# Выбор

Валентин Самуилович Красногоров

Валентин Красногоров


Выбор


Возвращаясь домой, Харт пытался понять причину своего дурного настроения. Он вспоминал события прошедшего дня час за часом и не находил ничего особенного, ничего неприятного. Да и событий, собственно, не было. Утром он, как всегда, торопливо поел, потом побежал к станции метро и втиснулся в переполненный вагон. На службу он прибыл, как всегда, ровно в девять. Тут спешка сразу кончилась, и время поползло нехотя, с медлительностью часовой стрелки. Харт писал какие-то бумаги, заполнял однообразные ведомости, терпеливо соглашался с отрывистыми замечания шефа и подолгу курил в туалете, слушая старые анекдоты и сплетни о сослуживцах.

И теперь, возвращаясь с работы, Харт, как всегда ощущал недовольство. Он знал, что его ждут жена, ужин, газета и вечерние новости по телевизору, и эта незыблемость домашнего уклада тоже была ему почему-то неприятна. Однако на этот раз жена встретила Харта новостью, которая предвещала нарушение заведенного распорядка.

- Я должна огорчить тебя. Умер мой дальний родственник. Ты не знаешь его, да и я с ним почти не встречалась. Все же для приличия тебе следует пойти завтра на похороны. Я сама позвоню твоему шефу. Если бы не простуда, я бы пошла с тобой.

Харт нахмурился. Мысль о кладбище внушала ему отвращение. Вместе с тем он невольно почувствовал тайную радость оттого, что завтра утром не надо будет торопиться на работу.

- Похороны продлятся часа три, не больше, размышлял он. - Значит у меня останется еще полдня. можно будет куда-нибудь зайти...

Устыдившись своих мыслей, Харт с мрачным видом уткнулся в газету.


В маленькой церкви, где отпевали покойника, топталось несколько десятков человек, одетых в черное. Харту не был знаком никто, но его почему-то знали все. Они здоровались с ним - грустно и серьезно, как и полагается в подобных случаях. Отпевание уже закончилось, но вынос тела задерживался, и провожающие уныло шептались в темных холодных углах, пытаясь подавить в себе тягостное чувство ожидания. Только мертвец лежал в своем гробу спокойный, равнодушный, с пугающе неподвижным, отрешенным от всего земного лицом.

Наконец гроб поставили на катафалк, и погребальная процессия медленно двинулась по грязной скользкой дороге. Харт побрел за черной каретой, досадуя на холод, на слякоть, на покойника, на собственное легкомыслие, с которым он согласился идти на похороны, да еще не надев теплого белья. К этому примешивались обрывки мыслей о величии и неизбежности смерти, о бессмысленности жизни, о ее мелких тяготах, о неоплаченных счетах, о простуде жены, об обещанной прибавке к зарплате... Скоро Харт потерял способность вообще о чем-либо думать и лишь механически переставлял ноги, зябко ежась под резкими порывами ветра.

Ему показалось, что прошел целый день, когда траурный кортеж остановился наконец у кладбищенских ворот. После невыносимо долгой паузы толпа вновь зашевелилась: гроб понесли к могиле. Дождь лил Харту за воротник, мокрый снег слепил глаза. Глядя на равнодушное лицо покойника, Харт вдруг с ненавистью подумал, что мертвецу не нужны прощальные речи, что эта церемония нелепа, обряды бесцельны. И ему страстно захотелось тепла, света, смеха, захотелось забыть об ужасе смерти и думать лишь о радости жизни. Он уже повернулся, готовый бежать прочь, но в это мгновение кто-то положил руку на его плечо. Харт вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял человек с нервным бледным лицом, одетый, как и все, в черное. Его пристальный взгляд был направлен куда-то мимо Харта, в пустоту.

- Нам пора начать наш разговор,- произнес он.

- "Нам?" - удивленно переспросил Харт, но незнакомец не обратил на его реплику никакого внимания.

- Что вы скажете на все это? - спросил он.

- Ужасно. Ужасно,- ответил Харт.

- Да, ужасно,- согласился собеседник. - И подумать только, что ежедневно я должен испытывать это.

- Простите, я не понимаю вас.

Незнакомец опять не ответил. Казалось, он поглощен только своими мыслями. Через некоторое время он повторил:

- Да, каждый день я должен хоронить его. Каждый день.

Харт в изумлении смотрел на странного человека, пытаясь разгадать смысл его слов. Кто он? Агент похоронной конторы? Кладбищенский сторож? Наемный плакальщик?

- Почему вы должны ходить сюда каждый день?

Незнакомец вздохнул.

- Потому что мне не хватает мужества. - И, не дожидаясь новых вопросов, он быстро заговорил.- Представляете ли вы в полной мере, что это такое? Каждое утро я встаю, заранее коченея при мысли о том, что мне предстоит. Я надеваю не просохшую еще одежду и иду в мрачную холодную церковь. Затем снова плетусь по грязи на кладбище, и липкий снег летит мне в лицо. Стоя по колено в ледяной воде, слушаю одни и те же надгробные речи, смотрю, как могильщики деловито заколачивают гроб, и снова мне кажется, что гвозди вонзаются прямо мне в сердце. И опять удары первых комьев земли о крышку гроба гулко отдаются в ушах, и снова, утомленный, промокший, замерзший, голодный, я влачусь домой, думая о том, как он остался лежать там, придавленный землей, в тесной темноте под снежным саваном. И я начинаю понимать, что теперь его нет, действительно нет, и никому не суждено его больше увидеть. Но наступает новый день, и снова я в церкви, и вновь я смотрю на его покрытое синими пятнами лицо, и опять все повторяется сначала.

- Но что заставляет вас... - начал Харт, и незнакомец быстро ответил, не дав ему закончить.

- Я же сказал вам, что мне не хватает мужества сделать правильный выбор.

- Какой выбор? - спросил Харт, чувствуя неясное беспокойство.

- Вы всегда не понимаете,- пробормотал человек в черном, и беспокойство Харта усилилось. Что значит это "всегда"? Он хотел спросить об этом, но незнакомец уже продолжал, понизив голос и боязливо оглянувшись.

- Слушайте же. Однажды ко мне пришла она.

- Кто "она"?

Мужчина усмехнулся.

- Она сказала,- голос его стал еще тише,- что наступил мой час. Я стал умолять о пощаде, и не напрасно: теперь я могу жить столько, сколько захочу. Да-да, сколько захочу. Во всяком случае, долго. Оказывается, она щадит многих, но то мнимая жалость. Им обещается вечность, а дается один день, один лишь день, который, правда, они могут прожить столько раз, сколько захотят. Всякому достается свой день, на мою же долю выпал вот этот,- и он устало обвел взглядом могильные кресты.

-Безумец,- зашевелилась мысль в голове Харта.- Со мною говорит безумец!

- Я вам сочувствую,- осторожно заговорил он. Ходить на кладбище, да еще в такую погоду, действительно очень тягостно.

Незнакомец поморщился.

- Не в этом дело. В конце концов, моя жизнь не так уж тяжела. Я не испытываю особенных страданий, меня не мучают, не бьют, не заставляют надрываться на непосильной работе. Разумеется, грязь, ноги в ледяной воде, этот гнусный ветер и трупные пятна на лице мертвеца - все это невероятно противно. Но главное в том, что это повторяется. Похороны, конечно, неприятны, но они занимают не весь день. Вечером я возвращаюсь домой, где могу отдохнуть. И меня даже встречает жена. Но и она каждый день говорит одно и тоже, вы понимаете?

Харту поневоле стало жутко.

- Неужто вы ничего не можете сделать, чтобы вырваться из этого круга?

- Могу, конечно. Я же сказал. В любое утро мне достаточно не захотеть начинать снова этот день. И все. Надо только немножко мужества. У меня его нет. У него,- умалишенный кивнул в сторону мертвеца,- оно было. - И, отвечая на немой вопрос Харта, добавил.- Ведь он самоубийца.

Харт побледнел.

- Пусть так,- сказал он. - Но ведь не все повторяется. Сегодня может быть одна погода, завтра - другая. Сегодня хоронят старика, завтра - молодую девушку. Наконец, провожающие - они всегда разные, и потому... - Харт посмотрел на собеседника и осекся под его тяжелым взглядом.

- Харт,- медленно отчеканил незнакомец, и тот вздрогнул, услышав свое имя,- Харт, каждый день, вы слышите, каждый день повторяется одно и то же. Одна и та же старая церковь; одна и та же размытая дорога; один и тот же снежный ветер; одна и та же желтая могила; один и тот же бесстрастный покойник; одни и те же прощальные слова.

- Но ведь не станете же вы утверждать... - неуверенно начал Харт, и незнакомец понял его.

- Да,- сказал он. - Мы говорим с вами в тысячный раз, и тысячный раз вы отвечаете мне теми же словами. Как персонажи вечно повторяемого фильма, мы делаем одни и те же движения и произносим одни и те же слова. Таков наш удел.

- Еще немного, и я тоже сойду с ума,- подумал Харт и заговорил, медленно подбирая слова.

- Ваш рассказ внушает мне участие и сострадание, но в одном, поверьте мне, вы заблуждаетесь. Я впервые на этом кладбище, и вы не могли меня здесь видеть и, тем более, говорить со мной. Вероятно, это горестное событие так взволновало вас, что вы по ошибке приняли меня за другого.

Незнакомец рассмеялся.

- Короче говоря, вы считаете меня сумасшедшим. И знаете, почему?- Он нагнулся к уху Харта и быстро зашептал.- Потому что в глубине души вы поверили мне. Поверили и испугались. Вам будет спокойнее, если я окажусь безумным. Но я вполне здоров, уверяю вас.

Харт хотел отодвинуться, но ноги плохо слушались его, и голос все шептал ему в ухо:

- Почему вы всегда притворяетесь, что пришли сюда в первый раз? Разве вы не заметили, что все здесь вас знают? Разве ваш день не повторяется, как и мой, от начала до конца? Вы в самом деле не верите мне? Тогда посмотрите на эту ветку: через несколько секунд ее обломит ветер... Видели? Я показывал вам это уже много раз... А сейчас могильщик уронит в яму лопату... Готово, он уже лезет за ней. А теперь посмотрите на покойника. Его лицо покрылось хлопьями снега - как странно, что они не тают, не правда ли? Сейчас вон та старушка захочет очистить его лицо. Вот, глядите... Она поворачивает голову, видит покойника, нагибается, протягивает дрожащую руку... Можете не смотреть, Харт, она все равно не решится до него дотронуться. Теперь вы мне верите? Тогда прощайте. До завтра.

Незнакомец сделал несколько шагов и слился с черной толпой. Когда оцепеневший Харт пришел в себя, вокруг уже никого не было. С трудом вытащив ноги из мокрой глины, он побрел домой, чувствуя себя больным, разбитым, бесконечно усталым.


На следующее утро его, как всегда, разбудила жена. Харт вскочил, торопливо поел, потом побежал к станции метро и втиснулся в переполненный вагон. На службу он прибыл, как всегда, ровно в девять.


Контакты:

Тел. 8-812-492-3701; 8-812-550-2146

7-951-689-3-689 (моб.)

e-mail: v_krasnogorov@mail.ru


Полные тексты других произведений, рецензии, список постановок


См. также мои сайты:

http://techunix.technion.ac.il/~merghvf/

http://lit.lib.ru/k/krasnogorow_w_s/

http://public.box.net/krasnogorov


4