# Талантливый враг Советской власти

Дмитрий Николаевич Каралис

Аркадий Аверченко был талантливым врагом Советской власти

1


Талантливый враг

Советской власти

К 125-летию Аркадия Аверченко (Опубликовано в ж. Нева, ?12, 2006г.)

В советском литературоведении об Аркадии Аверченке не было сказано ни единого доброго слова. Лишь иногда вспоминали слова Ленина о том, что Аверченко - враг советской власти, забывая добавить, что вождь мирового пролетариата называл писателя высокоталантливым врагом. Почти все произведения Аркадия Аверченко были впервые напечатаны в петербургских журналах "Сатириконъ" и "Новый Сатириконъ". До 1918года вышло более сорока сборников его рассказов: "Зайчики на стене", "Веселые устрицы", "Круги на воде", "Чудеса в решете", "О хороших, в сущности, людях" и другие. Широко известны также "Дюжина ножей в спину революции" и "Письмо Ленину", написанные Аркадием Аверченко в эмиграции.

И Аверченко, и Чехов прожили по сорок четыре года. Оба умерли за границей: Чехов на курорте, где пытался вылечить туберкулез, обострившийся после долгого и тяжелого путешествия на Сахалин, Аверченко - в Праге, где надеялся дождаться падения советской власти. Оба писателя критиковали пошлость и мещанство. Чехов критиковал с пониманием и сочувствием, Аверченко - веселясь.

Когда Чехов умирал на немецком курорте в июне 1904 года, Аркаша Аверченко, служащий транспортной конторы в Харькове, еще только пробовал свои силы в словотворчестве. Его звезда стала стремительно восходить на литературном небосклоне лишь после переезда начинающего писателя в 1908 году в Петербург. Вскоре молодой автор юмористического журнала "Сатириконъ" становится известен всей стране, его рассказы читают вокзальные носильщики и члены царской семьи, его называют русским Марком Твеном и сравнивают с мастером короткого рассказа ОГенри.

C 1910 года один за другим выходят сборники его рассказов, в театрах ставятся его пьесы и скетчи, гремят фельетоны, в ресторане "Вена" на углу Гороховой и Малой Морской, куда Аверченко с сатириконцами ходит обедать, его встречают почтительным вставанием и аплодисментами. Слава! Удача! Успех!

Ценители Горького и Мамина-Сибиряка считают его вульгарным хохмачом, называют буржуазно-либеральным острословом, но в столичных трамваях переговариваются цитатами из Аверченко, а в железнодорожных вагонах всех классов над его книгами трясутся от смеха пассажиры. Лирическая грусть Чехова отодвинута на второй план, королем смеха объявляется вчерашний конторский служащий Аркадий Аверченко! Он носит пенсне, элегантные костюмы, грациозно помахивает тросточкой, пьет коллекционные вина, у него берут автографы, пожать ему руку считают за честь банкиры и депутаты Государственной думы. Он снимает лучшие квартиры в центре Петербурга, о его личной жизни ходят "шикарные сплетни", мальчишки-газетчики выкрикивают его имя на каждом углу. Очевидцы тех дней вспоминали его как красавца мужчину с бриллиантом в форсистом галстуке, с напомаженными волосами, с томным, чуть ленивым взглядом.

Фантастический успех писателя-сатирика вряд ли можно объяснить только литературным талантом. После октябрьского манифеста 1905 года в России наступает газетный бум, растут тиражи изданий, беспрерывно трещит сатирический фейерверк: фельетоны, карикатуры, жанровые сценки, анекдоты с прозрачными политическими намеками... Россия громко и зло смеется сама над собой, находя в этом разрешенном занятии неведомое ранее удовольствие. Восторг читающей публики вызывают любые подглядывания сатириков: за дамами и господами, актерами и актрисами, чиновниками и министрами, за папенькой с маменькой, отправляющимися в спальню...

"Сатириконъ" был особым журналом в предреволюционной России. С ним сотрудничали художники Ремизов и Яковлев, Радаков, Бенуа, Добужинский, юмористы Тэффи и Дымов, поэты Саша Черный, С.Городецкий, О. Мандельштам, Маяковский. Там печатались А. Куприн, Л. Андреев, Алексей Толстой, А. Грин. Но "держал" каждый номер несомненно Аркадий Аверченко, писавший во все разделы "Сатирикона" под разными псевдонимами. Вот один из ответов в рубрике знаменитого в те годы "Почтового ящика": "Рудольфу: Вы пишете в рассказе: "Она схватила ему за руку и неоднократно спросила: где ты девал деньги?" Извините, но иностранных произведений не печатаем".

"Сатириконъ" идет нарасхват, Аверченко ежегодно издает два-три сборника рассказов. Атмосфера небывалого успеха окружает этого красивого человека. Критики пеняют ему на излишнюю плодовитость, торопливость, на что Аверченко отвечает: "Упрек в многописании - если в него вдуматься - упрек, не имеющий под собой никакой солидной почвы. И вот почему: я пишу только в тех случаях, когда мне весело. Мне очень часто весело".

Над чем же смеялся Аверченко, что веселило его?

Жизнь большого города - вот главная тема, источник остроумных сюжетов. Рассказы создаются из бытового пустяка, мелочей жизни. Вереница героев проходит перед глазами читателя: глуповатые горничные, влюбленные коммивояжеры, туповатые городовые, мечтательные барышни, философствующие конторские служащие, графоманы, атакующие редакции газет и журналов... Аверченко, как и молодые сотрудники "Сатирикона", видят лишь смешное в жизни, насмешкам подвергается пошлость, тупость, жадность, тщеславие... Читая рассказы Аверченко, некоторые критики вспоминают забияку Антошу Чехонте, сотрудника "Стрекозы" и "Будильника", превратившегося с годами в Антона Павловича Чехова, художника-гуманиста. Пройдет ли этим путем высмеивающий обывателя Аркадий Аверченко? Прорастет ли сквозь веселье и задор философское отношение к жизни?..

В 1913 году Аверченко ссорится из-за денег с издателем, уходит из "Сатирикона" и создает "Новый Сатириконъ". Читающая публика принимает новый журнал, но летом 1914 года начинается война с Германией, и ситуация меняется: в столичных ресторанах звучат патриотические речи, вместо юмористических рассказов про горничных в ход идут анекдоты про тупых немцев. Аверченко по собственной инициативе едет на фронт в качестве военного корреспондента. Он пишет о зверствах германцев, о нуждах простого солдата, о процветании взяточников-интендантов, о развале в тылу. Он едет на гастроли в Пятигорск, читает в санаториях-госпиталях свои рассказы офицерам и нижним чинам. Курортные газеты печатают сводки с фронтов рядом с гастрольными афишами юмориста.

Кризис поражает Россию, и веселый беззаботный смех Аверченко звучит все тише. Жизнь дорожает, призрак голода надвигается на столицу, и привычный писательский быт с обедами на втором этаже в ресторане "Вена" дает трещину. Аверченко начинает хандрить, его популярность и спрос на "Новый Сатириконъ" заметно снижаются. Февральскую революцию он, по собственному утверждению, встретил радостно, но Октябрьский переворот с конфискацией солидного банковского счета, с "уплотнением" его прекрасной квартиры, с голодом и холодом, воспринял как личную драму. "Новый Сатириконъ" занял по отношению к советской власти резко отрицательную позицию и был закрыт в августе 1918 года.

Аверченко едет в Москву, затем вместе с Тэффи в оккупированный немцами Киев, оттуда пробирается на юг, в родной Севастополь, занятый белыми и французами. Позже Аверченко опубликовал известное "Письмо Ленину", в котором описал свои злоключения: "Ты тогда же приказал Урицкому закрыть мой журнал, а меня доставить на Гороховую. Прости, голубчик, что я за два дня до этой предполагаемой доставки на Гороховую уехал из Петрограда, даже не простившись с тобой. Захлопотался... Я на тебя не сержусь, хотя ты гонял меня по всей стране, как серого зайца: из Киева в Харьков, из Харькова в Ростов, потом Екатеринослав, Новороссийск, Севастополь, Мелитополь, опять Севастополь".

...Он сотрудничает в газете "Юг России", открывает театр-кабаре, дает сольные концерты в Балаклаве, Евпатории, Севастополе, ставит новые пьесы, но в конце октября 1920 года Красная армия занимает Крым, и Аверченко, продав любимую булавку с бриллиантом, отплывает в угольном трюме старого парохода в Константинополь. Об этом вынужденном путешествии он с горьким юмором рассказал в "Записках Простодушного", выпущенных в Берлине.

В 1921 году в Париже вышла его книжка "Дюжина ножей в спину революции", где Аверченко весьма талантливо, по признанию Ленина, облил грязью Советскую Россию. Все его персонажи - от рабочих до дворян - со справедливой тоской вспоминают страну, которую они потеряли, сетуют на упавший, как сказали бы сейчас, уровень жизни. Сквозь смех слышится печаль по утраченной вольности, друзьям, беззаботным отношениям...

В Константинополе-Стамбуле писатель провел полтора года, воскресив свой театр "Гнездо" и давая спектакли для русских беженцев. В 1922 году Аверченко вместе с труппой перебирается в Прагу, где и обосновывается на постоянное жительство, встретив среди чехов интерес к своему творчеству и радушие. Он ездит с гастролями по стране, в местных газетах печатаются его рассказы и фельетоны, вновь появляются поклонники и солидный гардероб, зовут в гости русские люди в Прибалтике, Польше, Берлине, Кишиневе, получено приглашение из США. В поздних произведениях Аверченко, которые писались в скитаниях, уже звучит "смех сквозь слезы", возникают трагические ноты оторванности от родной почвы. Он жалуется друзьям: "Тяжело как-то стало писать... Как будто не на настоящем стою..."

Но вскоре все рушится: пражские врачи удаляют писателю левый глаз, поврежденный еще в юности, вместо него вставляют искусственный. Аверченко стал чувствовать общее недомогание, хандрить. И12 марта 1925 года в пражской городской больнице Аркадий Тимофеевич скончался от болезни сердца.

Пражане заключили тело усопшего русского писателя в металлический гроб и специальный футляр - на тот случай, если кто-то в России возжелает перевезти прах покойного на родину.

...Скончавшегося в Германии Чехова перевезли в Россию и с почестями упокоили на Новодевичьем кладбище в Москве. Останки Аркадия Аверченко до сих пор покоятся на чужбине - на Ольшанском кладбище в Праге.