# Краски

Марина Валерьевна Казачая

КРАСКИ


* * *


Прислушаемся вместе к тишине.


Нам слышится отчетливо вполне


То, как крадется рыжий кот по крыше,


Вспорхнули воробьи, притихли мыши,


Жужжанье толстой мухи на окне,


Шуршание дождинок по стене...


Пожалуйста, еще чуть-чуть потише.


И вот нам слышно, как мы с вами дышим...


Не сможем мы услышать, не должны


При жизни — абсолютной тишины.


* * *


Стал черным снег, а солнце стало выше,


И зазвенели улицы ручьями,


А воробьи, устроившись на крыше,


Себя вообразили соловьями.


В природе праздник. Радуются небо,


Леса и городские тополя,


И, стаскивая одеяло снега,


Лениво просыпается земля.


Из дальних странствий птицы прилетают,


От звонких песен стало не до сна.


В свои права уверенно вступает


Кокетка-модница красавица Весна.


* * *


Наверное, мне это только снилось:


Листва под ноги ласково стелилась,


И в воздухе какой-то чудный звон,


Струилось солнце сквозь скелеты крон,


И «граффити» на выцветшем заборе,


И жизнь в цветастом праздничном уборе...


Но солнышко за тучами потухло —


Листва из золотистой стала жухлой,


И вместо звона лишь вороний ор,


И вымазанный красками забор.


* * *


Земля и небо за окном


в одно смешались.


Бесилась буря. Бухал гром.


Дома дрожали.


Вода потоками текла,


не унималась.


По эту сторону стекла


душа металась.


Ей было тесно в четырех


унылых стенах.


Ей так хотелось вверх, вперед,


вон, вон из плена.


Соединиться с той грозой,


дышать стихией,


Заполонившей все собой.


С ней жить, служить ей...


Густыми брызгами стекла


раскат ответил,


Но не шагнула — не смогла! —


на дождь и ветер.


* * *


Крикнув, что есть силы, не дождусь ответа —


Утонуло эхо в разноцветье лета.


Утонули в мыслях прошлого картинки,


Утонули в прошлом мыслей паутинки.


Утонуло небо в солнечной истоме,


Утонуло счастье в горьком стоне.


А в прохладном темном илистом затоне


Тонкое колечко неприметно тонет.


* * *


...И в жадном пламени заката


Сгорало небо, пепел падал


В густые воды, что кипели,


Но замирали у постели


Таинственной соленой бездны,


И вкус другой казался пресным,


Немыми были вопли чаек,


Их облик — еле различаем,


И скалы от воды дрожали —


Одно в другом не отражалось...


И мне подумалось о каждом:


«Мы так ничтожны, а туда же...»


* * *


Пушистым зимним покрывалом


Укуталась земля,


Как будто дама перед балом,


Хоть от кареты — шаг до залы,


В шелка и соболя.


Пусть под вуалью шляпки модной


Вся правда не видна,


Остаться ветрено-свободной,


Остаться царственно-холодной


Не сможет ни одна.


* * *


Окончен бархатный сезон.


Дождинки колют гладь морскую.


Шезлонги по телам тоскуют


И жмется к пляжу горизонт.


Почти ручные чайки мокнут.


В прибрежных барах не слышны


Ни смех, ни звуки песен модных,


И «бархатный» сменился «мертвым» —


Сезоном сна и тишины.


...Все та же комната в отеле


И два стакана на столе.


Нам на двоих была неделя,


Теперь же я одна на две.


И прошлое перелопатить


Возможность редкая дана;


Я здесь одна на две кровати


И на два кресла я одна...


Само собою как-то вышло —


Не жаль разбитого стекла, —


Но тот стакан, что стал здесь лишним,


Упал сегодня со стола...


... Одна, в промозглую погоду,


Бреду по пляжу не спеша,


И тихо празднует свободу


Забывшая о ней душа.


* * *


Неясные тени на темных обоях,


Размытые краски.


Песок раскаленный прохладным прибоем


Облизан, обласкан.


Огненный диск в бездну моря сползает,


Стремясь раствориться.


Снова сегодня в ней исчезает,


Чтоб завтра явиться.


Уже замерцали в безмолвии гордом,


Сумрак нарушив,


Может быть, спутники, может быть, звезды,


А может быть, души...


Вечность, в бездонно-свободной одежде,


Становится ближе.


Завтра все будет так же, как прежде,


Но я не увижу.


* * *


Отсмеялось цветами зеленое лето


И отплакала осень занудой-дождем,


Перепутали вьюги все стороны света,


Отзвенела весна говорливым ручьем.


Снова лето и осень, зима и капели.


Год за годом летит, и летит день за днем.


Вот и детство, и юность шутя отшумели.


Вот и в детях своих мы себя узнаем.