# "Прислушиваясь к Слову"

Никита Игоревич Кривошеин

Рецензия ("Русская Мысль") на сборник посвящённый памяти выдающегося литургиста, мыслителя, великолепного переводчика Константина Ясеевича Андронникова, одной из самых ярких фигур русской эмиграции во Франции.

"Прислушиваясь к Слову...."

Памяти Константина Ясеевича Андронникова

Так можно, хотя бы приближённо, перевести название только вышедшего в лозанско-парижском издательстве "L'AGE D'HOMME" - сборника в память два года назад представившегося Константина Ясеевича Андронникова.

Издатель книги- Владимир Димитриевич. Именно его издания русского богословия и словесности по-французски стали известны в Швейцарии, Франции и Бельгии.

На обложке новой книги "Прислушиваясь к слову" - генерал де Голль, рядом его переводчик и друг К.А. Андронников. Об их дружбе свидетельствует приведённое в сборнике письмо первого ко второму. На фотографии оба удивленно и сурово всматриваются в нечто им неведомое, этот третий персонаж на фотографии Никита Сергеевич Хрущёв, который только что, сошёл с трапа самолёта, приземлившегося во Французском аэропорту.

Книгой этой издатель В. Димитриевич воздал должное тем нескольким пятилеткам, что Константин Ясеевич свободными вечерами перекладывал на французский язык тысячи страниц отца Сергия Булгакова, монографий труднейшего для внятной передачи Флоренского, Бердяева... За кропотливо-эрудированный труд, делавшийся со свойственной всей личности Константина Андронникова, кажущейся со стороны, лёгкостью, он получал лишь возмещение за машинопись, а издатель шёл на "плановый" убыток. Утешение обоим - большая полнота восприятия православия на Западе.

Сборник вобрал в себя биографическое время покойника, да и "пост-биографическое": последняя страница - программная молитва на сон грядущий, вольно переделанная Константином, для друга из молитвослова на французский. Молитва очень красивая. Вечером перед тем как отойти к ночному сну, оказавшимся, как принято говорить, вечному сну, молитву эту - доподлинно известно - Константин как и каждый вечер повторил про себя.

В части же биографической - забавные, юношески выспренные стихи, чуть позже более претенциозные, а ещё послевоенные письма к тётушке в Лондон, Саломее Андронниковой (К.Я. до конца очень болезненно переживал её афишированное безверие), рассказы о военно-лётном училище, о попытках фермерствования на землях близь Фонтенбло.

Правильно, что все эти тексты включены в книгу - они как бабушкины отметки роста внука у дверной притолоки дают увидеть человека в росте, возрожденчески полном. Даже эпикурейская часть бытия оказалась в сборнике "не подцензурной", - один из авторов вспоминает разборчивость покойника в выборе хорошего виски, дорогого вина, другой - любовь к женщинам... Но это "анекдотично", и изящно только в пушкинском смысле слова.

По мере чтения складывается портрет человека страдающего до конца дней оттого, что он насильственно был отлучён от России, и вместе с тем безраздельного французского патриота, и государственного ума советника. В этом качестве Константин Ясеевич старался помочь руководителям французской дипломатии лучше понять суть бездны разделяющей Россию от Советов / см. письмо Константину генерала де Голля, воспоминания бывшего министра, члена Французской Академии Жана-Франсуа Денио/... Объяснения в чём разница, дошли к сожалению далеко не до всех, хотя Константин объяснял наглядно и на примерах.

По мере прочтения книги, складывается образ тактичного педагога, находящего счастье в передаче самого себя, своих знаний перевода и повадок государственного протокола ( статья Марии Аруффо-Роменской), а из текстов Николая и Андрея Лосских мы узнаём о чутком, как бы духовническом, поводырстве в Богопознании своих учеников, слушателей парижского Свято-Сергиевского Института. Константин Ясеевич умело и увлечённо преподавал основы и правила ремесла им и его русскими сверстниками, изобретённого сразу после войны 1945г. Синхронный, (кабинный) и последовательный перевод был патентом двуязычных и трехъязычных русских эмигрантов.

В этой, чисто профессиональной части сборника " Прислушиваясь к слову", во многих воспоминаниях коллег Андронникова, синхронистов, очень заметно выявляется тщета переводческого ремесла, когда у человека иного делания в жизни не нашлось... Про переводчиков можно по - пастернаковски сказать "мы провода под током..." - но в стихотворении ведь электричество страсти, сердца. Ток же кабинного стресса - проходит через мозг синхрониста вполне чужой, и даже часто глупый... Так что, когда ему доводится не переводить, а "проявляться" самому, то, частенько, получается как у руководителей КПСС, когда они, выступая, отрывались от бумаги и говорили: "а сейчас я скажу от себя..."... и ничего не получалось.

По части умения переводить, и "как это делается" лучше всего отослать в этой книге, к гениальному, не преувеличиваю никак, гимну переводческой профессии самого Константина /"Discours Ю l'Ecole d'interprХtes des H.E.C./

Заметки К.Я. Андронникова о поездках в СССР, начиная с 1947 г., ужинах с членами Политбюро, - всё это в сборнике будет читателю в большую радость.

Начинать же книгу лучше всего с 82-й страницы, "MИlanges pour un portrait imparfait", с формулы "несовершенного эскиза" принадлежащего перу доктора Марка Константиновича Андронникова, талантливого составителя и редактора всей книги.

Марк тот мой друг о здравии, которого беспокоюсь меньше всего.

Действительно: "Почитай отца твоего и мать твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе" /Исход, 20-12/...

Никита Кривошеин

L'OREILLE DU LOGOS, in memoriam Constantin Andronikof, L'Age d'homme, Lausanne, 1999

1


3