# "Кризис идет в наступление"

Василий Георгиевич Колташов

Василий Колташов:

"Кризис идет в наступление"


В России нет больше людей, которых не беспокоили бы проблемы в экономике. Прямо или косвенно, кризис успел затронуть всех. Чтобы получить ответы на непростые вопросы времени мы обратились к Василию Колташову, возглавляющему Центр экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО).


Поговорим вначале о нефти. Эта тема, наверное, сейчас, самая острая для нашей экономики? И еще спрошу сразу: с каким кризисом мы имеем дело?


Изменение стоимости нефти на мировом рынке имеет большое значение. Но для россиян вопрос об абстрактной нефти заслонен конкретными проблемами. Кризис идет в наступление и нельзя больше верить официальным заявлениям о том, что Россия только выиграет от него или, что глобальные потрясения нас не затронут. Зимой аналитики дружно сходились в том, что кризис исключительно биржевой (ипотечный - в США). Потом все хором сказали: он прошел. Затем, появилась новая формулировка - финансовый кризис. Прошло время и вслед за беспрерывными биржевыми обвалами проявились трудности в реальном секторе. Конечно, мы имеем дело не с "финансовым кризисом". Кризис явно глобальный и общехозяйственный, экономический кризис.


Последнее время в прессе появилось немало утверждений о том, что разворачивающийся кризис не циклический, а системный. Насколько верны такие утверждения?


В таком виде - не верны. Но также неверны распространенные среди левых представления о кризисе как о циклическом кризисе перепроизводства. Настоящий кризис носит системный характер, но он также является циклическим. Однако это не простой кризис перепроизводства.


Об этом никто кроме нас сейчас не говорит. Но, капиталы стали концентрироваться на бирже не случайно. И не случайно банки начали инвестировать средства не в реальный сектор, а в бумаги. Дело в том, что возможности роста реального сектора на каждой технологической стадии его развития ограниченны возможностями сбыта. Для капиталиста нет принципиальной разницы, инвестировать в ценные бумаги или заводы, когда все может приносить прибыль. Имеются капиталы, но нет возможности выгодного их приложения. Проекты, обещающие максимум прибыли на деле становятся пузырями. Ситуация данная называется - кризис перенакопления капиталов, а выражается он в переинвестировании. В итоге пузырь индустрии или бумаг лопается, как это и произошло в 2007-2008 годах. Последствием становится колоссальное экономическое падение.


В истории мы знаем такие кризисы в 1811 году во Франции, в 1815 (отчасти 1818-1819) в Англии. 1846-1849 годы с подобным также связаны. В огромной степени перенакопление и переинвестирование продемонстрировали кризисы: 1873-1878, 1899-1904, 1929-1933. Затем, кризисы: 1948-1949 и 1969-1982 годов (целая полоса кризисов). Каждый раз под давлением подобного кризиса изменялась модель мирового капитализма. Находили приложение технические новшества.


Кризисы перенакопления были особенно тяжелыми и продолжительными. В ходе них происходило колоссальное уничтожение накопленных богатств. Они выражали смену длинных волн, открытых Кондратьевым. Менялись повышательные и понижательные периоды (продолжительность каждого 16-30 лет.), т.е. периоды экстенсивного освоения ресурсов и завоевания новых рынков сменялись стадиями интенсивного освоения ресурсов мирового хозяйства на базе новых индустриальных технологий.


В одном из докладов ИГСО говорилось, что мировые цены на нефть упадут. В это мало кто верил, пока прогнозы не начали осуществляться. Почти со $150 за баррель нефть уже скатилась до $65. Что будет c углеводородами дальше?


Прогнозы, о которых вы говорите, были сделаны нами в Докладе "Кризис глобальной экономики и Россия". Относительно нефти я дал уточненный прогноз, когда она стоила $95 за баррель, что цены к началу 2009 года опустятся до $40-50. Это вызвало немалый интерес в прессе, но правительственные аналитики со всем присущим профессионализмом заявили: нефть останется в пределах $90.


Сейчас пройден $70-80 порог комфортности для сырьевых корпораций. Государство уже готовится выделить им $9 млрд. в качестве первой помощи "Газпрому", "Роснефти", ЛУКОЙЛу и ТНК-ВР. Себестоимость барреля российской нефти колеблется в районе $35, но компании имеют колоссальные долги. Платить по ним в условиях уже существующих цен отечественным монополиям затруднительно. Падение нефти продолжится. Вероятно, оно не остановится на величине в $40. На пике кризиса, под давлением полномасштабного падения производства нефть может подешеветь до $20 за баррель. Поправки на девальвацию доллара допускаются.


Задолженность российских монополий действительно очень велика. Долги только одной "Роснефти" превышают $100 млрд. Все это бремя ляжет на плечи государства?


Уже ложится. Чем дальше, тем больше казенных средств будет расходоваться на поддержание "главных налогоплательщиков страны". $9 млрд. - только начало. Всего власть потратила уже на "борьбу с кризисом", т.е. на вливания в корпорации и банки под тем или иным видом, не менее $50 млрд. И это еще лишь в первые месяцы кризиса! На поддержку населения не израсходовано ни рубля.


Расскажите, компании из каких отраслей и сфер бизнеса первыми ощутили на себе влияние глобального кризиса? С какими проблемами они столкнулись? Как изменилась их работа?


Первыми с трудностями столкнулись банки. Раньше они поддерживались иностранными кредитами, но сегодня поток дешевых денег прекратился. Сразу выяснилось, что своих средств банкам не хватает - в оборот пошел термин "дефицит ликвидности". Избыток свободных средств на мировом рынке сменился дефицитом, ударив также по крупному капиталу.


Несмотря на высокие в тот момент цены на нефть "Роснефть" единожды уже обращалась к государству за финансовой поддержкой. Однако в целом сырьевые монополии сохраняли до июля оптимистический настрой. Следа от него не осталось. В производственных сферах мировые проблемы долго не были ощутимы. Сбыт товаров тоже сохранялся до лета на нормальном уровне, хотя уже в конце 2007 года торговые сети начали испытывать трудности. Однако снижение реальных доходов населения не останавливалось. Торговля к сентябрю столкнулась с затруднениями. Спрос на многие товары за лето просел на 10-20%. Осенью дела пошли еще хуже.


На протяжении 2006-2007 годов российский бизнес был охвачен экспансионистскими настроениями. По всем направлениям намечались расширения, под это брались дешевые кредиты заграницей и дорогие в России. Как только мировая экономика продемонстрировала серьезность недомогания, выяснилось: по кредитам нужно платить, а проводимое расширение дел не окупится с той же быстротой, как это было в 2002-2007 годах. К этому ни корпорации, ни компании других уровней оказались совершенно не подготовлены.


Первые два месяца глобального кризиса, в России царили крайне самоуверенные настроения. Сейчас их постепенно сменяет растерянность, даже паника. Принципиальной перемены в стратегиях не видно, если не считать разворачивающихся увольнений и свертывания утрачивающих рентабельность проектов. Все по-старому, только с новыми проблемами, не просто финансовыми. Государство взваливает на себя все новые и новые траты: оно даже обещает выкупить у застройщиков застрявшее на рынке жилье, но ничего не сделано, чтобы помочь трудящимся: остановить сокращения персонала, дать пособия, застраховать завтрашний день миллионов людей.


Это серьезная проблема. В стране разворачиваются увольнения. Поможет ли компаниям избавление от "лишнего персонала"?


Люди потеряют работу или лишатся части зарплаты, возможно даже большей ее половины, от этого внутренний рынок России сожмется еще больше. Продажи упадут дальше и у компаний появятся новые трудности. Это замкнутый круг.

Можно ли сказать, что руководители российских компаний систематически

отслеживают и оценивают макроэкономическую ситуацию. Разрабатывали ли они сценарии на случай кризиса? Почему долгосрочное планирование с учетом макроэкономических прогнозов не популярно?


Безусловно, внутрикорпоративные и правительственные лаборатории отслеживают цифры, анализируют их. Но применяемый инструментарий не позволяет понять, с явлением какого рода столкнулись сегодня экономики во всем мире. Ни на каком уровне не существует ясного представления о ситуации в мироэкономике, о том, чем она обернется завтра для российского бизнеса. К примеру, инфляция. Она является глобальной, охватывающей все валюты, бизнес все острее ощущает дефицит платежных средств. Ничего с этим сделать не получается. По всем направлениям сегодня видны провалы как частной, так и правительственной аналитике. Она показала полную несостоятельность. Результат: отчаянье деловых кругов, показная уверенность политических верхов с неубедительным повторением "мы все знали и были готовы".


Эффективных антикризисных сценариев у власти нет. Государство имеет лишь старые схемы финансового регулирования, но в США они экономику не спасли и в России тоже себя пока никак не зарекомендовали. Деньги расходуются, а результаты остаются на нулевом уровне. Кризис стремительно развивается.


Проблема глобальной хозяйственной дестабилизации не решается на уровне отдельных фирм. Победителями по итогам кризиса окажутся не те компании, что к нему готовы (их попросту нет), а те которым гарантирована помощь государства в любой ситуации. Менеджмент российских компаний действовал эмпирически, опирался на кратковременные сценарии, стремился по максиму извлечь выгоду из экономического подъема, но к кризису готов не был. Сегодня он точно так же эмпирически производит увольнения по многим отраслям. Никуда это российские компании не приведет, от язв кризиса они не избавятся.


Неужели никто не пытался заглянуть чуть дальше предстоящего сезона?


Планирование на длительную перспективу у отечественных компаний имелось. Государство также обнародовало проекты экономического развития. Тоже очень оптимистические. Однако с теми трудностям, которые подготовлялись в мировом масштабе, это никак не вязалось. Ожидания кризиса были (без ясных сроков), но все думали, что это будет кризис образца 2001 года, то есть очень мягкий, а главное - короткий. Из таких ожиданий, повсеместно распространенных, видно, что деловые элиты, эксперты и власть серьезных затруднений не ждали. По большому счету это значит, что экономисты неолиберальной школы, какие бы менеджерские посты они не занимали, на весь мир продемонстрировали, что процессов реальной экономики абсолютно не понимают.


Предвидеть кризис было возможно? Какие внешние факторы и характеристики работы компании могут рассматриваться как ключевые индикаторы

кризиса?


О приближении мирового кризиса говорил целый ряд фактов. Производство росло в "новых промышленных странах", а главные рынки сохраняли объем потребления в основном за счет кредитования населения. В связи с постепенным выносом из "старых индустриальных стран" (США, ЕС, Японии) многих промышленных предприятий, происходило неуклонное снижение реальной заработной платы, усиливалась тенденция к неполной и нестабильной занятости. Поддержание спроса стимулировалось за счет кредитов, дешевых благодаря перенакоплению капитала. Уже экономический кризис 2001 года показал, что дальнейшее развитие этого противоречия приведет к большим проблемам.


В 2007 году кредитное поддержание потребления обернулось "народным дефолтом" в США. Миллионы семей оказались неспособны платить по ипотечным кредитам. Банки понесли колоссальные убытки. Как только это из предположения сделалось фактом, биржа среагировала падением. Механизмы поддержания потребительского рынка за счет кредитов рухнули. Для США начался большой кризис, остальной мир ощутил в тот момент большей частью лишь финансовые трудности. Все это нами прогнозировалось, но поверить в возможность такого сценария мало кто оказывался морально готов.


Главные сигналы распространения кризиса сегодня это даже не биржевые падения, а состояние потребительских рынков. Ситуация тут выглядит безрадостно по всему миру: инфляция понижает покупательную способность людей, заражая кризисом внутренне рынки. В России девальвация рубля и доллара уже нанесла мощный удар по "среднему классу". Проценты по кредитам у нас велики и людям все трудней регулярно вносить деньги. Отсюда и кризис ликвидности отечественных банков. Обострение этого противоречия скажется на всей экономике, на каждой сфере: от услуг до производства. Т.е. прямо ударит по компаниям, работающим на внутреннем рынке.


Другой индикатор - цена на нефть. Даже если она еще некоторое время удержится в районе $60, то все равно упадет вслед за понижением производства. Это незамедлительно еще больнее отразится на сырьевых корпорациях, у которых очень много долгов. Объем мировой торговли снижается, падают заказы. В Китае и других странах промышленной периферии останавливаются фабрики, разворачиваются массовые увольнения. Склады ломятся от непроданной продукции. Процесс уже затронул российскую металлургию, угольную отрасль. Цены на сырье падают. Кризис повсеместно переходит в фазу поражения индустрии. Но, не смотря на весь масштаб происходящего, это лишь начало падения.


И все-таки о предвидении. Мне интересна механика. Как проще всего можно было определить приближение мировой дестабилизации?


Самый легкий вариант прогнозирования текущего кризиса состоял в анализе общемирового биржевого роста. Как правило, крупный рост фондовых рынков отражает сокращение для капиталов возможностей вложить средства в реальный сектор. В 2006-2007 годах фондовые рынки активно шли вверх, особенно это было заметно в странах лидерах: Китае, России, Бразилии и Индии. Из наблюдения за биржевым ростом можно было уже в начале 2007 года заключить - кризис не за горами.

Вопрос способен прозвучать иронично в связи со всем у нас происходящим, но можете ли вы привести примеры российских или иностранных компаний, которые

смогли предвидеть кризис и извлечь из него пользу? Подобное вообще возможно?


О выигравших в результате кризиса пока рано говорить. Считалось, что российские сырьевые корпорации выигрывают от дестабилизации мирового хозяйства. Это оказалось неверно. Теперь российские монополии в числе проигравших, хотя еще вчера их менеджмент грезил нездоровым оптимизмом. Однако это не означает, что крупный капитал от кризиса проиграет. Наоборот уровень монополизма в мире возрастет за счет поглощений. Однако поглощать, а не поглощаться будут фирмы, которых финансово поддержит государство. Роль государства в экономике стихийно возрастает. Без его помощи почти немыслимо для корпораций сохранять прежние позиции или захватывать новые рынки, поглощая вчерашних конкурентов.


Безусловно, в сфере биржевых спекуляций выигравшие уже существуют, дестабилизация фондовых рынков открывает для ряда игроков огромные перспективы. Но здесь еще будет многое меняться. Те, кто, предвидя цепочку первых обвалов, выиграл, сбросив акции на пике, могут прогореть на других спекуляциях. Ясно одно: биржи будут неустойчивы, на этом можно играть. Однако в этой игре победители легко могут стать проигравшими.


Каков был ваш прогноз относительно финансовой ситуации в российской экономике летом? Кажется, тогда был опубликован Доклад ИГСО "Кризис глобальной экономики и Россия"?


Все верно. Мы предполагали, что российские компании вскоре столкнутся в большем масштабе с проблемой дефицита платежных средств. Платить по кредитам будет нечем даже самым крупным корпорациям, потребуется еще и еще помощь государства. Но оно протянет руку лишь тем, кто ближе, а большинство фирм смогут рассчитывать лишь на себя. Сделанные капиталовложения не смогут окупаться с предполагаемой скоростью.


Этот сценарий реализуется. Нельзя сказать, что тенденция вскоре сойдет на нет. Как раз наоборот, она лишь набирает силу. Деньги, пущенные в оборот, не приносят запланированной отдачи. Компаниям требуются все больше новых средств, для покрытия сбоев. Сбыт товаров на внутреннем рынке продолжает замедляться. Население стихийно делает запасы, скупает продовольствие, золото и бриллианты. Но огромный перечень прежде активно находивших покупателей продуктов застревает на полках и складах.


Инфляция по-прежнему играет основную роль в сужение внутреннего рынка России. Правительство клянется, что девальвации рубля не будет, но именно оно активно девальвировало рубль последние годы. В 2007 году рублевая масса за счет эмиссии возросла в стране на 50% (60% не официально). Несмотря на кризис и инфляционные скачки власти не останавливали печатный станок и в 2008 году. Рублевую массу в текущем году нарастили еще на 35%. На предстоящий год намечено еще 33% увеличение рублевой массы. Разве это не девальвация?


Официальные лица не раз намекали, что зарплаты в России растут слишком быстро. Теперь распространяется мнение, что снижение издержек на рабочую силу поможет поднять конкурентоспособность экономики. Что все это означает?


Повышение зарплат квалифицированных рабочих выражало в России повышения спроса на них. Подобным образом ситуация складывалась практически во всех "новых экономиках" в течение нескольких лет предшествовавших кризису. Отечественное правительство боролось с этим "злом" как могло. Прежде всего, в ход шло самое коварное средство: обесценивание поднимающихся зарплат с помощью эмиссии. В этом состояла часть неолиберальной доктрины экономического стимулирования компаний.


Теперь власть может с гордостью сказать: рубль достаточно обесценен, а зарплаты снижаются сами, по причине кризиса. Будь монетарная политика иной, внутренний рынок России не валился бы сейчас под ударами мирового кризиса, а мог бы противостоять ему при государственной поддержке. Люди не теряли бы массово работу, а предприятия - заказы. Однако все обстает обратным образом и это не продукт бюрократических ошибок, а следствие классовой монетарной политики. Поэтому сегодня от банков финансовые затруднения расползаются по всем отраслям экономики.


В июне мы предупредили: как только выяснится, что потребление внутри страны существенно упало, удар кризиса почувствуют на себе все компании. Выигрыши от обесценившихся зарплат станут катастрофичной эпидемией. Уже несколько месяцев власть раздает бизнесу субсидии под тем или иным правовым видом и обещает покупать некоторые товары, для приобретения которых у населения нет средств. Принципы рыночной экономики выворачиваются наизнанку. Кризис не без помощи государства убивает потребителей, а государство пытается заменить их собой.


Даже если правительство перейдет от рассуждений об этом "спасительном методе" к его расширяющемуся применению, ситуация в экономике не улучшится. Деньги государства не бесконечны, а рынок без нормальных покупателей существовать не может. Это означает: их нужно не убивать, жалуясь на "слишком большие зарплаты", а поддерживать.


На днях в ходе заседания Торгово-промышленной палаты экспремьер Примаков указал: спасение от кризиса во вложении капиталов в реальный сектор. Так ли это в действительности?


До странной гениальности легкое решение. Однако, все не настолько просто. Можно построить заводы, произвести товары, но кто сможет их приобрести? Пока антикризисные меры не окажутся направленными на людей, они не будут иметь устойчивых результатов. Кризис продолжит углубляться. Решение Примакова явно носит половинчатый характер, но даже в таком виде оно пока неприемлемо для власти. Слишком радикальная это полумера.


Что происходит с валютами? Сейчас россияне скупают доллар и евро. Насколько подобные шаги помогут сохранить скромные накопления?


Ситуация в экономике, как мы видим, становится только драматичней. Но, исходя из монетаристской концепции, невозможно даже понять, что происходит. Пока евро не так сильно теряет покупательную способность как доллар, но все валюты будут обесцениваться значительно и долго держать в них сбережения рискованно. Доллар в тяжелом положении - объем мировой торговли снижается, в США падает спрос, а значит товарооборот. Товарная обеспеченность доллара сокращается. Лучше держаться от него подальше.


Колебания валют друг к другу мало что значат, важно колебание товаров приобретаемых на эти валюты. Мы видели как последние годы "укреплялся рубль" и росли цены. Т.е. покупательная способность рубля неуклонно снижалась. Сберегать в такой валюте ничего, разумеется, нельзя. Доллар и евро лучше совсем немногим: процент государственной эмиссии ниже. Но он все равно довольно большой. Особенно в Соединенных Штатах.


Из всех способов сохранить сбережения в условиях кризиса наиболее надежный - покупка физического золота. Каким бы дорогим оно не казалось сейчас, на пике кризиса оно будет стоить еще больше. Однако как только мировое хозяйство начнет выходить из кризиса золото упадет. Произойдет это, видимо, совсем не скоро.


Давайте немного отойдем от макроэкономических вопросов и обратимся к прессе. С чем связан кризис российской медиаотрасли, о котором все больше говорят в самих наших изданиях?


Кризис медиаотрасли - производная от общего экономического кризиса. Проблемы в области СМИ связаны с двумя одновременными факторами: кризисным ослаблением хозяйственных институтов (не только финансовых) и снижением доходов рядовых потребителей, то есть сужением внутреннего рынка. В результате гарантированно снижение рекламного и прямого финансирования изданий, а также спроса людей на них, с концентрацией внимания на направлениях наибольшего интереса. То есть не на развлечениях, моде и отдыхе, а на проблемах, с которым столкнулось общество и каждый человек в отдельности.


Серьезные перемены и, в общем, логичные в условиях крупной экономической дестабилизации. На каких носителях кризис отражается больше?


Прежде всего, удар кризиса приходится по наиболее рекламным изданиям. Страдают рекламные газеты, глянцевые журналы. Очевидно, политика экономии в компаниях приведет к закрытию значительной части корпоративных газет и журналов. Снижается спрос на мало-специализированные газеты и журналы, небольшие региональные СМИ. Желтую прессу. Телевидение и, особенно, радио кризис еще затронет всерьез. Закроются многие развлекательные станции, держащиеся исключительно на рекламе. Сетевым изданиям также будет нелегко. Высок риск исчезновения большого числа небольших интернет-СМИ. Интерес к новостным и аналитическим изданиям будет увеличиваться. Наиболее влиятельные бумажные издания пострадают, вероятно, меньше всего, хотя сокращение рекламы коснется всех. Конкуренция на рынке сделается острее.


Можно ли сегодня констатировать сокращение рекламы финансовых компаний из-за сложившейся ситуации на рынке и в связи с этим отток рекламных денег?


По ряду направлений (например, недвижимость) наоборот продолжается наращивание рекламы. Но заказчики оплачивают ее уже из последних сил. Рынок недвижимости на пороге обвала. Цены держатся, но покупателей все меньше и меньше. В целом рекламные структуры отрабатывают пока старые заказы. В 2009 году клиентов окажется значительно меньше. Рекламную отрасль ждут многочисленные банкротства. Финансовые затруднения уже вынуждают компании отказываться от больших расходов на рекламу. Поскольку кризис развивается, то можно ожидать урезания и без того уже сильно урезанных рекламных бюджетов на 2009 год.


Каков путь выхода из медиакризиса? Он вообще существует отдельно?


Путь только один: оживление экономики. Медиаотрасль не может в одиночку избавиться от проблем. Но пока кризис еще только делает первые шаги, а сколько-нибудь результативной антикризисной политики нет. Впереди еще все самое трудное.


Через два годы мы, вероятно, не узнаем отечественную прессу. Характерно, что экономическая пресса сегодня сделалась самой политической. Зачистка политического информационного пространства Кремлем оказалась бессмысленной. Сейчас каждая экономическая новость страшнее любой оппозиционной фразы о "кровавом режиме". Все чувствуют, к каким бедствиям идет страна. Федеральное телевидение может причесывать свои передачи сколько угодно, от этого уже ничего не меняется. Не меняется потому, что меняются люди. Всемогущий политический PR уходит в прошлое. К жизни возвращается титан общественного мнения, побороть который не в силах никакой медийный профессионализм.


Кризис подтолкнет миллионы к изменению отношения к прессе. Ее просто начнут игнорировать, если она не будет отвечать насущным и острым интересам людей.


Когда-то, в канун Великой французской революции появление странного субъекта "общественное мнение" принесло немало хлопот правительству. Мы, очевидно, в самом начале. Вернемся к подробностям кризиса. Какие страны Европы и Азии, вне СНГ, в наибольшей степени пострадали от кризиса, и по каким кризис ударит в ближайшее время?


Пока кризис наиболее разрушительным образом дал себя почувствовать в мировых финансовых центрах (старых и новых): США, Великобритании, Западной Европе, Бразилии, Китае, Японии и других азиатских государствах. Под ударом остаются банки и фондовые рынки. Однако "промышленная периферия" мира с лета также столкнулась с серьезными проблемами. Падение спроса на промышленные и сельскохозяйственные товары повсеместно влечет за собой спад производства. Снижается объем мировой торговли, а внутренние рынки "новых экономик" слабы. Их еще более подрывает инфляция и растущая безработица.

Какие из стран наиболее устойчивы к кризису? Россия к ним может быть по каким-то параметрам отнесена?


Принципиальным условием устойчивости к кризису является способность самостоятельно покрывать большую часть внутреннего спроса, при его масштабности. Таких стран в мире нет. В разной степени, но все государства очень уязвимы и совершенно неподготовлены к кризису. Россия с ее внушительным внутренним рынком накануне кризиса могла лучше подготовиться к потрясениям. Однако для этого должна была существовать заинтересованная сторона. Сырьевые монополии совершенно не интересовались подобным. Поэтому правительство старательно зачищало экономику от нефтедолларов, никто не стремился расширить внутренний рынок. Доходы россиян старались подорвать, а не укрепить. Были возможности поднять в 2-3 раза пенсии, доведя их с нищенской степени до скромного уровня. Но все это было возможно исключительно теоретически, люди за это не боролись, а верхи небыли заинтересованы "баловать народ".

Существуют ли в мире страны, на чьей экономике кризис либо не отразится, либо отразится минимально?


В мире нет государств, которые остались бы в стороне от кризиса. Если в начале лета могло казаться, что такие страны существуют, то теперь очевидно: кризис распространяется уже вглубь и все экономики ориентированные на внешний сбыт пострадают очень сильно. Это хорошо видно по металлургии, нефтедобыче, текстильной промышленности и автомобилестроению.


Некоторые иллюзии еще сохраняются на Балканах. Правительство Болгарии верит, что стране и региону кризис не грозит. Греция тоже слабо еще задета кризисом. Но это исключительно временное явление. В этих странах кризис есть. Он развивается пока в большей мере в финансовом секторе, но его давление на реальную экономику возрастает. Пройдет несколько месяцев и последние либеральные оптимисты планеты расстанутся со своим позитивным взглядом в будущее.

Если попытаться заглянуть в перспективу. Какие государства быстрее всего оправятся от кризиса или понесут наименьшие потери?


Пока рано говорить о выходе из кризиса. Не одно государство еще не продемонстрировало даже понимания его масштабов. С причинами кризиса никто не борется, их даже не пытаются уяснить. Принятые пока "антикризисные меры" направлены лишь на оказание государственной помощи наиболее пострадавшим крупным компаниям. Впереди у кризиса еще несколько лет. Развивается он пока без препятствий.


Во многих странах происходят национализации банков. Возможно, вскоре национализировать начнут и индустриальные предприятия. Государства все активней вмешиваются в управление экономикой. Некоторые аналитики уже называют это новым кейнсианством. Можно ли характеризовать как кейнсианские регулирующие шаги российских властей?


Кейнсианскими, меры правительства вряд ли могут быть названы, поскольку они никак не стимулируют повышения потребительской активности. Более того - они по-прежнему направлены на ее ослабление. Чего стоит одна только безумная эмиссионная политика, при переполненной казне. Если государственные меры и можно признавать кейнсианскими, то лишь стихийно и весьма частично. Но от этого они все равно ничего не меняют, на спасение экономики не работают, и работать в таком виде не будут.


Совершенно справедливо государственные меры не вызывают у населения позитивных эмоций. Люди их не поддерживают и не одобряют, потому что они на трудящихся не направлены. Правительство пытается попросту переждать "смутные времена" в экономике, ничего не меняя в стране, оставляя все неолиберальные правила, даже ужесточая их. В Кремле все еще верят: кризис пройдет как дурной сон и цены на нефть опять пойдут все выше и выше. Ничего подобного не случится. Во-первых, кризис надолго и никаких валютных резервов на замещение прибыли корпораций не хватит. Во-вторых, кризис требует перестройки мировой и национальных экономик. Его нельзя переждать. Старым антикризисными рецептами он также не подвластен.


Все надежды на забытые методы кейнсианства, как среди либералов, так и среди умеренных левых малообоснованны. Кейнсианство в привычном смысле в современных условиях работать так просто не может. Это отлично показали четыре кризиса, один страшнее другого, с 1969 по 1982 год. Со времени 1970-х годов мировой рынок еще более вырос, увеличилось международное разделение труда, а кейнсианское регулирование экономикой не работало уже 30 лет назад.


Недавно ИГСО выступил с тревожным заявлением о развивающихся в стране массовых увольнениях. Информацию Института подтвердила Международная организация труда (МОТ). На прошлой неделе власти Петербурга потребовали от компаний уведомлять их о намечаемых увольнениях за 2-3 месяца, как это положено делать в отношении рабочих по закону. Иначе чиновники грозят административными преследованиями и обещают принять "превентивные меры" по сбиванию волны увольнений. О чем идет речь? Насколько действенным могут быть подобные обращения?


Никаких "превентивных мер" по сбиванию поднимающейся волны увольнений пока нет. Состоять они могут лишь в политике создания рабочих мест и обеспечения предприятиям заказов способствующих сохранению персонала. Это обращение выражает, прежде всего, аппаратный страх перед неуправляемой тенденцией массовых увольнений.


Бюрократия испугана и это нормально. Процессы совершенно не находятся под контролем. По телевизору можно сколько угодно говорить, что кризис в Исландии или где-то еще, но россияне знают - кризис есть и в России. Подобных деклараций, очевидно, будет еще много. Однако административное командование бизнесом на предмет "увольнять или не увольнять" ничего принципиально не меняет: повальных увольнений не это не остановит, рабочих мест и гарантий трудящимся не даст, ситуацию в экономике не выправит.


Остановить начавшийся процесс чиновными декларациями невозможно. Даже если бюрократия станет притеснять коммерческие институты за неподчинение, фирмы могут просто пойти на уменьшение зарплат до белого уровня. Это испытанный способ получения "добровольного" увольнения. Никто в администрации Петербурга, иного города или региона не готов к разбору лавины данных и контролю за теми, кто их не предоставил. Механизмы давления у власти есть, а механизмов реального решения проблемы нет. Желания их решать тоже не видно.


Другой проблемой населения являются банки. За период экономического роста доверие к кредитным институтам возросло. Многие люди хранят свои сбережения на банковских счетах. Часто это небольшие региональные банки. Отразится ли мировой кризис на региональном банковском секторе?


Кризис уже привел к росту процентных ставок, нехватке платежных средств и растущим проблемам с должниками. Дальше эти тенденции будут усиливаться. Все отечественные банки имеют проблемы, но региональные банки наиболее слабы. Деньги в них могут сгореть быстрее, чем в крупных банках.


Как реагируют региональные банки на текущую ситуацию?


Пока действия банков направлены на снижение собственной уязвимости. Сокращается выдача средств, повышаются требования к должникам. Кредитные учреждения стараются активней возвращать деньги и неохотно выдают наличные. Дальше ситуация не изменится к лучшему, это нужно понимать.


Стоит ли ожидать волны слияний и поглощений, банкротств на региональном уровне под давлением кризиса?


Поглощения, вероятно, начнутся уже в текущем году. Повальных банкротств может не произойти, но ситуация остается на грани. Крупные банки будут выживать за счет меньших банков. В 2009 году банковский сектор России окажется в очень тяжелом положении. Те, кто рассчитывает на выправление ситуации у банков заблуждаются. Крупным банкам власть будет помогать, остальные станут поглощаться и разоряться.


Региональные власти заявляют, что держат ситуацию под контролем. Насколько это правдиво?


Подобные заявления ничего не стоят. Власти к кризису не готовы. Ни на каком уровне не готовы. Региональные администрации вообще не знают, что делать. Они еще меньше понимают в ситуации. К тому же финансовые возможности региональных администраций ничтожны, у них просто нет ресурсов. Хозяйственное регулирование на местном уровне без общенациональной стратегии не может даже временно облегчить положение.


Конечно, местные власти могут кое-что сделать. В первую очередь важно поддержать региональный рынок, не дать развернуться увольнениям и банкротствам. Можно наращивать инфраструктурные заказы. Это лучше, чем просто переходить к субсидированию коммерческих институтов и пытаться пугать туманными угрозами компании сокращающие персонал. Однако переоценивать положительный потенциал подобных мер ни в коем случае нельзя. Пока сохраняется прежний вектор экономической политики государства, а люди не оказывают на власть давления, кризис будет развиваться дальше.


Представители региональных банков утверждают: именно местные кредитные учреждения оказались в наиболее выгодной ситуации. Они имеют небольшие ипотечные портфели, не привлекали кредиты на иностранных рынках, не играли на бирже. Насколько такие заявления внушают оптимизм?


Совсем не внушают. Игра на бирже не совсем минус, за счет фондового рынка банки могли привлекать дополнительные денежные ресурсы. Однако, все подобные "выигрыши" относительны. Рост безработицы только начинается, компании в реальном секторе тоже только начинают признавать наличие проблем. Все это в скором времени обесценит ипотечные портфели банков. Людям и организациям нечем будет платить по долгам. Поступления в банки резко сократятся. Россию ожидает свой ипотечный крах.


О рассуждениях об инвестиционной привлекательности регионов теперь, наверное, можно забыть. Скорее правильно говорить о том, какие области меньше столкнутся с оттоком капиталов или иными последствиями кризиса. Зафиксировано ли снижение инвестиционных вложений в регионы в последние месяцы?


До осенней волны биржевых обвалов подобного не было заметно. Но сейчас инвестиции будут активно снижаться. Компании станут избегать новых масштабных проектов, а уже начатые оптимизировать в целях экономии.


Правильно ли ожидать дальнейшего сворачивания тех или иных региональных инвестиционных проектов, со всеми вытекающими последствиями в виде увольнений?


Средств компаниям будет все больше недоставать даже для поддержания уже запущенных "рентабельных" проектов. Некоторые проекты будут просто остановлены или законсервированы. Вся российская экономика продолжит сжиматься. Увольнения грозят не только офисным работникам. Они разворачиваются повсеместно. Офис сокращают первым, как непроизводственный элемент. Однако служащими дело не ограничивается. Сокращения затрагивают даже торговый персонал продуктовых супермаркетов, у которых дела в сравнении с маленькими магазинами идут "совсем хорошо".


Разворачивается свертывание производства в металлургической, лесозаготовительной и машиностроительной отраслях. Падают продажи автомобилей, многих потребительских товаров. Можно предположить, что уже в ближайшие месяцы проекты, связанные с этими направлениями даже косвенно окажутся под большим вопросом. Компании заново оценивают целесообразность владения непрофильными активами, по этим направлениям склонны сворачивать или минимализировать работу.


Что будет с амбициозными проектами, связанными с Олимпиадой?


Некоторые проекты вскоре могут быть заморожены, хотя пока деньги у правительства есть. Скорее всего, работы по большинству объектов не прекратятся. Но те проекты, что будут доведены до конца в 2009-2010 году, вряд ли выйдут на окупаемость. Другое дело, что следующий этап кризиса ударит по подобным объектам. Посмотрите на побережье Испании, где стоят сотни брошенных строек — гостиничных комплексов, вилл, ресторанов.


О судьбе сочинской олимпиады трудно что-то сказать наперед. Но если проходить она будет до окончания кризиса, то это окажется похоже на пир во время чумы. И ничего схожего с прежним ликованием народа мы не увидим.


Беседу вел Алексей Козлов


Rabkor.ru