# Сказание о незакатной заре

Нина Георгиевна Кондратковская

СКАЗАНИЕ О НЕЗАКАТНОЙ ЗАРЕ


Доменщикам Второй комсомольской печи Магнитки,

продолжающим славные традиции старших поколений

и кровно связанным с теми, кто ценой жизни своей

утвердил власть свободного труда


Выйди в ночь


Или настежь


Окно распахни:


Землю всю


Осветили Магнитки огни.


А над строгой громадою домен


В ночи


Беспокойные звезды


Скрестили лучи.


Приподняв небосвод


Широко на крыло,


Негасимое зарево


Ало всплыло.


И, взойдя на века


Над Магнитной горой,


Пламенеет оно


Незакатной зарей.


А когда тут гуляли


Ветра да орлы,


Меж Уралом-рекой


И горой Ай-Дарлы,


В нелюдимую степь,


Далеко в ковыли,


Беляки на расстрел


Комиссаров вели.


Смерть бойцы-коммунисты


Видали в упор.


Не о смерти —


О жизни


Вели разговор.


И заметил один:


— Ишь, парит, как в печи!


Дождик, стало быть,


Выпадет славный в ночи.


— Нынче ягоды — сила! —


Ответил другой,


Наступив на кулижку


Босою ногой.


Третий тихо вздохнул:


— На теплынь до зари


По всему мелководью


Взыграли щури...


А четвертый мигнул


Из-под брови густой:


— До чего же хорош


В этот год травостой!..


След кровавый


За каждым плескал,


Как ручей.


И бледнели убийцы


От мирных речей.


— Стой! —


Конвою сказал офицер. —


Развязать!


По саперной лопатке


Преступникам — взять!


Точно время засек


По карманным часам


И делянку штыком


Ровно вычертил сам.


— Это ж смех — не лопаты! —


Не справимся, чать.


— И земли маловато


На всех-то.


— Мал-чать!!!


— Мы ж на совесть молчали


Семь черных ночей,


Даже молча плевали


В глаза палачей.


Языки задубели


С молчанки вконец,


Вот и чешем,


Пока не прошил их


Свинец.


— Живо! Яму копать! —


Торопливый приказ.


Покорились вражине


Единственный раз.


— Поработать охота


В расстанный часок.


Хоть землицы нам выдали


Скудный кусок,


Да ведь наша она,


Не чужая, поди,


Тронь рукою —


Теплей материнской груди!


Господин офицерик


Нас долго водил,


А последним жильем


В аккурат угодил:


Вон — железный Атач,


Как верблюд в поводу,


И Кряхта


Через весь окоем на виду!


Нам бы тут, у Магнитной,


Закладывать дом


Не под вражьим штыком,


А мирком да ладом.


Что тут будет —


Мы знаем,


А вам — не дано,


Потому что вам, гадам,


Каюк все одно.


— Ну, кончайте! —


Команда и тем и другим.


Комиссары


Запели торжественно


Гимн:


«Это есть наш последний...»


И кровь на губах.


Душно.


С плеч посрывали


Ошметки рубах.


Спины потом промыты,


От соли чисты.


А на спинах —


Четыре каленых звезды.


И от этих


Пылающих мукою звезд


Встало алое зарево,


Будто на пост.


Кумачом полыхнуло


В закатную дрожь —


Ни свинцом не собьешь,


Ни штыком не сдерешь.


— Пли!


Защелкали пули


Трусливо,


Вразброс.


«Это есть наш последний...»


В простор понеслось.


Все от страха дрожало:


И штык, и приклад.


Офицер из нагана


Садил невпопад.


Сам ногами


За комом притаптывал ком,


Шевелилась земля


Под его каблуком.


Возвращались домой


На постой беляки.


Видят —


Степь окропили


Огни-светляки.


Аж до самой горы


И по склонам седым


Алый дым расстелился,


Невиданный дым!


То ли сотни костров,


То ли руды в печах,


То ль раздул богатырь


Исполинский очаг.


И горячие звезды


Стояли, лучась,


Над приспущенным небом,


Как в траурный час...


Громы грохали.


Трубно тревогу играл


От Уфы до Челябинска


Южный Урал.


Бился Блюхер,


Ведя огневые полки,


Шли Каширины-братья


Да их земляки.


Утверждала Республику


День ото дня


Комиссаров погибших


Большая родня


И писала победно


На красном листе


Все, что сердцем увидели


Смертники те.


Молодая бригада


В весенний буран


Дружно рыла


Для домны своей котлован:


— Глянь, ребята!


Патрон от нагана пустой!


— И останки убитых...


— И шлем со звездой.


— Зарывайте поглубже —


Простят мертвецы...


— Как же так?!


Это ж красные,


Наши бойцы!


— Так ведь домну мы ставим —


Не бабушкин крест:


Сразу — памятник,


Вечный огонь


И оркестр...


Прогудела им домна


Могучим гудком.


Осенила их домна


Горячим венком.


В лихолетье сломила


Фашизму хребет,


Жгла каленым железом


Чумной его след.


И стоит «Комсомолка»


В бессменном строю,


Горновые на ней


Каждый день, как в бою.


И Магнитки металл,


Сотворенный в огне,


Чудотворным потоком


Течет по стране.


И поныне горит


Над Магнитной горой


Негасимое зарево


Алой зарей.


И сердца комиссаров,


Как вечный заряд,


Бьются в доменной летке


И в небе парят.