# Обжигающий мальчик

Анастасия Владимировна Калинина

Ох судьба, да судьбина, ненастного крика просторы,

Что ж ты мелешь меня безопасной своею рукою?

Вот я вновь выхожу из предательских врат перехода метро и

Вот мне сыпет горошинки ад прямо в самое море.


И у входа в метро меня ждет обжигающий мальчик

Ничего так и не предложив, обжигая тем паче.

Я его поищу, поищу сквозь стандартные лица,

А в твоем же лице только сладость одна, и милиция.


Мы живем где-то в купчинской тьме, продираем глаза и

В переношенном смысле к судьбе в рандеву выползаем,

Ты в своей, я в своей пустоте, каждый милый и нежный,

Только дым - он один и для всех по утрам, как и прежде.


Милый мальчик, тебе к девяти, как и мне на работу,

Вот мы едем всегда в одно время в вагоне, кого-то,

Может, не вдохновит эта скупость совместных мгновений,

Только мне вот она - пулемет по оранжевой вене.


Тра-та-та, тра-та-та, припечатана к "Не прислоняться"

Я еще и еще содрогаюсь в твои двести двадцать.

Ты напротив стоишь непременно с Бланшо и Верленом

И украдкою взглядом за книгой мне сверлишь колени.


А потом, поднимаясь наверх, заберешься в глаза, но

Я их прочь отведу непонятно зачем, ведь азартно

Ты разводишь меня на мечты, на забытость обиды,

На фантазию вскользь, чьей игры я являюсь подвидом.


Так случается лишь пару раз в сумасшедшей неделе,

Ты появишься сзади на полном ходу, на пределе.

И ты в спину мне, мальчик, теплом так бессовестно дышишь,

А потом я прижмусь к турникету, к ледовому днищу.


Мы зайдем в самый первый вагон, и мы станем напротив.

Я к дверям в неуверенно-замкнутом пол-обороте

Повернусь, ты ведь мог подойти ко мне хоть бы однажды,

А закладка в твоем Кортасаре - журавлик бумажный.


Улыбаюсь, а ты мне - в ответ. Так пройдет минут сорок.

Нас выносит из Купчино поезд в роящийся город.

Мы поедем и дальше в дела свои сонные, мальчик,

Тебе мама ли часто врала, что мужчины не плачут?


Я б любила тебя, черт возьми, я тебя бы любила,

Может быть, первый раз не сменив свое шило на мыло,

Я бы в злобный роман с тобой бросилась враз, только б дали мне волю

И я стала б с тобой совершенно чудной и другою.


Ты не мог бы ни днем позабыть мой краснеющий лифчик,

И ни ночью меня отпустить, идеальный обидчик.

Так бы шла наша жизнь, что ещё и ещё и ещё и

Мы друг друга теряли бы в Питерском летнем узоре,


Чтобы вновь находить, на свиданиях жарких и мокрых,

Чтоб бездумно бродить по гостям в своих джинсах потертых.

Чтоб травмаем звенеть где-то в Купчино, странно и дико,

Чтобы вновь Кортасара изжить наслаждения криком.


Ты нащупаешь взглядом меня, как слепой пловец - вышку,

На мгновенье судьба нам дает высоту передышки.

Я б любила тебя, хоть никак не проверить догадку:

Ты выходишь на Невском, а я еду на Петроградку.