# Сотворение любви

Андрей Вячеславович Козырев

Новая любовная лирика.

СОТВОРЕНИЕ ЛЮБВИ


Падежи


Ты - имя всех моих надежд.

Я - именительный падеж.


А ты - на новом рубеже -

В родительном живёшь уже.


Бог копит в небе благодать,

Чтоб дательным за всё воздать.


А я - творю, пишу, строчу,

Творительный падеж учу.


Винительный падеж забудь:

Он - лишь для потерявших путь.


Предложный предлагает нам

Взойти по строчкам к небесам


И сотворить там падежи

Для языка любви без лжи:


Искательный, сиятельный,

Растительный, любительный,


Старательный страдательный

И славный наградительный,


Печальный умирательный

И вечный воскресительный!


Язык любви - блистательный

И мироповелительный!


Романс


Не злясь, не измеряя силы,

Упасть в любовь, как в бархат лож...

А из любви, как из России,

Кривой дорогой не уйдёшь.


Ты - чистая, святая, злая,

Своей не знаешь высоты...

А я - ошибка, но такая,

Какой гордиться будешь ты.


Да! На каких-нибудь полночи,

На полсудьбы, на полчаса

Я стану морем, - ты же хочешь

Взметнуться чайкой в небеса?


Я - только черновик твой смутный.

Но нам друг с другом повезло:

Тебе в моих стихах уютно,

А мне во снах твоих тепло.


Перетекает небо синью

Из глаз твоих - в мои глаза...

А из любви, как из России,

Одна дорога - в небеса.


И сердце застучит, встревожась,

И пробежит по коже дрожь:

Пусть из судьбы уйти ты можешь -

Из снов моих ты не уйдёшь!


Валерии Руди


Мне грустно, Валерия Руди, что лето свершилось,

Что сны отоснились, что сказкам приходит конец.

Отсияла своё сирень и увяла жимолость,

Не отперт волшебный - приснившийся нам - ларец.


Крепнут яблоки, алые, спелые, - августа рыжебрового дети.

Как жаль, что мы своё яблоко, райское, не уберегли...

Как повеет в окошко вечером разбойный ветер,

Как начнет своё вечное раз-лю-ли-лю-ли...


Он тебя тёплыми ладонями чуть коснётся,

Он припадёт к твоему правому, пульсирующему виску -

И в твоих волосах захохочет детское солнце,

Как мальчик, бегущий к морю по обжигающему песку!


А ты знаешь, жизнь - она крепче чая с малиной,

В ней не только уют и игра... Знаешь, вдруг пробегает дрожь -

И на сердце так разбойно, свежо, соловьино,

Что верится, плачется, а отчего - не поймёшь...


А помнишь, помнишь - мы рядышком в театре садились,

И пробегало по телу тайное, плачущее тепло,

И глаза незаметно, как воры в ночи, сходились,

И пальцы вздрагивали, как птичье встрепенувшееся крыло...


Не сбылось! Не стало общим - нашим - небо, Валерия Руди.

Расточились, зря пропали из ларца сказочные дары.

Розовые кони ржут, пенят медные, в яблоках, груди,

И под кожей, напрягаясь, перекатываются шары...


Нас вместе несли по свету эти розовоокие кони,

Вместе нам пели сказочные, золотогрудые соловьи...

Мне грустно, что другому в крепкие, гордые ладони

Отдала ты детские руки свои!


Другому ты доверяешь свои обиды, победы и беды,

Другой заселяет, как дом уютный, твои мечты...

Какие дороги меряют твои узкие кеды,

Кому принадлежит то небо, на которое смотришь ты?


Теперь по нашим дорогам, асфальт копытами пробуя,

Цокают скучные будни, точно в старом каком кино.

А небо, оно - у каждого своё, особое,

А у нас оно было общее - только давно, давно...


После - всё было у нас, только неба - одного на двоих - не хватало.

Да! Разве счастье бывает - взаправдашнее, всерьёз???

И для кого же ты, юная, расплескала

Рыжее золото улыбающихся волос?


Белое платье, зелёные босоножки, волосы улыбаются,

В глазах светляки пляшут, закат рассеивает пыльцу,

И солнце прозрачным орлиным пухом над землёй рассыпается,

И зелень листвы августовской, и небо тебе к лицу...


Не хватило тогда мне силы, и мужества, и тепла...

Не бывает в жизни такого, чтоб от счастья любовь бегала!

Было всё. Было солнце, и небо, и сны. И любовь - была.

Только нас с тобою, Валерия Руди, на свете, похоже, - не было.


Тёмная вода


Темна вода во облаках.

Псалтирь


Ещё сжимали руку руки,

Но в небе плакала звезда

И всхлипывала о разлуке

Ночная тёмная вода.


Мы расставались на неделю,

А оказалось - навсегда.

Легла меж нами без предела

Ночная тёмная вода.


Закрылась в будущее дверца.

Мы ждали встречи у пруда

И знать не знали, что под сердцем-

Ночная тёмная вода.


О том, что жгло, пытало даже,

И в сердце не найдёшь следа.

Всё знает, но вовек не скажет

Кровь, словно тёмная вода.


Дни мчатся призрачно и пошло,

Из ниоткуда в никуда...

В грядущем, в настоящем, в прошлом -

Ночная тёмная вода.


О...


О том, как жизнь берёт себя в кавычки.

О том, что смерть за скобки не внести.

Об убежавшей поздней электричке

И о промозглом сумрачном пути.


О том, как ждал в кафе свою подругу,

А расставался через час с врагом.

О чувстве, что давно пошло по кругу.

О рюмке, что пьяна чужим вином.


О поцелуе в мокрую подушку.

О том, как из похмелья вычесть хмель

И результат умножить на чекушку.

О том, что жизнь есть просто канитель.


О том, как по орбите чьей-то жизни

Кружит одна на двух людей постель.

О том, как кровь легко сквозь вены брызнет,

Сшибая сразу весь трёхдневный хмель.


О городе, покрытом грязным снегом.

О скуке, ставшей лучшею тюрьмой.

О том, как бьётся счастье с человеком.

О том, как с подбородка сбрить запой.


О том, как притчей стать для злых старух,

Несущих вахту сплетен возле дома.

О том, что боль не прочитаешь вслух,

Хоть наизусть она тебе знакома.


О том, как просто выговорить: "Смерть".

О том, как трудно смерть расслышать в стоне.

О том, как больно автору смотреть

На черновик, распятый на ладони.


О самом важном. О бессмертно тленном.

О том, как страсть перерастает в речь.

О том, как скульптор-время от вселенной

Всё лишнее пытается отсечь.


О пустяках. О важном. И - об этом:

О том, как адски трудно богом быть.

О том, как трудно богу быть поэтом.

О смерти.

И о том, что значит -

жить.


Адажио лакримоза


1


Нас четверо: я, ты, любовь и смерть.

Молчит любовный четвероугольник.

Его вскрывая, как ЕГЭ-конверт,

Я чувствую себя, как глупый школьник.

Молчат века, и им - не прекословь!

Молчат, как гром, премудрые страницы,

Меня, тебя, погибель и любовь

Записывая в строгие таблицы.


Таблица Менделеева молчит,

Не говоря, что ждёт нас после смерти.

Молчаньем переполнен индивид,

Свой почерк отправляющий в конверте

Туда, где нет "теперь", "уже", "ещё",

Где удивимся, как бессмертье грубо,

Где дышат возле уха горячо

Усталой Вечности сухие губы.


Вот наша жизнь. И вот её цена.

Капризный сон, дымок, фата-моргана.

Видна порой под вечер из окна

Сквозь облака зияющая рана.

Там - Элизей... а может, пустота.

И я шепчу судьбе на ушко грубо:

Судьба, ты чем-то лишним занята.

Я не шучу. Я сам такой, голуба.


2


Я высох сердцем, чтобы стать простым,

Как комната в гостинице районной:

Стол, стулья, койка, в окнах - сизый дым,

А там, за дымом, - небосвод бездонный.

Вдохни большое небо, пыль и сушь,

Вдохни меня, приют сей посетивший:

Ты ощутишь сродство здесь живших душ,

Тишь и покой, окно дымком закрывший.


Я - комната. Мои слова - сквозняк,

Единственный, кто жил здесь постоянно.

По коже холодок - мой тайный знак.

Всё ясно. Харе Кришна, донна Анна.

Я - ветер, оформитель пустоты.

Я - холодок, по коже шелестящий.

Я - голос, что глаголет у черты:

"Оставь иллюзии любой входящий".


3


Охота же теперь ломать комедь!

Пророк... Поэт... Я ложь позёрством множу...

Я мог бы прозвучать с небес, как медь,

Но небеса собой не обезбожу.

Среди солирующей темноты

Лицо мое сольётся с тишиною,

Размоются случайные черты,

Исчезнет то, что называлось мною.


Я мог уйти в великое Потом,

Я мог постичь великое Когда-то...

Дрожит мой рот, поставленный крестом,

И на кресте - поэзия распята.

...Вперёд! Пошла губерния писать!

Печальный клоун, быстро марш на сцену!

А что - любовь: ошибка? благодать?

Слова легко расходятся по венам.


4


Октябрь. Летит за окнами листьё.

Смеркается. И небеса пустеют.

Я забываю, кто я, что - моё,

А что - пустяк, забава лицедея...

Как много неба надо мной сейчас!

Как много звёзд сияет надо мною!

Восходит небо из любимых глаз,

Чтоб воскресить ушедшее земное.


И всё, что я сегодня произнес,

Сменяется другим - родным до дрожи:

Её ключицы, тёмный хмель волос...

Холодная рука на тёплой коже...

Мерцает солнце, в тело с неба выйдя,

Волненье опускается на дно,

И оптика любви даёт увидеть

Всё, что пока понять мне не дано.