# Всесильный Родион Белецкий

Юрий Александрович Кувалдин

Юрий Кувалдин


ВСЕСИЛЬНЫЙ РОДИОН БЕЛЕЦКИЙ


эссе


Родион Белецкий на мир смотрит глазами ребёнка и складывает слова, как кубики. Он пишет в духе самиздата, где только и рождалась настоящая поэзия. Он действует очень спонтанно, действует без всяких намерений. Белецкому просто хочется писать, и он пишет... Свободно и просто, ибо знает, что прямые мысли убивают искусство. В какую сторону зовет слово, в том направлении и крутится мысль, ибо она состоит из слов. Поэзии нужен экспромт:


Встал.

Перекрестился.

Пожалел, что женился.

Трогал зубы языком

Около получаса.

Представлял себя стариком,

Потом учеником третьего класса.


Умение балансировать на грани низкого и высшего - отличает мастера поэзии от "наборщиков готового смысла" (Мандельштам). Белецкий словно говорит: сотвори меня поэзия! Не тело формирует слово, но Слово выводит тело в поэтические выси. Ему не терпится в заливы букв нырять нетерпеливо.


На что же ты злишься? На то, что живой?

На то, что натура убога?

Шипишь, проклинаешь, трясешь головой...

У Бога терпения много.


Бог терпелив, если ты вспомнишь, что сконструирован по образу и подобию. Стало быть, сам себя обучаешь терпению, обнаружив в себе необычайную божественную всесильность. Родион Белецкий пишет без труда, шутя и играя, от этого получается невероятная теплота его строк. В Белецком видится мне ясная свобода. Он умеет делать строки без подпорок авторитетов, не ходить на костылях чужих мыслей. В этом есть самостоятельность, заключающаяся в том, чтобы создать свой мир, единственный и неповторимый: для этого всю жизнь нужно писать изо дня в день, чтобы написать что-либо путное.


ЖИЗНЬ ПИСАТЕЛЯ


Писатель встал, болит спина.

Не написал он ни хрена.

Герои как из воска:

Два-три тупых обсоска.


А жизнь писателя проста:

За сутки три, ну, два листа.

Так, некое изделие,

Чтоб оправдать безделье.


Да что же ты за человек!

Успехи мелкие коллег

В уме перебираешь,

От ревности сгораешь.


И, бинго! Попадаешь в ад.

Твои герои там галдят,

И сиры и убоги.

Один из них, в итоге.


Родион идёт с топором нового стиха под подкладкой пальто к старушке советской разрешенной "поэзии", чтобы замочить её раз и навсегда. Переживания, нервозность, всевозможные жизненные драмы и трагедии закаляют художника. И я уверен, что именно подобные качества Родиона Белецкого являются ключом к сердцу читателя, которому кажется, что всё подобное происходит с ним. Надо постоянно помнить, что на каждое твое действие уже заготовлены всевозможные, даже изощрённые препятствия. Вот и сам Гаврила Романович откашлялся, поправил голубой бант на шее и негромко начал: "Я связь миров, повсюду сущих..." Ты сам себе и царь, и раб, ты персонаж своих открытий, ты в отражении зеркал раба Державина: - так царствуй!


И не сказать, чтобы я был расстроен

Новая музыка, надо плясать.

Ты точно так же нехитро устроен,

Если писатель, надо писать.


Хитрость заключается в том, что пишут многие, а поэтами становятся единицы, хотя большинству людей кажется, что это так просто - писать, а в рифму даже веселее. Каждый школьник свободно рифмует "галку с палкой". На этом "творчество" стихает, жизнь заедает и съедает. Родион обречён быть поэтом всей жизни.


Обречен! Обречен! Обречен! Обречен!

Целый мир в этом слове опять заключен.

- Просыпайтесь! Приехали, сони!

- Где мы, дядя?

- Мы с вами в Херсоне.


Но вот и с Богом повидались в великом городе Херсоне, не подпавшим под запрет ненормативной лексики. Белецкий видит далеко из простоты своих открытий.


"Наша улица" 177 (8) август 2014