# "...Потянет к родной земле..."

Ирина Игоревна Лобановская

ИРИНА ЛОБАНОВСКАЯ


"...ПОТЯНЕТ К РОДНОЙ ЗЕМЛЕ..."


Постичь сущность писателя и его творчества не так просто. Можно прочитать несколько повестей и романов, десятки рассказов - и вдруг сделать неожиданное открытие, натолкнувшись на малоизвестное произведение. Или найдя письма, дневники, записные книжки...

Вел дневник и Иван Сергеевич Соколов-Микитов. Вот что записал он в нем когда-то: "Никогда не думай о себе, о своих несчастьях. Как бы ни были велики эти несчастья, - всегда помни: кто-то несчастнее тебя! И никогда не любуйся собственными несчастьями. В этом и есть твердость духа... Только в редкий час можешь рассказать другу. Но ведь таких часов почти нет. И, разумеется, нет таких друзей. Истинное горе должно быть молчаливо. В чем смысл потрясающих нас несчастий? Большим несчастьем испытывается человек... Постигшее несчастье или убивает, или возвышает..."

На подобные размышления, сделанные в самое тяжелое для писателя время после гибели последней дочки, он имел полное право: семья потеряла троих дочерей. Спасали преданная жена и творчество, непосредственно идущее от наследия другого Ивана Сергеевича и еще одного тезки - Ивана Алексеевича Бунина.

Нет речи о подражании и повторах. Но каждый прозаик и поэт берет что-то за основу, от чего-то отталкивается, во что-то прочно врастает корнями. Выйти из гоголевской "Шинели" нужно обязательно, одновременно и впитав ее в себя навсегда, и уйдя от нее достаточно далеко в своем собственном направлении.

Творчество Соколова-Микитова самым прекрасным образом подтверждает известную и великую истину. Только неопытный первый и поверхностный взгляд подметит в его повестях и рассказах одно-единственное - тематическое и интонационное сходство с Тургеневым и Буниным. Писатель, безусловно, самобытен, и понять это тоже не так трудно, если читать его внимательнее. Тогда вы услышите в его рассказах голос земли.

К своей фамилии прозаик прибавил прозвище семьи, полученное в деревне по имени деда диакона Никиты. Деревенские всегда говорили Микита.

Богатая событиями жизнь не сделала из Соколова-Микитова ни мастера интриги, ни любителя занимательных сюжетов и историй. Спокойным наблюдателем и страстным поклонником природы вошел он в русскую литературу и принес на страницы своих книг дыхание моря, шум тайги, птичий щебет... Родившись в семье управляющего лесным имением, мальчик с детства постиг привычки и повадки зверя и птицы, знал все деревья и цветы. Позже, покинув родные леса, полюбил и море, когда уходил матросом в дальние плавания.

Ему не сиделось на месте. Творчеству это не мешало. Наоборот, без подобных нескончаемых путешествий вряд ли прозаик состоялся бы таким, каким мы его сегодня знаем. Хотя завоевать читателя, думаю, ему оказалось нелегко. Да и завоевателем он не был по духу своему, по натуре. Просто писал о родной земле, о том, где побывал и что видел, передавал чувства и ощущения ребенка и взрослого, тесно соприкоснувшегося с природой и навсегда ею плененного.

В добром взаимодействии и взаимном согласии человека и природы прозаик видел основу спокойного и мирного существования на Земле. Предугадать в середине прошлого века разрушительные и страшные последствия нашего вмешательства в дела земные было непросто. Предвидеть губительную деятельность человека, бессмысленно и жестоко уничтожавшего зверя, птицу и рыбу, отравлявшего реки, моря и землю, сделавшего воздух, которым сам дышит, вредным для легких... Можно ли было тогда представить более безумную деятельность, в итоге которой - самоуничтожение? Ее последствия никем не просматривались, ни для кого не становились очевидностью.

Был очень и очень далек от подобных выводов и Соколов-Микитов. Иначе вряд ли бы он, искренне привязанный к земным обитателям, написал бы то, что множество раз повторялось и варьировалось песнями, рассказами и стихами: "...отчетливо видится время, когда полным хозяином станет человек над Землею". ("Над синей тайгой").

Трагическую ошибку совершил не он один, повторивший за Глебом Успенским версию о мрачной "власти земли". Безоблачная вера в силы, могущество и разум человека-созидателя просто не успела превратиться в горькое разочарование. Переоценка ценностей произошла значительно позже, когда писателя уже не стало.

Влюбленный в земные красоты, лишь им одним посвятил он все свои творения и силы.

"Вдруг невыносимой покажется городская торопливая жизнь - и потянет опять путешествовать в далекие страны, потянет к родной земле, к простым и понятным людям, к любимой и ясной природе". ("Из Таймырского дневника").

Эти строки не мог написать равнодушный и холодный человек, и его боль за то, что мы совершили на его "родной земле" была бы сегодня невыносимой.

Отличный охотник, прозаик не проповедовал убийство, хотя охотничья страсть всегда жила в его крови. Возможно, обусловленная все тем же неискоренимым желанием бродить и бродить без конца лесными и горными тропами. Его основным героем стала природа. Социальные и политические мотивы писатель исследовал значительно реже.

Люди в его произведениях всегда несли в себе тоску по своему родному уголку ("Чижикова лавра"), очень тесно, неразрывно были с ним связаны ("Медовое сено"). Даже бывший барин Алмазов из рассказа "Пыль", казалось бы, явно социального по тематике и звучанию, тоже тянется к знакомым местам, где вырос. И заостряет свой взгляд писатель, прежде всего, на этой оторванности от отчего дома, а не на разрыве прежних общественных отношений и появлении в России нового строя.

Возможно, именно из-за отсутствия политической остроты и актуальности Соколов-Микитов не получил в свое время широкого распространения, хотя, без сомнения, читатель у него всегда был. Вероятно, не очень значительный по количеству, но ведь главное не в том, сколько миллионов тебя прочитают, главное - сколько из них тебя правильно поймут. Рассчитывал ли он на такое понимание, добивался ли его?

Думаю, что нет. Он спокойно писал о том, что любил, не задаваясь высокими целями и мотивами, не рвался к вершинам успеха и сиюминутному признанию, слава его не интересовала и не привлекала.

Вот идеалы, программа, способ существования прозаика: "От отцов и дедов своих унаследовал я эту счастливую способность радоваться урожаю, летним погожим дням, переживать и испытывать самое простое и мирное на земле счастье. Никогда не отделял я себя от видимого, осязаемого, любимого мною мира - от полей и лесов, нас окружавших, от близких и родных людей, дышавших одной со мной грудью, одними глазами смотревших на мир... Сверкающий мир был открыт передо мною, мир, полный любви и солнечного света. Все было счастливо и покойно в этом подоблачном земном теплом мире". ("Свидание с детством").

Писатель хотел на всю жизнь сохранить эти детские ощущения, оберегал, как мог, свою связь с окружающим и мечтал, чтобы каждый почувствовал близость к шумящей дубраве и говорливой птахе, услышал голос земли и поговорил с ней. Не его вина, что подобная задача в силу исторического развития событий в России оказалась невыполнима, что стремление к великим свершениям целиком заслонило простые человеческие радости, полностью уничтожило родство человека и природы, нарушило их естественное и непреложное равновесие, таившее в себе единственно верный закон человеческого земного бытия.

Не сторонник грубой и жесткой силы, не любитель диктаторского вмешательства в дела природы и ее развитие, писатель поневоле стал заложником времени и прославил-таки человека, который "проходит как хозяин". Обидно это сознавать. Горько и больно сегодня читать талантливые, озаренные сердечным теплом рассказы Соколова-Микитова, соединившие в себе и боль за уничтожение земельных богатств, и правомерность властной руки "человека-хозяина".

Природа существует во всем многообразии, и человек, как ее часть и прекрасное творение, может спокойно и счастливо жить лишь в гармонии с окружающим миром, ценя его величие и не преувеличивая своего собственного. Приоритетов в природе нет, здесь все равны в правах и все одинаково красивы, здесь нет более и менее значимых, более и менее ценных. И проблема счастья, мира и покоя каждого может решиться полным, добровольным и осознанным соединением с природой.

К простым истинам часто приходят сложными долгими дорогами. И в начале нашего пути к природе стоял настоящий лирик, тонкий ценитель и знаток земной красоты Иван Сергеевич Соколов-Микитов. Он пробовал издалека, пусть слабо, но все же дозваться до наших душ, достучаться, докричаться. Глухие, мы не услышали вовремя его зова.