# Объявление

Сергей Николаевич Кузичкин

ОБЪЯВЛЕНИЕ


Славка Чудов бросил пить в канун ноябрьского праздника: кончились деньги, кончился хлеб, кончилось сало.

"Хватит, - сказал он сам себе, поднимаясь с постели после бессонной ночи изрядно проголодавшимся. - Хватит, мне уже за сорок, а живу, как собака: жена ушла, сын, отслужив армию, знать меня не хочет. Надо за ум браться. Пора..."

В предпраздничный день он решил провести генеральную уборку в своей однокомнатной квартире: вымыл полы, посуду, вытер пыль с комода и шифоньера, собрал на веник с углов комнаты и кухни паутину. Потом вышел во двор и откидал снег от ворот.

Вечером он пил крепкий чай, курил, слушал радио, читал. На другой день к обеду заявился старый приятель Петруха с бутылкой самогона.

- Ты чё, серьёзно завязать решил? - спросил он удивленно. - Да брось ерундой заниматься, всё равно ведь сорвёшься.

- Не сорвусь. На этот раз не сорвусь, - уверенно сказал Славка товарищу, чем ещё больше удивил его.

- Ну, ладно, давай по стакану в честь праздника и завязывай. В честь праздника грех не выпить, - настаивал Петруха.

- Нет, Петя, всё -- я в завязке.

- А ты знаешь, что резко бросать нельзя - может удар случиться: инфаркт или эпилепсия, - попробовал подойти с другого бока Петруха.

- Меня не ударит, и кончай искушать. Иди лучше к Мишке, его угости.

- Ну, как знаешь, Славик, - сказал Петруха, вставая и собираясь уходить. - Я к тебе со всей душой, а ты меня гонишь. Ладно, обидел ты меня, старого своего товарища. В другой раз умолять будешь с похмелья - ста грамм не подам, понял?

- Понял, понял, - закивал головой Славка, провожая его в сенцы.

Через неделю весть о том, что Славка Чудов "завязал" с выпивкой разнеслась по всему селу. На работе, на улице, в магазине его кто одобрительно, а кто сочувственно похлопывали по плечу и спрашивали: "Серьёзно завязал?"

- Серьёзно, -- отвечал он и спешил удалиться.

В начале декабря, получив зарплату, Славка был искушаем лукавым. В магазине, покупая хлеб, чай и сахар, он увидел баночки с импортным пивом и так вдруг захотелось...

"С пива всё и начинается" - подумал он, борясь с искушением, и купил бутылочку "пепси-колы".

Дома он развернул краевую "Неделю" и в одной из колонок объявлений прочел: "Реальное избавление от алкогольной зависимости". Объявление его заинтересовало, и он записал адрес и номер телефона лечебницы.

На другой день, отпросившись у начальника, он поехал в город, отыскал лечебницу и закодировался там от употребления спиртного сроком на год.

Дальнейшая Славкина жизнь начала быстро меняться, у него теперь всегда водились деньги, все его бывшие дружки, усвоив, что от Славки ловить теперь больше нечего, постепенно от него отошли. На работе начальство стало относиться к Вячеславу с уважением, а сам же он стал несколько замкнут и полюбил одиночество. К весне, очевидно вспомнив, что закончил в своё время сельскохозяйственный техникум и одно время работал агрономом, Слава стал выращивать на подоконниках помидорную рассаду. Ну а когда наступило время посадки овощей и картофеля, все вечера и выходные пропадал в огороде: соорудил две теплицы, высадил рассаду, посадил на пяти сотках картошку, значительно расширив свой земельный участок. Соседи, семидесятипятилетние старики, привыкшие видеть Славку через день, да каждый день пьяным, а огород его наполовину заросшим бурьяном, с удивлением смотрели на него из-за невысокого заборчика, разделяющего их подворье от Славкиного, и каждое утро в один голос здоровались.

- Здравствуйте, - отвечал им Славка и шёл по своим делам.

В начале лета, когда в огороде зазеленели всходы и полезла вверх картофельная ботва, дел с поливкой и обработкой посевов прибавилось. Вечерами Славка до самого наступления темноты пропадал в огороде, а потом шел в избу, пил крепкий чай, читал газеты или слушал радио. Спал он мало - всё больше думал о жизни своей, пытался строить планы на будущее. Однажды вечером, в дождливую погоду, Славка, вернувшись с работы, как всегда заварил себе крепкого чая и, попивая его небольшими глотками, стал по привычке просматривать краевые газеты. Он любил читать колонки новостей и криминальную хронику. С иронией почитывал письма читателей, как правило, жалующихся на свою жизнь или дающих советы, что нужно делать краевой администрации или правительству страны, чтобы наступила всеобщая благодать. Последней - "на десерт" - Славка брал в руки по привычке "Неделю" и не спеша "смаковал" частные объявления граждан. Особенно потешали его так называемые брачные объявления с подзаголовками "Она ищет его", "Он ищет её". Читая объявления типа "Вдова, 63-х лет, жилищно обеспечена, дети взрослые, познакомится с мужчиной 55-65 лет, материально обеспеченным, для совместного проживания. На переезд согласна", Славка громко смеялся и комментировал прочитанное вслух: "А у бабки губа не дура - свою квартиру детям оставит, а сама жить к тому лопуху пойдет, который отзовётся".

Такое же объявление, как "Молодая женщина, 28 лет, замужем не была, детей нет, познакомится с молодым человеком 35 лет для создания семьи. Злоупотребляющих алкогольными напитками и побывавших в местах лишения свободы -- просьба не беспокоиться", вызывало в нём ироничное возмущение: "Замужем не была, детей нет, а почему тогда ты женщина, а не девушка, спрашивается? "Злоупотребляющих алкоголем просьба не беспокоиться". Смотрите, какая цаца! Ты лучше напиши, как свою невинность потеряла. Наверняка пьяной была, когда это случилось".

Вот и в этот раз, раскрыв "Неделю", Славка первым делом отыскал ту страничку, где были напечатаны объявления о знакомствах и прочел первое из них: "Женщина 30 лет, разведённая, имеет сына 10 лет, познакомится с мужчиной 35-45 лет, желательно непьющим, для создания семьи". Ниже были напечатаны имя, фамилия и домашний адрес. Объявление с полным, что называется, реквизитом, Славка видел впервые, и оно его заинтересовало.

"А что, - подумал Славка, - человек я сейчас непьющий, хозяйственный, почему бы и не попробовать, не сделать попытку к созданию семьи? Правда, от детей я отвык, но как отвык, так и привыкнуть можно. Тем более что это мальчик - с ним и на рыбалку ходить можно, и по орехи". Не откладывая задумку в "долгий ящик", Славка тут же написал письмо незнакомке по имени Людмила, в котором он описал всю свою жизнь. Письмо получилось большое - на шести тетрадных листках, и конверт, в который он вложил его, выглядел раздутым. Утром следующего дня он встал пораньше и поспешил на почту, дабы успеть бросить письмо в почтовый ящик до первой выемки. Если верить адресу, Людмила жила не так далеко от Славки - до железнодорожной станции час езды, затем поездом шесть часов, потом ещё до её деревни часа два - за двое суток письмо доставят. Двое суток туда, двое обратно, да на раздумье ей да на ответ пару деньков - через недельку надо ждать ответа - так думал Славка. В том, что Людмила ему обязательно ответит, он не сомневался. - Даже если ей сто писем пришлют, всё равно одним из первых она даст ответ на его послание.

Неделя прошла в мечтах, ожиданиях и огородных трудах. В среду, в обед, вынимая из почтового ящика газеты и не обнаружив письма, Славка пригорюнился.

"Неужели ей так много писем прислали? - покачал он головой. - А, может, ей кто-то другой приглянулся? И-эх! -- нужно было фотографию послать, пусть бы визуально оценила, да и у неё не мешало бы фото попросить - глянуть сначала, а то вдруг уродина, какая..."

Не обнаружил Слава письма в ящике и в следующие два дня. Ну а в субботу...

В субботу он с самого утра, как обычно, возился в огороде. Картошка в этом году росла быстро и ботва кое-где уже достигала двадцати и более сантиметров, однако и сорняки высились вокруг обильно. В былые годы, когда Славка почти не следил за своим огородом, травкам было здесь вольготно и привольно и, видимо, по привычке они считали себя здесь истинными хозяевами и не хотели мириться с какой-то там картошкой. А с сорняками не хотел теперь мириться хозяин огорода. И в это прекрасное солнечное утро, раздевшись по пояс и взяв в руки тяпку, он пошёл на них в наступление. Время приближалось к полудню, когда Славка услышал, что его окликают. Звала из-за заборчика старуха-соседка.

- Здравствуйте, - сказала она.

- Здравствуйте,-- чуть раздражённо ответил Славка, подойдя к забору, не имея никакого желания общаться с ней -- слишком ещё свежи были воспоминания о том, как эта самая баба Дуня, совсем недавно, на каждом углу разносила о нём разные небылицы, и, встретив его отца, рассказывала, с кем Славка пил и ночевал ли он дома или нет. Она его и поссорила с отцом, и отношения эти до сих пор ещё не были, как следует урегулированы.

- Я сегодня с утра в центр ходила... К автостанции, в магазин... Ну, сахару взяла, хлеба, - быстро, словно боясь, что Славка не станет слушать и уйдет, заговорила бабка Евдокия, - а тут как раз автобус со станции подошёл, оттуда вышла незнакомая женщина с ребенком и спрашивает у шофёра, где, мол, Вячеслав Семенович Чудов живёт? А шофёр-то, не наш - станционный, плечами пожимает. А тут как раз я разговор этот услышала, сначала было хотела проводить её, но потом, думаю, нет, лучше я ей объясню, как к тебе пройти, а сама пойду короткой дорогой, предупрежу: вдруг ты не готов гостей встречать. И действительно, вижу -- не готов.

- А где она сейчас? - спросил Славка.

- В магазин было зашла, ну, а сейчас, видно, сюда направляется, так что готовься гостью встречать.

И бабка Евдокия с интересом посмотрела на Славку.

- Спасибо, - сказал он ей и, отложив тяпку в сторону, отправился в дом.

Во дворе он умылся водой из бочки, привязал к конуре собаку. Дома надел чистую рубашку, включил электроплитку, поставил чайник, глянул на себя в зеркало, отметив, что сегодня он, как нарочно, не побрился.

"Вот это дела! - думал он про себя. - Я жду от нее письма, а она сама решила заявиться - сразу разрешить все вопросы. Молодец! А что тут тянуть? Всё правильно. Я уже не мальчик, она не гимназистка..."

Едва успел он подумать об этом, как увидел в окно свою "заочницу": в синем в цветочек платьице, косынка, белая в горошек, повязана на шее, в одной руке коричневый плащ, в другой - средней величины хозяйственная сумка, за которую держался мальчик, одетый в простенький серый костюмчик и белую шапочку с козырьком.

"А издалека она ничего смотрится", - отметил про себя Славка, и сердце его учащённо забилось. Он хотел, было выбежать, выскочить навстречу, но сдержался и выждал, пока Людмила подойдет к воротам и постучит в дверь, а в ответ на стук залает собака. Когда это произошло, он, выйдя на крыльцо, вначале деловито прикрикнул на собаку, а уж затем пошёл встречать гостей.

На вид она ему показалась простой - зачесанные назад светлые волосы, схваченные сзади в пучок резинкой, едва заметные веснушки на щеках.

"Спина, небось, тоже в веснушках" - подумал Славка.

- Это вы Вячеслав Семенович? - спросила она тоненьким голосом

- Он самый. А вы Людмила Григорьевна, как я понял?

- Правильно поняли. Вы, наверное, письма от меня ждали, а я вот сама решила приехать. Можно?

- Проходите уж, чего там, коли приехали... - сказал Славка, открывая дверь пошире. - Собаку не бойтесь, она до крыльца не достанет, да и не кусается она вовсе.

Гостью он посадил в кухне на стул возле стола, мальчика - на оставшийся от покойной матери сундук, стоящий у противоположной от окна стены.

Мальчик по имени Лёша был живой, подвижный, с бегающими черными глазками-угольками, с красными щеками и слегка приплюснутым носиком. "Дебил, что ли?" - подумал Славка, угощая его леденцами, которые по случаю достал из "долгого ящика" - буфета, где хранились у него продукты про запас.

- Ну, пока чай греется, расскажите про себя, - попросил Славка гостью. - Сам-то я про себя всё вам написал.

- Рассказывать, собственно, нечего, - ответила Людмила, вздохнув. - Жила у матери, отец умер рано, братьев-сестер нет. Вышла замуж за приезжего. Прожили два года, а потом он куда-то пропал. Ждала его ещё два года, а потом письмо получила с просьбой дать ему развод и не требовать пока алиментов. Развод я ему дала, алиментов не потребовала и вот уже пять лет как от него ни слуху, ни духу, ни денег...

- А больше замуж выйти не пробовала?

- Хотела выйти, одной тяжело, мама уже старенькая, да и ребёнку отец нужен. Но за кого? У нас в деревне одни алкаши. Вот и решила объявление в газету дать.

- Понятно, - сказал Славка. - Что ж, будем знакомиться. Ты с ночёвкой в гости, или как?

Люда пожала плечами.

- Не знаю.

- Ну, ладно, до вечера времени еще много - посмотрим, а пока давай чай пить, - принял решение хозяин, доставая из буфета граненые стаканы.

Мальчик, видимо, по натуре своей, будучи ребенком любопытным, постоянно приподнимался, выглядывал в окно. Славке это не очень понравилось и он принёс из комнаты табуретку, пересадил ребенка ближе к столу.

- Это ваш огород? - спросила Людмила за чаем.

- Я же писал, что огород у меня - вот он этот самый и есть, который из окна видишь.

Людмила, откинув и без того раскрытую занавеску, чтобы лучше был обзор, внимательным взором окинула Славкину "фазенду". Приподнялся с табуретки и мальчик. Славку эта подвижность стала раздражать.

- Ты что, Лёшенька, на иголке, что ли, сидишь? Или тебя вошки кусают? - спросил он юного гостя.

- Сядь и не крутись! - одернула сына Людмила.

Мальчик послушно сел на табурет и замер.

- Ну, ладно, - сказал Славка, когда они закончили чаепитие. - Чаю попили, теперь пора за работу браться. В огороде, небось, полоть-окучивать приходилось?

- В деревне родилась, - улыбнулась Людмила.

- Тогда вот что: у меня там трико есть, футболка, кроссовки - переодевайся, и пойдём на огород.

- А Лёшка чё делать будет? - спросила гостья у хозяина.

- Будет траву срубленную собирать и за ограду выбрасывать.

Славка вышел на огород первым, минут через пятнадцать подошли Людмила с Лёшкой. Славка, осмотрев гостью в новом одеянии - в облегающем тело трико, нашел её очень даже ничего.

"При всём бабёнка, - отметил он. - А в платье худенькой кажется".

Он определил Людмиле три рядка, вручил ей тяпку. Лёшке наказал по картошке не ходить, а собирать за мамой срубленную траву и, как было сказано раньше, выбрасывать ее за ограду. Он показал куда именно. Работа закипела.

Славка с Людмилой махали тяпками, а Лёша собирал траву. Славка был доволен и подумывал, что так они к вечеру всю прополку и завершат. Однако через некоторое время он заметил, что Людмила нечаянно срубила картофельную ботву и боязливо глянула в его сторону. Он быстро отвел взгляд, но боковым зрением увидел, что гостья его воткнула срубленную ботву на место и присыпала вокруг землей.

Они продолжали прополку, но, очевидно, происшедшее уже как-то вывело Людмилу из равновесия, и через несколько минут она опять рубанула по ботве и снова присыпала, воткнув её на место. Славка и на этот раз заметил, но снова ничего не сказал. Когда же Люда ошиблась и в третий раз, он не сдержался:

- Слушай, если мы с тобой в одну прополку половину картошки порубим, а в следующий раз остальную, то, что зимой есть, будем? - спросил он сердито.

- Да что-то я сегодня не могу, тяпка из рук валится, - сказала Люда смущенно. - Видно, устала с дороги.

- Ну, коль устала - иди в дом, -- там, в буфете найдёшь банку тушёнки, вермишель, из подполья достань картошки, протопи печь, я её раз в неделю обязательно протапливаю, чтобы сажа в дымоходе не прессовалась, свари супчика, поедим. Заодно посмотрю, какая ты на кухне хозяйка.

Люда кивнула, отставила тяпку, окликнула перемазавшего в земле не только руки и брюки, но и лицо сына, и направилась в избу.

А Славка продолжил прополку, изредка поглядывая на трубу дома. И вот из неё, наконец, пошёл, потянулся к небу сизый дымок.

"Ну, поесть-то как-нибудь сварит, - подумал Славка, - на это, наверно, тямы хватит".

Он ещё несколько минут продолжал прополку, но вдруг какое-то тревожное предчувствие остановило его. Он вспомнил, что за комодом лежат свернутые в трубочку несколько свитков его, ещё студенческих записей по агрономии с рекомендациями: как и когда, в какое время лучше высаживать ту или иную огородную культуру, как за ней ухаживать и чем лучше удобрять.

"А что, если она вздумала растопить печку этими свёртками" - мелькнула у него мысль.

И сейчас же, отложив тяпку в сторону, он поспешил домой, а войдя, оторопел...

Люда бросала в печь очередной свёрток, еще два лежало у самой печки, на поленьях.

- Кто?!.. Кто?!.. Кто тебе разрешил жечь эти записи? - заикаясь, спросил Славка. Ярость наполняла его до краёв.

- А я подумала, что эти старые бумаги вам не нужны, - часто мигая веками, оправдывалась Люда. - Я хотела было газетами растопить, но подумала, что вы их еще читать будете... А эти бумаги уже жёлтые, мухами засижены... Да и горят хорошо...

Славка, стараясь быть спокойным, прошёл в комнату, приподнял скатерку стола, под которой "россыпью" хранил деньги, взял две десятки и, вернувшись на кухню, протянул Людмиле.

- Я хоть не богат, - сказал он, сдерживая гнев, - но сволочью быть не хочу! На, возьми эти деньги. В четыре часа автобус пойдёт на железнодорожную станцию. Ещё успеете.

- Не надо, - отказалась Люда. - У нас деньги есть.

Глаза её становились влажными.

- Только без слёз, - сказал Славка, - терпеть не могу бабьих слёз, да и никого здесь не хоронят.

- Можно я пройду в комнату, переоденусь?

- Пройди.

Пока она собиралась, он сидел и молча курил на кухне у окна.

Не проронил ни слова и когда она, собравшись, уже на пороге сказала ему: "До свидания", лишь слегка кивнул ей.

...Славка провожал её взглядом из окна комнаты. Она шла, держа в одной руке сумку и плащ, а другой вела за руку сына.

На пригорке она остановилась, провела ладонью несколько раз по Лешкиным брюкам, очевидно, сбивая с них пыль, поправила на голове ребенка кепочку и, оглянувшись, посмотрела на Славкин дом. Славка отпрянул от окна.

Когда гости совсем скрылись из виду, Славка вернулся на кухню, и взял ещё одну сигарету. Руки его тряслись и он, чиркая о коробку, сломал сначала одну спичку, а потом вторую. Когда не зажглась и третья, Славка швырнул со всего размаха коробок в угол кухни, смял сигарету и бросил её в чашку с недочищенной гостьей картошкой, стоявшую на краю плиты.

- Вам, возвращая ваш портрэт,

Я о любви вас не молю.

В моей душе покоя нет, -

Я вас, как Брежнева люблю!.. - пропел он неожиданно для самого себя, сделал три прихлопа ладонями по груди, два притопа ногами о пол и, тяжело плюхнувшись на табурет, обхватил голову руками.

Красноярск.