# Неделя на ликвидацию. (окончание)

Виктор Иванович Леденев

Глава десятая


"Этот рассказ мне нравится. Но после него

меня будут мучить кошмары. Расскажи мне

что-нибудь веселое, Том.

- Хорошо, - сказал он"


Эрнест Хемингуэй,

"Острова в океане"


ОКО ЗА ОКО


Командир снял его сомнения одной фразой по радио.

- Один дежурит на даче. Шеф делает себе алиби - с утра с девочками и еще каким-то типом сидят в бане. Свидетелей сколько хочешь, не подкопаешься. Ждет сообщений. Никакой связи его с этим "опелем" нет - машина записана на подставное лицо. Гриша тоже обеспечивает себе алиби с какой-то девкой у себя дома - Бондаренко, дом 9, квартира 76, последний этаж. Выходы на чердак

открыты в первом подъезде и его собственном. У тебя полтора часа, не более. Жду у тебя на даче.

Павел вышел на улицу и набрал в таксофоне номер Наташи. Сейчас ему было просто необходимо услышать ее голос и ничего больше.

- Это я. Не называй меня по имени. У меня тут кое-какие дела, но вечером я приеду, можно?

- Милый, дорогой мой, я чувствую, что случилось что-то страшное. Приезжай, когда захочешь - я всю жизнь буду ждать тебя.

В горле Павла появилась сухость и он поспешил повесить трубку. У него было всего полтора часа. Машина стояла у подъезда. Павел развернул карту города - так и есть: район новый, дома стандартные, дворы забиты машинами и еще одна не вызовет никакого повышенного внимания. Павел погнал в пригород, где и находи-

лась эта самая улица, неизвестно в честь кого названная именем какого-то Бондаренко. По дороге Павел безуспешно пытался вспомнить, что же этот Бондаренко такого героического совершил, но так и не вспомнил. Скорее всего какой-нибудь партийный функционер времен Ленина и Троцкого. Дом был угловой и Павел поставил машину, кое-как пристроившись во дворе примыкающего дома. Первый

подъезд был ближайшим. Павел взял небольшую, заранее подготовленную сумку, и направился к подъезду. Еще в машине он приклеил светлые усы, нацепил светло-русый парик с длинными волосами, натянул вязаную шапочку с надписью "Буллз" и стал похож на молодящегося хиппи. В подъезде никого не было и он благополучно добрался до верхнего этажа. Посмотрел наверх - петля для замка была распилена и только создавала видимость целой. Путь на крышу был свободен. Чья-то шаловливая ручонка постаралась и Павел даже догадывался, чья...

Через четыре секунды Павел был на крыше и аккуратно прикрыл за собой крышку. Сверху люк был огорожен небольшой будочкой, здесь же валялось рваное ватное одеяло - приют какого-то бомжа. Павел натянул поверх одежды эластичный черный комбинезон, опустил шапочку так, что осталась лишь прорезь для глаз, достал армированный кусок веревки и, пригибаясь, пошел к люку четвертого подъез-

да. Проверил люк - то открылся свободно, на нем даже замка не было...

Улегшись на край поребрика крыши, он взглянул на гришин балкон. В этой комнате было тихо и темно, зато рядом орала Пугачева. Гриша забавлялся... Закрепив веревку так, чтобы ее можно было сдернуть, если понадобиться уходить другим путем, Павел неслышно скользнул вниз и присел на балконе. На фоне темного окна его мог заметить разве что сверхлюбопытный пенсионер, да и то с биноклем. Такие типы не редкость - любят подсматривать пикантные картинки в соседних домах. Но теперь думать об этом не было времени и смысла. Павел осторожно надавил балконную дверь и она неожиданно легко подалась - погоды нынче стояли теплые, а с профессионализмом, как давно заметил Павел, у Гришани было туговато. Из соседней комнаты сквозь вопли Пугачевой слышалось хихиканье женщины и игривые возгласы мужчины. Веселье было в самом разгаре. Павел раздумывал - присутствие женщины осложняло дело. Пока он стоял за портьерой, женщина, абсолютно обнаженная, выскользнула из соседней комнаты и направилась в ванную, послышался шум водяной струи и возгласы удовольствия. Гришаня, видимо, отдыхал после всех этих игр в кровати или просто не любил мыться. Скорее всего, решил Павел,- последнее. Наконец струя затихла и женщина, задрапировавшись полотенцем, показалась из ванной и остановилась перед зеркалом, поправляя свою слегка намоченную прическу. Павел больше не раздумывал - он шагнул из-за портьеры и обхватил женщину сзади одной рукой за талию, а другой накрепко зажал рот, потом развернул ее и повел в спальню. Ему было не по себе, что он использовал довольно подлый прием, прикрываясь человеком, причем совершенно невиновным в его несчастьях, но это было рационально, а значит было для него главным в этот момент.

В глубине души он все-таки рассчитывал на элементарную жалость Гришани. Все его надежды развеялись в прах, как только Гришаня увидел свою пассию, а за ней человека в черном. Он мгновенно вытащил из под подушки ТТ и всадил пару пуль в тело своей недавней любовницы. Павел быстро присел, прикрываясь ее уже мертвым, без сомнения, телом и третья пуля из ТТ опять угодила в него. Изо всех сил Павел толкнул женщину на не успевшего встать с кровати Гришаню и бросился вслед за ней. Мертвая женщина приняла четвертую пулю и свалилась поперек кровати, открывая сектор обстрела, но Павел успел преодолеть те два метра, отделявшие его от Гришани и схватить руку с пистолетом. Еще раз прогремел выс-

трел, на этот раз в потолок. Пять - машинально отсчитал Павел. Осталось два или три. Свой "Комбат спешиал" он не хотел пускать в дело, у него были другие планы, но сейчас он был нужен позарез, чтобы успокоить этого обезумевшего от страха бандита. Левой рукой Павел выхватил из-за пояса пистолет и приставил глушитель к гришанину лбу. Тот мгновенно сник и медленно разжал пальцы.

ТТ выпал из его руки. Павел от души врезал детине по челюсти свободной рукой, потом слегка добавил по глушителем по затылку и Гришаня на время успокоился. Павел перевернул тело женщины - полотенце свалилось во время стычки. Она была красивой, если бы не кровавые дыры в груди и животе. И погибла ни за грош...

С трудом Павел вытащил тело Гришани из постели, приложил его ладонь к кровавому пятну на спине женщины, а затем плотно обнял вялой гришаниной рукой рукоять ТТ. Женщину он оставил лежать поперек кровати и потащил Гришаню в гостиную, оставив дверь в спальню открытой, чтобы не зажигать люстру. Головка у Гришани была крепкая - он уже минут через пять начал шевелиться и открыл

глаза. Правда говорить и орать он не мог - во рту торчало кухонное полотенце. Двигался он с трудом - руки были связаны другим полотенцем, а на ногах он обнаружил свои же ботинки. Шнурки ботинок были связаны между собой. От него несло перегаром за версту, а на столе стояла еще батарея разнообразных напитков.

На полу валялись разорванные женские трусики и наполовину располосованная дорогая комбинация. Видимо, любовники предпочитали не совсем обычный секс.

Павел ощущал, что у него очень мало времени и потому начал сразу, без обиняков.

- Ты убил мою жену, а теперь пристрелил и свою любовницу. Ничего, кроме вышки тебе не светит, шеф тебя из такой передряги вытаскивать не станет, наоборот, еще что-нибудь навесит, вроде покушения на меня. Так что не будем обременять государство лишними расходами. Оправданий у тебя нет, а я не суд, где хитрый адвокат будет доказывать, что ты невменяемый. Ты просто мразь,

зря переводящая кислород на планете. Чтоб тебе немного полегче было, я даже дам тебе выпить. Что предпочитаешь, у тебя такой выбор... Виски, джин, ром?

Гришаня замотал головой и что-то замычал.

- Тебе я слова не давал, только спросил, но понял, что предпочитаешь водочку. Сейчас я осторожно развяжу тебе рот, а ты будешь молчать, как рыба.

Павел вытащил кляп и поднес горлышко ко рту Гришани, тот замотал головой и попытался что-то сказать. Правда не успел - горлышко заткнуло ему рот и, чтобы не захлебнуться, он стал пить.

- Пожалуй, хватит, а то перед смертью алкоголиком станешь.

Гришаня кривясь и отплевываясь от водки, пытался произнести что-то вразумительное, но Павел уже зажал его голову и резким движением дернул ее вверх и в сторону. Гришанины позвонки покорно хрустнули... Последняя пьянка для него закончилась. Павел, обернув руку носовым платком, устроил небольшой кавардак: перевернул бутылку с водкой, которая с тихим журчанием полилась на

ковер, разбил пару фужеров и тем ограничился. Развязав полотенца и шнурки, он поднял тело Гришани на плечо и, полусогнувшись вытащил его на балкон. Перевесил через перила - может человек перепил и решил немного подышать свежим воздухом. Самого Павла скрывала асбестовая пластина балкона. Потом решительно и без всякого сожаления приподнял гришины ноги. Тело беззвучно скользнуло вниз. Оно не успело еще долететь с девятого этажа до асфальтированной дорожки, как Павел был уже на крыше и, лежа за парапетом, отвязывал веревку. Немного полежал, никаких криков или другого шума он не услышал и ползком стал пробираться к первому подъезду. Сейчас его волновало только одно - соседи могли слышать

выстрелы и на всякий случай вызвать милицию. В будочке над люком Павел стянул с себя маскировку, распустил для пущей важности свои искусственные белокурые волосы по плечам, поверил прочность крепления усов и приник ухом к чердачному люку. Тишина. Он слегка приоткрыл люк и через щель маленькую щель еще раз послушал. Тишина. Павел скользнул вниз и стал спускаться по лестнице совершенно бесшумно. На пятом этаже он вызвал лифт. У подъезда - ни души и он неторопливо пошел к машине. Отъехав несколько кварталов и, влившись в довольно реденький поток машин, он встретил милицейский УАЗик с сигналкой. Видимо соседи у Гришани были люди все-таки бдительные, но к нему в этот момент это уже не имело никакого отношения.


Глава одиннадцатая


"В лагерь ворвался волк и, иску-

савши всех, кто попадался ему на-

встречу, невредимый ушел восвоя-

си"

Тит Ливий,

"История основания Рима"


ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ


Павел бухнулся на диван и мгновенно заснул. Отдых ему был необходим, усталость, накопившаяся за последние дни, сказалась и он сразу же погрузился в сон, как в беспамятство. Перед этим он набрал телефон коммутатора офиса Аркадия и через реобразователь из уличного автомата спросил завскаладом. Тон его был категоричен, как у всякого чиновника, от которого хоть кто-то зависим.

Дежурная была отменно вежлива.

- Так вам Александра Степаныча? Он здесь бывает редко, позвоните ему, пожалуйста по телефону...

Она продиктовала номер. Он был уверен, что завскладом никогда не встречал его, но преобразователь включил, так как не был уверен - не записывается ли этот разговор на коммутаторе. Начал сразу напористо и вдохновенно.

- Майор Сергеев из городского управления пожарной охраны. Завтра утром буду у вас с инспекцией, попрошу вас быть на складе с восьми ноль-ноль. Давненько у вас не был, хочу посмотреть. Все ясно. Прошу не опаздывать, у меня таких, как вы, на завтра,- здесь Павел сделал паузу, словно подсчитывает своих подопечных,- еще восемь. Дай бог управиться. Все. До завтра, Александр Степанович.

Упоминание о еще восьми возможных визитах, должно было не спугнуть некоего Александра Степановича. Так, рядовой, рутинный визит - для галочки в отчете. Психологический расчет Павла был точен - завскладом и не подумал кому-либо сообщать о таком пустяке...

Павел достал свою старую камуфляжную форму, а так как офицеры всех родов войск, почему-то стали носить именно ее, то это обстоятельство вряд ли смутит завскладом. Павел видел даже Президента в такой форме, выступающего перед колхозниками. Он с легкой ностальгией, когда "зеленка" или "пятнашка" была исключительно привилегией десантеров и спецназовцева. Теперь даже милиционеры

щеголяют в такой форме. Павел даже поморщился: " Надо же было придумать для них цвет - серый с яркими синими пятнами!" Это, чтобы они не перестреляли друг друга или с намеком..." Павел улыбнулся этой неожиданной мысли и натянул форму. Она пришлась впору - звезды на погонах были майорские (его собственные), эмблемы общевойсковые. Черт их знает, есть ли у пожарников свои, но и так сойдет, если завскладом не коллекционер эмблем. Быстро смываемая черная

краска на волосы и усы "а ля президент" придали последний штрих его имиджу бравого служаки. К складу он подкатил ровно в восемь. Склад был по существу

зданием-ангаром, выполненным из стальных арок. - Это хорошо,- успел подумать Павел, как заметил устремившегося к нему довольно упитанного мужика в очках. Павлу на своем веку пришлось мало иметь дело с завскладами и он представлял их

себе именно такими.

Павел сразу захватил инициативу, достал папку (пожарники и милиционеры обожают не "дипломаты", не портфели, а именно папки) и достал наспех сварганенный им документ, каким, по его понятиям, должен был выглядеть акт пожарной инспекции.

- Александр Степанович? Очень рад знакомству. Я на этой должности недавно,- Павел любовно покосился на майорскую звезду,- вот и решил лично ознакомиться с вверенными мне объектами. Надеюсь, все в порядке?

Пожав вялую руку завскладом он решительно направился к воротам с дверцей, на ходу небрежно бросив:

- Уверен, что все у вас в порядке, меня предупредили - фирма серьезная.

Завскладом облегченно вздохнул, он откровенно боялся "новой метлы"... В складе громоздились горы картонных коробок с иностранными надписями, однако на некоторых виднелись и русские слова. Правда, они ничего не говорили Павлу, так как это были трудно выговариваемые названия разных химреактивов. В одном из штабелей Павел уловил смутно ему знакомое название одного лекарства и двинулся прямиком к нему. Завскладом семенил рядом, по ходу показывая обилие огнетушителей и ящиков с песком.

У штабеля стоял стол, заложенный коробками с этикетками на русском и немецком языках. Завскладом почему-то засуетился и все норовил встать между Павлом и этим столом. Павел сделал вид, что не замечает маневров завскладом и решительно потянул одну из коробок. Достав нож-бабочку (трофей!), вспорол упаковку и стал небрежно рассматривать баночку - это оказалось лекарство.

Мысли его текли четко, как в компьютере проходит команда: "Это никакие не химреактивы, а лекарства... Спиртосодержащие - ампулы вон в тех ящиках... Здесь таблетки в пластмассовой упаковке. Еще ампулы вот в том штабеле... Срок годности... Так, их пора было не свалку еще три года назад..."

Павел аккуратно уложил и лекарство и ящик на место и невозмутимо отправился к другому штабелю. Так были в основном кремы и эмульсии. Срок годности тоже устарел...

Он с наглостью бывалого взяточника восхищенно поцокал языком, и, милейше улыбаясь, обратился к завскладом.

- Вы не поверите, как я гонялся за такими лекарствами по городу, а вот не знал, куда надо было идти - к вам, дорогой Александр Степанович. Не в службу, а в дружбу: в машине есть пакет на переднем сиденье... Мне трудно ходить... После Афгана...

Завскладом рванул к машине, Павел быстро подошел к штабелю с русскими надписями и, не глядя, пробив кулаком обшивку, взял пару каких-то флаконов, потом выдернул по несколько бланков из разных пачек на столе и замер, разглядывая какой-то "Гримадитоксин метабол" с хапужным блеском в глазах. Таким его и застал вернувшийся завскладом.

- Это как раз то, что мне надо, дорогой Александр Степанович!

Нигде не нашел, а тут... Да у вас тут золотая жила!

У завскладом отлегло от души - слава, богу, никуда не лезет, огнетушители не думает проверять (он не был уверен, что хоть один из них сработает), да и остальное ему до лампочки. А выпьет на посошок - вовсе лучшим другом станет.

- Товарищ майор, все, что надо подберите для себя, для семьи. У нас не убудет, а вам польза.

Завскладом проявил незаурядную прыть - он действительно выискивал и складывал "дефицит" в пакет, пока тот не превратился в дирижабль. Павел снисходительно улыбался. Потом вообще почувствовал себя совершенно раскованно - достал две упаковки жевательной резинки и по одной пластинке из каждой пачки забросил в рот. Предложил завскладом - тот отказался, ссылаясь на больные зубы. Пожевав немного американский продукт, он скатал резинку в комочек и забросил в щель между коробками, потом достал следующую пару и опять вкус что-то не понравился - он через пару минут отправил резиновый шарик, но уже в другой штабель. Когда, наконец, завскладом приволок еще груду упаковок различных шампуней и кремов, Павел забросил последний катышек в дальний штабель

ящиков.

- Сушняк, понимаешь, после вчерашнего, - пояснил он свое состояние,- только жвачкой и спасаюсь.

Александр Степаныч воспрял духом.

- А мы ваш сушняк мигом вылечим, прошу в мою контору.

В конторе было все готово - водочка, закусь и прочее. С трудом подавляя смех, Павел побагровел.

- Вы предлагаете водку должностному лицу во время исполнения им служебных обязанностей? Не ожидал, Александр Степанович. Ведь я же за рулем.

- Так ведь от чистого сердца...

- За то, что от чистого сердца, я ценю и не забуду, но выпью кока-колы. Сушняк проклятый...

Павел с удовольствием приложился к большой бутыли кока-колы м выхлебал чуть не половину. Кивнул на стол: "Это отложим на другой раз, я специально с шофером приеду. У вас тут полный порядок, вот, подпишите здесь, а я потом заполню.

Обрадованный завскладом поставил свою роспись на так называемом акте и торжественно вручил "майору" два пакета. Сквозь полиэтилен во втором пакете наряду с шампунями явно проглядывала бутылка. Павел принял пакеты, как должное, уложил их в багажник и протянул руку завскладом.

- Приятно знакомиться с симпатичными людьми, надеюсь и в других местах будет не хуже. Надеюсь встретимся в другой обстановке,- Павел залихватски подмигнул и резко взял с места...

Перед тем, как открыть дверь своей квартиры, Павел проверил сигнальное устройство, замаскированное в ящике для электросчетчиков. Все было нормально, гостей не было. Он вывалил содержимое пакетов на стол, переоделся, смыл краску с волос, убрал неприятные усы и начал тщательно сортировать свою "взятку". Шампуни и прочие кремы он отставил в сторону - жене пригодится - и замер, вдруг снова осознав, что жене уже ничто не пригодиться...

Помотав головой, словно желая вытряхнуть ненужные мысли, он сосредоточился на медикаментах. На всех упаковках значились просроченные сроки употребления от года до четырех-пяти лет. На химреактивах сроки были еще больше. Павлу стало ясно, откуда идет процветание компании Аркадия....

На новых этикетках, скопированных, отметил про себя Павел, весьма профессионально даты были такие, как надо. То же и на реактивах. Крупные надписи на картонных ящиках заклеивались ярлыками, зарубежное происхождение не вызывало сомнения ни у кого. Просто и весьма доходно. Весь этот утиль, который западные компании с несказанной радостью, за мизерную цену (а может и вовсе бесплатно - все-таки не нужно заботиться об утилизации) отдали Аркадию. А все его расходы свелись к доставке грузов в Беларусь, но если он успел сделать это пару лет назад, то без всякого труда пересекал любые границы и таможни. При заминках все решали "зеленые" тихо переданные из одной руки в другую.

Здесь он нанимал кого-нибудь для переклейки этикеток. А дальше было все просто - продажа мелким и крупным оптом и деньги текли рекой - номенклатура продуктов было весьма дефицитной. Что же касается здоровья людей, то это меньше всего беспокоило Аркадия, тем более, что с сертификацией (с его-то связями!) дело тоже проблем не было.

Павел задумался. С кем же он связался год назад, почему он не попытался узнать, откуда берутся такие деньги у Аркаши. Лопух, даже хуже... Деньги Аркадий делал из воздуха, точнее из утиля. Почти тысячепроцентная выгода.

Павел удовлетворенно хмыкнул. Теперь он мог не опасаться, что с ликвидацией Аркадия дело может прибрать к рукам кто-то другой и продолжать гнусное дело обманывать и травить людей. В складе товара (по Аркашиным ценам) было по самой грубой прикидке миллиона на два-три "зеленых" - такой ущерб не восстановишь, да и времена безнаказанного провоза чего угодно куда угодно прошли.

Те три жвачки, которые "пожарник" забросил в кипы ящиков через двенадцать часов проснутся и сделают очень доброе дело. Под стандартной упаковкой скрывались высокотемпературный воспламенитель м катализатор. Тщательно перемешанные (Павел постарался на славу) катализатор начнет свою игру с воспламенителем и в складе-ангаре произойдет пожар, который пожарные занесут в свой реестр с очень высоким рейтингом. Многие реактивы и лекарства -

спиртосодержащие, будет уже поздний вечер и никого на складе не будет. Вот и весь расклад. Пожарным останется поливать железную крышу, чтоб не прогорела и наблюдать, как ярким пламенем горят аркашины миллионы.

А доказательства - вот они, на столе, да только кому они понадобятся. Такие дела так запросто не скроешь, а значит те, наверху, кому Аркаша платит, знают и скромно закрывают глаза ручкой...

Павел еще раз окинул взглядом гору на столе, хотел смахнуть все рукой в угол комнаты и опомнился: рассортировал все по отдельным пакетам, а шампуни и прочую парфюмерию сложил в самый красивый мешок. Это тоже будет взятка...

С поджигательством покончено, надо было подготовиться к пробному визиту в бунгало Аркадия. Ему не хотелось в решающие минуты бегать и искать двери, туалеты, кладовки. Он хотел знать все сам так, чтобы мог ориентироваться даже в полной темноте. Время переживаний прошло, в нем заработал тот самый механизм профессионального диверсанта, который его никогда не подводил в

самых безнадежных ситуациях.

Он принес сумку, оставленную Командиром и начал придирчиво и скрупулезно готовиться к смертельно опасной прогулке.


Глава двенадцатая


"Ни одна тактическая ситуация

не имеет проверенного решения"


Джордж Паттон.


ДОМ БЕЗ "ХОЗЯИНА"


Теперь можно наведаться и к "хозяину", вряд ли у него сейчас сильная охрана, кроме того хромого типа. Не доезжая до поселка полкилометра, он загнал машину в лес, в темноте кое-как забросал ветками и дальше отправился пешком. Подбираясь к бунгало, старался оставаться в тени от редких фонарей и ярких пятен света из

окон некоторых коттеджей, он, ухмыляясь, представлял себе, как передерутся аркашины родственнички из-за этого бунгало..

Особняк находился недалеко от леса, окружавшего поселок с трех сторон. Павел не стал переодеваться, так как поселок был безжизнен - обитатели и носа после наступления сумерек не высовывали из своих домов-крепостей, а прятаться от Аркадия не имело смысла. Если он здесь, разговор обещал быть серьезным и долгим. Но вряд ли Аркаша осмелится ночевать здесь без абсолютной уверенности в своей безопасности. Но все-таки стучать в двери большим

медным кольцом (Аркадий явно насмотрелся фильмов из жизни аристократов) он не стал, а неслышно обошел дом, отыскивая путь попроще. Точно, это была дверь, явно предназначенная для всяческой черной работы или для выпроваживания шлюх, если вдруг могла нагрянуть жена с самый разгар веселья. Это было то, что надо.

Замок обычный, самозахлопывающийся, его можно открыть расческой. Была и еще одна дверь, ведущая прямо к бассейну, но Павел опасался, что через все двери сауны ему труднее будет попасть в дом, тем более, что сауна на этот раз не работала...

Через минуту Павел очутился в темном помещении, явно предназначенном для всякого хлама, дров и ненужных вещей. Поколебавшись секунду, он на мгновение зажег фонарь-карандаш. Даже при короткой вспышке он успел увидеть небольшую лестницу, ведущую внутрь дома. Дверь в конце лестницы вообще не была заперта. Павел осторожно приоткрыл ее, опасаясь предательского скрипа. Она действительно скрипнула, но как-то неуверенно и слабо. Павел приоткрыл ее пошире - в комнате или коридорчике (Павел толком не разглядел) света тоже не было, но откуда-то из глубины пробивался луч, похоже не от люстры, а от бра или настольной лампы.

Медленно продвигаясь вперед и произнося благодарность строителям (доски под ним не скрипнули), Павел подошел к комнате, где и был источник света. Вместо двери была бархатная портьера и он осторожно заглянул одним глазом в щель между полотнищами. В комнате никого не было. Это слегка озадачило Павла - в

глубине души он все-таки надеялся встретить здесь Аркадия. Впрочем, в таком особняке комнат еще много... Мягко ступая в кроссовках по навощенному полу, Павел осторожно выглянул из-за угла коридора. Впереди была гостиная, большая люстра не горела и лишь несколько скрытых светильников освещали огромную комнату. Под ногами был ковер с большим ворсом и Павел неслышно попытался

пройти к следующей двери. Едва он сделал несколько шагов, как услышал знакомый щелчок взводимого курка. "Макаров",- автоматически подумал Павел и обернулся. Позади него в трех метрах стоял тот самый дебил, которому Павел повредил ногу. Расстояние было слишком большим для каких-либо действий и Павел, как бы в растерянности сделал шаг вперед. Дуло ПМ поднялось на уровень головы.

- Стой, где стоишь, иначе я тебе обе ноги прострелю, чтоб больше не дергался.

Дуло недвусмысленно уставилось на левое колено Павла. Наступила пора валять дурака, чтобы этот кретин и взапрапвду не нажал на спусковой крючок. От обиды, нанесенной ему Павлом, он мог стать неуправляемым и наплевать на какие-либо приказы шефа. Личная обида или позор часто берут верх над командами...

- Я надеялся застать Аркадия,- с подчеркнутой робостью начал Павел.

- Ага. Застать. Через черный ход. Понятно. Когда приходят к боссу, идут через парадное крыльцо.

- Кто вас знает, вы все парни крутые, приняли б за кого-нибудь лругого и поминай, как звали. Аркадий умеет подбирать людей, он отличный психолог... А там было открыто, вот я и вошел, чтобы случайно не нарваться на неприятности.

- Как же, открыто... Я сегодня, как чувствовал, что ты явишься и сигнализацию включил.

Вот сейчас Павел ощутил себя полным идиотом: не предусмотреть сигнализацию в полупустом доме с единственным охранником, было смертельным проколом. И вот теперь эта смерть смотрела на него через черную дыру ствола ПМ. Время шло, Павел скосил глаз на часы - до возможного появления Аркадия еще с одним или двумя охранниками времени могло быть совсем мало. Мозг лихорадочно перебирал варианты, но этот подонок с пистолетом не давал ему приблизиться к себе. Павел нагло подошел к креслу и уселся в него. "Вальтер" сзади за поясом был для него недоступен. Стоит ему сделать подозрительное движение, как Вадим, (Павел наконец вспомнил его имя), не сводя с него дула пистолета, от нетерпения или страха нажмет спуск - у него даже палец побелел. Павел по-

нял, что громила попал в такую ситуацию - один на один - впервые без дружков или четкого приказа шефа и потому не знал что делать. Обыскать Павла он опасался, помнил неожиданный выпад противника в офисе и потому решил ждать.

- Чего стоишь, ножка побаливает? Скажи спасибо, что я сидел, а то бы ты на костылях прогуливался.

- Шути, шути... Вот явятся ребята и мы посмотрим, как ты шутить будешь.

- Хрен приедут твои дружки - то, что от них осталось милиция вениками сгребает в мешки, а уж если определят машину, то жди гостей и в этот дом, к тебе лично и твоему занюханному шефу. Башкой он не вышел для крутого и руки коротки, это он вас дураков подставляет, а потом вас же по одному сдаст. Кстати, ты один из Аркашиных ищеек остался. Остальные уже в ворота к дьяволу стучатся. Вот шеф с тебя и все спросит.

- Ты шефа не трожь, не твое дело, он своих не сдает.

- Ты бы лучше в КГБ позвонил, может тебе и скажут его псевдоним, а не скажут, то я сообщу тебе по секрету - "Слон." Попробуй, назови его "Слоном", а я посмотрю, сколько часов ты проживешь после этого.

Павел в душе восторгался Командиром, добывшем такую убойную информацию, Вадим все чаще разевал рот от удивления и забывал держать на мушке Павла. Правда, спохватывался быстро и снова поднимал ствол.

- Врешь ты все, не может этого быть. Шеф - ученый, он кандидат наук! Он не стукач, у него друзья знаешь где? Везде.

- Точно, и купил все это за деньги этих самых друзей. И они его еще спросят, куда он их денежки растранжирил... Но это пустяки. Ты помнишь, как загремели твои дружки за рэкет, не санкционированный хозяевами твоего шефа? Припоминаешь,

что их повязали на второй день со всеми бабками? А вот вас не тронули. Так напиши им письмецо в зону, пусть расскажут, какие доказательства приводились и с чьих магнитофонных показаний им сроки давали. И как шеф и те жлобы вас отмазывали по его приказу. Вот они откинутся из колонии - напомнят тебе про Слона и про тебя самого. Ты ведь тоже в том деле был?

Вадим вспомнил - дело было верняк, все прошло гладко, но на следующий день всех взяли. Все тогда были в переполохе - почему так быстро? И почему заседание суда было закрытым?

Все эти вопросы встали у него в голове колом, но поверить Павлу

он все равно не мог - рабская зависимость от шефа и страх за только что совершенное убийство жены этого мужика, заставляли только крепче сжимать рукоять пистолета, а в голове даже вертелась мысль прикончить его, не дожидаясь ребят и шефа. В гибель Гриши и Влада он не поверил. Игорь - да, точно. Сам зарывал в землю. Насчет шефа все-таки засели некоторые сомнения, но с этим он разберется потом. Почему никого нет, куда они подевались?

Вдруг позади Вадима послышался едва слышный скрип. Он обернулся и туда же с ужасом глядел Павел. Из коридорчика пытался пройти незамеченным Малыш, пока Павел и Вадим разговаривали. Но внезапная пауза в разговоре, невнимательность Павла, который должен был первым заметить Малыша и каким-нибудь трюком отвлечь

внимание на себя, все испортила.

Откуда он здесь взялся? Павел настрого предупредил Командира не вмешиваться в бой и помогать только без риска и непосредственного участия. Это было его и только его дело. Видимо, Малыш действовал по своей инициативе. Наверняка он прилепил "жучка" и к его машине и решил помочь. Павел навсегда запомнил наказ Командира: можешь действовать один - действуй. Напарника могут убить и с тобой, и без тебя, а если из-за напарника убьют тебя - операция будет не выполнена, а это главное. И вот вам явление Христа народу - Малыш решил помочь ему! Влез по собственной самоуверенности в серьезные мужские игры. А здесь ему пока места не было...

В руках Малыша была только монтировка, другого оружия не было видно. Вадим не мог мгновенно вскочить, чтобы прицельно выстрелить. Пришлось стрелять сбоку, мешала спинка шикарного кресла. Но он все-таки не промахнулся. Малыш обеими руками схватился за бедро у самого паха и медленно повалился на ковер. Через секунду ствол снова смотрел на Павла, но тот был уже готов к этому маневру. Дотянуться до головы этого подонка из-за того же проклятого кресла он не успел, зато массивная дорогая ваза вышибла пистолет из руки Вадима. При этом он невольно нажал спуск и пуля ляпнулась где-то в стену. До пистолета было далековато, но Вадим оказался быстрым, тренированным парнем и, потеряв оружие, забыв о больной ноге, бросился всей массой тела на Павла, который все еще не мог выкарабкаться из кожаной ловушки финского кресла. Удар в лицо он частично ослабил, наклонив голову и кулачище Вадима попал ему скорее в лоб, чем в лицо. В ответ Павел, еще сидя, провел удар в солнечное сплетение, но почувствовал,

что попал рукой в бетонную стену. Удар не получился - Вадим даже не заметил этого комариного укуса и еще раз влепил Павлу по голове и снова тот успел подставить макушку. Больно было обоим - удар был очень силен, но Павлу он обошелся дороже ушибленных костяшек пальцев Вадима. После контузии, еще во Вьетнаме, любой удар по голове для Павла был смертельно опасным. К счастью, противник этого не знал, а то, несмотря на ушибленный кулак, повторил бы этот прием.

Кресло мешало и Вадиму, высокие облегающие стенки сковывали его действия,

защищая Павла от боковых ударов. Вадим быстро сообразил, что к чему, и стал обрабатывать его короткими прямыми в голову. Если бы он знал, как плохо становилось Павлу даже не от очень сильного удара по голове, он вырубил бы его без особых усилий. Но он изменил тактику боя - ухватил Павла за полы куртки и резким движением буквально выдернул из кресла. Нет, сила у этого парня была звериная. Теперь он принял традиционную позу каратиста и нанес несколько рубящих ударов. Павел смог отразить только один. Два других - в основание шеи и ключицу были основательными и Павел чуть снова не свалился в злополучное кресло. Он шатался, как пьяный. Давненько его так не обрабатывали. В голове гремели колокола и он уже защищался автоматически. Хорошо, что нога у этого амбала еще болела, а то бы пришлось совсем худо. Павел даже не заметил, когда он получил удар по носу, но кровь полилась из него буквально струей.

Вадим приостановил атаку и с пренебрежением смотрел на противника, который шатался и умывался кровавой юшкой. Такое зрелище было ему по душе. Но с Павлом происходило нечто странное - едва колокола в голове слегка утихли, а боль от ударов еще оставалась, он вдруг ощутил непонятное даже ему самому чувство превосходства над противником. Практически, он узнал весь его репертуар, лишь очень опытные бойцы могут менять тактику боя во время схватки. Этот к таким не принадлежал. Он умел избивать, а не драться. Вот и сейчас он снова занял картинную позу и, сделав несколько изящных пассов левой рукой, правой снова пытался попасть Павлу в основание шеи. Сил на действенную защиту у Павла не было, пытаться отбить этот молот было бы безумием и Павел сделал неожиданный нырок под руку. Ладонь чуть не пробила лопатку, а Павел успел нанести удар ниже пояса. Хотя силы у него были не те, и удар получился не очень точным, но эффект все-таки был - Вадим поспешно отскочил в сторону и снова занял боевую стойку, скрывая боль.

- А ведь из него мог получиться отличный боец в моей команде в 68-м, если б попал в хорошие руки,- совершенно некстати подумал Павел и получил страшный удар опять в голову. Его закачало, в голове снова зазвенели и забухали колокола, как бывало иногда перед приступом. Он уже представил себя валяющимся на полу и визжащем от боли в голове, готовой разорваться. Американцы умели делать бомбы...

Неимоверным усилием он заставил себя удержаться на ногах, хотя почти полная темнота на несколько мгновений обрушилась на него после последнего удара. Вадим тоже опустил руки и только дул на отбитые костяшки - он вложил в этот удар всю силу и теперь даже с каким-то уважением удивленно смотрел на старого мужика, который устоял после этого удара. Колокола притихли и Павел поднял

окровавленное лицо.

- Сегодня твоя взяла, дай чем-нибудь вытереться.

Вадим наклонился и протянул руку к одной из шикарных, ручной работы,

салфеток на столе. Это была его грубая ошибка. Павел ждал момента, когда

сможет достать противника ногой. Пока Вадим был в обычной боевой позе, то даже больная нога без труда позволила бы ему спокойно уклониться от удара. Сейчас он перенес всю тяжесть тела на одну ногу и Павел своим тяжелым ботинком изо всех сил врубил по колену прямой ноги. Вадим рухнул, как подкошенный, потеряв равновесие, но все-таки остался бойцом. Ухватившись за кресло, он прислонился к

нему, оберегая ногу (удар все-таки был не так силен и точен).

- Ну, папаша, ты даешь! Даю слово, что за это лишних пять минут мучаться будешь, когда мы на куски резать будем, как твою шлюху-жену. Ох, и потешились мы тогда, жаль, что ты не баба, с ней было веселее.

Он уже стоял, опершись на кресло, а Павел наконец вытер лицо и глаза от крови. Малыш, похоже был еще в шоке и это придало новые силы Павлу. Пора было кончать с этой затянувшейся схваткой. Именно теперь, когда Вадим продолжал считать, что он все еще владеет инициативой, и не верит в способность этого старого мужика к сопротивлению. Удар по ноге был не в счет - раненая кошка тоже может поцарапать. Но Павел был опытным бойцом и прекрасно понимал, кто был истинным хозяином положения.

Вадим осмотрелся и нашел глазами "макаров". Стараясь держаться так, чтобы между ним и Павлом были как минимум стол и кресло, хромая, он пошел за пистолетом. Павел выждал натуральную театральную паузу...

Едва Вадим протянул руку за ПМ, как услышал голос Павла, жесткий и

холодный, как щелчок затвора, от которого ему стало жутковато.

- Подними ручки вверх и не трогай игрушку. Она нужна мне с твоими отпечатками, а то ты их ненароком сотрешь.

Вадим изумленно сел на пол, поднял голову, увидел у Павла "Комбат спешиал" и даже не зная типа оружия, понял - оно очень серьезное. К тому же на нем надет глушитель. Не отводя ствола на сидящего на полу Вадима, Павел подошел и окровавленной салфеткой осторожно взял пистолет. Потом выдернул резким рывком одну из веревок, стягивающих гардины на окнах, приказал Вадиму лечь ничком и сложить руки на пояснице. Вадим сделал попытку сопротивления, но получил внушительный удар глушителем по зубам, после чего во рту у него противно засолонило от крови и захрустели куски зубов. Больше он не дергался и

Павел надежно связал ему руки, за ноги он не волновался... Потом дулом пистолета попробовал заставить его встать. Из-за больной ноги, получившей сегодня еще один "подарок", Вадим на коленях добрался до кресла. Павел заботливо усадил его поглубже в предательскую мягкость импортной мебели и с громадным удовольствием провел хук правой в челюсть. Некоторое время этот тип мешать или шуметь не будет.

Теперь он занялся Малышом, перевернул его на спину, расстегнул джинсы. Пуля попала в бедро почти в самый пах. Кость, если и была задета, то не слишком, но Малыш потерял много крови - пухлый ковер был просто напитан ею. Это уже опасно. Стянуть рану в таком неудобном месте Павел не смог, он только затампонировал ее и туго перетянул ремнем, бесцеремонно выдернув его из брюк

Вадима.

Проходя мимо мощного стереокомплекса он увидел одиноко лежащую аудиокассету с легкой надписью карандашом "Для шефа" и механически засунул ее в карман. Случайно бросив взгляд на Вадима, он сразу понял, что взял что-то очень важное или очень опасное. Правда для кого, пока было неясно. Но что делать дальше? Двоих Павел унести не смог бы - машину он оставил далеко. Оставалось одно - "мерс" хозяина. Но, во-первых, это спугнет Аркашу раньше времени и он даст деру или поднимет на ноги всю милицию, а Павел скоро окажется обыкновенным автомобильным вором. Заткнув рот Вадима салфеткой, он бегом рванул к машине. Метрах в ста от ворот он увидел приткнувшийся к обочине "фольксваген" Малыша и витиевато выругался. А эту улику куда девать - не может же он вести две машины одновременно? Еще раз выругавшись, он бросился к своей машине. Как ни хотелось нарушать радиомолчание, другого выхода он не видел. Не хотел он впутывать в это дело Командира, но уж так случилось, как говаривал сам командир: "В любом плане есть своя прореха". Прореха была совсем большой, просто громадной.

Командир, слава Богу, был на связи.

- Я - Джазист. Через полчаса встречай на повороте к бунгало. У меня тяжелый груз. Приежайте с женой, давно ее не видел, соскучился.

- Роджер, буду.


Павел бегом бросился назад к дому и ругал себя последними словами - это было его и только его дело и никак не следовало вмешивать Командира. Но что толку болтать о том, чего не вернешь, а другого выхода нет... Вадим почти очухался, начал подавать кое-какие признаки жизни. Малыш был плох - лицо было белым, пульс нитевидным...

Павел провел ее один оглушающий удар Вадиму - на час хватит, перебросил обмякшее тело Малыша на плечо и уже не бегом, но быстрым шагом снова направился к машине, моля бога, чтобы не повстречать какого-нибудь любителя ночных прогулок. Вот и "фольксваген". Павел уложил Малыша на заднее сиденье и погнал к повороту на шоссе. Он приехал вторым. "Вольво" Командира маячила в десятке метров, а сам Командир уже бежал навстречу. Он мгновенно просек ситуацию, вытащил из багажника ворох одеял и пледов, а его жена навалила все это поверх Малыша, пытаясь сохранить оставшееся в нем тепло и закрыть от посторонних глаз. Как успел предусмотреть все это Командир, для Павла осталось загадкой, разгадывать которую, впрочем, времени не было.

- Там у меня остался один клиент...

И опять Командир понял без дальнейших объяснений. Жена погнала "фольксваген"в город, а "вольво" рванулся к поселку. Без света, по ужасной дороге, Командир вел машину, как профессиональный раллист, чутьем угадывая ямы и повороты. Метров за пятьдесят до ворот он сделал полицейский разворот и Павел пулей вылетел из кабины, на бегу услышав рев мотора удаляющейся машины. Пока он добирался до коттеджа, с тревогой думал, удастся ли жене Командира без документов на машину преодолеть все эти идиотские милицейские кордоны и довезет ли она Малыша живым. За дальнейшее он не особенно волновался - жена Командира врач и сделает все, что можно и нельзя. Лишь бы не умер в дороге...

Дотащить Вадима до машины оказалось делом нелегким - мало того, что его избили, так он же должен заботиться о своем противнике! Да и потаскать тяжести сегодняшним вечером Павлу пришлось немало. А тут еще и голова - малейшее сотрясение вызывало боль. Оставалось только терпеть. Когда он, наконец, втолкнул тело в кабину машины, внезапно почувствовал, что попросту не может сдвинуться с места. Пришлось немного посидеть, как вдруг ему пришла шальная мысль - он пошарил в командирской сумке и обнаружил трубочку доброго старого "первитина". Нет, Командир ни о чем не забывает при подготовке снаряжения! Пара таблеток и через пять минут Павел почувствовал себя так, словно и не было этой изнуряющей гонки со временем.

Командир ждал его, ворота дачи открылись, едва он повернул с дороги. Машина Командира уже была замаскирована под груду травы и соломы.

- Малыш ранен серьезно, потерял много крови. Его надо в больницу. Но в больнице из-за огнестрельного ранения сообщат в милицию...

- Пусть тебя это не волнует, жена все сделает. Забудь об этом. Если выживет - хороший урок получит. Затащим этого типа в твою баньку - окон там нет, вот и побеседуем. Держи диктофон, а то ты вечно все забываешь. Если откажется писать и говорить сам, делай с ним, что хочешь. Ты умеешь, я помню, как ты за пять минут раскалывал янки...

Вдвоем они быстро перетащили Вадима в баню, заперли, Командир, для

страховки, провел еще один анестезирующий удар и отбыл. Павел с удовольствием умылся, провел пару раз расческой по спутанным волосам, нашел банку какого-то сока и пил, не отрываясь, пока не почувствовал, что сейчас лопнет. Выкурил на крыльце сигарету - сок и краткая передышка привели его в форму. Теперь можно было заняться и этим типом.

В бане клиент пребывал в тяжелом забытье и Павел привел его в чувство, вылив пару ведер ледяной воды на голову и грудь. Тот слегка очухался и долго соображал, куда это он попал. Только разглядев лицо Павла, до него кое-что начало доходить. Павел терпеливо ждал - ему он нужен был в полном сознании, а не в сонной одури после нокаута. Вадим даже получил от Павла таблетку аспирина и какую-то обезболивающую пилюлю от головной боли из тех, что бывают на даче. Бани имела лишь одно маленькое окошко и плотно закрывающуюся дверь. С чердака Павел вытащил пару запыленных софитов (одно время он увлекался фотографией) и принес их, лампа под потолком была слишком тусклой, а он хотел видеть все, до мельчайшей детали.

Софиты он установил по углам, так, чтобы они освещали середину бани. Бандит сидел на полу и в его взгляде начали появляться обыкновенные человеческие чувства - испуг, удивление, недоумение и стало ясно, что он окончательно пришел в себя, чтобы понять, что с ним будет дальше.

Павел был удивительно спокоен, даже флегматичен. Он словно окунулся в то время, когда готовил очередную экспедицию в джунгли - ничто не могло его вывести из состояния Подготовки. Сейчас он был таким же. Причем, как и тогда, он не пытался предсказать исход операции, просто он должен был сделать все необходимое для ее проведения. А дальше, кто знает наперед?

Рукоятку ПМ он обернул чистой тряпочкой, а окровавленную салфетку уложил в сумку. Мало ли как все обернется, так как "Комбат спешиал" ему не хотелось впутывать в это дело, разве что в безвыходной ситуации, а пока пусть поработает бандитское оружие - это собьет с толку кого yгодно. Например, нож, который он извлек из кармана Вадима вместе с записной книжкой, бумажником,

набитым зелеными, и большой упаковкой презервативов высшего качества (бережет здоровье, сука) а также связкой ключей, один из которых на первый взгляд очень походил на его собственный. Но в этом еще надо разобраться. А пока он обернул ручку ножа платком и разрезал веревки на руках Вадима. Некоторое время тот не

мог даже пошевелить пальцем (Павел слегка перестарался), но минут через десять кровообращение восстановилось. Все это время оба молчали. Кто о чем думал, для каждого осталось вечной тайной.

Павел приказал Вадиму встать, вывел из бани и открыл люк в погреб.

- Иди и принеси то, что там лежит в полиэтилене.

Вадим вздрогнул, с трудом поднялся и спустился на несколько ступенек вниз. Одному ему, при всей его силе, было очень неудобно вытащить тело Светланы, да и ноги плохо служили, но Павел не сдвинулся с места, лишь наблюдал за усилиями бандита. Наконец тот справился, Павел так же молча показал на баню и место, куда положить тело.

Он видел много смертей - от пули, пехотной мины, напалма, гранаты, просто огня, видел, как одни безжалостно расстреливали других, видел тела тех, кто умер под пытками, но сейчас он боялся того, что увидит.

- Развязывай, покажи свою работу...

Вадим судорожно бормоча:" Это не я, это они, я только был там ",- все-таки распутывал узлы бечевки и наконец развернул полиэтилен. Павел содрогнулся и его впервые в подобных случаях вырвало - организм своей природной сутью не мог воспринять увиденное. Он заставил себя посмотреть на искалеченное тело женщины, которую он любил, пусть даже в прошлом, но такое родное, до последней родинки знакомое ему, и отвернулся. Вадима тоже стошнило прямо на полу, неподалеку от мертвой Светланы.

Он встал на колени и трясущимся голосом повторял одно и тоже: "Это не я, это они... Это все они... Они заставили меня сделать это и грозились убить меня самого..."

Шок у Павла прошел и он снова стал бесстрастен, как машина.

- Это мы сейчас проверим.

Он сунул найденную пленку в магнитофон и запустил. Сначала слышался лишь крик Светланы и просьбы пожалеть ее, ведь она ни в чем ни перед кем не виновата. Потом она смолкла, почувствовав бесполезность своих мольб. Явственно слышались хлесткие удары, после которых она снова вскрикивала.

- Плеть,- догадался Павел

Потом Света снова кричала, умоляла... Голос отказывал ей, она только хрипло шептала:" Вадик, милый, пожалей...Не надо нож..." Снова глухие, почти животные стоны.

Наконец, окончательно поняв, что ни жалости, ни жизни ей уже не достанется

Светлана начала ругаться. Жуть пробирала от ее голоса, сипло,по-мужски матерно,

ругавшего ее насильника. Когда она почти прошептала: "Импотент, ублюдок... Что, без крови не можешь ничего?", Вадим и сам не выдержал - отозвался каким-то воющим звуком. Павел понял, Светлана попала в самое больное место...

Затем слышался только хрип, подвывание Вадима и страшные звуки ударов ног

Светланы в предсмертной судороге. Внезапно наступила тишина и тяжелое дыхание

Вадима.

Щелчок. Запись была выключена. Да, Гришаня, не прослушав пленку до конца,

совершил роковую для Вадима ошибку: Светлана перед смертью называла его имя.

Павел остановил магнитофон.

- Тебе мало, или еще прокрутить?

- Нет, нет, не могу больше, останови...

- Ты посмотри сюда - он показал на растерзанное тело Светланы. - Это, выходит, не ты? Тебя, говоришь заставили? А это тоже не ты? - Павел показал на кровавое ругательное слово на животе. Ты, оказывается, любитель поработать ножичком?

- Нет, это не я!

- Включить запись еще раз?

- Не надо... Это тоже я.

Да, Павел был мастером скоротечного допроса. Вадим сломался окончательно. Его голос затух, он уже совершенно равнодушно отвечал на все вопросы, безучастно рассказывал обо все, что знал о шефе, выдал чуть ли не поминутное расписание его работы и развлечений, поведал о любимых привычках...

А главное рассказал обо всей системе сигнализации в доме и офисе шефа.

Он уже понял, в какие руки попал и что выход у него был один - смерть. Маленькая часть его сознания все-таки верила, что если он поможет этому страшному

человеку, словно заговоренному от всех опасностей, его помилуют...

Павел аккуратно записал его исповедь на магнитофон, выключил его и бесстрастно добавил: "Я о тебя руки пачкать не стану. Ты убьешь себя сам. Причем не из твоей "рогатки", а ты просто повесишься. Смерть у тебя будет нелегкая, но ведь и моя Светлана умерла такой же смертью. Так что, как сказано в Библии

"око за око, зуб за зуб". Мне не по душе такие зрелища, но я видел и похуже, авось перетерплю.

Вадим безучастно сидел, полузакрыв глаза и склонив голову. Он казался живым мертвецом, раскаявшимся грешником, который понял всю глубину своих преступлений и теперь покорно ждал кары небесной. Правда, Павла это ничуть не трогало. Он прекрасно знал, что при малейшей возможности или изменении обстановки, будь в руках Вадима оружие, все его раскаяние и покорность как рукой снимет и он снова возьмет в руки свой любимый ножичек.

Потому Павел справедливо считал, что жить Вадиму среди нормальных людей нельзя. Это оскорбительно для человечества. Он также знал, что смерть одного подонка не остановит лавину террора, рэкета, убийств, издевательств одних людей над другими. Просто не в его силах было остановить все это, но свой долг он должен выполнить до конца. Кого-то в будущем он все-таки спасет от этого подонка...

- Заверни,- Павел показал на тело Светланы,- и положи на лед.

Вадим, как автомат, стал аккуратно заворачивать прекрасное истерзанное тело и потащил его к люку в погреб. Павел пальцем не пошевелил, чтобы помочь ему. Посветив фонариком , он увидел, что Вадим уложил тело на штабель льда, посыпанного опилками.

Неожиданно Вадим озверел.

- Ты умаешь, что взял нас и шефа голыми руками? Вот погоди, нагрянет к тебе команда из Гавриловичей, и из твоей шкуры у шефа абажур будет!

Павел придержал люк.

- Какая-такая команда, ну-ка выкладывай или я тебя пристрелю сейчас же. Пел, как соловей, а кое о чем решил умолчать? Надеешься на выручку. Ну-ка выкладывай до конца.

Вадимов ПМ уткнулся черным отверстием прямо в лицо хозяину. Запал злобы у него пропал, он сам понял, что наговорил лишнего и теперь пощады ждать ни от этого сумасшедшего, ни от бывших дружков не придется. Он выдал самое тайное. Но в одиночку умирать не хотелось и он чуть ли не с радостью, но с явным злорадством заговорил.

- Еще когда ты взорвал наших в машине, там был один из особой группы,

которую босс вызвал из Краснодара. Они и не таких, как ты обламывали, все

бывшие: кто из ГБ, кто из милиции. Все знают и все умеют, ты их, как нас

не объедешь. Босс себя в обиду не даст - знаешь, сколько он им заплатил?

Тебе такие бабки и не снились. Так что ты тоже покойник, а до базы тебе не

добраться. Кишка тонка в одиночку. Вот так-то, Рембо. Скоро и над твоей мо-

гилкой музыка заиграет, если от тебя что-нибудь останется.

- Все сказал? Ну, тогда, пока.

Павел захлопнул люк. Он был из двойных дубовых досок с утеплением, его топором не менее суток вырубать надо было, так что за то, что Вадим будет в целости и сохранности до его возвращения, он не сомневался. А что в леднике было довольно прохладно, но не мороз же,- померзнет, но живой будет. Он нужен был живым. Пока.


Глава тринадцатая


"Обычай требовать отчет от

должностных лиц вообще при-

в забвение"


Аппиан,

"Гражданские войны"


ЗАПАДНЯ


Павел сбросил солому и ветки с машины и вырулил на дорогу. При подъезде к городу включил радиостанцию и самым безмятежным голосом сказал в микрофон, моля Бога, чтобы Командир был дома.

- Ну и клиенты попались, одна лежит, другой напился до посинения, караулит ее. Думаю, дождутся нас.

- Ох, уж эти алкаши, ни одного дела доверить нельзя.

Павел облегченно вздохнул. Командир в курсе и предпримет, что надо, если понадобиться.

- Я в контору, а то все дела запустил, посмотрю, что и как.

- Да, с делами надо быть осторожнее, конкурент нынче пошел такой, что всего можно ожидать.

Ясно, Командир подозревает засаду в офисе.

- Да уж и так осторожничаю, каждого куста бояться стал.

- И правильно делаешь. Удачи тебе, а об остальном я подумаю.

Машину Павел оставил в двух кварталах, загнавши ее в узкий тупичок задом, чтобы можно было стартовать сходу. Остановил такси и сильно удивил таксиста, заплатив больше, чем надо, за такое короткое расстояние. На всякий случай Павел вошел в офис через другой подъезд, был там такой проход, через третий этаж. Но сделал это скорее машинально, сообразив, что возможный хвост будет

ждать его не на улице, а около офиса: в двери здания входило и выходило

очень много людей и потерять объект для топтуна было весьма возможно, да и в коридорах было довольно многолюдно, в здании помещалось много офисов не особенно богатых фирм - арендная плата была сносной. Открыл дверь - Наташи на месте не было. Это не было пока причиной для тревоги, он сам ей дал бессрочный отпуск.

Дверь в его кабинет тоже было закрыта на оба замка. Он проверил

свой нехитрый ход: в нечетные дни верхний замок - на два оборота, в четные - на один. Все пока было точно. Дверь приоткрыл медленно, чтобы тут же захлопнуть - изнутри замок-защелка заедал и открыть мгновенно было невозможно (сколько раз просил вызвать слесаря!). Кабинет был пуст, все оставалось так, как он оставил

все в последний раз. Лишь на столе лежал лист бумаги, явно не вписываясь в общую картину его обычного беспорядка. Записка была от Наташи.

" Павел Алексеевич!

Срочно позвоните по телефону 7654321. Это очень важно и касается последнего контракта, там возникли кое-какие неувязки. Клиент весьма недоволен. Я заглянула в контору за кое-какими мелочами, а тут он и позвонил. Я не знала точно, где вы и решила оставить на всякий случай записку. Я, как Вы разрешили, съезжу к сестре и в понедельник буду на работе.

Наташа"


Павел перечитывал записку еще и еще. Сестра у Наташи действительно была, но жила довольно далеко от города и ехать туда всего на пару дней... Хотя, почему бы и нет? Тем более девочка натерпелась такого страха, что поездка только ей на пользу. Но что-то еще не давало покою, что-то было не так. Он еще раз перечитал записку. Вот оно! Она никогда не подписывалась Наташей, а

только Натальей, это казалось ей добавочным барьером между ней и шефом. Она предупреждала его о ловушке!

Снова нежность к этой девушке охватила Павла - она опять пыталась помочь ему...

Павел вновь осмотрел кабинет и кое-какие следы пребывания чужих при более детальном исследовании заметил - пепельница была пуста, но все содержимое было высыпано в мусорную урну, куда обычно и вытряхивают пепел и окурки. Видимо курили и решили запутать все: мало ли что курит хозяин и его посетители... Но они не знали одной привычки Павла - хотя он курил много в урне могло быть что угодно, но не окурки и пепел.

При всей своей страсти к курению, Павел не терпел запаха сгоревшего табака и потому содержимое пепельниц он не ленился сваливать в бумажный кулек и выбрасывать в туалетную или коридорную урны. Тот, кто проводил обыск, явно не знал об этой причуде, а Наташа промолчала.

Кое-где ему показалось, что в столе были передвинуты бумаги, как будто под ними что-то искали, видимо оружие. Обыск произведен весьма и весьма квалифицированно. Это работали не те люди, которые обыскивали его квартиру, не дилетанты Аркадия - ими руководил весьма опытный в подобных делах человек.

Как он и предполагал, ничего взято не было, кроме папки с документами по химической сделке. Но ошибки допустили и они, например, с урной, да и еще кое-что не нашли - Павел достал из вазы букет искусственных цветов и из него вынул нож "бабочку", раскрыл и вложил ее в специальный карманчик из плотной кожи на спине кожаной куртки, в котором узкая "бабочка" практически не прощупывалась, а кончик рукоятки находился в сантиметре от воротника.

Павел вновь традиционно закрыл офис и набрал номер из ближайшего таксофона. Ему ответили сразу, что еще больше убедило его в засаде.

- Это Павел Алексеевич...

- Очень хорошо, что вы быстро позвонили, дело важное и весьма срочное. Разговор можете не записывать, он уже записывается там, где нужно. Я вызываю вас, как официальное лицо. Подробности при встрече. Приезжайте один и без машины. Круговую улицу знаете? Отлично. Там есть маленькая аптека, у входа вас встретят. Хвоста не будет, думаю, вам не стоит скрываться и ук-

лоняться от встречи, здесь Наталья Ивановна и она вас ждет с нетерпением.

Павел еще из будки заметил хвост, но в окружности километра от его офиса он знал все подворотни, старые дыры в изгородях, узкие проходы между гаражами и от этого типа с торчащей из внутреннего кармана пиджака служебной "моторолой" он ушел просто и элегантно. Один из гаражей был открыт, хозяин возился со своим

"москвичом". Он почти скрылся в чреве мотора под капотом и Павел видел лишь его солидную задницу. Но открытая дверь гаража скрывала от хвоста эту идиллическую картинку. Павел мгновенно оценил расстановку объектов, приветливо помахал рукой автолюбительской заднице и с радостной улыбкой пошел к гаражу. Хвост остался на месте и стал ждать, не выедет ли Павел на машине.

Но Павел знал, что между гаражами была узкая, не более сорока сантиметров, щель. Заметить ее со стороны было невозможно - блок гаражей казался монолитным. Через двадцать секунд БМВ уже катил по параллельной улице, окольным путем направляясь к условленному месту. На соседней улице Павел обнаружил целую стоянку безгаражных машин и втиснул ее радиатором к улице - с одной стороны его прикрывал фургончик, с другой - довольно высокий джип. С первого раза его неприметный БМВ можно было и не заметить. Павел повторил свой трюк - неподалеку была стоянка такси.

Очередной таксист за энную сумму подвез его до места и остановился метрах в пятидесяти от аптеки. Павел принял вид обреченного и шаркающей походкой смертельно уставшего человека направился к дверям аптеки. До условленного времени оставалось еще минут десять и Павел провел их, изучая ассортимент и даже купил лекарство, с трудным названием "серпаникотрон", якобы помогавшем при радикулите.

За три минуты Павел покинул аптеку и встал на условленном месте. Совершенно неслышно к нему подошел человек и сзади легко тронул за плечо. Павел обернулся. Он ожидал одного или нескольких амбалов, но те, видимо, были нужны в другом месте и потому прислали молодого парня, довольно среднего сложения и явно без боевого опыта. Это Павел понял, едва взглянув в его глаза. Он был наполнен напускной храбростью или для поддержания своего духа или под действием наркотиков. Да, его приглашали серьезные мужики, уверенные, что он обязательно придет и согласится на все условия, иначе они бы не послали такого замухрышку. Павел заметил "мотороловскую" станцию во внутреннем кармане парня, но то, что это просто "шестерка" на одно задание - показать дорогу и стать

где-нибудь рядом на стреме, он понял безошибочно.

Парень молча указал направление и Павел, все так же изображая совершенно сломленного человека, покорно двинулся. Парень шел рядом в шаге справа и сзади. Одну руку он не вынимал из кармана. Павел был уверен, что там было оружие и понял, что парень был правшой. Наконец проводник указал подъезд и Павел устало спросил: "Высоко тащиться?"

Парень так же машинально ответил: "Двадцатая, на шестом... Но пойдешь пешком, не умрешь."

Парня явно проконсультировали, что в тесном пространстве лифта с ним могут приключиться всякие неприятности (все-таки оценили!) и он шел на ступеньку позади Павла, судорожно сжимая в кармане нож, а может и пистолет. Пройдя два этажа, Павел успел заметить глубокие ниши за трубами мусоропроводов - даже выбрасывая мусор, жители этих квартир могли не разобрать, что там может лежать.

А лежать там должен был этот самый парень - всю необходимую информацию Павел от него получил и теперь он был ему не нужен. Только под ногами путаться будет. На площадке четвертого этажа Павел попросту локтем нанес сокрушительный удар парню в челюсть. Что-то хрустнуло и Павел еле успел подхватить отяжелевшее тело, чтобы не наделать шума. Теперь оставалось надеяться, что с четвертого этажа никто никуда не спешил. Павел втащил тело в нишу, ладонью перебил гор-

тань, вытер кровь с лица парня полой его же пиджака и уложил в позу

типичного алкаша, достигшего высшей степени блаженства. "Моторолу" (ишь ты, даже сотовой связи не доверяют) Павел примитивно припрятал за батареей отопления и пошел в двадцатую. Он постарался подойти неслышно и залепил кусочком бумаги глазок на двери. Потом достал "свой "Комбат" и позвонил.

- Кто?

- Я пришел.

По тому, как звучал голос из-за двери, человек стоял к ней вплотную. Послышались щелканья замков и снимаемой цепочки . Лишь дверь всего на миллиметр сдвинулась, Павел ударил в нее подошвой своего бутса, вложив в удар всю силу и массу тела. Человек за дверью явно вырубился: Павел это понял, так как дверь не открылась полностью. Что-то мешало...

В двух метрах в глубине прохожей стоял человек (Павел не видел его прежде) и словно в замедленной съемке поднимал вверх пистолет, держа его двумя руками, как в американских боевиках. "Комбат спешиал" выплюнул пулю быстрее и почти неслышно. С дырой во лбу охранник начал оседать сначала медленно, а потом стремительно рухнул навзничь.

- Неплохая работа. Мы вас явно недооценивали и жаль, что вы не нашей стороне.

Павел медленно обернулся - слева из-за портьеры на него смотрел черный ствол "стечкина". Человека за портьерой Павел толком не разглядел, но черная дыра одного из лучших пистолетов мира была сама по себе достаточно весомым аргументом. Он разжал ладонь, "Комбат спешиал" свалился на пол и он медленно поднял обе руки вверх.

- Приятно иметь дело с профессионалом, а не с этими дегенератами ,- человек в сером костюме, белоснежной сорочке и галстуке брезгливо тронул кончиком начищенного ботинка лежащего амбала.

- Второго вы тоже уложили наповал дверью. Я только слышал о таком приеме, но никогда не видел в действии. Отличная и чистая работа. Вы убили его же собственным носом, это гениально!

Но, хватит комплиментов, пора переходить к делу. Прошу.

Ствол "стечкина" недвусмысленно показал на дверь в комнату. Квартира была суперстандартной - ни единого постороннего или приметного предмета, только все необходимое и безликое. Конспиративная квартира ГБ или милиции. Ничего такого, что можно было бы запомнить, стандарт и только стандарт, причем примитивный и

потому совершенно лишенный особенностей.

Кроме традиционного серванта с жалким подобием сервиза посуды (для камуфляжа), почти в центре комнаты стоял письменный стол. Можно было только предполагать, сколько там записывающих устройств и других хитрых приспособлений! Ствол показал на свободную стену и Павел покорно стал к ней, опершись на руки и далеко отодвинув ноги. "Стечкин" упирался ему в затылок, а другая рука его визави прошлась по карманам и одежде. Конечно, сделать это тщательно одной рукой довольно затруднительно, но Павел отметил, что действия были вполне профессиональными.

Человек уселся в кресло, а Павлу показал на стул, стоящий напротив. Тот передвинул стул к левой от себя стороне стола и сел полубоком . Хозяин хотел было что-то возразить (видать так уж расположены микрофоны...), но потом передумал.

- Курите? - Павел достал пачку "Кэмела".

- Нет, и вам не советую. Беречь надо здоровье.

- У меня хватает болячек - одной больше, одной меньше...

Тем более, в кино всегда на допросах курить разрешают.

- Это не допрос.

- Но ведь вы сказали, что встреча официальная и вы представитель власти. Можно ли взглянуть на ваше удостоверение? Или вы один из них, - Павел кивнул в сторону прихожей.

Человек за столом, если и удивился такой наглости, то сдержался. Из кармана рубашки под пиджаком он достал удостоверение, прикрепленное где-то внутри тонкой металлической цепочкой и раскрыл его..

Павел не был таким уж специалистом по документам, да и условия мало располагали для детального изучения, но внутри себя он сразу поверил - это не липа. Было о чем подумать и для этого нужно было время. Лучший способ - прикидываться непонимающим или вообще, наполовину идиотом, болтать всякую ерунду. Для начала он решил просто помолчать и стал разглядывать человека по ту сторону стола. Гебешника в его рабочей одежде, то есть в той, в которой он приходит на службу или к вам в дом, Павел узнавал за версту, даже если тот просто вышел прогуляться за пачкой сигарет. У них все было чересчур. Костюм приличный, но не броский, нейтральных тонов, необыкновенно тщательно выглаженная рубашка, идеально расположенный узел галстука, стандартная стрижка (исключая лысых) и начищенные туфли. У нормальных людей где-то, что-то, как-то не так, что-нибудь да отклонится от нормы. Но только не у гэбешника - он следит за всем с точностью автомата и потому узнаваем, как герой мультфильма.

- Вы что же, не верите мне, не доверяете компетентным органам, которые я сейчас представляю?

- Я верю вам, ерю в справедливость нашей власти, но как объяснить такое ваше обращение со мной там, в прихожей?

- Наше обращение? Это вы ворвались, как танк, ни за что убили двух людей и еще жалуетесь на плохое обращение?

- Я знаю подобных людей, как обыкновенных бандитов. Это видно невооруженным глазом. Вопрос:"Почему официальное лицо, вроде вас, пользуется их услугами?"

- Видите ли, порой мы используем сомнительные источники информации и подобных типов. Это как раз такой случай.

- Чем же моя скромная персона заинтересовала вас, если вы используете такие источники?

Механически задавая и отвечая на вопросы, Павел внимательно изучал противника.

Звание - майор. Физическая форма далеко не лучшая, скорее всего не оперативник, а из политического или административного отдела - вот и отяжелел. Скорее всего не тренируется вообще или посещает элементарный физ-ликбез. Но все заменял "стечкин", лежащий на дальнем от Павла краю стола и в десяти сантиметрах от правой руки майора.

Майор тоже не терял время - несколько раз проверял свою "моторолу", только вот чьего сообщения он ждал и что может решить оно в судьбе Павла? Что сообщение будет не из Конторы Глубокого Бурения, Павел не сомневался. Этот майор работал не на "фирму". Интересно, во сколько раз он получал больше своей зарплаты вот за такие услуги и каков его счет где-нибудь в Швейцарии?

Павел демонстративно стряхивал пепел прямо на стол и когда он хотел потушить о крышку окурок, майор не выдержал. Правой рукой взявшись за пистолет, левой он достал из стола аляповатую стеклянную пепельницу довольно внушительного диаметра. Другой, видимо, не было. Павел вежливо поблагодарил и закурил снова.

- Так почему я здесь, а не у вас в кабинете? Или вы такими делами на службе не занимаетесь?

Майор начал заводиться.

- Это наше дело. Я встретился с вами, чтобы последний раз предупредить прямо и открыто, что вы копаете слишком глубоко и как бы не наткнулись на мину. Не знаю, как вам это удалось, но должен заявить, что Аркадий прекращает всякие действия против вас, ваших близких и друзей и прощает вас, несмотря на то, что вы покушались, я подозреваю, на его служащих. Доказательств у меня нет, как видите, я говорю откровенно, но внутренне убежден, что вы причастны ко всем этим делам.

- Спасибо за такое неслыханное благородство, только он забыл прислать мне соболезнование по поводу безвременной кончины моей жены.

- О каком соболезновании вы говорите, неужели вы, муж, не знаете, что ваша жена срочно выехала в Голландию в длительную командировку? Я краем уха слышал, что собирается остаться на постоянное жительство, только не знаю, в какой стране. Вот уж не знал о разладе у вас в семье, нам казалось, что ваши отношения просто идеальны. Вот это сюрприз! Да вы не волнуйтесь, скоро получите от нее известия - просто она очень спешила. Да, занятная ситуация, в тихом болоте...

Точно. Они не знали об их отношениях со Светланой, а ее последние поступки навели на мысль о серьезном разладе в их семье, иначе на месте Светланы мог оказаться один из друзей или... Наташа. Он чувствовал, что она где-то рядом и пока зачем-то им нужна и потому жива. У него не было ни единого факта, но выработанная и отточенная годами интуиция говорила ему именно так. А майор продолжал вешать свою лапшу.

- Вы можете проверить все в ОВИРЕ, мы, через пограничников подтвердим факт пересечения границы. А то, что она сделала все это в тайне от вас, извините, это ваши проблемы.

Да, Аркаша, подонок, высоко ты протянул свои лапы. Закона для тебя

нет, у тебя есть нужные люди вместо закона. А сменится власть - ты уже давно переведешь денежки за Запад и будешь жить припеваючи, смеясь над обманутой и ограбленной тобой Родиной.

Этот тип тоже не пропадет.

- И почему же Аркадий вдруг сменил гнев на милость? Сначала он напускает на меня своих головорезов, чуть не убивает, пугает, угрожает и вдруг от него мне такая амнистия? Я же веду себя скромно, только пытаюсь защитить свою жизнь...

- Скромно? А нападение неизвестного на невинных парней и их покалеченные руки? А необъяснимая авария на Логойке, когда гибнут двое из людей Аркадия? А исчезновение еще одного охранника? А смерть этих двух хороших парней полчаса назад? А незаконное ношение оружия? Этого вам мало?

- Хватает вполне. Но позволю спросить, какое я имею к этому отношение? Авария, исчезновение, нападение на безоружных парней? О первых двух вещах я впервые слышу, что же касается того самого нападения, то если вы захотите дать делу ход, я предъявлю и их ножички и их документы и много еще чего. А об этих идиотах и говорить нечего - с одним произошел несчастный случай. На пистолете того парня его же отпечатки А это оружие я нашел в вашей конспиративной прихожей - моих отпечатков на нем нет, вы не успели заметить, что я обмотал рукоятку платком. Так что с глушителем даже парафиновый тест не поможет. Думаю, потом вам долго придется объяснять начальству, как подобное могло произойти на совершенно тайной конспиративной квартире такого солидного ведомства, как ваше. И что делали вы в этой квартире, когда ваше место за канцелярским столом в прихожей какого-то начальника. Так что вам самому о себе думать надо, дорогой майор, а не об Аркадии. Вы были бы довольны, если бы он исчез, но помяните мое слово, на его место явится другой и вы все равно попадете из огня в полымя. Думаю, что и Аркаша вас в живых долго не продержит - или сдаст вашим же, или устроит несчастный случай, но все равно настучит на вас. И ваши честные коллеги, которые подставляют грудь под бандитские пули и воюют с такими, как те двое в прихожей (а за ними, уверен, много чего тянется), когда узнают правду, плюнут на вашу могилу.

- Бросьте ваши фантазии. Ваша секретарша у нас, вы ведь не

бросаете людей в беде? Так что заключайте мир с Аркадием и все

останутся довольны, а то развели тут прямо Чикаго какое-то.

Павел сделал вид, что задумался. Потом рассмеялся.

- А я предвидел такой итог нашего разговора - люди вашего положения избегают крайностей, а тут дело зашло слишком далеко. Горячо и для меня и для вас. Я даже подготовился такому варианту

Павел полез во внутренний карман куртки, рука майора потянулась к пистолету, но Павел достал лишь конверт и вынул листик бумаги-четвертушку. Листик он протянул вдоль стола майору. Там была одна короткая фраза.

"Паша!

Забудем прошлое и снова станем друзьями и партнерами.

Аркадий"

- Пусть подпишет это письмо и мы квиты.

Пока майор изучал письмо и пытался найти в нем скрытый смысл, Павел беззаботно гонял пепельницу по столу.

- Это не ахти какая, но все-таки гарантия, тем более, что беседую я сейчас с вами, а не лично с Аркадием. Срочно передайте ему это письмо , вот конверт с адресом. Да не смотрите вы так на шрифт - этой машинки больше не существует и где она, и чья она, никто не узнает.

Если конверт или бумага будут другими, сделка не состоялась. То и другое помечены и не вам найти эти метки. Он должен сделать это в течение ближайшего часа без всяких секретарш, жен, любовниц, охранников. "Да" или "Нет" он подтвердит по этому телефону. Письмо заберет на почтамте кто-нибудь из моих мало знакомых людей, просто выполняя мою личную просьбу и не догадываясь о содержании. Может я веду тайную переписку с любовницей...

Но еще раз повторяю: он должен отправить это письмо немедленно, сейчас.

Притом, лично сам и без единого свидетеля. Это должно касаться только нас двоих, о вашем участии - ни полслова. Только при соблюдении всех условий сделка состоится. Тогда впервые за много дней он уснет спокойно. Можете написать ему письмо, о чем хотите, выскажите свое мнение, пожалуйста, меня это не интересует. Мне важно получить завтра это письмо в этом конверте с подписью Аркадия. Все.

Способ передачи простой - вызываем по телефону такси к этой аптеке или он может сделать это сам, позвоните ему и объясните процедуру. Мы передадим с таксистом письмо, тот подождет ответа и проследит, чтобы Аркадий бросил его в почтовый ящик при нем - мне нужен свидетель абсолютно нейтральный.

Майор задумался. Такой вариант давал передышку и временно нейтрализовал этого сумасшедшего... А там они что-нибудь придумают, как тихо его убрать.

Стволом "стечкина" он указал Павлу место у дальней стены и начал что-то строчить паркеровской ручкой долларов за двести (вот это уровень жизни обыкновенного майора!). Наконец он закончил, сложил вдвое мой конверт с моим письмом, достал из стола другой, вложил туда свою писульку, мое послание и лоснящимся от слюны языком смачно заклеил.

- Твой вариант с таксистом ненадежен, вдруг он заинтересуется содержанием?

- Какой ему резон - ну, отвез письмо, ну, привез. Если хорошо заплатить.

Кстати, таксист может занести ответ прямо сюда.

- Квартира-то конспиративная.

- А ему какое дело: квартира, как квартира. А лучше мы сами его же

и встретим.

- И то верно. Только вот кто пойдет отдавать и забирать письмо? Ты же опять постараешься выкинуть какой-нибудь фокус.

- Договариваться буду я, а у тебя будет приставленный к моей спине мой пистолет с глушителем, в случае чего таксист и не поймет, в чем дело, а ты успеешь смыться. Обещаю - никаких фокусов, честное слово, мне это тоже надоело - прятаться, как крыса. А уж что случилось - не вернешь.

Майор вызвал такси, позвонил Аркадию и из отрывков разговора Павел понял, что тот согласился. Через пять минут мы уже вернулись на свои места за столом. Ждать, вероятно надо было минут сорок: дорога, чтение, короткое обдумывание, подпись, записка майору, заклеить два конверта и обратный путь. Офис Аркадия был не так уж далеко. Майор ждал письмо от Аркаши и обдумывал свои действия по ликвидации Павла. Скорее всего его заботили те два лишних трупа в прихожей. План был, видимо, разработан на один или два трупа (Наташа?), а тут вдруг такая напасть. Майору было над чем подумать, он все чаще упирался руками в стол и покачивался слегка в кресле, это, видать, помогало его умственным способностям.

Павел продолжал гонять пепельницу, зевая и время от времени пополняя ее новыми окурками. Майор сначала настороженно следивший за этими манипуляциями, постепенно привык к ним и не обращал особого внимания, тем более, что голова у него была занята совсем другим.

Наконец он так задумался, что даже стал раскачиваться в кресле все сильнее и сильнее. Это и был момент, которого так ждал Павел. Он уже успел освоиться с массой пепельницы и теперь изо всех сил запустил ею по поверхности полированного стола. Массивная пепельница отбросила "стечкин" чуть ли не в угол комнаты, метра за три от майора. Павел оттолкнулся обеими ногами и, сколь-

зя животом по столу, въехал майору в грудь головой и они оба оказались на полу поверх перевернутого кресла. Майор мгновенно оценил ситуацию и быстро нанес Павлу два серьезных удара по голове. Один попал почти в макушку черепа, второй ниже. Пашина голова вновь захлебнулась от боли и лишь чудом он не вырубился. У майора не хватило времени для подготовки настоящего удара.

Павел буквально прополз по нему и спрятал голову у того на груди. Теперь майор полноценно мог бить Павла только по почкам, что он и не преминул сделать. Резким движением Павел выпрямился и захватил руки противника - теперь они оба не могли ни сопротивляться, ни нападать. Хорошо начавшаяся драка превратилась в

какую-то греко-римскую возню без правил. Майор, не выпуская рук Павла, старался подтянуться к столу. До Павла наконец дошло - в ящике лежал "Комбат Спешиал". Погибнуть от собственного оружия,- это было слишком и он, изловчившись, все-таки нанес удар в пах. Но опять не с той силой и точностью. Майора согнуло, но одной рукой он все-таки дотянулся до ящика стола и выдвинул его примерно на треть. Высвободившейся рукой Павел легко достал "бабочку" и медленно, чтобы случайно не попасть в ребро, воткнул его майору точно в сердце.

Из руки майора вывалился пистолет, до которого он все-таки дотянулся,

но немного опоздал. Павел отдышался, сел на пол. Голова гудела, как кремлевские куранты. Постепенно он пришел в себя, и до возвращения курьера-таксиста оставалось еще минут тридцать-сорок. Он уже догадался, где содержали Наташу - в ванной комнате. Она просто должна была утонуть... Ему очень хотелось броситься к ней, успокоить, утешить, избавить от смертельного страха, но то, что ему предстояло сделать, было не для ее глаз.

Сначала он за ноги втащил оба трупа из прихожей на кухню (ну и здоровенные бугаи были), уложил их голова к голове посередине кухни, достал из холодильника водку, часть вылил в раковину, часть влил обоим мерзавцам прямо в глотки, часть бутылок оставил на столе вместе с закуской. Потом занялся майором. Не вынимая ножа, он переволок тело на кухню и присоединил к амбалам. Манипулировать с водкой он не стал, зато нашел (ура!) в кухонной аптечке кругляшок лейкопластыря . Маленьким тампоном плотно закупорил совсем тонкий разрез от "бабочки" и залепил пластырем. Критически оглядев интерьер, он присел на табурет, стараясь ни до чего не дотрагиваться руками и снял свой любимый ботинок. Из под стельки он достал еще одну, светло-серого цвета, в которую

был вдавлен тоненький медный цилиндрик. Павел оторвал часть стельки из пластиковой взрывчатки, скатал шарик, чуть меньше пинг-понгового, и уложил его между головами бандитов и майора, по своей сути такого же бандита, только со званием, которое он опозорил...

Как поминальную свечку в кусок пластмассы он вставил детонатор, подумал секунду и из того же ботинка вытащил кусок "фитиля", отрезал миллиметров десять и вставил в детонатор. Натюрморт был готов. Теперь следовало подготовить фейерверк. Павел плотно закрыл все форточки, двери в комнаты. Немного поколдовав с дверным звонком, он остался доволен работой. Но беспокоило одно - вдруг люди, которые приедут сюда, будут иметь свои ключи и никакие звонки им не понадобятся. Павел покопался в кладовке, нашел старый шнур от утюга и самодовольно улыбнулся - это была просто удача. Еще немного рукоделия и на входной двери у самого пола появилась обыкновенная столовая ложка, плотно приклеенная лейкопластырем. Неподалеку от двери лежало нечто похожее на рогатую

лягушку, но с медными рогами - Павел разобрал штекер и обнажил медные контакты

Павел взглянул на часы, батюшки, до встречи с таксистом оставалось не более пяти минут. Он рванулся к ванной. Рот Наташи был заклеен скотчем, руки и ноги связаны. Она была в полуобморочном состоянии. Павел развязал ее, осторожно убрал пластырь и влил ей глоток воды. Она поперхнулась, начала кашлять, чихать и это прояснило ее сознание. Наконец до нее дошло, что она видит родное лицо Павла и уткнулась ему в грудь, зарыдав во весь голос. Павел и

тихий женский плач не переносил, а от этого просто озверел.

- Тихо! Прекрати истерику!- рявкнул он.- Если хочешь чтобы мы были живы - одна минута на сборы.

Сработал секретарский инстинкт - услышав гнев в голосе шефа, она быстро расчесала волосы, опустила рукава плаща, чтобы не так были видны полосы от веревок и встала, на ходу успев подкрасить губы. Павел молча поразился женской природе и повел ее к выходу.

Она пыталась заглянуть в кухню, но Павел решительно повернул ее очаровательную головку в сторону двери. Потом он открыл все газовые краны, включая духовку и почувствовал смертоносный запах. Дверь на кухню была не стеклянной, а сплошной, к тому же с маленькой защелкой.

Павел улыбнулся второй раз за весь день - здесь словно кто-то все готовил для него... Из комнаты Павел только захватил свой "Комбат-спешиал" а заодно и майорский "стечкин" (пригодится), вынул из встроенного в стол магнитофона пленку с записью всего разговора с майором.

В прихожей Павел осторожно провел Наташу мимо медной "лягушки", аккуратно, чтобы "лягушка" не сдвинулась на миллиметр, вывел за дверь тонкую нитку, которую проложил между порогом и дверью в определенном месте.

Наташу он поставил на площадке так, чтобы она могла наблюдать и за верхней и за нижней лестницами и подать сигнал тревоги. Испуганная, но проникшаяся уверенностью в Павла, она безропотно заняла позицию. Павел в это время осторожно тянул за нитку, пока в пальцах не оказался узелок. Ножом он обрезал нить и засунул остаток нитки в щель под дверью. На площадке четвертого этажа он оглядел своего крестника. Тот был в порядке и, может даже, придет в

себя. В реанимации. Павел забрал припрятанную рацию. Теперь главным было встретить таксиста. Когда они подошли к аптеке, Павел оставил Наташу за углом и, пошатываясь, двинулся к машине. Таксист подозрительно взглянул на него.

- Мне сказали, что будут двое...

- Друг малость перепил, так что давай сюда. Двое, трое... Какая разница! Мы с ним братья: я - это он, он - это я.

Павел старался не переиграть, но таксисту были заплачены хорошие деньги и он решил за лучшее помалкивать.

- Сделал, как надо? Задержек не было?

- Все в точности. Я сам видел через окно - он сначала написал письмо, потом расписался на другой бумажке и заклеил конверт. Потом написал вот это письмо, что я вам отдал. Я его даже подвез к почтовому ящику. Там совсем недалеко, так он свою машину не брал. Потом назад, к офису, все, как велели.

- А как заклеил письмо-то?

- Во, чудак! Что, вместо языка уже машинку изобрели? Языком и заклеил. Во, дает, надо же так надраться, не знает, как письма заклеивают.

Павел сунул ему еще денег и, пока тот не скрылся за углом, стоял, покачиваясь, как пьяный, потом рванулся к углу, где оставил Наташу. Ее там не было. Павел выругался про себя - провели, как мальчика, но вдруг застыл - из-за мусорного бака, разгибаясь, вставала Наташа и двинулась ему навстречу. Они встретились посередине улицы и Наташа уткнулась лицом в его грудь, где бешено колотилось сердце от пережитого за нее страха.

- Я подумала, зачем торчать на улице посреди ночи? И спряталась за мусорку. А там так воняет...

- Это не вонь, а неприятный запах. Вот от моего дружка действительно воняет. Причем смертью. А ты - умница, только я немного понервничал.

С этими словами он потянул ее за руку к стоявшей на парковке машине. Фургон уже уехал и Павел увидел машину издалека. Времени на проверку был маловато - он успел только тщательно осмотреть кузов снаружи - чисто. Но что-то могло быть запрятано и получше. Оставалось только попробовать, правда такая проба могла закончиться огромным фейерверком, но в глубине души Павел, был

уверен, что до этого не дойдет - слишком они были заняты его персоной , а хвост мирно "спал" за мусоропроводом...

Павел окольными улицами спокойно катил в сторону дома Командира и посмотрел на часы - со времени их бегства прошло уже пятнадцать минут - как бы бдительные соседи не заметили запах газа... Пора было звонить. Частоту он не знал, надеялся, что рация настроена на нужную.

Точно. Едва он надавил кнопку вызова, чей-то голос ответил:

- Слушаю, седьмой.

Павел слабым задыхающимся голосом произнес:" Меня вырубили... В квартире что-то происходит... Все, отключаюсь..."

Павел был уверен, что неподалеку дежурила машина (для трупов?) и минут через пять они будут на месте. Павел мысленно представил, что боевики (явно не ОМОН или "Альфа" - слабоваты связи у Аркаши для таких подразделений), подходят к двери, осторожно поворачивая ключ. Дверь тихо открывается, ложка медленно приближается к рогатой "лягушке". Вот они соприкасаются.... А может они действовали иначе, но Павел остановил машину, открыл окно и стал прислушиваться. Двойной взрыв был слышен даже на этом расстоянии - капкан захлопнулся. Ждать больше не было смысла, Павел нажал на газ и двинулся к какому-нибудь укромному месту. Слежки он не опасался - тем было не до этого. По радио он с договорился о месте и времени и теперь ждал. Машина Командира

въехала в какой-то двор, усаженный огромными деревьями, Как их еще не вырубили до сих пор, удивительно. Зато их багряные листья полностью скрывали от любопытных жильцов обе машины. Павел оставил Наташу в своей, а сам перешел к Командиру.

- Ну и задал ты мне работы с этим конвертом. Письмо Аркаша твой подписал?.

- Подписал, кстати, я не прочел, что он там приказал майору?

- Вот и почитаем.

"Верю тебе, что клиент сломался, но очень опасен, все может повториться. Упрятать его нельзя - вылезет много лишних подробностей, ненужных и тебе и мне. Клиента надо убрать, но не в квартире, там ты себя подставишь. Где-нибудь по дороге. Если все будет о-кей, заедешь ко мне, получишь то, что тебе причитается. Письмо это уничтожь немедленно.

А."

- Так, с этим майором все ясно. Продавал, сука, всех подряд, лишь бы денежки отхватить. Где второй конверт?

- Ушел к неведомому адресату. Полежит на почте, пока не сдадут в макулатуру.

Командир попросил у Павла зажигалку, поджег письмо Аркадия и включил принудительную вентиляцию. Письмо сгорело быстро, а дым втянулся в многочисленные отверстия и исчез.

- Все, таких вещей на свете не бывает и не может быть, а последнее доказательство, что и невозможное иногда возможно, мы сожгли. Уничтожили вещественное доказательство, после чего остается только моя теория. Она у меня в голове, а значит в швейцарском банке.

Теперь о другом. Аркаша сидит, запершись в своем коттедже, дома у него какие-то неполадки с женой . Она - в городской квартире. Cкорее всего он ждет своих псов и майора. Никакой информации у него нет - хозяина машины не нашли ( да его, возможно и в природе не существовало), трупы не опознаны, а что с этими типами и майором, ты знаешь, а он нет.

Только ему КГБ докладывать не станет, а свои источники он потерял. И его грызет это отсутствие информации, а сам проявлять инициативу он боится. Данные не стопроцентные, но вроде бы заказал билет в тургруппу - то ли в Грецию, то ли в Турцию. Желает на время исчезнуть, а то и совсем рвануть.

- Что будем делать с Наташей. Дома ей пока появляться рано, мало ли что, она ведь видела всех этих подонков. Свидетель.

- Может, посидит на даче?

- Ладно, только вот как ее изолировать, пока мы "груз" будем доставать и грузить?

- Сейчас мы ее напоим чаем с лошадиной дозой снотворного. Через полчаса будет спать, как миленькая и снов кошмарных видеть не будет.

Наташа немного отошла от шока и страха и сидела сзади, свернувшись комочком, стараясь не вспоминать обо всем... Павел уселся за руль, ласково провел ладонью по ее щеке и сказал немного бодрячески:" Едем в место, которое только во сне увидишь. Лес, речка, птички поют. Одним словом - благодать. Мне надо бы кое-куда съездить, но это недолго, да и дело-то пустяковое."

Услышав, что Павел снова уйдет от нее, хоть и ненадолго, Наташа словно взорвалась. Она обхватила сзади руками Павла и заплакала-запричитала, мешая слезы и гнев.

- Не пущу! Никуда не пущу! Не уходи, родной, любимый... Я теперь знаю, это страшные люди, они убьют тебя... Мне от тебя ничего не надо, живи со своей женой, я ничего не требую, только будь рядом. Будь живым...

Павел с трудом управлял машиной, поминутно рискуя свалиться в кювет или врезаться во встречный транспорт. Наконец он стал, просигналил фарами идущему первым Командиру.

- Наташа, родная моя, я не могу тебе рассказать сейчас все, но всем нам еще угрожает опасность. Ты права, это страшные люди и если мы дело не доведем до конца, всю жизнь мы будем жить в страхе.

От последних слов Наташа опешила, а Павел чуть не откусил свой болтливый язык. Но истерика у Наташи вроде бы кончилась, другие мысли завертелись у нее в голове - что означали последние странные слова Павла? Она снова взобралась на сиденье и всхлипывая повторяла:" Извини, извини..."

На даче Наташа повеселела, рассматривала всякий хлам, который Павел стаскивал отовсюду, выменивал, выпрашивал у друзей - старый морской компас, штурвал от самолета, корабельные якоря, шкуры кабанов и лосей. Командир рассказывал о своих похождениях с женщинами и так беспардонно врал, приготавливая чай, что Наташа, сначала только вымученно улыбалась, а потом уже по-настоящему смеялась. Ее чашка стояла чуть в сторонке...

Наконец, за чаем, Командир просто превзошел себя - Наташа смеялась так, будто ничего не произошла всего несколько часов назад. После чая продолжили осмотр дачи, Павел прошел пару раз мимо бани и ничего подозрительного не обнаружил. Еще минут через пятнадцать, которые казались Павлу и Командиру вечностью, Наташа зевнула и, стесняясь, заявила, что устала и хотела бы прилечь. Павел проводил ее в мансарду, окно которой, между прочим , глядело не во двор, и уложил в постель. Усталость, реакция на пережитый ужас и снотворное

свое дело сделали - уже через минуту она сладко посапывала...


Глава четырнадцатая


"Спартанцы не спрашивают,

какова численность против-

ника. Они спрашивают, где

он"


Агис Спартанский, царь

Спарты.


БАЗА


Павел теперь знал это название - Гавриловичи, но припомнить точно, где это, не смог. Он взял подробную карту из тех, что еще недавно были совершенно секретными, а теперь продавались чуть ли не в каждом газетном киоске, и начал методично ее изучать. И еще Вадим произнес слово " полигон". Это сузило поиск, так как основные полигоны знали не только все иностранные спецслужбы, но и добрая половина страны. Он поискал вокруг широко известных военных городков и увидел это самое название - Гавриловичи. Примерно километров сто двадцать по шоссе и по грунтовке - не меньше десятка.

Тщательные сборы заняли не менее трех часов - лучше захватить лишнее, чем потом кусать локти. Настала очередь сумок Командира. Павел еще раз поразился его предусмотрительности. Там было все, что так или иначе могло понадобиться Павлу, вплоть до такой мелочи, как коробка специальных негаснущих на ветру спичек...

Еще одна проверка и Павел захлопнул багажник машины. Надо было оставить еще место и для дополнительного снаряжения, которое Командир оставил ему в тайнике. Павел вспомнил о своем списке и огорченно вздохнул - если Командир достал все, то куда это девать и что он скажет первому же попавшемуся гаишнику, если тот окажется чересчур любопытным. Ну, да Бог не выдаст, собака не съест.

Тайник он нашел без труда, следуя точным указаниям и с трудом перетащил тяжеленные армейские мешки с неизвестным содержимым - машина сразу присела и еле-еле не тащилась брюхом по дороге.

Но мысли Павла были заняты другим. Всего этих работничков ножа и топора была чертова дюжина. Трое уже в аду, еще один кантуется на подходе к нему, и один сгорел в "опеле".Значит осталось восемь. Многовато. Это не американский фильм, где герой разбрасывает врагов пачками, а те не могут попасть в него из автомата на дистанции десять метров, успевает увертываться от очередей

из Узи" и "магнумов", и, в свою очередь, без промаха разить всяческих подонков. А уж если дело дойдет до рукопашной, то Павел даже поежился - настолько мизерны были его шансы в схватке с этой шайкой. Это не любители Аркадия, а видимо, бывшие профессионалы...

Полигон, полигон... Полигон! Вот об этом стоит подумать. По шоссе машина шла ходко, при малейшем подозрении на пост ГАИ, Павел вел машину согласно всем требованиям дорожного движения и никаких нежелательных встреч не было. На гравейке скорость была черепашья - бээмвешка то и дело цеплялась чем-то за многочисленные бугры, но Павла это уже мало волновало. Слева

было пустое пространство с редкими купами невысоких деревцев, а справа возвышался стеной настоящий лес, в который Павел и загнал машину, наломал веток и надежно прикрыл ее от случайных глаз. Рядом оказалась небольшая ложбинка и Павел перетащил туда оба армейских тюка.

Да, Командир постарался. Здесь было оружие - всего хватило бы на целую разведывательно-диверсионную группу. Распаковав все, и приведя в полную готовность, Павел опять перенес снаряжение в машину. Пятнистый комбинезон с капюшоном, немного серо-зеленого грима на лице и руках сделали его практически невидимкой в лесу. Найдя подходящую сосенку на опушке, в мощный 18-кратный бинокль, Павел начал методическое изучение местности. Да, это был обычный полигон, скорее танкодром, с полосами препятствий, рвами, контрэскар-

пами, стрельбищем и прочими атрибутами. По периметру он был окружен двумя рядами колючки с редкими вышками для часовых. Видимо, отдаленность от крупных населенных пунктов сильно ослабила страсть к секретности и степень благодушия чувствовалась даже через линзы бинокля.

Вокруг колючки густо росла трава, но с одной стороны Павел заметил явственные проплешины - здесь явно ездили автомобили, причем не армейские грузовики, от которых осталась бы серьезная колея. Да и КПП полигона просматривался практически на противоположной стороне. Виднелись капониры для техники , административные бараки и казарма. Павел медленно повел биноклем вдоль этой едва заметной дороги и неожиданно обнаружил, что к основной тер-

ритории полигона примыкает еще одна площадка, не менее тщательно огороженная колючкой. На площадке росли довольно высокие деревья и заросли кустарника. Через них с трудом просматривался деревянный сруб дома. Павел до рези в глазах всматривался, надеясь заметить какое-либо движение. Ему повезло - среди кустов промелькнул отблеск солнечного света - может кто-то распахнул

окно или открыл дверь автомобиля.

Теперь у него в голове сложились воедино все кусочки мозаики - перед ним была пресловутая база. И еще здесь было около десятка головорезов... Павел еще и еще раз тщательно проверил вышки - каждая из них находилась не менее чем в километре от этой базы. Ни единой живой души на вышках не было. Беспечности командования полигона можно было только удивляться, хотя и не

очень. Пока Павел изучал местность, воздух заполнился ревом двигателей - на полигоне начался обычный учебный день. Он насчитал до десятка Т-72, около двух десятков БМП и сбился со счета от БТРов. Каждый тип машин имел свое пространство и пока, видимо, тренировались только водители - никакой стрельбы.

Но вот в дальнем конце полигона, где была сделана искусственная гора, начали поднимать щиты-мишени и силуэты боевых машин. Скоро здесь будет довольно шумно....

Один из Т-72 сделал несколько поворотов на довольно большой скорости , приблизился почти к самому краю полигона и застыл метрах в десяти от заграждения. Решение созрело быстро и Павел проворно слез с сосенки, прихватив снаряженный рюкзак, и, стараясь держаться края леса, пошел к полигону. Танкистов было трое : водитель, стрелок и за инструктора - прапорщик. Стрелок сразу же

завалился на траву в тенечке от танка, а прапор материл в бога и душу мать водителя. В чем он его обвинял, Павел разобрать не мог, только матюги прапор выкрикивал особенно громко. От кромки леса до проволоки было метров пятнадцать - здесь проходила дорога. Павел стремительным рывком проскочил ее и упал в траву у самой колючки. Вблизи она оказалась не такой уж грозной и опасной: ржавая, кое-где связанная обычной алюминиевой, а кое-где внизу ее и вовсе не было - проржавела до основания. Даже беглый осмотр убедил Павла, что никакой системы сигнализации не наблюдается.

Павел осторожно приподнял нижний провод и подставил рюкзак, а затем прополз и сам. Второй ряд колючки имел еще более плачевный вид - халтура, одним словом. Мысленно поблагодарив начальство за беспечность, он так же легко очутился на территории полигона. До танка было еще метров двадцать. Павел достал несколько полевых одноразовых шприцев, сунул за пояс короткую дубинку и осторожно

пополз по густой траве к танку. Горе-танкисты даже не заглушили двигатель (видимо для того, чтобы создать вид упорной учебы - тяжело в ученье, легко в бою) . Стрелок только слегка дернулся, когда Павел воткнул шприц ему чуть пониже шеи. Глаза стрелка на мгновение расширились и тут же закатились - "лекарство" действовало практически мгновенно. Оно укладывало даже слона за считанные минуты, а стрелок слоном вовсе не был...

Прапор уже перестал материться и даже сквозь рычание танкового двигателя на холостом ходу, Павел услышал позвякивание кружек о броню и сочное кряканье, когда здоровенный мужик с ходу опрокидывает не менее стакана водки. Павел осторожно выглянул из под гусеницы и увидел, что водитель стоит к нему спиной, спрятавшись за танк, чтобы его не было видно даже в стереотрубу с КП. Прапора Павел не видел, но какое-то непонятное чувство заставило его оглянуться с сторону - прапор шел в самую густую траву, на ходу расстегивая ремень брюк и приказывая водителю: "Без меня ни-ни!"

Павел приподнялся и, слегка пригибаясь, подкрался к водителю не опасаясь, из-за гула двигателя, за шум шагов. Левой рукой он обхватил парня за голову, зажимая рот, а правой воткнул шприц в цыплячью шею защитника Родины. Оттащив тело под прикрытие танка, он решил, что пора заняться прапором, пока тот орлом восседал среди зарослей травы. Появление незнакомого человека в камуфляжной форме поначалу не встревожило прапора и Павел выиграл несколько драгоценных секунд. Потом до прапорских мозгов кое-что начало доходить, но в силу тех же стереотипов он решил, что их застукал проверяющий. Он попытался

побыстрее закончить свое интимное дело, но было поздно - ботинок Павла

врубился ему в челюсть, когда он только привставал с корточек. Но головка

у прапора была, как и положено, видимо, из стали, оставшейся при изготовлении его танка. Он свалился почти мешком, но не вырубился и, чудом успев застегнуть штаны, вскочил на ноги. Павел попытался сблизиться и провести свою коронку в ноги и шею, но прапор не подпустил его и встретил прямым в голову. Руки у него были, как у гиббона, а сила, как у гориллы. Голове Павла сразу заплохело,

хоть он и ослабил удар своевременным уходом. Прапор попытался достать его крюком, Павел сделал нырок и достал-таки коленную чашечку противника. И опять прапор устоял, успев влепить свой кулачище в печень Павлу. Но удар оказался слабоват, и Павел смог, наконец, врубить этому амбалу по горлу. Тот закачался, но снова устоял, еще пытаясь достать Павла своими длиннющими руками. Тогда Павел провел еще один анестезирующий удар в челюсть - глаза прапора закатились. Он, как бык на корриде повалился сначала на колени, а потом растянулся на траве. Еще один укол и Павел, тяжело дыша, тоже повалился рядом на траву - частично от полученных ударов, частично - от лишних глаз.

Танк исправно дымил выхлопными трубами и Павел был уверен, что с КП ничего не видели - тренировка было в самом разгаре и у руководителей этой сумасшедшей карусели не было возможности наблюдать за всеми машинами. Павел смахнул с брони недопитую бутылку и кружки, потом осторожно оттащил в траву погуще три храпящих тела - действие наркотика должно длиться не менее трех часов, значит ровно столько у него и есть времени. От танка до бандитской базы было метров восемьсот, а может и целый километр, а причем большую часть этого пути можно проделать по полигону, не вызывая ни у кого подозрения. А вот что делать дальше, Павел представлял себе довольно смутно - времени на детальную разведку не было. Он быстренько закинул рюкзак в люк и уселся за рычаги управления. Но перед этим он проверил боезапас. Как он и предполагал, настоящих

снарядов в танке не было - для учебных стрельб (в целях экономии) были только малокалиберные снаряды от БМП, да и то болванки. Короче, просто пули-переростки. Зато ящики курсового пулемета были забиты по уши. Использовать болванки - только распугать этих жлобов. А потом гоняйся за каждым, но ведь любой из них не подарочек и от него подарков не допросишься... Надо бы поменьше шуметь

сначала, а то сбегутся со всего полигона ребятки, вот веселье-то будет.

Павел тихонько двинулся вдоль изгороди, пробуя, не забыл ли он, как управлять этой махиной. Поравнявшись с базой, где только лишний ряд колючки и еще какие-то провода отделяли ее от полигона, Павел усмехнулся - ишь ты, электрозащиту или еще что-то такое нагородили, прямо Пентагон какой-то. Послышался и лай собак, через люк успел разглядеть одну особенно наглую - белобрысого свинообразного бультерьера.

- И собак эти типы подбирали себе под стать,- подумал Павел.- Раньше НКВД и пограничники не признавали других пород, кроме немецких овчарок, а теперь? Но что ему собаки, что ему их электрическая зашита, если он в танке. Медленно развернувшись, он направил Т- 72 через проволоку, кусты, а заодно свалил небольшое дерево и в заключение наехал правой гусеницей на стоящий во дворе автомобиль (марку не успел разглядеть). Посыпавшиеся с обеих сторон искры он разглядел, но никакого воя сирены тревоги или чего-то подобного не было - видно понадеялись на старика Вольта.

Танк оказался на небольшом дворике, покрытом узорчатой бетонной плиткой метрах в пятнадцати от дома. Ничего не скажешь, дом был сделан добротно и толстенные бревна надежно могли защитить от пистолета или автомата. Но у него был танк, правда с болванками вместо снарядов, но ведь сидящие в доме этого не знади...

Павел величаво повел пушкой и нацелил ее в упор, прямо в середину дома. На крыльцо выскочили сразу трое м завопили во всю мочь: "Куда ты прешь, сучий потрох? Ездить разучился? Вот явится майор Прохоров, он тебе покажет, задницу оторвет. Катись отсюда..."

Очередь из пулемета практически разрезала всех троих пополам. На выстрелы прибежал и появился в дверях еще один тип с "Узи" в руках. Павел снял его тремя патронами. Желающих больше не оказалось. Пока уши отходили от грохота выстрелов, Павел разглядел толстенные решетки на окнах, так, что если в доме не было тайного запасного выхода, остальные оказались в ловушке, но сдаваться они явно не собирались. Как их оттуда выкуривать, Павел не знал, но держал под страхом пушки, зная при этом, что пользоваться ею, к сожалению, не придется.

Наступило тревожное затишье. Но время поджимало, могут очухаться и на КП, а эти типы могут иметь радиосвязь, ведь угрожали же ему каким-то майором Прохоровым. Вполне вероятно и потому ждать было нечего. Надо было брать инициативу на себя, а не ожидать ее от тех типов. Если расчеты Павла верны,

то в доме засели еще по меньшей мере пятеро-шестеро. Надо было решать и Павел

двинул многотонную машину на дом. Так газанул, что даже гусеницы

пробуксовали на бетонной плитке, зато посередине дома появился громадный проем. Павел почувствовал, как на башню рухнула часть крыши, но всех ли завалило в доме или кто-то еще остался в живых, из-за недостатка обзора он не мог узнать. Вдобавок на командирскую башенку (снизу вообще ничего не было видно) насыпалось всякой дряни и Павел слегка покрутил башней влево-вправо, пока не появился обзор. Людей видно не было и он приоткрыл крышку люка. Тотчас же по крышке забарабанили пули. Стреляли прямо по курсу, сбоку огня не было и Павел, оставив крышку в вертикальном положении, сначала выбросил на жалюзи танка рюкзак и осторожно, стараясь держаться под защитой люка, сам сполз на

корпус. Морщась от разогретого металла он столкнул с танка оружие, он скользнул вниз. Автомат методически поплевывал в люк, надеясь помешать

выбраться из танка кому-либо.

- Знал бы ты, что я здесь один, ты бы так не осторожничал,- подумал Павел и еще раз вспомнил чье-то изречение о пользе точной информации. У него было надежда протиснуться под брюхом танка и пустить в ход если не "Муху", то хотя бы автомат, но половые доски вздыбились под чудовищной массой, обнажив огромный

подвал. Крышка была частично сдвинута в сторону, внутри горел свет и Павел

краем глаза успел заметить настоящий склад оружия. Но сейчас было не

до этого. Сколько их там: двое, трое, пятеро? И почему работает только

один автомат? Шарада, кроссворд...

Павел оглядел то, что осталось от дома и то, а увидеть он сумел немного,

опасаясь выдать себя и стараясь не высовываться. Части задней стены и потолка уцелели, хоть и держались на честном слове. Приготовить "муху" к стрельбе секундное дело, да и целиться особенно некуда. Важно, как уцелеть от самому от этого "насекомого". А тут еще и погреб - вдруг рванет. Детонация штука тонкая и порой непредсказуемая. Павел приблизительно навел "муху", не высовываясь из-за танка, на угол потолка и стены и, стараясь не сбить прицел, выстрелил. Результат оказался потрясающим - по останкам дома полетели осколки, вперемежку с досками, щепками, какими-то еще предметами и остаток правой стены рухнул окончательно. Пыль и дым заволокли все вокруг из этого крошева послышались два голоса. Один кричал, не переставая, на одной ноте, другой стонал и ругался. Судя по всему, у него была повреждена грудь или горло, ибо он время от времени захлебывался, а потом начинал все заново...

Вдруг сбоку раздались почти слитно два пистолетных выстрела. Ага, значит остались еще, как минимум, два вполне боеспособных типа. На раненых Павел уже не обращал внимания. Он, не высовываясь из-за гусеницы, дал наугад в сторону выстрелов короткую очередь и снова получил в ответ пару. Павел закричал, как при сильном ранении и резко оттолкнувшись от гусеницы, откатился в сторону и улегся между обломками какого-то шкафа и разбитого дорогого трюмо. Отсюда он имел лучший обзор и теперь затаился, как мышь. Их того же угла останков дома снова заработал автомат, явно для прикрытия, пули метили доски вокруг того места, где еще пару секунд назад находился Павел. Бандиты действовали грамотно, явно чувствовалась школа ГБ или еще чего-то похожего, но где явно меньше платили за риск...

Один из бандитов, пригибаясь и стреляя из двух "стечкиных", проскочил открытое пространство и залег в обломках справа от Павла. Становилось горячо и Павел теперь с сожалением вспоминал броню танка. Оставалось ждать, поверили они в его ранение или нет. Но и у противников терпения было хоть отбавляй. Школа сказывалась... Наконец, один не выдержал.

- Руки на голову и выходи, сука, отсюда мы тебя не выпустим. Серый, ты его видишь?

"Серый", тот, который сменил позицию, коротко откликнулся:

-"Нет".

- Седой, а ты?

Серый так же лаконично ответил: "От Седого одни ноги из под бревен торчат . Мы этого хмыря кончили, слышал, как он вопил, или ранили и он под танк заполз. Это мы сейчас проверим.

Опытная рука из-за прикрытия совершенно точно бросила гранату, которая влетела под днище танка. Павел успел увидеть ее (слава Богу, не "эфка") и уткнулся лицом в осколки зеркала. Граната глухо рванула, посыпалась труха, но бандиты не спешили вылезать из укрытий.

Павла спасла меткость броска - граната влетела слишком глубоко и основная масса осколков бесполезно поцарапала танковую сталь.

- Отговорила роща золотая, - бодренько произнес тот, что был с автоматом и осторожно стал вставать среди мусора и обломков. "Калаш", правда, он держал направленным на хвост танка, а палец держал на крючке. Второй остался на месте, прикрывая товарища. Бандит с автоматом подошел к танку, увидел останки человека, оставшиеся после близкого разрыва гранаты и совершил ошибку, кото-

рую не мог не совершить - определить, кто это был: Павел или их же

собственный товарищ было невозможно, если рядом с телом взрывается ручная граната. Ошибка бандита была неизбежной. Никого другого, кроме Павла, увидеть он не пожелал, выдав свое мнение, как окончательный приговор противнику.

- Готов, лапша от него осталась. Теперь надо смываться отсюда и побыстрее, скоро сюда вояки нагрянут и кто-нибудь еще.

"Серый" тоже вылез из укрытия и тоже заглянул под танк.

- Точно, он. Вот ведь сука, всех наших положил.

- Так кто ж думал, что он на танке приедет. Нет, зря мы в это дело вляпались. Сидели бы себе в Краснодаре, делали свои дела, так все мало казалось, а тут такие бабки... Парням они уже ни к чему, а нам ноги уносить надо, а насчет бабок мы с клиентом еще поговорим.

Павел лежал неподвижно и дышал шепотом, даже и думать, чтобы уложить обоих здесь было невозможно. Он не успеет пошевелиться, как из него сделают дуршлаг...

- Хорошо, что ты одну машину спрятал, а то мы бы топали на своих двоих. Иди, заводи, я сейчас.

Один бандит закинул за голову автомат и рванул к машине. Павел осторожно приподнял голову, но увидел только одно малоприятное действо - "Серый" расстегнул ширинку и со смаком мочился на танк, что-то насвистывая. Павел осторожно подвинул автомат и чуть не выругался вслух - магазин был пустой, как голова попугая. Запасного не было, да и толку от него никакого - слишком

большая фора времени будет у бандита.

Отряхнувшись и так же насвистывая, бандит, не торопясь, засунул пистолеты за пояс и пошел вслед за напарником. Скоро треск обломков прекратился и Павел понял, что оба его противника вышли на задний двор. Он осторожно приподнялся - оба бандита стаскивали остатки соломы с джипа "Чероки".

- Ну, на этом монстре они быстро уйдут,- подумал Павел.- И из пушки этой болванкой их не остановишь, да и попробуй попади с первого выстрела, а до леса рукой подать... Уйдут ведь!

Он начал судорожно подыскивать решение, машинально оглядываясь вокруг и взгляд его упал на зенитный пулемет, который скромненько примостился на краю башни Т-72 и на вид выглядел совершенно не пострадавшим от падения на него крыши.

Под прикрытием башни, Павел вполз на броню и начал осторожно сгребать мусор с затвора. Бандиты уже садились в машину, когда "Серый" неожиданно оглянулся на разрушенный дом и увидел Павла, который уже взводил затвор...

Длинная очередь разрывных пуль калибра 12,5 ровно через пять секунд оставила от прекрасного произведения американских капиталистов горящую груду металла. Пулемет смолк и теперь жирное облако дыма указывало, что на этом место только что была машина с двумя живыми людьми...


Глава пятнадцатая


"Нет моральных явлений, а есть

только моральная интерпретация

этих явлений. Сама же эта ин-

терпретация - внеморального

происхождения"


Фридрих Ницше,

"Воля к власти"


ШКУРА


Этот дым не на шутку встревожил Павла - стрельба на полигоне дело обычное, заехавший не туда танк, явление хоть и не ординарное, но всякое могло произойти от неумелости водителя. Вот пожар и дым - другое дело. Павел сквозь мощные линзы бинокля внимательно наблюдал за развитием событий на КП . Особой суматохи не наблюдалось, но пожар был явно замечен и вскоре открытый УАЗик попылил

к месту пожара. В машине был всего один человек, возможно тот самый майор, о котором упоминали бандиты. Машина неторопливо подъехала с заднего двора - точно, майор. Настроен об был по боевому, но пребывал в явной растерянности. Посреди разрушенной базы почему-то стоял танк, которому следовало бы месить гусеницами полигон, жирным пламенем догорал джип и никого... Насчет того, что

никого здесь нет, у него все-таки были сомнения (кто-то же натворил все это!),

поэтому он взял из машины автомат, взвел затвор и медленно пошел к большому пролому в стене дома. Майор был здоровый, хотя и располневший, рукопашная с ним была делом нежелательным, но и стрелять в офицера армии своей страны, Павел просто не мог себя заставить. Тем более, что у него были кое-какие вопросы к этому офицеру.

Он сунул пистолет за пояс и вооружился импровизированной дубинкой из обломков, Свою он где-то выронил во время заварухи. Потом прижался к остатку стены и стал ждать. Майор осторожно продвигался, оглядываясь по сторонам, но упорно шел к проему, а Павел молил бога, чтобы он подошел к нему вплотную: палка, даже увесистая, слабоватый аргумент против "калаша", а в том, что майор,

не задумываясь, пустит его в ход, у Павла сомнений, увы, не было. Павлу повезло и на этот раз. Ствол, потом сам автомат, а потом и руки, державшие его вдвигались в пролом в пределах досягаемости его дубины. Резким и сильным ударом Павел выбил "калаш" и, выскочив из-за стены , встретил майора классным правым хуком в челюсть. Но на этот раз он слегка промахнулся - удар пришелся чуть выше челюсть и плотненький майор только покачнулся. Павел попытался достать его "магири", но тот опять проявил необыкновенную прыть и удар получился не в полную силу. Майор попытался дотянуться до автомата, но Павел ногой отшвырнул его в

сторону и вновь пошел в атаку, теперь уже не надеясь на легкую победу . Точно передвигаться мешали покореженные и изломанные доски, потому внимание отвлекалось, но это мешало и майору, который отступая, попытался вытащить свой ПМ из кобуры. Ситуация менялась и Павел молниеносно выхватил "комбат" и дал два выстрела "по ушам" - почти беззвучные выстрелы и две пули, просвистевшие

рядом с головой майора так близко, что зашевелили редкую шевелюру на его голове, произвели на него неизгладимое впечатление. Павел молча показал пистолетом, куда бросить бесполезный теперь для майора ПМ и так же молча приказал ему лезть а подвал. Хоть пол и превратился в крошево, бетонное перекрытие подвала выглядело целехоньким, только крышку с него наполовину снесло гусеницей. В подвале было достаточно света, и Павел даже присвистнул - длинные стеллажи были покрыты аккуратно уложенным оружием и боеприпасами. Павла даже передернуло от мысли, что все это могло сдетонировать... В этом случае, не только его, но и танк пришлось бы собирать по кускам...

За первым помещением следовало другое и, возможно третье, четвертое... В глубине Павел не мог рассмотреть что-либо конкретное - карандаш-фонарик давал слишком узкий пучок света, но и этого было вполне достаточно, чтобы догадаться, что там хранится.

Всей этой хреновиной можно было оснастить никак не меньше роты полного состава. Павел расстегнул нагрудный карман и, слегка отвернувшись от майора, включил диктофон. Малюсенькая красная лампочка указала, что он чудом уцелел и работал.

- Если я не ошибаюсь, ты и есть тот самый майор Прохоров?

- Что значить - тот самый. Я и есть майор Прохоров, замначальника полигона. А вы кто такой, что здесь происходит, это же секретный военный объект. Где люди, охранявшие эту базу? Вы хоть понимаете, что вы натворили и что вам за это будет? - майор попытался перейти в наступление.

- Что будет со мной, не знаю, не гадалка, а вот что с тобой, сука ты продажная, очень даже хорошо знаю - пойдешь под трибунал. Не пори чепухи. Никакой это не военный объект, а твой личный склад, куда ты натаскал ворованное оружие. Для кого? Советую отвечать не думая. Те девять идиотов думали, что они сохранят его, но где они? Думаю, что не в раю, а то, что где-то на небесах, так это точно. И не пытайся врать. Уверен, что по документам у тебя здесь числится что-то вроде запасника, на всякий непредвиденный случай. Но я не бюрократ, мне твои бумажки ни к чему, уверен, что там все сойдется тютелька в тютельку. Ты мне сейчас будешь говорить правду, только правду и ничего, кроме

правды - так, кажется, звучит формула в американских судах. Но я не судья и потому будешь говорить все.

Майор выкатил глаза.

- Ты один их всех... Не может быть!

- Может. Плюс еще трое твоих дружков тоже поджидают тебя там же.

Но хватит болтовни, времени у меня маловато. Вопрос первый: для кого оружие?

Павел поднял пистолет и направил в лоб майора для лучшего быстрого соображения. Аргумент подействовал безотказно, ответы сыпались горохом.

Потрясенный майор еще не веря в случившееся, отвечал машинально, не отрывая глаз от черной дыры ствола.

- Кто спросит, тот и покупает.

- Кто посредник?

- Раньше сам Аркадий приезжал, потом по его запискам другие. Он теперь большой человек, ему нельзя светиться...

- Чем больше человек, тем больше грохоту...

Павел взглянул на часы - ого, он уже почти два часа здесь околачивается, пора и линять.

- Что ж, сиди здесь и жди военной контрразведки. Про меня советую молчать, ты про меня вообще забыл, да и все равно ты меня никогда не узнаешь, а твои россказни примут за обычное вранье. Тебе бы за свои грехи ответить и живым остаться. Для тебя самое лучшее - вышка, а то ведь покупатели, если ты их продашь, живьем с тебя шкуру спустят... Усек?

Павел резко и сильно ткнул майора дулом пистолета в солнечное сплетение, тот согнулся и налетел подбородком на жесткое, как камень, колено. Звонко хрустнули выбитые зубы и майор мешком свалился посреди своего арсенала. Павел посветил фонариком: нашел пару коробок с патронами для пистолета и вылез из мрачного подвала.

Ключи зажигания в УАЗике торчали на месте и Павел не спеша покатил

вдоль колючей проволоки. Проезжая мимо места , где еще посапывали не-

задачливые танкисты, он вздохнул:" Извините, ребята, так уж по-

лучилось..."

В лес он въезжал очень осторожно, следуя своей же колее. Хоть земля была сухая и твердая, рисковать лишний раз не хотелось. Выгнав свой БМВ на твердую дорогу, он проутюжил рифлеными протекторами УАЗика место стоянки, забросал машину лапником и погнал к шоссе. Пыль, поднятая на гравейке, начисто скрывала марку и особенности машины. Наконец он выскочил на асфальт и стал при-

сматриваться к обочинам. Невдалеке мелькнуло толи болотце, толи большая лужа.

Наскоро, большой мокрой тряпкой, Павел протер машину (не до серьезного мытья) и его БМВ уже не отличался на шоссе от дачников, возвращавшихся после трудового отдыха на своих сотках. Понемногу напряжение начало спадать, появилась некое расслабление, обычно охватывающее его после удачной операции. На какой-то миг он даже потерял контроль за машиной и лихач на "мерседесе" сердито рявкнул клаксоном.

Павел сбросил скорость, остановился у двух старых берез и растянулся

прямо на траве, глядя на причудливой формы облака. Неимоверное напряжение последних дней навалилось на него внезапно и он довел машину до дачи на на автопилоте. Едва открыв дверцу, Павел буквально вывалился из машины. Командир рванулся к нем, думая, что тот ранен. Но Павел только молча махнул рукой и осторожно встал на ноги.

- Мне бы полежать хоть часок и я буду в полном порядке...


Глава шестнадцатая


"В джунглях шорох раздался.

Смешок - и нет никого.

А утром нашли солдаты

Поручика своего.

Большая дыра от пули

Зияла во лбу у него"


Редьрд Киплинг,

"Могила ста мертвецов"


EXECUTION


Павел проснулся ровно через час, точно по звонку. Наскоро сполоснулся холодной водой.

- Как Наташа?

- Спит, как сурок, мы ей такую дозу вкатили, да и устала, перепугалась девочка, пусть отдыхает.

Оба, не сговариваясь пошли к погребу. Командир щелкнул задвижкой люка.

- Если живой, вылезай.

Из люка послышалось поскрипывание ступеней. Совершенно синий от холода Вадим с трудом выбрался наружу. Погода была явно не жаркая, но и это показалось ему раем, после стольких часов в ледяном погребе рядом с растерзанной тобой женщиной. Он уже ничуть не походил на того супермена, который еще совсем недавно так стремился отправить Павла на тот свет. Даже могучие мышцы, казалось усохли

и походил он на обычного доходягу. Если бы Павел не знал, что натворил этот "доходяга" за последние два дня, он, возможно, и пожалел бы его. Но перед глазами было истерзанное тело Светланы и он выпустил бандита только из соображений целесообразности - в таком полузамерзшем виде ему не вытащить тело

Светланы, а сделать это должен был только он один.

Командир оказался еще предусмотрительнее - он достал початую бутылку водки и налил в граненый стакан больше половины. Вадим проглотил водку, как воду, и протянул руку.

- Дай еще.

Командир повторил порцию, с сожалением поглядев на остатки своей заначки. Вадим закрыл глаза, ощущая горячую волну внутри. Посидели, помолчали и Павел безжизненным голосом приказал: "Тащи сюда Светлану". Вадим безропотно полез в люк. С трудом, но все-таки дотащил тело до бани , уложил тело на пол и сел в изнеможении на пол. Павел забеспокоился, не свалила ли его водка, он ведь был нужен дееспособным, и подошел к нему.

- Эй, жлоб, чего скис?

Вадим вдруг выхватил из-за спины кусок железной трубы (нашел, где-то, подлец) и пытался ударить по склоненной голове Павла. Тот без труда увернулся и схватил руку Вадима в железные тиски.

- Мало тебе, не наигрался... Очень хочется смазать тебе по роже, но... Ладно, вставай и тащи Светлану в машину. И без всяких глупостей, вроде бегства. Пуля догонит...

Павел демонстративно засунул "Комбат спешиал" за пояс. Вадим сник окончательно и понес тело Светланы в машину.Сдвинутые сиденья давали достаточно места. Тело укрыли старыми одеялами, сверху уложили пару пустых канистр и прочей автомобильной мелочи. Павел обмотал запястья Вадима полосками какой-то

тряпки, чтобы не осталось следов от металла, и пристегнул наручниками к нижней перекладине переднего кресла, оставив его в полусогнутом состоянии. На всякий случай. Потом надел перчатки.

- Командир, извини, но в дом тебе идти нельзя. Во-первых, это мое и, если что, мне одному гореть синим пламенем., А во-вторых, ты сам любил втолковывать нам, что кто-то должен страховать, быть рядом, но противник об этом знать не должен. Будь рядом, если что...

К коттеджу Аркадия Павел добирался по старой дороге. В одном месте она проходила всего метрах в двухстах от дома, изгородь всего поселка подходила к дому почти вплотную, чем Аркаша хвастал перед соседями, мол, почти в лесу живу. Нож Павла без труда перерубил двухмиллиметровое переплетение и через пять минут вход к дому был открыт. Он запасную гаражную дверь и осторожно огляделся. Свет горел лишь в гостиной - как он и предполагал, Аркаша был

один. Он представил, как тот нервничает и может даже паникует, мечась по своим хоромам, где некому было его защитить. Так как с Вадимом он не виделся, то продолжал свято верить в несокрушимость своих замков.

Завернутое в одеяла тело Светланы, Павел уложил на большой письменный стол, неизвестно зачем стоявшем в гараже. "Мерседес" он осторожно обходил стороной - любят эти идиоты всякие сигнализации. Одеяла он забрал, посмотрел сквозь муть полиэтилена в родное лицо, потом освободил сумку, в которой изрядно чего накопилось: "стечкин", "макаров", ножи и документы этих мелких подонков, нож, которым Вадим резал Светлану, окровавленные носовые

платки бандитов, письма и остальные мелочи. Причем раскидал по всему гаражу - у следственной группы работы хватит.

Возвращаясь к машине, он еще и еще раз прокрутил разные варианты. Вадим сидел, скрючившись, на переднем сиденье БМВ. Павел отстегнул наручники, снял тряпки и никаких следов на его руках не заметил. Крепко взяв его за куртку резко выдернул из машины.

- Приехали. Пойдем, тут как раз я заприметил подходящую сосенку, Потом он бросил Вадиму кусок бечевки.

- Свяжи себе руки.

- Как же я сам?

- А как хочешь, наматывай как можно больше и постарайся

сделать хоть какой-то узелок.

- Не боитесь, что кричать начну?

- А, кричи, сколько угодно. Сторож не такой дурак, чтобы в темноте тебя спасать, соседи Аркаши и носа не высунут из своих дворцов. Сам он, если конечно, услышит, под стол залезет от страха. Так что начинай.

Вадим и вправду попытался крикнуть, но голос сорвался и он почти прошептал: "Помогите..." Больше попыток не делал, поняв правоту слов Павла. А тот деловито пристраивал тонкую, но прочную веревку (можно купить в любом хозмаге) к толстому суку и впервые задумался: а как же делаются петли-то? Потом сделал нечто примитивное и прикинув рост Вадима, привязал свободный конец.

Рядом валялось узкое полено,- Павел остался доволен. Потом вынул из кармана лист бумаги и дал в руки Вадиму, посветив ему фонариком-иглой.

" Я так больше не могу, боюсь. Но это все они меня заставляли. Аркадий и остальные. Это все они, я только водилой у них был, а они сами все творили - шеф им приказывал. Но я больше не могу, у меня уже и так крыша скоро поедет. Потому сам решил выйти..."

Вадим прочитал, пытался порвать бумагу, но Павел не дал, мягко забрав и сложив вчетверо, вложил листок в нагрудный карман шикарного владова пиджака.

- Но это же я не писал! Там же на машинке напечатано!

- Правильно, на машинке самого Аркадия, а отпечатков на бумаге, кроме твоих, нет.

Павел подставил узкий чурбачок и заставил безвольного Вадима Влезть на него. Потом набросил ему на шею петлю и впервые за последние сутки дал волю эмоциям.

- Ты, мразь, знал, что делал? Знал. Ты, ублюдок, считал, что все это тебе даром сойдет? Считал. У тебя мало времени, подумай, стоило ли так жить и подыхать?

Он отвернулся от балансирующего на узком чурбаке Вадима и пошел в коттеджу...

- У меня еще есть кое-какое дело к твоему хозяину а ты все равно долго на таком чурбачке не продержишься. Смотреть мне на это не хочется.

Командир стоял чуть поодаль и ни во что не вмешивался. Синхронно, как будто сговорившись, они отвернулись от балансирующего на чурбачке Вадима и, не оглядываясь, пошли к изгороди. План был проработан до мелочей - о том подонке в лесу думать было некогда. У Павла была своя цель, поважнее.


Глава семнадцатая


"Теперь пора ночного колдовства.

Скрипят гроба и дышит ад заразой.

Сейчас я мог бы пить живую кровь

И на дела способен, от которых

отшатнулся б днем..."


В.Шекспир, "Гамлет"


ВСТРЕЧА


Павел твердо решил все взять на себя. Командира он не хотел подставлять ни в коем случае, разве что при обстоятельствах, не предусмотренных никакими тщательными планами. Внутренняя дверь из гаража открылась бесшумно и Павел попал в коридорчик, где подстрелили Малыша, но теперь он обладал опытом, которого не было у Малыша и этот опыт решал все. У самого входа в гостиную он встал на

четвереньки и осторожно выглянул. Ракурс был не самый удачный, но главное он успел заметить - Аркадия в комнате не было. Пока он раздумывал, в глубине дома зашумела вода - хозяин посещал туалет. На столе стояла бутылка водки (нераспечатанная) и еще какие-то напитки, положенные для стола в таком доме. Аркаша вошел твердой походкой и признаков опьянения Павел не успел заметить.

Он был в шелковом стеганом халате, как у русских аристократов из советского кино, но Павла меньше всего заботил его внешний вид. Один вопрос был главным - держит Аркаша свой ПМ под мышкой, в кармане или просто в удобном место.

Менее всего Павлу нужна перестрелка, в которой будет один труп.

Но именно этот пока еще не труп и нужен был ему. Пока же он стоял, прижавшись к стене, мысленно перебирал варианты. Внезапное появление , учитывая страх Аркаши, может сразу же вызвать стрельбу. Свой "Комбат спешиал" он держал наготове именно на такой расклад.

Все разрешилось неожиданно просто. Аркадий, не вставая с дивана, спокойно произнес:

- Раз уж пришел, заходи, а не прячься, я ждал тебя.

Он встал и Павел увидел направленный с трех метров ему в живот "макаров".

Павел стоял левым боком и успел незаметно просунуть свой пистолет в потайной карман. После этого он, стараясь быть непринужденным, вошел в гостиную. Куртку он решил не снимать, зачем терять лишнее оружие.

- Итак, мы снова вместе. Почему же ты нарушил наш договор о мире и согласии и, как вор, врываешься ко мне ночью?

- Извини, но мне на глаза попалась другая записка, где ты написал совсем другое. Тому гэбешнику, царство ему небесное...

Алекс напрягся.

- Ты хочешь сказать, что ввязался в борьбу с нашими органами охраны правопорядка? Убил офицера КГБ?

- Я встретился с предателем из этих органов, которого ты купил, как и многих других. Думаю, что майор уже глубоко сожалеет об этой сделке. Если может. Я на том свете еще не был...

- Ты убил майора госбезопасности и его сотрудников?

- КГБ мне должно спасибо сказать, что я его прикончил, а то бы они долго еще искали, кто их продает и под пули подставляет. А те типы - это твои люди и вот по ним ты можешь поплакаться. это правильно, плакать по бывшим дружкам-бандитам. Да брось ты эту пушку, не поможет она тебе. Даже если ты попытаешься меня убить, все улики: ножи, пистолеты, магнитофонные записи (копии в другом месте) и даже,- здесь Павел запнулся, - тело Светланы лежат в твоем гараже, куда ты уже не попадешь, там с замками что-то.

Павел блефовал - нужен же ему самому путь к отступлению, но запаниковавший Аркадий вряд ли это поймет. Во всяком случае, не сразу. Он испугался, но от этого стал еще опаснее. В обычных условиях его не хватило бы на то, чтобы хладнокровно выстрелить в человека, но сейчас он был по другую сторону своей натуры. Надо было разряжать обстановку.

- Ты ведь догадался, что твои парни на дороге не случайно слетели в кювет? Третий твой лучший приятель повесился и оставил записку, кто его шеф... Да и с майором и теми двумя, нет, извини, тремя (один лежит в мусоропроводе) тоже неувязочка вышла. А ведь ты знал, что я ни в чем не виноват и должен тебе не более чем за нескольких чашек кофе, которыми ты меня угощал. Тем более

глупо угрожать пистолетом человеку, который устал воевать. Я мог уложить тебя, когда ты еще сидел в сортире.

- Не мог, Паша. Именно там у меня спрятана следящая система и я увидел, как ты вошел в эту дверь,- он даже рассмеялся от удовольствия.

Павел сокрушенно покачал головой.

- А тут у тебя еще несчастье случилось - пока ты тут залег и даже по телефону ни с кем не общаешься, у тебя склад сгорел. Такое, понимаешь, горе. А бумажки с датами у меня остались... Так что и тут прокол вышел, друг Аркадий. Давай-ка лучше выпьем. За все несчастья сразу. Ты водочки, или чего заморского? А мне дай, по старой привычке, кофе или "кока-колы".

Сообщение о пожаре на складе не подействовало и Павел понял, что по

каким-то каналам Аркадий знал это и смирился с неизбежным. Намек на липовые

буиаги со склада он проигнорировал - нет склада, ни к чему и бумажки. Павел понял это по непринужденному тону Аркадия.

- Ну и хитер ты, Паша: я на кухню кофе тебе варить, а тебя и след простынет?

- Cам могу воды нагреть, а то и растворимого выпью. Я не такой гурман,

как ты. А тебе придется держать меня на мушке, идет?

Не дожидаясь ответа, он встал и направился туда, где по его предположениям должна быть кухня. Аркадий тоже поднялся и показал стволом пистолета - туда. Павел послушно повернул и чуть не ахнул - это была не кухня ,а воплощенная в металл, керамику и пластик мечта любой женщины. Светлана запилила бы его, если бы увидала такое не в журнале, а наяву. Но Светланы не было и приказал ее убить этот подонок, который поигрывает на ковбойский манер пистолетом "макарова", из которого можно реально попасть цель (если это не корова) только метров с десяти, не более. И то, если умеешь с ним обращаться, как следует.

Павел поставил иностранный чайник на иностранную электрическую плиту и стал искать переключатель. Не нашел на привычном месте и оглянулся на Аркадия.

- Эх, темнота, слева же пульт.

Точно, сбоку был пульт, напоминавший клавиатуру приличного компьютера. Павел разобрался, что к чему и, наконец, включил этот проклятый агрегат. Теперь оставалось ждать, и Павел с тоской подумал о Командире - каково ему сейчас ждать в полной неизвестности. Миниатюрных средств связи не было - маленький, но прокол. Заранее надо было подумать и прихватить с собой, а то сидим, как

глухие и слепые вороны.

Вода, наконец, закипела и Павел стал шарить по ящикам в поисках кофе, хотя давно приметил банку "Нескафе" наполке над плитой. Но Павла интересовало другое. На стене была специальная доска с (импортными же) инструментами для разделки мяса и костей. Большая импортная банка с чем-то почти закрывала шикарный топорик, похожий на томагавк, за который какой-нибудь чероки или

могиканин не пожалел бы пару отличных мокасин . Якобы отчаявшись в поисках, Павел взял простую большую кружку (ее наверно прятали, когда приходили гости), налил воды, насыпал сахару и недоуменно оглянулся на Аркашу. Мозг сейчас у него работал лучше любого компьютера.

Он в одно мгновение оценил расстояние, направление, расположение руки Аркадия, угол ствола пистолета (примерно тридцать градусов вниз и около сорока вправо.) Курок не взведен - еще полсекунды задержки. Положение "томагавка" он изучил еще раньше. Никаких крючков, просто лежит на хромированных кронштейнах. Ручка круглая и не прилегает плотно к плите...

- А где кофе?

Аркадий на этот раз ткнул в сторону банки другой рукой, пистолет остался в том же положении.

Павел потянулся за банкой, резко сбросил ее вправо, мгновенно ухватил "томагавк" за самый конец рукояти и почти без разворота метнул. Уже повернувшись полностью, он убедился, что не промазал. Острый конец "томагавка" торчал чуть выше сгиба правого локтевого сустава Аркадия и довольно прочно - видимо застрял в кости. Пистолет валялся на полу, но Аркаше было не до него - он ошалело смотрел на кухонный инструмент, оказавшийся в его локте и даже не застонал. Павел знал, это пока шок от неожиданности, боль и стоны придут немного позже. Павел первым делом платком обернул и забрал "макаров" (а вдруг приступ отчаянной храбрости?) потом заварил покрепче кофе. Сорт уж больно хорош - обидно не попользоваться на халяву...

Настала пора заняться Аркашей, который все громче стонал. Павел уже ничуть не опасаясь совершенно ошалелого Аркаши, резко выдернул топорик и тут же заткнул рану большой, аккуратно сложенной салфеткой, потом туго замотал тончайшим кухонным полотенцем. Как ни странно, ни артерия, ни вена не были задеты - лезвие топорика вошло параллельно им и если и задело, то не очень. Па-

вел понял это, когда увидел на секунду открытую рану. Временная повязка пока сдерживала небольшую струйку крови, так что погибнуть от потери крови Аркадию не грозило. Да и рана-то оказалась более страшной на вид, нежели опасной. Это было как раз то, что нужно Павлу. Легонько подталкивая Аркашу в сторону гостиной, Павел не забыл захватить чашку с кофе и предвкушал удовольствие.

Аркадия он усадил напротив себя - между ними был стол с бутылками и чашкой кофе.

- Да, правду мне о тебе говорили, но не поверил я, что один может выстоять против всех моих бойцов, а ведь ребята были неслабые...

- Ты не по тем параметрам их выбирал. У вас ведь, богатых идиотов, мания величия от собственной неполноценности - вот вы и выбираете себе громил побольше да понакаченнее. А им в первую очередь мозги нужны, как и тебе, впрочем. Успел хапнуть от бывшего советского пирога и возомнил себя бизнесменом... Да не буду я тебя бизнесу учить, не за тем пришел.

Вот те ребята, что на твоей базе на полигоне, были неплохие, но разжирели на дармовых харчах. Вряд ли они получат такое довольствие на том свете.

На Аркашу страшно было смотреть его: глаза сделались неподвижными , а губы двигались механически, как у робота.

- Ты хочешь сказать, что нашел нашу базу на полигоне? И ты убил всех?

- Ага. На танке.

Тут уж глаза Аркадия почти вывалились наружу.

- На танке? Врешь!

- Позвони своему майору Прохорову, если он не в изоляторе военной контрразведки, и спроси.

- Не знаю, что ты хочешь со мной сделать, но ты подписал себе смертный приговор - это не только моя база, знаешь, какие люди за этим стоят?

- Знаю. Твой Прохоров разговорчивый мужик, а магнитофон у меня работает исправно, да я думаю, что он и так расскажет все, что знает.

Павел криво усмехнулся.

- Мы же выпить собирались, вот и давай. Я за тобой поухаживаю из-за твоей царапины. Водку, виски, джин?

- Водки. Да не этой. Там в шкафу стоит "Минская особая".

Павел впервые увидел такую водку и возгордился за отечественных мастеров - ведь могут, если захотят! Он раскрыл бутылку и потянулся к рюмке, но Аркадий подбородком показал на большой фужер. Выпил он его сразу, одним глотком и показал снова - еще... Процедура повторилась. Водка слегка утихомирила боль (да Павел и не верил в эту боль - обыкновенная резаная рана, а он видел, как ребята дрались врукопашную и не с такими дырками на теле) и Аркадий снова начал.

- Ты пришел мне отомстить, но я же ни в чем не виноват перед тобой. Я сказал только моим мальчикам попугать тебя, чтобы воздействовать на твоего дружка из Дании, чтобы он понял - мы люди серьезные и до него доберемся, если захотим. А что касается денег, так это только предлог. Я не забрать хотел, а вложить их в мое предприятие от твоего имени.

Не хватит, я добавлю, причем совершенно бескорыстно, чтобы помочь старому компаньону. Сколько тебе надо?

- Хочу уточнить - тот датчанин такой же мой партнер, как и твой и я тоже понес кое-какие убытки, хотя и гораздо меньшие, нежели ты. Но у меня интересует другой вопрос: во сколько же ты оценишь свою жизнь?

- Хочешь сто тысяч "баксов" сию минуту?

- Не любишь ты себя, я вижу. Сто тысяч за такую выдающуюся жизнь. К тому же поздно торговаться.

- Торговаться никогда не поздно. Полмиллиона завтра и этот домишко отпишу тебе и твоей Светке...

Он запнулся и замолчал, поняв, что зашел далеко. Здоровой рукой сам налил себе фужер водки и снова просто опрокинул его в глотку.

- Ты меня не убьешь, за меня тебе отомстят, за тобой вся милиция страны гоняться будет.

- Я тебя давно мог пристрелить,- и Павел показал ему "Комбат спешиал". Но я приговорил тебя к другой казни.

Аркадий, видимо от выпитой водки расхрабрился и, не видя никаких агрессивных действий со стороны Павла, осмелел.

- Ты знаешь, что мои ребята с тобой сделают?

- Они уже пробовали и где они теперь? А твоим компаньонам будет не до меня - они будут драться за твои бабки. Ты им будешь до лампочки: устроят пышные похороны , напьются на поминках, наговорят кучу слов о том, какой ты был хороший и забудут на следующее утро. Вот о деньгах твоих, этом домике - они не

забудут. А теперь я должен сказать последнюю важную для тебя новость в этой жизни.

Павел взглянул на часы.

- Времени у тебя осталось маловато, поэтому я коротенечко, без бумажки. Я знаю, как ты получил диплом химика, но общее представление об этой науке есть даже у меня, так что ты поймешь. Приходилось ли тебе слышать о бинарном химическом оружии? Вижу, приходилось. Два компонента, сами по себе совершенно безобидные, при смешивании дают убийственный результат. С прискорбием сообщаю тебе, что ты выпил целых три фужера одного из таких компонентов. Один молодой ученый случайно обнаружил второй компонент, который при смешении его с алкоголем производит то же разрушительное действие, что и в бинарном оружии. Безотказен, как синильная кислота, только действует не так быстро, зато абсолютно надежно.

- Ты отравил водку!

- Бог, с тобой! Все-таки тебе зря дали диплом даже за деньги. Подумай, это же ТВОЯ бутылка и я ее при тебе раскрыл.

- - А второй компонент, я же ничего не пил, кроме кипяченой воды...

- Ты помнишь письмо, которое ты мне отправил. Как обычно, ты языком послюнявил конверт и отправил единственную улику против меня точно мне в руки. Теперь оба компонента (один всасывается через слизистую оболочку, а язык к тебя большой) у тебя в крови..

Водка всасывается через желудок, но тоже попадает в кровь. Молекулы соединяются и скоро их будет так много, что от этих радостных встреч ты умрешь. Я не буду смотреть на твои мучения, я хочу посмотреть в твои глаза сейчас, когда ты все знаешь.

Павел рукой за подбородок поднял лицо Аркадия и не увидел ничего, кроме ненависти и обиды за то, что проиграл. Ни скорби, ни страха, ни мольбы о пощаде. Только ненависть к выигравшему противнику. Павел отпустил его лицо, которое уже начало покрываться каплями пота - от страха или яда?

- Я увидел только ненависть, хотя в душе надеялся увидеть лучшее. Ты не жалеешь ни о чем, только о том, что проиграл. Сказать тебе нечего. Уже никакие слова не возвратят Светлану, не сделают тебя человеком, их никто не услышит, даже я, ибо тебе нечего сказать.

Павел опустился на свое место и стал допивать кофе.

- Ты и сейчас думаешь о мести. Ее не будет ни с какой стороны. Для всех я нахожусь в совершенно другом месте - мое алиби обеспечивают десятки моих друзей, которые не продадут меня ни за грош, ни за миллион, правда, тебе этого уже не понять. А за эту чашку кофе - спасибо. Я принесу ее тебе на могилу, как благодарность за твой единственный в жизни добрый поступок - дать чашку

кофе человеку, которого пять минут назад хотел застрелить. Прямо

Дюма-отец... Кто знает, может это единственное, что тебе зачтется на Страшном суде.

На Аркадия страшно было смотреть, капли пота стали багровыми, почти кровавыми, он вытирал их и только размазывал по лицу. Глухо стеная, он распахнул халат - кровавый пот покрывал все тело. Жизнь словно вытекала из него каплями...

Павел посмотрел на обезумевшее лицо Аркадия и чуть не пожалел его (надо было просто пристрелить), но вспомнил тело Светланы, лежащее рядом, резко повернулся и вошел в гараж, плотно закрыв дверь.


ЭПИЛОГ


Подходя к машине ему померещилось легкое движение тени в слабом свете луны. Он приготовил пистолет и стал заходить сбоку, как услышал знакомый шепот Командира: "Спрячь пушку, а то выстрелишь с перепугу..."

У Павла не выдержали нервы и он громко, не таясь расхохотался.

- Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие!

- Но-но, где субординация, старших по званию не уважаешь?

- Вот получил бы пулю, тогда бы и разбирались, кто старшой, а кто младенец.

- Все?

- Все. Жил мразью и умер, как мразь.

- Может на того типа взглянем?

- А что на него смотреть, если простоит до утра и его увидит кто, значит нет справедливости на свете.

- А вот это ты брось, на справедливости жизнь держится, а исчезнет она совсем, значит это и будет конец света.

- А ты философ к тому же, Командир.

- Надо же вас, сосунков, уму-разуму учить. Вот помру, к кому пойдешь? Вот и стараюсь тебе передать, грехи искупаю...

- Ладно тебе, Командир, нет на тебе греха, а если и был, то кто из нас без него?

"Фольксваген" пошел первым, уже почти светало и мы старались выбраться на шоссе, чтобы разными путями вернуться в город. Наконец машины выбрались с гравейки и Павел мигнул фарами: "Удачи, Командир". В ответ ожила рация, чтобы произнести: "Пошел ты, знаешь куда?"

Командир был в отличной форме...

О себе Павел так сказать не мог. Сколько раз его били за эти дни? А сколько всего дней-то прошло? Первая встреча с амбалами Аркаши была в понедельник, сегодня - воскресенье. День веселья... Ничего себе неделя. За эти дни он получил столько ударов (чем только не били!), что подсчитать не мог, почти все тело болело. Беспокоила голова. Нужно хотя бы принять лекарства, а на

последствия посмотрим потом.

Подумал о Наташе. Она в безопасности, под опекой жены Командира, которую он, кажется, сам побаивался. Смешная порой штука - эта жизнь. Человек не ведавший страха ни в каких серьезных переделках, боялся жены... Ладно, пусть выспится, отдохнет, а завтра он встретит ее на работе. Только вот куда деваться ему? Прийти домой, где все напоминает о жуткой смерти Светланы и где,

возможно, его ждут оперативники и он целую ночь будет рассказывать легенду, созданную Командиром и им самим. Нет, перспектива сидеть всю ночь у следователя и час за часом повторять одно и тоже, ему не понравилась.

Павел ехал почти бездумно, машин было еще очень мало, и не заметил, что приехал к наташиному дому. В окне горел свет... В квартире кто-то был, по шторе прошла тень.

Павел проехал дальше и вернулся к подъезду. Что это, очередная засада или может Наташа вернулась и снова попала к ним в лапы? Кому "к ним" Павел уже не различал - во стольких обличьях встречали его противники! Держа пистолет, чтобы можно было стрелять через карман, он слегка отступил назад и в сторону. За

дверью послышалось открывание задвижки, потом два поворота замка

и дверь открылась. На пороге стояла Наташа все в том же полупрозрачном голубом халатике...

- Я боялась, что ты придешь, а меня не будет.

Павел смотрел на нее, сжимая в кармане ненавистное оружие, и механически проанализировал обстановку. Командир! Он все понимал, этот невзрачный на вид пенсионер. Он успел сгонять на дачу и привезти ее сюда, отлично понимая, каково будет Павлу возвращаться домой...

Он вошел в теплоту ее маленькой квартиры, она стащила с него куртку, усадила в кресло и с трудом развязала шнурки. Павел смотрел на нее сверху вниз, как она возилась с его грязными бутсами, всеми силами хотел остановить ее, но не мог. Он вдруг почувствовал такую неимоверную тяжесть в теле, что засомневался, сможет ли он встать с кресла. Наташа поняла это и, полуобняв,

осторожно повела в ванну с горячей водой и взбитой пеной.

- Тебе помочь,- участливо спросила она, увидев мертвенную бледность его лица. Он слабо кивнул головой. Горячая вода и полусон, лежа в ванне, буквально за полчаса вернули его к нормальному восприятию событий. Краска стыда за свою слабость выступила на его распаренных щеках, когда он вспомнил, как Наташа раздевала его и почти бесчувственного укладывала в ванну. Когда наташина голова просунулась в дверь, он от смущения нырнул в воду. Наташа положила около ванны белье, брюки, рубашку , носки и домашние тапочки, явно маловатые для него.

Растершись полотенцем, он почувствовал себя почти нормально, если бы не голова, но лекарства остались дома и такие, что в аптеке без знакомства не купишь. Голова все сильнее давала о себе знать, вполне мог начаться приступ. После таких ударов по голове, он мог начаться даже с лекарствами. Возможно. Но вот без них он был почти неизбежен. Значит "скорая", больница, а может и реанимация. Мысли прыгали в голове, как теннисные мячики, колокола бухали изо всех сил... Господи, хоть одну таблетку, не говоря уже об уколе. Кое-как натягивая на себя одежду, он отстраненно понимал, что одежда не его, но мысли скакали и он никак не мог сосредоточиться. Шатаясь, он открыл дверь ванной и увидел Наташу, которая повела его к диванчику и заставила лечь

почему-то лицом вниз. Он явственно ощущал свое тело и мышцы, но вот голова давала сбои, но тело покорно улеглось, едва поместившись на крохотном диване. Он уже ощущал первые признаки приближающегося приступа, как вдруг почувствовал руку Наташи, которая приподняла ему голову и впихнула туда чуть не горсть таблеток, потом поднесла чашку с водой и он с трудом все проглотил.

Дальше вообще начались чудеса - кто-то стаскивал с него штаны и он ощутил иглу в своей заднице. "Скорая" приехала, теперь его потащат на носилках, будут стукать головой о перила, санитары - дышать спиртовым перегаром и впереди - больничная койка... Это в лучшем случае," - вихрем пронеслось в голове.

Но боль в голове начала ослабевать и к нему сквозь туман наваждения увиделось озабоченное лицо Наташи. Значит это все она сделала? Но как? Откуда лекарства, шприцы? И даже в таком состоянии он собрался с духом и громко

обозвал себя идиотом и олухом. Ну, конечно же, Командир? Господи, да сколько же он может меня спасать и чем я могу хоть чуть-чуть отплатить ему за это...

Наташа что-то делала на кухне, а когда вошла присмотреть за больным, то увидела безмерно уставшего худощавого мужчину с трехдневной щетиной и следами пулевых и ножевых ранений на груди, на руках, со свежими ссадинами и синяками на теле, который, по-детски подложив руки под голову, спал. Даже во сне не разгладились его жестко вырубленные черты лица и глубокие морщины возле губ и глаз. Она на коленях постояла возле него, вглядываясь в ставшее таким родным это мужское лицо, потом прикрыла мягким пушистым пледом его полуобнаженное тело. Прикорнув на ковре, Наташа уложила голову рядом - как в глубокой древности женщина, охраняла сон воина- мужчины...