# Россия и мировая культура-Судьба Солженицына

Александр Леонидович Казин

Круг Солженицына


По телеканалу "Россия" показывают сериал "В круге первом" по одноименному роману А.И.Солженицына. Явление само по себе знаменательное - как-никак, первая в отечественном кино экранизация солженицынской прозы. Но нам сейчас не до кино: нам бы понять, о чем пишет наш нобелевский лауреат.

Александр Солженицын - писатель символический. Прежде всего, символична сама жизнь Солженицына. Быть может, его жизнь и есть его главное произведение. Она захватывает собой почти весь русский ХХ век, начиная с боевого 1918 года, через комсомол 30-х, через Отечественную Войну, лагерь, поселение, раковую болезнь, всемирную славу, нобелевскую премию, высылку, 18 лет на чужбине, триумфальное возвращение, и сейчас, фактически, новую блокаду - на этот раз информационную. Такие судьбы случайно не складываются: человек этот, несомненно, находится под особым смотрением Божиим...

В той же мере символично его творчество. Здесь опять-таки захвачено все наше ХХ столетие: "Август четырнадцатого" - первая война; "Красное колесо" - революция; "Архипелаг ГУЛАГ" - 20-е - 40-е годы; "В круге первом", "Раковый корпус" - 40-е - 50-е; "Бодался теленок с дубом" - 60-е - 70-е; сюда же относятся перлы его публицистики: "Образованщина", "Наши плюралисты" - вплоть до его нобелевской и гарвардской речи, после которой Солженицына на Западе назвали "русским Хомейни".

В своей брошюре "Как нам обустроить Россию" и в недавней книге "Россия в обвале" он очертил - согласно своему пониманию - современное состояние нашей страны, отказавшись одновременно от высокой ельцинской награды, что тоже кое-чего стоит. Наконец, в своем последнем сочинении "Двести лет вместе" он подробно анализирует русско-еврейский вопрос, о котором многие не то, что писать, а даже упоминать боятся...

В этом месте я должен сделать теоретическое отступление. Любая крупная цивилизация состоит из духовно-языкового ядра (в нашем случае это православная вера и славяно-русский язык), окруженного рядом защитных оболочек - собственно культурой (мировоззрение - нравственность - искусство), национальной государственностью, наконец, областью технологии в широком смысле слова. Сила Солженицына как мыслителя в том, что он мыслит в пространстве православно-русского ядра нашей цивилизации и культуры. Однако как только он касается ее внешних обводов, он, на мой взгляд, нередко ошибается, и эти ошибки дорого стоят подчас и самому ядру.

Если начать хронологически - с первых десятилетий ХХ века - то это, прежде всего, "Красное колесо". К сожалению, эта вещь действительно не прочитана современной Россией - да и что у нас сейчас вообще читают, кроме детективов Марининой). Но это уже вопрос не к Солженицыну или Леонову, а к хозяевам нынешнего информационного поля. Что же касается самого солженицынского "опыта художественного исследования", то здесь русская революция как бы двоится: с одной стороны - стихия, с другой - плод легкомыслия думцев, слабоволия Николая Второго, коварства Парвуса с Лениным и т.д. Между тем мы ничего не поймем в русской революции (не столько в февральской - масонской, сколько именно в октябрьской - большевистской), если не сможем осмыслить ее как превращенную форму русской идеи, питающей энергетикой правды и соборности, переодетых в категории марксистского хилиазма... Вина, а лучше сказать, беда петербургской монархии в том, что она не сумела защитить православный народ от власти демонизированного капитала. Описывая "красное колесо", Александр Исаевич, к сожалению, не разглядел за ним "колесо желтое" - эмблематический цвет мировой апостасии, когда золотой бог (а фактически - антихрист) становится на место свергнутых тронов и алтарей...

Далее - "Архипелаг Гулаг", "В круге первом" - страшное ленинско-троцкистское-сталинское время. Однако если бы советская Россия действительно строилась только пассажирами пломбированного вагона, с которыми Ленин проехал через Германию, и среди которых действительно не было ни одного русского человека - никогда бы не выросла сверхдержава под именем СССР, разгромившая гитлеровский оккультный рейх и пославшая человека в космос. Кому, как не капитану артиллерии Солженицыну знать, что схватка Советского Союза и Германии в 1941-45 годах была схваткой не столько фашизма с коммунизмом, сколько сражением темных сил безблагодатной нордической мистики с православно русской цивилизацией, сохранившей свое ментальное ядро вопреки всем Свердловым и Ягодам. Вся тайна советской России (России в форме СССР) как раз и заключается в том, что православный крест прорастал в ней и сквозь марксистский материалистически-авангардистский миф, и сквозь решетки "архипелага". Кстати, никто иной, как Сталин восстановил в 1943 году патриаршество, то есть фактически вывел русскую православную церковь из подполья - об этом тоже не следует забывать. Именно в "шарашках", прекрасно описанных Солженицыным, ковались многие орудия Победы, там работали и Королевы и Туполевы (еще одна загадка русского характера), а другой зэк этого "архипелага", доктор Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий - будущий архиепископ Лука - получил даже сталинскую премию первой степени за свой вклад в русскую медицину... Все это не отменяет ужасов "совдепии" - это означает, что историю надо брать в полном объеме.

Наиболее сильная сторона Солженицына как мыслителя - это его публицистика. Я с наслаждением перечитываю его статьи 70-х годов, особенно "Наших плюралистов" и "Образованщину". Когда он на одной страничке выписывает качества интеллигенции русской, с ее подвижничеством и часто наивнысм романтизмом, и рядом свойства интеллигенции советской, с ее цинизмом, презрением к собственному народу и искренним желанием послужить подстилкой для власти (любой) - это шедевр. Не знаю ничего лучше в этом жанре: я бы эти статьи проходил в школе, наряду с Киреевским и Львом Тихомировым. Однако, к сожалению, эти работы Александра Исаевича также остались непрочитанными на родине. Они были опубликованы в "Новом мире" уже в конце 80-х годов, когда в разлагающемся советском обществе правили бал совсем другие силы. "Архипелагу Гулагу" была сделана общемировая реклама (на нынешнем официально-блатном языке, его "раскрутили" по всем каналам), в то время как актуальнейшие выступления Солженицына по поводу вселенского наката "желтого колеса" были обрезаны и замолчены - точно по жесту мировых кукловодов. Вот в недавнем сокуровском фильме "Узел", посвященном 80-летию писателя, Александр Исаевич возмущается, что радио "Свобода" назвало Валентина Распутина фашистом, и автор "Прощания с матерой" фактически запрещен на телевидении... А ведь и самому Солженицыну хозяева этой единственной в наше время концептуальной власти перекрыли туда доступ - за исключением юбилейных дней, когда политическая конъюнктура требует использовать на экране мощный антикоммунистический заряд солженицынской прозы - в перерывах между рекламой жвачек и прокладок...

Наконец, "Как нам обустроить Россию" - солженицынское видение русского будущего. Как и везде у этого писателя, наиболее значимая смысловая мощь здесь находится в области ядра нашей цивилизации, с позиций которого Солженицын выступает именно как русский православный мыслитель. При всем своем идеализме, Солженицын здесь совершенно реалистичен: нет ничего более реалистического, чем глубинные - генотипические - отношения народа к Богу, к власти, к труду и богатству, к войне и любви... Там же, где Александо Исаевич касается конкретных аспектов технологии нашей цивилизации - хозяйства, политики, устройства государственных органов и т.п. - у него опять проявляется как будто непонимание того, что ядро и оболочки цивилизации составляют элементы единого целого. Не получится Святая Русь (и даже просто Россия) со спекулятивным капиталом и буржуазным парламентом во главе - получится чудовищная криминократия, власть воров в законе, даже если все они освятят свои "малины" и будут говорить только на американском языке. Впрочем, Александр Исаевич полностью отдает себе в этом отчет: его концепция русской демократии включает в себя весомый аристократический и даже монархический элемент.

Итак, Солженицын - это человек-символ. Люди с таким коэффициентом общественного действия, с таким влиянием на судьбу страны и мира рождаются раз в столетие. Подобно многим другим своим совтеменникам - разрушителям Совестского Союза, Солженицын вовсе не в восторге от того, что из этого получилось. Автор "Архипелага" и "Красного колеса", конечно, не пошел так далеко, как, например, Александр Зиновьев или Владимир максимов, ставшие любимыми авторами газет "Правда" и "Советская Россия". А.И.Солженицын прежде всего прекрасный писатель-романист: читать его - одно удовольствие. Что касается его мысли, его собственно интеллектуальной программы, то она не во всем удачна и не всегда самостоятельна: он нередко повторяет Ивана Ильича, Ивана Солоневича и других отечественных умников первого ряда. Однако я не стал бы называть его (вместе с И.Шафаревичем и В.Кожиновым) "авторитетом измены", как это сделала в своей яростной статье в "Молодой гвардии" Татьяна Глушкова. Александр Солженицын - это человек Божий, которому по промыслу Его выпала доля преобразования, пресуществления русской цивилизации ХХ века в некоторое другое качество. Каким она станет в будущем, мы не знаем - быть может, этого будущего в утилитарно-техницистском, нарко-сексуальном процветании биороботов ("райское наслаждение - баунти"), управляемом квалифицированными деятелями международной антицеркви, у России и совсем нет. Этой темы Солженицын касается в своей книге - "Россия в обвале".

Закончу тем, с чего начал: на Солженицыне сошлись, символически перекрестились величие и грехи русского назначения и русской судьбы Россия в 1917 году фактически отреклась от царя, "заболела" коммунизмом, потом "русифицировала" его до масштабов мировой империи, но не удержала этой идеократической тяжести, и рухнула в обвал, где её уже ждали - почти 200 лет - виртуозные мастера финансово-информационной закулисы. На каждый из этих поворотов отзывался Солженицын свои талантом романиста и своими посильными размышлениями - и мне очень интересно, как поведет себя Солженицын теперь, когда на него развернута новая либеральная атака, а Россия как бывшая великая держава начинает проявлять первые признаки государственного и даже духовного выздоровления (свидетельством чему - последние выборы в Думу). Крест, меч и золото - вечный выбор истории. На языке науки это называется духовной, политической и экономической властью. Непреходящая заслуга автора "Архипелага" состоит в разрушении ложной идеократии, однако при этом не следует забывать, что альтернативой ей может оказаться (и в значительной мере уже оказался) ещё худший террор - диктатура мирового золота. Тогда получится поистине дьвольская шутка: метили в коммунизм, а попали в Россию. Однако мы можем утешать себя тем, что Святая Русь дольше, чем какая-либо другая христианская страна, сохраняла роль Удерживающего (см. 2. Фесс. 2.7) от тайны беззакония, совершающейся в мире - и ещё тем, что русский человек и при царях, и при коммунистах, и при демократах каждый день как бы заново принимает своё бытие от Бога, а это значит, что он ещё жив.


5