# Автограф дождя

Галина Иосифовна Лещинская

АВТОГРАФ ДОЖДЯ


* * *


Ветер загулял вовсю


Посреди весны.


Колебал он кисею


На лице луны.


Он на дудочке играл


Песенку весне.


Ваше имя он шептал


Прямо в ухо мне.


Ваше имя он листал


Свежею листвой.


Вашим именем взметал


Пыль на мостовой.


Ваше имя, ваше имя,


Как разлив реки.


Ваше имя слишком длинно


Для моей строки.


* * *


В том долгом, мокром сентябре,


Казалось, мёрзло всё вокруг.


Дрожащий кот в сыром дворе


Устал пугаться тёплых рук.


Проснёшься утром — сквозь окно:


Опять лило, и не шутя.


Асфальта чёрное пятно —


Ночным автографом дождя.


Но вдруг — какой-то чёткий миг


И голоса родного звук,


Как будто Пастернака стих


Природа прочитала вслух.


* * *


Не знает зрячий, что такое свет.


Он никогда воспеть его не сможет.


И только тот, кто безнадёжно слеп,


О свете песнь светящуюся сложит.


Там будут горы в тучах утопать,


Асфальта чёрная змея струиться.


Дорога пенная — моя судьба —


Спешит с волнами радужными слиться.


Незрячий знает, что такое свет.


За свет отдаст он жизни половину...


Спасибо, что тебя со мною нет.


Я знаю, что такое быть любимой.


* * *


По поздней тёмной улице


И, стало быть, не днём,


Как спутники и спутницы,


Шагали мы с дождём.


Не разделяла ширма нас,


Галоши, плащ и зонт.


Машины мчались мимо нас,


Плывя за горизонт.


Он не давал пощёчин мне,


Не хлопал по плечу.


Ложились капли точно мне


Туда, куда хочу.


Он хлопал, хлюпал, хохотал,


И хвастался к тому ж,


И пересчитывал-считал


Все капельки у луж.


* * *


Небо наморщило серые тучи


И покривилось в надменной усмешке.


Вместо покоя, вместо надежды


Будет опять издеваться и мучить.


Что ты пророчишь? Было бы лучше,


Если бы зря ты меня не пугало.


Но, приподняв удивлённые тучи,


Небо поморщилось и промолчало.


* * *


Тот голос надолго запомнится,


Он Пушкина нам прочитал.


И вдруг ослепительно болдинским


Весь вечер осенний предстал.


За окнами дождик накрапывал


И тёрся щекой о стекло.


И в мире счастливом, заплаканном


По-болдински было светло.


В избе Родионовна слушала,


Заботы забыла свои.


И кто-то хотел после Пушкина


Ещё написать о любви.