# Что сердцем сказалось

Юрий Николаевич Костарев

ЧТО СЕРДЦЕМ СКАЗАЛОСЬ

2000


Движение


Над обомлевшею зимою


Висела аспидная мгла.


В попытках стать самой собою


Трава во мгле изнемогла.


Зерно, исполнено избытком,


Чревато будущим листком.


Едва противилось попыткам


На волю вымахнуть ростком.


В кромешных норах и зверятам


Хотелось, как ни говори,


Понять и ухом — но и взглядом —


Суть слова мамина «Смотри!»


Зима же так стремилась — малость,


Ещё на миг — продлить свой бег...


Но ветер! — и зима сломалась.


Но солнце! — и поддался снег.


И бормоча на стыках жарко,


На юг стремились поезда...


И грозно, медленно и ярко


Упала зимняя звезда.


В своей стране


А вообще-то я имею право


Не плоше, чем положено мне, жить:


Хочу — налево, а могу направо,


Хочу — смеюсь, могу и потужить.


Старался я не делать людям плохо —


И люди не вредили шибко мне:


Меня лепила из себя эпоха —


Я жил в такой, как родился, стране.


Не оправданье! Что тут оправданье:


Я, как умел, люд и зверьё любил —


И не рождал фальшивые рыданья,


Хотя и не всегда веселым был.


Ни Родину, ни мать не выбирают —


И уж, конечно, для себя судьбу:


Судьба с тобой тоскует и играет...


Я закушу и душу и губу —


И всё прощу и Родине, и маме,


И жизни, что как водка натощак...


А солнце этак отразилось в раме,


Как добрый смех у Господа в очах.


Ну и что ж!


Пусть не скажешь: много видел,


А ведь всё же, всё же был.


И не многих я обидел,


И добра не позабыл,


Сам успешный и не очень,


Грел я сирых под крылом —


Не в расчете, между прочим,


На спасибо за углом.


Был мой дом распахнут сроду —


И обкраден: ну так что ж!


Моему ли мстить народу,


Что к иной судьбе негож?


Мы по детству шли босые,


Да и нынче кто мы есть?..


Выздоравливай, Россия —


Вспомни долг и стыд, и честь!


Не коплю в себе обиду


Я — твой сын уже седой...


К долгу мамину я выйду —


И опять я молодой.


У живой воды


Только скорость меня спасет.


А иначе известна участь:


Отрицательная плавучесть


В омут кинет и унесет.


И тогда лишь бы разом, вдруг


Пресеклось на ходу дыханье...


Не спасательный нужен круг —


Лишь воды живой колыханье


Да буруны вослед пловцам —


Тем, кто и впереди, и подле...


За минуту догнав на воле,


Как торпеда, летит пацан.


В сумерках


Кажется, и жизнь была не красной,


А обидно покидать ее,


Вволю не испив зари прекрасной


И вечерних сумерек хмелье.


И тавтологическую рифму


Не досадно ощутить на вкус,


Будто грудь не вовсе юной нимфы,


Как зубов ее шальной укус.


Пусть не мне и солнышко сияло


И не мне лукавила луна...


Но ведь было — мама обнимала,


Но пыталась верной быть жена.


У меня претензий нету, мама.


Что судьба подменная, не та...


Так что в общем ничего, нормально:


Жизнь по жизни и пережита.


Было дело


Душе какое дело


До стынущего тела! —


Она и знать не знает


Про злую боль в костях:


Летит, как встарь летела,


Поет, что не допела,


Не зная, что не дома,


Не веря, что в гостях.


А телу эти штуки —


Ну просто вяжут руки,


А телу бы улечься,


Поныть да постонать...


Но им не жить в разлуке


До финишной излуки,


И что душа — на небе,


Не будет тело знать.


Неужто было дело,


Что тело тоже пело?


Так и живи


Горевать, без конца горевать...


А куда же счастье девать?


Жизни радоваться без конца...


Но ведь ты же не вечный пацан?


Как придется, так и живи...


Только — лишь бы — не мимо любви.