# Гора

Виктор Иванович Леденев

Гора.


Просто груда камней

Огромных и маленьких,

Угловатых и

Облизанным ледником.

Иногда ноздреватых

От дыхания бога огня

Или просто дождя.

Скалы стоят

Величаво и нагло,

Криво и рвано,

Впрочем, им на это плевать...

А вокруг только - камни,

Округлые, как яйца питекантропа

Или другого пещерного жителя,

Лежат

И cтрастно тянутся вверх,

Подпирая

Друг друга своими округлыми формами.

Вверх, только вверх,

И собой

Создают эту гору

Те, что забрались повыше,

Стесняются,

И прикрывают себя

Белым пледом,

Именуемым снегом.

Или льдом.

Предательски чистым и белым,

Но готовым сорваться вниз,

Чтоб хоть раз ощутить

Радость движения, скорости,

Не тратя мысли впустую -

Что или кто

Встретиться им на пути -

Раз двигаюсь,

Значит и я существую.

А еще есть облака,

Кучевые пародии на

Зверушек,

Людей,

Парусников

И чудовищ,

Изящные, как балерины,

Или с формами зрелых женщин,

Лениво плывут, не замечая вершины,

Встречаются с ней

Мокрым туманом -

Истинной сутью своей,

Из холода и воды.

А где-то там,

Наверху,

Вонзившись в сине-черное небо,

В мягком пуху облаков,

Вершина.

Не властна она ни над кем,

Над ней тоже никто не властен,

Может поэтому ей

Так тоскливо

И радостно.

Видят ее подруги,

Видит она подруг,

Но у каждой одно только место

А стоять здесь придется вечно.

Трудное это понятие - вечность,

Нам не понять,

Только сами вершины и знают,

Чего это стоит.

Вот и глядят друг на друга

Один миллион

За другим миллионом лет,

Им приходится просто быть,

Потому, что они-то и есть

Вершины,

Желанные в своей наготе,

И недоступные в ней -

Смотри, сколько хочешь...

Я тоже имею глаза,

И даже умею видеть -

Автомобили,

Красивых женщин,

Горячий асфальт под ногами,

А ночью

Я даже звезды

Могу рассмотреть,

Хотя понимаю -

Вершина к ним

Чуточку ближе.

Она не стесняется солнца и звезд,

А они, чередуясь,

Любуются всеми

Изгибами,

Ее эротических форм.

Хотя вряд ли

Слишком они равнодушны.

Я это чувствую,

Знаю,

Об этом читал сотни книг,

Мне другие о ней говорили.

Я видел ее ослепительный блеск,

Как сверкало на солнце

Любви неподвластное тело.

И находил утешение в том,

Что она никому,

Никогда,

И нигде

Отдаваться не будет,

Она не нужна для обыденных дел,

Даже таких, как любовь...

Я это знаю,

Знаю тысячу раз, что знаю

И твержу себе это,

Как "Отче наш"

И все-таки лезу

По этим камням,

Разбивая в кровь свои руки

И даже лицо

В ожогах от равнодушного солнца.

Я хватаюсь за выступы скользких скал,

Пробиваю триконем ступеньки в снегу,

Но иду,

Признаюсь -

Даже ползу

По жесткому снегу,

По мокрому льду,

Срываясь,

Цепляюсь за каждый выступ,

И снова пытаюсь

Встать, чтоб не вползти,

А взойти на вершину.

И только потом, задыхаясь

От солнца и ветра,

Старясь унять дрожь в коленях,

Постоять хоть немного,

Ощущая и сердцем и телом,

Что пути дальше нет.

Зачем?


Не могу объяснить,

Зато знаю одно:

С вершины надо спускаться...

Другого нам не дано.