# Условие нашего исцеления-1998

Виктор Борисович Кудрин

Статья впервые опубликована в журнале "Москва", в июльском (седьмом) номере за 1998 год, на страницах 221 - 222, но сам текст напечатан по реформированной орфографии. Поскольку в помещённом на сайте тексте, преобразованном по правилам дореформенной орфографии, пока не удаётся отобразить буквы "ять" и "фита" (они автоматически заменяются вопросительными знаками), мы помещаем здесь журнальный вариант текста.

Виктор Кудрин


УСЛОВИЕ НАШЕГО ИСЦЕЛЕНИЯ


В ряду трагических событий, надолго определивших наше национальное бытие, особое значение имеет издание декрета Наркомпроса от 23 декабря 1917 года. Разрушительное действие этого декрета на духовные основы русской культуры трудно переоценить. Показательно, что в суматохе расстрелов и грабежей у большевиков нашлись время и средства для нанесения удара по этим основам. Под видом упрощения и приближения к разговорной речи (на деле оказавшегося приближением к жаргону Смердяковых) был произведен отрыв сначала орфографии, а затем и произношения русского языка от церковнославянского, всегда бывшего его духовным стержнем. "Правила", установленные декретом, уже никак не заслуживают названия "орфографии", означающей по-гречески "правописание", но воистину могут быть названы "псевдографией", то есть кривописанием (буквальный перевод - "ложнописание"). В еще большей мере к ним подошло бы название "сквернописание", по аналогии с легализованным и навязываемым сквернословием.

Помимо смешения родительного падежа с притяжательным (вообще потери притяжательного падежа) и смешения на письме омонимов "мiр" и "мир", во многих местах Евангелия имеющих даже противоположные значения и различающихся теперь лишь образованными от них прилагательными "мiрской" и "мирный", было совершено прямое кощунство путем искажения таких священных понятий, как "Безсмертный" и "Безконечный". (Сегодня не время выяснять, было ли имя нечистого духа введено умышленно или по невниманию, - в любом случае мы не имеем права далее уклоняться от решительных действий по прекращению этого безобразия, хотя бы из тех соображений, что в русском языке нет приставки "бес", а лишь приставка "без").

К сожалению, даже церковные издания стали выполнять декрет Наркомпроса от 23 декабря 1917 года и подтвердивший его декрет Совета Народных Комиссаров от 10 октября 1918 года. Дошло до того, что молитвословы на церковнославянском языке стали печатать по "нормам" большевистского сквернописания, хотя упомянутые декреты ограничивались русским языком и нисколько не были обязательными для церковнославянского. Желая уничтожить Церковь, а с нею и церковнославянский язык, большевики все же не претендовали на его реформирование. В данном случае издатели таких "молитвословов" решили быть большими большевиками, чем сами большевики. В 1930 - 1940-е годы многие из русских зарубежных изданий, причем не только леволиберального направления, но и некоторые из называющих себя монархическими (!), перешли на сквернописание, хотя за границей никто, казалось бы, не мог их принудить к исполнению декретов Наркомпроса и СНК.

Противники воссоздания русского правописания ссылаются на то, что нынешние упрощенные "нормы" существуют уже много лет и народ успел привыкнуть к ним. Чего в этих ссылках больше: наивного самооправдания лентяев или издевательства? Вспомним евангельские повествования о слепце и разслабленном, взмолившихся к Спасителю об исцелении. По "логике" наших противников, слепец и разслабленный не должны были этого делать по долголетней привычке к слепоте и расслабленности. Продолжительность болезни не может служить оправданием ея дальнейшего продолжения. Это продолжение выгодно лишь тем, кто хотел бы видеть русский народ слепым и разслабленным. Для нас продолжительность болезни - еще один аргумент в пользу экстренных мер, направленных к выздоровлению.

Необходимо немедленно предпринять следующие действия:

1. Поставить в Государственной Думе вопрос о денонсации декрета Наркомпроса от 23 декабря 1917 года и декрета СНК от 10 октября 1918 года.

2. Не дожидаясь этой денонсации (поскольку Церковь с самого начала не обязана повиноваться декретам), во всех церковных изданиях возсоздать орфографию, какой она сложилась к 1917 году. Современные информационные технологии позволяют не только немедленно прекратить фальсификацию текстов дореволюционных авторов, но и создать программы для автоматического восстановления правил русской орфографии во вновь набираемых текстах. Это относится и к буквам "ять", "фита", "ижица", и к твердому знаку в конце слов, оканчивающихся на согласную.

3. Во всех учебных заведениях, находящихся в ведении Русской Православной Церкви, возсоздать преподавание всех предметов на "додекретном" русском языке.

4. Основать фонд возсоздания русской письменности с целью поощрения тех издательств, которые ранее других перейдут к додекретной орфографии.

5. Во всех изданиях, напечатанных большевистской сквернописью, изъятие которых из обращения пока не представляется возможным, устранить наиболее возмутительные кощунства, то есть возстановить написание "безсмертный", "безконечный", "мiр" (где речь идет о мiрском), и во всех случаях, где совесть владельца книги не позволяет потворствовать этим кощунствам.

6. Перейти на дореформенную орфографию в своих личных записях.

Все эти действия должны сопровождаться глубоким всенародным покаянием в грехе преступного попустительства дьявольским силам, осуществившим почти вековое глумление над нашим языком, над душой нашего народа.

[Впервые опубликовано в журнале "Москва", в июльском (седьмом) номере за 1998 год, на страницах 221 - 222, но сам текст напечатан по реформированной орфографии].