутали с рассветом,

Теченье дня с течением реки,

Свечу с луной и даже осень с летом.


Мы лишь однажды были так близки,

Что с тайным удивленьем ощущали?

От вспыхнувшей звезды - ожёг щеки,

А от упавшей - холодок печали.


Мы никогда так не были близки,

Как в те часы поры благословенной...

Наивные слепые мотыльки

В тревожной бесконечности Вселенной.


***


Колышется белёсой слепотой

Туман осенний - молоко с водой.

В нём плавают деревья и дома,

Витрины тусклые и я сама.


Пустынный переулка коридор

Вливается в прохладный сонный двор,

Заваленный листвой и неуклюжий,

С застывшим взглядом одинокой лужи.


Невзрачный дом, а там твоё окно

Светлеет на стене заиндевелой,

Но нет тебя за занавеской белой -

И прошлому вернуться не дано.


Лишь гонит ветер листья с тополей,

Куда-то гонит в памяти моей...


***


Поеные воздухом-вином,

Тополя полями по овсу

Мчатся охмелевшим табуном

Вздыбленные гривы на весу.


От земли росою моросит,

И, куда ни глянь, на все лады

Горизонт зарёю голосит,

Будоража спящие сады.


Я спешу за тополями вслед,

Ситцевое платье - мотыльком,

Пусть мои соцветья дней и лет

Стелятся узорчатым платком.


Оглянусь, а волосы зари

Травами расчёсаны в полях,

И горит любовь моя, горит,

Как листва на рыжих тополях.


***


Затянут снегом до бровей

Мой узкий двор и переулок,

Что лишь полдня назад был гулок,

Пугает тишиной своей.


Зову тебя сквозь вязкий снег.

В упругой тишине - ни звука.

Разлука трудная наука,

Наверно не по силам мне.


За тонким инеем стекла

Немеет снег под фонарями.

Так много намело меж нами,

И так не близко до тепла.


***


Опять, как в детстве, пахнет ёлкою

И мандаринами слегка,

И золото над хвоей колкою

Грозит коснуться потолка.


Столы топорщатся тарелками,

А нам - забавная игра,

Следить, как угол между стрелками

Сомкнётся на часах. Пора!


Пора. Но стала чуть заметнее

Меж шторами на окнах щель.

Под сладкой мишурой конфетною

Печально улыбнулась ель.


И лишь шампанское куражится

В бокалах тоненьких и в нас,

Но с каждою минутой кажется,

Что это всё в последний раз.


Последний раз нам вместе выпала

И эта ночь, и Новый год,

И ель последний раз осыпала

Иголки в новогодний торт.


***


Медленный снег на Сокольники падает,

Белый и праведный, в дворики вправленный,

Напоминает, печалит и радует

Медленный снег, нам на память оставленный.


Улицы-руки мне тянут Сокольники,

Пряча под снегом асфальт отмороженный,

И безъязыко молчит колоколенка,

Прошлым столетием в наше заброшена.


Высится дом желтоглазой громадою...

"Как тебе, память, за окнами блёклыми?.."

Медленный снег на Сокольники падает

Светлыми снами пушистыми хлопьями...


Вот и следы уже все запорошены,

Снежно-тихи задремавшие улицы;

Спи же до времени, наше хорошее,

Всё ещё сбудется, всё ещё сбудется...


***


Что ищу, что нашла, что желаю?

Дождь не дождь - невесом, как дымок...

Так же плакала осень былая

И листвою стелилась у ног.


Тот же лес, где за дымкой туманной

Не пропасть, не забыть, не найти.

Почему так печально и странно

В неизвестность уводят пути?


Я уже не припомню, что было:

Только свет, только рядом шаги.

Может это судьба нас водил

На свои золотые круги


Где с душою душа говорила,

Где руки не касалась рука,

Лишь прохладная осень парила

Запоздалым листком у виска.


Всё во мне ещё теплится, длится

Голубой паутинкою сна,

И прекрасна, как быль небылица,

И печаль, словно счастье, ясна.


***


Не надо, не спеши,

Шагни через порог

Немножечко назад,

Где память-полусон

Неслышно ворошит

Прошедшего песок,

Где парк из-за оград

Желтеет невесом


Где вечера волна

Скатилась в тишь двора

И бьётся в берега

Домов и мостовых,

Где музыка слышна,

Увы, не слышно слов...

Тебе издалека

Не слышно слов моих.


***


Не спи, душа, не трать ночей!

Сон среди времени живого

Никчёмней коробка пустого,

Ты лучше прошепчи мне снова

О том, что этот мир ничей -

Он только мой - лишь мне знакомы:

Закон кружения листвы,

Закон прихода непогоды

И увядания травы...

И множество других законов:

Прикосновений и поклонов,

Улыбок, жестов и утрат...

О, Боже мой, как мир богат!

В нём всё колеблется и дышит,

А там, во тьме, над самой крышей,

Звезда крупинкою горит -

То мир со мною говорит,

Он ощущает, видит, слышит...

Но тише -

Мой любимый спит.


***


Неслышно, словно воспарил,

Качнулся за окном вокзал.

Толкнув вагон, перрон поплыл,

Он двигался, он ускользал.

И расставанию не рад,

Как будто плакал, таял снег,

И удалялся Ленинград,

И поезд ускорял свой бег.

Бежали тополя назад,

В края, где оставался ты

И грустный зимний Летний сад,

И льдом сведённые мосты.

А горизонт уже летел,

Вставало небо на дыбы,

Вонзались в снег концами стрел

Высоковольтные столбы.

Катилась бусинками прочь

Огней смешная канитель,

И падала с разбега ночь

В сырую снежную постель.

Но я не видела звезды

В тревожной полынье окна -

Был только уходящий ты

Куда-то за пределы сна.


Снится Таллин


Снится, снится Таллин, окликает,

Липами окраин шелестя,

И волну от пирса отвлекает

Перебранка ветра и дождя.


Манит, провожая и встречая,

Серый протуманеный причал.

Крики чаек слышу, крики чаек:

"Провожай, кричат они, встречай!"


Не впервой мне провожать в былое

И встречать из памяти своей,

Вышитые дождика иглою,

Контуры далёких кораблей


Ветер море тёмное качает.

Утро. Я шагаю наугад...

Как же безнадёжно и печально

Чайки мне из прошлого кричат.


Осенний сонет


Средь осени настанет тишь такая -

Ни капли с неба, ни листа с ветвей...

Пространство паутиною латая,

Замрёт паук малютка-чародей.


Покажется, что этот день без края,

Раскинут так, что равен жизни всей,

И сердце удивлённо замирая,

Торопится: скорей, скорей, скорей...


Скорее. Но мгновения уходят -

Счастливая пора невелика,

Всё медленней усталая рука


Строку сонета краткую выводит,

Всё полновесней стройная строка,

Кристальней всё ...

Вот только жизнь проходит.


Голоса осени


1.

Осень в дом, а птицы в синеву _

Эти дали выманят любого!

Кто расшил небесную канву

К синему от нежно-голубого?


Кто рискнул, и кто исполнить смог,

Кто вознёс над миром это чудо,

Выдумщик, волшебник или Бог? -

Только синь струится отовсюду!


Я же по канве своей невечной,

Слабой неуверенной рукой

Передать хочу полей покой...


Осень, будь со мной, моя отрада!

Под шуршащий ливень листопада

Подставляю голову и плечи.


2.

Ты со мной, моё живое слово,

Мой птенец, кормлю тебя с ладоней.

Лес стоит в туман уйти готовый,

Иногда чуть скрипнет, как застонет.


А над ним огромное, без края,

Небо опускается всё ниже,

Облака на ветви тихо нижет,

В рощах место тучам выбирает.


Не спеша, окутывает воду

И ложится посреди полей.

"Хорошо ль на матушке земле,


Высь моя? К тебе я привыкаю

И спокойно Слово отпускаю -

Так ему хотелось на свободу!"


3.

В твой последний соколиный вылет,

Осень, и тебе пора - лети!

Так давно о лете позабыли

Люди под унылые дожди.


И деревья выхода не ищут -

Видно этот день непреходящ:

Мокнут кроны, стынут корневища,

Из листвы непрочен пестрый плащ.


Всё же быть среди дождя пустого

Одному, но солнечному дню,

Пронестись, как белому коню,


Меж других коней неброской масти.

Осень, подари денёк на счастье,

Всё вокруг принять его готово!


4.

Меж ветвей, меж ломких чёрных линий,

Замелькают отсветы костра.

И запахнет дымом и полынью,

Словно лето было лишь вчера.


Словно пустяки найти поляну,

Гибкой ветки, отогнув дугу,

На которой я ещё застану

Наш июль. И я бегу, бегу...


Только день пройдёт, костёр остынет,

Серый дым в тумане растворится,

Бабье лето мартом притворится,


А потом покинет навсегда -

Ни позвать, ни отыскать следа...

В травы сединою ляжет иней.


5.

Всякая пора непостоянна.

Вот уже и время перемен.

Всё вокруг так ново и так странно,

Будто бы стою у чьих-то стен:


Пустота оконного проёма,

Книги, стол, тетради и скамья...

"Оглянись, - мне говорят, - ты дома!"

Может дома, но уже не я.


Там совсем другая. Позову,

Но она меня не понимает,

С вешалки пальто моё снимает


И выходит. Полдень. День чудесен.

Для её простых, негромких песен

Небо открывает синеву.


6.

В неживую выстуженность сада,

С инеем и хрупкостью ветвей,

Может и идти совсем не надо,

Только тает иней на траве


От моих шагов. Спешу к Восходу.

Начинать, так начинать с нуля!

Скажут - годы за спиной - пусть годы!

Холодает. Убраны поля.


Время задувает, словно свечи,

День за днём, потом за годом год...

Всё равно спешу к тебе, Восход!


И пускай дорога непроста,

Светлой тайной желтого листа,

Осень, выходи ко мне навстречу!


***


Голый сад сквозит в остывшем небе,

Невесом, в предчувствии зари,

Мне бы только надышаться, мне бы

В чернолесье двери отворить.


Сквозь листву линялую, льняную,

По жнивью, по взмётам, по кустам

Пролететь сквозь сырость ледяную

И припасть к чистейшим холодам.


С первым снегом станет бор, как новый.

Он стеклянным звоном, только тронь,

Зазвенит, последний лист кленовый,

Как подарок, скинув на ладонь.


***


Октябрь осчастливил мир.

Своею светлой благодатью

Настроил струны тонких лир,

И сосны не обидел статью.


Он заявил свои права

И высветил, такие дали,

Что храмы в праздник Покрова

Другие храмы увидали.


И всколыхнулась их тоска -

Казалось в счастье и печали

Они сквозь ветры и века

Колокола свои качали.


***


Весь этот день изменчивый, осенний,

Прозрачный и морозный - близок мне.

Ход облаков меняет свет и тени

На городском, шершавом полотне.


Ещё шумят остатки желтых листьев,

Рассыпанных за ставнями ветвей.

Гуляет ветер, дерзок и неистов,

По съёжившейся улице моей.


Я различаю звонкий окрик окон;

За поворотом, где шуршанье шин,

Ковер шоссе как будто наспех соткан

Скользящей многоцветностью машин.


Но я уже отсчитываю версты

В тот край, куда уходят облака.

Мне смотрит день в лицо светло и просто

С живой неприхотливостью цветка.


***


Даль журавли окликают,

Стелятся тени легки,

Светится высь голубая

В узкой ладони реки.


Вижу отсюда, с погоста,

С самой вершины холма,

Как незаметно и просто

Осень приходит в дома.


Там, где цвели георгины -

Пусто. И грустно смотреть,

Как облетает с осины

Листьев последняя медь;


Как осторожно, до срока,

Сходит в сады тишина...

Так на душе одиноко,

Будто я в мире одна.


***


Ах, осень, осень - ты пора дождей,

Пора ветров и время листопада.

И тот не прав, кто говорит: "Не надо -

Осеннему дождю - постой, не лей".


Мои дожди, бушуйте за окном!

Я пропаду без вашего участья:

Когда я счастлива, и вы, как счастье,

Когда грущу, то с вами заодно.


И если вы мне посланы судьбой,

Я не нарушу нашего союза -

Ко мне не просто так приходит Муза,

Дожди её приводят за собой.


Осень на свете


Осень нагрянет.

Кликать не надо.

Вот уже манит

и шепчется рядом,

И колобродит

листвою сухою,

Ходит и ходит,

дышит тоскою

Там за плечами.


Ты не заметил -

Птицы кричали:

"Осень на свете!"

Ты не заметил,

бродит ночами

Брошенный ветер?

Что это с нами,

Ты не заметил?

Не замечай!

Всё потеряешь -

это отчаянье...

Видишь, взлетают

птицы с планеты?

Экая рань ещё,

но будет ли где-то

Птицам пристанище?


Не замечай!

Если подумаешь,

То за отчаяньем

веет ли будущим?

Пусть за плечами

ходит и ходит

Осень печальная -

Это проходит.


***


Жизнь ли проходит иль осень кончается,

Выпал ли снег в ноябре?..

Чьё-то бельё одиноко качается

На опустевшем дворе.


Выстудил ветер скворечники старые -

Бывшее птичье жильё...

Кто-то нездешний послушной гитарою

Трогает сердце моё.


Что-то печальное, как изначальная

Грусть о прошедшем... И вот -

Бывшее счастье в обнимку с отчаяньем

Снова стоит у ворот.


***


Собираются птицы в полёт

С опустевших полей на рассвете,

Их в дорогу зовёт и зовет

Беспокойный пронзительный ветер.


Осень тоже уходит, а жаль.

Вот она поднялась, оглянулась,

Собралась торопливо и вдаль

За листвою из рощ потянулась.


А над всем, чему стыть-леденеть,

В снеговые одежды рядиться,

Лишь Зима будет долго лететь,

Как отставшая белая птица.


***


Не заманит пороша

Колкой пылью своей -

Поля снежная ноша

С каждым днём тяжелей.


Всё плотней покрывало

Над застывшей рекой.

Сердце верить устало

В этот белый покой.


И тревожно от скуки

Плотно свьюженных дней,

От того, что разлуки

Всё длинней и длинней,


Что зима недвижима,

Словно дым в холода,

Лес - полоскою грима,

Возле самого льда;


Оттого, что неслышно,

В щели дней и ночей,

Снег слетает на крыши,

Неприметный, ничей.


***


Февраль разглаживает пряди

Тугими гребнями оград.

Мороз зимует в Ленинграде

И "Зимний" у него в осаде,

И заколдован Летний сад.


Но ждут ростральные колонны

На белом берегу Невы,

Когда над ними в небе сонном

Взойдут светло и невесомо

Две огненные головы.


Когда на воду лягут плоско

В густую черноту реки,

Два ярко-жёлтых отголоска,

И тонкая луны полоска,

И звёзд короткие штрихи.


***


Совсем не ведая дороги,

Иду одна в краю зимы.

Причудливы, тихи и строги

Стоят над крышами дымы.


И кажется, что тишь от века

Всем чутким таинством со мной:

Шаг невесом, и даже ветка

Не шелохнётся за спиной.


И будто все снега России

Лишь мне, избраннице, видны.

Невдалеке полоской синей,

Легла к востоку тень сосны.


И так светло на белом свете,

Что веришь - в той же белизне

Кому-нибудь в ином столетье

Зима пригрезится, как мне.


***


Зима откроет белые врата,

Качнется ель, замрёт в полёте птица,

И станет снегом падать высота,

И даже горизонт посторонится.


В неслыханной объёмной тишине

Не разминуться шёпоту и крину.

Душа, сама с собой наедине

Воспримет всё, как тайную музыку.


И ощутив неведомую дрожь,

Почувствовав страховку бесполезной,

Ты так легко над пропастью пройдёшь,

Что, оступившись, воспаришь над бездной.


Какой печалью день охвачен

(сонет)


Какой печалью день охвачен?

Заветный круг друзей утрачен,

Совсем заброшены дела,

А даль прозрачна и светла.


Едва в пространстве обозначен,

За далью лес встаёт прозрачен,

Где тихие бредут стволы,

Шурша остатками листвы.


И оклик журавлиный гулок,

И одиночество прогулок

Зовёт в престранные края...


Я верю - будет день удачен!

И чувствует душа моя,

Какой печалью день охвачен.


***


Что в зеркале высмотрю:

Недоуменье, отчаянье?

Выстою, выстою...

Что опечалило дальняя,

Что сроднило нас?

Бледность губ изначальная

Или эта синь у глаз?

Как не замечала я,

Что среди подруг

Только ты не случайная.

Как не замечала вдруг,

Ты - тайная!?

Лишь тебе одной всё поведаю -

Самое сокровенное;

Милая, я сыта уже бедами

И сомненьями!

Всё молчишь, не вольна,

Узница зазеркальная?

Ты одна, когда я одна.

Что, печальная, приглядись -

Вот рука моя.

Ближе, ближе садись,

Близкая самая,

Перевёрнутая ливнями слёз моих,

Как тебя мне выманить ради нас двоих?

Как тебя мне вызволить из оков?

Как ты, моя близкая, далеко!


***


Как тонкие тени

Меж сизых стволов,

Как скрипы ступеней

И вздохи полов -

Живёт сновиденье:

Мой маленький паж

Считает ступени

На верхний этаж.

Мой маленький паж

Всё быстрей и быстрей...

Последний этаж,

Но не видно дверей -

Небесного цвета

Сплошная стена,

И выхода нету

Из этого сна.


***


За перроном стелется перрон -

Кратки, как мгновенья перегоны.

На прощальный луч, как явь на сон,

Нижет солнце пыльные вагоны.


А из придорожной пестроты

Сложена мозаика простора.

Только мало времени у взора

Вспоминать по имени цветы.


Мчится электричка - как Судьба.

Что стоит за новым поворотом?

Чья-то боль пришла холодным потом:

Не очнуться, не стереть со лба.


Застывают капельки вины,

Болью отзываются надсадно,

И несутся миражи и сны

Настигая зло и беспощадно.


***


Всё растворяется в мистике вечера:

Никнет жара в придорожной пали,

Ближние дачи стволами расчерчены,

Роща мерещится где-то вдали.


Тело в испарине, сердце в предчувствии,

Небо встревожено - близится тьма.

Ветреный ветер в испуге почувствовал:

Кто-то неведомый сводит с ума.


Грохот неясный, как бред сумасшедшего,

В клевере пчёлы тревожно гудят,

Чье-то бельишко на леске развешено -

Самою верной приметой дождя.


Двинулась тьма и пошла во все стороны,

Гром, как судьба - содрогнись и прими.

Кроны качнулись, да вскинулись вороны,

Вышел Всевышний и хлопнул дверьми!


Дождь в одночасье нахлынул лавиною

Прямо и вкось - за стеною стена...

В доме божественно пахнет малиною,

Сумерки плачут навзрыд у окна.


***


Мне бы знать, откуда этот дождь

Соскользнул на узкие ступени.

Сосен скрип - откуда это пенье,

Это чудо - слух не оторвешь?


В неизвестность тянется тропа,

Шум дождя - мелодия другая...

В темноту вселенскую шагая,

Смахиваю капельки со лба.


Но какие странные края...

Почему так плотно встали ели,

Как они сошлись, когда успели,

Из небытия иль бытия?


Знать бы, где кончается тропа,

Я в преддверье хаоса иль рая?

Ничего о будущем не знаю -

Счастлива, наивна и слепа!


***


Редеет липа. Холода

Уже теснят тепло.

Едва замерзшая вода -

Как битое стекло.


Лишь ветер не берёт разбег,

Но робость превозмочь

Ему поможет первый снег,

Просыпавшийся в ночь.


Поднимет утро с простыней

Простуженный Арбат,

И липа кинется ко мне,

Раздетая до пят.


Я припаду горячим лбом

К прохладному стволу,

Чтобы воздать добру добром

И вышептать хвалу.


***


Всё ещё тянется леса цепочка,

Только в засохших ветвях - ни листочка.

Мрачно стоят опаленные ели,

Что лишь корнями в земле уцелели.

Быстро редеет цепочка лесов,

Всё неустойчивей чаши весов

Дерзкого мира летящей планеты.

Лето приходит - кончается лето...

Сколько их минуло, кануло лет,

Нет им числа и возврата им нет.


В войнах, раздорах, беде и нужде

Люди не верят счастливой звезде.

Некогда им помышлять о покое -

Рушатся храмы, уклады, устои...

Злобно щетинятся в небо ракеты.

Лето проходит - кончается лето...

Мчится земля - одинокая точка,

Всё ненадёжнее жизни цепочка.


***


Зачем уходим насовсем?

Так тяжек миг и было б проще

Травою стать в знакомой роще

И утром утопать в росе;

Иль тонкой веткою остаться

И чьей-нибудь руки касаться...


Я стала верить в тот предел,

В который переходят души.

Возможно, там светлей и лучше -

Там нет забот, болезней, дел...

И вовсе не нужны тела -

Лишь два невидимых крыла...


Полёт души - уже свобода!

А для познанья красоты

И тайны вечного восхода

Не требуется суеты.


Там нет понятий день и час,

Непониманье, время года...

Оттуда не приходит писем,

Лишь чьи-то неземные мысли

Порою посещают нас.


Маме


1.

За окном цепь больничных берёз...

И лежит белым скорбным квадратом

Твой платок, ещё влажный от слёз,

На бесцветном столе прикраватном.


Так устало легла тишина

На откинутый край одеяла...

Слышу шепот: "Теперь ты одна,

Ты меня навсегда потеряла.


2.

Июль жарою сжег мосты

От дома до твоей могилы,

А тело оставляют силы

И мысли плавятся, пусты.

Но смерти нет - есть твой уход

По вкрадчивым подземным рекам.

Всё дальше уплывает плот,

Влекомый уходящим веком.

Да, смерти нет! Зато жара

И листья желтые до срока,

И уходящих дней морока -

Всего лишь времени игра.


3.

Мы расставались навсегда,

Того, не зная сами,

Не зная, что придёт беда

И ляжет между нами.


Что звуки в воздухе замрут,

Померкнет свет и канет -

Ты выйдешь не на пять минут,

Тебя совсем не станет.


И не дотронуться рукой,

И взглядом не коснуться...

Как крикнуть мне нельзя: "Постой!" -

Тебе нельзя вернуться.


Отцу

1.

В ноябре над Москвою больного рассвета разлад:

Эта изморозь в дымке и сырость в копилке бетонной,

Меж потерянных улиц окошек рассеянный взгляд,

Где-то в недрах задворок блужданье собаки бездомной...


Мы шагаем в пространстве, где ночи разгадан конец,

И не видим друг друга в седом разногласье рассвета,

В непривычном затишье обоих московских колец

Нам сегодня с тобой ничего непривычного нету.


Так торопятся мысли - их стройная стайка легка,

Но твоих миражей даже им не достигнуть в полёте -

Так горячей руке не дано ощутить облака.

Ты в другой ипостаси - в невидимой вечной свободе.


Отчего же, отец, так свобода твоя холодна?

Скоро выпадет снег на растерянность воска и хвои...

В полусонной Москве, среди редких прохожих, одна

Я куда-то иду со своим невидимкой - с тобою.


2.

Мне снилась ночь, в которой длился крик:

Ни звёзд и не луны - лишь только зов шамана...

Вагон качнуло. Рядом спал старик.

Потёртая перчатка их кармана

Растерянно глядела пятернёй...

Я вздрогнула: Отец, он вновь со мной!

Вагон летел. В окно глазели вишни

И спал старик. Он был отец не мой.

А как похож. Храни его Всевышний!


3.

Ветви елей дождём тяжелы.

Невесомы в тумане берёзы,

Всё смешалось: дождинки и слёзы,

Тропки, вырубки, травы, стволы.


Ты ведь тоже приходишь сюда,

В этот лес, в этот дождь невидимкой.

Прикоснуться ко мне лёгкой дымкой

Для тебя не составит труда.


Только я не увижу лица,

Не услышу ни вздоха, ни звука,

Тем мучительней эта разлука,

Что при жизни не знаешь конца.


А.Б. Ильюшиной


1.

Убраны снегом на счастье

Все переулки окрест.

Матушка-крёстная Настя,

Смотрит, наверно, с небес.


Чуду подобны снежинки -

Ангелов светлые сны.

Солнце в туманной косынке

Ждёт, не дождётся весны.


Роща в холщовой рубашке,

В хвойной накидке сосна,

Снег, словно облако в чашке,

В старой бадье у окна.


2.

Воспоминанье: утро, горница,

Изба убога, но светла,

И благодать берёз, и Троица...

К заутрене колокола

Уже зовут. Уходит крёстная.

За поволокою окна

Плывёт косыночка белёсая

И золотятся купола.


М. Цветаевой


А через горы Воробьевые

Опять наводятся мосты

Летят, летят листы кленовые

Сухие алые листы.


Опять вдоль берега Цветаева

Идёт восторженно - легка,

Снежинка первая истаяла

И испарилась у виска.


В гранитной мгле вода колышется,

Во тьме, пугаясь вечных снов,

И слышится Марине, слышится

Тоска и жалоба и зов...


Она не знает, что в Елабуге,

Где даже воздух густ, как дым,

Смертельному её разладу быть

Со всем тревожным и земным.


А. Ахматовой


Возник рассвет от ярких вспышек

Её чудес.

Я, словно поднимаюсь выше

Самих небес.

И будто опускаюсь ниже

Самих глубин...

Здесь, в комнате с оконной нишей,

Как вздох один,

Как ощущенье

Судеб иных -

Её стихи, как отпущенье

Грехов земных!


Ночи


Я думала, ты шутишь, только ты

Сняла платок и кинула в цветы.

Они погасли, и, подняв луну,

Ты сада оглядела новизну.


И только что стоявший у окон,

Вдруг отошёл и потерялся сон.

Легчайший шорох там, в твоей тиши,

Стал и моим движением души.


Я поняла, что всё теперь могу:

И падала звездой на берегу,

Там, вдалеке, где так сгустилась тьма,

И даже этой тьмой была сама.


А после, садом став, листвою всей

Смотрела в окна комнаты своей,

И, не узнав ни одного угла,

Я всё же насмотреться не могла

На белый лист, на стопку книг в углу,

На светлую полоску на полу.


***


Снег валит. До одури бело -

Описать не хватит красноречья,

Ближнее пространство замело

До предела, до краёв, навечно.


Но когда кончаются слова -

Снега замедляется паденье,

Кажется, шагнёшь едва-едва,

Лишь одно невольное движенье,


Лишь одно движенье... и полёт -

Ощущенье света и простора,

Так когда-то вечность позовет

Для совсем иного разговора.


***


Поёт огонь, своей работе рад -

Прохладные углы тихи и строги,

И пламени таинственен обряд,

И угли, как языческие боги.


Они красны. Ещё поклоны им

Кладёт огонь и смотрит тьма пугливо.

Как тайный идол зряч и невидим,

Листает разум годы торопливо.


И кажется, что вечность позади,

Короткая, летящая, земная...

На перекрёстке все мои пути,

Все, как один. Куда идти - не знаю.


Что оставляю, что беру с собой?

Иль просто всё, как сизый дым развею.

Пусть спутница, что назвалась Судьбой,

Повелевает участью моею.


Всё пережив, что мне отведено,

Как все уйду из этой круговерти,

Толкнув рукой слабеющей окно

В небытиё, а может быть - в бессмертье!


Качнулось равновесие времён (1998-2001)

Познабливает


Познабливает. Майская заря

Все выбелила инеем у дома,

Несовпаденье дат календаря

И времени летящего — знакомо:

Порой нет смысла узнавать число,

Есть два понятья — холодно, тепло.

Но что пугает май до острой боли?

Неужто, как и мы, он чувствует приход

Совсем иных времен и удержать не волен

Предательскую дрожь, хоть знает наперед,

Что вовсе не от дат календаря

Встает над миром майская заря.

Сейчас, при смене века, у черты,

Тревога и предчувствия возможны:

От неудач и страха пустоты,

От явных истин и от истин ложных.

Познабливает. Холодно пока.

А между тем сменяются века.


Пространство озарения

Пространство ночи. Где-то пали ниц,

Спешащие за горизонт секунды,

Но время, время точит. Нет границ

Усердию его. И многотрудны

Потуги все собой заполонить...

Однако стоит потянуть за нить,

Которую устал держать в руках -

Все пеплом станет, распадется в прах.

Пространство сада. Возникает звук.

Возможно, это яблоко упало...

И в тишине рождается испуг,

Которого она не ожидала.

И удивлен неполный лик луны

И звуку, и невольному испугу

Столкнувшейся со звуком тишины,

И звездному магическому кругу.

Что я ищу в пространстве двух пространств?

И ночь, и сад живут в едином ритме.

Так мало в этом мире постоянств,

Но приобщенье к утренней молитве -

Одно из них - к нему стремится дух,

Чтобы войти в пространство озаренья:

Почувствовать экстаз и смысл, и звук

В невероятном высшем совмещенье.


***


Просторы, подвластные взгляду,

Всевышний велел распахнуть:

Исчезли дома и ограды,

Уже обозначился путь.


Я шла, словно смертная, слыша

Шуршанье степных мурашей -

России просторная ниша

Сулила свободу душе.


Ничьи похвалы и посулы

Меня обмануть не могли.

Смолкали неясные гулы

И тяжкие вздохи земли.


Легко принимая прозренье,

Доверив одежду росе,

Я видела мира творенье

В его первобытной красе.


Четвертое измерение


На стенах отсвет розового детства,

И тени яблонь наискось легли,

Как прописи вселенского наследства

И таинства родительской любви.


Пью чай и вижу каждое движенье:

И всплеск воды, и поворот цветка...

Здесь запахов июльских наважденье

Витает где-то в недрах потолка.


Магическими гранями стакана

Полёт секунд берусь остановить,

Легко сместив понятья поздно, рано,

Всё было, будет и могло не быть...


Чуть обернусь и блюдечко с вареньем

Подвину взглядом, чтоб была видна,

Трехмерности привычная волна

Уже в моём, четвёртом измеренье.


***


Лучик на блюдечке зимнего сна

Замер, и хрипло грачи прокричали.

Дрогнули почки в пространстве окна -

Весточка радости в доме печали.


Кошка клубочком, листы под рукой

Белой, нетронутой гелем бумаги...

Боже, спасибо тебе за покой,

На рассужденья не хватит отваги.


Всё передумано до мелочей

Мною и кем-то, когда-то и где-то.

Что человек? Он, возможно, ничей

Если на нём одиночества мета.


Несколько стен, потолок и просвет

Он называет блаженно: к в а р т и р а...

Думает, мечется, ищет ответ

Божья коровка в коробочке мира...


***


О, как неосторожно я иду:

Хрустит валежник влажный, и крапивы

Склоняются и жалят на ходу,

И за спиной смыкаются лениво.


Над паутиной трудится паук.

По ходу слева, меж ольхой и елью,

Скрипит сосна — протяжен резкий звук,

А сумерки торопятся и медлят...


И вот уже мне видно, как тяжел

Паучий сгусток в легкой паутине,

Закатной тени смуглый ореол

Как никогда ему подходит ныне.


Вся мудрость леса в этом паучке,

Вся выжимка лесной осенней сути.

Наверно, так же мир в моем зрачке

Изменчив, вечен и ежеминутен.


Тень


Едва касаясь пола, тень легла,

Еще не выбрав для себя предмета

От кресла дотянулась до стола

И притаилась на границе света,

Ко мне поближе: здесь скрипит перо,

На абажуре росчерк васильковый...

Ей нравится, она глядит хитро.

Я мешкаю. Зато она готова

Внезапно обернуться глубиной

Или ночной безлунной темью вольной —

Ей надо быть востребованной мной.

Я соглашаюсь, и она довольна.


Качнулось равновесие времён...

Свет уходящий - теплый сон - не боле.

Наш опыт на свершенье обречен,

Как зимнее на пробужденье поле.

Вне времени, во тьме или тени

Блуждаю, двери воздуха толкая

Ступнями невесомыми, они

Легко ведут по жизненному краю.

Мне кажется, что время не течет.

Зажгли звезду — желанная примета,

И тень вот-вот отыщет переход

В долину не проявленного света


***


Все отрешенней становлюсь,

Меняю легкий смех на грусть,

Как цвет губной помады —

Мне ничего не надо!


В ветвях рассыпав воронье,

Глядит Отечество мое

На сонные кварталы

Так равнодушно - вяло.


Ему и вправду все равно,

Раз подданным его дано

Внимать пустому бреду,

Терпеть пинки и беды.


Нет, я не плачу. Для чего

Щелить морщинами чело?

Тоска да сердце в клочья -

Кому могу помочь я?


От Покрова до Покрова

Ронять без устали слова

В глухое равнодушье

От вздоха до удушья?..


Душица


Душенька, душа, душица

Душно дышишь, ворожишь,

Словно пойманная птица,

Под рукой моей лежишь.


Отпущу тебя, душица,

Не колдуй, не ворожи,

Ты к закату вольной птицей,

Дуновеньем поспеши.


Мы уже в пути, душица -

Там под нами рябь вершин,

Солнце алое садится

В голубые камыши.


Душенька, душа, душица -

Это все не миражи.

Что задумано - свершится,

Легче, душенька, дыши!


Академику А.Т. Фоменко


Когда века всем грузом лет

Шагают поручни обрушив,

Перекроив моря и суши

И спутав темноту и свет,


Грех, свой лелея огород,

Пропалывать сухие гряды,

Терпеть седьмые сутки кряду

Над городом солнцеворот.


Душа ослушаться грозит

Жарой измученного тела:

Какое ей до грядок дело -

Она за звездами скользит:


Туда, где вечность отмела

Опознавательные знаки,

Где звёздная шершава накипь

На дне небесного котла;


Где царствуют Число и Слово

И Точность - всех основ основа.


Жасмин


Затихло всё и всё пришло в движенье

Во мне и вне меня, где миражи,

Я различаю ветра дуновенье,

Смещенье звёзд и жалобы души.


÷ространство словно ждёт прикосновенья,

Приветствуя мелькание стрижа.

О, как наивно каждое мгновенье

Остановить пытается душа,


И как боится не увидеть око

Той полутьмы таинственный приход,

В которой дремлют, дожидаясь срока,

И ночь, и притаившийся восход!


Пусть будет всё, как будет - не иначе...

Неповторим и краток каждый миг,

Но отчего жасмин ночами плачет,

Как будто в тайну горькую проник.


Возможно, он неслышимое слышит,

Незримое позвал из темноты,

И в тайном ожидании колышет

Тревожно - белоснежные цветы.


Не успеваю увлажнить ступни


Все реже у воды, все чаще в мире,

Где нет её - в людской толпе, в квартире

Где сник исток, не дотянув до крана...

Еще вчера, бежавшая так рьяно,

Вода ушла. Кому известен след?

Да никому, пожалуй, дела нет.


Вода ушла, но память остается:

Была река и лужа у колодца,

А там ручьи, начало половодья,

И вот уже затоплены угодья...

Посмотришь - у беды не видно дна,

Но все проходит, минет и она.


Все реже у воды, всё реже, реже.

И только в сновиденьях побережье,

Томясь от безымянности и лени,

Волною обнимает мне колени.

И в отдаленном гуле океана

Мне слышится призывное: "Т а т ь я н а..."


А реки, отразившие весь колер

Руси осенней, увяданья, боли,

Так беззащитны, так на жизнь похожи,

Обижены людьми, но все же, все же ...

Спешит и в них кристальная вода.

Пусть так и будет ныне и всегда!


Все реже у воды, все чаще где-то,

Где властвует засушливое лето,

Где шмель живет лишь капелькой с цветка,

И час росы так короток пока...

Не успеваю увлажнить ступни.

Все ближе осень, все короче дни.


Две звезды


Над кромкой леса, белой полосой

Займётся предзакатное пространство.

Взгляд берендея хищный и косой

Пристрастно бора оглядит убранство.

Появятся две бледные звезды,

Как чьи-то заблудившиеся тени.

И если мы вглядимся в гладь волы,

Наверняка найдём их отраженье.

Познать бы мир, да жизни коротки,

И потому так властно манят лица

Тех бледных звёзд, простых, как узелки,

Готовых бесконечностью делиться.


***


Суть дороги скрыта и проста:

Я уйду - следы мои сотрутся

Ум-невольник рвётся обернуться,

Но боится, пуганый, куста.


Вижу - это осень. Лист кленовый

Так дрожит, и некому унять...

Помоги мне, Господи, понять

Вечного, священную основу,


Обойтись без ненавистных пут,

Прикоснуться к радости полёта...

Мчится жизнь, тускнеет позолота

На кольце, да рвётся там и тут

Рубище, пропитанное потом

На глазах, за несколько минут.


Река вечности


Я всё гляжу в тот дальний край

И вижу облака.

Возможно там ни ад, ни рай,

А Вечности река.


Надмирное теченье всех

Былых страстей и вер

Парит, не знающее вех,

На избранной из сфер.


Там вечно всё до мелочей.

Мне б отыскать ключи,

Чтоб зов неведомый, ничей,

Иль чей-то встал в ночи.


Чтоб он будил мой тайный свет

И душу бередил,

И чтобы вымолвить ответ

Моих хватило сил.


***


Облако однажды прилетит,

А на нём под пальмой столик с пивом,

Так душе захочется уйти,

Чтобы жить свободно и красиво.


Пенистое пиво золотит

Силуэт бокала голубого...

Душу отпущу - пускай летит,

Ведь она не видела такого.


Облачные пальмы шелестят,

Солнца диск стоит над миром, красен,

Разойдёмся, просто и шутя -

Перейдём в другие ипостаси.


***


Там, где грезит весной горизонт,

Твердь стремится коснуться высот,

Я шепчу ей: "Давай, поспеши -

Удостойся, как тело души.

В непомерном восторге ликуй:

Так уста узнают поцелуй,

Так со светом смыкается мгла,

Так сольются в экстазе тела,

Так уходит в пространство душа -

Не спеша, не спеша, не спеша...

Так тревожит и сводит с ума,

Подойдя ко мне, Вечность сама.


***


Когда из глубин подсознанья

Всплывают виденья, слова -

Теряются дня очертанья,

Стихает и меркнет Москва.


Унять не умею волненье -

Озноб ощущаю пока

Грядущего вижу мгновенья

И прошлые слышу века.


Тополь


Не знаю кто, в каких пределах

Обидел тополь и когда,

Но каждый год слетает белый

Обиды пух на города.


Сегодня он седой и липкий,

Покрыл понурые сады,

Где жаркий день седой и зыбкий,

Затих в предчувствии беды.


Невнятна даль и воздух душен,

И хлопья боли тополей

Стянулись к горлу дня удушьем

И горечью к душе моей.


Черта столетья


Вот вечер - инок благочинный,

Лампадкам фитильки почистил...

И помолиться есть причины

Пред Богоматерью Пречистой.


Испито время века. Точка

Поставлена в конце романа.

Два чёрных кошкиных глазочка

Уставились из-под дивана...


Мы долго, нудно и тоскливо

Считали годы лихолетья,

А кошка вышла и лениво

Пересекла черту столетья.


***


В нескончаемой сизой пыли

В трёх соснах заблудилась дорога,

Неизвестно, что скрыто вдали,

Не доходят молитвы до Бога.

Безнадёжность верста за верстой,

Лишь поля тяжелеют пшеницей,

Желтизна, словно звон золотой,

То ли слышится мне, то ли снится.


***


На ноябрьской трассе туман.

Сто, сто двадцать - разгон перед "взлетом"...

Но осеннего неба изъян,

Словно тормоз для авто "пилотов",

Что летят под щитами реклам,

Доверяя лишь мнимым крылам.


Коченеют кривые стволы

Вдоль дорог, вдоль оград и погостов,

И от быстро сгустившейся мглы

Разглядеть переезды не просто.

Все ж отрадна дорога домой

Поздней осенью перед зимой!


Вот уже различимы черты

Золотого соснового бора.

Переулки и дачи пусты:

Ни дымка, ни костра, лишь заборы

Прикрывают нехитрую суть —

Чтоб там ни было — не заглянуть!


Пусть утонут в туманах дворы,

Чьи-то судьбы и чьи-то уклады,

Открываю калитку в миры

За своею прозрачной оградой.

Принимаю привет ваш простой,

Мир дождя, мир листвы золотой.


То ли с веток капель на плечах,

То ль осенняя дань небосвода...

Я останусь лишь вздохом в ветвях

Этих яблонь на долгие годы,

И когда мне придется уйти

Лучше места душе не найти!


***


Отодвинут полог ночи.

Утра вкрадчивая мгла

Влажной сумрачностью точит

Древних яблонь купола.

И пока неразличимы

Гроздья вычурных рябин.

Разбираться нет причины

Кем любима, кто любим,

Кто позвал, кому отвечу

Или просто промолчу...

У порога встала вечность,

Погасила ночь свечу.


***


В краю беспечности берёзовой,

Как окуньки на дне реки,

В мох бирюзовый, сизый, розовый

Попрятались моховики.

А роща в утренней прострации -

Откуда знать беспечной ей

Про катадромные миграции,

Влекомых к нересту угрей;

Про дубль W Кассиопееву

В пространстве млечного пути,

Про сельвы юга, льдины севера,

Стареющих Кариатид...

Я слушаю шумы и шорохи _

Не вспоминать же всякий раз

Про тектонические сполохи,

Вершащие свой катаклаз.

В краю берёзовой беспечности,

Потеряна во мхах седых,

Я остаюсь в плену у вечности,

И у течений мировых.


***


Не пугаюсь, что снова разбег,

Что смешались дорожные знаки -

Уходящий и будущий век

Растеклись, как ручьи в полумраке.


Как туманы по серым холмам

Распластались минувшие были,

Или небыли - знать лишь ветрам,

Только их ни о чём не спросили.


Слишком скучен веков пересчёт,

Был бы повод, нашлось бы желанье,

Но со мной моё время течёт

Без причин, без границ, без названья.


Не слежу, как мелькают года,

Лишь заметнее сердца остуда.

Наше время уйдёт в никуда,

Как когда-то пришло ниоткуда.


***


Да мне ль не плыть? Годами - верстами

Уже давно отмечен путь.

Заманчивыми снами-грёзами

Меня нетрудно обмануть.


Отмеривая лунной мерою

Намеренную глубь воды,

Я так же, как в звезду, уверую

И в отражение звезды,


Заслушаюсь дельфиньим посвистом,

Летящим через толщу вод -

Пусть океан под млечным отсветом

Волной качает небосвод.


Закат на побережье


Туда б на побережье, где закат,

Где холод звезд пронзит меня до дрожи,

И чтобы ветер гнал волну и множил

Соленых брызг блистательный каскад!


Чтобы ступнями слышать хруст песчинок,

Хранящих полуденноё тепло,

Как тот кузнец, что помнит ремесло -

Безжалостный с металлом поединок.


Чтобы душа, почувствовав простор,

Доверив тело ритмам побережья,

Ловила звук раскатистый, и нежный,

Поддерживая с небом разговор.


Известно небесам


Как пишется - известно небесам:

Так с ветра начинается гроза

И кем-то брошен гром в сухое поле.

Так тайное клубится по лесам,

Дробится и сплетается на воле.

Так желтый лист, вдруг отлетает сам

И вспоминает прошлое в паденье,

Так длятся или гаснут голоса,

Так утром только отклик сновиденья

Едва мелькнет - и некого винить

За то, что так внезапно рвется нить.


***


Проступит слякоть сквозь вчерашний снег.

Смешаются под рокот вертолёта

Шумы и гулы, окрики и смех,

Но вспыхнет вдруг Божественное что-то,

В январском светлом круге Рождества

От ощущенья общего родства.


***


Что-то дышится легко:

Ветерок с речных просторов,

Лёгкий бисер разговоров,

Колыханье облаков.


Что-то пишется легко:

В небе радуются птицы,

По линованной странице

Водят ангелы рукой.


Что-то любится легко:

Взгляд, руки прикосновенье -

И в единое мгновенье

К сердцу нить без узелков


***


По стеклышкам, что выбросил прибой,

По камушкам, на выбор разновесным,

Спешу под вечер поболтать с волной,

Себя, воображая поэтессой.


Совсем нетрудно рифмы повторять,

Вдыхая обаянье океана,

А он раскинет пенистую прядь

Внезапно, завлекающее, обманно...


И я в плену, я рада быть в плену,

Чтоб баловать свое воображенье:

Дыханьем останавливать волну

И взглядом приводить ее в движенье,


Путь кораблей и тайный ход медуз

Пытаюсь проследить, не потревожив,

И даже двух бегущих к морю муз

Вполне могу окликнуть осторожно.


По стеклышкам, обкатанным волной,

По камешкам, на выбор разновесным,

Мне так отрадно побродить одной,

Себя, воображая поэтессой.


***


Когда от грома дрогнуло стекло,

Но наземь не осыпалось, звеня,

Нашёлся промежуток для меня

Расправить онемевшее крыло


И приподнять, и в грозовой настой

С надеждою великой окунуть,

Затем крыло другое развернуть

При яркой вспышке светло-голубой.


В короткой предполётной тишине

На всё вокруг смотрю без суеты:

На тёмных стеклах капельки воды,

И лик Вселенной отражен в окне.


Но мне бы распознать и обрести

Весь тот покой, которым полон дом,

И вместе с громом, ветром и дождём

Вобрать в себя и сохранить в пути.


Кастальский ключ


Памяти Н.Л.Филимоновой

Сомкнулось время. Разговор угас,

Ты в тишину ушла - в свой смертный час,

Но мне Кастальский ключ укажет дверь,

Чтоб заглянуть туда, где ты теперь.

И вот я вижу: окна нараспашку,

И ветер теребит твою рубашку,

И ангелы, как тени от теней,

Чуть различимы, но тебе видней.

Они поют - не слышу голоса...

Перед тобою света полоса,

И, видно, ею обозначен путь,

Туда, куда пока не заглянуть...

Ты исчезаешь, ты уходишь ввысь,

Напрасно я кричала: "Обернись!"


Все те, кого позвали Небеса

Не слышат больше наши голоса.


Майский снег


На Первомай посыпал снег пушистый,

Был Божий знак - подведена черта

Меж прошлой жизнью тусклой и бугристой

И днем, что начат с чистого листа.


Но вот уже шумят ручьи ужами

К чернеющему озеру Ужин,

И небо водянистыми очами

Само себя в ручьях найти спешит.


И лодки ход, и мерный скрип уключин -

Синхронны всплеску, берегу, волне.

Ход облаков белесых неразлучен

Со всем, что нарождается во мне.


А это что-то вовсе не тревога

И не печаль, а словно светлый луч,

Оставленный бесстрастным взглядом Бога,

Рассеявший остатки прежних туч.


Вода качает лодку в такт погоде,

Оставлю весла, оглянусь назад:

Стволы берез за горизонт уходят

И лишь осины у воды стоят.


А между ними желтым, белым, синим -

Подснежников живые острова,

И околдован вымокший осинник,

И кружится от счастья голова.


***


Здесь тишина, как совершенство

И только птицы легкий лет

Добавит живости в блаженство

И в поднебесье позовет.


Но я останусь присмотреться,

Как вспыхнут крылышки стрекоз -

Мне мил негромкий оклик детства

От незапамятных берез.


Спешу в пространстве раствориться,

Познать неведомый объем,

И повториться, повториться,

В былом и будущем моем.


***


Ещё только пробьётся рассвет -

Я разбужена доброй рукою,

Но ещё в полутьме и покое

Я молитву прочту, как сонет

И глаза в полумраке открою.


Обозначится всякий предмет:

Мирно спит моя черная кошка,

Чуть примят желто-клетчатый плед,

И холщовая дремлет дорожка.

Талисманам одиннадцать лет.


Видно свыше мне милость дана -

Я убогой себя не рисую.

Божьим промыслом я не одна

Так живу и спешу, и рискую

Ко всему прикоснуться сполна.


Мне не надо ни славы, ни благ,

Даже имени не возжелала,

Как пчела в благовонных садах,

Вдохновенья простого искала,

Позабыв о житейский страстях.


Устаю от убогих и злых,

Не причастных, не верящих свято.

Что до стылых хоромов чужих?

Мне милее дорога возврата

К теплой пристани истин моих.


***


По Москве дожди бульварами

Вперемешку с синевой

Разбрелись путями старыми,

Позабыв про нас с тобой.


Бродят пьяными гуляками

По промокшим мостовым

И шальными чертят знаками

Землю именем моим!


Итальянский сонет


Так необычно рассеяны звезды -

Северных знаков не видно в ночи.

Месяц качнулся - подсчитывать поздно,

Строки сонета - пиши и молчи!


Горы - груженные мраком обозы

Двинулись к югу - положен почин.

Дома, наверное, грустно березам,

Так же, как мне - безо всяких причин.


Русская грусть в итальянские ночи

Входит свободно, как в масло игла.

Как непростительно полночь мала!


В небе дрожит океан многоточий,

Неутомимо кузнечик стрекочет,

Лишь бы Калабрия сладко спала.


Оклик моря


Оклик моря - и снова я тут -

В городке, переполненном зноем,

Где до пляжа затейлив маршрут

И иного рассказа достоин.


Вдоль прибоя прилавков ряды,

Разноцветные зонтики-крыши.

Поднимаются в горы сады

К бесконечному небу поближе


Так и тянет во все уголки

На заманчивый шепот приманок:

Сувениров сверкают глазки

И колдуют глаза итальянок.


Беспорядочно кружится люд -

Нет на лицах и тени заботы.

Общий кайф возведен в абсолют,

И душа в состоянье полета.


Все как будто своим чередом:

Одесную - Тирренское море,

А ошуюю - за горным хребтом,

Путь в Россию Всевышним проторен.


Лимончелла


Лимончелла в тоненьких бокалах -

Даже тени на столе желты.

Ты еще и слова не сказала,

Но качнулись ближние цветы.


Оглянись: в халате наизнанку,

Не желая отойти ко сну,

Смотрит пожилая итальянка

На невероятную луну.


На ее балконе сохнет платье,

Спит вязанье, брошенное днем,

Небо открывает ей объятье,

Чтоб она задумалась о нем.


А вокруг царит благоуханье

Итальянской полночи и тьмы,

Калабрийский ангел отдыхает,

На балконном кресле, как и мы.


Лимончелла, belle Лимончелла,

Что еще добавить можешь ты?

Смелости да меткости прицела

В эти две ближайшие звезды.


***


Там, у Обители брата Франциска

Небо коснулось воды.

В гроте бордовая скань барбариса

Спрятала птичьи следы.

Слышу над миром вечерние звоны,

Чувствую всплески волны.

Горных озёр голубые затоны

Россыпью звездной полны.

Стал холодок побледневших ступеней

Благом для жаркой ступни.

Ангелов Божьих прозрачные тени,

Там, в непрозрачной тени,

Сопровождали меня до прибоя -

Влажных крупинок песка ...

Это их шепот: "С тобой мы... с тобою..."

Всё трепетал у виска.

Свет от воды... Сновиденье ли это?

Вижу, как с разных сторон,

В тихом звучании лунного света

Сходят Святые с икон.


***


Я слышу, как за мной свернулось время

Простым рулоном, нитяным клубком.

Еще разлучена я не со всеми,

И далеко не каждый мне знаком.


Неслышно растворились и пропали,

Еще недавно шедшие со мной.

На грифельной доске витки спирали,

Как чей-то путь, мне кажется, что мой.


Он начинался, как у всех с рожденья.

Так легок запах памяти... Когда

Внезапно возникает отчужденье,

Струясь неотвратимо сквозь года.


А дальше - больше: мы уже, как ветки,

Стремительно отходим от ствола,

Сперва на время, а затем навеки,

Под поминальные колокола.


Колесница века


Обхватив колени, полулежа,

Чуть дремлю и мне, наверно, снится:

Нынешнего века колесница

Мчится прочь, на смутный бред

похожа

Сколько Век увез в той колеснице

Недругов, друзей, родных и прочих,

Сколько бед, побед и заморочек,

Тянет за собой лихой возница?


Что до суеты воспоминаний,

Вольная им воля - пусть стучатся!

Я в их играх не приму участья:

Строить мифы - не мое призванье.


Я слагаю песни без мелодий,

Сны смотрю с открытыми глазами...

Вы, возможно, что-то мне сказали,

Только слух от ваших слов уходит.


Я другое слышу: звон тарелок -

Это мама вымыла посуду.

Подойду и рядышком побуду,

На пять лет, часов подвинув стрелки.


Приготовлю пшенную кашицу,

Чуть приправлю чесноком и салом:

"Кушай мама" - ты мне редко снишься,

Видно, чтобы чаще вспоминала.


Родителям


Здесь помнит всё о тех, кто раньше жил

Вот их деревья их земли восходят,

Несут плоды, шумят при непогоде,

Их бело цвет навеки сердцу мил.


Дорожки сада, отчего и легки,

Ведут туда, где век и мир едины,

И пятятся к забору лопухи,

И тянутся в пространство георгины.


***


Чем с миром связана? О, Боже - ерунда!

Две цинковых трубы с нарезкой и вода,

Ещё пятьсот рублей, что взяты в долг...

Нетрезвы мастера, но виден толк:

Земле полив, а остальным питьё -

Успокоенье краткое и моё!


Чем с миром связана? На грани баловства,

Горох на рабице стирает миф родства.

Но миф - лишь вымысел. Не вымыслом живу:

По мне родство равно души родству -

Так со звездою сходится звезда:

Могучий всплеск и радость навсегда!


Чем с миром связана? - Пытаюсь угадать:

Бесхитростным уменьем вспоминать,

И кем-то свыше, кто позволил мне

Порой парить свободно в вышине,

Над тьмой обид, над пропастью проблем

И не владеть ничем, владея всем.


***


Этот дребезжащий звук звонка,

Паутинки в недрах потолка,

Весь истертый старенький паркет...

Может, это я живу здесь? - Нет.


Крестная, молящаяся в ночь,

Всех святых, просившая помочь,

Чтоб жила я - не боялась бед,

Почему тебя на свете нет?


Может там мои отец и мать,

Вечер, и они ложатся спать?...

Только сон их вечен столько лет.

Никаких родных здесь больше нет.


От чьего-то злого колдовства

Оказался ложным мир родства:

Разлетелся, как песчинок горсть -

Ни одной найти не удалось.


Константину


Серый дождь, длиною в бесконечность,

Я сегодня у тебя в долгу,

Каждым часом отмеряю вечность,

А любовь измерить не могу.


Белая больничная палата,

Холод стен, завещанный зимой...

Не сердись, Любовь, я виновата -

Ты жила не узнанная мной.


Но когда растает наважденье

Этих стен в жаре июльских дней,

Мы с тобой отпразднуем рожденье

Запоздалой нежности моей.


***


Вот и сумерки, вот и пора

Оглянуться, подумать о вечном.

Жизнь совсем не простая игра,

Только вот заменить её нечем.


Может есть, только это не жизнь -

Это так, запредельное что-то...

Но попробуй душа откажись

От безумных мгновений полёта.


Я же знаю, что ты не вольна,

Потому не прошу, не неволю.

Как же нынче весна зелена,

Первоцветом усыпано поле...


Добежать бы, коснуться, успеть,

Надышаться настоем весенним,

Лебединую песню допеть,

Всех простить, примириться со всеми.


***


Никнет долу рубашка ночная,

Ноги босы, изба холодна.

Заварю себе крепкого чаю...

Я не чаю добраться до дна.


Я не чаю припомнить начала -

Этой жизни колодец глубок,

И о том, что во сне я кричала

Знает только подушка и Бог.


Вот теперь это утро земное

Хмурым оком глядит на меня,

Не придумав, что делать со мною

До конца этой жизни и дня.


Будь, что будет! Сама, для начала,

Успокою дыханье в груди,

Вырву жалости жалкое жало,

Про обиды не вспомню - не жди!


Слышишь, Утро, без жалости страшно:

Свежий воздух клубится, колюч,

И горит, словно пламя окрашен,

Надо мной первый солнечный луч.


Я впервые уйду без оглядки,

Чашка с чаем качнётся бела,

За спиною разгладятся грядки,

Забликуют вдали купола.


Отпущу потаенные стрелы

Прямо в цель - пусть звенит тетива.

Для прицела изогнуто тело,

Отзываются эхом слова...


Моей юности сад

Моей юности сад,

Золотою листвою забросанный -

Увядает земля.

Но взошли семена твои

Там, в беспредельности космоса -

На борту корабля.

Потянулись в пустое пространство

Несмелые листики,

Дрогнул стебель, и вот -

Появился цветок,

Самый первый в небесной статистике,

И наметился плод.

Ну а здесь увядает земля

Под ракетными сотами,

И покой ее лжив.

Что ты делаешь, сад,

В этом мире,

Из ужаса сотканном,

Почему еще жив?


***


Ты говоришь: "Не заглядывай выше.

Что тебе этот ночной небосвод?.."

Желтые звезды всё дальше. Всё ближе

Этой лукавой луны поворот.


Вот и пурга принесла передышку...

Взглядом касаюсь махровых ветвей.

Чувствую: снег шелестит еле слышно,

Звезды прозрачнее, выси светлей.


Небо поманит в просторные ниши,

Жалобно скрипнет надтреснутый наст...

Вижу младенчески белые крыши -

Эту короткую жизнь без прикрас.


Духота


Несносна духота. Кромешен дождь.

И скрыться от бессонницы нет мочи.

Душа моя, скажи, чего ты ждешь,

Кого зовешь, или о чем хлопочешь?


Все звуки заглушает ливня шум,

И я, как он, порывисто, штрихами

Простор листа заполнить спешу

Нахлынувшими странными стихами.


Но вне стихий, по прихоти окна,

Мне не легко в плену у этой ночи,

И если б только я была вольна,

То обошлась бы только многоточьем.


Безумен дождь, хлестающий дома,

И оттого мне кажется порою,

Что я умру или сойду с ума

Если окно немедля не открою,


Чтоб свежестью осенней задышать

И стать свободной, ощутив прохладу.

Не беспокойся, бедная душа,

Тебе ведь тоже большего не надо.


***


Мне эта "пролётка" подходит отлично:

Под сумрачным небом и ветром недобрым

Легко улетать, возвращаться привычно,

По грязным, солёным и горьким дорогам.


Бездумно и сонно, минут не считая,

Откинув усталость за пропасть сиденья,

Готова пропасть, раствориться, растаять,

Уйти в голубые края сновиденья.


Прошедшего нет, потому не считаю

Заслугою Времени вехи былого.

Очнусь, а со мной уже строк моих стая,

И каждое слово к полёту готово.


Одиночество


О, одиночество, здесь в "одиночке"

Комнаты тесной с пунцовым ковром

Хочется вдруг оборвать эти строчки

И над полями возникнуть, как гром.


Так бунтовать, чтоб затихли в испуге

Рощи, сады, огороды, дома.

Чтобы не думать о тихом недуге,

Стану гремящим недугом сама!


Буду дождём бушевать и разливом

Хлыну, сбивая изгиб колеи.

Щедро - к дождинке дождинкою в ливне

В траву обрушатся слёзы мои.


***


И полночь не поставила преграды

Мятежности моих душевных мук.

Безумный ветер мечется по саду

И чистые листы скользят из рук...


Отчаянно, немыслимым усильем

Немую дрожь я пробую унять,

И прижимаю скомканные крылья

Спиной к стене, стараясь не дышать.


И только повторяю: "Тише, тише,

Не время, не пора ещё - молчи!"

Соседи фарисействуют, а выше

Безумный ветер царствует в ночи.


Нарушен Лад и мысли ход неверен.

Коротких строк нестройные ряды

Топорщатся... Но знаю - не потерян

Непостижимый выход на Лады!


Мой бедный дар беспомощен и краток, -

Уходит время сквозь проём окна

И лишь дыханье голоса придаток

Прилежно поглощает тишина.


Царица Ночь, твой вдох велик и жаден,

К тебе мой взор прикован неспроста,

Боль от Былого - от обид и ссадин

Строкою ляжет в пустоту листа...


Ты прошлого натягиваешь нити,

Как звездные, лучистые следы

И все полузабытые событья

Тобою в одночасье сочтены!


***


Выигрываю - просто и шутя.

Совсем не для меня играть иначе,

И радуюсь, как малое дитя,

При каждой, даже крохотной удаче.


А, в общем, стоит только посмотреть,

Прислушаться, как к слову никнет слово,

Как пламя, переставшее гореть,

Почти всегда готово вспыхнуть снова,


Чтоб выиграть игру у темноты,

И запылать любым огнём: желанья,

Победы, покаянья, доброты...

Иль превратиться в лунное сиянье.


***


Чему предвестник этот гул -

Протяжный вздох земной

К окошку хрупкому прильнул

Весь космос ледяной.


Куда б не шла, лишь тень тайком

Ложится за спиной

И звезды падают ничком

В российский перегной.


А звезды падают ничком.

Какие всходы ждать?

Стоит у горла горький ком,

Уходят мысли вспять.


Переживу, отрину страх,

Мой путь ещё далёк.

Надежда мечется впотьмах,

Как Божий мотылёк.


Полёты в метель


Когда метель, заставши нас врасплох,

Бежит по трассе, торопясь, вприпрыжку,

В слепом азарте никого не слыша

И сея за собой переполох,


Мне дремлется в салоне Жигулей.

И мысли беспокойные уходят,

Теряются в мятежном небосводе,

Пока снежинки пляшут на стекле.


Мой Ангел... Он давно к окну приник,

Сопит во сне его курносый носик,

И бесноватый ветер мысли носит,

Как потерявший разум проводник.


Но фея стратосфер несёт покой:

Мятежные порывы утихают,

А за окном троллейбусы летают

И до Пречистенки подать рукой...


Проснулся Ангел, крыльями шуршит

И виновато трогает за плечи:

Ну, мол, проспал. Ну, ничего, что вечер,

Зато какой! - Отрада для души!


***


Легкое томление души,

Грусти и медлительности малость

И листвы шуршанье: "Не спеши..."

"Ради Бога, я уже осталась".


Осень, коль прикажешь - Я с тобой, -

Не лежит назад моя дорога

И не надо купол голубой

Замыкать торжественно и строго.


Разве мне теперь куда уйти?

Грусть и радость сердце рвут на части!

Листья клена прямо из горсти

Веером рассыпались на счастье!


***


Взметнулась, ухнула сова,

Ночные птицы прокричали...

......................................

Мария, прошепчи слова

С осенним привкусом печали.


Святая, выше всех святых!

Твой храм заоблачный далёко,

Но сквозь просветы крон густых

Тебя узрело птичье око.


И слово обрела душа,

Уже забывшая о теле.

Сухие створки камыша

О чем-то призрачном пропели.


И чутко замерли сердца,

От тайного предощущенье

Неотвратимости конца

И неизбежности прощения.


***


Семь сосен осенних,

Семь сонных подруг -

Под вечер из тени

Потянутся в круг.


За озером дальним

Займется закат -

Печально, печально

Грачи прокричат


О том, что к порогу

Близки холода,

Что стуже дорога

Известна сюда,


Что там, где у бора

Ясны берега,

Безжалостно скоро

Взметнутся снега.


***


Лето длится, пыль клубится

От Мытищ и до небес.

Мне бы, глупой, возвратиться,

Но тропинки спутал бес.

Отцепись и сгинь проклятый,

Под ногами не крутись!

Ветер гонит пыль к закату,

Затянуло дымкой высь.

Потерялись люди, кошки -

На слуху лишь лай собак...

Кто-то свет зажег в окошке,

Не от страха, просто так.

Осеню крестом дорогу,

Завяжу узлом платок...

Вот и дождик, слава Богу, -

Божьей милости глоток!


***


Закружит суета сует,

Что нам до птиц!

В стремительном мельканье лет

Давно сомкнулись тьма и свет -

Не видно лиц.


И отсвет милого лица

Не уловить,

Полоска узкая кольца,

В начале холодок конца

И рвется нить...


Но оглянись. Поверь в тепло

У очага.

Следи за стаей сквозь стекло,

Раз перебитое крыло -

Твоя рука.


А за квадратом потолка,

Где неба "гжель" -

Ни шелеста, ни ветерка...

И бередит тебя тоска,

Как первый хмель.


Но все пройдет и отболит,

Отбросив тьму,

Недосягаемый зенит

К тебе навстречу полетит,

А ты к нему!


***


С утра затеял дождь разлад

Со всеми планами моими,

Но каждой каплей с листьев сад

Твоё выстукивает имя.

Да, было всё, как ты сказал:

Дождь соскользнул по скатам крыши,

И сад, как освещённый зал,

Всему притихнуть приказал

И сам ко мне навстречу вышел.

И в небе радуга была,

И к ней уже тянулись ели,

А рядом в семь цветов горели

В траве дождинок зеркала.


***


Еще отходит жар послойно

От старых стен, оград и крыш,

Еще бархоток окрик знойный

Вчерашнюю тревожит тишь.


Но ветер кратким дуновеньем

Утешил влажные тела,

И свежесть искрою смятенья,

Как дрожь невольная прошла.


Небесные плоды созрели:

Упало солнце в купола,

Но звезд молочные капели

Рука Владыки не зажгла,


А мне хотелось просто чаю:

Чтоб где-то в доме шорох штор

И, исподволь ворчащий чайник,

Включились в тайный разговор


Чтоб за окном, как в водоеме,

Стыл воздух, темен, как вода,

И Он стоял в дверном проеме,

Не уходивший никуда.


На поводке у Парки


Мне не успеть на поводке у Парки

Изведать неизведанное. Поздно

От подаяний отличать подарки,

Уже блуждая среди пыли звездной.


Но кое-что я всё-таки успею:

Сорву плоды, они дозреют к сроку,

Иллюзии ненужные развею,

Пустых печалей отпущу мороку,


И возведу незримую дорогу,

Вынашивая планы... и ломая,

К пенатам всепрощающего Бога,

Случайно тайный полог поднимая.


***


Ничего не осталось за гранью -

Вся былая тревога ушла.

Сквозняком чьей-то юности тянет

Из того ветрового стекла.


Буквы, символы, знаки, таблицы,

На рекламах отрывки из притч...

Но никто и не вспомнил о птицах,

Не услышал призывный их клич.


Только ветер тревожил им крылья -

Мол, иное пространство зовет...

Отрекаюсь от груза бессилья

За крупицу надежды на взлёт!


***


Час ночи. Лето.

Дождь течет в листву.

Жду, в лоскутах страниц,

обрывках мыслей,

начала утра.

Дышит тишина,

и сердца стук нетерпеливо гулок...

Шесть утра.

Рассвет так сер и только тень черна,

как тысячи ночей, как час печали.

Шесть тридцать.

Где-то вороны кричали.

Ребенок за стеной укрылся в плач

от странного неведомого мира,

который для него пока квартира.

А я, чем я могла ему помочь?...

Порыв, сквозь забытьё, вернулся в ночь.

Но длилось сокровенное моё:

неповторимый отклик на прохладу,

на выдох утра, на дождинок стук,

что падают с листвы...

Свершилось. Восемь.

Скомканы листы.

Все то, что, приходя, не приходило

и раздражало, и с ума сводило,

вдруг, надломилось, сникло и ушло.

В душе осталась мука.

Отчего? Не издала ни звука,

тревогу не развеяла пером,

любовь не собрала и в треугольник.

Хотелось кофе черного, как тьма,

чтоб ненароком не сойти с ума.

Вокруг Содом, зола и пепелище:

измучена бессонницей кровать,

и бой часов,

и... сладко засыпать.


Не дано предугадать

(сонет)


Непомерно долго длиться

Летний вечер, будто впять

День решает возвратиться

Запретив округе спать.


Но прочитана страница,

Холодит подушки гладь.

Что сегодня мне приснится -

Не дано предугадать.


Чужеземный сад лимонный,

Берендеев сад ночной,

Иль твоё прикосновенье,


Словно ливень проливной -

За единое мгновенье

Промелькнут передо мной!


Старое крыльцо


Старое крыльцо. Ступенька узкая

Стала мне скамейкой у земли.

Ветерок заигрывает с блузкою,

Солнце опускается вдали.


Не в морскую глубь, в осины синие,

Медленно закатится оно -

И наступит тьма невыносимая,

Будто сразу бросили на дно.


Что ни шорох - то возня крысиная,

Что ни шаг - последняя черта...

Запах жизни, смерти и бессилия

Впитывает губкой темнота.


Между этим дном и поднебесьем,

Невозможным скопищем пустот,

Кто-то горстку звёзд уже отвесил

И швырнул на черный небосвод.


Стало всё знакомо и привычно,

Все определилось наяву.

Лишь плутает где-то электричка

Со своим назойливым "Ау...".


Сонник


Куда-то плыл в пространстве подоконник...

В молочной полутьме, листая старый сонник,

Я тщательно приковывала взгляд

К одной строке, который раз подряд.


Напрасно все, Морфей раскрыл крыло:

И свет померк, и время отошло,

Не просто вспять, а в некие края,

В которых лишь во сне бываю я...


Здесь можно закрывать глаза руками,

Сосредоточив внутреннее зренье

И видеть птиц, летящих косяками

Сквозь годы от забвенья, до прозренья.


И если даже я приму участье

В полете от полуночи к рассвету,

То стану лишь мазком, лишь бликом счастья,

За гранью сна, за мнимой гранью лета.


***


Как в заснеженном пусто саду,

Как в груди иногда холодеет...

Я по птичьему следу иду

И назад оглянуться не смею.


А ко мне, словно санки с холма,

Мчится ком неизвестного века:

Застонала в испуге зима,

Надломилась еловая ветка...


Обозначилась звездная пыль,

Чтобы в снежной пыли раствориться

Неподвижен засохший ковыль,

Как в полете застывшая птица...


Я невольно шагнула назад,

Превращаясь в густой снегопад.

Над сугробом взметнулась рука,

Как простая снежинка легка.


***


Не обернусь, не вспомню увяданья,

Взгляни на снега светлое мерцанье,

Лишь очень тихо прошепчу: "Проснись,

На эту опрокинутую высь".


Как щедро сыплет Бог из белой чаши

Неслыханный покой и благодать.

Пусть сгинут под снегами беды наши -

Оглянешься - и мира не узнать!


За ставнями двадцатый век растаял,

Уплыл и растворился в снежной мгле...

"Прислушайся: весь мир необитаем -

Лишь нынче жизнь начнется на земле!".


Синий дождь (2001-2003)


***


Как клубится печаль

Возле краткого слова земного...

Я не стану молчать -

Знаю, истинный Бог - это Слово!


Я не стану молчать,

Видя странную дрожь синевы,

Или алого солнца печать

На взволнованных строчках листвы.


Выше клин журавлиный -

Замираю в предчувствии слов...

Может гроздья калины

Не целебная горечь, а кровь?


Наша кровь лишь расплата,

За утрату от тела Христа...

И глядят виновато

Гроздья огненных ягод с куста.


И всесильное слово -

Самый дивный подарок небес,

Изначально готово

К сотворению вечных чудес.


Жизнь


Мы вечно в "зале ожиданья",

Как чьи-то сумки на полу.

Привыкли к зоне обитанья

И к серой ветоши в углу.

Здесь судьбы, как ветвей сплетенье,

Ложатся вкось, внахлёст, вразброд

Вер и неверий столкновенье,

Страданья, страхи, нетерпенье

Фортуны странный поворот...

И поворот лесной тропинки,

Почти заросшей... Где, пока,

Преградой только паутинки

От бугорка до бугорка.

Преградой собственные мысли:

Жужжат, жужжат, как комары,

Дрожащим облаком зависли

В густой субстанции жары.

Мы осторожно извлекаем

Одну, затем ещё одну...

И, в суть вселенскую вникая,

Заглядываем в глубину

Непостижимого... И жутко

"Услышать" там, где бродит тьма,

Что наши жизни - просто шутка,

Плод изощренного ума.


Судьба


Видишь неба распахнуто око:

Звезды меркнут и даль голуба...

Как тебе, моя Русь, одиноко -

Одиночество - это Судьба.

И не только твоя, не печалься,

Сам Господь одинок в небесах...

Он, как мы, своё горе и счастье

Отмеряет на мнимых весах.

Потому средь семейного лада

И в кончины неведомый срок

Обольщаться толпою не надо -

Человек, как звезда одинок!

Мы храним одиночество духа -

В праздном шуме, в толпе, в тишине

Шепот истин касается слуха,

И прозренья приходят во сне.

Русь, и ты, как потерянный странник,

Как бредущий в песках бедуин,

Уходящий в пучину "Титаник",

И клубящийся смерч из глубин.

Ты давно всё познала, Россия,

Одиночество, выпив до дна -

Раз особой судьбы не просила

И к посулам была холодна.


Проф. А.Н. Чанышеву*


Хотела заглянуть в Небытиё,

в котором набухают почки жизни,

Бог говорит: "Смотри!", являя взору

Прозрачный переполненный сосуд.

Он медленно плывет над горизонтом

на перистых закатных облаках.

Я вижу, пожелавшая увидеть,

в сосуде прошлое, спрессованное слева,

однако, ближе к центру всё яснее

цвета вчерашнего и очертанья.

От центра справа, только ясновидцы

способны уловить штрихи и тени,

почувствовать грядущего движенье.

Вот так я видела Небытие.

Оно ничьё: ни Божье, не моё

и не "Прохожего". Оно иное,

чем краткое видение шальное,

с названьем "Жизнь". Оно, Небытие,

прослыв немереным и вездесущим,

трамбует прошлое, тоскуя о грядущем,

о настоящем правду затая,

вынашивает тайну БЫТИЯ.

____________________________

*Проф.Чанышев А.Н. "Трактат о Небытии"

Сентябрь


Сгорело лето в торфяных пожарах.

Ещё ползёт по трассе душный смог...

Сентябрь уходит, словно хлыщ поджарый

И на закате солнце валит в стог.


Сентябрь за сентябрём и вновь сентябрь -

Пропахли гарью улочки и сны.

И кто-то даже начал суд над гарью,

Чтоб отвести вину от сатаны.


А небо входит в землю дымным клином.

Детишек прячут, по домам, окрест.

Но обозначен клином журавлиным

Невидимый для взора Божий Крест.


***


Как время выжигает время -

И оглянуться невдомек.

Вот кто-то выбил из-под ног

Уже прилаженное стремя,


И кем-то брошена петля,

Но и клинок не зря отточен,

И краткий взмах предельно точен

Не для игры, а жизни для.


В степи лишь изморозь и свист

И голоса неразличимы

Отброшенных в пространстве птиц,

Но для печали нет причины.


Бог надоумил позабыть,

Что было до того и ране...

Встал конь, как вкопанный на грани

Всего, что может завтра быть.


Современнику


Два ангела - тебе конвой

На избранном пути,

Чтоб с этой ношей за спиной

Над пропастью пройти.


Среди предательских пустот,

Где волчий в спину рык,

Твоя звезда тебя ведёт -

Небесный проводник.


Не оглянуться, не свернуть:

Оступишься и - ад!

Но если обозначен путь -

Дороги нет назад.


Лишь только цвета стали взгляд -

Теперь твой щит и меч

И мракобесья душный смрад

Тебе дано отсечь.


Бесстрастен поднебесный хор,

России горек плач...

И тяжек путь наперекор

Проклятью неудач.


***


Надрывается чья-то собака,

Воронья на помойках не счесть...

На скамью, как на старую плаху,

Кто-то бросил ненужную честь.


И обходят её стороною,

Впопыхах разглядеть не успев...

Снег летит над поникшей страною,

Под сугробами слёзы и гнев.


Лишь бы знать, что отыщется выход -

Только время летит в никуда...

Шут на прутике выскочил лихо,

И пропал, не оставив следа.


***


За пядью пядь исхожена полоска

Моей дороги... и чудес не жди!

А дома снег лоснится грудой воска,

Застывшего у марта на груди.

Мне кажется: всё минуло, всё было

И время столько раз оборвалось,

Что, если б я так сильно не любила,

Мне б до весны дожить не довелось.

Друзья мои, вы помните?.. Не помнят...

Какая шутка странная - Судьба:

Вас нет уже. В пустых объёмах комнат

Скитаюсь - горькой памяти раба.

Но оборву "дурную бесконечность"

И снова соберу вас за столом.

Давайте за неё, за Нашу Вечность

Поднимем стопку с огненным вином.

Гитара, помолчи. Мы, а капелла

Споём по-русски, чуждый слух дразня,

Чтоб наша песня вещая летела,

Тревожа души, к небу - сквозь меня.


Мы


Отбуйствовал последний листобой...

Трава ещё щетинится от градин,

Но ширится, безмерно голубой,

Край, восходящий из небесных впадин.


И Мы восходим, только невдомёк

Нам в этот миг, что с нами происходит.

Пусть чей-то поезд мчится на Восток -

Гудок охрипший гасит на исходе.


Пускай на Запад Боингом летит

Крутой комок этнического теста...

Закат над Русью выси золотит,

где нам с тобой уж точно хватит места.


Мы всем видны. Ты даже не перечь,

Не сетуй, не листай назад страницы -

Оправдывают Время сутью встреч

Не многие из нас - лишь единицы.


Пределов нет. Мы - баловни Судьбы!

Жизнь не уйдёт, и будут мысли живы.

Штурмуют стены каменные лбы

И щебнем осыпаются в крапивы.


А мы ещё взойдём! И горизонт

Окажется внизу туманным шаром.

И страха нет, хоть Властелин Высот

Дарами не одаривает даром!


Ежевика


Ежевика вонзилась шипами,

Отвергая ограды фантом.

И змеиным гнездом засыпает,

То, что было родимым гнездом.


Стонут стены щербленные злобой,

Приведеньем плывёт потолок...

Вижу сон: там - у, отчего гроба

Кем-то проклятый вкопан цветок...


За спиною столпились уроды,

Притаились, меняя прикид...

Черный ворон - их птица свободы

Над погостом кружит и кружит.


Вечность


Тростниковой клинописью млечной,

Чуткая к ветрам небытия,

Что-то отрешенно пишет Вечность,

Таинства надмирные тая.

Пишет где-то над озёрной гладью,

Над тропой, ведущей в никуда...

И внезапно меж высот и впадин

Вспыхивает новая звезда.

Значит здесь теперь моя дорога -

Крестный путь, отмеченный судьбой

До небес, до высших истин Бога,

До неразделенности с тобой.


***


Не буду у Судьбы просить прощенья

И выбирать слепых поводырей.

Не отравляя жизнь поступком мщенья,

Архангелов поставлю у дверей.

Забуду прошлое. А нынешние выси

Уже совсем иные, чем вчера.

И Дух Святой над тьмою лобных "лысин"

Разбудит свет и усмирит ветра.


Вектор взгляда


Всё как было, только всё иначе:

Тенью берендеевых времён

Ныне вход в былое обозначен,

Даже вектор взгляда изменён.


Оглянусь - и вроде всё как было,

Но дымком потянет от костра,

Замелькают небыли и были,

Росчерки вороньего крыла...


Мхом законопаченные крыши,

Маленькие окна - очи снов,

Волны, шелестящие чуть слышно

Между ледниковых валунов.


Кто бы знал, что за лесами скрыто:

Степь без края, лежбище, жильё?

Словно имя давнее забыто

И уже никто не помнит чьё.


Никому не надо утешенья,

Бродят духи по болотным мхам -

Значит до Бессмертья и Спасенья

Тьма веков с грехами пополам.


Неотвратима благодать


Яблони осыпали с листами

Яблоки в изъединах корост.

И ночами, где-то там, над нами,

Небо разгоняет стадо звезд.

Сколько раз оно меняет лики:

То синеет ветру вопреки,

То закрутит солнечные блики,

То смиренно ляжет в гладь реки,

Промелькнёт луной в прорехах облак,

Испугает непроглядной тьмой...

Жизнь ещё дымится в древних колбах,

А зачем, не ясно ей самой.

В одночасье смолкли свиристели,

Лишь орган играет тишину...

Сколько душ весёлых улетели,

Канули в немую глубину.

Сколько душ отчаянно-мятежных

И хмельных покинули сердца.

И меня пугает неизбежность

И нелепость странного конца.

Ведь уже давно сбылось, что снилось,

Знаками заполнена тетрадь...

Только беспредельна Божья милость

И неотвратима благодать.


Кем-то не окончена соната,

Главная не найдена строка,

Или просто не стоит заплата

На худой изнанке пиджака?

.................................

Может, может... может быть, всё это

Держит нашу жизнь на поводке

И летит в Галактике планета

По Всевышней воле - налегке...


Листопад


В каких лесах затерян листопад?

На запад или юг идти? - Не знаю.

И птицы незнакомые летят

С какого света? До какого края?

Рассыпаны в слепящей вышине,

Ненужные покинутой равнине,

О, как они кричат тревожно мне,

Что минет всё, и ничего не минет,

Что я забыта так же, как они,

Чужая всем на том и этом свете...

Грядущие и прожитые дни,

Как листопад, поспешно гонит ветер.


***


Чист на камушках ручей.

Мчит, покоя не нарушив,

Мимо ржавых кирпичей -

Напрямик, сквозь наши души.


Мимо свалок, плёсов, трав -

По корням: то всплеск, то промах.

И мягчает буйный нрав

У бегущих вспять черёмух.


У ручья извилист путь,

Но гармоний не нарушив,

Он течет не как-нибудь,

А скользит сквозь наши души.


***


И ночь светла, как день,

И царствуют морозы,

Не оставляя тень,

Как дым стоят берёзы.


Потерян счет векам,

А дням - уж и тем боле,

И лишь рука легка

По Высшей Божьей воле,


И лишь горит свеча,

Да горек дух полыни,

Но как моя печаль

Светлы дрова в камине.


***


Закрываю глаза и не вижу села,

И не вижу ветлы, подметающей небо.

Подо мною земля первоцветом бела -

Ломтик тверди, крупица небесного хлеба.


Пусть струится, как слёзы, предательский пот,

Будто с ним заключил кто-то хитрую сделку...

Но я слышу, я слышу, как Муза поёт,

Как часы уронили секундную стрелку...


Сердце бьётся всё чаще, меняется ритм,

Кровь блуждает по венам, природе подвластна,

Но прильнули к неравенствам равенства рифм

И вершатся стихи за пределами транса.


Вспыхнет свет, извиняя отсутствие лиц.

То, что было вблизи, отдалилось куда то...

Пахнет перечной мятой, и промельки птиц,

Как короткие сны, ускользнут без возврата.


Магия


Забыта, разбита - осколки в пыли -

Дремучая магия быта,

А крошечный шар своевольной Земли

Давно потеряла орбита.


Летим, упоенью не зная границ,

То кровью, то славой омыты...

Горит оперенье испуганных птиц,

И конские стёрты копыта.


Но снежный, безумный жасминовый куст

Зацвёл, как последняя милость,

И слово "Любовь" у растерянных уст

Надеждой твоей затаилось.


***


Этот свет, летящий ниоткуда -

Ситцевый, звенящий, золотой...

Длится жизни трепетное чудо,

До черты, до грани, за чертой.


Принимаю тайну мирозданья,

Выживанья непосильный крест,

Веры отрицанье и признанье

И непредсказуемость небес.


Ощущаю колкий холод звездный,

Тело, прожигающий насквозь -

Приобщаться к Вечности не поздно,

Лишь бы прикоснуться довелось.


Потому, приникнув к птичьей стае,

Огляжу пространство свысока:

В облаках предутренних растаю

И вернусь в закатных облаках.


Музе

1.

Кипит жара. Прохладный вечер

Ещё за тридевять земель,

И солнце обжигает плечи,

И что-то жарко шепчет шмель.


Доверчиво склоняю ухо...

Но полдень - странная пора

И главная добыча слуха -

Нездешней дудочки игра.


Я внемлю звукам без оглядки.

Мне ведомо, затея чья,

Раз музы призрачные пятки

Мелькают где-то у ручья.


2

Замкну дорогу в круг,

Сверну в рулон пространство,

И брошу время россыпью в песок...

Тут мешкать не досуг,

Коль знаешь, что удастся

Услышать Музы тонкий голосок


Прощанье с осенью


Ну, вот и всё. Осенний карнавал

Прошествовал по улицам столицы

И только где-то шлейф туманный длится,

Да поздний лист с каштана не упал.


Шпиль МГУ укрылся в облаках

И как локатор в неизвестных сферах,

Уже давно парит в грядущих эрах -

Совсем иных пространствах и веках.


А здесь, внизу, под пестротой зонтов,

Пытаясь перегнать промокший ветер,

Спешат юнцы, уже не помня снов.

Их не смущает пасмурный восход.

Они стремятся, бездарям на горе,

В свои края - под сень аудиторий...

И, вдруг - Знаменье! Первый снег идёт.


***


Забыт в саду последний сгусток лета.

Бархотки, обжигая желтизной,

Не открывают никому секрета

О том, что тайно говорят со мной.


И я своих секретов не открою:

Мой стебель так узорчат и упруг,

И запах горько-пряного настоя

Давно исходит от горячих губ.


Горит во мне последний сгусток лета,

И сердце, словно желтые цветы,

Спешит навстречу робкому рассвету

Из сонного затворья темноты.


Синий дождь


Спят голубые вороны-монахи,

По каплям иссякает синий дождь;

И он уже утих почти, но все ж

Лоснятся клёнов мокрые рубахи.


О, как печально увядает пруд -

Как будто век отмерили кукушки...

Беспечны только яблони-простушки -

Стоят и ждут, когда их позовут:


Не за моря, не в южные сады,

Не в город за чугунные ограды,

А в разнотравье ангельского сада,

Где только небожителей следы.


***


Там тень моя входила в тень сирени,

Затем бродила, смыслу вопреки,

По глади вод, по небу, дну реки,

Оставив тело бедное в смятенье.


Моя дорога пятилась назад,

И только сонмы спящих насекомых

Теснились у решеток и оград

И затихали в травах незнакомых.


Я странным смехом плакала навзрыд,

Душистый хаос мира принимая,

И лишь моя душа дошла до края

И на пороге вечности стоит.


***


Бегите, люди, - путь открыт

В слепой трехмерности пространства.

Пусть смерть - обитель постоянства,

Пустой часовней постоит!


О сколько вас, бегущих вспять,

Рванувших ввысь, скользящих мимо...

Пусть ваша суть неповторима -

Вам не дано предугадать


Начала жизни и заката -

Лишь светлый блик, короткий штрих

И росчерк точек огневых,

Летящих в вечность без возврата.


***


У темных вод две наши тени

Скользнули в приозерный ил,

Где в глубину ведут ступени,

Одни ступени без перил.


Внезапно выпадает вечер -

Так жизнь готовит свой конец.

Так грустный ангел гасит свечи

И утихает стук сердец.


Так пропадают отраженья

В воде, в стекле, внутри зеркал...

И жизнь несётся к завершенью,

К концу - началу всех начал.


***


Закат, как сердолик над степью:

Оранжев, дымчат, золотист...

И кажется совсем нелепым,

В моём блокноте чистый лист.


Но графоманство неуместно

В пространстве, где царил Перун,

Где звуки древности и детства

Исходят от незримых струн.


Здесь дух степей, в угоду ночи,

Раскинул сонные крыла,

И знаком таинств и пророчеств

Луна на облако легла.


Мерцание времени


Дрожанье осени - как зыблемость основ.

Уже холодным солнцем полны ведра,

И флоксы дышат голубым огнём

И, сделав шаг от изгороди гордо,

Готовы добежать до летних снов.


Дрожанье осени, дрожанье ветерка,

Мерцанье времени у жизни за плечами...

Белёсый мел слетает с потолка

Бессонными, осенними ночами.

Но кошка дремлет и строка легка.


А утром Божий свет сияет в раме:

Дрожанье бликов, голубиный взлёт

И песню лебединую поёт

Седой октябрь у нас над головами,

А у крыльца поскрипывает лёд.


***


Отмаялся, утих вчерашний дождь,

Когда рассвет, остановивший звезды,

Разрушил снов невидимые гнёзда,

Как бы внезапно, исподволь, но сплошь.


Предположений строить не берусь,

Где заблудилось облачное стадо.

Душе беспечной даже знать не надо,

Куда пропали облака и грусть.


Я лучше буду думать про любовь:

Мы так близки, так бесконечно схожи

И формой крыл, и опереньем тоже.

Скажи: "Летим!" Я прошепчу: "изволь".


***


Мой ангел, жизнь проста:

Она пришла, проходит и уйдёт,

Совсем, как этой ласточки полёт,

Или полёт осеннего листа.


Мы - две горошины с тобой


Ты уплываешь. Что ж. Пора.

Корабль отходит от причала...

Вот только б чайка замолчала -

Так слово на конце пера,


Порой, внезапно замирает,

Не жалуя простор листа.

И пахнет воском пустота,

И смысл неуловимый тает.


Позвать тебя: "Не уезжай!" -

Совсем нелепая затея...

Вода у пристани желтеет,

В ней глухо плещется: "Прощай!.."


И только сердце станет ждать

Без сожаленья и укора -

Так тени Домского собора

Надеются собором стать.


И лишь во времени одном

Всех встреч загадка и разгадка,

В нем весь тот промежуток краткий

Меж узким горлышком и дном.


Мы - две горошины с тобой,

Невидимые друг для друга...

Там наша тянется разлука,

Где даль зовется голубой.


Но коль Судьба нас разлучила,

Так надо ль обживать гнездо?

Всегда ль за "си" приходит "до"?

Ведь у Судьбы на всё причина


Найдётся, если посмотреть...

И под луной ничто не вечно...

За ожиданием беспечным

Стоят, как сестры Жизнь и Смерть.


Адлер


Тот пыльный Адлер - странный городок,

Куда-то отсылавший самолёты...

Луна - полупоклон, полукивок,

И дышит всеобъемлющее что-то,

О чем сейчас и думать невдомёк.


Но до Судьбы всего лишь поворот

И, Вечность до притихшего прибоя.

Здесь ночь меня по имени зовет,

И спящий сад тенями беспокоит,

И Ваша тень появится вот-вот...


Возможно, я Вас мысленно звала,

Томилась непосильным ожиданьем...

Акация прибрежная цвела

И ароматом - спутником свиданий,

Приморская благоухала мгла.


Что было, и что не было - не в счёт

Дрожит у сердца тоненькая струнка...

И снова улетает самолёт,

И нет Луны, лишь маленькая лунка

Цветком любви нечаянной цветёт...


Молдавия


Молдавия. Шум придорожных садов,

Беспечность пространства и щедрость прудов,

Где плещется бестер меж небом и дном

И всё замыкается в круге одном.


Молдавия - первой любви белизна,

Вишнёвые очи в разъёме окна

И око луны в беспросветной ночи...

О, как же объятья твои горячи!


Восторгу уже не найти берегов -

Любовь - изощрённый подарок Богов!

Лишь сон прерывает её до поры -

Для тайной прогулки в иные миры.


Во сне невозможном, предутреннем сне

Ты лебедем белым слетаешь ко мне,

Но где-то над бездной сгорают мосты -

Молдавия утро несёт с высоты...


А мы потерялись меж бденьем и сном

И всё замыкается в круге земном.


***


Мой огнелов, мой ветер ветреный!

Два слова правды, слово ложь,

Мой полномочный и поверенный!

Люблю - честнее не соврёшь.


Смеёшься, и волна качается

Во всех окраинах земли...

На белом свете всё случается,

Мы разминуться не могли.


Пусть мимо нас - тропа-разлучница,

Грозы гремящий окаём...

Я рядом - вольная попутчица,

Я рада, если радость в дом.


Сестра моя


1.

Сестра моя, на грани бытия,

За гранью прошлого, перед вратами мира,

Кто назовет ещё: "Сестра моя"

Твой сгусток плоти, нареченный: "ИРА"


Да, мы уйдём, но в разные миры,

Чтоб возродиться в новых ипостасях,

И даже кратких снов земной поры

Никто из нас смотреть не будет властен.


Конечно, на краю небытия

Грешно произносить пустые звуки,

Но я произнесу: "Сестра моя"

В преддверье неминуемой разлуки.


2.

Ты вплетаешь цветы из вощеной тряпицы

в косу царственной жизни своей.

Что задумала - ждёшь, а что было - приснится,

потерпи ещё несколько дней.

Не приснится - не надо. Припомни, что было:

разгляди общий стол и семью,

на ручном рукомойнике - хвойное мыло,

борщ кипит на плите...На краю

деревянной скамьи - твои кровные люди -

не разлить ни борщом, ни вином

золотые шары ярким пламенем будят,

задремавшую тень под окном.

Суетится собака, коты отдыхают,

внуки - крохи и дети тихи,

муж заветные строки негромко читает,

а во мне ещё дремлют стихи...


3.

Ходики потягивают гири,

Вовлекая в странный ритуал

Каждого живущего в квартире,

Кто б из нас того не пожелал...


Будто бы во сне полузабытом,

Тумбочки баюкают кровать,

И в мирке от наших взоров скрытом,

Кошка продолжает чутко спать.


Если приходить сюда украдкой

В хрупком, горьком или сладком сне -

Есть возможность отыскать разгадку

Тайны о тебе и обо мне.


О тебе, имевшей стаж партийной,

Голосом творившей чудеса,

Обо мне - мятежной и противной,

Узнающей птичьи голоса.


Обо мне, всегда во всём неправой,

Дерзкой и смешливой, и смешной...

О тебе - защитнице Державы,

Не желавшей сблизиться со мной.


У тебя Евангелие от Маркса,

Ленинских заветов свет и тьма,

А со мной на кухне сядет Настя

И о Боге говорит сама.


Стеклышки очков прижаты криво

Самодельной дужкою цветной...

Крестная моя, судьбе на диво,

Ты и нынче говоришь со мной.


Светом слов очерчена защита,

Падает снежинками январь.

Ничего, о Боже, не забыто -

В прошлое листаю календарь...


4.

В нашем отчем саду,

В белоснежном бреду

Бродит яблоня - стоп - поворот,

Бродит яблоня - стоп - огород*:

От подруг огород,

От ворот поворот...

До калитки дойдёт...и замрёт.


Не печалься, мой свет -

Видишь, прошлого нет.

Не броди, как слепая. Постой.

Не горюй над безумной судьбой...

Что для нас отворот,

Частокол, огород?..

До калитки дойдём - и в полёт!

___________________________

Огород - огорожено


5.

Так пусто в душе, так стерильно:

В пространстве - ни света, ни тьмы

Скитаются тучи и ливни

Как звери лесные, как мы.


Так грустно душе, так постыло

Глядеть на бесовский кутёж

И знать: всё, что будет и было -

Лишь зависть, притворство и ложь.


Кружит дураков камарилья,

От подлости поздно бежать...

Но ангелов белые крылья

Пытаются мир удержать.


В силках у лжи

Историку - И. М. Д.


В силках у лжи, лишенный вдохновенья,

Берёшься ворошить чужие вехи,

Уверовав в своё предназначенье,

Судить о том, как жили имяреки.


Наивно возомнил себя над схваткой

Ты - раб и повелитель равнодушья.

Не потому ли для тебя загадкой

Горячие мятущиеся души?


Не потому ль третейским судиёю

Ты на чужих разборках выступаешь?

После тебя порою руки моют,

И я клянусь, что ты об этом знаешь.


***


Потеряны, развеяны, размыты пути Господни.

Паутина верст накинута на стержень мирозданья.

Безмолвен зыбкий мир моих раздумий,

и только опрокинутая полночь,

вдруг, позволяет невзначай услышать

невнятный перезвон и стук, и шепот

блуждающего скопища слепцов,

нанизанных, как бусинки на нити.

Раскинув руки, двигаясь в пространстве,

они пытаются нащупать выход,

не зная, что и он уже просчитан,

неотвратим и всем давно известен:

Ведь на весах Фемиды даже мысли,

порой, склоняют чаши слишком низко,

определяя выход неизбежным.

Однако наша полночь в забытьи

и пусть забудется еще полнее.

Хочу увидеть сад, что весь в лиловом -

Там с яблонь льётся бледный отсвет звёзд.

Покинутый мной дом вздыхает тяжко

проемами дверей и чердаками.

А где-то в недрах лестница притихла,

и до неё дойти не удаётся.

Там больше не ночует добродетель.

Там рвутся нити у живых слепцов,

беззвучно рвутся, словно без причины,

и бусинки соскальзывают в щели.


Мысли - мыши

(Триолет)


Вечер, слышишь, мысли-мыши разбежались

не к добру?

Упаду лицом в подушку.

Чей там шепот: "Душно, душно"...,

Что случится поутру?

Вечер, слышишь, мысли - мыши разлетелись

не к добру?

Может сон тоской задушит,

для того и затевает, эту жуткую игру?

Вечер, слышишь, мысли - мыши исчезают

не к добру?

Упаду лицом в подушку с тихим стоном: "Душно... Душно..."


***


Не изнуряй себя.

За ненависть любовью

Напрасно не плати.

Пусть бешеная рать

Гнездится, не любя,

Ревет и бредит кровью -

Ей в Небо нет пути,

Ей нечего терять.


Одна надежда есть -

Она - твоё бессмертье!

Спрессованный в строках,

Твой дух непобедим!

Уже благая весть

Уходит сквозь столетья:

"Не царствовать в веках

Обидчикам твоим!"


Рождество


Рождество. Куда-то мчится поезд,

Замело, завьюжило пути,

За окном столбы в снегах по пояс,

И звезды на небе не найти.

Рождество - ложиться неуместно

В зябкость полувлажной простыни...

Хочется тайком вернуться в детство,

Рассыпать бенгальские огни.

Рождество. Колышется в стаканах

Красное "Арбатское" вино,

И еще не скоро полустанок

Там, где нам расстаться суждено.


Рождество. Мороз окно заснежил -

Инея развесил кружева...

Тихая, застенчивая Нежность

Подбирает робкие слова.

Незаметно Ангелы спустились -

Тянут сквозь соломинку вино.

Посидят, оставив Божью милость,

Легкой дымкой выскользнут в окно.

Рождество. Несётся поезд снежный

Сквозь метель, леса и облака...

Праздничного чуда неизбежность,

Как синицу, удержу в руках.


***


Увидеть райскую равнину

и в снах мне было не дано,

но мысль вонзалась в сердцевину

небес, сверлила в тверди дно.


Толпою правила мятежность,

царили лживость и порок.

И гулко падал в неизбежность

судьбы запутанный клубок...


Но вдруг, за ливнями летящий,

стал голос Бога различим -

я ничего не знала слаще

тех звуков, длящихся в ночи.


Сирень во тьме дышала душно.

Душа, в предчувствии стиха,

была лишь Господу послушна,

а к суете мирской - глуха.


***


Небо падает снегом седым

Сквозь еловую чащу.

Этот выдох зимы, этот дым,

Этот след уходящий...


Ни волненья, ни дрожи земной -

Только шорох чуть слышный...

Сонный ельник встает за спиной

Знаком Воли Всевышней.


Подо льдами тихи родники,

Воды медленно сонны,

Но плывут над смиреньем реки

Колокольные звоны.


Январская неделя


1.

Я не смотрю - глаза мешают видеть,

Но точно знаю, что сады в снегу,

И, чтобы понедельник не обидеть,

Войду, как в храм, в январскую пургу.


Не стоит начинать неделю с тиши:

С чужих следов, застывших у крыльца,

Смотрящей равнодушно в небо крыши

И столь же равнодушного лица.


Пусть лучше шквал и ветродуй, и вьюга,

И хруст ветвей - весь зимний переплёт,

Пусть молодая яблоня, с испуга,

Незрячая, в неведенье идёт!


2.

От груды снега сгорбилась скамейка,

Пришедшая в сегодня из вчера,

И частью тела стала телогрейка,

Наброшенная на плечи с утра.


Я наблюдаю, как резвится вторник,

Пытаясь вторить канувшему дню -

Он сыплет снег, шалит смешно и вздорно,

Хоть шалостей сегодня нет в меню.


Уже темнеет. Ночь готовит кисти,

Чтобы рассыпать точки и штрихи.

О, как сегодня необъятны выси

И крохотные звезды высоки.


3.

Что говорить: рассвет рассвету рознь!

Рассвет среды мне видится порочным.

Сквозь марево вощёных алых роз

Смотрю на всё ещё глазами ночи.


Вот изморозь нависла за окном.

Незримые часы считают время,

И сердце, словно чуткий метроном,

Как некогда спешит дружить со всеми.


Что там за трель? Из прошлого звонок?

Наверно. Потому я не отвечу:

Все заморочки знаю назубок -

Всю эту ложь и путаницу речи.


4.

А нынче так безудержно светло:

Лежат белее белого сугробы,

Играет солнце - шпага наголо,

Простое солнце самой высшей пробы.


Четверг - ты снова чист, как полотно,

И вновь готов вобрать в себя так много...

Кому тебя возвысить суждено,

Кто этот "вольный каменщик " от Бога?


А наша участь чистить добела

Всё, что доступно и ещё возможно -

Пусть горенка становится светла

И окна озаряться светом Божьим.


5.

Конец недели - не конец зимы.

Она едва в январский круг шагнула,

И мы, порой, врываемся из тьмы,

Как пули оставляющие дуло.


Зато в предощущенье Рождества,

В наивном полудетском ожиданье,

Мы к тайне прикоснёмся лишь едва,

Как к другу на единственном свиданье.


Но вечереет... Пятница - прощай!

Пусть кружатся в саду от ветра тени...

Уже согрет, уже заварен чай

И на родном крыльце скрипят ступени.


6.

Сегодня мы весь день с тобой вдвоём.

На завтрак черный кофе, мёд, лимоны...

Давай в наш сад, как в белый храм войдём,

Забудем про часы и телефоны.


Ты тихо говоришь, а в горле стук,

Как будто сердце только народилось.

Я запишу в субботу каждый звук -

Слова придут. Придут, как Божья милость.


И будет та суббота из суббот,

Какую мы с тобой так долго ждали

И время вспять, случайно, потечёт,

Не оставляя никакой печали.


7.

Воскресный день являет Рождество.

Волхвы заходят в каждую обитель.

Небесный гений расписал стекло -

Мол, с вами Бог- заступник и хранитель.


Во мне уже затеплился творец -

Такие глыбы снега под рукою...

Любви великой сотворю венец

И только этим душу успокою.


А завтра понедельника рука

За звёздное потянет покрывало,

Затеплится рассвет у потолка,

И холодок скользнёт под одеяло.


Круг января


Круг января. Нечётен чёткам счёт -

Камин, свеча, сухих поленьев племя.

Я чувствую, как за моим плечом

Застыло потерявшееся время.


А за окном луны белёсый свет -

Чуть вздрагивает ясная полоска,

И никого на целом свете нет,

И от свечи остались капли воска.

Круг января смыкается в ночи -

Почётный круг, нечёток и нечётен...

И только память глупая ворчит

О чём-то, о своём - в угоду ночи.


***


Упала ночь, как полог, как печать,

Простёрла тьму кромешную над бездной...

Не прошептать, не то чтоб закричать,

И даже оглянуться бесполезно...


Но плавное падение звезды

Своим движеньем страх остановило -

Так падают созревшие плоды,

Чтобы возникли новые светила.


Пусть наших сновидений череда,

Порой, набор пустых трагикомедий...

Но где - то тихо падает звезда,

Чтоб лечь на крест литой табличкой меди.


И ложь, и правда канут в вихре снов,

Нездешних снов - слепых и бесполезных...

Но в этот миг я вижу вновь и вновь

Падение звезды над гулкой бездной.


***


Завтра утро вспыхнет инеем.

Завершится года счёт.

Счастья тоненькая линия

Край судьбы пересечет.


Январём заря засветится,

Встанут снежные мосты...

Все не встреченные встретятся,

Станет сложное простым.


И ненастное развеется

Колкой вьюгою с небес...

Что мешает нам надеяться

На свершение чудес.


И снится сказанное мною (2003-2005)


***


Меж полями легли пустыри

Валуны да обрывы,

Потерялись во мгле, до зари

Придорожные нивы.


Наши души отпели в церквях -

До прощанья, до срока,

И у храма в замёрзших ветвях

Дым застыл одиноко.


Горько вещая птица полей

Над Россией рыдает -

Припадает к засохшей земле

И всё реже взлетает.


Вот и жизнь, как нечаянный свет,

Затерялась меж сосен:

То ли есть она, то ли уж нет?

Так никто и не спросит.


И любовь, как ночная роса,

Только руки остудишь,

Поднесёшь к воспалённым глазам -

Всё как сон позабудешь.


Позабудешь врагов и друзей

Безымянное племя

И над сонмищем русских полей

Остановится время.


***


Какою высокой прохладой

Над миром стоит тишина,

И отсвет небесного сада

Летит в зазеркалье окна.


Над вечностью вечностью веет,

Земная колеблется ось...

Вселенная мнимостью всею

Проходит сквозь сердце насквозь


И только душа, что небренна,

Запомнит пути в холода,

Уйдёт - и останется время,

Забывшее всё навсегда.


***


Под отблески Протвы и плески

Ложусь на отмель, где песок:

Струится утра ток небесный

И ток воды прохладно-пресной,

И времени незримый ток.


И душу небо озаряет

Сквозь облаков разъятый круг.

Мальков встревоженная стая,

Как будто небыль проплывает

Под плавниками лёгких рук.


С далёких храмов льются звоны,

Поёт прозрачная вода

Из прошлого глухие стоны

За ближним поворотом тонут,

Чтоб не вернуться никогда.


Уже ложатся рядом выси,

Не потревожив глади вод.

И облака легки, как мысли...

.....................................

Мерцая рябью серебристой,

Протва сквозь Млечный путь плывёт.


Соседский кот


Растерянность тумана. Тишина.

Ущербный месяц в ясном ореоле

И полусвет в плену у полусна,

И летний сад в предутренней неволе...


Так неогляден мир над головой -

Там за оградой, сразу - бесконечность...

И лишь ожог крапивы огневой

Напоминает вдруг, что жизнь не вечность.


Что жизнь твоя всего лишь поворот

От утра к ночи, от высот к забвенью.

А чёрный кот - соседский черный кот -

Сквозь щель субботы видит воскресенье.


***


Ночь надвигалась, вытесняя вечер,

Кидая звёзды в местные пруды.

Она как будто шла ко мне навстречу,

Размыв туманом ближние сады.


Исчезли даже старые качели,

Невидимый никем, затих тростник,

У кромки вод, вздыхавших еле-еле -

Он наконец-то к вечности приник.


А ночь, теперь вороньего крыла,

Затихла разом надо мной и садом,

Я отличить от жизни не могла

Небытие, таящееся рядом.


***


Не дремлется. Пойду к луне

Чернотами осенних грядок...

Ноябрь, прислонись ко мне -

Твой дивный запах прян и сладок.


Пригрейся первым холодком,

Уткнись в плечо, зайдись рыданьем:

Ты не один здесь обречен -

Мы все в капкане расставаний.


Нас всех настигнет снежность зим:

Сперва - шершавою порошей,

Потом полётом пуховым

И, наконец, сугробов ношей.


Не плачь, мы встретимся опять.

Молись, ноябрь о новой встрече.

Твоих чернот косую пядь

Я так же, как сегодня встречу!


***


Шелест белой ночи в Петрограде -

Знаю: где-то рядом Летний сад.

Шепот звезд. Подсказывать не надо -

Я найду ограду из оград.


Жаль, что птицы потеряли время

Надо мною в белых небесах...

Мне б хотелось говорить со всеми -

Город узнавать по голосам.


Берега Нева заворожила,

Затаилась в сизых облаках -

Будто Слово главное сложила,

Чтоб его промолвили в веках.


Оглянусь, а за спиной Исакий -

В колокольне притаился звон...

Купола, как солнечные маки,

Неземной досматривают сон.


***


Не отвечу, не спрашивай,

где затерялась волна,

разметавшая брызги

над сизой шершавостью мола,

где, в ином бытии,

стаи злобных пираний у дна,

словно тень василиска

в песчинках морского помола.


Не отвечу, не спрашивай,

кто нагоняет шторма

или кто расщепляет

летящие брызги до пыли,

кто в морской глубине

тщетно "звездные" ищет дома

а на грешной земле

в слепоте и в безверье остыли.


Не отвечу, не спрашивай,

как нарождается боль,

отчего говорят,

что она нам дана во спасенье,

как ушли в океаны

всемирные горечь и соль,

а Сирены к пловцам

обращают призывное пенье.

Не отвечу, не спрашивай,

Кто посылает любовь

и венец, и фату,

и такую короткую вечность...

Ты уже узнаёшь,

как в тебе нарождается боль...

Если нет,

Всё равно я тебе не отвечу.


***


Так шалый майский ветер пел,

Барашки облаков сгоняя

За горизонт - в иной предел,

В сады неведомого края.


И вдруг пошла густая мгла

Так неожиданно и быстро -

Исподтишка, из-за угла

Раздался первый гром, как выстрел.


В соседних окнах свет погас,

Но как же зрячи были руки!

И проплывали мимо нас

Века и грозы, и разлуки...


***


Ночные поезда -

Огни меж занавесок,

Вдали верста к версте

Ложится в полутьме,

И падает звезда

За дальний перелесок,

И отступает тьма,

Давая путь звезде.


Мне не дано уснуть...

Как ложечка в стакане,

Считаю каждый стык

Вселенского пути.

Былого не вернуть,

И лишь гудок в тумане.

Как безнадёжный крик -

Прощального "Прости".


***


О, эти птичьи крики над водой!

Не чайки? Чайки? Может быть, случайно,

Ночами небо жертвует звездой,

Полёт не обозначив изначально?


А чайки от бессилия кричат,

И ищут звёзд обманчивые зёрна...

Всего одно из тысячи начал

И перед нами небо распростёрло!


И длятся птичьи крики над водой:

Всё кажется - печаль в печали тонет,

И лишь у скал, под пеною седой

Безумная волна от счастья стонет.


Крещенье


Обитель древняя - светла

И видно с птичьего полёта -

Озёра - Бога зеркала,

Вокруг раскинулись без счета.


И даже стылою зимой,

Когда снега сокрыли воды,

В Крещенье в толще ледяной

Прорублен крест для небосвода.


И освященная вода

Стоит готовою купелью,

И я уже на кромке льда

И слышу ангельское пенье.


Там за спиною - купола

Сияют Господу в угоду.

Сожгу свои грехи дотла

И в обжигающую воду


По Божьей воле окунусь

И по своей мятежной воле,

И белым голубем взметнусь

В земной встревоженной юдоли.


***


Сегодня Бог, воздевши руки,

Усталость сбросив на песок,

Ушёл пасти стада на север.

Летели облака, как звуки,

Сторонкою наискосок,

Туда, где шум дождя и клевер.


Играла флейта тишины,

Дышала раем - только слушай

И песни, и псалмы слагай,

Бери с собой в ночные сны

И наполняй любовью душу,

И все печали отпускай.


И уходили вдаль стада -

Сегодняшняя Божья паства...

Бог вытер пот, окинул взглядом

Невидимые города.

Он не желал там оставаться,

И облака летели рядом...


Не пали "звёздные дома",

И тьма нелепых предсказаний -

Не замутила глади вод,

И леса вязкая сурьма

Не заслонила мирозданья,

Лишь обозначив мнимый свод.

И время не свернулось в шар

Ему даровано начало,

И не было конца нигде...

А лику Бога шёл загар

И лёгкая нога ступала

По суху, яко по воде.


***


Смотрю, как солнца желтизна

Упала в кроны и стекает

К стволу, корням и в бесконечность.

Теней причудливых волна,

Как будто птиц нездешних стая,

Летит от горизонта в вечность.


Вот темнота пришла, как ложь, -

Леса уходят за кулисы,

И хрупок холодок меж нами,

Но ты совсем недолго ждёшь

И вдруг стремглав бросаешь вызов

Своими жаркими губам.


Насте Кайсаровой.


Ещё под яблоней стоишь...

Его воспоминанья - вкус.

И ты свои не утаишь

Внутри семян чуть влажных бус.

Очнись. Так руки холодны,

Но локоны - чистейший лён -

Вплетаются волною в сны

Ещё непрожитых времён,

Где зеленью мерцает взгляд

И плавает тишайший смех...

ОН - снова ставит жизнь в заклад

За невозможный, сладкий грех,

Он - снова в снах несёт тебя

Сквозь мрак и дым, снега и прах,

Вселенную за то любя,

Что дышишь ты в его руках.

.......................................

Века минули - нет тебя

И нет его... Вы - вечно есть!

Зелёный листик теребя,

Ты яблоко готова съесть,

А он, тревог не выдавая,

В твой новый сад вернётся сам,

Чтоб посмотреть, как ты - живая -

Бросаешь вызов небесам!


***


В столпотворенье звёзд уйдут остатки мрака.

Летят стволы берёз, пронзая дымку страха.

Душа бежит из тьмы, ещё пути не зная,

Щетинятся холмы, лоснится степь нагая.


Я, брошенная сном в рассветную остуду,

Вдруг вспомню обо всём и обо всём забуду.

И всё начну с нуля. Конец ещё далече:

Раскинулись поля, ушла тропинка в вечность.


И как заря, любовь зажглась на небосклоне.

О, Боже, вновь и вновь я к ней тяну ладони.

Мне сердце не обжечь, оно в рубцах и ранах,

От невозможных встреч его беречь не стану!


Шашлыки в Мытищах


И снова шашлыки в Мытищах -

Здесь всё бесхитростней и проще:

Я в шлёпанцах иду по днищу

Своих высот, где дым полощет

Нежнейшим запахом сады,

И лают псы на все лады.


Мы разогреты сентябрём:

И мысли вспять и песни хором,

И даже отдалённый гром

Уже мерещится повтором,

А изначальна только речь

И в ней вся суть осенних встреч.


Никто не захватил гитару.

Да велико ли упущенье?

Румяный уголь дышит жаром,

А гаснущий тревожит пеньем...

Таинственный "поющий" звук

Уловит благосклонный слух.


Вдруг возникает ореол -

Склоняется закат багряный.

Изогнутый калины ствол

К костру подходит, будто пьяный...

Ну что, дружок, "на посошок"?..

Он не расслышал и ушел.


А мы останемся ещё,

Пока не ночь, и сумрак светел...

Летит, едва касаясь щёк,

С высот костра прощальный пепел

На складки блузок и рубах,

Как теплый снег и лёгкий прах.


Уже в Мытищах шашлыки

Поставили в пространстве точку.

Бросаю желтые листки

В наполненную тьмою бочку.

Сомкнулись елки за спиной...

Душа моя, пойдём домой.


***


Насыщен зноем августовским,

Безумный, пыльный, огневой -

Уходит в небо град Московский,

В дремучий космос мировой.


Не я ли там, на перекрёстке,

Босая, с русою косой,

Вплетаю в гул многоголосья

Неповторимый голос свой?


Осенний этюд


Осень снова паруса рванёт.

В клочья, в прах развеет ветер кроны.

Дымкой у заветного затона

Костерок вчерашний позовёт.


Убежит, прощаясь с ноябрём,

Шарфиком, махнув у полустанка,

Озорная девочка-смуглянка, -

Засияет злато серебром


Вечереет... в смуте снеговой

Замолчит паром на переправе.

Хрупкий и щемящий свет оставит.

Лишь оконце меткой световой.


***


Слышу: время крадется за мной.

Непроглядная осень,

Не желая пройти стороной,

Мир листвою заносит.


И бушует слепая листва -

Стёрт изгиб поворота...

В пустоту улетают слова

Без ответа, без счёта...


Растворяется жизнь за спиной,

Впереди - черностволье,

И уже холодок неземной

Студит ближнее поле.


***


И благодать небес слетает

В незримые поля.

Плывёт туман, плывёт и тает

В далёких ковылях.


В оврагах росы высыхают,

В леса уходит тать,

Но ни одна душа земная

Не встретит благодать.


Над миром - звёзд пустые гнёзда,

Край света за спиной,

И перевозчик сушит вёсла

На отмели земной.


***


Парящих птиц тревожны голоса.

Их контуры ложатся письменами

На вымытые ливнем небеса

Над выцветшими сизыми лесами.


Сплетает грусть корзины из пустот,

Там, у костра, лежит, как пепел, иней...

Листва летит, как будто дождь идет,

Нечаянный туман в ложбине стынет.


В полях таится инеем роса -

Ведь до зимы - отмеренная малость.

Уже затихли птичьи голоса,

И лишь воспоминание осталось.


От влаги тяжелеют рукава,

Когда, раздвинув лозы винограда,

Я гроздья собираю, как слова,

Которые и складывать не надо.


***


Голуби, голуби, вы ли не птицы прозрения?

Узники корма подножного,

Сирины днищ городских -

Странные птицы, чьё воркованье, как пение,

Слышу из сфер невозможного

В тесных застенках земных.


Каждое утро, когда ухожу в неизвестное,

Верной заложницей случая,

На перекрестье веков -

Я утешаю себя голубиною песнею

И вспоминаю созвучия

Древних мелодий и слов.


***


Рву черновики - они не рвутся,

Комкаю, и выметаю сор...

Не проси в былое оглянуться -

Вспять не повернётся колесо.


Пожалею? Может, пожалею.

Может, позабуду в тот же миг...

Ухожу знакомою аллеей -

Колдовской придумываю стих!


***


Молчанье обретает формы

Опушки леса и холмов.

Листва в лесные коридоры.

Легла основою основ.


Здесь всё, во что душа поверит,

Я истиной назвать хочу -

В немилость открываю двери,

Слова заветные шепчу.


И снится сказанное мною

Совсем другим в заветных снах,

А жизнь проходит стороною,

Как дождь за пропастью окна.


Так медленно плывёт туманом

Рассвет осенний по садам...

Уходят сны светло и странно

За тын, за холм, за океан.


***


Опять в поездах чья-то боль, чья-то быль -

Судьба над судьбою рыдает...

Вот выйти б в окно, где полынь и ковыль,

Где птичьи следы пропадают.


Но лают стихи, как бродячие псы:

То, стихнув, то, вскинувшись снова;

И ветер над миром вздымает овсы,

Стыдясь беспощадного слова.


Душа потерялась в сиротстве полей -

Всё кануло в волчьем тумане.

И только в зловещей степной конопле

Сплетаются змеи в дурмане.


***


Я сохраню свои стихи

В карманах розового платья,

Оставив строчку на запястье

К тебе протянутой руки.


Возьми на память мой венок -

Венец любви и символ лета:

Безумной страсти холодок

В переплетённых стеблях света.


Любить, надеяться и ждать

Меня учили только звезды,

А белоснежная кровать

Пугала пропастью морозной.


Я улетала, чтоб сберечь

Любви проявленное чудо

И луны наших первых встреч

Теперь навек не позабуду.


Ещё не время извлекать

Стихи из розовых карманов

Слепым - не зреть, глупцам - не знать,

Лукавым и читать не стану!


***


Как я жила? Легко и горько,

Тоскливо, глупо... И смешно

Забыть, как лагерная зорька

Будила спящее звено.


Мелькали годы-перекаты

И, ложным пафосом маня,

Колокола, часы, набаты

Вещали о приходе дня.


Всё отвергая и приемля,

Пыталась обрести своё -

В смятенье покидала землю

И возвращалась на неё -


Туда, где душу потрясали

Кресты бесчисленных могил,

Где мальчики в войну играли

До смерти, из последних сил,


Где выли бабы на поминках

И пили горькое вино,

А солнце нежилось в хвоинках,

И в родниках будило дно.


Кабак


Подобье птиц о четырёх крылах,

И бабочки, пришпиленные к раме

Распяты на заляпанных стенах,

В пропахшей табаком и спиртом "яме",

Где за тенями притаился страх.


Царит зловещим символом кабак

Здесь, на забытом Богом полустанке -

За столиком всего один чудак,

Как майский жук в пустой стеклянной банке...

Ему уже не выбраться никак.


Смеркается. Сквозь тусклое окно

Стекает свет, но это так - с натяжкой...

А что чудак? Он всех забыл давно.

Ему не одиноко и не тяжко.

Он тупо тянет горькое вино.


Свинцовый хмель поры не обозначит.

И сердце у бедняги не болит,

В глухом сознанье мысли не маячат...

И не вольна рука. Стакан разбит,

А падший ангел от бессилья плачет.


Москва

Царишь меж шпилями и башнями,

Меж куполами и колоннами -

Тверская - Тверь и Простоквашино,

Ямская - ямб. Ветвей изломины

Ещё прохладны и не зелены,

Слезами мостовые полнятся.

А на окраинах, приземисты,

Бараками бараки помнятся.

Ликуй! Другое время выпало -

Тверская нагло "обродвеена"

И редкий день в кого не выпалят

За жалкий грош, за рыбу с севера.

От зависти и мракобесия

Давно слепы глаза у зрячего

И глупость - ряженая бестия,

Иное поколенье няньчает.

Забыто Слово благодатное,

Российское, хмельное, вольное...

Спроси - не вспомнят и Ахматову,

А на сердце больнее больного...

У сторублёвки подневольником,

Забытый Богом, умный мается...

А на дворе - вольнее вольного,

Да воля в дуло упирается.

Бездомных душ и духов скопище -

Мутна ты, накипь привокзальная...

Москва - гнездовье и урочище -

Стоишь? - Стоишь, моя печальная!

Не все, не все твои углы белы:

Лишь наглые при изобилии...

А гении твои, как ангелы

Напрасно взмахивают крыльями.

Гляжу на Горы Воробьёвские,

А с колоколен время - стонами;

Уходит в вечность отголосками,

Плывёт серебряными звонами.

И Благовестом откликается

В душе заветное, российское...

Пусть в мире зло со злом смыкается,

Москва Крестом и Словом выстоит.


***


Вот и тень упала в тень -

Не уснуть и не проснуться,

Будто кто-то спрятал день,

Чтобы тот не смог вернуться.


Но встаёт Судьба моя,

Вся в неведомых знаменьях...

Не подруга, не судья,

Не награда, не спасенье.


И пускай повсюду мрак,

В зеркалах небесных вижу

Только мне заметный знак -

Музой выбранную нишу.


В дверях у марта


Пьяна. В дверях у марта встану.

Рассвет по-волчьи скалится.

Дома, как битые стаканы:

Толкнёшь - развалятся.


Отрину жгучую печаль

Родства безродного...

Не ставьте Каина печать

На слове Родина!


Не стойте ликом на восток,

Путями млечными

Уходит в Навь людской поток

На веки - вечные


Не пьёт скотина из ручья -

От жажды мается...

Горит земля, не знаю чья.

Никто не кается!


Свои с разборкой на своих -

Глаза, как щелочки,

И брань, хоть выноси святых -

Иконы с полочки.


О, март, не зажигай огней.

Все маски чёрные...

Ты слышишь клёкот? В темноте

Слетелись вороны!


***


Россия уходит, уходит -

Топорщатся пнями леса...

Уже вдалеке на исходе

Зияет беды полоса.

Как белая ночь, неоглядна

Степная, безмолвная гладь...

Россия, не надо, не надо

Просторы свои покидать!

Никто не предскажет, что будет -

Уже исчезает фонтом...

Кто лоб твой, Россия, остудит

Титановым голым крестом?

В агонии зла и обмана

Кто вспомнит твои имена?

Опустится полог тумана,

Поднимутся камни со дна...


***


А от бильярдного стола

Глядят два новеньких ствола

В пустые лузы.

Там на растерзанном сукне

Гранаты в чутком полусне -

И выход узок.


Тут запах пороха и смут

И некто правит самосуд

В "игорном доме",

Там, где Аресова пята

Затмила тенью лик Христа

И тьма в проёме.


Грохочут взрывы в городах

Над миром стелется беда -

Ползёт по свету...

"Кукушка, не считай года -

Сто дней до Страшного суда"

Спасенья нету!


Смахну осколки от стекла -

Там за окном клубится мгла

От смертной пыли,

Пожухли травы без тепла

И лишь луна ещё светла,

Да сны остыли.


Я здесь, я рядом, я нигде...


В земном кладбищенском краю

В саду седых оград стою

Простою девочкой с небес,

Сошедшей в крестоствольный лес,

Где души древние земли

Корнями в бездну проросли.

Мой заповедный путь далёк -

Уйду с рассветом на Восток.

Остатком тоненьким свечи

Растаю, словно сон в ночи.

Наклонятся за мной кресты,

У ног зашепчутся кусты...

Луна укажет путь к звезде -

Я здесь, я рядом, я нигде...


Предощущение (2005-2007)

Древний сад


Урочище блаженных соловьёв -

Мой древний сад, куда поэты вхожи,

Где над мирами приоткрыт покров,

Но посторонний различить не сможет

Фарфоровых черёмух белизну,

Укрывших душным пологом фасады,

И ту, бочком, скользнувшую луну

Сквозь щель неразличимую ограды.

Кто первым начинает разговор?

Неведомо. В погоне за тенями

Чей так порывист и неистов взор,

Чей ум еще довольствуется снами?..

Кто избранным диктует письмена

И смело открывает сущность лада -

Неведомо. И плавится луна

В дрожащих росах утреннего сада...


***


Безымянная поляна -

Мирозданья хрупкий плот

Сквозь горючие туманы,

Сквозь ночную мглу плывёт.


Муравы легка подушка,

Терпок свежести глоток,

Невидимкою кукушка

Скажет всё, что шепчет Бог.


По ночам в объятья лета

Звёзды падают шурша,

На границе тьмы и света

Дремлет Времени душа...


Предощущенье встреч


1.

Ты не печалься - я с тобой!

Зима - теперь моя забота:

Горит на храмах позолота,

Морозен воздух голубой.


Душа тревожится мольбой

И колокольный звон не явен.

Я прихожу побыть с тобой

К твоей последней переправе.


Давай продолжим разговор -

Слова - лишь символы и знаки...

Оградок кованых узор,

Покоит ледяную накипь.


И этот полог снеговой

Предощущеньем встречи дышит,

И даже дальний отклик твой

Морозом на берёзах вышит.


2.

Давай поговорим. Подай мне только знак

Из темноты и света мирозданья.

Из тайной ипостаси сделай шаг

В сиротское моё существованье.


Из мутных туч весь день идут дожди -

Полны бурлящей влагой водостоки...

Кто там сказал коротенькое: "Жди" -

И замолчал, не обозначив сроки?..


Земного слуха нестерпим изъян -

Ты что-то говоришь, но я не слышу...

За окнами туман ползёт в туман,

В молочной мгле великий космос дышит...


3.

Сквозь ямбы зимней ворожбы

Спешу в далёкое былое -

Туда, где только мы с тобою

И вьюга у ворот Судьбы.


Поплыл бульвар наискосок

Куда-то к Трубной и Тверской -

И снежный шлейф летит и взгляд

Дробится в кружеве оград.


Метель заносит всё вокруг,

Морочит ложными мостами

И так необъясним испуг

Пред снегопадами и снами.


Мерещатся слова твои.

Мне в каждом отдалённом звуке

И длится таинство любви

В необратимости разлуки.


***


И канула в вечность любовь -

А значит, осталась навечно.

Землёю насытилась кровь,

Горят поминальные свечи...


Но мы, за пределом беды,

В осеннем дождливом затменье

Ещё оставляем следы,

Ещё обретаем прозренье.


Ещё полыхает любовь,

В заветном сентябрьском круге...

Мы - пленники разных миров -

Стремимся забыть друг о друге,


Но дрогнет берёзовый ствол,

Невидимый дождик прольется,

И эхом на сотни ладов

Былая любовь отзовётся.


***


Медлит турка на мягком огне...

По-испански роскошно

Запах кофе струится во мне -

Колдовской, невозможный.


Начинается праздник:

На обоях рассвета следы,

В нише узкая ваза

Держит маков сухие плоды.


Мысли где-то далёко

И совсем не тревожат пока,

Дивный отсвет востока

Влит в оранжевый свет потолка.


А за гранями окон

Журавли потянулись на юг,

Где-то в небе высоком

Птичий крик - пропадающий звук.


***


Пока кружится голова,

И в промельках седых и алых

В смятенье рушится листва,

И холодок сквозит устало

В скупую замкнутость стекла,

Пока следы карандаша

Невнятны, и не стали словом,

Пока ленивица-душа,

Приникнуть к тайне не готова

И время длится не спеша...

Как дальний колокольный звон

Стук сердца гулок и тревожен,

И голос мыслью обойден.

И даже шепот невозможен

И смысла тайного - лишён.

Я жду. Откроет небо путь.

Стихам стихия не помеха

По крохам собранная суть -

Ещё одна земная веха,

И не пора передохнуть!

Ведь там - откуда свет и тьма,

Где не всему дано названье,

Есть то, что я возьму сама,

Для завершения посланья,

Таинственной игрой ума.


***


Нас рассыпало время, как крошки

На истоптанном тракте земном -

Верным лекарем стал подорожник:

Коль не вылечит - значит умрём...


Разбежались во тьме тротуары,

В тупиках задохнулись цветы

Холодеют на кладбище старом,

Позабытые всеми кресты


Спят бомжи на щербленных ступенях,

Тычет в мусорку палкой старик -

В подворотнях глухих воскресений

Сам Господь позабыл, что велик.


***


Когда ветра, сплетая виноград,

Беспечностью своей пугают лето,

Меж сентябрём и августом разлад

Замечен нами с самого рассвета.


Не доводи печаль до горьких слов,

Забудь обрывки снов и недомолвок.

Так ясен свет берёзовых стволов,

Что даже увяданья жест неловок.


Какое было лето, оглянись -

Пылали дни и плавились закаты...

Ещё дрожит растерянная высь,

И травы замирают виновато.

***


Снова день, снова рельсы разводами,

Вновь колёс переменчивый стук,

И мосты опрокинуты сводами

Над судьбой наших встреч и разлук.


Канитель за вагонными окнами

Подмосковной дорожной весны,

Утекают незримыми стоками

Мутноватые зимние сны.


Товарняк завывает за насыпью,

Словно март, невидим и незряч,

Заглушая гудками напрасными

Чей-то зов - то ли крик, то ли плач...


А кругом перестуки и скрежеты -

Монотонность движений скучна...

И бегут поезда мои - беженцы,

По твоим коридорам весна.


Засыпаю - мне снятся подснежники

Дотянуться до них не могу,

А душа так и полнится нежностью

К первым травам на ближнем лугу.


***


Долгий шум знакомых сосен.

Благодать в душе.

Вижу: Русь листвой заносит,

Хмурый день прощенья просит,

Хоть прощён уже.


Беспокойно бредит снами

Мой случайный кров.

Плещет озеро волнами -

Где-то там за валунами

Слышен глас веков.


Шепот ив. В озерной глади

Вижу неба прядь.

Подойду луну погладить -

С небесами надо ладить,

Чтобы крепче спать.


***


Куда-то вдоль особняков

И старых подмосковных дачек

Кобель вихрастый лихо скачет -

Мелькнул, отлаял - был таков...

И только лёгкие дымы

Плывут, не ведая преграды,

Благоуханны и немы,

Скользят последней тайной сада.

Вся прошлогодняя листва

Исходит голубиным дымом -

Шаги весны необратимы,

И необъятна синева.


***


София, Софья - мудрость Божья!

У омута моей строки

Такая глушь и бездорожье,

Что катится клубок тоски

Как старый мяч, пинаем пнями -

От корневищ до голых крон,

Искрится тайнами и снами

Всех незапамятных времён.

Былое обернулось вздором

Пустых поступков и речей...

Горит закат над косогором,

Как мой костёр в бреду ночей.


Не вини


В заношенном тряпье обид

В студёный вечер выходила...

Листва на траурный гранит

Легла и целый мир простила.


Вина не надо. Не вини

Меня в отчаянной печали -

Так далеки небес огни

И так необозримы дали...


Так безнадёжен путь к тебе

Сквозь века грани ледяные -

Не склонна верить ворожбе,

И признавать миры иные.


Вина не надо. Не вини!

Ещё полна былого чаша:

В ней наши годы, наши дни -

Земная неразлучность наша.


В дороге


Темень вышита огнями,

В жгучих росах стынет мгла,

Оглушая ночь гудками,

Поезд выпустил крыла.


Перестук колёс. Морока

В колыханье лёгких штор...

Как волнение до срока -

Вздохи тяжкие рессор.


Машинист пути не ищет -

Режет сталью темноту,

Встречный ветер дико свищет -

Ловит эхо налету...


И в неистовом движенье

Странен мыслей вещий ход:

Ночи светопреставленье -

Словно жизни поворот.


***


Выплакать бы прошлое,

Хмарь - тоску излить,

Всё, что раньше ношено -

На костре спалить;


Расписать бы красками

Стены и полы,

Заморочить сказками

Тёмные углы.


Лишь бы птицы певчие

Жили под окном,

Быть бы нам беспечными

С ними заодно!


Мой дом


Пускай мне говорят: "Пора

Сменить неловкость проживанья

В лукошке отчего двора

На поздних странствий ожиданье..."


Но как могу оставить дом

Родной, оболганный, распятый

Со всем, что беззащитно в нём

И не пред кем не виновато.


Душе не вырваться никак -

Она прикована, размыта

Во всех заветных уголках

Хитросплетениями быта.


Она ещё живет во всём,

Что мной любимо и воспето

И небо в нежно-голубом

Стоит в окне стеною света.


Мой дом, я кланяюсь, я жду

Благословенья и прощенья,

В твоём запущенном саду

Жива надежда на спасенье -


От тёмных и безумных сил,

От чужаков, глупцов и хамов;

И семя яблони в горсти -

Мне оберег надёжный самый.


Я здесь ночами ухожу

В обратность лет, времен начало

Сквозь ветхий потолок гляжу,

Отбросив сны, как одеяло.


Уже уходит потолок -

Куда-то за пределы мысли,

И неба звездного поток

Дарует ощущенье выси,


И благости, и чистоты

Ещё непознанного рая,

Где близких милые черты

Я так внезапно различаю...


***


Не убежать от суеты,

От бешеных, тупых и рьяных -

Напрасно возвожу мосты

От ближних троп до зорь багряных...


Кого в безликой вышине

Ещё колышет боль земная?

Судьба! Кого окликнуть мне?

Я даже имени не знаю!


Кто может оградить от тьмы

Толпы юродствующей в храмах?..

Уйду на поводке зимы

В край непреклонных и упрямых.


Не пью нектар с чужих столов -

Своя похлёбка слаще мёда,

Ещё послужит старый кров,

Какая б ни была погода.


Другие дали позовут,

Когда нибудь, мне час неведом...

О, как малиновки поют,

И радуга из лета в Лету!


***


Посторонись, Луна!

Обманщица миров!

Уйди! Позволь уснуть.

Не требуй пробужденья.

В тревожных снах - красна

Пурга знамён и слов,

В крестах и звёздах путь

Греха и униженья.


Вся жизнь уходит в сон -

В седую глухомань,

Где ночью смотрит тать

Сквози окна слюдяные.

Далёкий гул, как стон

Качнёт и ранит рань,

И станет рассыпать

Безумья позывные.


И ты меня забудь -

Раскаянья напрасны.

Сошлись луны края -

Её ли в том вина?

Наш невозможный путь

Лежит полоской красной

Сквозь бренность бытия,

Миры и времена.


Притча о поэте


Плющом затянуло седое крыльцо,

Тревожные тени легли на лицо,

Тропа позабыла походку,

Волна убаюкала лодку...


А ты всё один, как отшельник впотьмах,

Ты сам себе первый и преданный враг -

Другие - судьбе не помеха,

Но только тебе не до смеха


Забыты навеки друзей имена,

Допита последняя чарка вина...

Душа не находит покоя -

Всё шепчет: "Пустое..., пустое..."


И слышатся скрипы в заросшем саду -

Под ветром качели качают беду...

Ну, что вы скрипите качели,

Какая беда, в самом деле?


Беда! Обрывается Божья строка,

Рассыпаны чётки живого стиха...

Становится жутко и тихо -

Как будто рождается Лихо.


В глухой тишине обозначится крик:

"Кто этот над пропастью грозный старик

Стоит на безумца похожий"?

И ты отвечаешь: - "Прохожий...".


Час рассвета


Ночь бездонна и глуха,

Но приходит час рассвета

Вместе с музыкой стиха,

И хмельным дыханьем лета -


Так плывут по небесам

Облаков витых барашки,

Так у века на весах

Мира скорбь и пенье пташки...


Слово, канувшее ввысь,

Мысль, взлетевшая в глубины

На семи верах сошлись

Благовестием единым.


***


Время тает и тает,

Словно мысли Творца...

Только женщина знает -

Нет у жизни конца.

Тот ребёнок, что в чреве

Не прервёт бытиё,

И поэзия греет

В стужу сердце твоё.

Тихий ангел слетает

Посидеть на крыльце -

Как улыбка сияет

У него на лице!

В палисаднике полдня

Дымка вечера спит,

Всё, что было сегодня

Новый день повторит.

Утро, влагу вдыхая,

Сгонит тени с лица.

Время тает и тает,

Словно мысли творца.


***


Снова, пленница смутной печали,

Добреду до ночного огня.

Неизвестные птицы кричали,

Словно звали куда-то меня...


Обнимали прохладные травы

И стелили к ногам тишину,

Ближних храмов злачёные главы

Отошли к поднебесному сну.


Но недолго таилось затишье:

Вздохи, шорохи, скрипы, ветра...

Задохнулась соломою крыша

За нехитрой оградой двора.


Только вестник предутренней тиши,

Задремавший ежовник седой,

Непонятное что-то "услышал",

Одурманенный росной водой.


Это таяло звёзд многоточье,

Спрятав утро в туманном дыму,

И заря над Россиею в клочья

Разрывала недавнюю тьму!


***


На Покров отвъюжило листвой

Синь небес нырнула в водоёмы...

Только в ноябре над головой

Первый снег явился невесомый.


Но уже не бьют в колокола

Звонари. Затихли песнопенья.

Келья века высится светла -

Ощутимо каждое мгновенье.


Не спугнуть бы призрачный покой:

Дали за рекой - светлы и строги.

И уходят тени на постой

В поле, в никуда, за край дороги.


Дождь


Безликий дождь и унижал и мучил,

Пугал ненастьем и склонял ко сну,

Он всем, в конце концов, уже наскучил,

Но делал вид, что - это мы ему.


Не проходил, предпочитая длиться,

Тянулся от подъездов к площадям,

Как - будто всем повелевал смириться -

Ну, если не сейчас, то погодя.


Он был намерен всё отмыть до сути,

Добиться небывалой новизны -

И гнал потоки пузырей и мути

Туда, где воды кем-то сочтены.


Цеплялись струи за углы и стены,

За обреченный выстоять каркас,

И за помост, чтоб не уйти со сцены,

И без финала не оставить нас.


И был финал: аккорд последний выбив,

Дождь сдёрнул полог и из-за него

Явилась синь, не ожидая выгод,

В унынье не оставив никого.


***


Расписали нам жизнь в старых книгах амбарных,

Кто-то галочки выставил в смертной строке,

Но закат обернулся нелепым пожаром,

А надежда - последней полушкой в руке.


Поднимались грачи каждой осенью в небо,

Пролетали над селами в дыры дымов,

Оставляли российскую быль, словно небыль,

На фаянсовом блюде унылых снегов...


И она на потеху Судьбе оставалась,

Вся в застиранном белом - исподнем своём,

В кабаках пропивалась, терялась, стералась

В окаянном чаду между небом и дном.


Оглянуться не смей! Ничего не сталось:

Неприкаянный брат проклинает сестру...

Наших душ опустевших ничтожную малость

Пролетая, грачи унесут поутру.


***


Там, за кулисами, дома

Запоминают шаг короткий -

Пустых снежинок кутерьма

В пустых садах и в подворотнях,


И гонят сонные ветра

Ненужный сор, и колобродят.

Едва минувшее вчера

Навек в небытие уходит.


А рядом только ложь и блажь

Ненужных слов, пустых раздоров,

Дня уходящего мираж

В хитросплетениях заборов.


Седеет старенький квартал,

Ржавеют души, гаснет слово...

Прошедших вёсен карнавал

Здесь никогда не вспыхнет снова.


Читает древние псалмы

Луна холодными ночами,

Чтоб мы на краюшке зимы

Со всем смирились и молчали.


***


Метель. Душе светло и странно...

Начало века, новый год,

И бесконечный снежный лёт

Смешал все стороны и страны.


Уже неразличим полёт

Светил земных и тел небесных,

И имена их неизвестны

Среди потерянных широт.


С какого Света звонари

Дремучий колокол колышут?

Но тот, кто эти звоны слышит,

Наверно, с небом говорит!


А Рождество пришло и длится...

Из храма Божьего народ

Выходит. И незримой птицей

Стремиться дух под небосвод.


Ложатся отсветы рассвета

На окна в улочках седых,

И лёгким инеем одеты

Фасады храмов восковых.


Зима


Лес возвысится заснеженный,

Как серебряный орган.

Припадёт внезапной свежестью

Радость к дальним берегам,


А у ближних, где застужена

Вьюгой времени Москва,

Скольким душам занедужится

От отсутствия родства...


И тепла прикосновение,

Как предательский ожог

Не растопит за мгновение

Отчужденья холодок...


Никому уже не верится

В чудо древнего тепла,

А земля летит и светится

Льдинкой в звездных зеркалах!


К тебе


Это время идёт... Колокольчик на шее

Всё звенит и звенит в пустоту...

Самый трудный уже позади перешеек -

Я дорогу назад не найду!


Затихают шаги, растворяются тени...

Сокровенные мысли легки,

Нас с тобою давно разделяют не стены,

Не года, не друзья, не враги!


И когда ты глаза напрягаешь до рези,

В снегопад иль во тьме грозовой,

Я к тебе прихожу, мой единственный Фрэзер*,

Чтобы ветвью прильнуть золотой.

____________________________________________

*Сэр Д.Д. Фрэзер - автор книги "Золотая ветвь"


Судья


Тревожно сад ночной внимает сну

пространства,

И яблоко летит, нащупывая дно...

Как времени к лицу осеннее убранство,

И сад ему к лицу... а смерти всё равно!


В посёлок, по задам, уже приходит утро,

Уже проснулся шмель и тычется в окно...

И жизнь за часом час отсчитывает мудро,

И длится бытиё... а смерти всё равно...


Бесстрастна и смешна - в её глазницах пусто,

И не её ума: кто гений, кто бревно...

Как жалкому судье земного захолустья

По совести судить - ей просто не дано!


Домой


Осенний вечер гасит фары дня.

Теперь толпа глазеет близоруко

На блики отраженного огня,

И как в немом кино - не слышно звука.


Я направляюсь к отчим берегам:

Обыденский в Остоженку вольётся,

Пречистенка на зов их отзовется

И снова припадёт к моим ногам.


Но в тесноте несметных повторений:

Фасадов, окон, лестниц, колоннад -

Уже я вижу - тянутся сирени

Ко мне навстречу, прямо из оград.


Сама свой код мне высветит калитка -

Я снова дома! Разве ты не рад,

В кольце колец, зажатый, как улитка,

Мой старый друг, мой выдумщик - Арбат.


***


А осень, в пику листопаду,

Остановила ветра бег...

Брёл по заброшенному саду,

Забытый всеми человек...


И флоксы были так любезны,

Что встали вдоль наискосок,

И он почти поймал над бездной,

Судьбы потрёпанный листок,


Но только времени метла

С планеты листья подняла

И растворились в бездне века

Судьба и тайна человека.


Художнику

О.Ф. Филиппову


А я не увижу пенаты твои,

Где в воздухе, полном тревоги,

Распахнутых окон старинный триптих

Тенями кидается в ноги.


Хранима обитель тревожной души.

Шум ветра для слуха услада,

И запахи марта, как пыль анаши -

Залог необычности взгляда.


Не знаю, не ведаю - кажется мне:

И цвет, и весь свет в твоей власти -

Вот вечность голубкой мелькнула в окне

И скрылась в иной ипостаси.


Мой сад


Мой сад, осадою ромашек

В узорной выдумке ворот

Красуешься. Ты виден каждой

Привратнице твоих красот.


Старинный сад - мой верный стражник!

Под старой липой стол накрыт.

Наш давний друг - весёлый бражник -

Добавит хмеля в колорит.


Он скажет мне: "Забудь плохое,

Пусть сад живёт еще сто лет!

На Время сетовать не стоит".

Я другу верю - он Поэт!


Будет сладок дым


Немало промелькнуло лет,

Истаяло ненастных зим...

Зову ли тех, кого уж нет,

Печалюсь ли ещё по ним?


Да нет, пожалуй, не зову ...

В охапку соберу листву,


Сожгу, и будет сладок дым,

И храмы памяти - светлы.

Внезапно станет различим

Прощальный бугорок золы.


И пусть стучит кукушка-дурочка,

Пока играет утра дудочка...


Пока не грянула беда -

Пусть бор колышется стоглавый...

Ещё летит моя звезда

На ледниковый камень славы.


***


Лужок пострижен без изъяна.

Причудливы сплетенья роз -

Наверно райскую поляну

Господь на землю перенёс.


Вино первейшего разлива,

И щебет птиц, и аромат -

Какой ноябрь или март

Способен на такое диво.


Ужель, невольница земли,

Я этой красоты не стою?..

Как те, что навсегда ушли

За горизонт, простясь со мною...


Ещё чуть-чуть и вновь в глаза

Укоры будет сеять вьюга -

В других убранствах не узнать:

Ни муз, ни радости, ни луга.


***


Отвернусь, позабуду, что было.

То, что было - лишь пепел в горсти!

Пусть теперь кто-то скажет: - "Любила",

Не любила - жалела! Прости.


Приглядеться к судьбе не успела,

А когда оглянулась назад:

Только снег, только наст этот белый,

Только стылые хлопья летят...


Только сердце отколотой льдинкой

Беспорядочно бьётся в груди,

Только стынет луны половинка...

Не любила - жалела! Прости.


***


Моей души нехитрое наследство

Когда нибудь прочтут и без меня.

А в это утро полусвет из детства -

Несет надежду завтрашнего дня.


За окнами сады в дыму жасмина,

И соловьи, сошедшие с ума,

И облака, и мир, где я сама -

На временных подмостках Коломбина.


Пусть где-то дремлет мир валдайских снов:

Туманом убелённые опушки,

И стадо ледниковых валунов

Чей сонм веков не перечесть кукушке.


Вот только б ни о чём не позабыть

И прислонившись к яблоне осенней,

Вдруг осознать, что вечность, может быть -

Одно неповторимое мгновенье.


Клану Д-ных


Качнется высохший ковыль,

Припомнив сгинувшие травы.

Черна на ваших книгах пыль -

В них всё отравлено неправдой!


Для вас - уродов и лжецов -

Губить и грабить - превосходство!

Но с черной меткою лицо -

В елейной маске узнается.


Теней я ваших не приму

Пускай в любое время года

Они чадят в густом дыму,

Какая б не была погода.


А ситчики моих рубах

Зелёной медью отольются

Всему, что явлено в словах

Стократно суждено вернуться!


Растают зимние цветы


Означится, сперва, случайно,

Как будто исподволь, таясь,

Из той юдоли изначальной

С землёй магическая связь.


Засветится пространство ранью,

Звезда сорвётся с высоты

И пропадут за мнимой гранью

Неисполнимые мечты.


Закружат влажной каруселью

Животворящие ветра,

Забьются зыбкие метели

В глухие тайники двора.


Однажды вещий сон приснится,

Явив любовь из пустоты...

И на окраинах столицы

Растают зимние цветы.


***


Покров. Молебен. Колокольный звон.

Белёсый снег, упорствуя, не тает.

Гуляет ветер и со всех сторон

Тугие облака сгоняет в стаи.


От прошлого отречься не могу -

Оно живёт виденьями и снами.

Как гроздья ягод в призрачном снегу,

Как бред листвы, шуршащей под ногами


Я всякий раз спешу туда сама:

Где белая сирень на дым похожа,

Где от хмельного счастья без ума,

Наивная любовь стоит в прихожей.


***


В ледяной тишине я как будто услышать пытаюсь,

Как больная листва умиранья предчувствует грусть.

Может быть, в эту ночь я навеки с собою прощаюсь,

Может быть, в этот миг я с собой навсегда остаюсь.


И молчанье во мне, словно крик перепуганной птицы.

Забываю себя, как ушедшие в вечность года,

И пускай мне во сне никогда ничего не приснится,

И чужая душа не отыщет меня никогда.


Но родная душа, что плутает во времени, где-то,

Истончая свой профиль, теряясь в пустых зеркалах,

Не устанет искать по пустым "комуналкам" планеты

И по звуку звонка на несметных вселенских дверях.


***


Любимый, горевать не надо,

Что нет былого листопада,

И что его цветные струи

Смели к оградам ветродуи.


Не сетуй, что темны дворы,

И наше прошлое забыто,

Что радости былой поры

Пропали в черных дырах быта.


Любым ветрам наперекор

Мы всё равно отыщем двор,

Где вечер, растворяя тени,

Вдруг нас с тобой заманит в сети

И мы, потерянные всеми,

Забудем обо всём на свете.


***


Там, где-то в закоулках сада

Найдём местечко для костра.

И в миг осеннего разлада

И завершенья листопада

Поверим, что пришла пора -

Прощанье продлевать не надо.


И закружатся по садам

Дымы витыми рукавами.

Горит у ног осенний храм,

Где зависть с лихом пополам,

Пылает с мертвыми листами.

В угоду времени и нам.


А небо выси отварит,

Чтобы принять в своё пространство

Осенних далей колорит,

И вечное непостоянство.


В.И. Новикову


За инеем окна гостиницы -

Тоска. И город незнаком.

Неразличимы тени синие,

Уснувшие под потолком.


И утро входит бледным ангелом -

Я слышу тихий трепет крыл.

О, если б улететь могла бы я

В вечнозелёный, терпкий Крым,


Найти забытую гостиницу,

Где лёгкий шорох вещих птиц

Одарит снами, как гостинцами,

До размыкания ресниц;


Потом щербленными ступенями

Сбежать туда, где тих прибой,

Где сладок всем - глупцам и гениям

С горчинкой воздух голубой.


Захарову Е.Ф.


Гаснут свечи, как слова,

Кошка дремлет на диване.

Белой водки синева

Померещилась в стакане.


Водка, что и говорить,

Символ символов дурмана.

Пить её или не пить

И раздумывать не стану.


Горько-сладкая волна

Обо всём забыть заставит

И закатится луна

За серебряные ставни.


***


Когда б не дыбилась спина

От нестерпимой этой боли,

Когда б не рушилась Страна

К ногам безмолвных колоколен;


Когда бы ни вещал с небес

Грамматику забывший идол,

Когда бы ни читал балбес,

Как по усопшим панихиду,


Историю моей Руси,

Враньём испачкав и измучив,

И светлый Гений не просил

На паперти на хлеб насущный...


Когда б... о, "если бы, кабы" -

Не выбирать сейчас. Россия

Застыла, волею Судьбы,

Могучим знаком тайной силы.


***


Клубится снег, подобно пару,

Петардой выгорел уют,

И голую, в ночи по парку,

Любовь в наручниках ведут.


Предновогодние застолья

Давно поминками звучат:

Невольники хоронят волю.

Стоит свинцовая печать


На откровенном слове Божьем.

И надо ль Слово запрещать

Когда немой сказать не может?

А лживые слова не в счёт:


Притворны плачи по былому

И горечь по ножу течет

К предновогоднему жаркому.


В горсти Арбата


Ещё тяжел рассвет в горсти Арбата

В пустых дворах - космических провалах

Вендетта осени! В чём лето виновато,

Так пасмурно царившее, так мало?


В тени теней уже не спят каштаны,

И мой ночник давным-давно погашен,

Но ловит взгляд причудливый и странный

Белёсый отсвет одиноких башен.


И связь душа со временем теряет,

И даже утро времени не пара.

Жаль, что никто из смертных не узнает

Бессмертия Божественного дара.


Но не уйти дорогою земной

От боли бытия во тьму забвений.

Дворы полны библейской тишиной,

И призрачной надеждой на спасение.


***


А жизнь была, иль не была:

Мелькнула, вспыхнула, погасла...

В лампаде выгорело масло,

И ночь за окнами бела.


И сны бледны, как эта ночь -

Пусты, расплывчаты, печальны,

Душа не в силах превозмочь

Всей суеты первоначальной,


В которой жизнь не началась

Под звуки горнов на линейках:

Мир и войну, безвластье, власть -

Несу, как чемодан в наклейках.


А жизнь была, иль не была?

Всё, что свершилось - не свершилось!

Россия горькую пила,

Надеялась на Божью милость.


***


Мы с тобой давно свободны

От предчувствий и тревог

Катит медленные воды

Голубой Москвы поток.


Переулок твой неброский,

На Остоженке мой дом,

Тот виток реки московской

С церетелевским Петром -


Всё и близко и далёко -

Нет по прошлому тоски.

Мы свободны, одиноки,

Недоступны и близки.


***


Не вяжется под гулом гроз,

И нить не тянется, а сниться.

Мы забываем, как всерьёз

Узор придумывали спицы,


И как свободно полотно

Седых небес сходилась с полем,

Как в измерении ином

Иную окликали долю.


Светает медленно. Во мгле

Блестит звезда на дне колодца...

Так жутко тихо на земле,

Что кажется, вот-вот взорвётся


Придуманный рассветом рай

И глянет ад полынным оком:

Такой родной и чуждый край

Сметёт невидимым потоком.


Не вяжется, и рвётся нить -

Не видится, а только снится...

Темно и некого спросить

Зачем нам выпало родиться.


***


Как душно здесь - в плену столицы тесной.

Застыла в небе полная луна.

Как странники дорогой неизвестной

Уходят сны от моего окна...


И мне уже пора на встречу с Музой.

Недолог путь в заветные края.

Всё, что порой мерещилось обузой

В ночной столице оставляю я.


Мне хочется скорей коснуться лиры,

И в тренировке слуха преуспев,

Надеяться и ощутить надмирно

Желанный отклик - ангельский напев.


***


И берендеев бор, и вечный путь

Сквозь тьму веков до эры Водолея,

И в очи черных дыр не заглянуть,

И проклятые мифы не развеять...


Но бьётся ельник в полутьму окна,

Невидимая вздрагивает птица,

И бешеная стрелка не вольна,

Замедлив ход веков, остановиться.


96