# "Две книги Д.И. Корнющенко" (Макееева Е.)

Е Макеева

Рецензия (из "Вестника РФО, 2002 г., ┼2) на "Элитарную концепцию" и "Метафизику" Д.И. Корнющенко

ISSN 1606-6251


РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК


РОССИЙСКОЕ ФИЛОСОФСКОЕ


ОБЩЕСТВО


ВЕСТНИК


РОССИЙСКОГО


ФИЛОСОФСКОГО


ОБЩЕСТВА


1(21)


2002


МОСКВА


ДВЕ КНИГИ Д.И.КОРНЮЩЕНКО


Д И.Корнющенко. Элитарная концепция искусства в философии Фридриха Ницше: Ницшеанство как социокультурный феномен XX века. -- Чапаевск, 1999. -- 63 с.

Д.И.Корнющенко Метафизика ленты Мебиуса: Освободить будущее от прошлого? Освободить пришлое от будущего? -- Чапаевск, 2000 --204 с


Обе книги, созданные автором в жанре эссе, объединяет принцип диффузии: тема "'Ницше и ницшеанство" из "Элитарной концепции..."

Становится важной составляющей '"Метафизики...", а многие широко развернутые и убедительно обоснованные положения последней уже присутствовали в "Элитарной концепции..." в виде слегка намеченного смысловою пунктира.

Важнейшей философско-исторической тезой Д.Корнющенко, рассмотренной в новом парадигмальном аспекте, является предложенный им вариант взаимопроникновения прошлого и будущего. Отсюда и конструирование модели исторического времени в топологии ленты Мебиуса. Первоначально обосновав и проиллюстрировав этот виртуальный образ на примере истории РОССИИ XX в., автор незаметно, но настойчиво "вписывает" в кольцо Мебиуса всю мировую историю, переходя в сферу феномена глобализации. Такая вот философия истории. Насколько можно понять по датам, первый вариант "Метафизики..." был написал еще в 1998 г. -- с соответствующей интерпретацией концепции С. Хантингтона. После сентября 2001 г. эта часть книги может быть определена как пророческая. Однако достаточных философских обоснований в пользу своего интеллектуального изобретения автор все-таки не нашел, хотя и сделал любопытные историософские выводы о мировой цивилизации на заре XXI в.

Философская концепция обратимости исторического времени позволяет автору свободно оперировать тезаурусом многих артефактов мировой культуры и философии, истории -- от древнего Шумера до к. XX в. Союзником автора в его смелых построениях может быть назван М.Кастельс, автор бестселлера "Информационная эпоха",М.,2000. В гл. 7 "Край вечности: вневременное время" испанский социолог рассуждает об историческом, биологическом и социальном времени в СССР, и эти размышления могут служить подтверждением главной концепции "Метафизики...", так же, как и рассматриваемая им геополитическая модель стратегии коммунизма, включающая пять концентрических кругов /автор А.М.Салмин/. Это достаточно близко к модели ленты Мёбиуса.

Для подтверждения своих выводов о резком изменении ментальности советского и постсоветского обществ автор эссе мог бы найти неожиданного союзника, кроме Б.Грушина. В "Курсе русской истории" В.Ключевского, ч.З, мы найдем нечто адекватное понятиям "синдром социальной исключительности" и "комплекс сверхнеполноценности", вводимым Д.Корнющенко в дискурс социальной психологии. Речь идет о религиозной самоуверенности русского общества к нач. XV11 в. Православная Русь не могла допустить проверки своих верований со стороны. Национально-церковное самомнение поддерживало сознание своего превосходства над греками и латинянами, хотя смутно помнило, что корни мировой науки в языческом мире. Побеждала самоуверенность незнания: "не учен философии, но разум христов имею". Раскол сер. XVII, реформы Петра и "перестройка" к. XX -- из одного социопсихологического ряда.

Это замечание уместно в связи с понятием "архетип", которое пронизывает всю архитектонику "Метафизики...". Можно высоко оценить логический ход мысли автора: элитарная концепция искусства в ранней книге неожиданно и естественно дополняется "архетипом автора" в "Метафизике...". Архетип "Эмпедокл" безусловно шпарен, отсюда двойное утверждение элитарности Ницше -- в форме и содержании /с тем обязательным условием, что немецкий мыслитель и XX в. был кумиром не только интеллектуальной элиты/.

Исследование автором архетипов-символов большевизма и фашизма, обнажение русских корней нацизма, в том числе и в философском ключе, можно было бы дополнить фактами присутствия свастики в ранней советской символике: на красных флагах, дензнаках, военных значках. Можно добавить славянскую свастику на "фресках" И.Глазунова, "коловорот" у РНЕ. Однако, она не прижилась в СССР. Символ плодородия и благополучия не соответствовал идеям мировой революции. Поэтому свастику "уступили" А.Гитлеру, взяв взамен серп и молоток у Т.Кампанеллы, соединив их крест-накрест.

Нуждается в некотором уточнении и понятие "некрофильский характер", которым автор пользуется в обеих книгах в контексте, разволшебствления революционного сознания. Автором дефиниции "некрофилия", в том числе и в политическом смысле, справедливо считается Э. Фромм, в свою очередь ссылавшийся на фалангистов, впервые провозгласивших хвалу смерти. Однако, кажется и в этом случае, России принадлежит сомнительный приоритет. В.Шубарт в своей трагически известной книге "Европа и душа Востока" /1938/, доискиваясь до истоков лозунгов Коминтерна, цитирует немецкий текст "С того берега" А.Герцена: "А потому да здравствует хаос, да здравствует смерть, мы хотим быть палачами прошлого... говорите о смерти как о радостной вести грядущего освобождения".

В русском тексте тоже читаем: "Vive la mort!" /выделено везде мною -- Е.М./.

"Метафизика ленты Мебиуса" перекликается с книгой В. Шубарта по многим темам, но, скорее, как зеркальное отражение. Гораздо ближе ее содержанию лекция И. А. Ильина "О национальном призвании России /ответ на книгу Шубарта/". Ведущий идеолог русской эмиграции был бы скорее на стороне автора "Метафизики...", чем воинствующих русских националистов к. XX в., спрашивая: "Кто мы, чтобы спасать другие народы?" /В.Шубарт. Указ. соч., с. 402-403, М. 2000/.

Обе книги написаны ясным философским языком, хотя и имеют некоторые "темные" места. Иногда текст превращается в резкий, безжалостный, провоцирующий стиль публицистики, что, впрочем, не противоречит литературному жанру. К себе, как к персонажу книги, автор тоже безжалостен.

Широчайшая гуманитарная эрудиция Д.Корнющенко, дополненная методом ассоциативного анализа, позволяет ему путем сопоставления дискурсов культуры самого разнопланового характера проводить неожиданные параллели, устанавливать причинно-следственные связи самого тревожащего свойства. Таковы страницы о Сократе и Платоне, о Скрябине и Вагнере, о ловушке времени...

Очень сложно философско-теологическое построение в транскрипциях истории России рубежа XIX-XX вв, сочетающее христианское богословие, иудаистскую теологию, гностицизм и учение Иоахима Флорского о грядущем царствии Св.Духа. И все это -- на фоне цитирования "Заката Европы". Преобладает игра изощренного ума с явной склонностью к постмодернистским философским "симулякрам". Автора подстерегают опасные повороты: не имея соответствующего опыта в расшифровке подобного "бриколажкого" текста, читатель может впасть в недоумение: что это -- антисемитизм или юдофильство? Хотя авторская мысль -- ни о том ни о другом, а всего лишь интеллигибельным путем стремится максимально объективно понять, чем же была русская революция. Однако Д. Корнюшенко создал еще один симулякр на вечную тему.

И последнее. Автор "Метафизики...", объясняя причины господства посредственности в советской и постсоветской России, ссылается на размышление к.ф.н. А.Д.Королева о том, чем грозит вышеупомянутое господство. Мысль, в общем-то не сложная, но, кажется, ее уже дважды цитировали в философской публицистике: простота мудрости притягательна. И в широком смысле опасение торжества посредственности в России /в который раз!/ означает фундаментальную тревогу современных мыслителей, каких бы философских линий они не придерживались. Именно поэтому обе книги Д.И. Корнющенко можно с полным основанием считать контрнаступлением культуры против посредственности.


Е.Д.Макеева, кандидат исторических наук, доцент, Самарский гос.пед.ун-т,


ученый секретарь отделения десмоэкологии РФО