# Иероглиф или призрак гейши

Елена Борисовна Косс

Почти реальные события. Все совпадения с жизнью автора не случайны.

До Японии

Япония очень странная страна. Мне бы хотелось повидать там гейш. Но даже не знаю есть ли они там до сих пор. Это непонятно жестоко развивать женщин и оставлять их на произвол быть купленными.

Мне было лет 17 и я уже, учась в институте, работала на АЗЛК. Одним из яростно солнечных весенних дней, в которые невозможно было работать, я удрала из родной лаборатории "резания металлов" и беззаботно шлялась по территории завода, придерживаясь исключительно солнечной стороны заводских улиц. Завод был большой и я забрела специально подальше, чтобы вернуться в лабораторию не раньше обеда. Мне повстречался молодой человек с улыбкой на лице, что нетепично и сейчас на московских улицах, тем более заводских. Он спросил, немного с акцентом, как пройти в библиотеку, тоже заводскую. Я девица была строгих правил и на улицах знакомиться с собой не позволяла. Махнув рукой в приблизительном направлении библиотеки, строго спросила откуда он из Средней Азии? Он сказал, что из "Страны восходящего солнца". - "Ну, правильно, сказала умная девица, из Средней Азии". Примечательно, что он легко переменил тему разговора, не поколебав моих познаний географии. Мы несколько раз ходили с ним в кино и в один раз гуляли в парке. Замечательный был собеседник. Но дней через десять меня настиг в коридоре, недалеко от родной лаборатории, при очередной попытке бегства с рабочего стула, парторг и сказал, чтобы я не путалась больше с иностранцами. Я подумала про парторга, что-то уж совсем нелестное, но не совсем и поняла, что он имел в виду. " Средний азиат" больше мне не звонил, а через месяц мы случайно встретились в библиотеке. Там библиотекарем работала моя бывшая учительница английского. Он быстро подошел, мгновенно извинился за неприятности, возможно причиненные, позволил при этом себе первый и последний комплимент мне. И потихоньку передал записку, где даже был его адрес. Но как-то так получилось, что эту бумажку я почти мгновенно потеряла. А только лет через 10, может быть, я случайно узнала, что "страной восходящего солнца" называют Японию.

Уже здесь в Монреале, лет пять назад, ночью, я безумно взволнованная, что сына нет еще дома, без конца выглядывая на улицу, увидела девушку, сидящую на ступеньках. Собственное волнение не дало мне шанса оценить странность того, что она уже так часа два сидит на ступеньках. Наконец-то я осознала, что у нее возможно проблемы и спросила, нужна ли ей моя помошь. Девушка оказалась японкой из Токио, она приехала в Монреаль учить английский и жила у нашей черной соседки снизу, снимала квартиру. Но забыла ключи и не могла позвонить в дверь, боясь разбудить людей. Попасть в квартиру соседки я помочь ей не могла, потому что сама однажды в Москве, приехав забрать сына с дачи, часов в 10 вечера, провела ночь под забором, потому что, когда я начала жалобно ныть "мама", то моя мама не подумала, что это зовут ее, а у соседей расплакался ребенок. Я побоялась шуметь дальше. К утру я извела все тетрадки моего сына, которые захватила с собой на отдых бедному ребенку, наподобие портянок, варежек, подушек и носовых платков и частично даже разломала забор, за которым был наш дом и спали моя мама, папа и сын.

Я пригласила японку к себе. Она тоже оказалась интереснейшим собеседником. Мы договорились с ней, чтобы она чувствовала себя совершенно свободно и может уйти, когда сочтет это удобным. Я проснулась в 7 часов, ее уже не было. Потом я видела ее в метро. Она сделала уже по здешнему обычаю маленькую татуировку на запястье. Подошла и горячо поблагодарила меня за ночлег. Уехав, она прислала мне подарок, на адрес моей соседки, но я его, к сожалению не взяла, хотя мне надо было бы написать ей слова благодарности за подарок, но это уже очень сложно для меня.

Еще мой преподаватель в университете по налогам, тоже японец. Он человек чрезвычайно интересный. Его основной работой было делать логические ловушки и ставить капканы для огромных компаний, которые не платят или не доплачивают налоги. И он годами мог сооружать и ставить один единственный капкан и отвоевывать государству по 100, а то и больше миллионов за один раз. Он преподавал в университете, потому что везде его боялись, а он хотел и приятных отношений с людьми, для этого в его жизни были мы, студенты. Один раз мы разбирали реальную ситуацию с налогами, на экзамене. Я написала страниц 40 потом поговорила с людьми из группы, позиция, изложенная мной на экзамене, оказалась довольно одинокой, я даже струсила. Когда же я пришла, опоздав, на следующий класс, японец вдруг встал и начал мне аплодировать, за ним и весь класс. Он сказал, что более пылкого, изворотливого и хладнокровного анализа экономической ситуации ему видеть не приходилось ни у одного профессионала. Он даже меня на работу к себе звал. Но я подумала, что такая работа может испортить мой и без того не легкий характер, впрочем, и любая другая работа характеры не улучшает.

Ну и профессор по этике, тот, который мне устроил это приглашение, меня встретил на выставке моих картин два года назад. Тоже отменный собеседник.

Так что пока мне с японцами вроде бы везло. Мне предстоит перелет в Японию. Друзья советуют сделать шпаргалку и не дарить японцам срезанных цветов . Шпаргалку лекций сделать не смогу потому, что не могу еще придумать ни одной темы, о чем надо говорить. Срезанных цветов сама не люблю, мне мерещится, что они гибнут из-за меня, в душной вазе. Я здесь время от времени подкараулю барышню какую-нибудь знакомую, которой подарили цветы, и упрашиваю мне их одолжить порисовать часика на два. И если мне предлагают цветы насовсем забрать, то пугаюсь и отказываюсь.

После Японии

Вернулась... С Луны. Япония живет на 14 часов раньше, чем Монреаль. Главное было понять разницу между культурным шоком и невысыпанием, которое больше всего чувствуется именно, когда движешься с запада на восток. Главное правило не засыпать раньше, чем местное население.

Первое с чем сталкивается любой путешественник в новой стране - это стандарты на краны, кнопки, поворачивание ручек, многодверные лифты, правила проезда на общественном транспорте, оптимальность оплаты проезда, наконец. Ну и, конечно, карта города, чтобы не промахнуться при примитивном перемещении из точки А в точку В и не попасть куда-нибудь еще. А там бегать от прохожего к прохожему и, неправильно произнося улицу, на которой жить- то всего несколько часов, вызывать в них и сострадание и смех. Сразу же, в аэропорту покупаю карту и прошу отметить на ней перекресток с адресом отеля. И сразу же ставлю встречающего в неловкое положение, потому что он собирался везти меня к себе в гости. Но помню твое предостережение насчет того, что лицо там терять нельзя, и надеваю на себя самую прекрасную улыбку, которую только могу себе позволить. Мы улыбаемся друг другу несколько секунд одинаковыми почти улыбками. У меня всего три дня, в гостях даже и у японцев Японию не увидишь.

Договариваемся на отель, выбираю капсульный тип проживания, который часто используют сами японцы, когда задерживаются в городе после работы. Багаж мой в отеле поместили в ячейку, а капсула для сна будет доступна только вечером. Испытываю невольный страх, когда тяжелая дверь почти замуровывает мой багаж, то же предстоит и мне вечером.

Попросила на карте показать перекресток, где находиться университет, куда надо будет явиться в три часа и читать две лекции подряд. Не хочется думать об этом моменте, перехожу от одного магазина к другому. Вещи и даже то, как они лежат, много говорят о людях.

В одном маленьком магазинчике мелькнуло напудренное белым женское лицо, так пудрятся гейши. Гейша в переводе с японского это художник. Тороплюсь в магазинчик, нет - это ложное. Гейши скупы в движениях, движения для них это символика страсти, легкого обещания, еще более легкого ожидания, и, наконец, штрихи подбадривания, а это лицо и подвижно, и даже несколько нахмуренно. Возможно, что это туристка, оделась, как гейша, для колорита. Вот в машине мелькнуло опять белое лицо, выглядит неподвижным, но губы слегка приоткрыты так, что они это единственное на чем концентрируешься. Да, это должно быть гейша.

Для меня понять гейш - понять Японию. Невероятный образовательный уровень японцев, сохранившиеся традиции из глубины веков. Искусству учат всех с пеленок, причем как поэзии, так и изобразительному. Иероглифы, если сравнить их с китайскими, еще символичней. Это буквы, набухшие словами и понятиями, они делают не нужными саму речь. А мне надо будет сделать почти двух часовую речь, как одна буква. Для меня уже есть привычная буква - "я". Рассматриваю кимоно на прилавке. Шелк настолько легкий, что не может лежать спокойно. Пытаюсь понять по предметам, одежде, лицам, что есть любовь для них. Почему гейши? Легкий флирт, приятная беседа. Это же первая реакция чувств. Флирт - это же почти основной инстинкт отношений. Зачем же его имитировать? Что испытывает мужчина, когда женщина дает ему понять, что он ей нравится, но это просто ее работа привлекать мужчин. Изобразительное искусство японцев - это разросшийся иероглиф, все имеет очертание этой символики. Поэзия тоже ограничивается размером и символикой, так что это тоже иероглиф. Все имеет иероглифическую структуру, даже люди и их искренние, но в тоже время натренированные улыбки. Япония начинается с луны большой и блестящей ночью. Первые на Земле лучи солнца прекрасны уже потому, что символизируют начало земного дня. Японцы ассоциирует себя с Солнцем. Император - тоже Солнце. Но всем в Японии правит Традиция. Император, его поведение - часть традиции. Это своеобразный закон для всех - традиция. Смотря на людей, на то, как они говорят друг с другом, иногда негромко, почти неслышно смеются, даже не смеются, а учащенно улыбаются, наконец - то теряю интерес к гейшам, как эксплуатирующим искусство для профессии. Думаю, что с эмансипацией все меньше мужчин интересуются профессиональным подходом в любви.

время несется, день в середине. Трусливо думаю о шпаргалке. Опаздываю на лекцию, придя раньше всего на пару минут. Все уже ждут. Окидываю бегло зал, вижу молодые умные лица. Мгновенно молодею и бросаюсь совершать подвиги и тонуть в своих же словах. Тонуть как процесс не стыдно, но утонуть как результат нельзя. Читаю свои английские стихи. Вот уже их сравнивают с танки. Спрашиваю, зачем они учат, как писать стихи. Отвечают, что познание процесса творчества ведет к знанию чувств, их рождению. Я же пишу стихи, чтобы чувства ограничить разумом. Поэтому мои стихи, если и сравнивать с танки, то это будут танки наоборот. Начинается дискуссия, немного рановато правда. Зато аудитория, знакомая с искусством риторики, вдохновляет на обсуждения сама по себе. Я упиваюсь полемикой. Время заканчивается. Некоторые студенты остаются и на следующую лекцию. Я еле дожидаюсь, наблюдая наполняющийся зал, как скаковая лошадь, нетерпелива рядом с барьером. Уже вечер. Компанией человек из десяти идем есть суши в ресторанчик. Подают палочки и вилки всем. Все ждут, когда я, как дикарь, ухвачусь за вилку, чтобы последовать за мной, не оставляя меня один на один с неловкой вилкой. Я, не глядя, выбираю палочки. И легко захватываю ими кружочки суши. Кстати суши - это, прежде всего, рис и сухие водоросли, которые их охватывают ободком, а потом уже рыба. Заказывают самый большой кувшин саке, по-русски четвертушку, японской рисовой водки, в которой только 9 градусов, но пьют ее разогретой до 40 градусов ( вот она мудрость), и выпиваем по нескольку капель. Она сразу бросается горячим потоком крови в голову. Я не спала почти двое суток, и вот я уже смеюсь, конечно же, одна, я не умею долго не смеяться, но, мгновенно опомнившись, перевожу смех в частые счастливые улыбки. Ужин не дорогой и заказывать можно сколько угодно, но, если еду оставить на тарелке, то нужно доплатить, за каждый кусок. Заказываю немного и съедаю все. Вечер кончается полным огней городом. Уже нет сил ходить. Я иду ночевать в капсулу, величиной с небольшую кровать. Вползаю туда, как сороконожка, включаю свет и телевизор, вмонтированный в потолок, как в самолете, потом только закрываю свой первый в жизни склеп дверью. Становиться страшно. Это уже в чистом виде культурный шок. Боюсь задохнуться в пластике капсулы, не знаю надо дышать чаще или наоборот задерживать дыхание. Хочется кричать, начинаю выть потихоньку. А, вдруг, не смогу открыть дверь. Решила попробовать открыть. Открыла и смылась из капсулы на волю. Город, разросшийся огнями, был полон ночи. Вдруг я увидела девушку, улыбка выглядела забытой на лице, а слезы, все пытались размыть эту улыбку, они уже размазали края губ, пригибая их вниз. Вдруг девушка увидела мой внимательный взгляд, слегка наклонила голову и почти тут же обратила ко мне новую безукоризненную улыбку. Кое-где мелькали редкие белые огни, напудренных лиц. Но гейши меня больше не беспокоили. Обещанной моим воображением Луны в эту ночь не было, но восход был красивым. Ночь, погибая, вскрикивала невероятными сочетаниями цветов. Это была настоящая борьба света и тьмы. Наконец, на Землю пришел день. Я прочитала еще четыре лекции дополнительно к намеченным. И каждая лекция была упоением взаимного понимания. Аудитория улавливала штрихи ощущений, только едва наметившиеся, они полнились общением, и разрастались до мировоззрения. Во взаимном понимании есть все от надежды до признания. Всю жизнь я ждала быть схвачена целиком , как есть, не меняясь, в объятья равного разума. Понимание разрастается, захватывая воздух. Уходя с последней лекции, подумала, вдруг, это ошибка, и я традицию общения приняла за собственную насыщенность. Может тот же восторг надежды испытывает мужчина, когда гейша флиртует с ним? Может это часть традиции оставлять собеседника в прекрасном заблуждении схожести - искусство создания миражей. Переспала, как попало в капсуле целых две ночи. Уходя навсегда от капсулы и забирая свой багаж, я неожиданно зло подумала, почему бы из экономии капсулу не делать еще меньше, но вовремя вспомнила про борцов сумо, которые там не смогут даже повернуться и мне стало смешно. Уехала домой, так и не узнав Японии. Настоящий собеседник - это иная галактика. Япония же предстала целой вселенной. Японцы отождествляют себя с Солнцем. Они имеют на это право, потому что встречают новый день, в котором еще только предстоит жить всем нам, улыбками.