# Простые слова

Юрий Николаевич Костарев

ПРОСТЫЕ СЛОВА

1992


Все в мире просто


Опять заманчиво и страшно


Внушает чей-то голос мне,


Что в мире просто все и ясно,


Все слышно в честной тишине.


И надо просто не бояться


Из рук Творца судьбу принять:


Над горем вольно рассмеяться,


В слезах печали просиять.


Возвращение


И столько лет копилось,


И столько лет кипело —


И вот теперь открылось,


Ко времени приспело.


Нет, мама, сын — не шизя,


Не плачь без беспредела...


А видно, каждый в жизни —


Для своего удела.


С Голгофы


Неужто, чтоб услышали,


С Голгофы надо говорить?


А если ветер по-над крышами


Начнет метаться и зорить?


А если робкий взгляд ребенка


Не смеет выразить любовь?


А слышите, как в смехе звонком


Простукивает градом боль?


Да просто некому — ну некому! —


На плечи руку положить...


Бьет капля в каплю, и поэтому


Бывает невозможно жить.


Ни до кого не достучаться


Сквозь толщу чистого листа,


И тени новые ложатся


На тень распятого Христа.


Ни ветра, ни дождя над крышами.


Недвижна паутинки нить...


Неужто, чтоб тебя услышали,


С Голгофы надо говорить?


Простые слова


Иду к простым словам, но это так не просто:


И плоть моя слаба, и на душе — короста.


Ум с детства развращен пустыми словесами


И не отягощен общеньем с небесами.


Иду к простым словам с открытым сердцем к людям:


— Довольно драться нам, — вдруг и людьми побудем.


Иду к простым словам и к людям обращаюсь:


Простите мою ярость, и я прощаю вам.


И юность вдаль ушла, и дышит в спину старость...


Пусть жизнь нас обожгла, потерпим еще малость.


Стихи прощанья и прощенья


Борису Попову


Ребята, вы не правы,


И ты, Борис, не прав:


Прекрасно пахнут травы,


Пока не тронешь трав.


Пока нам лень увлечься


Обманом сладких слов


И с шлюхою улечься —


Не будем без стихов.


Никто нас не заставит


От боли не кричать.


Важней уважить память


И просто помолчать.


Как жалко мне, ребята,


Напрасных наших лет.


Но что кричал в сердцах ты,


На то ответа нет.


Нас губят не утраты,


А только боль о них...


Так помолчим, ребята,


О синяках своих.


На рубеже


Сейчас бы нам не одичать в беде,


Не впасть в маразм отчаянья и злобы


И не искать опять виновных, чтобы


Вменить им прежний наш лихой удел.


И что изменишь, право, от того,


Что с кем-то поменяешься местами:


Зла в мире не убавится, не станет


Счастливых больше ни на одного.


Посыпать пеплом голову себе,


А солью — раны неугодных ближних?..


Как поделить на избранных и лишних


Нас — кто попал на роковой рубеж!


Нам только бы не озвереть в беде,


Не охмелеть бы нам в пылу ристалищ.


Всяк на планете этой — сотоварищ


Тебе и мне... Но ближние-то где?


«Пусть назовут меня недобрым...»


И снова, как во время Сталина,


Ждет синекура похвалы.


Ни опытнее,


Ни умней не стали мы,


Мы всё — безрогие козлы.


Пусть заклеймят меня недобрым,


Пусть бессердечным назовут...


Но отчего погибли обры


И как потомков их зовут?


У зеркала


Довел свою страну до дна? — молчи!


Не о судьбе посмертной хлопочи:


Что бестолку замаливать грехи


И табурет пинать из-под стрехи...


И что напрасно пред собой лукавить


И водкой совесть в ужасе глушить,


Когда в беспамятстве доносит память


Вздох мамы: «Сын, ты не сумел прожить».


Да если бы я просто не сумел! —


Ведь знал, как надо, — не хватило силы:


Я там употреблял перо и мел.


Где надо было — сердце, кровь и жилы.


И мне не оправданье — в сердце клин! —


Что был таким, увы, не я один.


«Живем в смешное время...»


Нэмиру Голланду


Напрасно бились лбом


В глухую эту стену:


В правителе любом


Одни и те же гены.


И ты хоть петлю правь,


Ты заливайся в доску,


А всё одно их славь.


Приглаживай им шерстку.


Я только вот о чем,


Зайдясь от смеха, плачу:


Кто был над палачом,


Тот и теперь — в удаче.


Завидовать грешно


Сквернавцу и пилату.


Не жажду мести, но —


Кому нести расплату?


Он снова на коне


И снова получает,


А лагеря по мне —


По вольному — скучают.


Недаром никого


Нет из шестидесятых:


Их заняло шитво —


На робы шьют заплаты.


Да, мы с тобой, Нэмир,


Живем в крутое время:


Пропал ориентир


И иссушилось семя.


Ну до того смешно,


Что и не до молитвы...


Господь нас слышит, но


Не с нами говорит он.


В гостях


На высшую точку любви


И на гибель


Приходим нагими —


Томимы мечтами благими,


Твердящими гимны.


Такими уж мы родились


И сгинем такими:


Под рванью, под сканью,


Под высшей «фирмой»


Мы ходим нагими.


Все болести мира


Я чувствую кожей самой, —


Господь, помоги мне!


Приходим мы в гости,


Уходим — навеки — домой.


Оставив лишь имя:


Кто «фирменный»,


Кто с побирушьей сумой —


Уходим нагими.


«Кому скажу...»


Кому скажу: «Ты — свет моих очей,


Ты — жизни смысл,


Ты — цель деяний Божьих,


Свеча, что поглощает мрак ночей,


Ты — оправданье дней пустопорожних»?


Кому скажу, когда уже нельзя


И подойти к предмету разговора...


А подступать к тебе в обличье вора


Я не могу —


Истратил сердце я


В метаниях между «нельзя» и «нужно"...


Как нынче на душе моей остужно


В напрасном ликованье бытия!