# Золото самураев (окончание)

Виктор Иванович Леденев

## Глава 12.


Утро было повеселее, чем вчера (или уже пару дней назад?). Наручников не было, солнце весело поблескивало за иллюминаторами, под ногами плавно покачивался наш "Меконг". Мы, по крайней мере я, был дома. О состоянии остальных я предпо-читал узнать из официальных источников. Они не замедлили явиться. Мао был об-лачен, как опереточный капитан из древней советской оперетты "Вольный ветер", о которой он никогда не слыхал, а вот рядом с ним был настоящий моряк. Это чувствовалось во взгляде, каким он обшаривал каюту, по хозяйскому виду и походке,

явно выдававшей его многолетнюю привычку к качающейся палубе. Ну, моряк, так моряк. У нас моряков, точнее матросов, увы, уже не было. Эти кретины убили ни в чем не повинных людей... Но об этом поговорим позже, если удастся, конечно.


- Это ваш заместитель, - Великий кормчий ткнул пальцем в моряка. - Его зовут Сун, а по прозвищу - Псих. Если ты и твои дружки начнете играться с нами в море, он поймет и тогда вы испытаете на себе его кличку. У Психа на плече висел "Узи" и возражать, а тем более шутить, мне не хотелось.


Мы поднялись на палубу. Кроме Мао и Психа у нас прибавилось народу - четверо весьма ярко одетых японца (или китайца? Черт с ними, пусть будут японцы), в кото-рых, однако явно проглядывало не только знакомство с рукопашной , но и умение управляться с судном. На палубе царила девственная чистота, все находилось абсолютно точно там, где и положено, а один из них подошел ко мне чуть ли не строевым шагом и на приличном английском доложил, что пассажиры и вся коман-да на борту, судно к отплытию готово. Я машинально бросил руку в приветствии и отпустил новоявленного боцмана.


В рубке меня встретили изрядно похудевшие и небритые Энди и Пачанг. Мы коротко обнялись. Пока было не до проявлений радости, слишком много нехорошего ждало нас каждую минуту. Пачанг успел шепнуть, что Исии они тоже держали в подвале рядом с ними больше недели, пытали и спрашивали всех про какую-то карту. Я похлопал Пачанга по плечу, чему тот немало удивился и улыбнувшись добавил специально для Великого кормчего, который внимательно следил за встречей старых друзей.


- Карту найдем. И мне кажется, я знаю как. Надо все проверить. Старый япошка был хитер, ой, как хитер...


- Штурман, - обернулся я к Энди, курс получен?


Энди виновато оглянулся на Психа. Тот не спеша протянул пакет карт. Когда мы разложили и рассмотрели их, то я понял, что не ошибся в своей интуитивной догадке - остров лежал где-то между Северным Борнео и Филиппинами. Там было наиболее удобно перебросить золото с корабля на субмарину, да вот не получилось. На нашу голову... Ясно, там не только корабль с золотом можно упрятать, а все Тихоокеанские флота мира. И потопить бы, конечно, неплохо было... Но, увы. Нам придется искать иголку в здо-о-о-ровенном стоге остовов, островков и островочков. Помоги нам Бог, если не найдем. И вдвойне помоги, если найдем.


Таможенные процедуры, по моему, созданы в Таиланде исключительно для сокра-щения безработицы и возможности мужикам покрасоваться в шикарных мундирах. И то и другое им удается делать с блеском. Только вот искать они ничего не умеют. Или не хотят. Что для нас одинаково хорошо. Даже я сам не смог бы вот так сходу определить, где и что именно нам насовал этот придурочный капитан на Филиппинах. Я говорю придурочный в самом хорошем смысле, так как он блестяще сделал свое дело, ограничился солидной, но разумной ценой, а, главное проделал все с изяществом и остроумием, продумав все возможные и невозможные условия для

использования всего того, чем он так усердно напичкал все 93 фута нашего "Мекон-га". А уж припрятал все на совесть. Мао, Псих и их ребята, уверен, обшарили здесь все до последней гайки. Кое-что нашли, конечно, но основное, судя по всему, осталось для них тайной. Посмотрим, поможет ли оно нам.


Исии ничком лежала на широкой кровати в нашей самой шикарной каюте на корме. Платье слегка задралось, обнажив самые красивые в мире ножки. Они были покры-ты рваными рубцами и у лодыжек виднелись явные синяки, там, где ноги были свя-заны. Я осторожно коснулся ее плеча. Со стоном она перевернулась и, уткнувшись лицом мне в грудь разрыдалась. Что делают в таких случаях я не знал, но стал тихонько гладить по голове и монотонно повторял: "Не надо, успокойся, все позади, все хорошо..." То ли сама природа, то ли мой научный фрейдовский подход возымели действие. Она замолкла. Потом молча показала мне руки - на них тоже отпечатались следы веревок. Вот жлобы, вскипел я, ее-то зачем вязать, что она вам, чемпион мира по карате? Потом она резко стянула платье с плеча и части спины - там тоже были рубцы. Да, очень хочется Мао и его хозяину получить карту: если даже девушку не оставили в покое. Ее ведь можно было просто попугать... Ладно, еще одна палочка-зарубка.


Из-за занавески на двери за нашей трогательной сценой с ухмылкой наблюдал председатель Мао.


- Ее-то зачем? Попробовали бы сначала меня.


- Не торопись, и твое время придет, если не будешь пай-мальчиком. А это просто ошибка, один из нас решил, что именно внучке старикан все рассказал. Он ошибся и...куда-то пропал. Так что не ищи его, чтобы поквитаться. Мы сами не любим, ко-гда так грубо ошибаются. Оставайтесь здесь. Сун и янки поведут судно не хуже вас. Если понадобитесь - позовем. И не делайте глупостей. Нас здесь шестеро, мы вооружены, все владеют всеми видами борьбы, а вас только трое - Исии больше помеха, чем помощь. Храбрость часто предполагает благоразумие, не так ли?


Вот тут он был абсолютно прав, этот косоглазый ублюдок. Тем более, что кроме, как на благоразумие рассчитывать было не на что. Я осторожно снял платье с девушки до пояса. На спине было три неглубоких длинных шрама, как от кнута или плети. На прелестных грудях ничего такого, к счастью, не было и я не удержался, чтобы не расцеловать их. Достав из аптечки мазь, я тщательно обработал ранки. Бинтовать их не стоило - мазь быстро всосалась Исии перенесла процедуру уди-вительно спокойно и я только подивился восточному умению терпеть. Наша бы девка орала, как оглашенная. Это уж точно. Один раз моя знакомая свалилась в шиповник - до сих пор помню ее вопли...


Я укрыл Исии легким пледом, дал успокоительное, зная, что боль еще придет и тогда даже хваленый японский характер может не выдержать. Она благодарно по-гладила меня по руке и приготовилась подремать. Тревога подкосила ее...


В рубке царила почти дружеская обстановка. Псих оказался неплохим моряком, а в профессиональной среде даже враги на время забывают о разногласиях и действуют единой командой, пока это выгодно обеим сторонам. Мне тоже стоило бы наладить подобные отношения с Мао. Плыть еще долго, что толку собачиться все время. Устанешь. Да и адреналин потратишь зря. Вот так и получилось, что почти весь первый день мы с Мао провели вместе, в тени тента над палубой, рассказывая друг другу страшные истории о морских чудовищах, летающих тарелках и прочей белиберде. К моему удивлению, он оказался все-таки не настолько туп, как показался сразу, но даже Пачанг по сравнению с ним выглядел великим Леонардо. Все-таки развлечение - наблюдать, как он среди невероятных рассказов делал попытки, как бы невзначай ,узнать что-либо о карте. Выглядело все очень открыто и не замаскировано. Это даже несколько умиляло, тем более, что сказать ему хоть что-нибудь я не мог по самой банальной причине - об этих картах я не знал ничегошеньки. В промежутках светской беседы мы отлично пообедали. Один из его людей оказался превосходным поваром и после стряпни собственной и моих таких же "великих" кулинаров я почувствовал себя в гостях на яхте какого-нибудь нефтяного магната, а не на затрапезном суденышке полунищего искателя золота самураев.


Из каюты на палубу вышла Исии. Она использовала одну из моих рубашек и выгля-дела прелестно, если бы не синие следы на лодыжках. Она тихонько присела к нам, молча наложила еды и стала сосредоточенно есть. Чувствовалось, что и она соскучилась по хорошей пище. Матрос-повар принес еще какое-то замысловатое японское кушанье и положил его на тарелку Исии. На нас с Мао он даже не посмот-рел, будто мы были безмолвными украшениями у стола великой богини. Мне это даже понравилось, да и Мао выглядел благодушно. Исии поела, молча отвесила нам полупоклон и так же молча отправилась в каюту. Видимо, только голод и гор-дость заставили ее совершить такой поступок. Такой она мне и нравилась. Потол-ковав еще о том, о сем, выпив седьмую или восьмую чашку чая, я тоже пошел в каюту.


По решению Мао мы все четверо находились в кормовых каютах. Самая большая была отдана мне и Исии, а в двух маленьких разместились мои друзья. Четвертая, обычно служившая нам небольшим арсеналом была тщательно прибрана - даже следов ветоши или ружейного масла не было видно. Стерильная чистота. Правиль-но. Очень правильно, товарищи якудзисты. Партия учит нас, что любое ружье само раз в год стреляет. А партия, господа из якудзы, никогда не ошибается. Вон сколько народу погибло у нас в 1937-м из-за неправильного хранения оружия. Да-вали, кому попало...


## Глава 13.


В тропиках ночь прилетает внезапно, как птица с мягкими черными крыльями. Я зажег свет в каюте. Исии свернулась клубочком и, казалось, слезы снова вот-вот хлынут ручьем. На осторожное и нежное поглаживание по щеке Исии отреагирова-ла, как обычно - любовно потерлась о мою шершавую ладонь. Потом открыла гла-за, осмотрелась. Мы были одни. В каюте было не очень жарко после дневного солнца, воздух был теплым и настоенном на старом дереве корабля, морских водорослях и еще чем-то, что всегда выдает любовное гнездышко. От такого сравнения меня самого чуть не вытошнило, но пахло действительно здорово. Я прилег рядом и осторожно обнял ее. Ее тело словно всосалось в меня, стало моей частью и я уже не мог понять, где начинается она, а где кончаюсь я. Поцелуй получился достойным Книги рекордов Гиннеса.


- Они мучили меня, не давали пить, есть... Держали связанной в каком-то подвале с крысами! Бр-р-р!


- Ну-ну, дорогая, все уже позади, мы снова вместе, а крысы не такие уж гадкие жи-вотные. Меня вот тоже кое-кто называет крысой, а ведь я довольно симпатичен и даже красив! - Тут я изобразил из себя подобие культуриста и принял несколько наиболее идитотских поз. Своего я добился - слезы у Исии нырнули туда, где им и положено быть и она слабо улыбнулась.


- А что им от тебя было надо? Ты-то им зачем, кроме как заложница? О чем тебя спрашивали?


- О какой-то карте. Будто бы дедушка оставил мне тайную карту, по которой вы и должны были найти золото. Но дедушка мне ничего не говорил, я ничего не знаю ни о какой карте!


- Тихо-тихо, успокойся, милая... Меня они тоже спрашивают об этой карте, но я тоже ничего не знаю о ней.


- Так куда же мы плывем, в таком случае? Без карты.


Девочке в сообразительности и хладнокровии можно было позавидовать. Она ко-ротко и предельно ясно выразила то положение, в котором мы все оказались.


- Теперь не я хозяин на "Меконге". Нас взяли на абордаж и теперь у нас есть Вели-кий кормчий.


- Но он же не Мао! Его зовут Йоку Сакигиво. И он не капитан, он был у дедушки сержантом.


Тэк-с. Звания понижаются с головокружительной быстротой. Хорошо бы и с их оружием происходило что-нибудь подобное. "Узи" превращались бы в рогатки, "беретты" в плевательные трубочки... Я даже завертел головой, пытаясь изгнать эту крамольную фантазию и стать серьезным. Главное - не напугать Исии. Второе - выяснить, наблюдают или прослушивают нас. Насчет наблюдения - вряд ли. Места тут маловато даже для китайца, а вот послушать, это другое дело, тут про-странство ни к чему. Знаем. Сами обучены. Только вот знает ли об этом великий кормчий Мао, я не знал. Наклонившись к самому ушку Исии (кое-как удержался, чтобы не укусить ...) и выдал инструкцию болтать о чем угодно - рассказывать про крыс, ругать погоду, жару, похитителей, плакать о дедушке... Полная свобода, про-сто Театр на Таганке. Она с удовольствием занялась этим и уже через минуту тараторила, что твой "калашников". Просто приятно было слушать. А я тем временем вооружился миниатюрными бокорезами для маникюра и ползал, бегал, прыгал, распевая, как я был сам уверен, лихие ковбойские песни.


Микрофонов я обнаружил три. Один - в спальне, прямо над уютной постелью, вто-рой в не менее уютной ванной комнате, третий - в крохотном коридорчике перед каютой. Короче, спрятаться было негде, поговорить тайно - тоже. Грустно, ребя-та... Правда, девушке, сидевшей на постели и самозабвенно рассказывающей о гнусных смертоносных тварях под названием крысы, ничего не сказал о результатах осмотра. Меня только поразило глубокое понимание психологии крыс моей возлюбленной. Разве что она готовилась стать специалистом по уничтожению этих вредных гадин. Или начиталась Брема. Но представить Исии с толстенным томом

Брема я, при всей своей фантазии, не мог. Главное было избавиться от "жучка" в каюте, причем проделать это, как нелепую случайность. Я забрался в кровать и начал невинные игры с Исии вроде щекотания пяток и других соблазнительных час-тей тела. Она, словно стараясь забыть произошедший с нею кошмар, с удовольст-вием включилась в игру. Вскоре все в каюте было вверх дном - подушки и прочие предметы летали, как во время торнадо. Разгорячившись, я издал крик то ли Тарза-на то ли Кинг Конга и повис, раскачиваясь на изящной люстре точно над кроватью. Хрясь! Люстра, видимо гордость бывшего судовладельца или даже строителя нашего славного суденышка (прости, брат!) вместе с порядочным куском под-волока вылетела со всеми проводами и шлепнулась мне на голову. К счастью, сильно, так что я завопил, как резаный. Не потому, что было так уж больно, что невтерпеж, но так требовала режиссура данной мизансцены. Я вышел из каюты кое-как перевязанный полотенцем, по лицу струилась кровь (я молил Бога, чтобы она не очень быстро сворачивалась). Вокруг меня, как спутник "Молния-4" вертелась Исии, охая, ахая и, вообще, внося предусмотренный той же гениальной режиссурой сумятицу. На рану сбежались смотреть все. Когда Исии рассказала о моих подвигах, хохотали тоже все. Только Председатель Мао коротко обменялся взгля-дом с одним из своих людей. Тот ответил успокаивающим жестом - не все, мол, потеряно.


Наконец на моей голове красовалась чалма из бинта, кровь с лица и прочей одеж-ды смыта, меня с традиционными шуточками погнали назад в каюту. Тщательно наводя порядок под нарочито строгим присмотром Исии, я с удовлетворением отметил, что шнур микрофона так же благополучно оборвался, как и электрические провода. Уверен, завтра его заменят и отремонтируют в лучшем виде, так что ночь в запасе у меня пока есть. Если, конечно, микрофоны в ванной и коридоре не окажутся слишком уж чувствительными. Ну, тут мы им поможем, тем более что я был уверен - у наших доморощенных Маркони нет сложных приборов для фильтрации звуков. А магнитофон "Сони" мог перекричать самого голосистого певца...


Наконец, я обнял Исии по-настоящему. Я ласкал ее предельно осторожно и нежно, чтобы не задеть еще свежие ранки. Но Исии, казалось, все нипочем - я был рядом, а со мной все будет хорошо, все недруги будут повергнуты в прах, мы разбогатеем и уедем к черту на кулички. На Гавайи, например. Или на Таити.


Господи, думал я, слушая ее лепет, я и так уже на таких куличках, а потом бы твои слова да Богу в уши - это насчет поверженья в прах врагов наших... Красиво, но, увы, бессодержательно. А это нашему народу чуждо. Так, кажется говаривал вели-кий вождь всех народов бессмертный Юзик Сталин. В конце концов Исии перестала лепетать, я - размышлять и мы занялись самым красивым для художников, самым приятным для каждого и самым полезным для человечества делом - любовью. Я забыл и об осторожности, и о микрофонах, и о том, что нас может ждать совсем скоро... Я просто любил. Любил, как умел, как мог, как мне нравилось...


Исии лежала на спине, раскинув пуки и, казалось, впала в особый вид беспамятст-ва. Я уже видел ее такой и потому тихонько встал, натянул кое-что из одежды и вышел на палубу. Один из "матросов" заговорщицки улыбнулся мне, я ответил еще более скабрезной ухмылкой и прошел в рубку. Великий кормчий, видимо, отдыхал от трудов праведных. Лоцман Сун дремал на кресле, "Меконг" тихо управлялся джоном-автоподруливателем. Энди на всякий случай визуально контролировал ситуацию, время от времени сверялся по радиомаякам, а Пачанг стоял рядом с ним, молча и безотрывно глядя куда-то в ночь. Он-то мне и был нужен.


- Ты ту бутылочку еще не оприходовал?


Сун открыл было глаза, но раз уж речь зашла о бутылочке, особых поводов для беспокойства не увидел.


- Да нет, тебя дожидается. Ты все там со своей женщиной забавляешься, а то бы уже давно прикончили за твое здоровье.


Энди был все-таки сообразительный человек. Для янки, конечно.


- Шли бы вы болтать о выпивке на палубу. Я бы и сам засадил пару-тройку двойных виски, но у меня-то вахта. Вот будет ваша вахта, я специально приду и буду распи-вать бурбон у вас под носом. Нравиться вам такая перспектива? То-то же! А теперь вон из рубки управления!


Последние слова он гаркнул, как стопроцентный сержант-горилла из морских пехо-тинцев. Сун даже подпрыгнул на кресле, огляделся, хмыкнул и продолжил сон, тяжело вздохнув. Ему бы тоже пара стаканчиков не помешала, так ведь за этими балбесами надо следить. На палубе, кроме моего давешнего знакомого охранника-матроса, никого не было. Мы с Пачангом уселись на бухты канатов посередине

палубы. Отличное место - ни от кого не прячемся, но и к нам никто незаметно не подойдет, а чтобы подслушать негромкий разговор двух людей, которые только одни знают о предмете разговора, и речи быть не могло. Если уж так хочется по-слушать, а не можешь, то ходи себе по палубе со своим новеньким "узи" и скреже-щи зубами, думая о том, что ты будешь завтра докладывать начальничку.


- У тебя вроде были кое-какие мыслишки по поводу той бутылки, помнишь?


- Еще бы, я даже попробовал немного, даже другим дал понюхать. Знающие люди говорят - чудо, а не зелье. Ахнешь!.


- А женщинам его можно употреблять? А то кто ж его знает, когда женщина хлебнет лишнего! - Эту фразу я нарочито произнес очень громко, - часовой оценил мое настроение и стандартно улыбнулся.


- Кстати, Пол, эту бутылку только и можно разделить с женщиной, иначе весь кайф пропадет.


- Ты знаешь, дружище, после этих кувырканий с женщинами у меня что-то головка бо-бо, принеси-ка чего-нибудь успокаивающего, да посолиднее, как на слона. Го-лова просто раскалывается... Проклятая люстра! Эй, парень хочешь хлебнуть? Не бойся, я на тебя капать начальству не буду. Дружок вот все о моем здоровье беспокоится, а мы с тобой по маленькой, пока его нет... А?


Часовой поколебался, но потом решительно отрицательно замотал головой. Я начал настаивать - надо было, чтобы он не смог вспомнить точно, сколько отсутствовал Пачанг, а за болтовней время кажется короче...


Пачанг появился с внушительного вида бутылкой и ложкой, нацедил этой гадости и заставил меня проглотить. Черт побери, это знаменитый вьетнамский стимулятор - теперь я хоть две ночи подряд могу куролесить. Таблетки Пачанг высыпал в раз-рез майки, благо я ее кое-как заправил в шорты. Карманов у меня не было.


Я хотел было еще отхлебнуть чудодейственной жидкости, но Пачанг был неумолим.


- Пол, дружище, теперь тебе пора баиньки. Порезвился и хватит. - Потом, бережно обнимая меня за талию медленно повел к каюте, сообщая подробности. - Полная доза уложит ее через десять минут часов на пять-шесть. Бутылочка в моей каюте в кармане старых джинсов, в которых я обычно драю палубу. Расходуй экономно, наноси на всю поверхность, а не по частям. Я и сам толком не знаю чего ожидать. И сколько эта штука действовать может. И вообще, может это совсем даже не то, что я предполагаю. Буду в своей каюте минут через пятнадцать - ты должен дать мне знак или хотя бы позвать. Я знаю, что там "жучки", но делать-то нечего.


Мы уже слюняво прощались возле лестницы в каюту, когда я вспомнил.


- Приготовь "Поляроид" на всякий случай.


Он кивнул.


## Глава 13. (продолжение)


Исии была хоть и в расслабленном состоянии, но только тела, а никак не духа. При виде меня она надула губки и заявила, какой я гадкий мальчик, который заставляет так долго ждать женщину. Я ответил ей на том же слюнявом жаргоне, что мальчик хочет капельку джинчика с тоничком и если малышечка хочет, то и она может получить свою порцию. Малышечка с восторгом захлопала в ладошки и я отправился к миниатюрному бару, где смешал два коктейля. Только в одном из них таилась снотворно-атомная бомба, правда чуточку послабее хиросимской. Мне стало весело - вдруг я перепутаю бокалы, вот смеху-то будет! Но малышечка была послушной и проглотила содержимого своего бокала с пугающей быстротой, чтобы побыстрее заняться любимым делом. Я еще только смаковал половинку, как ее руки цепко обвились вокруг моей шеи. Осторожно отставив выпивку, я ответил на ласку. Она была способна завести паровоз, уже сто лет простоявший на запасном пути. Со мной ей было легче. Но на этот раз головы я не терял. Во-первых, кое-что мне показалось странным, когда все было во-первых, а во-вторых, сейчас в ней сидела бомба замедленного действия, и как она может сработать, я не знал. Правда, недолго. Это было ни с чем не сравнимое ощущение - твоя партнерша в самый эмоциональный момент вдруг начинает отключаться... Пришлось и мне приглушить свой пыл, а то, не дай Бог, она передумает и снова воспламенится.


Решил начать с живота. Уложив Исии свободно и даже приоткрыв внутренние по-верхности ее прелестных ножек и ручек, открыл бутылочку, отмерил примерно треть, вылил на ладонь и быстро растер жидкость по телу Исии. Она только слегка вздрогнула и поежилась, как от холода. Жидкость, наверно, пощипывала, однако, думаю, такая ерунда не смогла бы разбудить девушку. Люстру я, конечно, расколо-тил сгоряча, но все включенные бра давали достаточно света. Я ждал. Ждал, сам не зная, чего же я жду. Наконец-то... На теле Исии, на ее прекрасном теле со всеми его прелестными и такими уже знакомыми мне изгибами, начала проявляться та самая проклятая карта. Она была цветной и с каждой секундой становилась все ярче. Я стоял, как последний идиот и удивлялся, как неизвестный художник (или картограф) искусно использовал особенности тела девушки. Это была карта от места высадки на берегу острова до пещеры с золотом. Пунктиром был указан маршрут. Были еще несколько странных значков, на первый взгляд не имевших отношения к самой карте. Я вглядывался еще и еще, буквально впитывая изобра-жение в мозги, как вдруг рисунок начал бледнеть. Ругая себя за несусветную глу-пость и, не имея другого выхода, громко позвал Пачанга. Тот влетел, держа наготове "Поляроид" . Он начал снимать с разных точек и чертыхался, пока американское чудо техники протаскивало очередной кадр.


- Все. Больше снимать нечего. Все исчезло.


- А может еще раз намазать, - довольно глупо предложил я.


Пачанг даже не удостоил ответом мою дурость и приказал перевернуть Исии на живот. Ничком она выглядела не менее соблазнительно и я опять залюбовался ее телом. Меня вывел из состояния легкой эйфории грубый Пачанг.


- Раздвинь ей ноги, может там что окажется. Поторапливайся, скоро вся пожарная команда будет на месте. Теперь не жалей снадобья, а бутылочку - в иллюминатор.


Я обильно протер тело Исии жидкостью и запустил пустую бутылочку в море. На мой вопросительный взгляд Пачанг ответил:


- Такие временные татуировки делались еще во времена Конфуция, этим путем передавались научные знания, ценнейшие сведения. Ведь любой свиток можно потерять или повредить, любая краска за годы пути может стереться, но только не татуировка. Даже мертвый человек мог передать важное сообщение. И для каждой такой татуировки изготавливали только два уникальных состава и только они, со-единенные вместе, давали желаемый эффект. Я только слышал об этом и думал, что это старые легенды... Все, хватит болтать, начинает проявляться...


На теле вновь засияла цветами новая карта. Как я понял, это был лабиринт внутри пещеры. Однако некоторый фрагменты (насколько они важны, узнаем потом) были утрачены - их испортили безобразные рубцы от плетки. Пачанг продолжал снимать, когда явилась в полном составе, кроме капитана Психа, вся честная компания в нижнем белье, зато вооруженная до зубов.


- Что здесь происходит, - неподобающим Великому кормчему визгливым голосом завопил Мао. - Прекратите или я буду стрелять.


- Успокойтесь, ваше кормчее величество, мы добываем для вас и нас карту. Если бы вы не подпортили холст, картина была бы идеальной.


- Но, мы...-- начал было японец, но вовремя осекся. Нам о чем-то знать было не обязательно.


Карта снова начала бледнеть, но на этот раз снимки получились отличные, если не считать, конечно, безвозвратных потерь от шрамов. Пачанг опустил камеру, по его лицу струился пот. Мао властно протянул руку - таец безропотно отдал и камеру и пачку снимков. На лице Пачанга было уже безразличие - карта в их руках, мы - тоже, так что жить нам осталось не очень-то долго. Благо Энди находился в рубке и пока не знал, как плохи наши дела. И его тоже. У меня, правда, брезжила кое-какая мыслишка по поводу нашей дальнейшей судьбы и я от души теперь благо-дарил дешевые американские фотоаппараты. А вот начинать свою игру надо было сейчас, пока они не до конца очумели от радости и по этому случаю не перестре-ляли нас, как гусей. Я пошел с козыря.


- И давно эта стерва работает на вас? - я ткнул пальцем в обнаженное тело Исии, безмятежно раскинувшееся на кровати.


Мао вытаращил глаза. Пачанг - тоже.


- Как вы узнали, когда, что именно?


- Полегче, Председатель, не все сразу.


- Я не председатель Мао! Сколько можно повторять!


- Простите, кормчий. "Что-то с памятью моей стало, то, что было не со мной пом-ню," - довольно немузыкально пропел я. - Но так у ж и быть, исключительно снис-ходя вашей тупости расскажу все по порядку.


Мао посмотрел не меня с ненавистью, Пачанг - с тревогой. Не зарываюсь ли?


Я проигнорировал все взгляды и начал тоном моего любимого профессора Бубницкого в университете.


- Любовь старика-японца к безвестному рейнджеру, пусть даже русскому, показа-лась мне не совсем бескорыстной. Поначалу. Потом понял, в чем эта корысть бы-ла - у меня было то, чего не было у вас всех вместе взятых и работающих на стари-ка много лет. Честность. Мое честное слово. Он знал, что если я дам слово, я его сдержу, если только уцелею сам. Знаю, что нехорошо так говорить о себе, но ведь я передаю ход мыслей старика. Он хотел сделать внучку супербогатой. Вам это показалось чрезмерным. И обидным. Столько лет вместе всякие делишки обделывали, в крови с головы до ног, сколько душ безвинных сгубили, а теперь что? Все какой-то сопливой девчонке? Тем более, что сумма колоссальная, всем хватит. И девчонку не обидим, дадим ей пару миллионов, так и довольна и помогать будет. А уж молчать и подавно, так как и на нее кровь ляжет. Вот только старикан вас подвел. Он, если не знал, то догадывался, что вы с вашей самурайской верностью сделать можете и карту вам не доверил. Он очень скоро убедился, что был прав. Вы его пытали и потом убили...


- Это ты его убил!


- Признаю. Последний выстрел сделал я. Но вы хоть краем уха слышали о рыцар-ских обычаях? Думаю, нет. Когда смертельно раненый рыцарь оставался лежать на поле боя и думать не моги, чтобы вытащить к ближайшему госпиталю несчастного в его броне. А умирать, лежа неподвижно, не имея возможности даже самому избавиться от невыносимых мук, представляете себе? Впрочем, куда вам. Вы же самураи. У вас казни устраивают такие, чтоб помучить человека подольше. Но рыцари - это не вы. У каждого рыцаря был всегда с собой длинный узкий кинжальчик, он очень удобно проникал под забрало шлема. Кинжальчик так и назывался - мизерикордия. Так сказать, оружие милосердия. И если умирающий просил, то рыцарь доставал такой кинжальчик и завершал путь этого несчастного рыцаря на грешной земле. При этом не важно было - друг это или недавний против-ник. Вы бросили умирать старика в пламени, заживо гореть... Не знаю, как уж там по вашим религиям, но точно знаю - это не по-христиански и не по-людски. Вот я и выстрелил в труп.


- А Исии? Ты же был влюблен в нее, как последний болван.


- А разве в такую девушку можно было не влюбиться?


- Может сказать тебе, сколько у нее было таких, как ты?


- У меня на родине, да думаю и не только у нас, за такие слова обычно бьют по роже. Но думаю, что время еще не пришло.


- И не придет, очень скоро вы пойдете на корм рыбам. Но закончим наш разговор. Как ты узнал, что Исии ведет двойную игру?


- Не умеешь ты слушать, все поперед батьки в пекло лезешь (это я попытался вста-вить в разговор русскую поговорку, но он не понял). Ты же, дорогой мой председатель и навел меня на такие мысли. Я тебя дважды абсолютно точно засек, когда ты следил за мной - в Сингапуре и где еще, ты думаешь? В отеле, где мы с Исии обычно занимались любовью. Она с тобой разговаривала, даже поцеловала, но не в этом дело. За деньги ты не то что девушку, маму родную зарежешь. Вот ты

и решил меня на живца ловить, на жалость мою славянскую. Подбросил мне изму-ченную пытками женщину, чтобы карту добыть. Только не знал, как. Я тоже не знал. Но я все-таки догадался, а ты ошибся. Не тронули меня страдания этой женщины, да и карты у меня, как ты теперь, надеюсь, понял своей председательской башкой, никакой не было. Она все время была у тебя в руках. Славно пошутил старый са-мурай, придумал же такое. Я бы на твоем месте от стыда тут же сделал себе харакири. Только подойди поближе к борту, а то палубу мыть придется долго...


Великий кормчий позеленел. Энди и Пачанг делали мне предостерегающие знаки. Но меня, как Великого Комбинатора понесло.


- А теперь взгляните на это прекрасное тело. Вот страшные рубцы. От боли бедная девочка выдала бы вам даже то, чего не знала. И вы проявили все-таки гуманность. Сначала дали ей такую здоровенную дозу наркоты, что она не почувствовала боли и не запомнила ничего. Но вы хитрые бестии, решили подстраховаться и ввели ей обезболивающее средство подкожно, Вот тут, тут,тут... Такие малюсенькие точечки от инъекций. Вот меня и удивило - любил и тискал ее я по-настоящему. Вы правы, угораздило меня в нее влюбиться. Я ее и так и этак, а она ни разу не застонала, не попросила быть осторожнее... Потом пригляделся к ногам и рукам - там, видите страшные следы от веревок. Кошмарные синяки! Ужасно, так издеваться над бед-ной девочкой. А пригляделся - не вижу следов от потертостей веревкой. Нет и все тут. Связывали веревкой, давно уж развязали, а следы синие, страшные, только вот следов от веревки нет. Правильно. Такая картина будет, если связывать (не надо на несколько суток, на несколько часов хватит) обыкновенным резиновым жгутом из аптечки... Ясно, генералиссимус?


Мой кормчий был в явном замешательстве. Видимо, всю операцию с Исии прово-дил он по высшему повелению. И нате вам - что ни шаг, то прокол. Будет от чего голову в затылке почесать. Но я решил добить его. Ну не мог я отказать себе в этом удовольствии. Я бережно перевернул тело девушки на спину и довольно бесстыдно раздвинул немного ноги. Мне без дураков было стыдно, что я так ис-пользую Исии, но какую участь она уготовила мне? От этой мысли сразу стало легче. Охранники до того увлеклись рассматриванием тела прекрасной женщины, что позабыли обо всем. Я спокойно вытащил здоровенный десантный нож у одного из них, а тот только оторопело наблюдал за моей наглостью. Правда все три "узи" подпрыгнули стволами вверх, но скоро заняли привычные места, даже эти кретины поняли, для чего мне был нужен нож. Вместо указки.


- Вот, господа студенты, взгляните сюда, - я указал на лобок и прилегающие приятные поверхности. - Вы сами знаете, что идеальная забота о гладкости, нежности, шелковистости и чистоте лобка - нормальное явление в вашей жарковатой стране, разве что кто-то предпочитает орангутангов?


Охранники чуть не стонали от оргазма во время моих пояснений, пока не застыли под ледяным взглядом председателя Мао.


- И что же мы здесь видим? Ту самую идеальную чистоту и порядок, как и ра-нее.Теперь вопрос наиболее сметливым: если девушка провела неделю в подвале со связанными руками и ногами, валяясь на грязной соломе среди крыс и прочих гадов, могла ли она в таком образцовом порядке содержать свое заветное местеч-ко? По глазам вижу - вы сомневаетесь, И правильно делаете. Ибо ни в каком подва-ле Исии не сидела, не лежала и не стояла... Все это липа высшей пробы.


Тут Энди решился раскрыть рот. Пачанг благоразумно промолчал.


- Но мы же слышали, как она кричала, как ее мучили. Это были жуткие крики.


- Эх, ты, технарь... Может крики и показались тебе жуткими, а может это она так надрывалась в экстазе с предводителем или вот с одним из них. Она, оказывается очень любила разнообразие. А вы с Пачангом действительно сидели в подвале и слушали ее неординарные крики, но только через высококачественные динамики. Говорят, местные весьма неплохие. Так, председатель?


Мао с ненавистью взглянул на безмятежно спящую Исии, дал знак своим гориллам

и все они вышли. Ключ наружного люка громко щелкнул. Мы остались одни. И Исии.


## Глава 14.


Ночь выдалась беспокойная. Каждый продумывал собственные планы - вслух их обсуждать мы не решались. Утром заскрипел замок и мы снова оказались в относи-тельной свободе на палубе родимого судна. Все гориллы были на месте, капитан Сун, он же Псих, управлял кораблем, а председатель Мао решил, видимо, слегка помариновать нас, заставить понервничать. Нам были до лампочки его психологи-ческие уловки и мы с удовольствием растянулись на теплой палубе, нежась под утренним солнцем.


Наконец Красное солнышко Мао появился. Он строго оглядел нашу разношерст-ную компанию и кивнул Исии. Она грациозно встала и вновь улеглась у ног японца: как верная собака. Так. Кое-какая расстановка сил наметилась. Не в нашу пользу. Но кое-что за пазухой мы держим... Мао с самого начала взял неверный тон - он решил сразу же запугать нас безвыходностью положения и все в таком духе. По правде говоря, угроз мы слышали столько, что еще десяток-другой дополнитель-ных дела не меняли. Я даже начал позевывать. Угрозы - последний и бесполезный способ узнать истину.


- Мы тщательно изучили карты и считаем: что теперь можем обойтись без вашей помощи, а ваш кораблик - это просто великодушный дар благородных европейцев темным азиатам. Благодарим, - Мао издевательски поклонился. Гориллы послушно заржали - начальство шутить изволит.


- Э, дорогой кормчий, так дело не пойдет. Первые снимки оказались весьма и весь-ма неудачными и такой картой пользоваться практически нельзя. Вам придется пригласить сотни три ваших колдунов, шаманов или кого там еще, чтобы отыскать малюсенький вход на трехстах квадратных километрах острова, большую часть которого занимают горы. А может и больше, не знаю. Ищите. Может ваши правнуки и найдут что-нибудь...


Теперь ход был за японцем и он попытался перейти в контратаку.


- Маршрут достаточно хорошо виден, так что район поиска значительно меньше, не рассчитывайте на нашу глупость.


- Я и не рассчитываю, даже наоборот, пытаюсь помочь вам не тратить силы зря. Маршрут хорош тогда, когда знаешь его исходную точку. А где она? Вот тут. - Я постучал себя по виску, хотя в данной ситуации это был явно неудачный жест. Чтоб его нейтрализовать, я стукнул пару раз и по деревянной палубе. Кроме того, на карте есть ряд весьма странных значков, которых вы не в силах понять. Это особый код особых людей и во всем мире только они одни могут понимать друг друга. И, наконец, третье. Вторая карта гораздо лучше первой, но кое-что потеряно из-за

актерско-садистского пристрастия к эффектам у Исии и вас. А в лабиринтах пеще-ры, если судить по карте, можно бродить веками. Вот и вся экспозиция, председа-тель. Решайте, стоит ли вам так уж быстро от нас избавляться?


Японец погрузился в тяжкое раздумье. Приказа своего главного везиря он явно не выполнил - настоящих, полноценных карт у него нет. Пленники живы - пока это плюс, их можно попытаться разговорить. Или рискнуть поискать самим? Здесь его мозги не выдержали, я даже услышал, как они захрустели, как неисправные шес-терни. Стало быть, выход один - посоветоваться с главным. Мао деловито напра-вился в рубку, дав знак остальным оставаться на месте. Этот самый Сун, который Псих, как я успел понять, неплохо разбирался в современных навигационных при-борах, так что сеанс радиосвязи на моем трансивере для него легкая задача. Види-мо ,

начальство сильно рассердилось, ибо нашего Председателя довольно долго не было и, я уверен, большую часть времени он выслушивал мнение о своих умствен-ных способностях. Наконец, покрасневший от жары в рубке или еще чего другого, он появился и просто на глазах стал раздуваться от важности. Ну вылитый Пиночет или какой-то там Трухильо.


- Вы будете жить. Пока. Соблюдать все ограничения передвижения по судну. Лю-бое неверное движение будет расцениваться, как попытка бунта, охрана стреляет без предупреждения.


Эх, председатель ты мой ненаглядный, маловато у тебя еще настоящего тупого садизма, нет у тебя сиплого от спирта и махорки голоса, каковым надо произносить такие слова. Вот послушал бы ты наших вертухаев где-нибудь в Сиблаге лет двадцать назад, быстро обучился бы. Хотя нет, они бы тебя только за то, что ты япош-

ка, быстренько пристрелили за попытку к бегству на лесоповале или утопили бы в параше. Жидковат ты против них, хотя задатки хорошие, не отрицаю.


Энди с Пачангом переглянулись. До последнего момента они не верили, получится ли у меня игра. Я так же молча приказал им помалкивать и дальше, а сам пошел в рубку - мне это не возбранялось. Но взглянув на приборы, карту, я про себя тихонько присвистнул. Ай да Мао, ай да хитрец! Оказывается, мы перли всю ночь полным ходом к Сингапуру, и вовсе не собирались к Филиппинам. Что не в Синга-пур, это уж точно (хотя мало ли какие дела могут быть у Великого кормчего и его хозяина), а гораздо дальше, в кошмарные лабиринты индонезийских островов. Вот это уж стог так стог для нашей иголки.


Я преисполнился глубоким презрением к самому себе и моей, так называемой ин-туиции - Борнео, Борнео... А Сингапур не хочешь? По палубе ночью бродить, так я молодец, а вот в небо взглянуть... Зачем ты книжки умные читал, для чего трениро-вался, а? Чтобы перед проститутками хвост распушить? Точно. Теперь уж помалки-вай насчет интуиции и благодари Бога, Паша, что ты не успел похвастать своей сраной интуицией перед ребятами. Ну, ладно, хватит поливать себя грязью, и так уже по уши в ней. Надо думать, как выживать дальше.


Капитан Псих решил использовать хороший попутный ветер. До этого мы использо-вали довольно маломощный дизель и Псих долго дивился, зачем привод от такого хилого движка разделен трансмиссией на два винта.


- Идиоты! Тратить силу еще и на эти шестеренки, глупые вы однако, ребята. Лучше бы побольше парусов поставили, а то занимаются всякой ерундой.


Капитан Псих может и был очень хорош в навигации и управлении парусными су-дами, но ни черта не смыслил в технике и, особенно, во всяких военно-инженерных хитростях. Под металлическими настилами вокруг дизеля-монстра таились два новенькие, по 180 лошадей каждый, маленькие по размерам дизелечки Penta Volvo. И в случае надобности допотопная трансмиссия отключалась, а два этих зверя начинали рыть воду, как сумасшедшие. И скоростишка получалась, дай Бог! Но капитан Сун по прозвищу Псих решил довериться ветрам. Когда ставили телескопи-ческую мачту, сделанную из титана и еще Бог знает чего, при деле были все, кроме Исии и капитана Суна на руле. Тот сметливый американский капитан на Фи-липпинах знал, что делал. Он поставил нам эти дизелечки и справедливо решил, что вряд ли у нас когда-нибудь будет большая и хорошо обученная команда, а потому автоматизировал на корабле исключительно все. Причем выбрал систему бермудского парусного вооружения, как самую простую и надежную. Я не раз отдавал должное инженерам, придумавшим эту замысловатую на вид, но такую простую в обращении систему и часто задумывался, а с какой яхты и у кого из мил-лионеров тот капитан эту систему украл? Я что-то не слышал, чтобы американский флот ходил под парусами. Но, дело прошлое, нечего теперь нервы портить. Грот наполнился ветром, а когда ему в помощь добавились кливер и стаксель, "Меконг" игрушкой заскользил по Сиамскому заливу прямым ходом в неведомое. Какое-то странное чувство охватило меня и, когда я огляделся - не меня одного. На корабле не было врагов, были люди, захваченные первобытным инстинктом открывателей и путешественников. Так, наверно, выглядели люди на палубах Колумба или Магел-лана. Впрочем, довольно скоро иллюзия исчезла и все вернулось на круги своя. Я раздумывал, как же теперь поступит японец с Исии, и что при этом делать мне? Он что, оставит мне ее в качестве аванса за будущую помощь, а заодно и своего уха и глаза при нас, или все-таки заберет ее на корму? Он выбрал первый вариант. Девушка притащила сумку со своими шмотками и деловито размещала их в каютных нишах. Не знаю, что подумали обо мне мои друзья, но я как-то разом смирился с ее временной близостью. В конце-то концов, все решаться будет не сейчас и не здесь, а такая женщина рядом - это что-то... Я нисколько не сомневался, что для Исии все происшедшее - ее подлость, обман, пусть косвенное, но участие в убийстве деда, разврат, в конце концов, не более, чем бултыханье в воде мелких камешков. Бульк, и забыл. Даже кругов не остается...


Энди очень сурово и серьезно попенял мне, что негоже, мол, женщину, которая чуть не погубила нас всех, причем умышленно, держать при себе в качестве на-ложницы. Пригреть на груди ядовитую змею - это ошибка, но сделать это во второй раз - преступление! Ей, Богу, он именно так высокопарно и говорил. Я, сдерживая смех, ответил в том же стиле, что, мол, жизнь, естественно, коротка, лишь искусство, можно сказать, вечно, а поскольку продолжительность нашей жизни, на мой взгляд, настолько укоротилась, что не взять у нее последнее было бы непозволительным расточительством. Кстати, я ему предложил поменяться каютами, что Энди с негодованием отверг, а Пачанг долго потом хохотал, вспоминая эту сцену.


Сидя на палубе и с наслаждением потягивая трубку, я задумался над некоторыми странностями жизни. Вот, например, мы. Пленники на собственном судне, нас могут пристрелить в любой время, по любому поводу, впереди нас ждут изнурительные поиски золота, которое нам не достанется и это справедливо, ибо мы будем уже мертвы, а покойникам золото ни к чему... И вот в этих условиях один балбес корчит из себя этакого пуританина, словно он только что сошел на американский континент с "Mayflower", а другой хохочет как мальчишка, у которого сроду не было забот. И вот с такой командой мне придется работать, добывать в поте лица собственную жизнь? Увы, да. И я был рад, что это так. Ибо это настоящая команда. Она не разучилась смеяться и шутить.


За долгие дни однообразного плавания жизнь на корабле стала рутинной. Все зна-ли, что будет в следующие полчаса и ждали, когда эти полчаса наступят. Капитан Псих уже не торчал круглосуточно в рубке и я сам вел судно по проложенному им курсу. Ночью я выдвигал антенну активного радиолокатора, по существу являюще-гося переделанным и упрощенным вариантом AN/APQ от самолета A6 "Intruder". Тот капитан на Филиппинах сказал, что самолеты модернизируются, и у него есть на продажу два-три десятка таких БРЛС. Нет ли у нас возможных покупателей, мо-жет русским надо? Да, в том капитане я не разочаровался. Думаю, он нашел поку-пателей.


За несколько ночей я определил несколько объектов позади нас и один из них выделялся странной настойчивостью - следовал за нами не меняя дистанции и не отклоняясь от курса более чем на пару кабельтовых в ту или иную сторону. Похоже, у нас были одинаковые карты и курс, проложенный одним и тем же человеком. Кто предупрежден - тот вооружен. Неплохая, конечно, поговорка. Но вот кого следует опасаться, это вопрос, который мучил меня.


Задачка разрешилась быстро и совсем не так, как я ожидал. Судно позади нас рез-ко прибавило ходу, обошло нас и припустилось вперед восвояси. Только вот куда это - восвояси? Насколько я мог судить по локатору, это был быстроходный корабль примерно 80-90 футов длиной (эти янки не могли поменять на индикаторах их жлобские футы на наши метры!), скорость 50-60 узлов. Лихая посудина! Сверив-шись по справочнику я нашел нечто подходяшее - сторожевик береговой охраны. "Выпускается в США, строится на верфях фирмы "Penn Yang Inc.". Оснащен двумя двигателями "Cammings" по 140 л.с. , предназначен для патрулирования прибреж-ных вод, в военных действиях обычно несет патрульную службу или используется, как корабль прикрытия во время высадки немночисленного десанта. Применялись во время десанта на Кубу в заливе Кочинас, в рейдах коммандос в Северном Вьет-наме". Все. Больше в справочнике по этому поводу не было сказано ни слова. Зато пару слов я мог добавить сам. Янки или кто там еще, вовсю торговали такими подержанными катерами повсюду от Калифорнии до Бангкока. Они лишь снимали вооружение, не утруждая себя демонтажом креплений, а так как те же самые пушки и пулеметы продавались там же и, возможно, одними и теми же людьми, то воору-жить такую посудину до зубов было детской задачкой. Пираты в Малазийских и Индонезийских водах вовсю использовали эти катера для грабежа мелких судов не брезгуя порой и солидными. Если мои предположения верны и катер действительно таков, как я его себе представил, то нашему "Меконгу" предстоит нешуточное морское сражение. Хотя у нас есть чем ответить, так сказать, на происки зарвавшихся бандитов, но присутствие шестерых вооруженных людей у нас на борту сильно портило настроение.


Преследование а затем обгон нас незнакомым судном могло означать только одно - мы приближаемся к нужному месту. Теперь уже и мне и Суну хватало работы в рубке. Карты были точны весьма относительно и то, исключительно для крупных островов. Всякую мелочь вроде торчащего метров на двести вверх камня или растянувшегося метров на триста туда-сюда рифа эти морские документы попросту игнорировали. Но одной такой встречи для нашего "Меконга" хватило бы с лихвой. Изредка попадались какие-то подозрительного вида суда - не то яхты не то джонки и так же таинственно исчезали. Тонуть здесь все равно, что на "Титанике" - помощи не дождешься. Единственное утешение - много островков, где ты можешь утешить себя мыслью, что не утонешь, а помрешь от голода на суше.


Паруса мы давно опустили и сложили, двигались на старом дизеле, да и то в этом скопище скал, отмелей и рифов наша скорость иногда казалась мне пугающе высо-кой. Выйдя из-за очередного острова я, наконец увидел корабль. Точно, на этот раз я не ошибся - бывший американский береговик с оставшимся от плаваний в дельте Меконга камуфляжем, поджидал нас в миле по курсу. Председатель Мао уже полчаса тараторил по-китайски в теми, кто был на береговике. Мы сбавили ход, а затем просто стали, правда только на плавучий якорь. Теперь микрофон ухватил капитан Псих, но он больше слушал, чем говорил. Он выслушал инструкции и, закончив связь, решил познакомить с ними и меня. Нам предлагалось следовать в кильватере на дистанции половина кабельтова на скорости пять узлов. Всякое отклонение чревато крупными неприятностями. Выяснять, что это за неприятности, у меня желания не было, все было ясно. На береговике знали фарватер, нам его знать необязательно. Осадка у "Меконга" была побольше, чем у тех ребят, так что я решил благоразумным четко следовать инструкциям. Не стоило тонуть из-за высокомерия.


Корабли сблизились, заняв исходные позиции, и осторожно двинулись вперед в хаос скал и обломков островов. На всякий случай я включил эхолот на запись. Кто знает, а вдруг пригодиться. А вот по каким признакам ориентировался рулевой береговика, для меня некоторое время оставалось загадкой. Потом понял - не я один такой умный. Тот парень тоже шел по эхолоту, только у него наверняка была уже эхограмма этого участка пути. Ничего, у нас тоже будет.


Наконец, этот скальный кошмар закончился, но команды сменить ордер не последовало и мы так же торжественно вошли в довольно обширный залив, напоминающий атолловую лагуну - из залива был только один узкий выход, зато вместо милых пальм, берег представал почти отвесными скалами. Несколько речушек водопадами обрушивались в залив и я невольно залюбовался невиданным зрелищем. Гнусный тенорок Председателя Мао быстро привел меня в чувство.


- Заглушить двигатель. Стать на якорь. Всем пленным выйти на палубу.


Рокот старого движка стих, а Энди и Пачанг уже давно торчали на палубе, с трево-гой наблюдая за маневрами судов. Матросы вновь стали активными, грозно води-ли стволами автоматов, словно мы собирались на них нападать.


Впрочем двое из них вскоре занялись спуском на воду нашей маленькой шлюпки, куда погрузились Председатель Мао с прекрасной Исии, а один из "матросов" сел за весла. С береговика на воду сбросили три больших плота -- и в них погрузилось по меньшей мере человек десять. Вся флотилия и наш ялик пошли к берегу. Да, компания внушительная, особенно не повоюешь. В открытую. Надо как-то дурить голову, но как? Сколько раз я уже пытался и каждый раз меня обставляли за пару ходов. Остается одно - ждать. Спасибо, Командир, за универсальный совет.


Лодки причалили к берегу, но рассмотреть высаживающийся десант я не мог, капи-тан Псих демонстративно сунул бинокль в ящик и закрыл. Оказалось, что скалы не столь уж и неприступные, как показались на первый взгляд - люди на берегу быст-ро разобрали рюкзаки, оружие (это я еще мог рассмотреть) и лихо пошли прямо на скалы. Невидимая с моря расселина была дорогой от берега в глубь острова (а может и полуострова), так что нам оставалось сидеть на палубе под прицелом автоматов и уныло ждать.


## Глава 15.


"Матрос" Акиро откровенно зевал. Наши стражи менялись каждый день и, было заметно, что радовались этому. В остальные дни, а наше сидение на борту "Мекон-га" длилось уже пятые сутки, они работали на берегу. Мао энергично руководил какими-то работами в глубине острова. Я вычислил - одна ходка с грузом от берега до предполагаемой базы занимала около пяти часов. Учитывая горную местность и краткий отдых, можно было прикинуть расстояние - около восьми километров от берега. Далековато.


Энди и Пачанг изнывали от неизвестности и безделья. Я не спешил обнародовать свои планы, которых у меня, по правде сказать, не было вообще, но я делал вид, что есть. На самом же деле меня неотрывно мучила мысль, как незаметно выбрать-ся на берег и выяснить, где же они делают свою базу и попытаться понять, почему именно там. Пока же все было абсолютной темнотой. Правда, зевание часовых и их явно притупившаяся бдительность давали кое-какие шансы. Мы попробовали вме-сте провести некий мозговой штурм по этому поводу, но ничего путного

из этого не получилось.


Однажды, проснувшись, я обнаружил в своей каюте Энди, который с интересом изучал световой люк. Правда, световым его можно было назвать только условно, так как он перестал быть таковым, когда один из матросов еще во время нашего плавания в легкий шторм пробил его насквозь. С тех пор стекло я временно заме-нил подходящим куском толстого пластика, прикрутил на резиновой прокладке длиннющими шурупами. С тех пор временное стало постоянным и снаружи это вы-глядело обыкновенной нашлепкой неизвестного назначения на крыше каюты. Энди вопросительно уставился на меня. От его неожиданной догадки я чуть не подпрыгнул с постели прямо до этого скрытого люка. Да это был минимальный, но все-таки шанс. И его надо было бы использовать.


Следующая вахта наших конвоиров была такой же сонной и апатичной. А уж но-чью, они наверняка будут втихаря подремывать, заперев нас в каюте. Можно было, конечно, попытаться разоружить их и, пожалуй, с этим бы мы справились без осо-бых усилий, но что делать дальше? Катер с его пушками не давал шансов на наше быстрое перевооружение и потому кроме бесславного потопления нашего любимого кораблика, другой альтернативы не было. Тем более, что выход из бухты был чреват неожиданностями и удрать на полной скорости мы тоже не могли. Оставался люк. Инструментов подходящих не было и я попробовал вывинтить шурупы монеткой. И тут я невольно похвалил проклятых капиталистов за качество изделий - шурупы были анодированные и потому не ржавые... Я их вывинтил за пять минут. Обыкновенной ложкой оторвал приклеившуюся было прокладку и крышка люка, хоть и казалась снаружи нетронутой, на самом деле в любой момент могла выпустить нас на свободу. Если палубу, охраняемую двумя типами с "узи" можно было назвать свободой. Эти типы оставляли фонарь на рубке включенным на ночь (не жалко гадам наших аккумуляторов!). Это было плохо и хорошо. Плохо, потому что человека, вылезающего из люка, можно было легко заметить, а хорошо, потому как можно было определить статус конвоиров - дрыхнут они или бдят. Тянуть с вылазкой было опасно - неизвестно когда закончатся эти подготовительные работы и эти парни всерьез займутся нами. В прошлую ночь мы по очереди следили за "матросами". Примерно до полуночи их бдительность прямо-таки поражала. Они ходили по палубе (чтобы не спать, наверно), всматривались куда-то на берег, в общем, были довольно активны. Потом следовал поздний ужин, однако с бутылкой. Это уже радовало. Далее они располагались, где им было удобно и тоже бдели. Вот тут-то и выяснилось, что часам к двум они довольно спокойно дрыхли, примерно пару часов, а затем с новой силой принимались бдеть, ибо начинало светать и их дрыханье вполне могли заметить с катера... Так что на все про все для вылазки можно было использовать с натяжкой два часа, не более. Крышка сдвинулась бесшумно. Я буквально червяком выполз на палубу. Один охранник спал прямо на мачтовом отсеке, другой - на крыше рубки. Этот второй был опаснее, если вдруг проснется. Но он не проснулся и я прополз к носу, перевалился через фальшборт и повис, нащупывая ногами якорный канат. Вот он. Я отпустил руки и успел повиснуть на канате, коснувшись ногами воды. Всплеск получился слабый, но я замер, ожидая появления дула автомата у своей рожи. Все тихо.


Плавать под водой в полной темноте дело невеселое. Всякие мрачные мысли в голову лезут, вроде стаи акул или ужасных барракуд, а самое противное - ничего не видно и все приходится отыскивать вслепую. А нижняя часть крышки нашего тайника была как раз под водой и пока я на нашел барашки запора, чуть не помер от страха и нехватки воздуха. Второй раз нырять - еще раз искать и я все-таки отвернул их и откинул защелку. Булькнул пузырь воздуха, а я затрясся от напряже-ния и страха, повиснув на канате и выставив наружу нос и один глаз. Но ребята дрыхли основательно. Немного отлегло, потом и вовсе все стало безразлично - в одиночку вытащить прорезиненный мешок весом, примерно, килограммов двести даже в воде оказалось делом настолько хлопотным, что я вспотел в воде. Наконец, мешок плавал рядом со мной. Его плавучесть была минимальной и практически только мизерная часть черной прорезиненной ткани виднелась снаружи. Я отдышался и немного погрустил. Теперь предстояло доволочь эту тушу до берега. Полтораста метров для разминки в бассейне плевое дело, но... В общем, до берега я плыл почти сорок минут. Ничего себе рекордик!


Откуда здесь речки и водопады вопрос, конечно, был интересный, но именно ме-сто, куда сваливалась эта вода интересовал меня гораздо больше. Я не ошибся - место и впрямь было интересное. Вода выдолбила за сотню-другую тысяч лет до-вольно большие ниши, куда запросто вошел мой мешок, который для верности я привалил десятком камней. Теперь можно и обратно.


На палубе было тихо, если не считать богатырского храпа одного из часовых. Выяснять, кто из них издает столь характерные звуки, было некогда, небо начинало уже слегка светлеть и я опять-таки ужом вполз в люк. Белые от напряжения, Энди и Пачанг поймали меня, не дав треснуться об пол. Энди быстро поставил крышку на место и легко прихватил шурупами.


Только теперь меня затрясло по-настоящему. У меня тряслось все - руки, ноги, зубы и, кажется что-то еще внутри, не считая сердца. Оно вообще пыталось куда-то выпрыгнуть и существовать подальше от меня, чтобы больше не испытывать то, что ему пришлось перенести за предыдущие пару часов. Полстакана джина, сухая одежда и массаж Пачанга за полчаса превратили меня в подобие человека. Мокрую мою одежку Пачанг заботливо подсунул под матрац - заодно и выгладится.

Они ни о чем не спрашивали, хотя, придя немного в себя, я видел, что их распирает любопытство.


- Все на месте.


Друзья улыбнулись, а Энди даже шлепнул меня по плечу, но неудачно - как раз по тому месту, где я привязал линь от мешка, когда тащил его к берегу. Но сил даже на возмущение у меня не было. Я только поморщился от боли.


По моим часам мы шли уже больше часа, а признаков какой-либо базы не было и в помине. Дорожка выпала не дай Бог, по надо бы постараться запомнить кое-какие ориентиры. А может нас ведут вовсе и не на базу? Загадка, шарада... А вот наши узкопленочные друзья, по моему позаботились обо всем. На всех троих они навью-чили солидные рюкзаки. Довольно тяжелые, между прочим. После легкой жизни на воде, передвижение на своих двоих, да еще с таким грузом давалось трудновато. Я видел пот, заливающий лица Энди и Пачанга - думаю, выглядел я не лучше. А вот рюкзачки меня слегка удивили. Я только слышал об этих профессиональных меш-ках альпийских горноспасателей, а вот видел впервые. "Big Matt" оказались весьма удобными и вполне вместительными, со множеством приспособлений для внешнего крепления оборудования. Под клапанами упакованы бухты основной веревки и репшнуров. Мы что, собираемся на Эверест? Так далековато все-таки, да и на аль-пинистов наша компания, включая японцев, вроде бы не похожа. Значит вся эта трахимудия предназначена для меня лично.


Я уже запомнил имена некоторых наших невольных компаньонов: самого злого (он орал по поводу и без повода) звали простенько - Като, самый толстого - Акиро, самого воинственного (автомат, два пистолета и громадный кинжал) - Масиру. Оружие, конечно, было и у других, так что на узкой тропе с этими тяжеленными рюкзаками думать о нападении было довольно глупо, если, конечно, не захочется ни с того ни с сего покончить жизнь самоубийством. Но такого желания что-то не возникало.


Карта торчала в моей памяти, как хороший фотоснимок, однако ничего подобного на те ориентиры, который могли дать представление о начале маршрута, пока я не заметил. В конце концов наши конвоиры, которые по случаю опасности пленников шли налегке, не считая их пушек, решили сделать привал. Нас усадили посередке, спиной к спине, не дав возможности снять рюкзаки. Мне достался обзор на раски-нувшуюся внизу долину, точнее, плато довольно круглой формы. Это как-то обрадовало - на карте оно было обозначено, но об этом знали и японцы по фото-графии. Его можно было разглядеть даже на плохом снимке. Значит и база где-то неподалеку.


Три палатки правильным треугольником и в середине еще одна. Между ними пре-дательская мелкокаменистая почва - шагу не ступишь без скрипа и шума. Средняя, естественно, для нас. Сбросив, наконец, эти хваленые австрийские рюкзаки, мы заползли в палатку спрятаться от жгучего солнца и растянулись на матрацах. Внутри тоже было жарковато, но все-таки не так, как снаружи. Я лежал и в который раз прокручивал в памяти карту на теле Исии. Где она и что с ней - эти вопросы как-то сами собой выпали из моего сознания и я ни разу даже не подумал об этом. Зато у меня перед глазами четко рисовалась карта. Юморист-автор карты начал маршрут от некой особенности женского организма, находящейся в низу живота, как раз там: где он кончается и начинаются ноги. Соблазнительно было вспоминать эту картинку, но где же эта, пардон, промежность на местности? Постепенно до меня дошло - надо искать какую-нибудь речку, точнее, ее исток.


Я выполз из палатки, автоматы моих японских приятелей четко дернулись в мою сторону. Сделав вид: что я вообще один на этом свете, смачно помочился, крякнул и занялся гимнастикой - надо было размяться после однообразной нагрузки. Автоматы успокоились и мне представилась возможность осмотреться Вот оно - одинокая длинная череда кустарников, поднимающаяся по склону. Прикинул на глазок - километра полтора-два, не больше. Перенеся мысленно путь от ручья дальше, я помрачнел. Маршрут упирался в сложную для подъема скалистую кручу. Не меньше полукилометра вверх почти по отвесным скалам. Так, теперь ясно, зачем мы волокли эти рюкзаки - в них альпинистское снаряжение, а я тот, для кого оно припасено. Азиаты проклятые! У них что, кроме меня некому по скалам лазить, что ли? Ну, ладно, фиг с вами. Значит, я им пока нужен, а потому - жив. А пока жив, буду ждать, когда они ошибутся. А то, что они рано или поздно это сделают, я не сомневался. Лишь бы не слишком поздно...


Мао появился в нашем небольшом лагере неожиданно. Вот уж не думал, что япон-цы тоже боятся солнца - его лицо было буквально сожжено и напоминало клоун-скую маску. Особенно нос. Я чуть не расхохотался, но озабоченный вид японца удержал меня от этого легкомысленного шага. Настроение у него явно не из бле-стящих, так что лучше заткнуться и послушать, что такое принес нам Дед Мороз-Красный нос. Он, кажется, не доверял никому, даже своим тонтон-макутам и пошел беседовать со мной далеко в сторонку. У меня было сильное желание треснуть его по головке подходящим булыжником, но опять-таки было рано для такого правед-ного дела.


Мао вытащил фотографии и без обиняков приступил к делу.


- Нашел?


- Нашел начало. Это вон там. Далее ползти вверх, а что потом - не знаю.


- Уже неплохо. Мы тут кое-что для тебя приготовили, так что готовься.


- Ну, уж нет, и не подумаю. Во-первых и основных, хочу знать, что ты собираешь-ся делать с моими друзьями?


Мао усмехнулся.


- Ох, уж эти белые. Вас медом не корми, а дай проявить благородство. Не волнуйся, ничего с ними не случиться. Пока. Я уже говорил - будешь паинькой, ничего ни с тобой, ни с ними не случиться.


Эх, Великий ты мой кормчий... Твоими бы устами мед пить. Сладко поешь. Ну, да ладно, придется довольствоваться и этим. А Мао неожиданно добавил:


- У нас маловато народу, а золото штука тяжелая. Каждые руки, каждые плечи пригодятся.


Ого! Наш Председатель золото еще не нашел, а уже куда-то перетаскивает и на-верняка поделил. Или это сделал за него кто-то другой.


- Это твой Хозяин так решил или у тебя проснулось человеколюбие?


- Ты бы поменьше издевался над хозяином. Это он все так придумал. Я бы вас давно утопил, как котят, еще в Бангкоке.


То, что Мао сделал это без колебаний, я и раньше не сомневался, но поведение Хозяина меня слегка озадачило, хотя неожиданно в мозгу проскочила неожиданная догадка. Нет, это невозможно... Я даже замотал головой, отгоняя абсурдную догадку. Японец неправильно понял мое лошадиное мотание головой.


- Откажешься, пожалеешь, что родился...


- Что вы, Красное солнышко! И в мыслях не было! Слушаю и повинуюсь!


- Шут!


Мао передернул плечами и мы перешли к обсуждению конкретных действий в бли-жайшие дни. На сегодня нам был дарован отдых, а завтра - переброска лагеря к ручью. День на подготовку и начало поиска. "Вперед и вверх, а там... Ведь это на-ши горы, они помогут нам!" Только вот горы не наши. Хотя я слишком любил море и горы и верил им. Даже эти скалы, хоть и с азиатским акцентом, тоже горы и у них своя, непонятная никому, кроме альпинистов и скалолазов психология и характер. Думаю, мы поймем друг друга. У меня даже захолодели пальцы, как бывало всегда, когда я начинал восхождение по скалам. Не знаю, чем это объясняют психологи и врачи, но именно похолодевшие пальцы становились у меня сверхчувствительны-ми, находили и цеплялись за такие крошечные выступы, о которых даже не подоз-ревал. Если пальцы оставались теплыми, восхождение шло труднее и как-то чувст-вовал себя менее уверенно. А может это страх? Самый обыкновенный, ведь го-ворят же, что трусы испытывают такие ощущения. Черт его знает. Уж кому-кому, а мне не надо рассказывать, что такое страх. Натерпелся я этого удовольствия. Кто его знает, может и есть люди, не знающие страха, но я уж к ним точно - не отно-шусь...


Беспокойство у меня вызывали мои друзья. Они как-то резко изменились, стоило нам высадиться на берег . Пачанг спрятался куда-то в свою восточную непробивае-мую раковину и я никак не мог понять, что с ним. На все мои маневры он взирал с полным равнодушием, словно и нет у него былой смекалки и реакции, а ведь он понимал меня буквально с полужеста. Может, все-таки он смертельно обижен на меня за то, что моей вине мы попали в эту страшненькую ситуацию. Но еще больше меня беспокоил Энди. Он стал тихим и покорным даже с виду... Неужто наше поло-жение сейчас таково, что у них пропали последние надежды? Черта с два, ребята, мы еще живые.


## Глава 16.


Подъем продолжался уже четыре часа. Мне хотелось даже похвалить наших друж-ков из якудзы или еще откуда - снаряжение они взяли классное. Некоторых видов крюков я никогда раньше в глаза не видел, а уж веревки и лестницы были просто высший класс! А ботинки! Они просто сами липли к этим раскаленным камням, так что специальные перчатки тоже показались мне чудом небесным. Короче, пока все шло нормально, если говорить о самом подъеме. Сидя на небольшом выступе, после довольно сложного карниза я отдыхал и мог немного подумать.


Эти ребята внизу во главе со славным Кормчим настаивали на прямом восхожде-нию к дыре в скалах, которую я им показал, ибо так значилось на карте с тела Исии. Кстати, где же она и что с ней? Не то чтобы я уж очень волновался за нее после того, как она так подло нас подставила, но память, проклятая память... Но на той же карте я запомнил два значка, которые на фотографии не видны были вовсе. Да и вообще, фото с первой карты практически не помогало, однако вход в пещеру на ней был виден и это повысило доверие ко мне. Это уже неплохо, пусть поверят еще больше, что я так уж их испугался. Эти значки - примитивные кружочки в виде веселых рожиц что у американских, что у японских, что у советских диверсантов означали только одно - минную ловушку. Этого, конечно, я не стал рассказывать моему закадычному дружку Мао, и лезть напрямик отказался, придумав массу веских причин. Не рассказал я ему и то, что маршрут на той карте точненько показывал, как эти самые ловушки можно обойти. Нет, старый самурай был не лишен чувства юмора и каких-то остатков сексуальности - путь ко входу в пещеру на карте огибал правую грудь Исии (обход, значит) и заканчивался прямо у соска.

Это меня даже развеселило, хотя причин для смеха было у нас маловато. Но, несмотря ни на что, старикан мне по-своему даже нравился. Жаль, конечно, что он умер.


И еще одна мысль не давала мне покоя - не могли же эти самураи втаскивать та-кую уйму золота по этим кручам. На это бы им потребовалось не меньше трех месяцев и то, если бы тут работала дивизия. Стало быть есть какой-то другой путь. На другой карте пунктир маршрута упирался во что-то, что еще предстояло узнать, и был обозначен двойной стрелкой "туда-сюда". Может в этом секрет? Ладно, поживем, увидим. Вот только дожить бы... А пока снова надо было карабкаться по раскаленным камням. Я уже в который раз пожалел, что начал восхождение до-вольно поздно, надо было начинать еще в утренней темноте. Но теперь уже поздно сожалеть. Вперед и вверх. Тут было полегче и я довольно быстро, часика за полтора, стоял на довольно широком карнизе, который снизу не был виден, у самого входа в пещеру. Из большой дыры тянуло прохладой и темнотой. Теперь надо было готовиться к подъему моих "дружков". Я связывал и потихоньку травил вниз репшнур моток за мотком с небольшим грузом на конце и молил Бога, чтобы ловушки оказались не слишком чувствительными. Авось ребята из далекого сорок пятого года помогут ухлопать хоть одного из этих сволочей. Но пока ничего не произошло. Может детонаторы за столько лет уже сгнили и никаких ловушек нет и в помине, так, один испуг?


Внизу организовалась какая-то непонятная суета. Четверо японцев отправились к берегу и скрылись в ущелье. Насколько я мог разглядеть сверху без бинокля, ос-тальные залезли в палатки и спрятались от солнца. Что там происходит, я не пони-мал, а когда не понимаешь чего-либо, лучше всего вздремнуть часок. Помогает. Я влез наполовину в дыру, устроил под голову рюкзак и вырубился. Проснулся так же неожиданно и резко, поглядел вниз и увидел, что вся компания в сборе, все машут руками и, видимо, что-то орут. Эх ты, Мао недорезанный, обо всем позабо-тился, а вот пару-тройку портативных радиостанций взять не догадался. Хотя, может он и не такой уж кретин? Или, точнее сказать, не он, а его Хозяин? Ведь мы сейчас в другой стране, без всяких виз и разрешений властей ползаем тут, что-то ищем и активность в эфире могла бы привлечь внимание к нашей экспедиции. Вполне возможная версия. Если так, то я зауважал неизвестного мне Хозяина. Обо всем позаботился, сука...


Подъем наверх веревок со специальными петлями для рук и ног занял пару часов и день почти закончился. Когда мотки веревок раскачивались и хлопались о скалу, у меня каждый раз что-то екало - но взрыва не было. Ну и черт с ними, этими ловушками. Может и правда, это только какая-то восточная хитрость. Кто их разберет, этих азиатов. Пора было устраиваться на ночлег. Мне были хорошо знакомы холодные ночевки в горах, и тогда было всегда холодно, как и положено. Но там, хоть и на снегу, были относительно ровные и большие площадки. Так сказать, падать было некуда, а здесь? Ночевать на скале мне пришлось впервые. На всякий случай я вбил пару крюков и сделал некое подобие страховки, как в спальных вагонах. В пещеру ближе к ночи мне что-то лезть не хотелось. Какой-то неуютностью и тревогой веяло от этой дыры и мне с тоской подумалось: завтра мне в эту тревогу придется лезть. Не самая веселая мысль на ночь плюс тревога за друзей там, внизу, не давали заснуть и я больше ворочался на твердых камнях, чем спал. К утру тело и голову ломило от недосыпа и твердости постели. Поглядел вниз - тишина и спокойствие. С завистью я поглядел на малюсенькие с это высоты палатки у подножия клифа и вспомнил о надувных матрасах... Мне бы один сюда!


Сидеть пришлось долго, эти типы внизу явно не торопились вставать и штурмо-вать вершину. Наконец они вылез на свет божий ли и я с интересом наблюдал за возней лилипутов почти в полукилометре ниже меня. Даже по одежде я не мог различить кто есть кто, однако скоро отметил, что двое держатся особняком и не очень суетятся. Я понял - это Пачанг и Энди. Они тоже двигались, но, как я понял, в ограниченных пределах. И то хорошо, хоть не связаны, как куры на базаре.


Неожиданная мысль вдруг выбила из меня остатки сна и усталости - вдруг этот жлоб внизу решит пустить первыми именно моих друзей? От такого предположения у меня мурашки побежали.


- Тихо, Паша, спокойно... Обдумай еще разок, порассуждай. - Я уже начал разговаривать сам с собой. - Предупредить ты их не сможешь, да и точного расположения "рожиц" не знаешь с точностью до нескольких метров. Так что сиди и смотри...


Придя к такому неутешительному выводу, я с тоской и утроенным вниманием стал наблюдать за суетой внизу. Вот один из японцев, а потом второй надели рюкзаки. А это еще зачем? Что они еще хотят сюда затащить? Может надувной матрац для меня? Посмотрим, главное, что Энди и таец уселись в тени палатки и пока лезть никуда не собираются. Это пока неплохо. Вот японцы направились к веревкам. Третья фигурка с ними, видимо, сам Великий кормчий, - дает последние настав-ления. Так сказать, учитель народов. Японцы начали подъем и я временно поте-рял их из виду, выступы скал мешали. Но скоро я их увижу, когда они поднимутся повыше. А, ежели сильно повезет, то услышу. И это прибавляло тревоги за друзей. Если Мао потеряет одного или двух людей, он сгоряча может натворить много. Об этом даже думать не хотелось. Но, если он совладает с первым раздражением, то поймет - терять еще двух носильщиков сейчас вовсе не резон, с ними можно рас-правиться и позже. И со мной тоже.


Веревки подрагивали, значит, парни с рюкзаками и оружием пока поднимаются без всяких приключений. Я уже начал было обдумывать вариант, так сказать, их гло-бального разоружения, как грянул взрыв. Плюхнувшись на живот, мне пришлось вытянуть шею, как жирафу, чтобы разглядеть, что там произошло. Я успел вовремя - тело одного японца еще находилось в воздухе. Правда, недолго... И тут рвануло второй раз. Куда свалилось другое тело, мне не было видно, но, как я понял, прямо к подножию клифа. Фигурки внизу, за исключением двух бросились туда. Господи, я и не знал, что сердце может так колотиться в груди. Казалось, что каж-дый его удар приподнимает меня по меньшей мере на полметра... Судьба двух людей, только что совершивших полеты, меня не волновала, но две фигурки, за-стывшие у палатки - это совсем другое дело.


Да, япошки и в сорок пятом умели кое-что делать. Такие сюрпризы у кого хочешь отобьют охоту ползать за сокровищами. Но, судя по тому, что я видел внизу, только не у моего Мао. Он, видимо, убедился, что своим летающим обезьянам его помощь уже не нужна, они в руках Будды или там еще кого, а потому буквально бегом подскочил к Энди с Пачангом и размахивал руками. Я примерно знал, что он там орет, но пусть лучше орет, чем хватается за автомат. Мои друзья, это я тоже смог различить, так же разводили руками и я догадывался, что они этому япошке отвечают. У меня отлегло от сердца - если этот тип не начал стрелять сейчас, то значит стрельба откладывается. И на том спасибо,


Я проверил веревки. Как ни странно, но обе, похоже, уцелели. Вполне возможно, взрывы были не очень-то сильными, скорее всего рванули по паре гранат для от-страстки. А внизу еще одна пара людей надевала рюкзаки и опять это были не мои друзья. Упорные ребятки. Теперь будут лезть с дикой осторожностью, но я знал наверняка - ловушек больше не было. Не будет больше и трупов. Пока. Головы японцев появились над обрывом почти одновременно, но я на всякий случай уже сидел подальше от края, так, чтобы они сразу могли меня увидеть и не начали со страху палить куда попало, а то ведь так и убить могут. Расчет оказался верным - одна из горилл держала наготове пистолет. Увидев меня, сидящего довольно дале-ко и явно безоружного, японцы быстро вскарабкались на карниз. Теперь здесь ста-новилось тесновато. Внизу остались еще трое японцев и Мао. Полезет ли кто еще? Я по возможности лениво спросил:


- Кто там еще к нам в гости собирается?


Моя фраза оказалась, видимо, слишком сложной и японец переспросил. Я спросил проще:


- Сколько?


Это он понял и поднял один палец, видать у него с английским было трудновато. Ну и черт с ним, я о Шекспире толковать не собираюсь. Подойдя к краю, осторожно взглянул вниз. Японец по инерции схватился за пушку и только потом до него дошло, что бежать отсюда некуда. То, что я увидел, особой радости не доставило - Мао надевал рюкзак, а мои друзья сидели на земле, видимо связанные. Так, внизу: двое против трех, вверху будет один тоже против трех. Невеселая арифметика. Но главное было не в этом. Если сильно захотеть, можно попробовать справиться и тремя, но что делать дальше? Вот тут-то и крылся почти гениальный план Хозяина - разделить нас и положиться на наши нормальные человеческие чувства: дружбу, честность и неумение предавать. Он прекрасно понимал, что никто из нас не решится действовать в одиночку без надежды на спасение всех. Это он рассчитал точно, сволочь...


Мао появился таким же манером, как и его ребята и он сразу же грозно покатил на меня бочку.


- Ты знал о минах?


- Откуда, Председатель? Я следовал точно по карте, а там ничего подобного не значилось. Кто же станет отмечать ловушки?


На это возразить ему было нечего, с юмором у него было туговато, да и вообще с головой. Где уж ему было понять сложные восточные шуточки старого самурая. Но до него все-таки дошло, что орать он может сколько угодно и ничего от этого не изменится. Потому он проглотил гибель своих людей, как само собой разумеющее-ся и приступил к делу.


- Это вход? А он не заминирован?


- Не знаю, начальник. Пошли кого-нибудь узнать, вот того, например.


- Нет уж. На этот раз первым пойдешь ты, - Мао злорадно улыбнулся.


Тоже мне открытие. Я и так знал, что придется идти первым, но на всякий случай испугался. Мао даже рассмеялся, а его гориллы тоже загоготали, поняв, о чем идет речь. С поверженным видом я ткнул пальцем в их рюкзаки.


- А там что? Еще какое-то снаряжение?


Вместо ответа Мао что-то коротко сказал гориллам и все трое стали дружно распаковывать рюкзаки. Там было много чего, но меня интересовало пока только одно - еда, поэтому я не стал дожидаться, когда они закончат свои хозработы, а ухватил банку консервированной ветчины, оторвал крышку и начал жевать сочное мясо. Вкусно было до ужаса, тем более, что я со вчерашнего дни ничего не ел. Отличная была ветчина! Мао смотрел на меня, как на людоеда, когда я пальцами выковырнул остатки мяса из банки и отправил в рот.


- Еще есть?


Мао решил поскупердяйничать.


- На первый раз хватит с тебя. У нас и так еды мало.


Я не стал спорить. Ветчина уютно расположилась у меня в желудке и это сделало меня почти добродушным.


- Ты, дорогой мой Кормчий, моли своего бога, чтобы тут не было ловушек или я невзначай не ошибся. Потому как, если что-то тут сработает, то и меня и вас всех сметет с этого выступа, как перышки... Так что, молись, пока не поздно.


Мао побледнел, а его гориллы не поняли и продолжали ухмыляться.


Я немного блефовал, но лучше пусть потрясутся за свои жизни, чем трясут мою. Ловушка обозначена не была, но кто ж его знает, а вдруг у старичка склероз был? Так что лезть надо было осторожно. Фонарь светил отлично и я внимательно огля-дывал каждый сантиметр скалы, прежде чем продвинуться немного вперед. Но в проходе ловушки не было. А вот впереди было нечто похуже - огромный черный провал. Я посветил вдоль склона - он был практически вертикальным, а метрах в пятидесяти внизу шел широкий выступ и напоминал о настоящую дорогу в каком-нибудь карьере. Карниз шел в обе стороны покуда хватало света от фонаря. Значит вот теперь куда надо было спускаться. А там, как уж карты лягут. Точнее, одна карта, которая была у меня в башке и на фотографии у Мао.


Вообще-то я должен был испытывать некий благоговейный трепет, однако ничего подобного не было. Просто передо мной был штабель ящиков, высотой метров пять. В ярком свете мощных фонарей он выглядел довольно внушительно. Но не более. Тем не менее, это и было сказочное богатство старого самурая. Пока я пытался вспомнить удельный вес золота и примерно подсчитать общий вес, что оказалось бесполезным, Мао с двумя подручными стояли, как громом пришиблен-ные. Потрясение было не показным. Я направил фонарь на моих сторожей и поди-вился - глазки у них просто светились, лучше моего фонаря. Ну и бог с ними, это мне же на руку, может вид несметного богатства ослабит их бдительность, Но Мао долго под чарами золота не задержался. Он достал карту и подозвал меня. Пунктир показывал куда-то в сторону. Захватив мешки, мы осторожно двинулись, следуя карте. Я было посветил вверх, надеясь увидеть свод пещеры и какие-нибудь сталактиты, но ничего подобного - свет вообще не доставал до потолка. Да и сталактитов не было. Пещера оказалась не карстовой, а вулканической. В карстовых пещерах мне приходилось бывать, но в такой... О них я только читал в учебнике по инженерной геологии. Да, природа постаралась на славу. Но стена слева была подозрительно прямой, она явно была обработана людьми. Ничего себе история! Это ж сколько лет назад они это сделали. Мало того, в стене оказалась еще и какие-то ворота. Не удержавшись от любопытства, я посветил внутрь одного из них. Передо мной была каменная комната, подозрительно напоминающая тюремную камеру. А над входом красовалось некое приспособление, тоже из камня, похожее на громадный засов. Я повис на выступающем камне и каменная плита скользнула вниз, едва не отдавив мне ногу. Вход закрылся. Все это чертовски напоминало тюрьму. Или какой-то подземный монастырь. Кто их знает, этих древних...


Мои спутники тоже не на шутку перепугались от грохота плиты, но Мао скоро опра-вился и потянул меня за рукав. Трудно сказать, сколько мы тащились по подзем-ному коридору - я пробовал считать шаги, но сбился. Коридор пару раз довольно резко сворачивал вправо и влево, пока, наконец, мы не уткнулись в стену. Но она оказалась не монолитной. Это был завал из камней. Здесь самураи взрывом зава-лили вход (или выход?) в пещеру, а теперь надо было этот выход снова приоткрыть. Если, конечно, эти парни в сорок пятом не навалили слишком много камней. Здесь мне понадобится вся взрывчатка и Мао послал своих шестерок за рюкзаками. Я обследовал завал. Придется рвать дырку наверх, но маленькую - на всю эту кучу никакой взрывчатки не хватит. Там же нашлась и подходящая ниша под заряд, как будто кто-то специально ее для меня приготовил. Я даже крякнул от удовольствия, но вовремя спохватился. Потные от усердия япошки притащили мешки. Пластиковая взрывчатка, стандартная, типа "семтекс" скорее всего чешско-го производства. Это понятно и хорошо - она достаточно мощная даже для такой горы камней. Но все-таки рисковать я не стал и разделил заряд на две части. Слишком мощный взрыв мог обрушить сверху новую порцию камней и тогда...


Мы сидели за третьим поворотом подземного коридора. Точнее, Мао и его япошки

сидели, а я решил, что лучше будет прилечь. И точно - взрывной волной меня даже приподняло на пару-тройку сантиметров, а моих япошек, как ветром сдуло. Я было хихикнул и начал доставать тщательно припрятанный фонарь, как сзади вспыхнул еще один, а по черепу мне кто-то врезал. Удар получился несильным, но все-таки... Сзади стоял с перекошенным окровавленным лицом здоровенный японец и нехорошо улыбался. Да, головки у ребят оказались крепкими. Жаль. Но ничего не поделаешь. Мне оставалось только недоуменно развести руками. На большее я не решился, кто их знает, как на них подействовала контузия, начнут палить, костей не соберешь. Тем более, что пока спешить было некуда.


Второй взрыв показался слабее, хотя япошки предварительно улеглись на пол пещеры и закрыли головы руками. Я понял, в чем дело - дырка на поверхность была пробита и часть взрывной волны выкатилась туда. Так, как там в сказке у Пушкина - вышиб дно и вышел вон? Точно. Дыра получилась славная. Я торжественно пригласил Мао и его дружков к выходу. Мао даже улыбнулся, доволен, сукин сын, моей работой, но первым не полез. Между прочим, в сметке ему не откажешь, мне он начинал нравиться. Когда один из япошек пролез в пролом, сверху свалился здоровенный булыжник и, к сожалению, пролетел рядом с его башкой. Мао укоризненно, как мне показалось, посмотрел на меня и показал кулак. Я все так же галантно развел руками.


Война войной, а обед - по расписанию, Я сходил за своим рюкзаком, достал банку консервов с каким-то мясом и уселся поесть. Япошки пошептались, перевязывая друг друга, и уселись в сторонке. Что-то они притихли, к чему бы это? Мао оставил меня в покое и только посматривал, как я уплетаю жратву. Есть мне не хотелось, но кто знает, когда придется обедать в следующий раз... Это я усвоил еще во вьетнамских джунглях очень хорошо. Только что они затевают? Мао не торопится известить меня о своих планах, значит надо придумать свой. Мне пора уходить, это понятно, только вот как... Они все время держатся вместе и стрелять умеют. Я осмотрел из пролома окрестности и особого восторга они у меня не вызвали. Дыра оказалась точно над дорогой или тропинкой, как угодно можно назвать нечто довольно ровное. На дороге, да не совсем - выход получился метрах в трех над этой дорогой! Слева была плоская равнина и лишь метрах в ста от дыры ближай-шие камни. Правее были кое-какие перспективы - скальный обломок загораживал от стрельбы, но куда двигаться дальше? Это уже вопрос отдельный. Хотя без ответа на него нечего думать о побеге. Если бежать некуда, не стоит и начинать. Хотя бежать надо. Энди и Пачанг пока в безопасности. Если бы япошки хотели их убить, то давно бы сделали это. Ясно, что главарь, пахан или как его там, явно куражится над нами, ему мало нас просто пристрелить, он хочет еще что-то нам показать. Или доказать. Хотя я сомневаюсь, чтобы это нам понравилось.


Темнеет в этих местах быстро. Еще час-два и начнет. А там минут за двадцать все

пройдет и закат, и темнота, и все такое, только вот в темноте мне далеко не убе-жать. Жаль, что я не запомнил точное время заката заранее, теперь гадай... Мы по-прежнему располагались так же - я отдельно, япошки отдельно. У одного из них контузия оказалась довольно сильной, он все время тряс головой, а из уха сочи-лась не переставая кровь. Мне было знакомо такое, но посочувствовать ему мне что-то не хотелось. Хотя определенную благодарность я к нему испытывал - этот мне не помеха. А вот Мао с другим, на вид довольно свирепым япошкой, все время

на меня поглядывали. У Мао был пистолет, а у этих ребят - "калаши" китайского производства. До пролома мне бежать метров тридцать, примерно пять-шесть секунд, потом взобраться по камням - еще секунд семь. Итого, у них будет навалом

времени, чтобы изрешетить меня, как дуршлаг. Скучно. Никакой удачный план, как в кино, мне в голову не приходил, как ни вертись, а бежать эти метры надо, по воз-духу не перелетишь... Стоп! Сам не перелечу, а вот кое-что даже в пещере летать может. Я встал. Мао насторожился, а здоровый япошка придвинул к себе автомат. Последние несколько часов мы вообще не разговаривали. Я занимался взрывами, япошки страдали от взрывных волн и караулили меня, каждый был занят своим делом. Теперь у них появилось свободное время, но отдыхать или спать они явно не собирались. Я показал Мао, что пойду к пролому, он вскочил и довольно вежливо спросил, куда это я собрался. Я сморщился, показал на живот и сделал вид, что пытаюсь снять штаны. Япошка заржал, а Мао махнул рукой, показывая, чтобы я отошел подальше. В скале была небольшая ниша, там я и присел в позе горного орла. Время от времени постанывая, я пошарил вокруг и вскоре нашел, что требовалось.


Теперь самое время продемонстрировать актерские таланты, если они есть. А нет,

значит гореть синим пламенем. Стонал я ужасно и держался за живот обеими рука-ми. Япошка снова заржал, даже Мао улыбнулся моему несчастью. Вот ведь люди!

Человека прихватило, а им хаханьки. Ради таких благодарных зрителей я выдал на

полную катушку - завопил и качнулся в сторону. Наградой мне стал новый взрыв хохота. Правда, он быстро оборвался - один камень, который я прятал на животе, угодил здоровяку прямо в голову. С неприятным стуком он опрокинулся на спину. Мао держал свой пистолет за поясом и, когда я ухватил автомат здоровяка, дуло "беретты" недвусмысленно уставилось на меня. Я уже давно заметил, что калибр оружия обратно пропорционален расстоянию - этот был просто громадным. Просто гаубица какая-то, Большая Берта! Медленно я стал отступать к пролому. Палец намертво приварился к спуску, но нажимать было бессмысленно - Мао боец хоть куда и тоже успеет нажать. Так, теперь самое сложное, взобраться по камням. Я не мог отвести взгляд и потому двигался ужасно медленно. Хоть бы второй кретин не очнулся... Вот и пролом, теперь только спрыгнуть вниз и забежать за скалу, И тут Мао меня сильно озадачил. Он опустил пистолет и улыбнулся. Расспрашивать его времени не было, вдруг передумает, и я сиганул вниз. Все обошлось нормально и через несколько секунд я уже был за скалой. Отсюда можно было запросто спуститься и не быть на прицеле, если Мао и его дружки захотят поупражняться в стрельбе по бегущей мишени. Пять минут бега по пересеченной местности и я был вне прицельной стрельбы, которой, впрочем, не последовало. Я перевел дух.


## Глава 17.


Наконец-то! Эти типы и не думали ни о какой скрытности. Лагерь был, как на ладо-ни. Только вот как к нему подобраться, это другой вопрос. В открытости на ровном месте и была их безопасность. Правда, остается еще ночь, но кто мне гарантирует, что у них нет ночных прицелов. Никто. Значит, надо иметь это, как данность и не лезть, сломя голову. Жалко только, что у меня никакого прицела, даже бинокля не было, а с расстояния в километр видны только фигурки и ничего больше. А жалко. Хотелось бы рассмотреть подробнее и познакомиться, наконец, с самым главным. Я подозревал, что ничего нового не узнаю, но все-таки...


Еще утром я обнаружил, что мои друзья живы, но беспощадно эксплуатируются. Оба участвуют в переноске тяжестей из пещеры к берегу. И куда только профсоюз смотрит? Они таскали по три, а Энди даже нагрузили один раз четырьмя слитками. Я прикинул, что если в каждом слитке двадцать пять английских фунтов, то весит он на наши деньги примерно семь кило. Семь на три или четыре и так без перерыва, если не считать холостого прохода в пещеру за новыми слитками... Адский труд! Да, ребятам достается сейчас и пора подумать, что бы такое для них сделать, а то умрут от непосильного труда.


А вот сделать-то и нечего. Я уже проклял в очередной раз здорового японца, у которого позаимствовал автомат. Этот кретин, то ли от лени, то ли от чего еще, но

зарядил в рожок всего девять патронов, Как вам это нравится? Мне не нравилось. И что прикажете делать с девятью патронами против целой шайки с автоматами и прочей амуницией... Надо что-то придумать. Время было, но не было воды и жрат-вы. Поголодать - это еще куда не шло, фигура стройней будет, а вот без воды туго. Единственно известные мне речки находились на берегу, а там полно косогла-зых золотоискателей, которым это вовсе не мешает хорошо прицеливаться. При-дется поискать где-то еще, ведь речки должны иметь истоки, как учит география.


Наука о земле оказалась абсолютно правильной. Исток у речки был, да еще какой. Она вытекала из небольшого, но, по всей видимости, очень глубокого озерка, во всяком случае, никакого подобия дна я не заметил. Просто обрыв и все. Ладно, мне

тут не нырять... Я выпил, как мне показалось, половину озера, но на вид ничего подобного не заметил. Приятное блаженство - пить, сколько хочется. Только потом

до меня дошла одна простая, но довольно противная мысль - мне что, придется каждый раз, когда захочется попить, снова лезть на эту кудыкину гору? Как-то не совсем удобно, а вот во что набрать хоть немного водички... Тоска. Сгоряча я начал

обшаривать карманы, потом невесело посмеялся сам с собой. Ни кружки, ни фляж-ки в джинсах не было. Естественно. Ну что ж, придется пить один раз в день или добывать с боем какую-нибудь посуду. Были опиумные, чайные войны, а у меня будет посудная, неплохо. Хотя, постой-ка, Паша, постой. Так, что здесь у нас в кармане для зажигалки...Вот уж здесь я заржал по-настоящему - в цветном пакетике покоился шикарный французский презерватив. Ну, спасибо, Энди, ты всегда совал мне эту штуку в карманчик, когда я отправлялся в поход по кабакам Бангкока или Сингапура. Ну, удружил, чистюля. Еще больше я развеселился, когда стал напол-нять водой это французское чудо с усиками, вдобавок еще и ярко-красного цвета. Туда вошло не менее полулитра и, при известной экономии, должно было хватить на день. Я оторвал кусок майки и сделал нечто вроде чехла - проклятое изделие болталось и растягивалось, как сопля, Наконец, я приладил его к поясу и пошел наблюдать, как уродуются мои ребята. И тут-то я наткнулся на их лагерь.


Судя по всему, в палатках сейчас было человека два, не больше. Еще трое стояли на стреме. С автоматами. Итого - пять. На переноске я насчитал еще пятнадцать. Моего дружка Мао и контуженого японца среди них не было, значит всего - два-дцать два против моих девяти патронов. Конечно, в романе или фильме, я бы из всех уложил, но это был не фильм. Значит надо как-то попасть на нашу яхту. Уж там я найду оружие. Только вот как до него добраться....


Проклиная все на свете и, прежде всего человека, придумавшего ползание, я по-добрался к краю скалы и поудобнее устроился. Надо было проследить график работы этих ребят. Итак, к двадцати двум пришлось прибавить еще четверых - они охраняли участок берега. Двое были с сильными биноклями. Приходилось держать голову пониже. Так, одно слабое место я обнаружил. Малорослый япошка с биноклем у глаз и автоматом на шее слишком уж усердствовал в наблюдении. Он почти все время смотрел на мир только через линзы бинокля, а это уже кое-что. Если у него и со слухом нелады, то клиент созрел.


От пролома в пещеру до побережья оказалось не так уж далеко - около пятисот метров. Правда, крутой склон делал эту дорогу довольно трудной, особенно, если тащишь на себе тридцать килограммов. В среднем на одну ходку уходило около часа. Энди и Пачанг не ходили одни, а всегда в сопровождении четырех японцев, этакая бригада коммунистического труда. По переноске золота. Просто сюрреализм какой-то. Ну, ладно, оставим искусство пока в покое, но по арифметике выходило, что таскать им не перетаскать - дня три, не меньше. Горка золота там, в пещере, приличная. Я поймал себя на мысли, что забыл о ценности груза, а рассуждал, как когда-то в студенческие годы на разгрузке мешков с сахаром на товарной станции... Да, было времечко... За ночь работы можно было зашибить аж целую десятку! Треть стипендии! Занятно, что мой дружок Энди тащит на себе сумму, за которую можно купить половину моего родного университета. А я сижу и считаю...


Новое место для наблюдения было удобней, здесь не надо было лежать на острых

камнях. Я попил водички из чудного французского презерватива, оставил его в тенечке и снова пополз. Теперь я оказался слеп и глух. Скрежет моего брюха о землю забивал все звуки и ко мне можно было незаметно подъехать на танке, а голову нельзя было поднимать вон до той грядки камней, иначе это любитель бинокля меня засечет раньше времени.


Голова ткнулась в булыжник довольно неожиданно и болезненно. Но черт с ней, с головой, мой пробег на животе закончился. Я осторожно огляделся. В эту сторону япошка почти не заглядывал, его больше интересовали подходы к тропе носильщи-ков, а я в данный момент находился в стороне. Это радовало. Однако, время от времени этот дотошный парень поворачивался и мою сторону. Это было хуже. Приглядевшись, я отметил некую закономерность в его движениях, так часто бывает, когда долго делаешь одну и ту же работу. Бинокль двигался по заученной траектории - слева-направо, вниз, потом снова слева-направо и потом в сторону и вверх. Вот это самое опасное для меня направление. Впереди была еще парочка камней и мне, если повезет, надо туда забраться. Стрелять я мог и отсюда, но мне не успеть добежать до возможного трупа и вернуться обратно, засекут и расстреляют, сволочи.


Пробежка была короткой. Я залег и не двигался. Тишина, не засекли. Теперь осто-рожно вверх. Япошка водит биноклем. Влево, вправо, вниз... Я прилег, досчитал до десяти, снова выглянул. Бинокль смотрит снова влево. На следующем витке надо бежать... Восемь, девять, десять... Бегом! Бинокль смотрел в сторону от меня. Осталось метров пять, когда он резко повернулся на меня. Япошка, видать, был потрясен. Он бросил бинокль и тупо уставился на меня, лишь потом сообразил, что я и есть тот, кого он так долго высматривал. Руки легли на автомат, но было поздно. Я вломил ему стволом по голове, он послушно улегся, а я, сорвав автомат и бинокль, быстренько рванул назад. Уже за камнем мне пришло в голову, что надо было захватить и фляжку.


Тишина радовала, но не слишком. У них, конечно, будут свои соображения, почему

чуткий страж не сидит, а лежит, но пока сообразят, что к чему, посмотрят пару раз,

убедятся, уйдет время. Мое время. И я не стал ждать. Манера передвигаться полз-ком мне уже успела за день сильно надоесть и я рванул, что было сил. Первая очередь раздалась, когда я уже карабкался на спасительный склон. Она меня на напугала - далековато для прицельной стрельбы. Еще пара секунд и я за скалами. Теперь все в порядке, можно и расслабиться. Я достал свою "фляжку" и попил. Вода успела нагреться и отдавала резиной. Ничего не попишешь, Франция...


## Глава 18.


Для таких игр всегда существуют определенные правила. Они выработаны опытом

десятков, сотен людей, попадавших в подобные ситуации. Они так же точны, как математические формулы, только здесь вместо безжизненных цифр действовали люди. И эти люди хотели меня убить.


Одно из правил гласило -- сделай все, чтобы зайти с фланга. Отлично. Их было двое против одного меня и сделать это они могли гораздо успешнее, чем я. Мне даже стало смешно, когда представил, как я один попытаюсь зайти сразу с двух флангов.. Eще одно правило сообщало, что надо определить на местности наибо-лее удобные пути наступления и отхода. Мне это правило было до лампочки - я имел самое смутное представление о местности, кроме того небольшого куска пространства, которое я мог осторожно обозревать. И где искать эти преимущуст-ва на гладком, как блин, плоскогорье? Но поискать все-таки следовало. А еще надо прикинуть, не ищут ли какое-нибудь преимущество мои противники. Это уж, как пить дать, ищут.


И найдут, Они здесь уже освоились, так что мне надо подумать. Я обливался потом от напряжения, обдумывая еще один закон подобной схватки - никогда не покидай своего укрытия. Хорошо сказать, не покидай... Эту ямочку, из которой я торчу, как кукиш, только с большой долей оптимизма можно назвать укрытием. Надо блефо-вать.


Но ребята наверняка тоже знают это правило и поймут, что я блефовать все-таки стану. Это уже кое-что... Значит они будут шарить глазами, определяя, куда я могу рвануть, правда, даже у них глаза во все стороны смотреть не могут. Хотя, черт их знает, этих косоглазых. Может они затылком видят? И все же весьма опасно, если они меня выманят на открытое пространство. Там мне от двух стволов не уйти. Придется ждать - пусть они начнут первыми, посмотрим, у кого нервы покрепче. Тем более, что им надо поторапливаться, может золото почти все перетаскали, а я еще не убит. Какая досада!


Я еще раз осмотрелся. Впереди торчал обломок скалы, довольно высокий. Если

обосноваться там, будет полегче, а дальше посмотрим. Вот только, знают ли они, где я сейчас? Если нет, то шанс у меня есть, правда не такой, как хотелось бы. Напряжение стало совсем невмоготу. Мне подумалось, что я готов пойти в полный рост к этой скале, лишь бы получить хоть какую-то ясность. А что, мысль непло-хая - вряд ли они сидят на расстоянии абсолютно точного выстрела, и, если рва-нуть, как паровоз, так что шанс не так уж и плох. Только вот ноги не очень радостно прореагировали на мое гениальное решение. После неподвижного лежания первые шаги были тяжелыми, но тело все-таки, подогреваемое мощным взрывом адреналина, стало почти невесомым и я повалился в тень скалы. Выстрелов не было, но это не означало, что меня не видели. Я тоже никого не успел заметить, было некогда.


От скалы открылась неприятная для меня истина - метрах в ста располагалась гряда валунов. Я их не заметил из своего старого укрытия - скала закрывала. Это вселяло кое-какую надежду - если они за валунами, то мой отчаянный бросок могли прошляпить. Это хорошо - я сократил дистанцию и преимущество винтовок перед "калашом" стало не столь явным. Похоже, я завладел инициативой, это уже кое-что. Теперь снова надо было решить - развивать успех дальше или затаиться. Конечно, если бы быть абсолютно уверенным, что меня не заметили...


Моя разумная часть просто вопила - придерживайся правила, не двигайся, пусть

они первыми себя покажут, но другая часть так же яростно утверждала, что боль-шей глупости я сделать не могу - здесь меня прищучат, как зайца. Их ведь двое. Точно, их двое и один из них сейчас не сидит на одном месте, он пытается выма-нить меня, спровоцировать если не на выстрел, то на движение. В этом случае я буду идеальной мишенью для другого. Выхода не было. Оставалось одно: забыть все правила и рисковать. Причем рисковать по крупному, небольшой блеф не пройдет. Каждый шаг должен быть на пределе риска, только так.


Значит надо было совместить оба правила, блефовать дважды. Двойной блеф! Я, кажется, видел такое кино в детстве, только вот о чем там шла речь? Во всяком случае о таких вещах гораздо спокойнее читать или смотреть в кино, а не прове-рять на своей шкуре. Пристально осмотревшись, я заметил пологий валун метрах в двадцати. Бежать больше не хотелось и я, разрывая пыль и песок задом, как рак, стал пятиться. Выстрелов пока не было. За валуном, извиваясь, как песчаная змея, втиснулся, насколько смог в почву, если эту гнусную пыль можно было так на-звать. Моя потная морда и волосы были настолько облеплены ею, что выдать меня могли только глаза Правда, для этого надо было подойти поближе. Или увидеть в перекрестье оптического прицела... Как там у классика? "Стреляйте, когда увидите белки их глаз!" Неплохой афоризм. А главное - правильный.


Я увидел его первым. Он шел, озираясь по сторонам, к скале. Винтовка недвусмыс-ленно и неумолимо двигалась по короткой дуге. Так, кажется, я перехитрил самого себя - если они захватят скалу, то мне уже до спасительных валунов не добраться никогда. Приехал, тактик сраный. Что теперь?


Повинуясь внезапно пришедшему решению, я отполз влево, оставив скалу между японцем и собой и на четвереньках побежал. Никогда не подозревал, что на четве-реньках можно бегать так быстро. До меня дошло, что мой рывок к скале они все-таки не прозевали и решили использовать мою гениальную мысль, что скала -

ключ к позиции. На корточках, пытаясь вжаться в камень я ждал. Япошка выдал себя сопением. Идти в напряжении по этому песку на такой жаре было тяжким ис-пытанием и он пыхтел, как добрый старый локомотив. Слева от меня. "Калаш" был на боевом взводе, но шуметь не хотелось. Медленно встав, я постарался втиснуть-ся в малюсенькую расселину в скале. М-16 японца была направлена в сторону от скалы, примерно на мое бывшее укрытие. Оставался какой-то метр, когда я сделал шаг, правой рукой рванул винтовку со всех сил опустил ствол своего автомата на голову преследователя.


Выгоревшая бейзболка не каска, и после моих простеньких манипуляций япошка мирно улегся у моих ног. "Калаш" штука увесистая и опасаться этого типа мне уже не придется, так что я получил в запас кое-какое время. Его напарник сначала бу-дет некоторое время ждать, потом снова ждать, потом поймет, что случилось не-что неприятное, и снова будет ждать. Теперь уже моей ошибки. Свою они уже совершили.


Черт! Этого типа я успокоил, теперь у меня есть М-16, но положение только сравнялось, но не улучшилось. Другой ведь тоже с винтовкой и опять игра с центра. Но успех меня весьма приободрил. Не поднимаясь, я попытался оглядеть гряду. Вдруг что-то бликнуло, потом еще разок - второй японец, пригибаясь, бежал по ту сторону гребня и отблеск солнца на масляном стволе винтовки обнаружил его. Не раздумывая, я рванул в противоположную сторону, стараясь, чтобы скала хоть немного прикрывала меня. Перемахнув через гребень и скатившись с шумом в неглубокую канавку, я надеялся только на одно - японец меня не увидел и не услышал, он сам бежал...


Черт возьми! Такая охота мне не нравилась. В этих камнях на его стороне были все

преимущества. Это раз. А во-вторых, и главных, надо скорее выяснить, как там дела у Энди и Пачанга, а этот подонок может и подождать. Однако, похоже, он ждать не захочет и постарается прикончить меня наиболее вероятным способом. Например, пуля в голову - простое и надежное средство.


Пригибаясь, как мог, я гусиным шагом, искренне матерясь по поводу такого способа

передвижения (даже хуже ползания!), старался оторваться от противника. Конечно,

он может ждать меня где-нибудь около берега, но это не обязательно. Он может и не знать, что я пойду именно туда. Сначала надо оторваться. Склон стал более крутым, я выпрямился и бегом рванул вниз.


Японец оказался слабонервным, чего от этого типа я никак не ожидал. Вместо того, чтобы поджидать меня и подстрелить, как зайца, на бегу, он вдруг побежал сам к скале, стреляя больше для острастки, чем прицельно. Мы поменялись ролями -- теперь он стал дичью. Увы, дичью недолго живущей. Очередь из М-16 согнула его пополам. Я подождал немного. От этих ребят можно всего ожидать, прикинется мертвым, а потом... Но мой визави, кажется, не шутил. Лежал смирненько. Я все-таки решил не рисковать и скорее подполз к нему, а не гордо пришел, как подобает победителю. Черт с ним, престижем, главное, чтоб не нарваться на пулю. Но опа-саться было нечего. У мертвого оказалась запасная обойма, это было кстати. Вдо-бавок в его М-16 остался еще с десяток патронов и я их выщелкал в карман. Запас пригодится.


Уф, ну и устал же я от такого кросса по камням. Теперь надо пробираться к берегу, посмотреть, как там поживают мои носильщики золота. Но любопытство все-таки толкнуло меня к каменной стенке, ведь япошки пришли оттуда. Откуда оттуда?

Посмотрим. Я осторожно высунулся на мгновение над стенкой и тут же нырнул вниз. Выстрелов не последовало, а я успел заметить, что за стенкой начинается крутой спуск. Если никто не затаился под самыми камнями, больше некого опасать-ся, Отлично, попробуем еще разок. Снова моя голова появилась над стенкой и... ничего. Тишина.


## Глава 19.


Мои друзья трудились в поте лица. Мне даже стало как-то не по себе -- они вкалы-вают, а я прохлаждаюсь. Таскают эти проклятые слитки по жуткой жаре. В бинокль я хорошо разглядел ручьи пота на лице Энди. Уж кому-кому, а американцу такое занятие было явно не душе. Вот он остановился и взглядом провел по гряде кам-ней, где я лежал. Конечно. без оптики меня было не засечь, но в его взгляде было столько надежды, что я поежился. Ничего, потерпи, старина, что-нибудь приду-маю.


Это сказать легко, придумаю, а что? Тем более, что он пока не знал того, что уз-нал я. За той каменной стеной я обнаружил такое, что заставляло меня вздрагивать при одном воспоминании. Я узнал, наконец, кто наш противник. Это не было для меня такой уж неожиданностью, но все-таки.


Когда я осмелел и выглянул из-за стены после схватки с двумя япошками, то уви-дел лагерь наших "дружков". Все было, как положено -- пара палаток, пара часовых, черное пятно от костра. Но самое главное находилось не в палатке. Это главное имело прекрасную фигуру и черные волосы. Короче, в лагере была Исии. Она свободно прохаживалась и поглядывала в мою сторону. Оно и понятно -- отсюда слышались выстрелы и кто кого, ей было не известно. Опять же неизвестно, за кого она переживала, но у меня были все основания полагать, что не за меня. Эх, показаться бы ей, хотя она, конечно, не разберет без бинокля на таком расстоянии, кто есть кто. Ну, да ладно, пусть пока ничего не знает. Эге, да там она не одна! Уж не мой дорогой Мао при ней?


Мне пришлось подкрутить резкость на бинокле -- уж не показалось ли? Нет, не показалось. Рядом с моей бывшей любовницей стоял Великий Хвататель Стрел, Лучший Садовник Мира, Преданный Слуга, Непревзойденный Ниндьзя, Проклятый Китаец японского происхождения Ван Ю. Подсознательно я был готов к его появлению на сцене, но все равно неприятный холодок пробежал по спине даже в такую жару. Ай да слуга, ай да преданный китаец! Старый японец не разглядел своего страшного врага за столько лет... Ирония судьбы. Избежать смерти в самых безнадежных ситуациях, выжить там, где нельзя было выжить и погибнуть от руки своего слуги. Кто это писал, что после революции у нас самыми жестокими к свои хозяевам были самые преданные слуги?. Здесь, к счастью, обошлось без револю-ции, а вот насчет жестокости и слуг...


Ван небрежно обнял Исии за талию и, как старый муженек, бережно подвел к боль-шому камню и усадил. В руках у него была бутылка то ли с вином, то ли с водой и он налил жидкость в стакан и протянул Исии. У меня в горле что-то щелкнуло -- пить хотелось отчаянно, но во время этой сумасшедшей игры в кошки-мышки с япошками я и забыл о воде. В моем походном презервативе воды осталось немного и она была чуть ли не горячей. Ничего, перетерпим. Но вода в таком количестве вызвала у меня приступ бешенства. Я схватился было за винтовку, но быстро одумался. Стрелять на таком расстоянии было бессмыссленно. Только выдашь себя, то есть сам доложишь, что ты жив. А об этом пока стоило помалкивать. Ван пока не знает, что приключилось с двумя его ребятами. Он будет ждать, а значит у меня есть кое-какое время для действия.


И вот я лежу за камушком и наблюдаю, как Энди и Пачанг трудятся во имя будуще-го процветания китаезы (или япошки) по имени Ван Ю. Придется как-то этому поме-шать. Это же надо -- столько золота одному человеку! Несправедливо. Моя социа-листическая, а в чем-то даже приближающаяся к коммунизму, душа такого вынести не может. Надо отобрать и поделить, как сказано у Владимира Ильича -- экспро-приируй экспроприаторов. Ну, это скажем, легче сказать, чем сделать. Но попробу-ем. Прежде всего, надо бы подобраться поближе к пещере, выяснить, сколько там еще золота и скоро ли кончится срок рабства у моих друзей. Конец рабства и конец жизни. Ван не из тех ребят, что будут выдавать Почетные грамоты за ударный труд. Скорее пуля или что-нибудь в восточном вкусе.


Лезть пришлось по скалам, так как другого скрытного пути к пещере я не нашел. А все мои альпинистские причиндалы валялись в пещере. Малость сорвал кожу на пальцах, но терпимо. обошлось без серьезных травм. Вот и вход в пещеру, кстати, господа, сделанный мной. Никакой благодарности. Что за черствые люди! Особен-но вон тот, с винтовкой -- так и зыркает по сторонам, выискивает меня, чтобы поблагодарить. Пулей. Нет уж, спасибо...


В пещеру можно было бы и прорваться, только вот что делать потом? Окажешься в мышеловке величиной с небоскреб и все. Ничего путного в голову не приходит, а в таком случае Командир советовал подождать. Нечего насиловать башку, особенно, если в ней ничего нет. Чтобы отвлечься от мыслей по захвату пещеры, я стал разглядывать местность. Одни скалы. Скука. Хоть бы растения там или цветочки. Ведь тропики же, могло бы что-то и глаз порадовать. Стоп. А это еще что? Среди камней что-то белело. "Что это там белеет на лугу, поручик Ржевский?" Известно, что ответил на это поручик, но я был лейтенантом и потому этого не знал, хотя и очень хотелось посмотреть поближе. Расстояние было небольшим, метров двести, не больше. Что ж, сходим. Точнее, сползаем.


Сверток был подозрительный. Что бы в нем ни лежало, его специально сделали заметным. А кто должен заметить? Я. кто же еще. Больше здесь никто не болтает-ся. Значит, сверток для меня. А зачем? Кому я тут нужен? Энди с Пачангом? Вряд ли. Им не до посылок с приветами. Тогда - мина. Этакая элегантная ловушка для простачков, которые хотят пить и есть. Завернули в тряпку парочку гранат с выдер-нутой чекой, привалили камушком и все. Простенько. Стоп, стоп. Простенько. Это на кого же рассчитано, на меня что ли? Однако... Вряд ли они считают меня про-стачком. Тогда - не мина. А что?


Надо было подумать. Я прилег за камушком и огляделся. Вот это да, как я сразу не заметил! Это место было скрыто от наблюдения снизу. Ни часовые у пещеры, ни носильщики на тропе меня видеть здесь не могли. Значит все точно -- посылка для меня. Только вот от кого? Надо посмотреть, что внутри, а потом будем гадать. Почти без опаски я подтянул из расселины сверток (тяжелый черт!) и развернул Ничего себе посылочка -- два рожка для "калашникова" , три банки консервов и фляжка. Полный джентльменский набор. Не хватило только сигарет. Вот черт, и сигареты есть, за банкой сразу и заметил! Так, очередная шарада. Никакой записки или даже намека, кто бы это так обо мне позаботился. Место тут укромное, но добраться сюда не представляет труда, было бы желание. А оно у неизвестного благодетеля было.


Кто же? Вану захотелось со мной поиграть: Вполне возможно. Кто их знает, этих ниньдзя, может им приятно воевать с полноценным противником, а не с калекой, умирающим без жратвы и воды, с них станется. Хотя вряд ли. Мао? Ну уж этот меня бы живьем съел и не подавился. Я у него и девушку чуть не отобрал, да и поиздевался вволю. Этот не подходит на роль благодетеля. А может кто-то из бан-ды? Так сказать, бунт на корабле? Такое хорошо только в пиратских романах, а в суровой действительности вряд ли. Остается Исии. Вот уж сердце женщины, нико-гда их не понимал и, кажется, не пойму. Ведь рисковала же, вряд ли Ван ей это позволил бы. Хотя, как знать, может и ловушка этого хитрющего китайца. Если так, то она не сработала. Посылочка у меня, а никто не засек. Или все-таки засекли?


От консервированного мяса исходил такой аромат, что я еле-еле остановился, чтобы не опрокинуть содержимое банки в пасть. В самый последний момент в голове вдруг застряла мысль -- это же отрава! У меня пересохло во рту. Точно, отрава. Не мытьем, так катаньем решили меня ухлопать. Ух ты, вот сволочь, китаеза проклятый. Руки даже задрожали. Чуть не помер за здорово живешь. Так, водички бы, а черт! Вода во фляжке тоже отравлена! А я уже выхлебал чуть не половину. Все, привет Мальчишу. Кранты. Амба. Песец полный.


Я сел, выпрямился и стал прислушиваться к организму. Нигде ничего не болело, кроме ссадин и ушибов, нигде ничего не кололо, никаких резей в животе от голода. Видимо, яд постепенный, так сказать, замедленного действия. Начинает действо-вать, когда я уже о нем забуду. Лет через пять-десять или месяц-другой. Мне уже представился мой хладный труп среди камней и хохочущие китайско-японские рожи. И я разозлился. Если так, то я еще успею кое-что сделать, слегка подпорчу вам настроение. Помирать, так с музыкой. Я даже вскочил на ноги. А почему, собственно, я должен помирать? Отрава? Кто сказал, что отрава? Так, я же сам и сказал. А тебе кто сказал? Никто. Я сам придумал. Вот. Вот оно -- сам придумал. И все. А почему должна быть отрава? Если это Исии, то зачем же ей такое коварство? Женщина? Ну и что? Разве женщина обязательно должна быть коварной? Даже восточная...


Дальше рассуждать я уже не смог -- все мои мысли были заняты выковыриванием остатков тушенки из консервной банки. Хороший обед всегда приводил меня в со-стояние умиления всем миром и людьми, а банка тушенки после такого поста не хуже обеда в шикарном кабаке. В желудке приятно покоилось содержимое банки, а в голове никаких мыслей об отраве, только желание немного вздремнуть, полежать...

вздремнуть... полежать...


## Глава 20.


Я лежал в полной темноте. Руки отчаянно ныли. Ноги чувствовали себя не лучше. Еще бы. Если бы вам так скрутили руки и ноги какой-то на редкость грубой верев-кой, вам бы тоже не понравилось. Вот и мне тоже. И мысли были тоже невеселые. Все-таки посылка оказалась ловушкой, только попался я в нее по своей вине. Пра-вильно Командир говорил - не надо много жрать, сытое брюхо к ученью глухо. Вот и весь мой боевой опыт пошел коту под хвост - уснул после жратвы, как суслик и... нате вам. О пробуждении даже вспоминать не хотелось. Навалились гурьбой, даже руками помахать не удалось, не то чтобы пустить в ход карманную артиллерию. Взяли меня тепленьким. И вот теперь валяюсь в темноте, где-то рядом бегают лучи фонариков - мои дружки остатки золота перетаскивают. По некоторым фразам понял, что дело к концу. И к моему тоже.


Резкий свет фонаря бил прямо в глаза. Кто светил, не разобрать, зато голос я уз-нал сразу. Мой добрый приятель, он же великий Кормчий Председатель Мао.


-- Вот мы и снова вместе. Недолго побегал в одиночестве. А зачем? В компании все-таки веселее.


-- Это ты себя считаешь компанией? В детстве мама меня всегда предостерегала от такой компании.


-- Твоя мама была права. У нас не очень порядочная компания, но зато ты в ней долго не задержишься. Останешься с друзьями.


-- И ты откажешься от удовольствия меня пристрелить?


Другой голос, тоже знакомый, прервал приятную беседу с Мао.


-- Он здесь ничего не решает, а об удовольствии не время думать. Об этом подума-ешь ты сам. У тебя будет много времени подумать.


Ван внезапно замолчал, а потом что-то сказал по-китайски моему дружку Мао. Тот с покорностью в голосе ответил и фонари двинулись прочь. В их прыгающем свете я успел рассмотреть, что лежу неподалеку от горы золота, точнее от того, что от нее осталось. А осталось маловато. Успел только разглядеть обломки ящиков, а самой горы как не бывало. Стало быть, перетаскали все. Ишь ты, какие запасливые, все в норку волокут. Как крысы. И тут нехотя усмехнулся про себя - крысами во Вьетнаме называли нас. И я был одной из крыс. И вот теперь в родной стихии. Под землей.


Фонариков вдали стало больше, лучи метались беспорядочно. Люди уже не разго-варивали, а перекривилась, что-то происходило неординарное. Потом лучи стали приближаться ко мне. Два фонаря расположились напротив, ослепляя глаза, а кто-то за спиной поднял меня на ноги. Стоять со связанными лодыжками было трудно-вато, но скоро сверкнуло лезвие и веревка на ногах свалилась. По занемевшим ногам разлилась такая боль, что я присел. Человек сзади резко потянул за связан-ные руки вверх и отдохнуть мне не удалось.


-- Вставай, солдат. У тебя еще будет время насидеться и належаться вволю.


Опять этот китаец. Что он мне приготовил? Наверняка что-то в китайском духе, вроде погребения заживо. Мне его намеки на долгий отдых о-о-очень не нравились. Придумал, сволочь что-нибудь особенно гнусное. А что еще от него ждать.


-- Скажи-ка мне, китаеза, ты всгда был такой сволочью или в последнее время так оборзел? Расскажи лучше, как ты своего любимого хозяина, которому задницу лизал, прихлопнул? Все ниньдзя такие или ты такой урод единственный?


Лица я его не видел, но мне показалось, что Вана перекосило.


-- У ниньдзя нет хозяина! Я сам по себе, я сам за себя. Я никому задницу не лизал, а уж этому старому хрычу и подавно.


-- Ишь ты, как разъякался. Я. я .я... Ты и лизал, ты и ползал перед ним на карачках, а потом ударил в спину. Он-то был настоящим солдатом, не то, что ты.


-- Заткнись, русская свинья!


-- С твоего позволения не русская, а белорусская. Но тебе этого не понять, потому что для тебя это все равно - такая сволочь, как ты, национальности не имеет.


Ван, видимо, пришел в себя и ответил своим скрипучим голосом без эмоций.


-- Скоро ты будешь размышлять об этом в одиночестве, мы тебе мешать не будем.


Что-то похожее на юмор промелькнуло в его ответе и мне стало не по себе. Если у этого животного появляется юмор, жди от него пакостей. Ван явно не захотел про-должать разговор. Его фонарик развернулся и отправился прочь. Человек сзади подтолкнул в спину и мы медленно двинулись вперед. Конвойные с фонариками

шли по сторонам чуть впереди. Так, их можно попытаться завалить ногами, или одного из них, заднему головой и... в сторону. Так, а что дальше? Ничего. Бежать некуда. Придется ждать, посмотрим, что они задумали.


Конвоир слева споткнулся на камне и луч его мощного фонаря прыгнул в сторону. Господи Боже! Что это! Я стал, как вкопанный, мой страж сзади уткнулся мне в спину.


-- Стой, погоди! Посвети-ка туда еще раз!


Ребята, видимо, ни хрена не соображали в английском. Один крепко стукнул меня по башке, другой подтянул вверх связанные руки. Но у меня в голове что-то щелкнуло - не сдвинусь с места, пока не увижу.


-- Эй, Ван, Мао! Идите сюда! Да подойдите же сюда, кретины!


Конвоиры возились со мной, пока я повалился на спину и отбрыкивался, как мог, не

переставая орать. Мао почти прибежал.


-- Что случилось? Чего ты орешь, свинья.


Мне было не до его грубости.


-- Пусть посветят туда. Да не бойся ты, ничего я никому не сделаю. Пусть только посветят туда.


-- Я и не беспокоюсь. Что ты можешь сделать, ничего. А что это тебе приспичило там видеть?


-- Посмотри сам, кретин! Посвети туда!


Что-то в моем голосе заставило его поверить. Мао приказал своим обезьянам и четыре луча начали шарить слева. Вдруг они застыли в одной точке. Я почувство-вал, как затрясся мой страж сзади. Остальные издали какие-то непонятные звуки, а Мао вдруг завопил по-японски со всей мочи. Засверкали фонарики и скоро. все лучи уткнулись в одну точку. Наступила тишина. Даже дыхания не было слышно. Я почувствовал, как страх окутывает всех. И меня тоже.


В лучах фонариков светилась скульптура. Так показалось сначала. Потом до меня дошло, что это вовсе не произведение рук человеческих. Это было окаменевшее изваяние чего-то, что было когда-то живым. Правда так я подумал позже, когда ко мне вернулась способность рассуждать, а пока я глядел на человека из камня. Черт возьми, существо так же походило на человека, как я на крокодила, но я чув-ствовал, что это жуткое существо на мягких коротких лапах, плоской мордой, какими-то противными наростами на теле и множеством глаз разумно. Нет, это была не скульптура. Никакой фантазии у земного художника не хватило бы, чтобы изваять подобное существо. Вроде бы все в нем было похоже на земное, однако все вместе начисто разбивало предположение, что это какое-то древнее божество. Люди такого изваять не могли...


Господи, откуда оно взялось? Такого быть не может, потому что не может быть. Это что-то. Кто же здесь жил? И сколько лет назад? Да это же сенсация, открытие, которому нет цены! Во мне проснулся журналист и я даже на мгновение забыл о своем положении. Но Мао об этом помнил. Он что-то опять заорал и фонарики переместились с чудовища на меня. Все мгновенно пришли в себя и мне пришлось снова тащиться за моими конвоирами...


От кучи золота остались только деревянные ящики. Хорошо поработали ребята. А где же Энди и Пачанг? Неужели эти скоты их прикончили? Возможно. Очень даже. По всей видимости и мне недолго осталось. Только вот как понимать Вана, когда он говорил о времени, которого у меня вроде бы будет много? Невозможность что-либо предпринять меня бесила, но бешенство никак помочь не могло. Да, наверное, помочь теперь мне уже никто и ничто не может. Остается ждать.


Ван снова приблизился в окружении фонариков. Прямо Моисей какой-то. Что-то вякнул и меня поволокли. Я так и не успел сказать ему все, что я о нем думал. Мо-жет полегче было бы. Справа тянулись уже виденные мной каменные мешки, выре-занные неизвестно кем и непонятно чем в скалах. Теперь-то у меня появились кое-какие мысли насчет этого, но думать было некогда. Перед одним из мешков мои конвоиры остановились, поджидая Вана и его верного Мао. Хоть бы Исии появи-лась, напоследок посмотреть на нее. Не такая уж плохая девочка, не скоро такую найду... Что я несу? Где это я буду искать девочек, здесь что ли?


Ван показал фонариком в нишу, Я почувствовал, что веревку на руках разрезали. Я был свободен, но только сейчас это было ни к чему. Автоматов я не видел, но был уверен, что на меня уставились не меньше трех. Многовато для геройства. Зато с лихвой хватит на быструю смерть...


Меня втолкнули в мешок. Сильно толкнули, я не удержался на ногах. Япошки за-ржали. Я ничего не видел, кроме ярких пятен фонарей, но со слухом у меня было все в порядке. Ван издевательски пропел:


-- Прощай.


Верный Председатель Мао добавил:


-- Желаю подольше помучиться! И славно покушать.


Что-то тяжелое грохнуло меня по голове. Я отключился,


Пещера.


Если бы камень мог уставать, то она устала. Еще бы, сколько там миллионов лет-то? Уму непостижимо. Человеческому, а ей тем паче. Что-то такое смутно помниться вроде жуткого огня, пламени, расплавленных потоков камня и еще чего-то... Кто ж его знает, надо бы геологию изучать, как люди, да только ей ни к чему. Вот уж сколько лет без всяких наук и может даже вопреки им существует она в глубине вулкана и все тут. Вулкан давно потух, состарился, сил больше нет извергать что-либо.


И правильно, нечего зря сотрясать землю, людей пугать. Хотя, собственно. какое ей дело до этих существ? Что люди, что букашки, что звери... Размерами только и отличаются, да и то не очень. Какая разница для нее. Ползают по поверхности иногда и внутрь забираются. Ковырялись было лет этак тысяч десять назад, почти вчера, своими слабенькими ручонками, сооружали ямы, стены... К чему: Кто их поймет. Вот раньше приходили существа, это да. Сила у них была, сквозь камень, как через воздух проходили. Случилось что-то у них, ремонтировались долго, даже в вулкан лазили, что-то им такого на поверхности не хватило. И повозка у них чудная была, светилась... Потом улетели, но не все. Одного оставили во мне. Я уж о нем позаботилась, сохранила точь в точь, каким он был. Кто знает, может еще раз прилдут.


Давно это было, по настоящему давно. С тех пор, как эти людишки появились на земле, так только они во мне и бывали. Раньше много их тут было. Моего гостя, которого я в камень превратила, за какого-то бога принимали, песни пели, ползали на животах, зверей, а иногда и людей приносили, убивали... Много лет так было, по их, конечно, меркам, а потом и они исчезли, короток их век... Много их во мне оста-лось, но ничего, пожалуй. и не сохранилось, слабенькие существа, даже останки недолговечные. Все в прах обратились, не то, что те, которые давно прилетали.


Долго никто не приходил, забыли про свое божество, все больше по поверхности бродили и, видать, кое-чему научились. Воевать стали, пушки, бомбы изобрели, иногда даже мощные, почти, как у тех. что давно прилетали. Как ударят, земля трясется, камни сыплются. Я уж так привыкла к тому существу, что во мне столько лет, хоть и неживой, стоит, так даже беспокоится начала, как бы не развалили...

Кто из знает, глупые... А однажды, когда уж и стрелять перестали, пришли сно-ва, притащили металл. Много металла. Сильно за него беспокоились -- очень он для них ценный, решили спрятать. Глупые. У меня внизу такого металла сколько хочешь, только поищи хорошенько.


Потом вход ко мне завалили, сильно ударили по камням, вот они и не выдержали, посыпались вниз, не могла я их удержать. Думала, больше никто не придет. Не найдут. Но ошиблась, нашли. Видно этот металл и вправду ценный, раз снова вход отыскали и пришли. Зачем им это золото, так они его называли? Не знаю, надо подумать, а времени у меня много. Зачем им золото... зачем... зачем... Подумать надо.


Снова тишина, никто не мешает. Зачем им золото... зачем...


## Глава 21.


Голова побаливала, но чувствовал я себя неплохо. Пока лежал. Как только попро-бовал встать, чуть не рухнул. Голова загудела. Ноги ватные. Пот прошибает... Да, плохи дела. Надо посидеть, прийти в себя. Сидеть было полегче. Попробуем сооб-ражать. Темнота полная. Как у негра известно где. Там я, правда, не был, но пого-ворки обычно говорят правду. Проверим. Пощупаем справа и слева. Справа стена. Каменная. Слева - пустота. Правильно, ширина мешка, если я еще здесь, показа-лась мне примерно метров пять-шесть. Позже попробуем доползти. Проверим пол. Гладкий, холодный. Так, ползем. Первые пару метров я полз энергично, потом за-стыл. Черт! вспомнил! Как там у Эдгара По? Провал в центре? Эге, кажется спе-шить некуда. Проверяя пол перед собой, я добрался, наконец, до противоположной стенки. Встал, пощупал. Стена такая же гладкая. Вспомнилось жуткое чудище в пещере. Кто это или что это? Дикая фантазия дикарей или... Черт, я же в летающие тарелки не верю. Но в последнее время моя уверенность была сильно поколеблена. Увидишь такое - во что хочешь поверить можно. Даже в инопланетян.


Ползал я долго, прополз вдоль стен и убедился, что никакого выхода нет. Припом-нились какие-то сложные механизмы на входе в мешок. Видимо, какая-то разновид-ность тюрьмы или склада? Кто ж его знает. Мне все равно. Хотя и не очень --

выбраться отсюда невозможно. Вот так. Невозможно. Так вот о чем толковал мне этот паршивый китаеза. Времени у меня будет достаточно, пока я здесь не помру от голода и жажды. Невеселая перспектива. Даже труп никогда не найдут. Так и буду здесь в качестве мумии. Правда, в компании с этим монстром, но утешение слабое.


В одном месте в стене была какая-то узкая щель. Скорее всего тут был выход. Был. Сейчас нет. Стало быть, надо попытаться открыть. Попробовал просунуть хоть пальцы, ничего не вышло, слишком узко. Да и силенок маловато для такой "дверцы". Весит она пару тонн, не меньше. Грустно.


Лежать на камне было холодно, еще простужусь... Эта мысль даже развеселила меня. Мрачноватый юмор -- бояться простуды при стопроцентной уверенности в скорой смерти. Ха-ха-ха. Как в театре. Ноги споткнулись обо что-то. Черт побери, это же мой рюкзак! Так вот что бросил мне напоследок мой закадычный враг Мао, так вот чем он огрел меня по голове. Подольше проживет, а значит - подольше помучится. Все-таки есть жратва и вода. Это неплохо, но стоит ли продлять жизнь в этом каменном мешке? Ну, проживу сутки больше, сутки меньше... Конец-то один...


Черт с ним, с концом, а поесть надо. Чем только открыть банку? Нож они мне не оставили. Но на всякий случай пошарил по всем карманам рюкзака. Так, что тут у нас? Эге, скальный крюк. Не нож, конечно, но банку расковырять можно. Так, а это что? Спички. Неплохо, правда, зачем они... Все равно смотреть не на что. Любопытство победило и одна из спичек загорелась. Свет ударил в глаза, после полной темноты даже больно стало. А каково кротам? Ничего нового не увидел. Стены гладкие, дверей нет, но и страшной дырки в полу тоже нет. Можно ходить спокойно. Ха-ха! Спокойно.


Мясо показалось очень вкусным и, как всегда, после жратвы, захотелось спать. А что, почему бы и не соснуть? Торопиться некуда... Но уснуть толком не удалось. В голову лезли всякие мрачные мысли, тревога и страх все больше овладевали соз-нанием. Никакие усилия воли не помогали. Я закрывал, просто зажмуривал глаза, пытаясь, как в детстве отогнать страшные мысли. Ненадолго проваливался в какое-то забытье, усталость последних дней все-таки давала себя знать. Потом сон окон-чательно убежал. Глаза открывать не хотелось. Какая разница, все равно ничего не увижу, не хочу чувствовать себя слепым. С закрытыми глазами легче -- кажется, что откроешь их и увидишь свет. Увидишь свет? Что это? Свет действительно был, Слабый, почти нереальный, призрачный какой-то, но был. Я явственно видел над собой слегка светящуюся полосу. Так, кажется, я начинаю сходить с ума. Какая полоса, какой свет?


Помаленьку ко мне стало возвращаться соображение. Полоса все-таки была и эта полоса очень далеко от меня -- она находилась на потолке пещеры. Что это -- огромная кварцевая жила, пронизавшая толщу породы или настоящая щель в гор-ном массиве, мне уже никогда не узнать. Но она давала немного света и я сообра-зил, почему ее не было видно раньше. Мы пользовались фонарями, а потом была ночь. Наступил день и пришел свет. При свете как-то стало легче. Хотя, какая раз-ница -- умирать в темноте или на свету.


Открытие света разбудило во мне аппетит. Еще одна пустая банка появилась в каменном мешке, еще одна загадка для будущих исследователей этой пещеры. Пусть поломают головы. На сей раз в сон не потянуло. Свет сделал все происходящее жутко реальным. А реальность заставила думать. Вверху в мешке потолка нет, раз я вижу свет. Это раз. Два -- это то, что помимо серого света сверху я обнаружил и какой-то боковой отблеск. Так, вспомним, как мы впервые попали в пещеру. Через лаз наверху. Потом мы шли по широкому карнизу, а внизу были эти самые каменные мешки. А в-третьих, мне послышались какие-то странные стуки. Странные, потому что не походили на естественные, в них угадывался какой-то ритм. Осталось совсем чуть-чуть -- влезть на отвесную гладкую стену высотой метров в двадцать и все. Так, ерунда. Сейчас отращу крылья и взлечу, аки ангел. Только разгонюсь получше...


Рассуждал, рассуждал и вертел в руках скальный крюк. Вещь хорошая. спору нет, если скала не монолитная. А в сплошной камень такой крюк моим молотком не загонишь. Тут у меня от неожиданной надежды даже зубы заныли. Боясь спугнуть удачу, я стал шарить в рюкзаке. Есть, кажется есть. Но я не верю. Это галлюцинация. Бывают глюки звуковые, бывают слуховые, а это -- осязаемая. Ничего нет, а я осязаю. И боюсь вытащить руку из рюкзака -- а вдруг это не то, на что я надеюсь или Он всего один... Наконец, рука выползла наружу. В ней был зажат шлямбурный крюк! Я ощупал его -- он, родимый. И, кажется, не один. Потащил за веревочную петлю и наружу выползли близнецы. Один. два три... восемь, девять, десять. Молоток я нащупал еще раньше, теперь моя судьба зависела от особо заточенного закаленного куска железа - специального шлямбура. Без него все эти уникальные крюки окажутся бесполезными кусками стали. Рука дрожала. Я вытащил ее из рюкзака и положил на колени. Она тряслась, как пойманная рыба. Ничего подобного ранее со мной не случалось. Ай да Паша, как тебя приперло... На этот раз, кажется, прижало по-настоящему.


Не знаю, сколько я просидел, но рука все-таки трястись перестала и я ее снова отправил в рюкзак. Так, в этом кармане нет, в этом - тоже... Этот, вроде бы по-следний. Рука снова начала трястись, но без толку. Последний карман был тоже пуст. Так, приехали. Спокойно, Паша, спокойно. Не суетись, не надо. Карманов много, ты один. Давай-ка еще раз, только внимательно. Один, второй, третий... Опять пусто. Не может быть! Давай еще... Нет, не надо суетиться, а вдруг...


Я начал методично обшаривать пол вокруг себя. Точно. Шлямбур выкатился вме-сте с крюками и все это время тихо лежал и помалкивал у самой моей задницы. Нет. все-таки есть справедливость на свете, а кто ищет, тот всегда найдет. Теперь надо приниматься за дело, пока есть силы и немного воды.


Лезть по отвесной плоской скале вовсе не то же самое, что по любой скальной стенке, а шлямбурный крюк придуман для того, чтобы, навсегда отбить охоту у людей лазить по скалам. Вначале шлямбуром долбишь в камне дыру (как тысячи новоселов каждый день), потом вбиваешь туда специальный крюк с зажимами и висишь на нем, вбивая крюк следующий, потом подтягиваешься, повисаешь и снова долбишь. Но базальт -- это вам не бетон, тем более советский. Руки у меня на-верняка были синими уже после первых трех крюков. От усталости и темноты я отчаянно мазал и иногда висел на крюке минут по пять, матерясь и дуя на ушиб-ленные пальцы...


От усталости я даже не смог порадоваться, когда вполз животом на верх стены. Сил просто не было. Мыслей тоже. Так, одна тупость. Когда голова потихоньку начала приходить в рабочее состояние, осторожно огляделся. Ширина стены не превышала метра и падать я мог, между прочим , только в один мешок -- из всех других выбраться было невозможно. Кроме всего прочего я еще и немного оглох. От многочасового стука по крюку, камню и рукам, многократного эха в пещере у меня в ушах появился звон. Но когда дыхание, зрение и слух ко мне вернулись, то я все-таки увидел впереди нечто похожее на луч света из стены и сообразил, что там-то и находится дыра, через которую мы сюда влезли. А чуть позже вновь услышал странные звуки и, как мне показалось, голоса. Я переполз на парапет у стены, где окончательно расхрабрился и встал на ноги.


Через пару таких "мешков", как мой, я их нашел. Пачанг, Энди и какой-то еще чело-век просто взвыли от восторга, когда я окликнул их.


-- Нет, вы просто маленькие дети. Ни на минуту нельзя оставлять одних -- обяза-тельно во что-нибудь вляпаются. Ну, как, не надоела жизнь грузчиков, а?


-- Пол! Дружище! Черт возьми, я знал, что ты нас выручишь!


-- Привет, Пол! Спасибо!


-- Подожди ты со своим спасибо. Как вас оттуда вытащить, вот в чем вопрос. Ни-кто не ранен? А кто это с вами,


-- Нет, все живы, только устали и есть хотим. А это капитан Псих, ты его помнишь...


-- Господи, а этот как с вами оказался? Ладно, разберемся, Ловите пока пару банок консервов и воду, да не передеритесь за жратву, а я придумаю, как вас оттуда вытащить.


У меня был только кусок репшнура стандартной длины, т.е. 20 ярдов по их пижон-ским меркам, а значит короче двадцати метров. А стеночка-то поболе будет. Так, думай, Паша, думай, хоть это тебе и противопоказано. Так, придумал -- пара лямок с карабинами от рюкзака и есть еще пара метров. Я боялся, что могу не удер-жаться на довольно скользком гладком камне и свалюсь на головы своим друзьям. Вряд ли они обрадуются такой встрече. Потому пришлось снова повиснуть на стенке с крючьями и выбить пару для крепления репшнура. А еще меня беспокоил этот самый шнур -- все-таки не основная веревка, может и не выдержать. Пачанг и другой таец полегче будут, а вот Энди бугай порядочный. Ну, будем надеяться на качество товаров из Гонконга.


Репшнура все-таки не хватило всего метра полтора и Энди привязал к нему свои джинсы, Жаль что темно и не было фотоаппарата -- я бы рассчитался с ним за про-шлые насмешки. Теперь, когда радость встречи померкла и наступили боевые буд-ни, надо было думать о том, как выбираться дальше. Вообще-то я был почти уве-рен, что веревки, по которым карабкались сюда японцы, до сих пор висят на месте. Вряд ли Ван или Мао такие уж хозяйственные зануды, чтобы забрать их. Но вот беда - дальше придется спускаться без веревок, а мои друзья, конечно, хорошие люди, но плохие скалолазы. Я ничем помочь не смогу, да и репшнур для страховки не годится -- жидковат. Ну что ж, на все воля Божья,


Опасался я напрасно. Все оказалось на месте -- веревки и решимость моих друзей, без страха преодолевших нелегкий спуск. На месте оказался и мой тайник с автома-том и двумя полными рожками. Теперь надо было бы вздремнуть минут шестьсот, но, увы, труба зовет.


## Глава 22.


Никогда раньше наш "Меконг" не казался мне таким красивым, хоть я и был без памяти влюблен в него. Сейчас, когда на нем хозяйничали другие люди, во мне проснулся ревнивый мавр. Видимо нервы у меня от событий последних суток силь-но расшатались, так что я выпалил серьезную очередь выражений на чистейшем русском мате. Мои друзья большую часть сказанного не поняли, но смотрели на меня с уважением. Облегчив душу, надо было подумать и о наших грешных телах, которые пока торчали на суше, а наш кораблик собирался уплыть. Это уж ни в ка-кие ворота не лезло. Я пространно и детально изложил свой план. Мои друзья отнеслись к нему понимающе, а вот у капитана Психа глаза чуть не вывалились на камни. Он еще не привык к нашему стилю работы. Псих смотрел на меня со смесью дикого страха и уважения. Мне это понравилось. Я снова был крутым. Ну, в общем, дубина дубиной. Глупой, но сильной.


Спуститься к морю было несложно, но приходилось маскироваться. Солнце еще было высоко, хотя и клонилось к закату. Так что раньше завтрашнего утра наши японско-китайские друзья вряд ли рискнут плавать по этим рифам. Оно и к лучше-му -- еще посадят наш "Меконг" на камни и тогда я... тогда я... не знаю, что с ними сделаю. А пока мы ползали по речке впадающей в море, залезали под каждую ко-рягу, заглядывали во все скопления камней, искали, где же я оставил свое сокро-вище. Мне стало жарко в холодной воде от мысли, что мой мешок течение могло отнести в море и тогда... Есть! Ура! Энди попробовал даже подпрыгнуть от радо-сти, но Пачанг предусмотрительно окунул его с головой. Мы оттащили мешок вверх по речке подальше от берега.


-- И эту тяжесть ты один приволок под водой оттуда? -- Энди недоверчиво ткнул пальцем в сторону "Меконга".


-- Нет. Я тащил спереди, а пара японцев подталкивали сзади. Иначе бы я не спра-вился.


У капитана Психа снова отвисла челюсть, а Пачанг по-отечески захлопнул ее ру-кой снизу.


-- Не обращай на них внимания, Это белые люди так шутят.


Шутки шутками, но у нас оказалось свое, хоть и небольшое средство передвижения на воде. В резиновом мешке находился с плотно упакованном виде надувной катер "Zodiack Goliaf", пятнадцатисильный подвесной мотор "Honda", три галлона горюче-го и трехдневный аварийный запас продуктов и воды. Неплохо, да? Мы развернули катер, расправили складки, проверили установку жестких пластин дна и я повернул вентиль баллона с углекислотой. Через двадцать секунд "Голиаф" был готов к пла-ванию. Энди содрал защитную упаковку с мотора, вот только проверить его без лишнего шума пока не представлялось возможным. Ничего, подует вечерний бриз, засвистит в снастях обоих судов, тогда можно запустить двигатель, А пока мы открыли банки НЗ и плотно перекусили. Кто знает, когда придется есть в сле-дующий раз. Капитана Психа отправили наблюдать за судами, а сами обсудили последующие действия. На словах все было безупречно, как получится на самом деле, скоро узнаем.


Мои предположения оправдались -- никаких приготовлений к немедленному отплы-тию не наблюдалось, скорее всего отплывут на рассвете. вот тогда и пригодится "Голиаф". Хотя наше теперешнее суденышко было скорее Давидом, насколько я помню Библию, Голиафом был бо-о-ольшой человек. И сильный. Так что Голиаф был на кораблях, а мы должны были повторить подвиг маленького пастуха. Один "калаш" против целой команды стрелков -- хиловато, но на нашей стороне неожи-данность и смекалка. Тем более, что нас противники уже списали со счетов, никако-го наблюдения за берегом они не вели, просто готовились к отплытию. Судя по всему, стартуют они еще в утренней темноте, чтобы в безветрии пройти через опасные мели и камни. Сейчас у них не будет опытного рулевого на "Меконге", а терять яхту они явно не хотели, Я тоже. Значит, у нас есть всего десятка два минут от полной темноты до полного рассвета.


Пачанг заменил Психа на посту и теперь тот удивленно рассматривал чудо надув-ной техники. Он настолько увлекся ощупыванием и разглядыванием нашего суде-нышка, что я всерьез стал опасаться, как бы он чего не открутил в порыве любопытства. Потом одумался и, надо сказать, вовремя. Из кармашка на борту Псих извлек плоский пакет и вертел его в руках. Пакет был интересный, я без особых церемоний забрал его. После вскрытия мне оставалось только присвистнуть -- там находился этакий симпатичный "Вальтер" ППК с глушителем и тремя полными обоймами. Псих с интересом наблюдал за моими действиями, а я решил дальше использовать его природное любопытство -- знаками приказал ему искать дальше. И точно. Он обнаружил еще два пакета. В одном была ракетница с запасом разноцветных ракет, в другом лежали лекарства и перевязочные материалы. И еще -- десятка два презервативов. Ну как тут было не восхититься предусмотрительностью того американца с Филиппин, который все это вмонтировал в нашу яхту. Я даже пожалел, что не могу в этот момент пожать ему руку. Вот это я называю -- работать добросовестно. Впрочем, за такие деньги, какие он с нас слупил, иначе и быть не могло. Впрочем, могло. Если бы на месте того американца был какой-нибудь капитан Сидоров или Пупкин...


"Вальтер", конечно, пригодится, однако огневой мощи у нас прибавилось весьма и весьма немного. По-прежнему можем рассчитывать только на внезапность, ведь не могут же они предположить, что я - "человек-муха" и могу ползать по отвесным стенам? Вот так, дорогие мои япошки. Посмотрим еще, кто есть кто. Кстати, пора сменить Пачанга, потом меня заменит Энди -- мне бы хоть пару часов поспать пе-ред абордажем.


Поспать не удалось. Несмотря на жуткую усталость, сон не приходил. Лежал за много дней впервые на мягком -- надувное дно катерка оказалось идеальной посте-лью. Взглянул на часы -- пора будить ребят. Энди не спал, а оба тайца так лихо посвистывали во сне, что я ощутил себя преступником, когда стал их тормошить. Оба вскочили и, что удивительно, проснулись. У меня так не бывает. Встать встаю, но просыпаюсь гораздо позже. Катер скользил по воде, как бальсовый попла-вок. Энди подкачал бензин в карбюратор мотора и дернул за шнур. Попробовать раньше не удалось, ветер был слабым и мы опасались, как бы япошки не засекли нас раньше времени. Теперь выхода не было.


Еще пара рывков и мотор взревел. Энди поспешно убрал газ. Теперь мотор заработал тихо и ритмично. Я сунул руку -- водяная помпа работала, охлаждение было в порядке, значит не заклинит по дороге. Энди понимающе кивнул и осторожно включил сцепление. "Голиаф" медленно заскользил к выходу из малюсенького залива и спасительных кустов, закрывавших нас от обзора с корабля...


## Глава 23


Темнота стала не очень густой. Солнце еще не подошло к пределу. когда начинает светиться небо, но звезды как-то поблекли. Пока все шло нормально, мотор рабо-тал тихо, на открытой воде даже тише, чем вблизи берега. Ориентироваться приходилось весьма приблизительно, и я боялся, как бы нам не проскочить мимо яхты. Небо начало светлеть и я увидел "Меконг" метрах в ста право по борту. Мы все-таки проскочили, но не очень. В наступающем рассвете можно было разглядеть фигуры часовых на палубе. Их было двое, Я решил начать с кормы, здесь легче взобраться на палубу, по борту были ступени штормтрапа.


Часовой был явно беспечен. А чего бояться? Эти кретины, его начальнички заста-вили от нечего делать торчать здесь, на палубе, вместо того. чтобы тихо храпеть в каюте. Эх, жизнь... Тем более, что добычу захватили знатную, достанется всем. А эти дураки навек успокоились в пещере. Помогли перетаскать золото и... хватит. Посидите до самой смерти в пещере. Часовой даже покрутил головой от удовольствия -- как они лихо расправились с этими белыми придурками, которые вздумали потягаться с якудзой.


"Голиаф" мягко ткнулся в борт. Энди подстраховал столкновение руками и жестом

указал мне на трап. Я встал на борт и медленно перенес тяжесть тела на скобу. "Меконг" даже не шелохнулся, Ах ты, молодец, знаешь, что пришел хозяин, только вот этому узкоглазому типу это придется еще доказать. Добравшись до среза борта, я осторожно выглянул. Часовой стоял в метре от меня и смотрел в другую сторону. Теперь все зависело от того, понимает ли он по-английски. Я про себя даже чертыхнулся -- это же надо так, чтобы успех операции и наши жизни зависели от того, понимает этот бандит английскую речь или нет! Кошмар. Но делать нечего, начнем.


-- Не двигайся! Сделай шаг назад и положи автомат! Не оборачивайся! Одно лишнее движение и ты труп!


Я старался тщательно и отчетливо произнести все слова, но это было довольно трудно, так как мне пришлось их прошипеть. К счастью, парень понимал по-английски и не горел желанием помирать. А стрелять мне не хотелось - шума полу-чится много и тогда... Но япошка послушно, хоть и медленно, сделал шаг назад. Положить автомат он не успел -- я приподнялся повыше и огрел его рукояткой "вальтера". Он послушно лег, я еле успел подхватить автомат, чтобы он не загре-мел по палубе. Так, один часовой отдыхает, очередь за вторым. Но от носа до кормы на нашем "Меконге" почти тридцать метров и как их пройти незамеченным, я плохо представлял. Вдруг от рубки управления отделилась еще одна фигура. Черт, они еще и часовых проверяют! Прямо военный корабль, не меньше. Посмотрим, подождем результатов проверки. Фигура, пока не совсем ясная в призрачном свете. приблизилась к часовому. который повернулся лицом к проверяющему. Я поднял пистолет - придется стрелять, хотя на таком расстоянии и в таком свете никакой гарантии, что ухлопаю двоих наповал, у меня не было. Другого выхода, однако, тоже. Но произошло нечто странное. Проверяющий, как я его окрестил, вырвал винтовку из рук часового и треснул того по башке! Вот это да! Да тут разворачивалась какая-то непонятная мне игра. Я быстренько сунулся опять за борт и, пригнувшись, стал поджидать бдительного типа.


Легкий свист прозвучал не рядом с моей башкой, а несколько дальше. Чья-то ро- жа перевешивалась за борт и свистела. Я ожидал увидеть направленный на меня ствол, но ничего подобного не увидел. Человек махнул рукой, приглашая на борт. Вся эта сцена произошла на глазах всей нашей изумленной компании и теперь я боялся, чтобы у Энди не сдали нервы и он не начал палить. Одним прыжком я вско-чил на палубу и направил пистолет на незнакомца. Он приблизился настолько, что перестал быть таковым. Батюшки свят! Так это же мой старый друг, Великий и мо-гучий Председатель Мао! Собственной персоной, как любил говаривать один персонаж в кино. Надо же, какая встреча. Пистолет в моей руке задергался, так мне хотелось всадить пару пуль в его луноподобное личико. Однако необычность си-туации говорила, - надо подождать и выяснить, что за игру затеял мой любимчик. Я услышал, как на палубу ступили еще чьи-то ноги и я надеялся, что это Энди с ав-томатом.


Мао подошел ближе и я разглядел на его физиономии улыбку. Погоди, я ее быстро сотру, мелькнула у меня мысль и я пошевелил пистолетом. Но Мао никак не реаги-ровал. Мало того, в руках у него не было оружия. Я опустил пистолет и оглянулся.

Все уже были на палубе и Энди держал на прицеле рубку. Хорошо, теперь можно и потолковать о ночных прогулках Председателя.


-- Не ожидал, скотина? Думаешь, завалил камнями и все?


-- Почему не ожидал. Еще как ожидал и даже беспокоился, что не успеете. Хотели отплыть вчера, а я уговорил не торопиться.


-- Ловушку приготовил? Не получится, мы уже здесь, а ты - первый покойник. Как тебе это нравится?


-- Насчет покойника ты несколько поторопился, Пол. Ты посмотри туда. - Мао ткнул пальцем в сторону рубки. Оттуда торчал ствол пулемета.. Чуть дальше виднелось лицо моей любимой, совсем еще недавно, девушки. Ствол не дрожал и промахнуться было на таком расстоянии трудно.


-- Опустите оружие, надо поговорить. Времени мало. Все в рубку.


Что-то в голосе Мао заставило меня подчиниться. Происходило нечто, чего я не мог понять и это меня злило. Но команду мы выполнили быстро, хотя рубка и не была рассчитана на такое количество рулевых. Исии опустила пулемет и улыбалась. От ее улыбки у меня начали дергаться руки и не только они. Она была, как всегда, на высоте. Но Мао был весьма деловит.


-- Объяснения потом. Через пять минут рассветет и обнаружится пропажа часовых. Надо, чтобы все выглядело, как обычно. Отплываем через час.


Я посмотрел на Пачанга и тот все понял. Тайцы перебросились парой слов и оба выскользнули из рубки. Что делал капитан Псих, я отсюда не видел, но Пачанг дей-ствовал правильно. Он содрал с часового куртку и шляпу, затем подтащил тело к борту, перевалил его и, поддерживая за ноги, осторожно отпустил. Всплеска почти не было. Псих действовал по принципу "делай, как ведущий". Через пару минут оба часовых были на месте. С другого корабля подмену заметить было невозможно. Я обернулся к Мао. Видимо вопрос был нарисован у меня на морде черной тушью, так что Мао рассмеялся.


-- Позже, Пол, позже. На "Меконге" еще три человека. Там, в носовой каюте, все вместе.


Уходить одному мне не хотелось, но Энди подмигнул мне. Я нырнул вниз по лестнице, держа "вальтер" нааготове. Дверь в каюту была не заперта и перед моим взором предстала ужасная картина -- в моей любимой кровати валялись два гнус-ных типа и храпели. Третий спал в кресле. Тоже моем любимом. Палец заплясал на крючке, но я удержался от пальбы. Не стоит осквернять постель, ведь не ложиться же туда после покойников! Я бесшумно подошел к изголовью кровати. Пара хороших ударов и двое храпеть перестали. Третьего я разбудил довольно невежливым толчком глушителя под ребра. Глаза у этого типа раскрылись сразу и гораздо шире, чем это предполагает желтая раса. Правда, ненадолго. Я успел спросить, есть ли кто-то еще в соседней каюте. Япошка понял и отрицательно замотал головой, после чего получил свою порцию снотворного. Простыню было жалко, но не бегать же вверх-вниз за веревками. Туго спеленутые, трое япошек мирно лежали на полу. Корабль, если верить Мао, был чист.


На палубе царил военный порядок - часовой расхаживал взад-вперед, в рубке маячила широкая рожа капитана Психа, Мао и Исии не показывались. Все в поряд-ке. Стало светло и вот-вот должно было выглянуть солнце. Я быстрым шагом, чуть не бегом прошел в рубку. Все сидели на полу.


- Ну, Председатель, выкладывай все начистоту.


- Подожди, Пол. Надо сначала подумать о моторах. Они пытались завести ваши дизеля, но у них ничего не вышло. Что-то такое заклинило. - Мао виновато пожал плечами.


Энди не мог равнодушно слышать, как кто-то испортил его любимые моторы.


- Ах, суки косогла... это... косорукие! Мои дизеля!


- Не горячись, а возьми Пачанга и чини своих любимцев. Без них мы можем толь-ко на буксире болтаться.


Энди с тайцем ужами проскользнули к люку и исчезли, а мне стало тревожно. Без своего хода (паруса не в счет) мы полностью в руках Ван Ю и его банды. Я уверен, что они купили свой корабль вместе с начинкой и орудия скорее всего замаскированы под надстройками. Но разобрать фанеру дело пары минут... Так что нам не успеть развернуть свои "пукалки". Утопят, как пить дать утопят. Так что надо маскироваться, чтобы до поры до времени никто ничего не заподозрил. Оно даже и лучше. Хоть я и записал показания эхолота, однако по ним трудно будет самим выбраться из этого лабиринта рифов.


Команда Ван Ю была на высоте. Едва солнце показалось из-за вершины горы, ко-рабль был готов к отплытию. Мао получил какие-то команды и жестами показал, что все в порядке. А почему бы и нет? Кто нас видел? Тот, кто видел, будет мол-чать и долго, а остальным вовсе и незачем ничего знать. С корабля пиратов видна была физиономия рулевого, но за отблеском стекол вряд ли кто различит, чья именно. Так что капитан Псих был опять при деле. Исии затеяла на палубе небольшой стриптиз и улеглась в шезлонге позагорать. Пара япошек с береговика только косились на великолепные формы девушки. Один даже сбегал за биноклем, но появившийся Ван что-то сурово сказал, видимо, о том, куда должен смотреть вахтенный и больше бинокля я не видел. Что ж, тем лучше.


Канат натянулся и мы поплелись за сторожевиком. Сюда мы шли по рифам более часа, так что сейчас затратим еще больше - все-таки буксир... Значит время у нас еще было. Из рубки прямого хода в машинный отсек не было, однако, если проло-мить перегородку, можно попасть на корму, а оттуда... Жаль было портить такую красоту, но попасть на корму надо было срочно. И верно, не зря я торопился. Мои крестники уже очнулись от наркоза и катались по каюте, пытаясь освободиться от узлов. Пришлось снова применить радикальные средства и связать покрепче. Ниче-го, ребята, полежите еще часок-другой, а потом отправитесь купаться. Надеюсь, все умеете плавать, а то до острова будет далековато. Ничего, жить захотите, доплывете и будете жить, как робинзоны. Романтика!


Через переборку доносились ругательства Энди. У них что-то явно не ладилось.


- Эй, механики, как дела?


- Эти кретины обнаружили наши двигатели, попытались их запустить, но не пере-ключили трансмиссию с маленького движка. Вот ее и заклинило. Еще полчаса и мы будем в порядке.


- Отлично, ребята. Время еще у вас есть, но скоро не будет. Когда выйдем из рифов, они могут попытаться сами выяснить, что с дизелями и тогда...


- Понятно, через полчаса я их запущу...


Мао протиснулся в корму, как слон.


- Пол, я понимаю, у тебя много вопросов.


- Это точно. И постарайся ответить на все очень убедительно. В противном слу-чае... Ты с самого начала был на нашей стороне или, как крыса, перебежал в по-следний момент?


Мой пистолет недвусмысленно уставился в живот японца.


- Я начну сначала. Старый Мацумото владел тайной золота почти тридцать лет и я знал об этом. Знал и Ван Ю. Знали все, но никто не верил по-настоящему. Мало ли что взбредет в голову старому больному человеку. Но старик рассказал Исии и та поверила. Ради внучки самурай был готов на все и хотел организовать экспедицию за золотом. Но боялся, что богатство внучке может и не достаться. Он хорошо знал Ван Ю и понимал, что этот бывший ниньдзя служит ему до поры до времени, пока тому будет выгодно. А тут еще я...


- И что же ты? Такой крутой бандит?


- Нет. Я был в якудзе, когда познакомился со стариком, вошел в его дело, зани-мался контрабандой и помаленьку торговал наркотой. Потом познакомился с Исии и влюбился в нее. Это все и решило в моей жизни.


- Ты? Влюбился? Ты знаешь такое слово?


- Да, и не смейся. Ты ведь сам втрескался по самые уши.


Крыть мне было нечем и я заткнулся.


- Вот и я. Влюбился и все тут. Но это не понравилось старику. Он мечтал о дру-гом муже для нее.


- Вроде меня, да?


- Нет, Пол, и не тебя. Он хотел какого-нибудь родовитого японца или богатого

американца. Зачем ей маленький японец или бездомный русский? А здесь еще это золото. Если оно достанется его внучке, то с таким богатством Исии может найти себе мужа и получше нас. С его точки зрения... Вот он и решил использовать тебя, твоих друзей с одной стороны и меня - с другой. Для противовеса. Старик, хоть и не одобрял моих претензий на его внучку, понимал, что я от нее не отступлюсь. С другой стороны, он верил в твою честность. Славяне держат слово, старик часто повторял это. А вот Вану он не доверял и справедливо полагал, что тот за его спиной имеет дела с якудзой. Так оно и было. Я не потерял своих связей и тоже знал это. Старик был жутким интриганом и все рассчитал - ты будешь искать и найдешь золото. А главное - перехитришь Вана. Мне он тоже оставил надежду - если Ван Ю захочет получить все золото, то вы будете сражаться. .А я - запасной игрок. Если ты проиграешь, я попробую хоть что-то сделать для Исии. Если ей не достанутся деньги, то она хоть найдет мужа. Немного, но все-таки...


- Так, значит, старик делал главную ставку на меня?


- На тебя. На твою честность. Только вот Исии он тебе бы не отдал при любом раскладе, а если бы ты не согласился, то умер. У него в Бангкоке все схвачено было. Ты бы даже защититься не успел - умер и все. Например, откушал рыбки и... того.


- А Исии? Она же со мной спала... И с тобой, выходит, тоже? А ты? Как ты-то мог позволить ей? Она что, проститутка, по-твоему? Кого она, в конце концов любит, меня или тебя?


- Он совсем девчонка, дура... Когда ты появился, совсем голову потеряла. Еще бы, ты посмотри на меня и на себя. Кого из нас она предпочла?


У меня что-то подозрительно стала вздыматься грудь колесом, но я предпочел помалкивать. Пока.


- Только ведь Исии, хоть и девчонка, но расчетливости ей не занимать. Вся в деда и своего папочку. Она подумала и трезво решила, что от тебя толку все рав-но не будет - бросишь ты ее и уедешь, черт знает куда. Вот она ко мне и верну-лась...


- И ты думаешь, навсегда?


- Ничего я не думаю. Точнее, ты прав - ни я, ни ты ей не нужны будем, если вы-беремся из этой заварухи. Но я согласен, пусть делает, что хочет, но только бы ей выбраться живой. Кажется, и ты так же думаешь?


Мао был прав. Я уже перестал думать об Исии, как о своей девушке, любовь куда-то испарилась после всего, что произошло, а о женитьбе я мог говорить разве что в шутку. Потому рассудительный тон Мао был мне по душе. Черт с ней, с девчонкой, найдем не хуже. Тут мне вспомнилась Май и я даже зажмурился от предвкушения...

Предвкушения чего, идиот? Где ты сейчас и где она? Вот то-то Паша. Сиди и слу-шай Великого кормчего, он не ерунду порет, а дело говорит.


- Так что оставим наши разборки с Исии на потом, а пока подумаем, как выбираться из заварухи. Скоро они выйдут из рифов и прикажут либо запускать дизели либо ставить паруса. В любом случае кто-то придет сюда, на яхту для помощи и все... Обороняться у нас нечем, моторы не в порядке, уйти не сможем.


- Дизеля через полчаса будут на ходу, а там посмотрим.


Мао как-то печально посмотрел на меня и покачал головой. Я заметил. что эти чер-товы сполохи в его глазах куда-то испарились. Вместо них я увидел в этих темных миндалинах нечто похожее на боль и сострадание...


## Глава 24.


Господи, как я не люблю утро! Самая мерзкая пора суток. Во-первых, надо просы-паться, а в последнее время ничего хорошего мне это не приносило. То по голове треснут, то автомат к уху приставят, то еще что-нибудь случается. И не только в последнее время. Еще в далекие, можно сказать, какие-то сказочные времена, по утрам приходилось вставать то в школу, то в университет, то на работу... Тоска. И кто это утверждает, что утро вечера мудренее? Наверно, человек, который никогда не просыпался рано. А может у меня какая-то болезнь, о которой я и представ-ления не имею. Что-нибудь вроде утреннего синдрома Пупенгеймера. Кто знает. А я знаю одно - я люблю вечер и ночь. Ночь всегда волшебна, ночью работает воображение, ночью люди говорят друг другу такое, чего никогда не осмелятся произнести днем. Ночь, в конце концов, время любви. А утро? Даже думать против-но... Ладно, переживем это божье наказание человечества еще раз. Если, конечно, переживем.


"Husqwarna" лежала у меня на коленях. Я колебался, какие патроны заряжать, по-том выбрал два разрывных и один трассер, для начала. Теперь надо бы поду-мать и о нашей пушке на носу. Только вот как ее достать быстро и незаметно. Американский капитан вооружил нас что надо, только вот готовить оружие предполагалось в спокойной обстановке, а не под прицелом десятка автоматов. Но попытаться все-таки стоило, так как другого выхода не был, перевес в огневой мощи был не на нашей стороне.


Энди и Пачанг уже возились под палубой, согнувшись в три погибели. План был таков - я и Мао снаружи открываем крышки люка, Энди с Пачангом выталкивают пушку наверх, капитан Псих нас прикрывает огнем из пулемета, Исии тащит мага-зин, я его пристегиваю, заряжаю пушку и уничтожаю вражеский корабль. Все легко. изящно и эффектно. В наших мозгах. А на деле? Вряд ли Ван Ю и его головорезы станут спокойно смотреть, как мы все это проделываем, и накроют нас хорошень-ким свинцовым дождем так, что мало не покажется. Но другого плана не было и придется выполнять этот.


Буксир был закреплен на носовом кнехте и как от него отделаться, было нелегкой задачей. Сизалевый трос толщиной сантиметров пять в натянутом виде был твер-дым, как железо. Надо бы хороший топор, но где же его взять. Тот американский майор обо всем подумал, но мысль о топоре, уверен, даже не приходила в его техническую голову. Пачанг заметил мой озабоченный взгляд и все понял. Он нырнул куда-то вниз и появился с внушительным тесаком. Не топор, конечно, но уже кое-что.


Как и положено часовому, Пачанг походил по полубаку и присел на кнехт - может человеку надоесть ходить взад вперед по узкой палубе? Может. На это он и рассчитывал. Закрывая трос от наблюдателей с катера, таец стал его пилить тесаком.

И, надо сказать, очень успешно. Не прошло и пяти минут, как трос мягко скользнул вниз и стал быстро от нас отдаляться. На катере ничего не произошло, хотя долж-ны бы были почувствовать освобождение от буксира. Точно, ощутили рывок и выскочили на палубу.


- Энди, запускай моторы и бегом на нос!


Послышался вой стартера и глухое ворчание дизелей. Мне этот десяток секунд показался сутками и я даже рукой бессознательно крутил в воздухе, помогая моторам набрать обороты. Наконец-то! Гул стал ровным и капитан Псих врубил сцепление. Нас погнало прямо в объятия наших друзей.


- Псих, придурок лагерный, право на борт!


Яхта послушно скользнула вправо и прибавила ходу. На катере пока ничего не про-исходило, только несколько япошек пока спокойно взирали на происходящее. Но скоро это закончится и тогда...


- Энди, Пачанг к пушке! Мао, за мной!


Мы ухватились за края двустворчатого люка и рванули их вверх. Я даже переста-рался и одна из петель не выдержала. Путь был свободен, а вот у Энди что-то слу-чилось. Пушка на полметра вылезла из укрытия и намертво застряла. Я взглянул на катер и охнул. Япошки уже разобрали фальшивую надстройку на корме и деловито крутили колесики наводки на скорострелке. Еще одна-две минуты и от нас останет-ся мокрое место. Точнее ничего не останется, только круги на воде.


- Псих, стоп! Бери пулемет!


Капитан не дожидался моих запоздалых приказов и пулемет тотчас выдал очередь. Правда с меткостью у Психа были проблемы, да и пулемет он держал в руках, на-верняка. впервые в жизни. Он не знал, как задирается вверх дуло во время стрель-бы и потому очередь явно прошла очень высоко. Но свист пуль поумерил пыл япо-шек, катер стал отворачивать в сторону и угол для стрельбы у них был не очень хорош. Пока они разворачивались, Псих дал еще одну очередь. На этот раз полу-чше - пули простучали стаккато по обшивке катера. Наша же родимая пушка за-стряла и не поворачивалась на турели.


- Псих, кончай палить, разворачивайся на них!


Псих недоуменно уставился на меня, потом сообразил. "Меконг" разворачивался носом к врагу. Исии стояла рядом со мной и как она удерживала тяжеленный мага-зин со снарядами, уму не постижимо. Но держала. Я пристегнул магазин и передер-нул затвор вручную. Маслянистая тушка первого снаряда ушла в казенник. До педа-ли я не мог дотянуться и потому заорал Энди:


- Дави!


Он сообразил, что давить и надавил. Три снаряда один за другим легли в воду пе-ред катером. Поднять ствол повыше я не мог, и от злости только пнул эту дурац-кую пушку. От нее пока толку было мало.


На катере, понятно, не могли понять, почему это я стреляю в воду, а не в них., но рванули они от нас довольно резво. Видать и у них что-то не ладилось с пушкой, потому что до сих пор мы не получили ни одного подарка. Но радовался я недолго. Первый снаряд лег далеко за кормой, но зато второй прошиб ходовую рубку насквозь. Видимо сгоряча ударили бронебойными, так как разрывов не было. Ничего, скоро сообразят и тогда нам крышка. И точно, засуетились. Ага, вот и главный командир. Кажется, он решил лично руководить действиями своей армии. Я схватил "хускварну". Через прицел хорошо была видна и суета около пушки и сам Ван Ю, который стоял на палубе, рассматривая нас в бинокль. Вот и хорошо, хоть через оптику пообщаемся напоследок. Ван убрал бинокль и что-то заорал своим недотепам. Так оно, конечно так, недотепы и все такое, но сейчас они наладят пушку и нам хана.


- Псих, уходим!


"Меконг" продолжал идти дурацким курсом, почти не отдаляясь от береговика. Я вскочил в рубку. Капитан Псих висел мешком на штурвале. С трудом разжав его пальцы, я крутанул колесо вправо и "Меконг" резко завалился на борт. Я видел. как Исии и Мао с трудом удержались на ногах, но наш кораблик теперь представ-лял наименьшую мишень. Так, вот теперь проверим вашу меткость, господа ганг-стеры. Отлично, мазилы! Очередь из пяти снарядов прошла правее, хотя и в опасной близости от борта. Кажется, снаряды они поменяли, так как столбы воды обрушились на палубу "Меконга". Нет, пора охладить ваш пыл. Я ухватился за пулемет и тут же отбросил его. Снаряд, пролетая через рубку, успел натворить немало - капитан Псих был мертв, а у пулемета дуло скривилось набок. Из него теперь можно было бы стрелять из-за угла, но пока этого не требовалось. Остава-лась еще "хускварна". Интересная дуэль получается - винтовка против пушки. Но это еще как посмотреть...


В прицеле я вновь увидел Ван Ю. Он командовал, как адмирал Нельсон при Тра-фальгаре. Катер совершал маневры, чтобы и носовое орудие ввести в дело. Итак, еще одна пушка? Веселенькое дело. Надо удирать. Я выжал рычаг дросселя до упора и "Меконг" послушно прибавил ход. Потное лицо Мао показалось в окне рубки. По его кислому выражению я понял, что с пушкой дела плохи.


- Становись за штурвал и держись курса кормой к ним. Гони вовсю.


Мао перехватил рулевое колесо, а я решил немного пострелять. Палуба под нога-ми дрожала, хотя и не раскачивалась, утреннее море было тихим. Дальномера у меня не было и я ориентировался только по прицелу, а на нем значилось - рас-стояние до цели около двух тысяч ярдов. Это не зубам и более опытному снайперу, нежели я, но попугать все-таки можно. Первая пуля явно прошла выше. Я определил это по внезапно задранной вверх башке Вана. Ага, не нравится. Попробуем еще раз. На это раз, куда попал или нет, я так и не узнал. Никакой реакции со стороны цели. Я приложился еще раз. Фигура Ван Ю отчетливо виднелась на фоне рубки. Слева от него виднелась куча неизвестно чего ярко-желтого цвета. Я поправил прицел. Ни хрена себе! Я передвинул прицел повыше и еще раз выругался. На крыше ходовой рубки здоровенный япошка наводил на меня спаренный пулемет. Все, крышка. Эх, была не была. Я перевел прицел на желтое пятно и нажал спуск. Что-то тяжелое и горячее ударило меня в правый бок. Последнее, что я успел увидеть - яркую вспышку...


.

## Глава 25.


- Ребята, я знаю, что пора просыпаться, но нельзя же так! Больно... очень боль-но... Я еще немного подремлю... Да не стучите вы меня по физиономии, сейчас проснусь, ну еще немножечко... Ну не надо воды из чайника, сейчас проснусь...


Глаза с трудом приоткрылись и я увидел прямо перед собой такое милое лицо Исии. Она тревожно вглядывалась мне в глаза и я помаленьку стал приходить в норму. Исии держала в руках мокрую тряпку и протирала ею мой лоб. Я открыл глаза пошире и она заулыбалась. Голову я повернуть не мог, но стал кое-что слы-шать.


- Его из пулемета не прибьешь, его танком давить надо.


Это Энди с его примитивным американским юмором.


- Пол, как ты себя чувствуешь?


Это заботливый Пачанг.


- Милый, хочешь воды?


Это Исии.


С меня было достаточно. Я осторожно покрутил головой. А вот и Мао, мой дорогой Председатель. Как же я рад вас видеть, ребята. Какие вы все хорошие. Какое солнышко славное, а какие облачка! Просто прелесть. И вообще, ребята, хорошо. Оказывается, просто лежать на палубе и улыбаться - это очень здорово. Жить. Я даже заулыбался от таких приятных мыслей и попытался приподняться. Жуткая боль в правом боку уложила меня назад на палубу. И я все вспомнил - свой последний выстрел, удар в бок и яркую вспышку. Только вот в какой последовательности это было? Ну и черт с ней, с последовательностью. Я живой, хотя, кажется, и не совсем. Вот только насколько не совсем? Сделаем еще одну попытку, только поосторожнее. Так, получилось и боль не такая сильная. Жить будем, не помрем.


Вокруг меня, как врачи на консилиуме, собралась вся наша небольшая команда и в глазах у каждого - сочувствие и вопрос. Ладно, ребята, не буду вас больше рас-страивать. Приподнялся еще и сел. Голова кружилась, бок болел, но сидеть я все-таки мог. Это уже кое-что.


- Мы что, победили? Враг разбит или мы опять в плену?


Мой голос напоминал скрежетание ржавого железа, но все заулыбались. Им стало ясно, что я пришел в себя.


- Пачанг, дружище, дай-ка мне твоего снадобья, а то я что-то расклеился.


Таец улыбнулся и подал заранее заготовленный стакан с вонючей жидкостью. Я

быстренько его опорожнил и вопросительно посмотрел на Энди. Тот все понял. Он вообще-то понятливый, не всегда тупой. Но Исии тоже все поняла.


- Нет, нет. Никакой выпивки. У тебя прострелен бок и спиртное для тебя рано.


- Хорошее спиртное никогда не рано и никому не поздно. Энди, дай чего-нибудь.


Американца на выпивку никогда не приходилось уговаривать дважды. Откуда он достал бутылку, я мог только гадать. Видать, мое тяжелое положение вызвало у него нервную дрожь и он держал сосуд с огненной водой неподалеку от себя. Правда, пожадничал - налил какую-то малость, но я был непреклонен. После

двойной дозы лекарства, мне стало получше. Исии приволокла пару подушек и я с комфортом настроился на разговор.


- Докладывайте. Где противник и почему вокруг так тихо? Может мы уже в раю?


Энди не выдержал.


- Ты их утопил. Вместе с нашим золотом.


- Здрас-с-сте! Я же еще и виноват. Как, как? Постой-ка, повтори еще раз. Ты ска-зал, что их утопил я? Повтори помедленней и погромче, может я еще плохо слы-шу?


- Я не знаю, может и не ты, только у них на катере что-то как ухнет, так что от них ничего не осталось. И от нашего золота тоже.


- Да подожди ты со своим золотом. Пачанг, может ты мне разъяснишь?.


- Энди прав. Там что-то взорвалось со страшной силой и катер пошел ко дну. Никто даже не выплыл...


Наконец-то я вспомнил по-настоящему. Точно. Когда я смотрел в прицел, то заме-тил эту самую кучу чего-то желтого. Присмотрелся, а там надпись - "Семтекс.

Взывоопасно!". Какой-то ленивый кретин не позаботился убрать остатки взрывчатки на место, а оставил на палубе. Туда я и шандарахнул. Трассером. Вот вам и "опас-но". Еще как! Теперь будете рассказывать на небесах, к чему ведет небрежное обращение с взрывчаткой. А там ее, видать, было немеряно. Не то, что катер, лин-кор можно утопить. Так, с этим стало ясно. А что это там Энди все толкует про какое-то наше золото?


- Все золото тоже утонуло и мы остались на бобах.


- Ну, ты даешь! Еле-еле уцелел, а туда же - золото ему подавай. Ты, часом, не надорвался, когда перетаскивал его? Или с головкой не все в порядке? Жив, здо-ров, чего тебе еще надо?


- Так ведь почти три тонны золота утонули! Ты - хлоп, оно - бульк!


Мао беззвучно захохотал. Исии взглянула на него и тоже залилась смехом. Я, Энди и Пачанг недоуменно уставились на них. Мао с трудом прервал свое ржание.


- Не три, а две.


- Что, две?


- Не три тонны золота утонули, а две. Третья - тут.


Мао ткнул пальцем в палубу. Не знаю, как выглядел я в этот момент, но на Энди с Пачангом стоило посмотреть. И не один раз. Глаза у них выпучились, рты разину-лись... Картинка, скажу вам, еще та.


- Энди и Пачанг не видели, они только носили золото на побережье, а я командо-вал погрузкой. Часть золота перетащили на "Меконг". Кое-что из балласта мы вы-бросили, а погрузили золото. На всякий случай.


- На всякий случай? Золото вместо балласта?


Энди не договорил и рванул вниз. Через минуту он появился на палубе снова, на-лил приличную дозу спиртного, проглотил и блаженно улыбнулся.


- Все-таки есть справедливость на свете! Я, когда таскал эти чертовы слитки, думал, что вся она уже давно израсходована, но оказалось - нет...


Я откинулся на подушки. Море вокруг искрилось в солнечных лучах, как россыпь драгоценных камней. Блики вспыхивали на их гранях и резко ударяли в глаза, но это было даже приятно. Вот так лежать, смотреть на море, на голубое прозрачное небо, слышать голоса друзей и ни о чем не думать.


Утро заканчивалось...


## Глава 12.


Утро было повеселее, чем вчера (или уже пару дней назад?). Наручников не было, солнце весело поблескивало за иллюминаторами, под ногами плавно покачивался наш "Меконг". Мы, по крайней мере я, был дома. О состоянии остальных я предпо-читал узнать из официальных источников. Они не замедлили явиться. Мао был об-лачен, как опереточный капитан из древней советской оперетты "Вольный ветер", о которой он никогда не слыхал, а вот рядом с ним был настоящий моряк. Это чувствовалось во взгляде, каким он обшаривал каюту, по хозяйскому виду и походке,

явно выдававшей его многолетнюю привычку к качающейся палубе. Ну, моряк, так моряк. У нас моряков, точнее матросов, увы, уже не было. Эти кретины убили ни в чем не повинных людей... Но об этом поговорим позже, если удастся, конечно.


- Это ваш заместитель, - Великий кормчий ткнул пальцем в моряка. - Его зовут Сун, а по прозвищу - Псих. Если ты и твои дружки начнете играться с нами в море, он поймет и тогда вы испытаете на себе его кличку. У Психа на плече висел "Узи" и возражать, а тем более шутить, мне не хотелось.


Мы поднялись на палубу. Кроме Мао и Психа у нас прибавилось народу - четверо весьма ярко одетых японца (или китайца? Черт с ними, пусть будут японцы), в кото-рых, однако явно проглядывало не только знакомство с рукопашной , но и умение управляться с судном. На палубе царила девственная чистота, все находилось абсолютно точно там, где и положено, а один из них подошел ко мне чуть ли не строевым шагом и на приличном английском доложил, что пассажиры и вся коман-да на борту, судно к отплытию готово. Я машинально бросил руку в приветствии и отпустил новоявленного боцмана.


В рубке меня встретили изрядно похудевшие и небритые Энди и Пачанг. Мы коротко обнялись. Пока было не до проявлений радости, слишком много нехорошего ждало нас каждую минуту. Пачанг успел шепнуть, что Исии они тоже держали в подвале рядом с ними больше недели, пытали и спрашивали всех про какую-то карту. Я похлопал Пачанга по плечу, чему тот немало удивился и улыбнувшись добавил специально для Великого кормчего, который внимательно следил за встречей старых друзей.


- Карту найдем. И мне кажется, я знаю как. Надо все проверить. Старый япошка был хитер, ой, как хитер...


- Штурман, - обернулся я к Энди, курс получен?


Энди виновато оглянулся на Психа. Тот не спеша протянул пакет карт. Когда мы разложили и рассмотрели их, то я понял, что не ошибся в своей интуитивной догадке - остров лежал где-то между Северным Борнео и Филиппинами. Там было наиболее удобно перебросить золото с корабля на субмарину, да вот не получилось. На нашу голову... Ясно, там не только корабль с золотом можно упрятать, а все Тихоокеанские флота мира. И потопить бы, конечно, неплохо было... Но, увы. Нам придется искать иголку в здо-о-о-ровенном стоге остовов, островков и островочков. Помоги нам Бог, если не найдем. И вдвойне помоги, если найдем.


Таможенные процедуры, по моему, созданы в Таиланде исключительно для сокра-щения безработицы и возможности мужикам покрасоваться в шикарных мундирах. И то и другое им удается делать с блеском. Только вот искать они ничего не умеют. Или не хотят. Что для нас одинаково хорошо. Даже я сам не смог бы вот так сходу определить, где и что именно нам насовал этот придурочный капитан на Филиппинах. Я говорю придурочный в самом хорошем смысле, так как он блестяще сделал свое дело, ограничился солидной, но разумной ценой, а, главное проделал все с изяществом и остроумием, продумав все возможные и невозможные условия для

использования всего того, чем он так усердно напичкал все 93 фута нашего "Мекон-га". А уж припрятал все на совесть. Мао, Псих и их ребята, уверен, обшарили здесь все до последней гайки. Кое-что нашли, конечно, но основное, судя по всему, осталось для них тайной. Посмотрим, поможет ли оно нам.


Исии ничком лежала на широкой кровати в нашей самой шикарной каюте на корме. Платье слегка задралось, обнажив самые красивые в мире ножки. Они были покры-ты рваными рубцами и у лодыжек виднелись явные синяки, там, где ноги были свя-заны. Я осторожно коснулся ее плеча. Со стоном она перевернулась и, уткнувшись лицом мне в грудь разрыдалась. Что делают в таких случаях я не знал, но стал тихонько гладить по голове и монотонно повторял: "Не надо, успокойся, все позади, все хорошо..." То ли сама природа, то ли мой научный фрейдовский подход возымели действие. Она замолкла. Потом молча показала мне руки - на них тоже отпечатались следы веревок. Вот жлобы, вскипел я, ее-то зачем вязать, что она вам, чемпион мира по карате? Потом она резко стянула платье с плеча и части спины - там тоже были рубцы. Да, очень хочется Мао и его хозяину получить карту: если даже девушку не оставили в покое. Ее ведь можно было просто попугать... Ладно, еще одна палочка-зарубка.


Из-за занавески на двери за нашей трогательной сценой с ухмылкой наблюдал председатель Мао.


- Ее-то зачем? Попробовали бы сначала меня.


- Не торопись, и твое время придет, если не будешь пай-мальчиком. А это просто ошибка, один из нас решил, что именно внучке старикан все рассказал. Он ошибся и...куда-то пропал. Так что не ищи его, чтобы поквитаться. Мы сами не любим, ко-гда так грубо ошибаются. Оставайтесь здесь. Сун и янки поведут судно не хуже вас. Если понадобитесь - позовем. И не делайте глупостей. Нас здесь шестеро, мы вооружены, все владеют всеми видами борьбы, а вас только трое - Исии больше помеха, чем помощь. Храбрость часто предполагает благоразумие, не так ли?


Вот тут он был абсолютно прав, этот косоглазый ублюдок. Тем более, что кроме, как на благоразумие рассчитывать было не на что. Я осторожно снял платье с девушки до пояса. На спине было три неглубоких длинных шрама, как от кнута или плети. На прелестных грудях ничего такого, к счастью, не было и я не удержался, чтобы не расцеловать их. Достав из аптечки мазь, я тщательно обработал ранки. Бинтовать их не стоило - мазь быстро всосалась Исии перенесла процедуру уди-вительно спокойно и я только подивился восточному умению терпеть. Наша бы девка орала, как оглашенная. Это уж точно. Один раз моя знакомая свалилась в шиповник - до сих пор помню ее вопли...


Я укрыл Исии легким пледом, дал успокоительное, зная, что боль еще придет и тогда даже хваленый японский характер может не выдержать. Она благодарно по-гладила меня по руке и приготовилась подремать. Тревога подкосила ее...


В рубке царила почти дружеская обстановка. Псих оказался неплохим моряком, а в профессиональной среде даже враги на время забывают о разногласиях и действуют единой командой, пока это выгодно обеим сторонам. Мне тоже стоило бы наладить подобные отношения с Мао. Плыть еще долго, что толку собачиться все время. Устанешь. Да и адреналин потратишь зря. Вот так и получилось, что почти весь первый день мы с Мао провели вместе, в тени тента над палубой, рассказывая друг другу страшные истории о морских чудовищах, летающих тарелках и прочей белиберде. К моему удивлению, он оказался все-таки не настолько туп, как показался сразу, но даже Пачанг по сравнению с ним выглядел великим Леонардо. Все-таки развлечение - наблюдать, как он среди невероятных рассказов делал попытки, как бы невзначай ,узнать что-либо о карте. Выглядело все очень открыто и не замаскировано. Это даже несколько умиляло, тем более, что сказать ему хоть что-нибудь я не мог по самой банальной причине - об этих картах я не знал ничегошеньки. В промежутках светской беседы мы отлично пообедали. Один из его людей оказался превосходным поваром и после стряпни собственной и моих таких же "великих" кулинаров я почувствовал себя в гостях на яхте какого-нибудь нефтяного магната, а не на затрапезном суденышке полунищего искателя золота самураев.


Из каюты на палубу вышла Исии. Она использовала одну из моих рубашек и выгля-дела прелестно, если бы не синие следы на лодыжках. Она тихонько присела к нам, молча наложила еды и стала сосредоточенно есть. Чувствовалось, что и она соскучилась по хорошей пище. Матрос-повар принес еще какое-то замысловатое японское кушанье и положил его на тарелку Исии. На нас с Мао он даже не посмот-рел, будто мы были безмолвными украшениями у стола великой богини. Мне это даже понравилось, да и Мао выглядел благодушно. Исии поела, молча отвесила нам полупоклон и так же молча отправилась в каюту. Видимо, только голод и гор-дость заставили ее совершить такой поступок. Такой она мне и нравилась. Потол-ковав еще о том, о сем, выпив седьмую или восьмую чашку чая, я тоже пошел в каюту.


По решению Мао мы все четверо находились в кормовых каютах. Самая большая была отдана мне и Исии, а в двух маленьких разместились мои друзья. Четвертая, обычно служившая нам небольшим арсеналом была тщательно прибрана - даже следов ветоши или ружейного масла не было видно. Стерильная чистота. Правиль-но. Очень правильно, товарищи якудзисты. Партия учит нас, что любое ружье само раз в год стреляет. А партия, господа из якудзы, никогда не ошибается. Вон сколько народу погибло у нас в 1937-м из-за неправильного хранения оружия. Да-вали, кому попало...


## Глава 13.


В тропиках ночь прилетает внезапно, как птица с мягкими черными крыльями. Я зажег свет в каюте. Исии свернулась клубочком и, казалось, слезы снова вот-вот хлынут ручьем. На осторожное и нежное поглаживание по щеке Исии отреагирова-ла, как обычно - любовно потерлась о мою шершавую ладонь. Потом открыла гла-за, осмотрелась. Мы были одни. В каюте было не очень жарко после дневного солнца, воздух был теплым и настоенном на старом дереве корабля, морских водорослях и еще чем-то, что всегда выдает любовное гнездышко. От такого сравнения меня самого чуть не вытошнило, но пахло действительно здорово. Я прилег рядом и осторожно обнял ее. Ее тело словно всосалось в меня, стало моей частью и я уже не мог понять, где начинается она, а где кончаюсь я. Поцелуй получился достойным Книги рекордов Гиннеса.


- Они мучили меня, не давали пить, есть... Держали связанной в каком-то подвале с крысами! Бр-р-р!


- Ну-ну, дорогая, все уже позади, мы снова вместе, а крысы не такие уж гадкие жи-вотные. Меня вот тоже кое-кто называет крысой, а ведь я довольно симпатичен и даже красив! - Тут я изобразил из себя подобие культуриста и принял несколько наиболее идитотских поз. Своего я добился - слезы у Исии нырнули туда, где им и положено быть и она слабо улыбнулась.


- А что им от тебя было надо? Ты-то им зачем, кроме как заложница? О чем тебя спрашивали?


- О какой-то карте. Будто бы дедушка оставил мне тайную карту, по которой вы и должны были найти золото. Но дедушка мне ничего не говорил, я ничего не знаю ни о какой карте!


- Тихо-тихо, успокойся, милая... Меня они тоже спрашивают об этой карте, но я тоже ничего не знаю о ней.


- Так куда же мы плывем, в таком случае? Без карты.


Девочке в сообразительности и хладнокровии можно было позавидовать. Она ко-ротко и предельно ясно выразила то положение, в котором мы все оказались.


- Теперь не я хозяин на "Меконге". Нас взяли на абордаж и теперь у нас есть Вели-кий кормчий.


- Но он же не Мао! Его зовут Йоку Сакигиво. И он не капитан, он был у дедушки сержантом.


Тэк-с. Звания понижаются с головокружительной быстротой. Хорошо бы и с их оружием происходило что-нибудь подобное. "Узи" превращались бы в рогатки, "беретты" в плевательные трубочки... Я даже завертел головой, пытаясь изгнать эту крамольную фантазию и стать серьезным. Главное - не напугать Исии. Второе - выяснить, наблюдают или прослушивают нас. Насчет наблюдения - вряд ли. Места тут маловато даже для китайца, а вот послушать, это другое дело, тут про-странство ни к чему. Знаем. Сами обучены. Только вот знает ли об этом великий кормчий Мао, я не знал. Наклонившись к самому ушку Исии (кое-как удержался, чтобы не укусить ...) и выдал инструкцию болтать о чем угодно - рассказывать про крыс, ругать погоду, жару, похитителей, плакать о дедушке... Полная свобода, про-сто Театр на Таганке. Она с удовольствием занялась этим и уже через минуту тараторила, что твой "калашников". Просто приятно было слушать. А я тем временем вооружился миниатюрными бокорезами для маникюра и ползал, бегал, прыгал, распевая, как я был сам уверен, лихие ковбойские песни.


Микрофонов я обнаружил три. Один - в спальне, прямо над уютной постелью, вто-рой в не менее уютной ванной комнате, третий - в крохотном коридорчике перед каютой. Короче, спрятаться было негде, поговорить тайно - тоже. Грустно, ребя-та... Правда, девушке, сидевшей на постели и самозабвенно рассказывающей о гнусных смертоносных тварях под названием крысы, ничего не сказал о результатах осмотра. Меня только поразило глубокое понимание психологии крыс моей возлюбленной. Разве что она готовилась стать специалистом по уничтожению этих вредных гадин. Или начиталась Брема. Но представить Исии с толстенным томом

Брема я, при всей своей фантазии, не мог. Главное было избавиться от "жучка" в каюте, причем проделать это, как нелепую случайность. Я забрался в кровать и начал невинные игры с Исии вроде щекотания пяток и других соблазнительных час-тей тела. Она, словно стараясь забыть произошедший с нею кошмар, с удовольст-вием включилась в игру. Вскоре все в каюте было вверх дном - подушки и прочие предметы летали, как во время торнадо. Разгорячившись, я издал крик то ли Тарза-на то ли Кинг Конга и повис, раскачиваясь на изящной люстре точно над кроватью. Хрясь! Люстра, видимо гордость бывшего судовладельца или даже строителя нашего славного суденышка (прости, брат!) вместе с порядочным куском под-волока вылетела со всеми проводами и шлепнулась мне на голову. К счастью, сильно, так что я завопил, как резаный. Не потому, что было так уж больно, что невтерпеж, но так требовала режиссура данной мизансцены. Я вышел из каюты кое-как перевязанный полотенцем, по лицу струилась кровь (я молил Бога, чтобы она не очень быстро сворачивалась). Вокруг меня, как спутник "Молния-4" вертелась Исии, охая, ахая и, вообще, внося предусмотренный той же гениальной режиссурой сумятицу. На рану сбежались смотреть все. Когда Исии рассказала о моих подвигах, хохотали тоже все. Только Председатель Мао коротко обменялся взгля-дом с одним из своих людей. Тот ответил успокаивающим жестом - не все, мол, потеряно.


Наконец на моей голове красовалась чалма из бинта, кровь с лица и прочей одеж-ды смыта, меня с традиционными шуточками погнали назад в каюту. Тщательно наводя порядок под нарочито строгим присмотром Исии, я с удовлетворением отметил, что шнур микрофона так же благополучно оборвался, как и электрические провода. Уверен, завтра его заменят и отремонтируют в лучшем виде, так что ночь в запасе у меня пока есть. Если, конечно, микрофоны в ванной и коридоре не окажутся слишком уж чувствительными. Ну, тут мы им поможем, тем более что я был уверен - у наших доморощенных Маркони нет сложных приборов для фильтрации звуков. А магнитофон "Сони" мог перекричать самого голосистого певца...


Наконец, я обнял Исии по-настоящему. Я ласкал ее предельно осторожно и нежно, чтобы не задеть еще свежие ранки. Но Исии, казалось, все нипочем - я был рядом, а со мной все будет хорошо, все недруги будут повергнуты в прах, мы разбогатеем и уедем к черту на кулички. На Гавайи, например. Или на Таити.


Господи, думал я, слушая ее лепет, я и так уже на таких куличках, а потом бы твои слова да Богу в уши - это насчет поверженья в прах врагов наших... Красиво, но, увы, бессодержательно. А это нашему народу чуждо. Так, кажется говаривал вели-кий вождь всех народов бессмертный Юзик Сталин. В конце концов Исии перестала лепетать, я - размышлять и мы занялись самым красивым для художников, самым приятным для каждого и самым полезным для человечества делом - любовью. Я забыл и об осторожности, и о микрофонах, и о том, что нас может ждать совсем скоро... Я просто любил. Любил, как умел, как мог, как мне нравилось...


Исии лежала на спине, раскинув пуки и, казалось, впала в особый вид беспамятст-ва. Я уже видел ее такой и потому тихонько встал, натянул кое-что из одежды и вышел на палубу. Один из "матросов" заговорщицки улыбнулся мне, я ответил еще более скабрезной ухмылкой и прошел в рубку. Великий кормчий, видимо, отдыхал от трудов праведных. Лоцман Сун дремал на кресле, "Меконг" тихо управлялся джоном-автоподруливателем. Энди на всякий случай визуально контролировал ситуацию, время от времени сверялся по радиомаякам, а Пачанг стоял рядом с ним, молча и безотрывно глядя куда-то в ночь. Он-то мне и был нужен.


- Ты ту бутылочку еще не оприходовал?


Сун открыл было глаза, но раз уж речь зашла о бутылочке, особых поводов для беспокойства не увидел.


- Да нет, тебя дожидается. Ты все там со своей женщиной забавляешься, а то бы уже давно прикончили за твое здоровье.


Энди был все-таки сообразительный человек. Для янки, конечно.


- Шли бы вы болтать о выпивке на палубу. Я бы и сам засадил пару-тройку двойных виски, но у меня-то вахта. Вот будет ваша вахта, я специально приду и буду распи-вать бурбон у вас под носом. Нравиться вам такая перспектива? То-то же! А теперь вон из рубки управления!


Последние слова он гаркнул, как стопроцентный сержант-горилла из морских пехо-тинцев. Сун даже подпрыгнул на кресле, огляделся, хмыкнул и продолжил сон, тяжело вздохнув. Ему бы тоже пара стаканчиков не помешала, так ведь за этими балбесами надо следить. На палубе, кроме моего давешнего знакомого охранника-матроса, никого не было. Мы с Пачангом уселись на бухты канатов посередине

палубы. Отличное место - ни от кого не прячемся, но и к нам никто незаметно не подойдет, а чтобы подслушать негромкий разговор двух людей, которые только одни знают о предмете разговора, и речи быть не могло. Если уж так хочется по-слушать, а не можешь, то ходи себе по палубе со своим новеньким "узи" и скреже-щи зубами, думая о том, что ты будешь завтра докладывать начальничку.


- У тебя вроде были кое-какие мыслишки по поводу той бутылки, помнишь?


- Еще бы, я даже попробовал немного, даже другим дал понюхать. Знающие люди говорят - чудо, а не зелье. Ахнешь!.


- А женщинам его можно употреблять? А то кто ж его знает, когда женщина хлебнет лишнего! - Эту фразу я нарочито произнес очень громко, - часовой оценил мое настроение и стандартно улыбнулся.


- Кстати, Пол, эту бутылку только и можно разделить с женщиной, иначе весь кайф пропадет.


- Ты знаешь, дружище, после этих кувырканий с женщинами у меня что-то головка бо-бо, принеси-ка чего-нибудь успокаивающего, да посолиднее, как на слона. Го-лова просто раскалывается... Проклятая люстра! Эй, парень хочешь хлебнуть? Не бойся, я на тебя капать начальству не буду. Дружок вот все о моем здоровье беспокоится, а мы с тобой по маленькой, пока его нет... А?


Часовой поколебался, но потом решительно отрицательно замотал головой. Я начал настаивать - надо было, чтобы он не смог вспомнить точно, сколько отсутствовал Пачанг, а за болтовней время кажется короче...


Пачанг появился с внушительного вида бутылкой и ложкой, нацедил этой гадости и заставил меня проглотить. Черт побери, это знаменитый вьетнамский стимулятор - теперь я хоть две ночи подряд могу куролесить. Таблетки Пачанг высыпал в раз-рез майки, благо я ее кое-как заправил в шорты. Карманов у меня не было.


Я хотел было еще отхлебнуть чудодейственной жидкости, но Пачанг был неумолим.


- Пол, дружище, теперь тебе пора баиньки. Порезвился и хватит. - Потом, бережно обнимая меня за талию медленно повел к каюте, сообщая подробности. - Полная доза уложит ее через десять минут часов на пять-шесть. Бутылочка в моей каюте в кармане старых джинсов, в которых я обычно драю палубу. Расходуй экономно, наноси на всю поверхность, а не по частям. Я и сам толком не знаю чего ожидать. И сколько эта штука действовать может. И вообще, может это совсем даже не то, что я предполагаю. Буду в своей каюте минут через пятнадцать - ты должен дать мне знак или хотя бы позвать. Я знаю, что там "жучки", но делать-то нечего.


Мы уже слюняво прощались возле лестницы в каюту, когда я вспомнил.


- Приготовь "Поляроид" на всякий случай.


Он кивнул.


## Глава 13. (продолжение)


Исии была хоть и в расслабленном состоянии, но только тела, а никак не духа. При виде меня она надула губки и заявила, какой я гадкий мальчик, который заставляет так долго ждать женщину. Я ответил ей на том же слюнявом жаргоне, что мальчик хочет капельку джинчика с тоничком и если малышечка хочет, то и она может получить свою порцию. Малышечка с восторгом захлопала в ладошки и я отправился к миниатюрному бару, где смешал два коктейля. Только в одном из них таилась снотворно-атомная бомба, правда чуточку послабее хиросимской. Мне стало весело - вдруг я перепутаю бокалы, вот смеху-то будет! Но малышечка была послушной и проглотила содержимого своего бокала с пугающей быстротой, чтобы побыстрее заняться любимым делом. Я еще только смаковал половинку, как ее руки цепко обвились вокруг моей шеи. Осторожно отставив выпивку, я ответил на ласку. Она была способна завести паровоз, уже сто лет простоявший на запасном пути. Со мной ей было легче. Но на этот раз головы я не терял. Во-первых, кое-что мне показалось странным, когда все было во-первых, а во-вторых, сейчас в ней сидела бомба замедленного действия, и как она может сработать, я не знал. Правда, недолго. Это было ни с чем не сравнимое ощущение - твоя партнерша в самый эмоциональный момент вдруг начинает отключаться... Пришлось и мне приглушить свой пыл, а то, не дай Бог, она передумает и снова воспламенится.


Решил начать с живота. Уложив Исии свободно и даже приоткрыв внутренние по-верхности ее прелестных ножек и ручек, открыл бутылочку, отмерил примерно треть, вылил на ладонь и быстро растер жидкость по телу Исии. Она только слегка вздрогнула и поежилась, как от холода. Жидкость, наверно, пощипывала, однако, думаю, такая ерунда не смогла бы разбудить девушку. Люстру я, конечно, расколо-тил сгоряча, но все включенные бра давали достаточно света. Я ждал. Ждал, сам не зная, чего же я жду. Наконец-то... На теле Исии, на ее прекрасном теле со всеми его прелестными и такими уже знакомыми мне изгибами, начала проявляться та самая проклятая карта. Она была цветной и с каждой секундой становилась все ярче. Я стоял, как последний идиот и удивлялся, как неизвестный художник (или картограф) искусно использовал особенности тела девушки. Это была карта от места высадки на берегу острова до пещеры с золотом. Пунктиром был указан маршрут. Были еще несколько странных значков, на первый взгляд не имевших отношения к самой карте. Я вглядывался еще и еще, буквально впитывая изобра-жение в мозги, как вдруг рисунок начал бледнеть. Ругая себя за несусветную глу-пость и, не имея другого выхода, громко позвал Пачанга. Тот влетел, держа наготове "Поляроид" . Он начал снимать с разных точек и чертыхался, пока американское чудо техники протаскивало очередной кадр.


- Все. Больше снимать нечего. Все исчезло.


- А может еще раз намазать, - довольно глупо предложил я.


Пачанг даже не удостоил ответом мою дурость и приказал перевернуть Исии на живот. Ничком она выглядела не менее соблазнительно и я опять залюбовался ее телом. Меня вывел из состояния легкой эйфории грубый Пачанг.


- Раздвинь ей ноги, может там что окажется. Поторапливайся, скоро вся пожарная команда будет на месте. Теперь не жалей снадобья, а бутылочку - в иллюминатор.


Я обильно протер тело Исии жидкостью и запустил пустую бутылочку в море. На мой вопросительный взгляд Пачанг ответил:


- Такие временные татуировки делались еще во времена Конфуция, этим путем передавались научные знания, ценнейшие сведения. Ведь любой свиток можно потерять или повредить, любая краска за годы пути может стереться, но только не татуировка. Даже мертвый человек мог передать важное сообщение. И для каждой такой татуировки изготавливали только два уникальных состава и только они, со-единенные вместе, давали желаемый эффект. Я только слышал об этом и думал, что это старые легенды... Все, хватит болтать, начинает проявляться...


На теле вновь засияла цветами новая карта. Как я понял, это был лабиринт внутри пещеры. Однако некоторый фрагменты (насколько они важны, узнаем потом) были утрачены - их испортили безобразные рубцы от плетки. Пачанг продолжал снимать, когда явилась в полном составе, кроме капитана Психа, вся честная компания в нижнем белье, зато вооруженная до зубов.


- Что здесь происходит, - неподобающим Великому кормчему визгливым голосом завопил Мао. - Прекратите или я буду стрелять.


- Успокойтесь, ваше кормчее величество, мы добываем для вас и нас карту. Если бы вы не подпортили холст, картина была бы идеальной.


- Но, мы...-- начал было японец, но вовремя осекся. Нам о чем-то знать было не обязательно.


Карта снова начала бледнеть, но на этот раз снимки получились отличные, если не считать, конечно, безвозвратных потерь от шрамов. Пачанг опустил камеру, по его лицу струился пот. Мао властно протянул руку - таец безропотно отдал и камеру и пачку снимков. На лице Пачанга было уже безразличие - карта в их руках, мы - тоже, так что жить нам осталось не очень-то долго. Благо Энди находился в рубке и пока не знал, как плохи наши дела. И его тоже. У меня, правда, брезжила кое-какая мыслишка по поводу нашей дальнейшей судьбы и я от души теперь благо-дарил дешевые американские фотоаппараты. А вот начинать свою игру надо было сейчас, пока они не до конца очумели от радости и по этому случаю не перестре-ляли нас, как гусей. Я пошел с козыря.


- И давно эта стерва работает на вас? - я ткнул пальцем в обнаженное тело Исии, безмятежно раскинувшееся на кровати.


Мао вытаращил глаза. Пачанг - тоже.


- Как вы узнали, когда, что именно?


- Полегче, Председатель, не все сразу.


- Я не председатель Мао! Сколько можно повторять!


- Простите, кормчий. "Что-то с памятью моей стало, то, что было не со мной пом-ню," - довольно немузыкально пропел я. - Но так у ж и быть, исключительно снис-ходя вашей тупости расскажу все по порядку.


Мао посмотрел не меня с ненавистью, Пачанг - с тревогой. Не зарываюсь ли?


Я проигнорировал все взгляды и начал тоном моего любимого профессора Бубницкого в университете.


- Любовь старика-японца к безвестному рейнджеру, пусть даже русскому, показа-лась мне не совсем бескорыстной. Поначалу. Потом понял, в чем эта корысть бы-ла - у меня было то, чего не было у вас всех вместе взятых и работающих на стари-ка много лет. Честность. Мое честное слово. Он знал, что если я дам слово, я его сдержу, если только уцелею сам. Знаю, что нехорошо так говорить о себе, но ведь я передаю ход мыслей старика. Он хотел сделать внучку супербогатой. Вам это показалось чрезмерным. И обидным. Столько лет вместе всякие делишки обделывали, в крови с головы до ног, сколько душ безвинных сгубили, а теперь что? Все какой-то сопливой девчонке? Тем более, что сумма колоссальная, всем хватит. И девчонку не обидим, дадим ей пару миллионов, так и довольна и помогать будет. А уж молчать и подавно, так как и на нее кровь ляжет. Вот только старикан вас подвел. Он, если не знал, то догадывался, что вы с вашей самурайской верностью сделать можете и карту вам не доверил. Он очень скоро убедился, что был прав. Вы его пытали и потом убили...


- Это ты его убил!


- Признаю. Последний выстрел сделал я. Но вы хоть краем уха слышали о рыцар-ских обычаях? Думаю, нет. Когда смертельно раненый рыцарь оставался лежать на поле боя и думать не моги, чтобы вытащить к ближайшему госпиталю несчастного в его броне. А умирать, лежа неподвижно, не имея возможности даже самому избавиться от невыносимых мук, представляете себе? Впрочем, куда вам. Вы же самураи. У вас казни устраивают такие, чтоб помучить человека подольше. Но рыцари - это не вы. У каждого рыцаря был всегда с собой длинный узкий кинжальчик, он очень удобно проникал под забрало шлема. Кинжальчик так и назывался - мизерикордия. Так сказать, оружие милосердия. И если умирающий просил, то рыцарь доставал такой кинжальчик и завершал путь этого несчастного рыцаря на грешной земле. При этом не важно было - друг это или недавний против-ник. Вы бросили умирать старика в пламени, заживо гореть... Не знаю, как уж там по вашим религиям, но точно знаю - это не по-христиански и не по-людски. Вот я и выстрелил в труп.


- А Исии? Ты же был влюблен в нее, как последний болван.


- А разве в такую девушку можно было не влюбиться?


- Может сказать тебе, сколько у нее было таких, как ты?


- У меня на родине, да думаю и не только у нас, за такие слова обычно бьют по роже. Но думаю, что время еще не пришло.


- И не придет, очень скоро вы пойдете на корм рыбам. Но закончим наш разговор. Как ты узнал, что Исии ведет двойную игру?


- Не умеешь ты слушать, все поперед батьки в пекло лезешь (это я попытался вста-вить в разговор русскую поговорку, но он не понял). Ты же, дорогой мой председатель и навел меня на такие мысли. Я тебя дважды абсолютно точно засек, когда ты следил за мной - в Сингапуре и где еще, ты думаешь? В отеле, где мы с Исии обычно занимались любовью. Она с тобой разговаривала, даже поцеловала, но не в этом дело. За деньги ты не то что девушку, маму родную зарежешь. Вот ты

и решил меня на живца ловить, на жалость мою славянскую. Подбросил мне изму-ченную пытками женщину, чтобы карту добыть. Только не знал, как. Я тоже не знал. Но я все-таки догадался, а ты ошибся. Не тронули меня страдания этой женщины, да и карты у меня, как ты теперь, надеюсь, понял своей председательской башкой, никакой не было. Она все время была у тебя в руках. Славно пошутил старый са-мурай, придумал же такое. Я бы на твоем месте от стыда тут же сделал себе харакири. Только подойди поближе к борту, а то палубу мыть придется долго...


Великий кормчий позеленел. Энди и Пачанг делали мне предостерегающие знаки. Но меня, как Великого Комбинатора понесло.


- А теперь взгляните на это прекрасное тело. Вот страшные рубцы. От боли бедная девочка выдала бы вам даже то, чего не знала. И вы проявили все-таки гуманность. Сначала дали ей такую здоровенную дозу наркоты, что она не почувствовала боли и не запомнила ничего. Но вы хитрые бестии, решили подстраховаться и ввели ей обезболивающее средство подкожно, Вот тут, тут,тут... Такие малюсенькие точечки от инъекций. Вот меня и удивило - любил и тискал ее я по-настоящему. Вы правы, угораздило меня в нее влюбиться. Я ее и так и этак, а она ни разу не застонала, не попросила быть осторожнее... Потом пригляделся к ногам и рукам - там, видите страшные следы от веревок. Кошмарные синяки! Ужасно, так издеваться над бед-ной девочкой. А пригляделся - не вижу следов от потертостей веревкой. Нет и все тут. Связывали веревкой, давно уж развязали, а следы синие, страшные, только вот следов от веревки нет. Правильно. Такая картина будет, если связывать (не надо на несколько суток, на несколько часов хватит) обыкновенным резиновым жгутом из аптечки... Ясно, генералиссимус?


Мой кормчий был в явном замешательстве. Видимо, всю операцию с Исии прово-дил он по высшему повелению. И нате вам - что ни шаг, то прокол. Будет от чего голову в затылке почесать. Но я решил добить его. Ну не мог я отказать себе в этом удовольствии. Я бережно перевернул тело девушки на спину и довольно бесстыдно раздвинул немного ноги. Мне без дураков было стыдно, что я так ис-пользую Исии, но какую участь она уготовила мне? От этой мысли сразу стало легче. Охранники до того увлеклись рассматриванием тела прекрасной женщины, что позабыли обо всем. Я спокойно вытащил здоровенный десантный нож у одного из них, а тот только оторопело наблюдал за моей наглостью. Правда все три "узи" подпрыгнули стволами вверх, но скоро заняли привычные места, даже эти кретины поняли, для чего мне был нужен нож. Вместо указки.


- Вот, господа студенты, взгляните сюда, - я указал на лобок и прилегающие приятные поверхности. - Вы сами знаете, что идеальная забота о гладкости, нежности, шелковистости и чистоте лобка - нормальное явление в вашей жарковатой стране, разве что кто-то предпочитает орангутангов?


Охранники чуть не стонали от оргазма во время моих пояснений, пока не застыли под ледяным взглядом председателя Мао.


- И что же мы здесь видим? Ту самую идеальную чистоту и порядок, как и ра-нее.Теперь вопрос наиболее сметливым: если девушка провела неделю в подвале со связанными руками и ногами, валяясь на грязной соломе среди крыс и прочих гадов, могла ли она в таком образцовом порядке содержать свое заветное местеч-ко? По глазам вижу - вы сомневаетесь, И правильно делаете. Ибо ни в каком подва-ле Исии не сидела, не лежала и не стояла... Все это липа высшей пробы.


Тут Энди решился раскрыть рот. Пачанг благоразумно промолчал.


- Но мы же слышали, как она кричала, как ее мучили. Это были жуткие крики.


- Эх, ты, технарь... Может крики и показались тебе жуткими, а может это она так надрывалась в экстазе с предводителем или вот с одним из них. Она, оказывается очень любила разнообразие. А вы с Пачангом действительно сидели в подвале и слушали ее неординарные крики, но только через высококачественные динамики. Говорят, местные весьма неплохие. Так, председатель?


Мао с ненавистью взглянул на безмятежно спящую Исии, дал знак своим гориллам

и все они вышли. Ключ наружного люка громко щелкнул. Мы остались одни. И Исии.


## Глава 14.


Ночь выдалась беспокойная. Каждый продумывал собственные планы - вслух их обсуждать мы не решались. Утром заскрипел замок и мы снова оказались в относи-тельной свободе на палубе родимого судна. Все гориллы были на месте, капитан Сун, он же Псих, управлял кораблем, а председатель Мао решил, видимо, слегка помариновать нас, заставить понервничать. Нам были до лампочки его психологи-ческие уловки и мы с удовольствием растянулись на теплой палубе, нежась под утренним солнцем.


Наконец Красное солнышко Мао появился. Он строго оглядел нашу разношерст-ную компанию и кивнул Исии. Она грациозно встала и вновь улеглась у ног японца: как верная собака. Так. Кое-какая расстановка сил наметилась. Не в нашу пользу. Но кое-что за пазухой мы держим... Мао с самого начала взял неверный тон - он решил сразу же запугать нас безвыходностью положения и все в таком духе. По правде говоря, угроз мы слышали столько, что еще десяток-другой дополнитель-ных дела не меняли. Я даже начал позевывать. Угрозы - последний и бесполезный способ узнать истину.


- Мы тщательно изучили карты и считаем: что теперь можем обойтись без вашей помощи, а ваш кораблик - это просто великодушный дар благородных европейцев темным азиатам. Благодарим, - Мао издевательски поклонился. Гориллы послушно заржали - начальство шутить изволит.


- Э, дорогой кормчий, так дело не пойдет. Первые снимки оказались весьма и весь-ма неудачными и такой картой пользоваться практически нельзя. Вам придется пригласить сотни три ваших колдунов, шаманов или кого там еще, чтобы отыскать малюсенький вход на трехстах квадратных километрах острова, большую часть которого занимают горы. А может и больше, не знаю. Ищите. Может ваши правнуки и найдут что-нибудь...


Теперь ход был за японцем и он попытался перейти в контратаку.


- Маршрут достаточно хорошо виден, так что район поиска значительно меньше, не рассчитывайте на нашу глупость.


- Я и не рассчитываю, даже наоборот, пытаюсь помочь вам не тратить силы зря. Маршрут хорош тогда, когда знаешь его исходную точку. А где она? Вот тут. - Я постучал себя по виску, хотя в данной ситуации это был явно неудачный жест. Чтоб его нейтрализовать, я стукнул пару раз и по деревянной палубе. Кроме того, на карте есть ряд весьма странных значков, которых вы не в силах понять. Это особый код особых людей и во всем мире только они одни могут понимать друг друга. И, наконец, третье. Вторая карта гораздо лучше первой, но кое-что потеряно из-за

актерско-садистского пристрастия к эффектам у Исии и вас. А в лабиринтах пеще-ры, если судить по карте, можно бродить веками. Вот и вся экспозиция, председа-тель. Решайте, стоит ли вам так уж быстро от нас избавляться?


Японец погрузился в тяжкое раздумье. Приказа своего главного везиря он явно не выполнил - настоящих, полноценных карт у него нет. Пленники живы - пока это плюс, их можно попытаться разговорить. Или рискнуть поискать самим? Здесь его мозги не выдержали, я даже услышал, как они захрустели, как неисправные шес-терни. Стало быть, выход один - посоветоваться с главным. Мао деловито напра-вился в рубку, дав знак остальным оставаться на месте. Этот самый Сун, который Псих, как я успел понять, неплохо разбирался в современных навигационных при-борах, так что сеанс радиосвязи на моем трансивере для него легкая задача. Види-мо ,

начальство сильно рассердилось, ибо нашего Председателя довольно долго не было и, я уверен, большую часть времени он выслушивал мнение о своих умствен-ных способностях. Наконец, покрасневший от жары в рубке или еще чего другого, он появился и просто на глазах стал раздуваться от важности. Ну вылитый Пиночет или какой-то там Трухильо.


- Вы будете жить. Пока. Соблюдать все ограничения передвижения по судну. Лю-бое неверное движение будет расцениваться, как попытка бунта, охрана стреляет без предупреждения.


Эх, председатель ты мой ненаглядный, маловато у тебя еще настоящего тупого садизма, нет у тебя сиплого от спирта и махорки голоса, каковым надо произносить такие слова. Вот послушал бы ты наших вертухаев где-нибудь в Сиблаге лет двадцать назад, быстро обучился бы. Хотя нет, они бы тебя только за то, что ты япош-

ка, быстренько пристрелили за попытку к бегству на лесоповале или утопили бы в параше. Жидковат ты против них, хотя задатки хорошие, не отрицаю.


Энди с Пачангом переглянулись. До последнего момента они не верили, получится ли у меня игра. Я так же молча приказал им помалкивать и дальше, а сам пошел в рубку - мне это не возбранялось. Но взглянув на приборы, карту, я про себя тихонько присвистнул. Ай да Мао, ай да хитрец! Оказывается, мы перли всю ночь полным ходом к Сингапуру, и вовсе не собирались к Филиппинам. Что не в Синга-пур, это уж точно (хотя мало ли какие дела могут быть у Великого кормчего и его хозяина), а гораздо дальше, в кошмарные лабиринты индонезийских островов. Вот это уж стог так стог для нашей иголки.


Я преисполнился глубоким презрением к самому себе и моей, так называемой ин-туиции - Борнео, Борнео... А Сингапур не хочешь? По палубе ночью бродить, так я молодец, а вот в небо взглянуть... Зачем ты книжки умные читал, для чего трениро-вался, а? Чтобы перед проститутками хвост распушить? Точно. Теперь уж помалки-вай насчет интуиции и благодари Бога, Паша, что ты не успел похвастать своей сраной интуицией перед ребятами. Ну, ладно, хватит поливать себя грязью, и так уже по уши в ней. Надо думать, как выживать дальше.


Капитан Псих решил использовать хороший попутный ветер. До этого мы использо-вали довольно маломощный дизель и Псих долго дивился, зачем привод от такого хилого движка разделен трансмиссией на два винта.


- Идиоты! Тратить силу еще и на эти шестеренки, глупые вы однако, ребята. Лучше бы побольше парусов поставили, а то занимаются всякой ерундой.


Капитан Псих может и был очень хорош в навигации и управлении парусными су-дами, но ни черта не смыслил в технике и, особенно, во всяких военно-инженерных хитростях. Под металлическими настилами вокруг дизеля-монстра таились два новенькие, по 180 лошадей каждый, маленькие по размерам дизелечки Penta Volvo. И в случае надобности допотопная трансмиссия отключалась, а два этих зверя начинали рыть воду, как сумасшедшие. И скоростишка получалась, дай Бог! Но капитан Сун по прозвищу Псих решил довериться ветрам. Когда ставили телескопи-ческую мачту, сделанную из титана и еще Бог знает чего, при деле были все, кроме Исии и капитана Суна на руле. Тот сметливый американский капитан на Фи-липпинах знал, что делал. Он поставил нам эти дизелечки и справедливо решил, что вряд ли у нас когда-нибудь будет большая и хорошо обученная команда, а потому автоматизировал на корабле исключительно все. Причем выбрал систему бермудского парусного вооружения, как самую простую и надежную. Я не раз отдавал должное инженерам, придумавшим эту замысловатую на вид, но такую простую в обращении систему и часто задумывался, а с какой яхты и у кого из мил-лионеров тот капитан эту систему украл? Я что-то не слышал, чтобы американский флот ходил под парусами. Но, дело прошлое, нечего теперь нервы портить. Грот наполнился ветром, а когда ему в помощь добавились кливер и стаксель, "Меконг" игрушкой заскользил по Сиамскому заливу прямым ходом в неведомое. Какое-то странное чувство охватило меня и, когда я огляделся - не меня одного. На корабле не было врагов, были люди, захваченные первобытным инстинктом открывателей и путешественников. Так, наверно, выглядели люди на палубах Колумба или Магел-лана. Впрочем, довольно скоро иллюзия исчезла и все вернулось на круги своя. Я раздумывал, как же теперь поступит японец с Исии, и что при этом делать мне? Он что, оставит мне ее в качестве аванса за будущую помощь, а заодно и своего уха и глаза при нас, или все-таки заберет ее на корму? Он выбрал первый вариант. Девушка притащила сумку со своими шмотками и деловито размещала их в каютных нишах. Не знаю, что подумали обо мне мои друзья, но я как-то разом смирился с ее временной близостью. В конце-то концов, все решаться будет не сейчас и не здесь, а такая женщина рядом - это что-то... Я нисколько не сомневался, что для Исии все происшедшее - ее подлость, обман, пусть косвенное, но участие в убийстве деда, разврат, в конце концов, не более, чем бултыханье в воде мелких камешков. Бульк, и забыл. Даже кругов не остается...


Энди очень сурово и серьезно попенял мне, что негоже, мол, женщину, которая чуть не погубила нас всех, причем умышленно, держать при себе в качестве на-ложницы. Пригреть на груди ядовитую змею - это ошибка, но сделать это во второй раз - преступление! Ей, Богу, он именно так высокопарно и говорил. Я, сдерживая смех, ответил в том же стиле, что, мол, жизнь, естественно, коротка, лишь искусство, можно сказать, вечно, а поскольку продолжительность нашей жизни, на мой взгляд, настолько укоротилась, что не взять у нее последнее было бы непозволительным расточительством. Кстати, я ему предложил поменяться каютами, что Энди с негодованием отверг, а Пачанг долго потом хохотал, вспоминая эту сцену.


Сидя на палубе и с наслаждением потягивая трубку, я задумался над некоторыми странностями жизни. Вот, например, мы. Пленники на собственном судне, нас могут пристрелить в любой время, по любому поводу, впереди нас ждут изнурительные поиски золота, которое нам не достанется и это справедливо, ибо мы будем уже мертвы, а покойникам золото ни к чему... И вот в этих условиях один балбес корчит из себя этакого пуританина, словно он только что сошел на американский континент с "Mayflower", а другой хохочет как мальчишка, у которого сроду не было забот. И вот с такой командой мне придется работать, добывать в поте лица собственную жизнь? Увы, да. И я был рад, что это так. Ибо это настоящая команда. Она не разучилась смеяться и шутить.


За долгие дни однообразного плавания жизнь на корабле стала рутинной. Все зна-ли, что будет в следующие полчаса и ждали, когда эти полчаса наступят. Капитан Псих уже не торчал круглосуточно в рубке и я сам вел судно по проложенному им курсу. Ночью я выдвигал антенну активного радиолокатора, по существу являюще-гося переделанным и упрощенным вариантом AN/APQ от самолета A6 "Intruder". Тот капитан на Филиппинах сказал, что самолеты модернизируются, и у него есть на продажу два-три десятка таких БРЛС. Нет ли у нас возможных покупателей, мо-жет русским надо? Да, в том капитане я не разочаровался. Думаю, он нашел поку-пателей.


За несколько ночей я определил несколько объектов позади нас и один из них выделялся странной настойчивостью - следовал за нами не меняя дистанции и не отклоняясь от курса более чем на пару кабельтовых в ту или иную сторону. Похоже, у нас были одинаковые карты и курс, проложенный одним и тем же человеком. Кто предупрежден - тот вооружен. Неплохая, конечно, поговорка. Но вот кого следует опасаться, это вопрос, который мучил меня.


Задачка разрешилась быстро и совсем не так, как я ожидал. Судно позади нас рез-ко прибавило ходу, обошло нас и припустилось вперед восвояси. Только вот куда это - восвояси? Насколько я мог судить по локатору, это был быстроходный корабль примерно 80-90 футов длиной (эти янки не могли поменять на индикаторах их жлобские футы на наши метры!), скорость 50-60 узлов. Лихая посудина! Сверив-шись по справочнику я нашел нечто подходяшее - сторожевик береговой охраны. "Выпускается в США, строится на верфях фирмы "Penn Yang Inc.". Оснащен двумя двигателями "Cammings" по 140 л.с. , предназначен для патрулирования прибреж-ных вод, в военных действиях обычно несет патрульную службу или используется, как корабль прикрытия во время высадки немночисленного десанта. Применялись во время десанта на Кубу в заливе Кочинас, в рейдах коммандос в Северном Вьет-наме". Все. Больше в справочнике по этому поводу не было сказано ни слова. Зато пару слов я мог добавить сам. Янки или кто там еще, вовсю торговали такими подержанными катерами повсюду от Калифорнии до Бангкока. Они лишь снимали вооружение, не утруждая себя демонтажом креплений, а так как те же самые пушки и пулеметы продавались там же и, возможно, одними и теми же людьми, то воору-жить такую посудину до зубов было детской задачкой. Пираты в Малазийских и Индонезийских водах вовсю использовали эти катера для грабежа мелких судов не брезгуя порой и солидными. Если мои предположения верны и катер действительно таков, как я его себе представил, то нашему "Меконгу" предстоит нешуточное морское сражение. Хотя у нас есть чем ответить, так сказать, на происки зарвавшихся бандитов, но присутствие шестерых вооруженных людей у нас на борту сильно портило настроение.


Преследование а затем обгон нас незнакомым судном могло означать только одно - мы приближаемся к нужному месту. Теперь уже и мне и Суну хватало работы в рубке. Карты были точны весьма относительно и то, исключительно для крупных островов. Всякую мелочь вроде торчащего метров на двести вверх камня или растянувшегося метров на триста туда-сюда рифа эти морские документы попросту игнорировали. Но одной такой встречи для нашего "Меконга" хватило бы с лихвой. Изредка попадались какие-то подозрительного вида суда - не то яхты не то джонки и так же таинственно исчезали. Тонуть здесь все равно, что на "Титанике" - помощи не дождешься. Единственное утешение - много островков, где ты можешь утешить себя мыслью, что не утонешь, а помрешь от голода на суше.


Паруса мы давно опустили и сложили, двигались на старом дизеле, да и то в этом скопище скал, отмелей и рифов наша скорость иногда казалась мне пугающе высо-кой. Выйдя из-за очередного острова я, наконец увидел корабль. Точно, на этот раз я не ошибся - бывший американский береговик с оставшимся от плаваний в дельте Меконга камуфляжем, поджидал нас в миле по курсу. Председатель Мао уже полчаса тараторил по-китайски в теми, кто был на береговике. Мы сбавили ход, а затем просто стали, правда только на плавучий якорь. Теперь микрофон ухватил капитан Псих, но он больше слушал, чем говорил. Он выслушал инструкции и, закончив связь, решил познакомить с ними и меня. Нам предлагалось следовать в кильватере на дистанции половина кабельтова на скорости пять узлов. Всякое отклонение чревато крупными неприятностями. Выяснять, что это за неприятности, у меня желания не было, все было ясно. На береговике знали фарватер, нам его знать необязательно. Осадка у "Меконга" была побольше, чем у тех ребят, так что я решил благоразумным четко следовать инструкциям. Не стоило тонуть из-за высокомерия.


Корабли сблизились, заняв исходные позиции, и осторожно двинулись вперед в хаос скал и обломков островов. На всякий случай я включил эхолот на запись. Кто знает, а вдруг пригодиться. А вот по каким признакам ориентировался рулевой береговика, для меня некоторое время оставалось загадкой. Потом понял - не я один такой умный. Тот парень тоже шел по эхолоту, только у него наверняка была уже эхограмма этого участка пути. Ничего, у нас тоже будет.


Наконец, этот скальный кошмар закончился, но команды сменить ордер не последовало и мы так же торжественно вошли в довольно обширный залив, напоминающий атолловую лагуну - из залива был только один узкий выход, зато вместо милых пальм, берег представал почти отвесными скалами. Несколько речушек водопадами обрушивались в залив и я невольно залюбовался невиданным зрелищем. Гнусный тенорок Председателя Мао быстро привел меня в чувство.


- Заглушить двигатель. Стать на якорь. Всем пленным выйти на палубу.


Рокот старого движка стих, а Энди и Пачанг уже давно торчали на палубе, с трево-гой наблюдая за маневрами судов. Матросы вновь стали активными, грозно води-ли стволами автоматов, словно мы собирались на них нападать.


Впрочем двое из них вскоре занялись спуском на воду нашей маленькой шлюпки, куда погрузились Председатель Мао с прекрасной Исии, а один из "матросов" сел за весла. С береговика на воду сбросили три больших плота -- и в них погрузилось по меньшей мере человек десять. Вся флотилия и наш ялик пошли к берегу. Да, компания внушительная, особенно не повоюешь. В открытую. Надо как-то дурить голову, но как? Сколько раз я уже пытался и каждый раз меня обставляли за пару ходов. Остается одно - ждать. Спасибо, Командир, за универсальный совет.


Лодки причалили к берегу, но рассмотреть высаживающийся десант я не мог, капи-тан Псих демонстративно сунул бинокль в ящик и закрыл. Оказалось, что скалы не столь уж и неприступные, как показались на первый взгляд - люди на берегу быст-ро разобрали рюкзаки, оружие (это я еще мог рассмотреть) и лихо пошли прямо на скалы. Невидимая с моря расселина была дорогой от берега в глубь острова (а может и полуострова), так что нам оставалось сидеть на палубе под прицелом автоматов и уныло ждать.


## Глава 15.


"Матрос" Акиро откровенно зевал. Наши стражи менялись каждый день и, было заметно, что радовались этому. В остальные дни, а наше сидение на борту "Мекон-га" длилось уже пятые сутки, они работали на берегу. Мао энергично руководил какими-то работами в глубине острова. Я вычислил - одна ходка с грузом от берега до предполагаемой базы занимала около пяти часов. Учитывая горную местность и краткий отдых, можно было прикинуть расстояние - около восьми километров от берега. Далековато.


Энди и Пачанг изнывали от неизвестности и безделья. Я не спешил обнародовать свои планы, которых у меня, по правде сказать, не было вообще, но я делал вид, что есть. На самом же деле меня неотрывно мучила мысль, как незаметно выбрать-ся на берег и выяснить, где же они делают свою базу и попытаться понять, почему именно там. Пока же все было абсолютной темнотой. Правда, зевание часовых и их явно притупившаяся бдительность давали кое-какие шансы. Мы попробовали вме-сте провести некий мозговой штурм по этому поводу, но ничего путного

из этого не получилось.


Однажды, проснувшись, я обнаружил в своей каюте Энди, который с интересом изучал световой люк. Правда, световым его можно было назвать только условно, так как он перестал быть таковым, когда один из матросов еще во время нашего плавания в легкий шторм пробил его насквозь. С тех пор стекло я временно заме-нил подходящим куском толстого пластика, прикрутил на резиновой прокладке длиннющими шурупами. С тех пор временное стало постоянным и снаружи это вы-глядело обыкновенной нашлепкой неизвестного назначения на крыше каюты. Энди вопросительно уставился на меня. От его неожиданной догадки я чуть не подпрыгнул с постели прямо до этого скрытого люка. Да это был минимальный, но все-таки шанс. И его надо было бы использовать.


Следующая вахта наших конвоиров была такой же сонной и апатичной. А уж но-чью, они наверняка будут втихаря подремывать, заперев нас в каюте. Можно было, конечно, попытаться разоружить их и, пожалуй, с этим бы мы справились без осо-бых усилий, но что делать дальше? Катер с его пушками не давал шансов на наше быстрое перевооружение и потому кроме бесславного потопления нашего любимого кораблика, другой альтернативы не было. Тем более, что выход из бухты был чреват неожиданностями и удрать на полной скорости мы тоже не могли. Оставался люк. Инструментов подходящих не было и я попробовал вывинтить шурупы монеткой. И тут я невольно похвалил проклятых капиталистов за качество изделий - шурупы были анодированные и потому не ржавые... Я их вывинтил за пять минут. Обыкновенной ложкой оторвал приклеившуюся было прокладку и крышка люка, хоть и казалась снаружи нетронутой, на самом деле в любой момент могла выпустить нас на свободу. Если палубу, охраняемую двумя типами с "узи" можно было назвать свободой. Эти типы оставляли фонарь на рубке включенным на ночь (не жалко гадам наших аккумуляторов!). Это было плохо и хорошо. Плохо, потому что человека, вылезающего из люка, можно было легко заметить, а хорошо, потому как можно было определить статус конвоиров - дрыхнут они или бдят. Тянуть с вылазкой было опасно - неизвестно когда закончатся эти подготовительные работы и эти парни всерьез займутся нами. В прошлую ночь мы по очереди следили за "матросами". Примерно до полуночи их бдительность прямо-таки поражала. Они ходили по палубе (чтобы не спать, наверно), всматривались куда-то на берег, в общем, были довольно активны. Потом следовал поздний ужин, однако с бутылкой. Это уже радовало. Далее они располагались, где им было удобно и тоже бдели. Вот тут-то и выяснилось, что часам к двум они довольно спокойно дрыхли, примерно пару часов, а затем с новой силой принимались бдеть, ибо начинало светать и их дрыханье вполне могли заметить с катера... Так что на все про все для вылазки можно было использовать с натяжкой два часа, не более. Крышка сдвинулась бесшумно. Я буквально червяком выполз на палубу. Один охранник спал прямо на мачтовом отсеке, другой - на крыше рубки. Этот второй был опаснее, если вдруг проснется. Но он не проснулся и я прополз к носу, перевалился через фальшборт и повис, нащупывая ногами якорный канат. Вот он. Я отпустил руки и успел повиснуть на канате, коснувшись ногами воды. Всплеск получился слабый, но я замер, ожидая появления дула автомата у своей рожи. Все тихо.


Плавать под водой в полной темноте дело невеселое. Всякие мрачные мысли в голову лезут, вроде стаи акул или ужасных барракуд, а самое противное - ничего не видно и все приходится отыскивать вслепую. А нижняя часть крышки нашего тайника была как раз под водой и пока я на нашел барашки запора, чуть не помер от страха и нехватки воздуха. Второй раз нырять - еще раз искать и я все-таки отвернул их и откинул защелку. Булькнул пузырь воздуха, а я затрясся от напряже-ния и страха, повиснув на канате и выставив наружу нос и один глаз. Но ребята дрыхли основательно. Немного отлегло, потом и вовсе все стало безразлично - в одиночку вытащить прорезиненный мешок весом, примерно, килограммов двести даже в воде оказалось делом настолько хлопотным, что я вспотел в воде. Наконец, мешок плавал рядом со мной. Его плавучесть была минимальной и практически только мизерная часть черной прорезиненной ткани виднелась снаружи. Я отдышался и немного погрустил. Теперь предстояло доволочь эту тушу до берега. Полтораста метров для разминки в бассейне плевое дело, но... В общем, до берега я плыл почти сорок минут. Ничего себе рекордик!


Откуда здесь речки и водопады вопрос, конечно, был интересный, но именно ме-сто, куда сваливалась эта вода интересовал меня гораздо больше. Я не ошибся - место и впрямь было интересное. Вода выдолбила за сотню-другую тысяч лет до-вольно большие ниши, куда запросто вошел мой мешок, который для верности я привалил десятком камней. Теперь можно и обратно.


На палубе было тихо, если не считать богатырского храпа одного из часовых. Выяснять, кто из них издает столь характерные звуки, было некогда, небо начинало уже слегка светлеть и я опять-таки ужом вполз в люк. Белые от напряжения, Энди и Пачанг поймали меня, не дав треснуться об пол. Энди быстро поставил крышку на место и легко прихватил шурупами.


Только теперь меня затрясло по-настоящему. У меня тряслось все - руки, ноги, зубы и, кажется что-то еще внутри, не считая сердца. Оно вообще пыталось куда-то выпрыгнуть и существовать подальше от меня, чтобы больше не испытывать то, что ему пришлось перенести за предыдущие пару часов. Полстакана джина, сухая одежда и массаж Пачанга за полчаса превратили меня в подобие человека. Мокрую мою одежку Пачанг заботливо подсунул под матрац - заодно и выгладится.

Они ни о чем не спрашивали, хотя, придя немного в себя, я видел, что их распирает любопытство.


- Все на месте.


Друзья улыбнулись, а Энди даже шлепнул меня по плечу, но неудачно - как раз по тому месту, где я привязал линь от мешка, когда тащил его к берегу. Но сил даже на возмущение у меня не было. Я только поморщился от боли.


По моим часам мы шли уже больше часа, а признаков какой-либо базы не было и в помине. Дорожка выпала не дай Бог, по надо бы постараться запомнить кое-какие ориентиры. А может нас ведут вовсе и не на базу? Загадка, шарада... А вот наши узкопленочные друзья, по моему позаботились обо всем. На всех троих они навью-чили солидные рюкзаки. Довольно тяжелые, между прочим. После легкой жизни на воде, передвижение на своих двоих, да еще с таким грузом давалось трудновато. Я видел пот, заливающий лица Энди и Пачанга - думаю, выглядел я не лучше. А вот рюкзачки меня слегка удивили. Я только слышал об этих профессиональных меш-ках альпийских горноспасателей, а вот видел впервые. "Big Matt" оказались весьма удобными и вполне вместительными, со множеством приспособлений для внешнего крепления оборудования. Под клапанами упакованы бухты основной веревки и репшнуров. Мы что, собираемся на Эверест? Так далековато все-таки, да и на аль-пинистов наша компания, включая японцев, вроде бы не похожа. Значит вся эта трахимудия предназначена для меня лично.


Я уже запомнил имена некоторых наших невольных компаньонов: самого злого (он орал по поводу и без повода) звали простенько - Като, самый толстого - Акиро, самого воинственного (автомат, два пистолета и громадный кинжал) - Масиру. Оружие, конечно, было и у других, так что на узкой тропе с этими тяжеленными рюкзаками думать о нападении было довольно глупо, если, конечно, не захочется ни с того ни с сего покончить жизнь самоубийством. Но такого желания что-то не возникало.


Карта торчала в моей памяти, как хороший фотоснимок, однако ничего подобного на те ориентиры, который могли дать представление о начале маршрута, пока я не заметил. В конце концов наши конвоиры, которые по случаю опасности пленников шли налегке, не считая их пушек, решили сделать привал. Нас усадили посередке, спиной к спине, не дав возможности снять рюкзаки. Мне достался обзор на раски-нувшуюся внизу долину, точнее, плато довольно круглой формы. Это как-то обрадовало - на карте оно было обозначено, но об этом знали и японцы по фото-графии. Его можно было разглядеть даже на плохом снимке. Значит и база где-то неподалеку.


Три палатки правильным треугольником и в середине еще одна. Между ними пре-дательская мелкокаменистая почва - шагу не ступишь без скрипа и шума. Средняя, естественно, для нас. Сбросив, наконец, эти хваленые австрийские рюкзаки, мы заползли в палатку спрятаться от жгучего солнца и растянулись на матрацах. Внутри тоже было жарковато, но все-таки не так, как снаружи. Я лежал и в который раз прокручивал в памяти карту на теле Исии. Где она и что с ней - эти вопросы как-то сами собой выпали из моего сознания и я ни разу даже не подумал об этом. Зато у меня перед глазами четко рисовалась карта. Юморист-автор карты начал маршрут от некой особенности женского организма, находящейся в низу живота, как раз там: где он кончается и начинаются ноги. Соблазнительно было вспоминать эту картинку, но где же эта, пардон, промежность на местности? Постепенно до меня дошло - надо искать какую-нибудь речку, точнее, ее исток.


Я выполз из палатки, автоматы моих японских приятелей четко дернулись в мою сторону. Сделав вид: что я вообще один на этом свете, смачно помочился, крякнул и занялся гимнастикой - надо было размяться после однообразной нагрузки. Автоматы успокоились и мне представилась возможность осмотреться Вот оно - одинокая длинная череда кустарников, поднимающаяся по склону. Прикинул на глазок - километра полтора-два, не больше. Перенеся мысленно путь от ручья дальше, я помрачнел. Маршрут упирался в сложную для подъема скалистую кручу. Не меньше полукилометра вверх почти по отвесным скалам. Так, теперь ясно, зачем мы волокли эти рюкзаки - в них альпинистское снаряжение, а я тот, для кого оно припасено. Азиаты проклятые! У них что, кроме меня некому по скалам лазить, что ли? Ну, ладно, фиг с вами. Значит, я им пока нужен, а потому - жив. А пока жив, буду ждать, когда они ошибутся. А то, что они рано или поздно это сделают, я не сомневался. Лишь бы не слишком поздно...


Мао появился в нашем небольшом лагере неожиданно. Вот уж не думал, что япон-цы тоже боятся солнца - его лицо было буквально сожжено и напоминало клоун-скую маску. Особенно нос. Я чуть не расхохотался, но озабоченный вид японца удержал меня от этого легкомысленного шага. Настроение у него явно не из бле-стящих, так что лучше заткнуться и послушать, что такое принес нам Дед Мороз-Красный нос. Он, кажется, не доверял никому, даже своим тонтон-макутам и пошел беседовать со мной далеко в сторонку. У меня было сильное желание треснуть его по головке подходящим булыжником, но опять-таки было рано для такого правед-ного дела.


Мао вытащил фотографии и без обиняков приступил к делу.


- Нашел?


- Нашел начало. Это вон там. Далее ползти вверх, а что потом - не знаю.


- Уже неплохо. Мы тут кое-что для тебя приготовили, так что готовься.


- Ну, уж нет, и не подумаю. Во-первых и основных, хочу знать, что ты собираешь-ся делать с моими друзьями?


Мао усмехнулся.


- Ох, уж эти белые. Вас медом не корми, а дай проявить благородство. Не волнуйся, ничего с ними не случиться. Пока. Я уже говорил - будешь паинькой, ничего ни с тобой, ни с ними не случиться.


Эх, Великий ты мой кормчий... Твоими бы устами мед пить. Сладко поешь. Ну, да ладно, придется довольствоваться и этим. А Мао неожиданно добавил:


- У нас маловато народу, а золото штука тяжелая. Каждые руки, каждые плечи пригодятся.


Ого! Наш Председатель золото еще не нашел, а уже куда-то перетаскивает и на-верняка поделил. Или это сделал за него кто-то другой.


- Это твой Хозяин так решил или у тебя проснулось человеколюбие?


- Ты бы поменьше издевался над хозяином. Это он все так придумал. Я бы вас давно утопил, как котят, еще в Бангкоке.


То, что Мао сделал это без колебаний, я и раньше не сомневался, но поведение Хозяина меня слегка озадачило, хотя неожиданно в мозгу проскочила неожиданная догадка. Нет, это невозможно... Я даже замотал головой, отгоняя абсурдную догадку. Японец неправильно понял мое лошадиное мотание головой.


- Откажешься, пожалеешь, что родился...


- Что вы, Красное солнышко! И в мыслях не было! Слушаю и повинуюсь!


- Шут!


Мао передернул плечами и мы перешли к обсуждению конкретных действий в бли-жайшие дни. На сегодня нам был дарован отдых, а завтра - переброска лагеря к ручью. День на подготовку и начало поиска. "Вперед и вверх, а там... Ведь это на-ши горы, они помогут нам!" Только вот горы не наши. Хотя я слишком любил море и горы и верил им. Даже эти скалы, хоть и с азиатским акцентом, тоже горы и у них своя, непонятная никому, кроме альпинистов и скалолазов психология и характер. Думаю, мы поймем друг друга. У меня даже захолодели пальцы, как бывало всегда, когда я начинал восхождение по скалам. Не знаю, чем это объясняют психологи и врачи, но именно похолодевшие пальцы становились у меня сверхчувствительны-ми, находили и цеплялись за такие крошечные выступы, о которых даже не подоз-ревал. Если пальцы оставались теплыми, восхождение шло труднее и как-то чувст-вовал себя менее уверенно. А может это страх? Самый обыкновенный, ведь го-ворят же, что трусы испытывают такие ощущения. Черт его знает. Уж кому-кому, а мне не надо рассказывать, что такое страх. Натерпелся я этого удовольствия. Кто его знает, может и есть люди, не знающие страха, но я уж к ним точно - не отно-шусь...


Беспокойство у меня вызывали мои друзья. Они как-то резко изменились, стоило нам высадиться на берег . Пачанг спрятался куда-то в свою восточную непробивае-мую раковину и я никак не мог понять, что с ним. На все мои маневры он взирал с полным равнодушием, словно и нет у него былой смекалки и реакции, а ведь он понимал меня буквально с полужеста. Может, все-таки он смертельно обижен на меня за то, что моей вине мы попали в эту страшненькую ситуацию. Но еще больше меня беспокоил Энди. Он стал тихим и покорным даже с виду... Неужто наше поло-жение сейчас таково, что у них пропали последние надежды? Черта с два, ребята, мы еще живые.


## Глава 16.


Подъем продолжался уже четыре часа. Мне хотелось даже похвалить наших друж-ков из якудзы или еще откуда - снаряжение они взяли классное. Некоторых видов крюков я никогда раньше в глаза не видел, а уж веревки и лестницы были просто высший класс! А ботинки! Они просто сами липли к этим раскаленным камням, так что специальные перчатки тоже показались мне чудом небесным. Короче, пока все шло нормально, если говорить о самом подъеме. Сидя на небольшом выступе, после довольно сложного карниза я отдыхал и мог немного подумать.


Эти ребята внизу во главе со славным Кормчим настаивали на прямом восхожде-нию к дыре в скалах, которую я им показал, ибо так значилось на карте с тела Исии. Кстати, где же она и что с ней? Не то чтобы я уж очень волновался за нее после того, как она так подло нас подставила, но память, проклятая память... Но на той же карте я запомнил два значка, которые на фотографии не видны были вовсе. Да и вообще, фото с первой карты практически не помогало, однако вход в пещеру на ней был виден и это повысило доверие ко мне. Это уже неплохо, пусть поверят еще больше, что я так уж их испугался. Эти значки - примитивные кружочки в виде веселых рожиц что у американских, что у японских, что у советских диверсантов означали только одно - минную ловушку. Этого, конечно, я не стал рассказывать моему закадычному дружку Мао, и лезть напрямик отказался, придумав массу веских причин. Не рассказал я ему и то, что маршрут на той карте точненько показывал, как эти самые ловушки можно обойти. Нет, старый самурай был не лишен чувства юмора и каких-то остатков сексуальности - путь ко входу в пещеру на карте огибал правую грудь Исии (обход, значит) и заканчивался прямо у соска.

Это меня даже развеселило, хотя причин для смеха было у нас маловато. Но, несмотря ни на что, старикан мне по-своему даже нравился. Жаль, конечно, что он умер.


И еще одна мысль не давала мне покоя - не могли же эти самураи втаскивать та-кую уйму золота по этим кручам. На это бы им потребовалось не меньше трех месяцев и то, если бы тут работала дивизия. Стало быть есть какой-то другой путь. На другой карте пунктир маршрута упирался во что-то, что еще предстояло узнать, и был обозначен двойной стрелкой "туда-сюда". Может в этом секрет? Ладно, поживем, увидим. Вот только дожить бы... А пока снова надо было карабкаться по раскаленным камням. Я уже в который раз пожалел, что начал восхождение до-вольно поздно, надо было начинать еще в утренней темноте. Но теперь уже поздно сожалеть. Вперед и вверх. Тут было полегче и я довольно быстро, часика за полтора, стоял на довольно широком карнизе, который снизу не был виден, у самого входа в пещеру. Из большой дыры тянуло прохладой и темнотой. Теперь надо было готовиться к подъему моих "дружков". Я связывал и потихоньку травил вниз репшнур моток за мотком с небольшим грузом на конце и молил Бога, чтобы ловушки оказались не слишком чувствительными. Авось ребята из далекого сорок пятого года помогут ухлопать хоть одного из этих сволочей. Но пока ничего не произошло. Может детонаторы за столько лет уже сгнили и никаких ловушек нет и в помине, так, один испуг?


Внизу организовалась какая-то непонятная суета. Четверо японцев отправились к берегу и скрылись в ущелье. Насколько я мог разглядеть сверху без бинокля, ос-тальные залезли в палатки и спрятались от солнца. Что там происходит, я не пони-мал, а когда не понимаешь чего-либо, лучше всего вздремнуть часок. Помогает. Я влез наполовину в дыру, устроил под голову рюкзак и вырубился. Проснулся так же неожиданно и резко, поглядел вниз и увидел, что вся компания в сборе, все машут руками и, видимо, что-то орут. Эх ты, Мао недорезанный, обо всем позабо-тился, а вот пару-тройку портативных радиостанций взять не догадался. Хотя, может он и не такой уж кретин? Или, точнее сказать, не он, а его Хозяин? Ведь мы сейчас в другой стране, без всяких виз и разрешений властей ползаем тут, что-то ищем и активность в эфире могла бы привлечь внимание к нашей экспедиции. Вполне возможная версия. Если так, то я зауважал неизвестного мне Хозяина. Обо всем позаботился, сука...


Подъем наверх веревок со специальными петлями для рук и ног занял пару часов и день почти закончился. Когда мотки веревок раскачивались и хлопались о скалу, у меня каждый раз что-то екало - но взрыва не было. Ну и черт с ними, этими ловушками. Может и правда, это только какая-то восточная хитрость. Кто их разберет, этих азиатов. Пора было устраиваться на ночлег. Мне были хорошо знакомы холодные ночевки в горах, и тогда было всегда холодно, как и положено. Но там, хоть и на снегу, были относительно ровные и большие площадки. Так сказать, падать было некуда, а здесь? Ночевать на скале мне пришлось впервые. На всякий случай я вбил пару крюков и сделал некое подобие страховки, как в спальных вагонах. В пещеру ближе к ночи мне что-то лезть не хотелось. Какой-то неуютностью и тревогой веяло от этой дыры и мне с тоской подумалось: завтра мне в эту тревогу придется лезть. Не самая веселая мысль на ночь плюс тревога за друзей там, внизу, не давали заснуть и я больше ворочался на твердых камнях, чем спал. К утру тело и голову ломило от недосыпа и твердости постели. Поглядел вниз - тишина и спокойствие. С завистью я поглядел на малюсенькие с это высоты палатки у подножия клифа и вспомнил о надувных матрасах... Мне бы один сюда!


Сидеть пришлось долго, эти типы внизу явно не торопились вставать и штурмо-вать вершину. Наконец они вылез на свет божий ли и я с интересом наблюдал за возней лилипутов почти в полукилометре ниже меня. Даже по одежде я не мог различить кто есть кто, однако скоро отметил, что двое держатся особняком и не очень суетятся. Я понял - это Пачанг и Энди. Они тоже двигались, но, как я понял, в ограниченных пределах. И то хорошо, хоть не связаны, как куры на базаре.


Неожиданная мысль вдруг выбила из меня остатки сна и усталости - вдруг этот жлоб внизу решит пустить первыми именно моих друзей? От такого предположения у меня мурашки побежали.


- Тихо, Паша, спокойно... Обдумай еще разок, порассуждай. - Я уже начал разговаривать сам с собой. - Предупредить ты их не сможешь, да и точного расположения "рожиц" не знаешь с точностью до нескольких метров. Так что сиди и смотри...


Придя к такому неутешительному выводу, я с тоской и утроенным вниманием стал наблюдать за суетой внизу. Вот один из японцев, а потом второй надели рюкзаки. А это еще зачем? Что они еще хотят сюда затащить? Может надувной матрац для меня? Посмотрим, главное, что Энди и таец уселись в тени палатки и пока лезть никуда не собираются. Это пока неплохо. Вот японцы направились к веревкам. Третья фигурка с ними, видимо, сам Великий кормчий, - дает последние настав-ления. Так сказать, учитель народов. Японцы начали подъем и я временно поте-рял их из виду, выступы скал мешали. Но скоро я их увижу, когда они поднимутся повыше. А, ежели сильно повезет, то услышу. И это прибавляло тревоги за друзей. Если Мао потеряет одного или двух людей, он сгоряча может натворить много. Об этом даже думать не хотелось. Но, если он совладает с первым раздражением, то поймет - терять еще двух носильщиков сейчас вовсе не резон, с ними можно рас-правиться и позже. И со мной тоже.


Веревки подрагивали, значит, парни с рюкзаками и оружием пока поднимаются без всяких приключений. Я уже начал было обдумывать вариант, так сказать, их гло-бального разоружения, как грянул взрыв. Плюхнувшись на живот, мне пришлось вытянуть шею, как жирафу, чтобы разглядеть, что там произошло. Я успел вовремя - тело одного японца еще находилось в воздухе. Правда, недолго... И тут рвануло второй раз. Куда свалилось другое тело, мне не было видно, но, как я понял, прямо к подножию клифа. Фигурки внизу, за исключением двух бросились туда. Господи, я и не знал, что сердце может так колотиться в груди. Казалось, что каж-дый его удар приподнимает меня по меньшей мере на полметра... Судьба двух людей, только что совершивших полеты, меня не волновала, но две фигурки, за-стывшие у палатки - это совсем другое дело.


Да, япошки и в сорок пятом умели кое-что делать. Такие сюрпризы у кого хочешь отобьют охоту ползать за сокровищами. Но, судя по тому, что я видел внизу, только не у моего Мао. Он, видимо, убедился, что своим летающим обезьянам его помощь уже не нужна, они в руках Будды или там еще кого, а потому буквально бегом подскочил к Энди с Пачангом и размахивал руками. Я примерно знал, что он там орет, но пусть лучше орет, чем хватается за автомат. Мои друзья, это я тоже смог различить, так же разводили руками и я догадывался, что они этому япошке отвечают. У меня отлегло от сердца - если этот тип не начал стрелять сейчас, то значит стрельба откладывается. И на том спасибо,


Я проверил веревки. Как ни странно, но обе, похоже, уцелели. Вполне возможно, взрывы были не очень-то сильными, скорее всего рванули по паре гранат для от-страстки. А внизу еще одна пара людей надевала рюкзаки и опять это были не мои друзья. Упорные ребятки. Теперь будут лезть с дикой осторожностью, но я знал наверняка - ловушек больше не было. Не будет больше и трупов. Пока. Головы японцев появились над обрывом почти одновременно, но я на всякий случай уже сидел подальше от края, так, чтобы они сразу могли меня увидеть и не начали со страху палить куда попало, а то ведь так и убить могут. Расчет оказался верным - одна из горилл держала наготове пистолет. Увидев меня, сидящего довольно дале-ко и явно безоружного, японцы быстро вскарабкались на карниз. Теперь здесь ста-новилось тесновато. Внизу остались еще трое японцев и Мао. Полезет ли кто еще? Я по возможности лениво спросил:


- Кто там еще к нам в гости собирается?


Моя фраза оказалась, видимо, слишком сложной и японец переспросил. Я спросил проще:


- Сколько?


Это он понял и поднял один палец, видать у него с английским было трудновато. Ну и черт с ним, я о Шекспире толковать не собираюсь. Подойдя к краю, осторожно взглянул вниз. Японец по инерции схватился за пушку и только потом до него дошло, что бежать отсюда некуда. То, что я увидел, особой радости не доставило - Мао надевал рюкзак, а мои друзья сидели на земле, видимо связанные. Так, внизу: двое против трех, вверху будет один тоже против трех. Невеселая арифметика. Но главное было не в этом. Если сильно захотеть, можно попробовать справиться и тремя, но что делать дальше? Вот тут-то и крылся почти гениальный план Хозяина - разделить нас и положиться на наши нормальные человеческие чувства: дружбу, честность и неумение предавать. Он прекрасно понимал, что никто из нас не решится действовать в одиночку без надежды на спасение всех. Это он рассчитал точно, сволочь...


Мао появился таким же манером, как и его ребята и он сразу же грозно покатил на меня бочку.


- Ты знал о минах?


- Откуда, Председатель? Я следовал точно по карте, а там ничего подобного не значилось. Кто же станет отмечать ловушки?


На это возразить ему было нечего, с юмором у него было туговато, да и вообще с головой. Где уж ему было понять сложные восточные шуточки старого самурая. Но до него все-таки дошло, что орать он может сколько угодно и ничего от этого не изменится. Потому он проглотил гибель своих людей, как само собой разумеющее-ся и приступил к делу.


- Это вход? А он не заминирован?


- Не знаю, начальник. Пошли кого-нибудь узнать, вот того, например.


- Нет уж. На этот раз первым пойдешь ты, - Мао злорадно улыбнулся.


Тоже мне открытие. Я и так знал, что придется идти первым, но на всякий случай испугался. Мао даже рассмеялся, а его гориллы тоже загоготали, поняв, о чем идет речь. С поверженным видом я ткнул пальцем в их рюкзаки.


- А там что? Еще какое-то снаряжение?


Вместо ответа Мао что-то коротко сказал гориллам и все трое стали дружно распаковывать рюкзаки. Там было много чего, но меня интересовало пока только одно - еда, поэтому я не стал дожидаться, когда они закончат свои хозработы, а ухватил банку консервированной ветчины, оторвал крышку и начал жевать сочное мясо. Вкусно было до ужаса, тем более, что я со вчерашнего дни ничего не ел. Отличная была ветчина! Мао смотрел на меня, как на людоеда, когда я пальцами выковырнул остатки мяса из банки и отправил в рот.


- Еще есть?


Мао решил поскупердяйничать.


- На первый раз хватит с тебя. У нас и так еды мало.


Я не стал спорить. Ветчина уютно расположилась у меня в желудке и это сделало меня почти добродушным.


- Ты, дорогой мой Кормчий, моли своего бога, чтобы тут не было ловушек или я невзначай не ошибся. Потому как, если что-то тут сработает, то и меня и вас всех сметет с этого выступа, как перышки... Так что, молись, пока не поздно.


Мао побледнел, а его гориллы не поняли и продолжали ухмыляться.


Я немного блефовал, но лучше пусть потрясутся за свои жизни, чем трясут мою. Ловушка обозначена не была, но кто ж его знает, а вдруг у старичка склероз был? Так что лезть надо было осторожно. Фонарь светил отлично и я внимательно огля-дывал каждый сантиметр скалы, прежде чем продвинуться немного вперед. Но в проходе ловушки не было. А вот впереди было нечто похуже - огромный черный провал. Я посветил вдоль склона - он был практически вертикальным, а метрах в пятидесяти внизу шел широкий выступ и напоминал о настоящую дорогу в каком-нибудь карьере. Карниз шел в обе стороны покуда хватало света от фонаря. Значит вот теперь куда надо было спускаться. А там, как уж карты лягут. Точнее, одна карта, которая была у меня в башке и на фотографии у Мао.


Вообще-то я должен был испытывать некий благоговейный трепет, однако ничего подобного не было. Просто передо мной был штабель ящиков, высотой метров пять. В ярком свете мощных фонарей он выглядел довольно внушительно. Но не более. Тем не менее, это и было сказочное богатство старого самурая. Пока я пытался вспомнить удельный вес золота и примерно подсчитать общий вес, что оказалось бесполезным, Мао с двумя подручными стояли, как громом пришиблен-ные. Потрясение было не показным. Я направил фонарь на моих сторожей и поди-вился - глазки у них просто светились, лучше моего фонаря. Ну и бог с ними, это мне же на руку, может вид несметного богатства ослабит их бдительность, Но Мао долго под чарами золота не задержался. Он достал карту и подозвал меня. Пунктир показывал куда-то в сторону. Захватив мешки, мы осторожно двинулись, следуя карте. Я было посветил вверх, надеясь увидеть свод пещеры и какие-нибудь сталактиты, но ничего подобного - свет вообще не доставал до потолка. Да и сталактитов не было. Пещера оказалась не карстовой, а вулканической. В карстовых пещерах мне приходилось бывать, но в такой... О них я только читал в учебнике по инженерной геологии. Да, природа постаралась на славу. Но стена слева была подозрительно прямой, она явно была обработана людьми. Ничего себе история! Это ж сколько лет назад они это сделали. Мало того, в стене оказалась еще и какие-то ворота. Не удержавшись от любопытства, я посветил внутрь одного из них. Передо мной была каменная комната, подозрительно напоминающая тюремную камеру. А над входом красовалось некое приспособление, тоже из камня, похожее на громадный засов. Я повис на выступающем камне и каменная плита скользнула вниз, едва не отдавив мне ногу. Вход закрылся. Все это чертовски напоминало тюрьму. Или какой-то подземный монастырь. Кто их знает, этих древних...


Мои спутники тоже не на шутку перепугались от грохота плиты, но Мао скоро опра-вился и потянул меня за рукав. Трудно сказать, сколько мы тащились по подзем-ному коридору - я пробовал считать шаги, но сбился. Коридор пару раз довольно резко сворачивал вправо и влево, пока, наконец, мы не уткнулись в стену. Но она оказалась не монолитной. Это был завал из камней. Здесь самураи взрывом зава-лили вход (или выход?) в пещеру, а теперь надо было этот выход снова приоткрыть. Если, конечно, эти парни в сорок пятом не навалили слишком много камней. Здесь мне понадобится вся взрывчатка и Мао послал своих шестерок за рюкзаками. Я обследовал завал. Придется рвать дырку наверх, но маленькую - на всю эту кучу никакой взрывчатки не хватит. Там же нашлась и подходящая ниша под заряд, как будто кто-то специально ее для меня приготовил. Я даже крякнул от удовольствия, но вовремя спохватился. Потные от усердия япошки притащили мешки. Пластиковая взрывчатка, стандартная, типа "семтекс" скорее всего чешско-го производства. Это понятно и хорошо - она достаточно мощная даже для такой горы камней. Но все-таки рисковать я не стал и разделил заряд на две части. Слишком мощный взрыв мог обрушить сверху новую порцию камней и тогда...


Мы сидели за третьим поворотом подземного коридора. Точнее, Мао и его япошки

сидели, а я решил, что лучше будет прилечь. И точно - взрывной волной меня даже приподняло на пару-тройку сантиметров, а моих япошек, как ветром сдуло. Я было хихикнул и начал доставать тщательно припрятанный фонарь, как сзади вспыхнул еще один, а по черепу мне кто-то врезал. Удар получился несильным, но все-таки... Сзади стоял с перекошенным окровавленным лицом здоровенный японец и нехорошо улыбался. Да, головки у ребят оказались крепкими. Жаль. Но ничего не поделаешь. Мне оставалось только недоуменно развести руками. На большее я не решился, кто их знает, как на них подействовала контузия, начнут палить, костей не соберешь. Тем более, что пока спешить было некуда.


Второй взрыв показался слабее, хотя япошки предварительно улеглись на пол пещеры и закрыли головы руками. Я понял, в чем дело - дырка на поверхность была пробита и часть взрывной волны выкатилась туда. Так, как там в сказке у Пушкина - вышиб дно и вышел вон? Точно. Дыра получилась славная. Я торжественно пригласил Мао и его дружков к выходу. Мао даже улыбнулся, доволен, сукин сын, моей работой, но первым не полез. Между прочим, в сметке ему не откажешь, мне он начинал нравиться. Когда один из япошек пролез в пролом, сверху свалился здоровенный булыжник и, к сожалению, пролетел рядом с его башкой. Мао укоризненно, как мне показалось, посмотрел на меня и показал кулак. Я все так же галантно развел руками.


Война войной, а обед - по расписанию, Я сходил за своим рюкзаком, достал банку консервов с каким-то мясом и уселся поесть. Япошки пошептались, перевязывая друг друга, и уселись в сторонке. Что-то они притихли, к чему бы это? Мао оставил меня в покое и только посматривал, как я уплетаю жратву. Есть мне не хотелось, но кто знает, когда придется обедать в следующий раз... Это я усвоил еще во вьетнамских джунглях очень хорошо. Только что они затевают? Мао не торопится известить меня о своих планах, значит надо придумать свой. Мне пора уходить, это понятно, только вот как... Они все время держатся вместе и стрелять умеют. Я осмотрел из пролома окрестности и особого восторга они у меня не вызвали. Дыра оказалась точно над дорогой или тропинкой, как угодно можно назвать нечто довольно ровное. На дороге, да не совсем - выход получился метрах в трех над этой дорогой! Слева была плоская равнина и лишь метрах в ста от дыры ближай-шие камни. Правее были кое-какие перспективы - скальный обломок загораживал от стрельбы, но куда двигаться дальше? Это уже вопрос отдельный. Хотя без ответа на него нечего думать о побеге. Если бежать некуда, не стоит и начинать. Хотя бежать надо. Энди и Пачанг пока в безопасности. Если бы япошки хотели их убить, то давно бы сделали это. Ясно, что главарь, пахан или как его там, явно куражится над нами, ему мало нас просто пристрелить, он хочет еще что-то нам показать. Или доказать. Хотя я сомневаюсь, чтобы это нам понравилось.


Темнеет в этих местах быстро. Еще час-два и начнет. А там минут за двадцать все

пройдет и закат, и темнота, и все такое, только вот в темноте мне далеко не убе-жать. Жаль, что я не запомнил точное время заката заранее, теперь гадай... Мы по-прежнему располагались так же - я отдельно, япошки отдельно. У одного из них контузия оказалась довольно сильной, он все время тряс головой, а из уха сочи-лась не переставая кровь. Мне было знакомо такое, но посочувствовать ему мне что-то не хотелось. Хотя определенную благодарность я к нему испытывал - этот мне не помеха. А вот Мао с другим, на вид довольно свирепым япошкой, все время

на меня поглядывали. У Мао был пистолет, а у этих ребят - "калаши" китайского производства. До пролома мне бежать метров тридцать, примерно пять-шесть секунд, потом взобраться по камням - еще секунд семь. Итого, у них будет навалом

времени, чтобы изрешетить меня, как дуршлаг. Скучно. Никакой удачный план, как в кино, мне в голову не приходил, как ни вертись, а бежать эти метры надо, по воз-духу не перелетишь... Стоп! Сам не перелечу, а вот кое-что даже в пещере летать может. Я встал. Мао насторожился, а здоровый япошка придвинул к себе автомат. Последние несколько часов мы вообще не разговаривали. Я занимался взрывами, япошки страдали от взрывных волн и караулили меня, каждый был занят своим делом. Теперь у них появилось свободное время, но отдыхать или спать они явно не собирались. Я показал Мао, что пойду к пролому, он вскочил и довольно вежливо спросил, куда это я собрался. Я сморщился, показал на живот и сделал вид, что пытаюсь снять штаны. Япошка заржал, а Мао махнул рукой, показывая, чтобы я отошел подальше. В скале была небольшая ниша, там я и присел в позе горного орла. Время от времени постанывая, я пошарил вокруг и вскоре нашел, что требовалось.


Теперь самое время продемонстрировать актерские таланты, если они есть. А нет,

значит гореть синим пламенем. Стонал я ужасно и держался за живот обеими рука-ми. Япошка снова заржал, даже Мао улыбнулся моему несчастью. Вот ведь люди!

Человека прихватило, а им хаханьки. Ради таких благодарных зрителей я выдал на

полную катушку - завопил и качнулся в сторону. Наградой мне стал новый взрыв хохота. Правда, он быстро оборвался - один камень, который я прятал на животе, угодил здоровяку прямо в голову. С неприятным стуком он опрокинулся на спину. Мао держал свой пистолет за поясом и, когда я ухватил автомат здоровяка, дуло "беретты" недвусмысленно уставилось на меня. Я уже давно заметил, что калибр оружия обратно пропорционален расстоянию - этот был просто громадным. Просто гаубица какая-то, Большая Берта! Медленно я стал отступать к пролому. Палец намертво приварился к спуску, но нажимать было бессмысленно - Мао боец хоть куда и тоже успеет нажать. Так, теперь самое сложное, взобраться по камням. Я не мог отвести взгляд и потому двигался ужасно медленно. Хоть бы второй кретин не очнулся... Вот и пролом, теперь только спрыгнуть вниз и забежать за скалу, И тут Мао меня сильно озадачил. Он опустил пистолет и улыбнулся. Расспрашивать его времени не было, вдруг передумает, и я сиганул вниз. Все обошлось нормально и через несколько секунд я уже был за скалой. Отсюда можно было запросто спуститься и не быть на прицеле, если Мао и его дружки захотят поупражняться в стрельбе по бегущей мишени. Пять минут бега по пересеченной местности и я был вне прицельной стрельбы, которой, впрочем, не последовало. Я перевел дух.


## Глава 17.


Наконец-то! Эти типы и не думали ни о какой скрытности. Лагерь был, как на ладо-ни. Только вот как к нему подобраться, это другой вопрос. В открытости на ровном месте и была их безопасность. Правда, остается еще ночь, но кто мне гарантирует, что у них нет ночных прицелов. Никто. Значит, надо иметь это, как данность и не лезть, сломя голову. Жалко только, что у меня никакого прицела, даже бинокля не было, а с расстояния в километр видны только фигурки и ничего больше. А жалко. Хотелось бы рассмотреть подробнее и познакомиться, наконец, с самым главным. Я подозревал, что ничего нового не узнаю, но все-таки...


Еще утром я обнаружил, что мои друзья живы, но беспощадно эксплуатируются. Оба участвуют в переноске тяжестей из пещеры к берегу. И куда только профсоюз смотрит? Они таскали по три, а Энди даже нагрузили один раз четырьмя слитками. Я прикинул, что если в каждом слитке двадцать пять английских фунтов, то весит он на наши деньги примерно семь кило. Семь на три или четыре и так без перерыва, если не считать холостого прохода в пещеру за новыми слитками... Адский труд! Да, ребятам достается сейчас и пора подумать, что бы такое для них сделать, а то умрут от непосильного труда.


А вот сделать-то и нечего. Я уже проклял в очередной раз здорового японца, у которого позаимствовал автомат. Этот кретин, то ли от лени, то ли от чего еще, но

зарядил в рожок всего девять патронов, Как вам это нравится? Мне не нравилось. И что прикажете делать с девятью патронами против целой шайки с автоматами и прочей амуницией... Надо что-то придумать. Время было, но не было воды и жрат-вы. Поголодать - это еще куда не шло, фигура стройней будет, а вот без воды туго. Единственно известные мне речки находились на берегу, а там полно косогла-зых золотоискателей, которым это вовсе не мешает хорошо прицеливаться. При-дется поискать где-то еще, ведь речки должны иметь истоки, как учит география.


Наука о земле оказалась абсолютно правильной. Исток у речки был, да еще какой. Она вытекала из небольшого, но, по всей видимости, очень глубокого озерка, во всяком случае, никакого подобия дна я не заметил. Просто обрыв и все. Ладно, мне

тут не нырять... Я выпил, как мне показалось, половину озера, но на вид ничего подобного не заметил. Приятное блаженство - пить, сколько хочется. Только потом

до меня дошла одна простая, но довольно противная мысль - мне что, придется каждый раз, когда захочется попить, снова лезть на эту кудыкину гору? Как-то не совсем удобно, а вот во что набрать хоть немного водички... Тоска. Сгоряча я начал

обшаривать карманы, потом невесело посмеялся сам с собой. Ни кружки, ни фляж-ки в джинсах не было. Естественно. Ну что ж, придется пить один раз в день или добывать с боем какую-нибудь посуду. Были опиумные, чайные войны, а у меня будет посудная, неплохо. Хотя, постой-ка, Паша, постой. Так, что здесь у нас в кармане для зажигалки...Вот уж здесь я заржал по-настоящему - в цветном пакетике покоился шикарный французский презерватив. Ну, спасибо, Энди, ты всегда совал мне эту штуку в карманчик, когда я отправлялся в поход по кабакам Бангкока или Сингапура. Ну, удружил, чистюля. Еще больше я развеселился, когда стал напол-нять водой это французское чудо с усиками, вдобавок еще и ярко-красного цвета. Туда вошло не менее полулитра и, при известной экономии, должно было хватить на день. Я оторвал кусок майки и сделал нечто вроде чехла - проклятое изделие болталось и растягивалось, как сопля, Наконец, я приладил его к поясу и пошел наблюдать, как уродуются мои ребята. И тут-то я наткнулся на их лагерь.


Судя по всему, в палатках сейчас было человека два, не больше. Еще трое стояли на стреме. С автоматами. Итого - пять. На переноске я насчитал еще пятнадцать. Моего дружка Мао и контуженого японца среди них не было, значит всего - два-дцать два против моих девяти патронов. Конечно, в романе или фильме, я бы из всех уложил, но это был не фильм. Значит надо как-то попасть на нашу яхту. Уж там я найду оружие. Только вот как до него добраться....


Проклиная все на свете и, прежде всего человека, придумавшего ползание, я по-добрался к краю скалы и поудобнее устроился. Надо было проследить график работы этих ребят. Итак, к двадцати двум пришлось прибавить еще четверых - они охраняли участок берега. Двое были с сильными биноклями. Приходилось держать голову пониже. Так, одно слабое место я обнаружил. Малорослый япошка с биноклем у глаз и автоматом на шее слишком уж усердствовал в наблюдении. Он почти все время смотрел на мир только через линзы бинокля, а это уже кое-что. Если у него и со слухом нелады, то клиент созрел.


От пролома в пещеру до побережья оказалось не так уж далеко - около пятисот метров. Правда, крутой склон делал эту дорогу довольно трудной, особенно, если тащишь на себе тридцать килограммов. В среднем на одну ходку уходило около часа. Энди и Пачанг не ходили одни, а всегда в сопровождении четырех японцев, этакая бригада коммунистического труда. По переноске золота. Просто сюрреализм какой-то. Ну, ладно, оставим искусство пока в покое, но по арифметике выходило, что таскать им не перетаскать - дня три, не меньше. Горка золота там, в пещере, приличная. Я поймал себя на мысли, что забыл о ценности груза, а рассуждал, как когда-то в студенческие годы на разгрузке мешков с сахаром на товарной станции... Да, было времечко... За ночь работы можно было зашибить аж целую десятку! Треть стипендии! Занятно, что мой дружок Энди тащит на себе сумму, за которую можно купить половину моего родного университета. А я сижу и считаю...


Новое место для наблюдения было удобней, здесь не надо было лежать на острых

камнях. Я попил водички из чудного французского презерватива, оставил его в тенечке и снова пополз. Теперь я оказался слеп и глух. Скрежет моего брюха о землю забивал все звуки и ко мне можно было незаметно подъехать на танке, а голову нельзя было поднимать вон до той грядки камней, иначе это любитель бинокля меня засечет раньше времени.


Голова ткнулась в булыжник довольно неожиданно и болезненно. Но черт с ней, с головой, мой пробег на животе закончился. Я осторожно огляделся. В эту сторону япошка почти не заглядывал, его больше интересовали подходы к тропе носильщи-ков, а я в данный момент находился в стороне. Это радовало. Однако, время от времени этот дотошный парень поворачивался и мою сторону. Это было хуже. Приглядевшись, я отметил некую закономерность в его движениях, так часто бывает, когда долго делаешь одну и ту же работу. Бинокль двигался по заученной траектории - слева-направо, вниз, потом снова слева-направо и потом в сторону и вверх. Вот это самое опасное для меня направление. Впереди была еще парочка камней и мне, если повезет, надо туда забраться. Стрелять я мог и отсюда, но мне не успеть добежать до возможного трупа и вернуться обратно, засекут и расстреляют, сволочи.


Пробежка была короткой. Я залег и не двигался. Тишина, не засекли. Теперь осто-рожно вверх. Япошка водит биноклем. Влево, вправо, вниз... Я прилег, досчитал до десяти, снова выглянул. Бинокль смотрит снова влево. На следующем витке надо бежать... Восемь, девять, десять... Бегом! Бинокль смотрел в сторону от меня. Осталось метров пять, когда он резко повернулся на меня. Япошка, видать, был потрясен. Он бросил бинокль и тупо уставился на меня, лишь потом сообразил, что я и есть тот, кого он так долго высматривал. Руки легли на автомат, но было поздно. Я вломил ему стволом по голове, он послушно улегся, а я, сорвав автомат и бинокль, быстренько рванул назад. Уже за камнем мне пришло в голову, что надо было захватить и фляжку.


Тишина радовала, но не слишком. У них, конечно, будут свои соображения, почему

чуткий страж не сидит, а лежит, но пока сообразят, что к чему, посмотрят пару раз,

убедятся, уйдет время. Мое время. И я не стал ждать. Манера передвигаться полз-ком мне уже успела за день сильно надоесть и я рванул, что было сил. Первая очередь раздалась, когда я уже карабкался на спасительный склон. Она меня на напугала - далековато для прицельной стрельбы. Еще пара секунд и я за скалами. Теперь все в порядке, можно и расслабиться. Я достал свою "фляжку" и попил. Вода успела нагреться и отдавала резиной. Ничего не попишешь, Франция...


## Глава 18.


Для таких игр всегда существуют определенные правила. Они выработаны опытом

десятков, сотен людей, попадавших в подобные ситуации. Они так же точны, как математические формулы, только здесь вместо безжизненных цифр действовали люди. И эти люди хотели меня убить.


Одно из правил гласило -- сделай все, чтобы зайти с фланга. Отлично. Их было двое против одного меня и сделать это они могли гораздо успешнее, чем я. Мне даже стало смешно, когда представил, как я один попытаюсь зайти сразу с двух флангов.. Eще одно правило сообщало, что надо определить на местности наибо-лее удобные пути наступления и отхода. Мне это правило было до лампочки - я имел самое смутное представление о местности, кроме того небольшого куска пространства, которое я мог осторожно обозревать. И где искать эти преимущуст-ва на гладком, как блин, плоскогорье? Но поискать все-таки следовало. А еще надо прикинуть, не ищут ли какое-нибудь преимущество мои противники. Это уж, как пить дать, ищут.


И найдут, Они здесь уже освоились, так что мне надо подумать. Я обливался потом от напряжения, обдумывая еще один закон подобной схватки - никогда не покидай своего укрытия. Хорошо сказать, не покидай... Эту ямочку, из которой я торчу, как кукиш, только с большой долей оптимизма можно назвать укрытием. Надо блефо-вать.


Но ребята наверняка тоже знают это правило и поймут, что я блефовать все-таки стану. Это уже кое-что... Значит они будут шарить глазами, определяя, куда я могу рвануть, правда, даже у них глаза во все стороны смотреть не могут. Хотя, черт их знает, этих косоглазых. Может они затылком видят? И все же весьма опасно, если они меня выманят на открытое пространство. Там мне от двух стволов не уйти. Придется ждать - пусть они начнут первыми, посмотрим, у кого нервы покрепче. Тем более, что им надо поторапливаться, может золото почти все перетаскали, а я еще не убит. Какая досада!


Я еще раз осмотрелся. Впереди торчал обломок скалы, довольно высокий. Если

обосноваться там, будет полегче, а дальше посмотрим. Вот только, знают ли они, где я сейчас? Если нет, то шанс у меня есть, правда не такой, как хотелось бы. Напряжение стало совсем невмоготу. Мне подумалось, что я готов пойти в полный рост к этой скале, лишь бы получить хоть какую-то ясность. А что, мысль непло-хая - вряд ли они сидят на расстоянии абсолютно точного выстрела, и, если рва-нуть, как паровоз, так что шанс не так уж и плох. Только вот ноги не очень радостно прореагировали на мое гениальное решение. После неподвижного лежания первые шаги были тяжелыми, но тело все-таки, подогреваемое мощным взрывом адреналина, стало почти невесомым и я повалился в тень скалы. Выстрелов не было, но это не означало, что меня не видели. Я тоже никого не успел заметить, было некогда.


От скалы открылась неприятная для меня истина - метрах в ста располагалась гряда валунов. Я их не заметил из своего старого укрытия - скала закрывала. Это вселяло кое-какую надежду - если они за валунами, то мой отчаянный бросок могли прошляпить. Это хорошо - я сократил дистанцию и преимущество винтовок перед "калашом" стало не столь явным. Похоже, я завладел инициативой, это уже кое-что. Теперь снова надо было решить - развивать успех дальше или затаиться. Конечно, если бы быть абсолютно уверенным, что меня не заметили...


Моя разумная часть просто вопила - придерживайся правила, не двигайся, пусть

они первыми себя покажут, но другая часть так же яростно утверждала, что боль-шей глупости я сделать не могу - здесь меня прищучат, как зайца. Их ведь двое. Точно, их двое и один из них сейчас не сидит на одном месте, он пытается выма-нить меня, спровоцировать если не на выстрел, то на движение. В этом случае я буду идеальной мишенью для другого. Выхода не было. Оставалось одно: забыть все правила и рисковать. Причем рисковать по крупному, небольшой блеф не пройдет. Каждый шаг должен быть на пределе риска, только так.


Значит надо было совместить оба правила, блефовать дважды. Двойной блеф! Я, кажется, видел такое кино в детстве, только вот о чем там шла речь? Во всяком случае о таких вещах гораздо спокойнее читать или смотреть в кино, а не прове-рять на своей шкуре. Пристально осмотревшись, я заметил пологий валун метрах в двадцати. Бежать больше не хотелось и я, разрывая пыль и песок задом, как рак, стал пятиться. Выстрелов пока не было. За валуном, извиваясь, как песчаная змея, втиснулся, насколько смог в почву, если эту гнусную пыль можно было так на-звать. Моя потная морда и волосы были настолько облеплены ею, что выдать меня могли только глаза Правда, для этого надо было подойти поближе. Или увидеть в перекрестье оптического прицела... Как там у классика? "Стреляйте, когда увидите белки их глаз!" Неплохой афоризм. А главное - правильный.


Я увидел его первым. Он шел, озираясь по сторонам, к скале. Винтовка недвусмыс-ленно и неумолимо двигалась по короткой дуге. Так, кажется, я перехитрил самого себя - если они захватят скалу, то мне уже до спасительных валунов не добраться никогда. Приехал, тактик сраный. Что теперь?


Повинуясь внезапно пришедшему решению, я отполз влево, оставив скалу между японцем и собой и на четвереньках побежал. Никогда не подозревал, что на четве-реньках можно бегать так быстро. До меня дошло, что мой рывок к скале они все-таки не прозевали и решили использовать мою гениальную мысль, что скала -

ключ к позиции. На корточках, пытаясь вжаться в камень я ждал. Япошка выдал себя сопением. Идти в напряжении по этому песку на такой жаре было тяжким ис-пытанием и он пыхтел, как добрый старый локомотив. Слева от меня. "Калаш" был на боевом взводе, но шуметь не хотелось. Медленно встав, я постарался втиснуть-ся в малюсенькую расселину в скале. М-16 японца была направлена в сторону от скалы, примерно на мое бывшее укрытие. Оставался какой-то метр, когда я сделал шаг, правой рукой рванул винтовку со всех сил опустил ствол своего автомата на голову преследователя.


Выгоревшая бейзболка не каска, и после моих простеньких манипуляций япошка мирно улегся у моих ног. "Калаш" штука увесистая и опасаться этого типа мне уже не придется, так что я получил в запас кое-какое время. Его напарник сначала бу-дет некоторое время ждать, потом снова ждать, потом поймет, что случилось не-что неприятное, и снова будет ждать. Теперь уже моей ошибки. Свою они уже совершили.


Черт! Этого типа я успокоил, теперь у меня есть М-16, но положение только сравнялось, но не улучшилось. Другой ведь тоже с винтовкой и опять игра с центра. Но успех меня весьма приободрил. Не поднимаясь, я попытался оглядеть гряду. Вдруг что-то бликнуло, потом еще разок - второй японец, пригибаясь, бежал по ту сторону гребня и отблеск солнца на масляном стволе винтовки обнаружил его. Не раздумывая, я рванул в противоположную сторону, стараясь, чтобы скала хоть немного прикрывала меня. Перемахнув через гребень и скатившись с шумом в неглубокую канавку, я надеялся только на одно - японец меня не увидел и не услышал, он сам бежал...


Черт возьми! Такая охота мне не нравилась. В этих камнях на его стороне были все

преимущества. Это раз. А во-вторых, и главных, надо скорее выяснить, как там дела у Энди и Пачанга, а этот подонок может и подождать. Однако, похоже, он ждать не захочет и постарается прикончить меня наиболее вероятным способом. Например, пуля в голову - простое и надежное средство.


Пригибаясь, как мог, я гусиным шагом, искренне матерясь по поводу такого способа

передвижения (даже хуже ползания!), старался оторваться от противника. Конечно,

он может ждать меня где-нибудь около берега, но это не обязательно. Он может и не знать, что я пойду именно туда. Сначала надо оторваться. Склон стал более крутым, я выпрямился и бегом рванул вниз.


Японец оказался слабонервным, чего от этого типа я никак не ожидал. Вместо того, чтобы поджидать меня и подстрелить, как зайца, на бегу, он вдруг побежал сам к скале, стреляя больше для острастки, чем прицельно. Мы поменялись ролями -- теперь он стал дичью. Увы, дичью недолго живущей. Очередь из М-16 согнула его пополам. Я подождал немного. От этих ребят можно всего ожидать, прикинется мертвым, а потом... Но мой визави, кажется, не шутил. Лежал смирненько. Я все-таки решил не рисковать и скорее подполз к нему, а не гордо пришел, как подобает победителю. Черт с ним, престижем, главное, чтоб не нарваться на пулю. Но опа-саться было нечего. У мертвого оказалась запасная обойма, это было кстати. Вдо-бавок в его М-16 остался еще с десяток патронов и я их выщелкал в карман. Запас пригодится.


Уф, ну и устал же я от такого кросса по камням. Теперь надо пробираться к берегу, посмотреть, как там поживают мои носильщики золота. Но любопытство все-таки толкнуло меня к каменной стенке, ведь япошки пришли оттуда. Откуда оттуда?

Посмотрим. Я осторожно высунулся на мгновение над стенкой и тут же нырнул вниз. Выстрелов не последовало, а я успел заметить, что за стенкой начинается крутой спуск. Если никто не затаился под самыми камнями, больше некого опасать-ся, Отлично, попробуем еще разок. Снова моя голова появилась над стенкой и... ничего. Тишина.


## Глава 19.


Мои друзья трудились в поте лица. Мне даже стало как-то не по себе -- они вкалы-вают, а я прохлаждаюсь. Таскают эти проклятые слитки по жуткой жаре. В бинокль я хорошо разглядел ручьи пота на лице Энди. Уж кому-кому, а американцу такое занятие было явно не душе. Вот он остановился и взглядом провел по гряде кам-ней, где я лежал. Конечно. без оптики меня было не засечь, но в его взгляде было столько надежды, что я поежился. Ничего, потерпи, старина, что-нибудь приду-маю.


Это сказать легко, придумаю, а что? Тем более, что он пока не знал того, что уз-нал я. За той каменной стеной я обнаружил такое, что заставляло меня вздрагивать при одном воспоминании. Я узнал, наконец, кто наш противник. Это не было для меня такой уж неожиданностью, но все-таки.


Когда я осмелел и выглянул из-за стены после схватки с двумя япошками, то уви-дел лагерь наших "дружков". Все было, как положено -- пара палаток, пара часовых, черное пятно от костра. Но самое главное находилось не в палатке. Это главное имело прекрасную фигуру и черные волосы. Короче, в лагере была Исии. Она свободно прохаживалась и поглядывала в мою сторону. Оно и понятно -- отсюда слышались выстрелы и кто кого, ей было не известно. Опять же неизвестно, за кого она переживала, но у меня были все основания полагать, что не за меня. Эх, показаться бы ей, хотя она, конечно, не разберет без бинокля на таком расстоянии, кто есть кто. Ну, да ладно, пусть пока ничего не знает. Эге, да там она не одна! Уж не мой дорогой Мао при ней?


Мне пришлось подкрутить резкость на бинокле -- уж не показалось ли? Нет, не показалось. Рядом с моей бывшей любовницей стоял Великий Хвататель Стрел, Лучший Садовник Мира, Преданный Слуга, Непревзойденный Ниндьзя, Проклятый Китаец японского происхождения Ван Ю. Подсознательно я был готов к его появлению на сцене, но все равно неприятный холодок пробежал по спине даже в такую жару. Ай да слуга, ай да преданный китаец! Старый японец не разглядел своего страшного врага за столько лет... Ирония судьбы. Избежать смерти в самых безнадежных ситуациях, выжить там, где нельзя было выжить и погибнуть от руки своего слуги. Кто это писал, что после революции у нас самыми жестокими к свои хозяевам были самые преданные слуги?. Здесь, к счастью, обошлось без револю-ции, а вот насчет жестокости и слуг...


Ван небрежно обнял Исии за талию и, как старый муженек, бережно подвел к боль-шому камню и усадил. В руках у него была бутылка то ли с вином, то ли с водой и он налил жидкость в стакан и протянул Исии. У меня в горле что-то щелкнуло -- пить хотелось отчаянно, но во время этой сумасшедшей игры в кошки-мышки с япошками я и забыл о воде. В моем походном презервативе воды осталось немного и она была чуть ли не горячей. Ничего, перетерпим. Но вода в таком количестве вызвала у меня приступ бешенства. Я схватился было за винтовку, но быстро одумался. Стрелять на таком расстоянии было бессмыссленно. Только выдашь себя, то есть сам доложишь, что ты жив. А об этом пока стоило помалкивать. Ван пока не знает, что приключилось с двумя его ребятами. Он будет ждать, а значит у меня есть кое-какое время для действия.


И вот я лежу за камушком и наблюдаю, как Энди и Пачанг трудятся во имя будуще-го процветания китаезы (или япошки) по имени Ван Ю. Придется как-то этому поме-шать. Это же надо -- столько золота одному человеку! Несправедливо. Моя социа-листическая, а в чем-то даже приближающаяся к коммунизму, душа такого вынести не может. Надо отобрать и поделить, как сказано у Владимира Ильича -- экспро-приируй экспроприаторов. Ну, это скажем, легче сказать, чем сделать. Но попробу-ем. Прежде всего, надо бы подобраться поближе к пещере, выяснить, сколько там еще золота и скоро ли кончится срок рабства у моих друзей. Конец рабства и конец жизни. Ван не из тех ребят, что будут выдавать Почетные грамоты за ударный труд. Скорее пуля или что-нибудь в восточном вкусе.


Лезть пришлось по скалам, так как другого скрытного пути к пещере я не нашел. А все мои альпинистские причиндалы валялись в пещере. Малость сорвал кожу на пальцах, но терпимо. обошлось без серьезных травм. Вот и вход в пещеру, кстати, господа, сделанный мной. Никакой благодарности. Что за черствые люди! Особен-но вон тот, с винтовкой -- так и зыркает по сторонам, выискивает меня, чтобы поблагодарить. Пулей. Нет уж, спасибо...


В пещеру можно было бы и прорваться, только вот что делать потом? Окажешься в мышеловке величиной с небоскреб и все. Ничего путного в голову не приходит, а в таком случае Командир советовал подождать. Нечего насиловать башку, особенно, если в ней ничего нет. Чтобы отвлечься от мыслей по захвату пещеры, я стал разглядывать местность. Одни скалы. Скука. Хоть бы растения там или цветочки. Ведь тропики же, могло бы что-то и глаз порадовать. Стоп. А это еще что? Среди камней что-то белело. "Что это там белеет на лугу, поручик Ржевский?" Известно, что ответил на это поручик, но я был лейтенантом и потому этого не знал, хотя и очень хотелось посмотреть поближе. Расстояние было небольшим, метров двести, не больше. Что ж, сходим. Точнее, сползаем.


Сверток был подозрительный. Что бы в нем ни лежало, его специально сделали заметным. А кто должен заметить? Я. кто же еще. Больше здесь никто не болтает-ся. Значит, сверток для меня. А зачем? Кому я тут нужен? Энди с Пачангом? Вряд ли. Им не до посылок с приветами. Тогда - мина. Этакая элегантная ловушка для простачков, которые хотят пить и есть. Завернули в тряпку парочку гранат с выдер-нутой чекой, привалили камушком и все. Простенько. Стоп, стоп. Простенько. Это на кого же рассчитано, на меня что ли? Однако... Вряд ли они считают меня про-стачком. Тогда - не мина. А что?


Надо было подумать. Я прилег за камушком и огляделся. Вот это да, как я сразу не заметил! Это место было скрыто от наблюдения снизу. Ни часовые у пещеры, ни носильщики на тропе меня видеть здесь не могли. Значит все точно -- посылка для меня. Только вот от кого? Надо посмотреть, что внутри, а потом будем гадать. Почти без опаски я подтянул из расселины сверток (тяжелый черт!) и развернул Ничего себе посылочка -- два рожка для "калашникова" , три банки консервов и фляжка. Полный джентльменский набор. Не хватило только сигарет. Вот черт, и сигареты есть, за банкой сразу и заметил! Так, очередная шарада. Никакой записки или даже намека, кто бы это так обо мне позаботился. Место тут укромное, но добраться сюда не представляет труда, было бы желание. А оно у неизвестного благодетеля было.


Кто же? Вану захотелось со мной поиграть: Вполне возможно. Кто их знает, этих ниньдзя, может им приятно воевать с полноценным противником, а не с калекой, умирающим без жратвы и воды, с них станется. Хотя вряд ли. Мао? Ну уж этот меня бы живьем съел и не подавился. Я у него и девушку чуть не отобрал, да и поиздевался вволю. Этот не подходит на роль благодетеля. А может кто-то из бан-ды? Так сказать, бунт на корабле? Такое хорошо только в пиратских романах, а в суровой действительности вряд ли. Остается Исии. Вот уж сердце женщины, нико-гда их не понимал и, кажется, не пойму. Ведь рисковала же, вряд ли Ван ей это позволил бы. Хотя, как знать, может и ловушка этого хитрющего китайца. Если так, то она не сработала. Посылочка у меня, а никто не засек. Или все-таки засекли?


От консервированного мяса исходил такой аромат, что я еле-еле остановился, чтобы не опрокинуть содержимое банки в пасть. В самый последний момент в голове вдруг застряла мысль -- это же отрава! У меня пересохло во рту. Точно, отрава. Не мытьем, так катаньем решили меня ухлопать. Ух ты, вот сволочь, китаеза проклятый. Руки даже задрожали. Чуть не помер за здорово живешь. Так, водички бы, а черт! Вода во фляжке тоже отравлена! А я уже выхлебал чуть не половину. Все, привет Мальчишу. Кранты. Амба. Песец полный.


Я сел, выпрямился и стал прислушиваться к организму. Нигде ничего не болело, кроме ссадин и ушибов, нигде ничего не кололо, никаких резей в животе от голода. Видимо, яд постепенный, так сказать, замедленного действия. Начинает действо-вать, когда я уже о нем забуду. Лет через пять-десять или месяц-другой. Мне уже представился мой хладный труп среди камней и хохочущие китайско-японские рожи. И я разозлился. Если так, то я еще успею кое-что сделать, слегка подпорчу вам настроение. Помирать, так с музыкой. Я даже вскочил на ноги. А почему, собственно, я должен помирать? Отрава? Кто сказал, что отрава? Так, я же сам и сказал. А тебе кто сказал? Никто. Я сам придумал. Вот. Вот оно -- сам придумал. И все. А почему должна быть отрава? Если это Исии, то зачем же ей такое коварство? Женщина? Ну и что? Разве женщина обязательно должна быть коварной? Даже восточная...


Дальше рассуждать я уже не смог -- все мои мысли были заняты выковыриванием остатков тушенки из консервной банки. Хороший обед всегда приводил меня в со-стояние умиления всем миром и людьми, а банка тушенки после такого поста не хуже обеда в шикарном кабаке. В желудке приятно покоилось содержимое банки, а в голове никаких мыслей об отраве, только желание немного вздремнуть, полежать...

вздремнуть... полежать...


## Глава 20.


Я лежал в полной темноте. Руки отчаянно ныли. Ноги чувствовали себя не лучше. Еще бы. Если бы вам так скрутили руки и ноги какой-то на редкость грубой верев-кой, вам бы тоже не понравилось. Вот и мне тоже. И мысли были тоже невеселые. Все-таки посылка оказалась ловушкой, только попался я в нее по своей вине. Пра-вильно Командир говорил - не надо много жрать, сытое брюхо к ученью глухо. Вот и весь мой боевой опыт пошел коту под хвост - уснул после жратвы, как суслик и... нате вам. О пробуждении даже вспоминать не хотелось. Навалились гурьбой, даже руками помахать не удалось, не то чтобы пустить в ход карманную артиллерию. Взяли меня тепленьким. И вот теперь валяюсь в темноте, где-то рядом бегают лучи фонариков - мои дружки остатки золота перетаскивают. По некоторым фразам понял, что дело к концу. И к моему тоже.


Резкий свет фонаря бил прямо в глаза. Кто светил, не разобрать, зато голос я уз-нал сразу. Мой добрый приятель, он же великий Кормчий Председатель Мао.


-- Вот мы и снова вместе. Недолго побегал в одиночестве. А зачем? В компании все-таки веселее.


-- Это ты себя считаешь компанией? В детстве мама меня всегда предостерегала от такой компании.


-- Твоя мама была права. У нас не очень порядочная компания, но зато ты в ней долго не задержишься. Останешься с друзьями.


-- И ты откажешься от удовольствия меня пристрелить?


Другой голос, тоже знакомый, прервал приятную беседу с Мао.


-- Он здесь ничего не решает, а об удовольствии не время думать. Об этом подума-ешь ты сам. У тебя будет много времени подумать.


Ван внезапно замолчал, а потом что-то сказал по-китайски моему дружку Мао. Тот с покорностью в голосе ответил и фонари двинулись прочь. В их прыгающем свете я успел рассмотреть, что лежу неподалеку от горы золота, точнее от того, что от нее осталось. А осталось маловато. Успел только разглядеть обломки ящиков, а самой горы как не бывало. Стало быть, перетаскали все. Ишь ты, какие запасливые, все в норку волокут. Как крысы. И тут нехотя усмехнулся про себя - крысами во Вьетнаме называли нас. И я был одной из крыс. И вот теперь в родной стихии. Под землей.


Фонариков вдали стало больше, лучи метались беспорядочно. Люди уже не разго-варивали, а перекривилась, что-то происходило неординарное. Потом лучи стали приближаться ко мне. Два фонаря расположились напротив, ослепляя глаза, а кто-то за спиной поднял меня на ноги. Стоять со связанными лодыжками было трудно-вато, но скоро сверкнуло лезвие и веревка на ногах свалилась. По занемевшим ногам разлилась такая боль, что я присел. Человек сзади резко потянул за связан-ные руки вверх и отдохнуть мне не удалось.


-- Вставай, солдат. У тебя еще будет время насидеться и належаться вволю.


Опять этот китаец. Что он мне приготовил? Наверняка что-то в китайском духе, вроде погребения заживо. Мне его намеки на долгий отдых о-о-очень не нравились. Придумал, сволочь что-нибудь особенно гнусное. А что еще от него ждать.


-- Скажи-ка мне, китаеза, ты всгда был такой сволочью или в последнее время так оборзел? Расскажи лучше, как ты своего любимого хозяина, которому задницу лизал, прихлопнул? Все ниньдзя такие или ты такой урод единственный?


Лица я его не видел, но мне показалось, что Вана перекосило.


-- У ниньдзя нет хозяина! Я сам по себе, я сам за себя. Я никому задницу не лизал, а уж этому старому хрычу и подавно.


-- Ишь ты, как разъякался. Я. я .я... Ты и лизал, ты и ползал перед ним на карачках, а потом ударил в спину. Он-то был настоящим солдатом, не то, что ты.


-- Заткнись, русская свинья!


-- С твоего позволения не русская, а белорусская. Но тебе этого не понять, потому что для тебя это все равно - такая сволочь, как ты, национальности не имеет.


Ван, видимо, пришел в себя и ответил своим скрипучим голосом без эмоций.


-- Скоро ты будешь размышлять об этом в одиночестве, мы тебе мешать не будем.


Что-то похожее на юмор промелькнуло в его ответе и мне стало не по себе. Если у этого животного появляется юмор, жди от него пакостей. Ван явно не захотел про-должать разговор. Его фонарик развернулся и отправился прочь. Человек сзади подтолкнул в спину и мы медленно двинулись вперед. Конвойные с фонариками

шли по сторонам чуть впереди. Так, их можно попытаться завалить ногами, или одного из них, заднему головой и... в сторону. Так, а что дальше? Ничего. Бежать некуда. Придется ждать, посмотрим, что они задумали.


Конвоир слева споткнулся на камне и луч его мощного фонаря прыгнул в сторону. Господи Боже! Что это! Я стал, как вкопанный, мой страж сзади уткнулся мне в спину.


-- Стой, погоди! Посвети-ка туда еще раз!


Ребята, видимо, ни хрена не соображали в английском. Один крепко стукнул меня по башке, другой подтянул вверх связанные руки. Но у меня в голове что-то щелкнуло - не сдвинусь с места, пока не увижу.


-- Эй, Ван, Мао! Идите сюда! Да подойдите же сюда, кретины!


Конвоиры возились со мной, пока я повалился на спину и отбрыкивался, как мог, не

переставая орать. Мао почти прибежал.


-- Что случилось? Чего ты орешь, свинья.


Мне было не до его грубости.


-- Пусть посветят туда. Да не бойся ты, ничего я никому не сделаю. Пусть только посветят туда.


-- Я и не беспокоюсь. Что ты можешь сделать, ничего. А что это тебе приспичило там видеть?


-- Посмотри сам, кретин! Посвети туда!


Что-то в моем голосе заставило его поверить. Мао приказал своим обезьянам и четыре луча начали шарить слева. Вдруг они застыли в одной точке. Я почувство-вал, как затрясся мой страж сзади. Остальные издали какие-то непонятные звуки, а Мао вдруг завопил по-японски со всей мочи. Засверкали фонарики и скоро. все лучи уткнулись в одну точку. Наступила тишина. Даже дыхания не было слышно. Я почувствовал, как страх окутывает всех. И меня тоже.


В лучах фонариков светилась скульптура. Так показалось сначала. Потом до меня дошло, что это вовсе не произведение рук человеческих. Это было окаменевшее изваяние чего-то, что было когда-то живым. Правда так я подумал позже, когда ко мне вернулась способность рассуждать, а пока я глядел на человека из камня. Черт возьми, существо так же походило на человека, как я на крокодила, но я чув-ствовал, что это жуткое существо на мягких коротких лапах, плоской мордой, какими-то противными наростами на теле и множеством глаз разумно. Нет, это была не скульптура. Никакой фантазии у земного художника не хватило бы, чтобы изваять подобное существо. Вроде бы все в нем было похоже на земное, однако все вместе начисто разбивало предположение, что это какое-то древнее божество. Люди такого изваять не могли...


Господи, откуда оно взялось? Такого быть не может, потому что не может быть. Это что-то. Кто же здесь жил? И сколько лет назад? Да это же сенсация, открытие, которому нет цены! Во мне проснулся журналист и я даже на мгновение забыл о своем положении. Но Мао об этом помнил. Он что-то опять заорал и фонарики переместились с чудовища на меня. Все мгновенно пришли в себя и мне пришлось снова тащиться за моими конвоирами...


От кучи золота остались только деревянные ящики. Хорошо поработали ребята. А где же Энди и Пачанг? Неужели эти скоты их прикончили? Возможно. Очень даже. По всей видимости и мне недолго осталось. Только вот как понимать Вана, когда он говорил о времени, которого у меня вроде бы будет много? Невозможность что-либо предпринять меня бесила, но бешенство никак помочь не могло. Да, наверное, помочь теперь мне уже никто и ничто не может. Остается ждать.


Ван снова приблизился в окружении фонариков. Прямо Моисей какой-то. Что-то вякнул и меня поволокли. Я так и не успел сказать ему все, что я о нем думал. Мо-жет полегче было бы. Справа тянулись уже виденные мной каменные мешки, выре-занные неизвестно кем и непонятно чем в скалах. Теперь-то у меня появились кое-какие мысли насчет этого, но думать было некогда. Перед одним из мешков мои конвоиры остановились, поджидая Вана и его верного Мао. Хоть бы Исии появи-лась, напоследок посмотреть на нее. Не такая уж плохая девочка, не скоро такую найду... Что я несу? Где это я буду искать девочек, здесь что ли?


Ван показал фонариком в нишу, Я почувствовал, что веревку на руках разрезали. Я был свободен, но только сейчас это было ни к чему. Автоматов я не видел, но был уверен, что на меня уставились не меньше трех. Многовато для геройства. Зато с лихвой хватит на быструю смерть...


Меня втолкнули в мешок. Сильно толкнули, я не удержался на ногах. Япошки за-ржали. Я ничего не видел, кроме ярких пятен фонарей, но со слухом у меня было все в порядке. Ван издевательски пропел:


-- Прощай.


Верный Председатель Мао добавил:


-- Желаю подольше помучиться! И славно покушать.


Что-то тяжелое грохнуло меня по голове. Я отключился,


Пещера.


Если бы камень мог уставать, то она устала. Еще бы, сколько там миллионов лет-то? Уму непостижимо. Человеческому, а ей тем паче. Что-то такое смутно помниться вроде жуткого огня, пламени, расплавленных потоков камня и еще чего-то... Кто ж его знает, надо бы геологию изучать, как люди, да только ей ни к чему. Вот уж сколько лет без всяких наук и может даже вопреки им существует она в глубине вулкана и все тут. Вулкан давно потух, состарился, сил больше нет извергать что-либо.


И правильно, нечего зря сотрясать землю, людей пугать. Хотя, собственно. какое ей дело до этих существ? Что люди, что букашки, что звери... Размерами только и отличаются, да и то не очень. Какая разница для нее. Ползают по поверхности иногда и внутрь забираются. Ковырялись было лет этак тысяч десять назад, почти вчера, своими слабенькими ручонками, сооружали ямы, стены... К чему: Кто их поймет. Вот раньше приходили существа, это да. Сила у них была, сквозь камень, как через воздух проходили. Случилось что-то у них, ремонтировались долго, даже в вулкан лазили, что-то им такого на поверхности не хватило. И повозка у них чудная была, светилась... Потом улетели, но не все. Одного оставили во мне. Я уж о нем позаботилась, сохранила точь в точь, каким он был. Кто знает, может еще раз прилдут.


Давно это было, по настоящему давно. С тех пор, как эти людишки появились на земле, так только они во мне и бывали. Раньше много их тут было. Моего гостя, которого я в камень превратила, за какого-то бога принимали, песни пели, ползали на животах, зверей, а иногда и людей приносили, убивали... Много лет так было, по их, конечно, меркам, а потом и они исчезли, короток их век... Много их во мне оста-лось, но ничего, пожалуй. и не сохранилось, слабенькие существа, даже останки недолговечные. Все в прах обратились, не то, что те, которые давно прилетали.


Долго никто не приходил, забыли про свое божество, все больше по поверхности бродили и, видать, кое-чему научились. Воевать стали, пушки, бомбы изобрели, иногда даже мощные, почти, как у тех. что давно прилетали. Как ударят, земля трясется, камни сыплются. Я уж так привыкла к тому существу, что во мне столько лет, хоть и неживой, стоит, так даже беспокоится начала, как бы не развалили...

Кто из знает, глупые... А однажды, когда уж и стрелять перестали, пришли сно-ва, притащили металл. Много металла. Сильно за него беспокоились -- очень он для них ценный, решили спрятать. Глупые. У меня внизу такого металла сколько хочешь, только поищи хорошенько.


Потом вход ко мне завалили, сильно ударили по камням, вот они и не выдержали, посыпались вниз, не могла я их удержать. Думала, больше никто не придет. Не найдут. Но ошиблась, нашли. Видно этот металл и вправду ценный, раз снова вход отыскали и пришли. Зачем им это золото, так они его называли? Не знаю, надо подумать, а времени у меня много. Зачем им золото... зачем... зачем... Подумать надо.


Снова тишина, никто не мешает. Зачем им золото... зачем...


## Глава 21.


Голова побаливала, но чувствовал я себя неплохо. Пока лежал. Как только попро-бовал встать, чуть не рухнул. Голова загудела. Ноги ватные. Пот прошибает... Да, плохи дела. Надо посидеть, прийти в себя. Сидеть было полегче. Попробуем сооб-ражать. Темнота полная. Как у негра известно где. Там я, правда, не был, но пого-ворки обычно говорят правду. Проверим. Пощупаем справа и слева. Справа стена. Каменная. Слева - пустота. Правильно, ширина мешка, если я еще здесь, показа-лась мне примерно метров пять-шесть. Позже попробуем доползти. Проверим пол. Гладкий, холодный. Так, ползем. Первые пару метров я полз энергично, потом за-стыл. Черт! вспомнил! Как там у Эдгара По? Провал в центре? Эге, кажется спе-шить некуда. Проверяя пол перед собой, я добрался, наконец, до противоположной стенки. Встал, пощупал. Стена такая же гладкая. Вспомнилось жуткое чудище в пещере. Кто это или что это? Дикая фантазия дикарей или... Черт, я же в летающие тарелки не верю. Но в последнее время моя уверенность была сильно поколеблена. Увидишь такое - во что хочешь поверить можно. Даже в инопланетян.


Ползал я долго, прополз вдоль стен и убедился, что никакого выхода нет. Припом-нились какие-то сложные механизмы на входе в мешок. Видимо, какая-то разновид-ность тюрьмы или склада? Кто ж его знает. Мне все равно. Хотя и не очень --

выбраться отсюда невозможно. Вот так. Невозможно. Так вот о чем толковал мне этот паршивый китаеза. Времени у меня будет достаточно, пока я здесь не помру от голода и жажды. Невеселая перспектива. Даже труп никогда не найдут. Так и буду здесь в качестве мумии. Правда, в компании с этим монстром, но утешение слабое.


В одном месте в стене была какая-то узкая щель. Скорее всего тут был выход. Был. Сейчас нет. Стало быть, надо попытаться открыть. Попробовал просунуть хоть пальцы, ничего не вышло, слишком узко. Да и силенок маловато для такой "дверцы". Весит она пару тонн, не меньше. Грустно.


Лежать на камне было холодно, еще простужусь... Эта мысль даже развеселила меня. Мрачноватый юмор -- бояться простуды при стопроцентной уверенности в скорой смерти. Ха-ха-ха. Как в театре. Ноги споткнулись обо что-то. Черт побери, это же мой рюкзак! Так вот что бросил мне напоследок мой закадычный враг Мао, так вот чем он огрел меня по голове. Подольше проживет, а значит - подольше помучится. Все-таки есть жратва и вода. Это неплохо, но стоит ли продлять жизнь в этом каменном мешке? Ну, проживу сутки больше, сутки меньше... Конец-то один...


Черт с ним, с концом, а поесть надо. Чем только открыть банку? Нож они мне не оставили. Но на всякий случай пошарил по всем карманам рюкзака. Так, что тут у нас? Эге, скальный крюк. Не нож, конечно, но банку расковырять можно. Так, а это что? Спички. Неплохо, правда, зачем они... Все равно смотреть не на что. Любопытство победило и одна из спичек загорелась. Свет ударил в глаза, после полной темноты даже больно стало. А каково кротам? Ничего нового не увидел. Стены гладкие, дверей нет, но и страшной дырки в полу тоже нет. Можно ходить спокойно. Ха-ха! Спокойно.


Мясо показалось очень вкусным и, как всегда, после жратвы, захотелось спать. А что, почему бы и не соснуть? Торопиться некуда... Но уснуть толком не удалось. В голову лезли всякие мрачные мысли, тревога и страх все больше овладевали соз-нанием. Никакие усилия воли не помогали. Я закрывал, просто зажмуривал глаза, пытаясь, как в детстве отогнать страшные мысли. Ненадолго проваливался в какое-то забытье, усталость последних дней все-таки давала себя знать. Потом сон окон-чательно убежал. Глаза открывать не хотелось. Какая разница, все равно ничего не увижу, не хочу чувствовать себя слепым. С закрытыми глазами легче -- кажется, что откроешь их и увидишь свет. Увидишь свет? Что это? Свет действительно был, Слабый, почти нереальный, призрачный какой-то, но был. Я явственно видел над собой слегка светящуюся полосу. Так, кажется, я начинаю сходить с ума. Какая полоса, какой свет?


Помаленьку ко мне стало возвращаться соображение. Полоса все-таки была и эта полоса очень далеко от меня -- она находилась на потолке пещеры. Что это -- огромная кварцевая жила, пронизавшая толщу породы или настоящая щель в гор-ном массиве, мне уже никогда не узнать. Но она давала немного света и я сообра-зил, почему ее не было видно раньше. Мы пользовались фонарями, а потом была ночь. Наступил день и пришел свет. При свете как-то стало легче. Хотя, какая раз-ница -- умирать в темноте или на свету.


Открытие света разбудило во мне аппетит. Еще одна пустая банка появилась в каменном мешке, еще одна загадка для будущих исследователей этой пещеры. Пусть поломают головы. На сей раз в сон не потянуло. Свет сделал все происходящее жутко реальным. А реальность заставила думать. Вверху в мешке потолка нет, раз я вижу свет. Это раз. Два -- это то, что помимо серого света сверху я обнаружил и какой-то боковой отблеск. Так, вспомним, как мы впервые попали в пещеру. Через лаз наверху. Потом мы шли по широкому карнизу, а внизу были эти самые каменные мешки. А в-третьих, мне послышались какие-то странные стуки. Странные, потому что не походили на естественные, в них угадывался какой-то ритм. Осталось совсем чуть-чуть -- влезть на отвесную гладкую стену высотой метров в двадцать и все. Так, ерунда. Сейчас отращу крылья и взлечу, аки ангел. Только разгонюсь получше...


Рассуждал, рассуждал и вертел в руках скальный крюк. Вещь хорошая. спору нет, если скала не монолитная. А в сплошной камень такой крюк моим молотком не загонишь. Тут у меня от неожиданной надежды даже зубы заныли. Боясь спугнуть удачу, я стал шарить в рюкзаке. Есть, кажется есть. Но я не верю. Это галлюцинация. Бывают глюки звуковые, бывают слуховые, а это -- осязаемая. Ничего нет, а я осязаю. И боюсь вытащить руку из рюкзака -- а вдруг это не то, на что я надеюсь или Он всего один... Наконец, рука выползла наружу. В ней был зажат шлямбурный крюк! Я ощупал его -- он, родимый. И, кажется, не один. Потащил за веревочную петлю и наружу выползли близнецы. Один. два три... восемь, девять, десять. Молоток я нащупал еще раньше, теперь моя судьба зависела от особо заточенного закаленного куска железа - специального шлямбура. Без него все эти уникальные крюки окажутся бесполезными кусками стали. Рука дрожала. Я вытащил ее из рюкзака и положил на колени. Она тряслась, как пойманная рыба. Ничего подобного ранее со мной не случалось. Ай да Паша, как тебя приперло... На этот раз, кажется, прижало по-настоящему.


Не знаю, сколько я просидел, но рука все-таки трястись перестала и я ее снова отправил в рюкзак. Так, в этом кармане нет, в этом - тоже... Этот, вроде бы по-следний. Рука снова начала трястись, но без толку. Последний карман был тоже пуст. Так, приехали. Спокойно, Паша, спокойно. Не суетись, не надо. Карманов много, ты один. Давай-ка еще раз, только внимательно. Один, второй, третий... Опять пусто. Не может быть! Давай еще... Нет, не надо суетиться, а вдруг...


Я начал методично обшаривать пол вокруг себя. Точно. Шлямбур выкатился вме-сте с крюками и все это время тихо лежал и помалкивал у самой моей задницы. Нет. все-таки есть справедливость на свете, а кто ищет, тот всегда найдет. Теперь надо приниматься за дело, пока есть силы и немного воды.


Лезть по отвесной плоской скале вовсе не то же самое, что по любой скальной стенке, а шлямбурный крюк придуман для того, чтобы, навсегда отбить охоту у людей лазить по скалам. Вначале шлямбуром долбишь в камне дыру (как тысячи новоселов каждый день), потом вбиваешь туда специальный крюк с зажимами и висишь на нем, вбивая крюк следующий, потом подтягиваешься, повисаешь и снова долбишь. Но базальт -- это вам не бетон, тем более советский. Руки у меня на-верняка были синими уже после первых трех крюков. От усталости и темноты я отчаянно мазал и иногда висел на крюке минут по пять, матерясь и дуя на ушиб-ленные пальцы...


От усталости я даже не смог порадоваться, когда вполз животом на верх стены. Сил просто не было. Мыслей тоже. Так, одна тупость. Когда голова потихоньку начала приходить в рабочее состояние, осторожно огляделся. Ширина стены не превышала метра и падать я мог, между прочим , только в один мешок -- из всех других выбраться было невозможно. Кроме всего прочего я еще и немного оглох. От многочасового стука по крюку, камню и рукам, многократного эха в пещере у меня в ушах появился звон. Но когда дыхание, зрение и слух ко мне вернулись, то я все-таки увидел впереди нечто похожее на луч света из стены и сообразил, что там-то и находится дыра, через которую мы сюда влезли. А чуть позже вновь услышал странные звуки и, как мне показалось, голоса. Я переполз на парапет у стены, где окончательно расхрабрился и встал на ноги.


Через пару таких "мешков", как мой, я их нашел. Пачанг, Энди и какой-то еще чело-век просто взвыли от восторга, когда я окликнул их.


-- Нет, вы просто маленькие дети. Ни на минуту нельзя оставлять одних -- обяза-тельно во что-нибудь вляпаются. Ну, как, не надоела жизнь грузчиков, а?


-- Пол! Дружище! Черт возьми, я знал, что ты нас выручишь!


-- Привет, Пол! Спасибо!


-- Подожди ты со своим спасибо. Как вас оттуда вытащить, вот в чем вопрос. Ни-кто не ранен? А кто это с вами,


-- Нет, все живы, только устали и есть хотим. А это капитан Псих, ты его помнишь...


-- Господи, а этот как с вами оказался? Ладно, разберемся, Ловите пока пару банок консервов и воду, да не передеритесь за жратву, а я придумаю, как вас оттуда вытащить.


У меня был только кусок репшнура стандартной длины, т.е. 20 ярдов по их пижон-ским меркам, а значит короче двадцати метров. А стеночка-то поболе будет. Так, думай, Паша, думай, хоть это тебе и противопоказано. Так, придумал -- пара лямок с карабинами от рюкзака и есть еще пара метров. Я боялся, что могу не удер-жаться на довольно скользком гладком камне и свалюсь на головы своим друзьям. Вряд ли они обрадуются такой встрече. Потому пришлось снова повиснуть на стенке с крючьями и выбить пару для крепления репшнура. А еще меня беспокоил этот самый шнур -- все-таки не основная веревка, может и не выдержать. Пачанг и другой таец полегче будут, а вот Энди бугай порядочный. Ну, будем надеяться на качество товаров из Гонконга.


Репшнура все-таки не хватило всего метра полтора и Энди привязал к нему свои джинсы, Жаль что темно и не было фотоаппарата -- я бы рассчитался с ним за про-шлые насмешки. Теперь, когда радость встречи померкла и наступили боевые буд-ни, надо было думать о том, как выбираться дальше. Вообще-то я был почти уве-рен, что веревки, по которым карабкались сюда японцы, до сих пор висят на месте. Вряд ли Ван или Мао такие уж хозяйственные зануды, чтобы забрать их. Но вот беда - дальше придется спускаться без веревок, а мои друзья, конечно, хорошие люди, но плохие скалолазы. Я ничем помочь не смогу, да и репшнур для страховки не годится -- жидковат. Ну что ж, на все воля Божья,


Опасался я напрасно. Все оказалось на месте -- веревки и решимость моих друзей, без страха преодолевших нелегкий спуск. На месте оказался и мой тайник с автома-том и двумя полными рожками. Теперь надо было бы вздремнуть минут шестьсот, но, увы, труба зовет.


## Глава 22.


Никогда раньше наш "Меконг" не казался мне таким красивым, хоть я и был без памяти влюблен в него. Сейчас, когда на нем хозяйничали другие люди, во мне проснулся ревнивый мавр. Видимо нервы у меня от событий последних суток силь-но расшатались, так что я выпалил серьезную очередь выражений на чистейшем русском мате. Мои друзья большую часть сказанного не поняли, но смотрели на меня с уважением. Облегчив душу, надо было подумать и о наших грешных телах, которые пока торчали на суше, а наш кораблик собирался уплыть. Это уж ни в ка-кие ворота не лезло. Я пространно и детально изложил свой план. Мои друзья отнеслись к нему понимающе, а вот у капитана Психа глаза чуть не вывалились на камни. Он еще не привык к нашему стилю работы. Псих смотрел на меня со смесью дикого страха и уважения. Мне это понравилось. Я снова был крутым. Ну, в общем, дубина дубиной. Глупой, но сильной.


Спуститься к морю было несложно, но приходилось маскироваться. Солнце еще было высоко, хотя и клонилось к закату. Так что раньше завтрашнего утра наши японско-китайские друзья вряд ли рискнут плавать по этим рифам. Оно и к лучше-му -- еще посадят наш "Меконг" на камни и тогда я... тогда я... не знаю, что с ними сделаю. А пока мы ползали по речке впадающей в море, залезали под каждую ко-рягу, заглядывали во все скопления камней, искали, где же я оставил свое сокро-вище. Мне стало жарко в холодной воде от мысли, что мой мешок течение могло отнести в море и тогда... Есть! Ура! Энди попробовал даже подпрыгнуть от радо-сти, но Пачанг предусмотрительно окунул его с головой. Мы оттащили мешок вверх по речке подальше от берега.


-- И эту тяжесть ты один приволок под водой оттуда? -- Энди недоверчиво ткнул пальцем в сторону "Меконга".


-- Нет. Я тащил спереди, а пара японцев подталкивали сзади. Иначе бы я не спра-вился.


У капитана Психа снова отвисла челюсть, а Пачанг по-отечески захлопнул ее ру-кой снизу.


-- Не обращай на них внимания, Это белые люди так шутят.


Шутки шутками, но у нас оказалось свое, хоть и небольшое средство передвижения на воде. В резиновом мешке находился с плотно упакованном виде надувной катер "Zodiack Goliaf", пятнадцатисильный подвесной мотор "Honda", три галлона горюче-го и трехдневный аварийный запас продуктов и воды. Неплохо, да? Мы развернули катер, расправили складки, проверили установку жестких пластин дна и я повернул вентиль баллона с углекислотой. Через двадцать секунд "Голиаф" был готов к пла-ванию. Энди содрал защитную упаковку с мотора, вот только проверить его без лишнего шума пока не представлялось возможным. Ничего, подует вечерний бриз, засвистит в снастях обоих судов, тогда можно запустить двигатель, А пока мы открыли банки НЗ и плотно перекусили. Кто знает, когда придется есть в сле-дующий раз. Капитана Психа отправили наблюдать за судами, а сами обсудили последующие действия. На словах все было безупречно, как получится на самом деле, скоро узнаем.


Мои предположения оправдались -- никаких приготовлений к немедленному отплы-тию не наблюдалось, скорее всего отплывут на рассвете. вот тогда и пригодится "Голиаф". Хотя наше теперешнее суденышко было скорее Давидом, насколько я помню Библию, Голиафом был бо-о-ольшой человек. И сильный. Так что Голиаф был на кораблях, а мы должны были повторить подвиг маленького пастуха. Один "калаш" против целой команды стрелков -- хиловато, но на нашей стороне неожи-данность и смекалка. Тем более, что нас противники уже списали со счетов, никако-го наблюдения за берегом они не вели, просто готовились к отплытию. Судя по всему, стартуют они еще в утренней темноте, чтобы в безветрии пройти через опасные мели и камни. Сейчас у них не будет опытного рулевого на "Меконге", а терять яхту они явно не хотели, Я тоже. Значит, у нас есть всего десятка два минут от полной темноты до полного рассвета.


Пачанг заменил Психа на посту и теперь тот удивленно рассматривал чудо надув-ной техники. Он настолько увлекся ощупыванием и разглядыванием нашего суде-нышка, что я всерьез стал опасаться, как бы он чего не открутил в порыве любопытства. Потом одумался и, надо сказать, вовремя. Из кармашка на борту Псих извлек плоский пакет и вертел его в руках. Пакет был интересный, я без особых церемоний забрал его. После вскрытия мне оставалось только присвистнуть -- там находился этакий симпатичный "Вальтер" ППК с глушителем и тремя полными обоймами. Псих с интересом наблюдал за моими действиями, а я решил дальше использовать его природное любопытство -- знаками приказал ему искать дальше. И точно. Он обнаружил еще два пакета. В одном была ракетница с запасом разноцветных ракет, в другом лежали лекарства и перевязочные материалы. И еще -- десятка два презервативов. Ну как тут было не восхититься предусмотрительностью того американца с Филиппин, который все это вмонтировал в нашу яхту. Я даже пожалел, что не могу в этот момент пожать ему руку. Вот это я называю -- работать добросовестно. Впрочем, за такие деньги, какие он с нас слупил, иначе и быть не могло. Впрочем, могло. Если бы на месте того американца был какой-нибудь капитан Сидоров или Пупкин...


"Вальтер", конечно, пригодится, однако огневой мощи у нас прибавилось весьма и весьма немного. По-прежнему можем рассчитывать только на внезапность, ведь не могут же они предположить, что я - "человек-муха" и могу ползать по отвесным стенам? Вот так, дорогие мои япошки. Посмотрим еще, кто есть кто. Кстати, пора сменить Пачанга, потом меня заменит Энди -- мне бы хоть пару часов поспать пе-ред абордажем.


Поспать не удалось. Несмотря на жуткую усталость, сон не приходил. Лежал за много дней впервые на мягком -- надувное дно катерка оказалось идеальной посте-лью. Взглянул на часы -- пора будить ребят. Энди не спал, а оба тайца так лихо посвистывали во сне, что я ощутил себя преступником, когда стал их тормошить. Оба вскочили и, что удивительно, проснулись. У меня так не бывает. Встать встаю, но просыпаюсь гораздо позже. Катер скользил по воде, как бальсовый попла-вок. Энди подкачал бензин в карбюратор мотора и дернул за шнур. Попробовать раньше не удалось, ветер был слабым и мы опасались, как бы япошки не засекли нас раньше времени. Теперь выхода не было.


Еще пара рывков и мотор взревел. Энди поспешно убрал газ. Теперь мотор заработал тихо и ритмично. Я сунул руку -- водяная помпа работала, охлаждение было в порядке, значит не заклинит по дороге. Энди понимающе кивнул и осторожно включил сцепление. "Голиаф" медленно заскользил к выходу из малюсенького залива и спасительных кустов, закрывавших нас от обзора с корабля...


## Глава 23


Темнота стала не очень густой. Солнце еще не подошло к пределу. когда начинает светиться небо, но звезды как-то поблекли. Пока все шло нормально, мотор рабо-тал тихо, на открытой воде даже тише, чем вблизи берега. Ориентироваться приходилось весьма приблизительно, и я боялся, как бы нам не проскочить мимо яхты. Небо начало светлеть и я увидел "Меконг" метрах в ста право по борту. Мы все-таки проскочили, но не очень. В наступающем рассвете можно было разглядеть фигуры часовых на палубе. Их было двое, Я решил начать с кормы, здесь легче взобраться на палубу, по борту были ступени штормтрапа.


Часовой был явно беспечен. А чего бояться? Эти кретины, его начальнички заста-вили от нечего делать торчать здесь, на палубе, вместо того. чтобы тихо храпеть в каюте. Эх, жизнь... Тем более, что добычу захватили знатную, достанется всем. А эти дураки навек успокоились в пещере. Помогли перетаскать золото и... хватит. Посидите до самой смерти в пещере. Часовой даже покрутил головой от удовольствия -- как они лихо расправились с этими белыми придурками, которые вздумали потягаться с якудзой.


"Голиаф" мягко ткнулся в борт. Энди подстраховал столкновение руками и жестом

указал мне на трап. Я встал на борт и медленно перенес тяжесть тела на скобу. "Меконг" даже не шелохнулся, Ах ты, молодец, знаешь, что пришел хозяин, только вот этому узкоглазому типу это придется еще доказать. Добравшись до среза борта, я осторожно выглянул. Часовой стоял в метре от меня и смотрел в другую сторону. Теперь все зависело от того, понимает ли он по-английски. Я про себя даже чертыхнулся -- это же надо так, чтобы успех операции и наши жизни зависели от того, понимает этот бандит английскую речь или нет! Кошмар. Но делать нечего, начнем.


-- Не двигайся! Сделай шаг назад и положи автомат! Не оборачивайся! Одно лишнее движение и ты труп!


Я старался тщательно и отчетливо произнести все слова, но это было довольно трудно, так как мне пришлось их прошипеть. К счастью, парень понимал по-английски и не горел желанием помирать. А стрелять мне не хотелось - шума полу-чится много и тогда... Но япошка послушно, хоть и медленно, сделал шаг назад. Положить автомат он не успел -- я приподнялся повыше и огрел его рукояткой "вальтера". Он послушно лег, я еле успел подхватить автомат, чтобы он не загре-мел по палубе. Так, один часовой отдыхает, очередь за вторым. Но от носа до кормы на нашем "Меконге" почти тридцать метров и как их пройти незамеченным, я плохо представлял. Вдруг от рубки управления отделилась еще одна фигура. Черт, они еще и часовых проверяют! Прямо военный корабль, не меньше. Посмотрим, подождем результатов проверки. Фигура, пока не совсем ясная в призрачном свете. приблизилась к часовому. который повернулся лицом к проверяющему. Я поднял пистолет - придется стрелять, хотя на таком расстоянии и в таком свете никакой гарантии, что ухлопаю двоих наповал, у меня не было. Другого выхода, однако, тоже. Но произошло нечто странное. Проверяющий, как я его окрестил, вырвал винтовку из рук часового и треснул того по башке! Вот это да! Да тут разворачивалась какая-то непонятная мне игра. Я быстренько сунулся опять за борт и, пригнувшись, стал поджидать бдительного типа.


Легкий свист прозвучал не рядом с моей башкой, а несколько дальше. Чья-то ро- жа перевешивалась за борт и свистела. Я ожидал увидеть направленный на меня ствол, но ничего подобного не увидел. Человек махнул рукой, приглашая на борт. Вся эта сцена произошла на глазах всей нашей изумленной компании и теперь я боялся, чтобы у Энди не сдали нервы и он не начал палить. Одним прыжком я вско-чил на палубу и направил пистолет на незнакомца. Он приблизился настолько, что перестал быть таковым. Батюшки свят! Так это же мой старый друг, Великий и мо-гучий Председатель Мао! Собственной персоной, как любил говаривать один персонаж в кино. Надо же, какая встреча. Пистолет в моей руке задергался, так мне хотелось всадить пару пуль в его луноподобное личико. Однако необычность си-туации говорила, - надо подождать и выяснить, что за игру затеял мой любимчик. Я услышал, как на палубу ступили еще чьи-то ноги и я надеялся, что это Энди с ав-томатом.


Мао подошел ближе и я разглядел на его физиономии улыбку. Погоди, я ее быстро сотру, мелькнула у меня мысль и я пошевелил пистолетом. Но Мао никак не реаги-ровал. Мало того, в руках у него не было оружия. Я опустил пистолет и оглянулся.

Все уже были на палубе и Энди держал на прицеле рубку. Хорошо, теперь можно и потолковать о ночных прогулках Председателя.


-- Не ожидал, скотина? Думаешь, завалил камнями и все?


-- Почему не ожидал. Еще как ожидал и даже беспокоился, что не успеете. Хотели отплыть вчера, а я уговорил не торопиться.


-- Ловушку приготовил? Не получится, мы уже здесь, а ты - первый покойник. Как тебе это нравится?


-- Насчет покойника ты несколько поторопился, Пол. Ты посмотри туда. - Мао ткнул пальцем в сторону рубки. Оттуда торчал ствол пулемета.. Чуть дальше виднелось лицо моей любимой, совсем еще недавно, девушки. Ствол не дрожал и промахнуться было на таком расстоянии трудно.


-- Опустите оружие, надо поговорить. Времени мало. Все в рубку.


Что-то в голосе Мао заставило меня подчиниться. Происходило нечто, чего я не мог понять и это меня злило. Но команду мы выполнили быстро, хотя рубка и не была рассчитана на такое количество рулевых. Исии опустила пулемет и улыбалась. От ее улыбки у меня начали дергаться руки и не только они. Она была, как всегда, на высоте. Но Мао был весьма деловит.


-- Объяснения потом. Через пять минут рассветет и обнаружится пропажа часовых. Надо, чтобы все выглядело, как обычно. Отплываем через час.


Я посмотрел на Пачанга и тот все понял. Тайцы перебросились парой слов и оба выскользнули из рубки. Что делал капитан Псих, я отсюда не видел, но Пачанг дей-ствовал правильно. Он содрал с часового куртку и шляпу, затем подтащил тело к борту, перевалил его и, поддерживая за ноги, осторожно отпустил. Всплеска почти не было. Псих действовал по принципу "делай, как ведущий". Через пару минут оба часовых были на месте. С другого корабля подмену заметить было невозможно. Я обернулся к Мао. Видимо вопрос был нарисован у меня на морде черной тушью, так что Мао рассмеялся.


-- Позже, Пол, позже. На "Меконге" еще три человека. Там, в носовой каюте, все вместе.


Уходить одному мне не хотелось, но Энди подмигнул мне. Я нырнул вниз по лестнице, держа "вальтер" нааготове. Дверь в каюту была не заперта и перед моим взором предстала ужасная картина -- в моей любимой кровати валялись два гнус-ных типа и храпели. Третий спал в кресле. Тоже моем любимом. Палец заплясал на крючке, но я удержался от пальбы. Не стоит осквернять постель, ведь не ложиться же туда после покойников! Я бесшумно подошел к изголовью кровати. Пара хороших ударов и двое храпеть перестали. Третьего я разбудил довольно невежливым толчком глушителя под ребра. Глаза у этого типа раскрылись сразу и гораздо шире, чем это предполагает желтая раса. Правда, ненадолго. Я успел спросить, есть ли кто-то еще в соседней каюте. Япошка понял и отрицательно замотал головой, после чего получил свою порцию снотворного. Простыню было жалко, но не бегать же вверх-вниз за веревками. Туго спеленутые, трое япошек мирно лежали на полу. Корабль, если верить Мао, был чист.


На палубе царил военный порядок - часовой расхаживал взад-вперед, в рубке маячила широкая рожа капитана Психа, Мао и Исии не показывались. Все в поряд-ке. Стало светло и вот-вот должно было выглянуть солнце. Я быстрым шагом, чуть не бегом прошел в рубку. Все сидели на полу.


- Ну, Председатель, выкладывай все начистоту.


- Подожди, Пол. Надо сначала подумать о моторах. Они пытались завести ваши дизеля, но у них ничего не вышло. Что-то такое заклинило. - Мао виновато пожал плечами.


Энди не мог равнодушно слышать, как кто-то испортил его любимые моторы.


- Ах, суки косогла... это... косорукие! Мои дизеля!


- Не горячись, а возьми Пачанга и чини своих любимцев. Без них мы можем толь-ко на буксире болтаться.


Энди с тайцем ужами проскользнули к люку и исчезли, а мне стало тревожно. Без своего хода (паруса не в счет) мы полностью в руках Ван Ю и его банды. Я уверен, что они купили свой корабль вместе с начинкой и орудия скорее всего замаскированы под надстройками. Но разобрать фанеру дело пары минут... Так что нам не успеть развернуть свои "пукалки". Утопят, как пить дать утопят. Так что надо маскироваться, чтобы до поры до времени никто ничего не заподозрил. Оно даже и лучше. Хоть я и записал показания эхолота, однако по ним трудно будет самим выбраться из этого лабиринта рифов.


Команда Ван Ю была на высоте. Едва солнце показалось из-за вершины горы, ко-рабль был готов к отплытию. Мао получил какие-то команды и жестами показал, что все в порядке. А почему бы и нет? Кто нас видел? Тот, кто видел, будет мол-чать и долго, а остальным вовсе и незачем ничего знать. С корабля пиратов видна была физиономия рулевого, но за отблеском стекол вряд ли кто различит, чья именно. Так что капитан Псих был опять при деле. Исии затеяла на палубе небольшой стриптиз и улеглась в шезлонге позагорать. Пара япошек с береговика только косились на великолепные формы девушки. Один даже сбегал за биноклем, но появившийся Ван что-то сурово сказал, видимо, о том, куда должен смотреть вахтенный и больше бинокля я не видел. Что ж, тем лучше.


Канат натянулся и мы поплелись за сторожевиком. Сюда мы шли по рифам более часа, так что сейчас затратим еще больше - все-таки буксир... Значит время у нас еще было. Из рубки прямого хода в машинный отсек не было, однако, если проло-мить перегородку, можно попасть на корму, а оттуда... Жаль было портить такую красоту, но попасть на корму надо было срочно. И верно, не зря я торопился. Мои крестники уже очнулись от наркоза и катались по каюте, пытаясь освободиться от узлов. Пришлось снова применить радикальные средства и связать покрепче. Ниче-го, ребята, полежите еще часок-другой, а потом отправитесь купаться. Надеюсь, все умеете плавать, а то до острова будет далековато. Ничего, жить захотите, доплывете и будете жить, как робинзоны. Романтика!


Через переборку доносились ругательства Энди. У них что-то явно не ладилось.


- Эй, механики, как дела?


- Эти кретины обнаружили наши двигатели, попытались их запустить, но не пере-ключили трансмиссию с маленького движка. Вот ее и заклинило. Еще полчаса и мы будем в порядке.


- Отлично, ребята. Время еще у вас есть, но скоро не будет. Когда выйдем из рифов, они могут попытаться сами выяснить, что с дизелями и тогда...


- Понятно, через полчаса я их запущу...


Мао протиснулся в корму, как слон.


- Пол, я понимаю, у тебя много вопросов.


- Это точно. И постарайся ответить на все очень убедительно. В противном слу-чае... Ты с самого начала был на нашей стороне или, как крыса, перебежал в по-следний момент?


Мой пистолет недвусмысленно уставился в живот японца.


- Я начну сначала. Старый Мацумото владел тайной золота почти тридцать лет и я знал об этом. Знал и Ван Ю. Знали все, но никто не верил по-настоящему. Мало ли что взбредет в голову старому больному человеку. Но старик рассказал Исии и та поверила. Ради внучки самурай был готов на все и хотел организовать экспедицию за золотом. Но боялся, что богатство внучке может и не достаться. Он хорошо знал Ван Ю и понимал, что этот бывший ниньдзя служит ему до поры до времени, пока тому будет выгодно. А тут еще я...


- И что же ты? Такой крутой бандит?


- Нет. Я был в якудзе, когда познакомился со стариком, вошел в его дело, зани-мался контрабандой и помаленьку торговал наркотой. Потом познакомился с Исии и влюбился в нее. Это все и решило в моей жизни.


- Ты? Влюбился? Ты знаешь такое слово?


- Да, и не смейся. Ты ведь сам втрескался по самые уши.


Крыть мне было нечем и я заткнулся.


- Вот и я. Влюбился и все тут. Но это не понравилось старику. Он мечтал о дру-гом муже для нее.


- Вроде меня, да?


- Нет, Пол, и не тебя. Он хотел какого-нибудь родовитого японца или богатого

американца. Зачем ей маленький японец или бездомный русский? А здесь еще это золото. Если оно достанется его внучке, то с таким богатством Исии может найти себе мужа и получше нас. С его точки зрения... Вот он и решил использовать тебя, твоих друзей с одной стороны и меня - с другой. Для противовеса. Старик, хоть и не одобрял моих претензий на его внучку, понимал, что я от нее не отступлюсь. С другой стороны, он верил в твою честность. Славяне держат слово, старик часто повторял это. А вот Вану он не доверял и справедливо полагал, что тот за его спиной имеет дела с якудзой. Так оно и было. Я не потерял своих связей и тоже знал это. Старик был жутким интриганом и все рассчитал - ты будешь искать и найдешь золото. А главное - перехитришь Вана. Мне он тоже оставил надежду - если Ван Ю захочет получить все золото, то вы будете сражаться. .А я - запасной игрок. Если ты проиграешь, я попробую хоть что-то сделать для Исии. Если ей не достанутся деньги, то она хоть найдет мужа. Немного, но все-таки...


- Так, значит, старик делал главную ставку на меня?


- На тебя. На твою честность. Только вот Исии он тебе бы не отдал при любом раскладе, а если бы ты не согласился, то умер. У него в Бангкоке все схвачено было. Ты бы даже защититься не успел - умер и все. Например, откушал рыбки и... того.


- А Исии? Она же со мной спала... И с тобой, выходит, тоже? А ты? Как ты-то мог позволить ей? Она что, проститутка, по-твоему? Кого она, в конце концов любит, меня или тебя?


- Он совсем девчонка, дура... Когда ты появился, совсем голову потеряла. Еще бы, ты посмотри на меня и на себя. Кого из нас она предпочла?


У меня что-то подозрительно стала вздыматься грудь колесом, но я предпочел помалкивать. Пока.


- Только ведь Исии, хоть и девчонка, но расчетливости ей не занимать. Вся в деда и своего папочку. Она подумала и трезво решила, что от тебя толку все рав-но не будет - бросишь ты ее и уедешь, черт знает куда. Вот она ко мне и верну-лась...


- И ты думаешь, навсегда?


- Ничего я не думаю. Точнее, ты прав - ни я, ни ты ей не нужны будем, если вы-беремся из этой заварухи. Но я согласен, пусть делает, что хочет, но только бы ей выбраться живой. Кажется, и ты так же думаешь?


Мао был прав. Я уже перестал думать об Исии, как о своей девушке, любовь куда-то испарилась после всего, что произошло, а о женитьбе я мог говорить разве что в шутку. Потому рассудительный тон Мао был мне по душе. Черт с ней, с девчонкой, найдем не хуже. Тут мне вспомнилась Май и я даже зажмурился от предвкушения...

Предвкушения чего, идиот? Где ты сейчас и где она? Вот то-то Паша. Сиди и слу-шай Великого кормчего, он не ерунду порет, а дело говорит.


- Так что оставим наши разборки с Исии на потом, а пока подумаем, как выбираться из заварухи. Скоро они выйдут из рифов и прикажут либо запускать дизели либо ставить паруса. В любом случае кто-то придет сюда, на яхту для помощи и все... Обороняться у нас нечем, моторы не в порядке, уйти не сможем.


- Дизеля через полчаса будут на ходу, а там посмотрим.


Мао как-то печально посмотрел на меня и покачал головой. Я заметил. что эти чер-товы сполохи в его глазах куда-то испарились. Вместо них я увидел в этих темных миндалинах нечто похожее на боль и сострадание...


## Глава 24.


Господи, как я не люблю утро! Самая мерзкая пора суток. Во-первых, надо просы-паться, а в последнее время ничего хорошего мне это не приносило. То по голове треснут, то автомат к уху приставят, то еще что-нибудь случается. И не только в последнее время. Еще в далекие, можно сказать, какие-то сказочные времена, по утрам приходилось вставать то в школу, то в университет, то на работу... Тоска. И кто это утверждает, что утро вечера мудренее? Наверно, человек, который никогда не просыпался рано. А может у меня какая-то болезнь, о которой я и представ-ления не имею. Что-нибудь вроде утреннего синдрома Пупенгеймера. Кто знает. А я знаю одно - я люблю вечер и ночь. Ночь всегда волшебна, ночью работает воображение, ночью люди говорят друг другу такое, чего никогда не осмелятся произнести днем. Ночь, в конце концов, время любви. А утро? Даже думать против-но... Ладно, переживем это божье наказание человечества еще раз. Если, конечно, переживем.


"Husqwarna" лежала у меня на коленях. Я колебался, какие патроны заряжать, по-том выбрал два разрывных и один трассер, для начала. Теперь надо бы поду-мать и о нашей пушке на носу. Только вот как ее достать быстро и незаметно. Американский капитан вооружил нас что надо, только вот готовить оружие предполагалось в спокойной обстановке, а не под прицелом десятка автоматов. Но попытаться все-таки стоило, так как другого выхода не был, перевес в огневой мощи был не на нашей стороне.


Энди и Пачанг уже возились под палубой, согнувшись в три погибели. План был таков - я и Мао снаружи открываем крышки люка, Энди с Пачангом выталкивают пушку наверх, капитан Псих нас прикрывает огнем из пулемета, Исии тащит мага-зин, я его пристегиваю, заряжаю пушку и уничтожаю вражеский корабль. Все легко. изящно и эффектно. В наших мозгах. А на деле? Вряд ли Ван Ю и его головорезы станут спокойно смотреть, как мы все это проделываем, и накроют нас хорошень-ким свинцовым дождем так, что мало не покажется. Но другого плана не было и придется выполнять этот.


Буксир был закреплен на носовом кнехте и как от него отделаться, было нелегкой задачей. Сизалевый трос толщиной сантиметров пять в натянутом виде был твер-дым, как железо. Надо бы хороший топор, но где же его взять. Тот американский майор обо всем подумал, но мысль о топоре, уверен, даже не приходила в его техническую голову. Пачанг заметил мой озабоченный взгляд и все понял. Он нырнул куда-то вниз и появился с внушительным тесаком. Не топор, конечно, но уже кое-что.


Как и положено часовому, Пачанг походил по полубаку и присел на кнехт - может человеку надоесть ходить взад вперед по узкой палубе? Может. На это он и рассчитывал. Закрывая трос от наблюдателей с катера, таец стал его пилить тесаком.

И, надо сказать, очень успешно. Не прошло и пяти минут, как трос мягко скользнул вниз и стал быстро от нас отдаляться. На катере ничего не произошло, хотя долж-ны бы были почувствовать освобождение от буксира. Точно, ощутили рывок и выскочили на палубу.


- Энди, запускай моторы и бегом на нос!


Послышался вой стартера и глухое ворчание дизелей. Мне этот десяток секунд показался сутками и я даже рукой бессознательно крутил в воздухе, помогая моторам набрать обороты. Наконец-то! Гул стал ровным и капитан Псих врубил сцепление. Нас погнало прямо в объятия наших друзей.


- Псих, придурок лагерный, право на борт!


Яхта послушно скользнула вправо и прибавила ходу. На катере пока ничего не про-исходило, только несколько япошек пока спокойно взирали на происходящее. Но скоро это закончится и тогда...


- Энди, Пачанг к пушке! Мао, за мной!


Мы ухватились за края двустворчатого люка и рванули их вверх. Я даже переста-рался и одна из петель не выдержала. Путь был свободен, а вот у Энди что-то слу-чилось. Пушка на полметра вылезла из укрытия и намертво застряла. Я взглянул на катер и охнул. Япошки уже разобрали фальшивую надстройку на корме и деловито крутили колесики наводки на скорострелке. Еще одна-две минуты и от нас останет-ся мокрое место. Точнее ничего не останется, только круги на воде.


- Псих, стоп! Бери пулемет!


Капитан не дожидался моих запоздалых приказов и пулемет тотчас выдал очередь. Правда с меткостью у Психа были проблемы, да и пулемет он держал в руках, на-верняка. впервые в жизни. Он не знал, как задирается вверх дуло во время стрель-бы и потому очередь явно прошла очень высоко. Но свист пуль поумерил пыл япо-шек, катер стал отворачивать в сторону и угол для стрельбы у них был не очень хорош. Пока они разворачивались, Псих дал еще одну очередь. На этот раз полу-чше - пули простучали стаккато по обшивке катера. Наша же родимая пушка за-стряла и не поворачивалась на турели.


- Псих, кончай палить, разворачивайся на них!


Псих недоуменно уставился на меня, потом сообразил. "Меконг" разворачивался носом к врагу. Исии стояла рядом со мной и как она удерживала тяжеленный мага-зин со снарядами, уму не постижимо. Но держала. Я пристегнул магазин и передер-нул затвор вручную. Маслянистая тушка первого снаряда ушла в казенник. До педа-ли я не мог дотянуться и потому заорал Энди:


- Дави!


Он сообразил, что давить и надавил. Три снаряда один за другим легли в воду перед катером. Поднять ствол повыше я не мог, и от злости только пнул эту дурацкую пушку. От нее пока толку было мало.


На катере, понятно, не могли понять, почему это я стреляю в воду, а не в них., но рванули они от нас довольно резво. Видать и у них что-то не ладилось с пушкой, потому что до сих пор мы не получили ни одного подарка. Но радовался я недолго. Первый снаряд лег далеко за кормой, но зато второй прошиб ходовую рубку насквозь. Видимо сгоряча ударили бронебойными, так как разрывов не было. Ничего, скоро сообразят и тогда нам крышка. И точно, засуетились. Ага, вот и главный командир. Кажется, он решил лично руководить действиями своей армии. Я схватил "хускварну". Через прицел хорошо была видна и суета около пушки и сам Ван Ю, который стоял на палубе, рассматривая нас в бинокль. Вот и хорошо, хоть через оптику пообщаемся напоследок. Ван убрал бинокль и что-то заорал своим недотепам. Так оно, конечно так, недотепы и все такое, но сейчас они наладят пушку и нам хана.


- Псих, уходим!


"Меконг" продолжал идти дурацким курсом, почти не отдаляясь от береговика. Я вскочил в рубку. Капитан Псих висел мешком на штурвале. С трудом разжав его пальцы, я крутанул колесо вправо и "Меконг" резко завалился на борт. Я видел. как Исии и Мао с трудом удержались на ногах, но наш кораблик теперь представ-лял наименьшую мишень. Так, вот теперь проверим вашу меткость, господа ганг-стеры. Отлично, мазилы! Очередь из пяти снарядов прошла правее, хотя и в опасной близости от борта. Кажется, снаряды они поменяли, так как столбы воды обрушились на палубу "Меконга". Нет, пора охладить ваш пыл. Я ухватился за пулемет и тут же отбросил его. Снаряд, пролетая через рубку, успел натворить немало - капитан Псих был мертв, а у пулемета дуло скривилось набок. Из него теперь можно было бы стрелять из-за угла, но пока этого не требовалось. Остава-лась еще "хускварна". Интересная дуэль получается - винтовка против пушки. Но это еще как посмотреть...


В прицеле я вновь увидел Ван Ю. Он командовал, как адмирал Нельсон при Трафальгаре. Катер совершал маневры, чтобы и носовое орудие ввести в дело. Итак, еще одна пушка? Веселенькое дело. Надо удирать. Я выжал рычаг дросселя до упора и "Меконг" послушно прибавил ход. Потное лицо Мао показалось в окне рубки. По его кислому выражению я понял, что с пушкой дела плохи.


- Становись за штурвал и держись курса кормой к ним. Гони вовсю.


Мао перехватил рулевое колесо, а я решил немного пострелять. Палуба под нога-ми дрожала, хотя и не раскачивалась, утреннее море было тихим. Дальномера у меня не было и я ориентировался только по прицелу, а на нем значилось - расстояние до цели около двух тысяч ярдов. Это не зубам и более опытному снайперу, нежели я, но попугать все-таки можно. Первая пуля явно прошла выше. Я определил это по внезапно задранной вверх башке Вана. Ага, не нравится. Попробуем еще раз. На это раз, куда попал или нет, я так и не узнал. Никакой реакции со стороны цели. Я приложился еще раз. Фигура Ван Ю отчетливо виднелась на фоне рубки. Слева от него виднелась куча неизвестно чего ярко-желтого цвета. Я поправил прицел. Ни хрена себе! Я передвинул прицел повыше и еще раз выругался. На крыше ходовой рубки здоровенный япошка наводил на меня спаренный пулемет. Все, крышка. Эх, была не была. Я перевел прицел на желтое пятно и нажал спуск. Что-то тяжелое и горячее ударило меня в правый бок. Последнее, что я успел увидеть - яркую вспышку...


## Глава 25.


- Ребята, я знаю, что пора просыпаться, но нельзя же так! Больно... очень боль-но... Я еще немного подремлю... Да не стучите вы меня по физиономии, сейчас проснусь, ну еще немножечко... Ну не надо воды из чайника, сейчас проснусь...


Глаза с трудом приоткрылись и я увидел прямо перед собой такое милое лицо Исии. Она тревожно вглядывалась мне в глаза и я помаленьку стал приходить в норму. Исии держала в руках мокрую тряпку и протирала ею мой лоб. Я открыл глаза пошире и она заулыбалась. Голову я повернуть не мог, но стал кое-что слышать.


- Его из пулемета не прибьешь, его танком давить надо.


Это Энди с его примитивным американским юмором.


- Пол, как ты себя чувствуешь?


Это заботливый Пачанг.


- Милый, хочешь воды?


Это Исии.


С меня было достаточно. Я осторожно покрутил головой. А вот и Мао, мой дорогой Председатель. Как же я рад вас видеть, ребята. Какие вы все хорошие. Какое солнышко славное, а какие облачка! Просто прелесть. И вообще, ребята, хорошо. Оказывается, просто лежать на палубе и улыбаться - это очень здорово. Жить. Я даже заулыбался от таких приятных мыслей и попытался приподняться. Жуткая боль в правом боку уложила меня назад на палубу. И я все вспомнил - свой последний выстрел, удар в бок и яркую вспышку. Только вот в какой последовательности это было? Ну и черт с ней, с последовательностью. Я живой, хотя, кажется, и не совсем. Вот только насколько не совсем? Сделаем еще одну попытку, только поосторожнее. Так, получилось и боль не такая сильная. Жить будем, не помрем.


Вокруг меня, как врачи на консилиуме, собралась вся наша небольшая команда и в глазах у каждого - сочувствие и вопрос. Ладно, ребята, не буду вас больше рас-страивать. Приподнялся еще и сел. Голова кружилась, бок болел, но сидеть я все-таки мог. Это уже кое-что.


- Мы что, победили? Враг разбит или мы опять в плену?


Мой голос напоминал скрежетание ржавого железа, но все заулыбались. Им стало ясно, что я пришел в себя.


- Пачанг, дружище, дай-ка мне твоего снадобья, а то я что-то расклеился.


Таец улыбнулся и подал заранее заготовленный стакан с вонючей жидкостью. Я быстренько его опорожнил и вопросительно посмотрел на Энди. Тот все понял. Он вообще-то понятливый, не всегда тупой. Но Исии тоже все поняла.


- Нет, нет. Никакой выпивки. У тебя прострелен бок и спиртное для тебя рано.


- Хорошее спиртное никогда не рано и никому не поздно. Энди, дай чего-нибудь.


Американца на выпивку никогда не приходилось уговаривать дважды. Откуда он достал бутылку, я мог только гадать. Видать, мое тяжелое положение вызвало у него нервную дрожь и он держал сосуд с огненной водой неподалеку от себя. Правда, пожадничал - налил какую-то малость, но я был непреклонен. После

двойной дозы лекарства, мне стало получше. Исии приволокла пару подушек и я с комфортом настроился на разговор.


- Докладывайте. Где противник и почему вокруг так тихо? Может мы уже в раю?


Энди не выдержал.


- Ты их утопил. Вместе с нашим золотом.


- Здрас-с-сте! Я же еще и виноват. Как, как? Постой-ка, повтори еще раз. Ты ска-зал, что их утопил я? Повтори помедленней и погромче, может я еще плохо слы-шу?


- Я не знаю, может и не ты, только у них на катере что-то как ухнет, так что от них ничего не осталось. И от нашего золота тоже.


- Да подожди ты со своим золотом. Пачанг, может ты мне разъяснишь?


- Энди прав. Там что-то взорвалось со страшной силой и катер пошел ко дну. Никто даже не выплыл...


Наконец-то я вспомнил по-настоящему. Точно. Когда я смотрел в прицел, то заме-тил эту самую кучу чего-то желтого. Присмотрелся, а там надпись - "Семтекс.

Взывоопасно!". Какой-то ленивый кретин не позаботился убрать остатки взрывчатки на место, а оставил на палубе. Туда я и шандарахнул. Трассером. Вот вам и "опас-но". Еще как! Теперь будете рассказывать на небесах, к чему ведет небрежное обращение с взрывчаткой. А там ее, видать, было немеряно. Не то, что катер, лин-кор можно утопить. Так, с этим стало ясно. А что это там Энди все толкует про какое-то наше золото?


- Все золото тоже утонуло и мы остались на бобах.


- Ну, ты даешь! Еле-еле уцелел, а туда же - золото ему подавай. Ты, часом, не надорвался, когда перетаскивал его? Или с головкой не все в порядке? Жив, здо-ров, чего тебе еще надо?


- Так ведь почти три тонны золота утонули! Ты - хлоп, оно - бульк!


Мао беззвучно захохотал. Исии взглянула на него и тоже залилась смехом. Я, Энди и Пачанг недоуменно уставились на них. Мао с трудом прервал свое ржание.


- Не три, а две.


- Что, две?


- Не три тонны золота утонули, а две. Третья - тут.


Мао ткнул пальцем в палубу. Не знаю, как выглядел я в этот момент, но на Энди с Пачангом стоило посмотреть. И не один раз. Глаза у них выпучились, рты разину-лись... Картинка, скажу вам, еще та.


- Энди и Пачанг не видели, они только носили золото на побережье, а я командо-вал погрузкой. Часть золота перетащили на "Меконг". Кое-что из балласта мы вы-бросили, а погрузили золото. На всякий случай.


- На всякий случай? Золото вместо балласта?


Энди не договорил и рванул вниз. Через минуту он появился на палубе снова, на-лил приличную дозу спиртного, проглотил и блаженно улыбнулся.


- Все-таки есть справедливость на свете! Я, когда таскал эти чертовы слитки, думал, что вся она уже давно израсходована, но оказалось - нет...


Я откинулся на подушки. Море вокруг искрилось в солнечных лучах, как россыпь драгоценных камней. Блики вспыхивали на их гранях и резко ударяли в глаза, но это было даже приятно. Вот так лежать, смотреть на море, на голубое прозрачное небо, слышать голоса друзей и ни о чем не думать.


Утро заканчивалось...