# Записки репетитора

Ирина Игоревна Лобановская

ЗАПИСКИ РЕПЕТИТОРА


Учишься на чужих ошибках - научишься их избегать.

Учишься на чужих победах - научишься побеждать.


Я стояла с мобильником в руке и плакала...

Звонки моих детей сыпались на меня непрерывно. Вопил в телефон Влад, а мобильник теребил: ждет своей очереди Никита... Отчитывался Никита, а сотовый настойчиво напоминал: в ожидании томится Данила...

Полчаса назад выложили в сеть результаты ЕГЭ по русскому.

Детские звонки сыпались на меня один за одним...

Даша - 92 балла! Глеб - 87! Никита - 85! Данила - 84! Влад - 83! Алена - 82!

Снова победа! Мы сделали его, этот ЕГЭ! Мы выиграли!

Я стояла и плакала. Мои любимые, драгоценные дети...

За спиной муки очередного года. Но зачем сегодня их вспоминать? Сегодня у нас праздник! Сегодня я буду пить за здоровье и будущие успехи моих детей.

Но... Одна капля дегтя в той самой бочке... Как все-таки паршиво правдивы наши пословицы и поговорки...

Алеша сдал плохо. Сдал, конечно, и от двойки далеко, но выбить положенные ему 65 баллов - на большее я не рассчитывала - не сумел. И ты начинаешь думать: в чем же, где ошибки? И снова эти муки, без которых не обойтись. Размышляй... Чтобы впредь не оступаться. Ищи - чьей вины здесь больше? У Алеши всегда был неустойчивый, нестабильный результат. Мог написать пробник на пять и мог завалить его на тройку.

Мои дети...


Позвонила мама Алисы:

- Я вдруг сегодня подумала, как же вы сейчас волнуетесь... У нас экзамены сдает одна дочка, а у вас таких детей много...

Она угадала.

Весну-лето всегда ждешь со страхом: как-то мои любимые будут шагать через экзамены и поступать... Как они справятся с нервами, растеряются или соберутся с силами, какие карты им выпадут и что покажут их компасы... И сколько неожиданностей - и плохих, и хороших - принесут нам июнь и июль... Какие карты им выпадут и что покажут их компасы... И сколько неожиданностей - и плохих, и хороших - принесут нам июнь и июль...

Перед экзаменами я часто говорю своим детям:

- Один хороший тренер всегда давал ученикам-боксерам перед рингом несколько наставлений. Очень важных. Нужно полностью абстрагироваться от исхода поединка и сосредоточиться на другом - я все умею и знаю, я готов к бою и буду действовать, как натренирован, применяя свои знания и не думая о последствиях. Ни на плохих, ни на хороших. Не надо предсказывать, что я обязательно провалюсь или, что еще хуже, приду и всех шапками закидаю. Нужно просто действовать. И все. Попробуйте. Помогает.

Вообще, перед экзаменами многие срываются.

В год, когда ко мне пришла Алиса, я выпускала на институтский ковер семерых. И только одна Алиса осталась стойкой, как десантник. Всегда говорила с легким вздохом: "Здесь не получилось... Было очень сложно... Пойдем дальше..."

И поступила... На журфак МГУ. Учится. Довольна.

Правда, остальные тоже поступили. Но чего мне это стоило...

В мае Ксеня начала кричать, что она ничего не знает, ничего не помнит, никуда не поступит и не хочет сдавать никакие экзамены. Мне звонила мама и спрашивала, что делать. Она была ужасе. Я тоже.

Ксюша никого не слушала и продолжала истерить. В результате - 87 баллов по русскому на ЕГЭ, почти столько же - по другим предметам. Поступила в МГИМО на юрфак. На бюджет. Счастлива.

Мы переписываемся с ней "Вконтакте". Ксеня сдает все сессии на ура, идет без троек, с высокими баллами. Но перед каждой сессией начинается пройденное: она ничего не помнит и не знает и завалит все экзамены. А потом все сдает без троек.

Помню, я спросила ее после ЕГЭ:

- Что же ты так издевалась над нами?

Она только хохотала: все было уже позади...

У меня на уроках в мае плакала Ася: "Я ничего не помню...".

Слезы крупные и круглые, прозрачные горошины по щекам... Я наливала чай и открывала новый тест:

- У нас с тобой только два варианта: или заниматься, или плакать. Выбирай.

Она послушно сглатывала слезинки, шептала: "Заниматься...". И продолжала потихоньку плакать, чтобы я не очень замечала.

Сейчас учится в РГГУ на филфаке.

Меня в июне пугала своим видом отчаянно исхудавшая Инга, которой никак не давалось сочинение на творческий конкурс.

Увидев впервые, что она пишет, я четко поняла: с такими работами конкурс не выиграть. Кастинг провалим. А времени у нас мало, весенний цейтнот, ЕГЭ...

По литературе Инга выбила 98 баллов, по русскому - 96, по английскому - 99.

Мне позвонил великолепный бас:

- Я друг Инги... Она не может вам позвонить, она получила девяносто восемь баллов по литературе.

Я изумилась:

- Девяносто восемь?! Боже! А почему не может? Что случилось?

- Она не верит... Говорит, что это ошибка, на самом деле у нее шестьдесят восемь. Вот исправят ошибку - и она вам позвонит...

Но таких ошибок там не бывает.

Вот творческий конкурс...

Мы старались. Мы сражались из последних сил. Результат - 100 баллов за творческий конкурс в Вышке! Второе место в рейтинге! И седьмое место в рейтинге по итогам первой сессии.

Поступила во все вузы, куда сдала документы. Потом выбирала.

Однако до этого нам пришлось пережить ужасы журфака МГУ.

Моя альма матер... Журфак, который я окончила свыше сорока лет назад...

Инга позвонила, рыдая в трубку:

- Что же, я отупела за два дня?! В Вышке сто баллов, а в МГУ двадцать девять?! Так разве бывает?!

Я молчала. Да, так не бывает. Сказать девочке прямо, что ее засыпали в МГУ? Она и сама это понимала.

Позже выяснилось, что журфак МГУ корректировал оценки, полученные детьми на собеседовании. Естественно, снижая их. У тех, кто поступал самостоятельно. Мои дети не имели мохнатых лап, великих родителей и родственников. Поэтому они проваливались. Осторожно: высшее образование...

И если бы не Варфоломеев и Венедиктов, вмешавшиеся в ситуацию... Садовничий был вынужден издать приказ по журфаку с требованием вернуть все оценки. Журфак завис. Оценки исправляли так долго, что у Инги горели сроки подачи документов в другие вузы. Наконец ее мама и я сказали дружно в два голоса, что хватит истерить, надо брать документы и везти в Вышку.

Инга ее и окончила. В восторге.

А в МГУ она получила 341 балл при проходном на дневное 338, то есть поступила и туда. С помощью Варфоломеева.

Я написала ему благодарность в ЖЖ.

Он сделал главное: вернул детям веру в справедливость. Они уже в нее верили и твердили, что их буду засыпать всюду.

Поступила и Алиса, ей тоже вернули срезанные баллы.

Но почему для этого нужен был добрый волшебник Варфоломеев?!

Вопрос риторический...

А я сейчас все время сравниваю обучение на жуфаках Вышки и МГУ. Не в пользу последнего.

Поразительно: как была схема экзаменов на сессиях у нас, так она и осталась доныне. Ничего не изменилось! Ну, убрали марксистско-ленинскую теорию печати, историю партии, истмат и диамат... А в остальном?! И вопрос с практикой детей висит в воздухе... Хотя журналист без практики - нонсенс. Истина азбучная.

И Вышка. Где детей уже на первом курсе учат снимать фильмы, верстать и выпускать газеты. Где отправляют на улицу за темой репортажа: вот два часа, нужно найти и разработать тему, прийти и сдать зачет по ней...

Где историю нужно сдать в форме сочинения: представьте себя участником Крымской войны или горожанином при Иване Грозном...

А вот одна из тем по литературе: "Формы индивидуальной защиты личности". На примере любого произведения.

Сплошной креатив. Чего же лучше?

Инга писала мне, спрашивала советов и помощи. Я радовалась ее успехам и тому - хотя это сознавать ужасно! - что она учится не в МГУ.

Моя альма матер... Что случилось с тобой?! Почему ты ослепла и оглохла?! Почему не хочешь меняться и учить так, как надо?!

Вопросы риторические...

А кем только не приходится мне еще бывать по совместительству...

Лекарем.

Влад перед экзаменами перестает спать. Выдаю ему травы "Сладкий сон". И проблема решена: ребенок спит ночами.

Алеша порезал руку, и палец никак не заживает. Больно писать. Выдаю ему тюбик левомеколя. Ранка быстро затягивается.

У Миши насморк. Дарю оксолин.

Психологом.

Людочка. Стиснутая страхом перед экзаменами. Погруженная в себя. Не улыбается. Мы тоже упорно сражаемся с сочинением. И если мне вдруг удается заставить ее улыбнуться, я радуюсь. Это удача. Пробую часто шутить, давать материал в игровой форме, с большим количеством примеров из жизни.

По ЕГЭ у Люды баллы не очень: сдавала год назад, пересдавать не хочет. Она переходит из вуза в вуз: неудачно выбрала будущую профессию. Теперь исправляет.

Поступает на журфак в Университет дружбы народов. Довольна...

Потом я помогаю ей с практикой, правлю ее заметки.

Но это все взгляд сегодняшнего дня.

Летом все выглядит иначе, там не до аналитики и обобщений. Там надо успокоить одну и проверить работу другого - идет на апелляцию по ЕГЭ. Внимательно читаю сканы, ни одной грамматической ошибки, ни одной синтаксической, одна речевая... За что же так мало баллов?

Но пять баллов на апелляции нам возвращают - мы снова выиграли!

Сейчас учимся в Юридической академии.

Но уже впадает в новую волну отчаяния Аня, падает в обморок Глеб, тревожится Виталий... Только успевай найти решение для каждого!

Иногда вдруг хочется махнуть рукой на все эти уроки и жить спокойно. Есть ведь у меня редактура, я подрабатываю в издательствах, зачем так убиваться над сочинениями? Ради чего? Не такие уж это великие деньги.

Но главное - открыть дверь новому ученику и увидеть распахнутые тебе навстречу глазищи. Заглянуть в них. Попытаться понять. Заговорить и услышать... А потом - вот потом основное - ощутить отдачу. Результат должен засиять перед нами...

И должны посыпаться на меня новые звонки с детскими воплями восторга:

- Восемьдесят шесть! Спасибо!

- Семьдесят девять! Спасибо за все!

- Девяносто! Спасибо!

И рассказы о темах и вопросах, о том, как было страшно, как искали аргументы для сочинений, как торопились и проверяли... И как вспоминали, что я им говорила.

Вот это главное.


К данному моменту школа научила меня только одному - грамотно нести ахинею...


Родители хотели, чтобы из меня вышел толк... так и получилось... толк вышел, а бестолочь осталась..


Только русский ученик способен вспомнить на контрольной то, чего отродясь не знал...


Экзамен - это единственная возможность что-то узнать за несколько дней.


Откровения абитуриента


Русский, литература и творческий конкурс для тех, кто выбрал журналистику. Таких у меня всегда немало.

Очень милая девочка. Спецшкола. Хорошие оценки. Грамотная. Неплохо пишет. Прикидываю наши возможности: должна поступить. В крайнем случае, на вечернее. Но не тут-то было. У нас впереди еще собеседование на журфаке - камень преткновения. А там очень много истории и географии. Теперь еще и редакционное задание, связанное с историей, на журфаке МГУ.

На первый же мой вопрос, кто был первым президентом России, девчушка бодро отвечает:

- Сталин!

Очень хочется засмеяться. На всякий случай прикидываюсь глуховатой:

- Кто?!

По моему лицу девчушка догадывается, что попала впросак. Теряется и краснеет.

Вторая, такая же милая, с чудесной косичкой, на тот же вопрос выпаливает с ходу:

- Брежнев!

Н-да... Обе собираются стать журналистами.

Мама одной девчушки сразу кивает на плохое преподавание:

- История у них в школе просто никакая!

Спорить я не стану. У меня свои задачи. А на ДВИ вполне могут спросить не только о первом президенте, но еще и о втором. Недавно в Вышке на собеседовании мою девочку попросили вспомнить, какие города в центре Свердловской и Ленинградской областей, назвать столицы Латвии и Литвы...

А вот вопросы в той же Вышке в 2015 году:

Назовите всех правителей с 1901года.

Расскажите нам про революцию. Какую? А какие у нас были?

Что изменилось после революции 1905года?

Назовите этапы революции 1917 года. В чем их отличия? Какую партию представлял Ленин? Какие лозунги его партия выдвигала? Чьи идеи за основу взяли большевики? Чья партия называет себя эсерами в наше время?

А дальше еще интереснее:

При каком правителе упал Южнокорейский боинг?

Назовите четыре важнейших события двадцатого века для нашей страны.

Какие империи перестали быть империями после Первой мировой?

Как большевики называли нашу страну после отмены монархии?

Годы начала Первой и Второй мировых войн.

С начала Второй мировой до начала Великой Отечественной СССР предпринимал ли какие-либо боевые действия?

В чем разница между аннексией и оккупацией? Приведите четыре примера аннексии.

Кто сделал Германию империей?

Какие конфессии вы знаете?

В какой стране введен налог на телевидение и радиоприемники?

Вы ответили сразу на все-все вопросы? Я не смогла про Боинг...

Думаю, после этого вопросника ни у кого не возникнет мысли о ненужности истории. А моя задача понятна: мне нужно, чтобы дети справились с творческим конкурсом.

И мы начинаем осваивать азы истории, долго и упорно учим, читаем, снова учим, и снова читаем...

Все эти мои девочки прекрасно поступили. И позже отлично помнили партии в думах и наших министров вместе с президентами.

А новый учебный год на пороге. И мне уже звонят обеспокоенные родители, интересуются будущим поступлением своих детей.

И снова придут очаровашки, сядут напротив меня и уверенно объявят, что в романе Толстого "Война и мир" описан Петр Первый, роман Лермонтова воссоздает эпоху Николая Второго, а в 1991 году в России началась Гражданская война...

К сожалению, мне не привыкать к подобным ответам.


Никакой человек недостоин похвалы. Всякий человек достоин только жалости.

Василий Розанов


Эта история с плачущей мамой...

Знал бы кто-нибудь, сколько стоил мне тот мальчишка, который из школы уже фактически ушел...

Учиться он не желал, двойки по всем предметам... Девятый класс. Директор и учителя - они почти совпали по степени жестокости - поставили вопрос об отчислении. Но ведь Департамент не позволит. Тогда на второй год.

Мне позвонила отчаявшаяся мама: "Помогите, если сумеете..."

Я сразу попыталась выяснить у матери, чем увлекается Андрей. Оказалось, музыкой.

- С утра до ночи бренчит на гитаре! Ночью не расстается! - выплескивала мать горькое несчастье. - Какие-то клубы у него там бардовские, музыканты по всей Москве... И он к ним шатается бесконечно, а учебу забросил, собирается петь... На Цое вообще помешался!

Я назначила день урока и задумалась. Побродила по комнате. Потом собрала все музыкальные диски сына.

- Будешь преподавать музыку по совместительству? - насмешливо справился он.

Я молча кивнула. И стала ждать.

Андрей приехал очень хмурый. Смотрел исподлобья.

- Давай попробуем позаниматься, - предложила я. - Глядишь, и двойку исправим...

Мама мне сказала, что с большим трудом уговорила Андрея прийти хотя бы раз. И первый урок - испытание. Вообще это всегда именно так с каждым новым учеником. Но с Андреем - особенно...

Я взяла для диктанта слова песни Цоя "Звезда по имени Солнце". В принципе люблю выбирать стихотворные тексты для дополнительных занятий. Андрей удивился:

- Песня... Вы что, музыку любите?

Я кивнула.

- И Цоя тоже?

- Очень! - Даже не обманывала. Действительно люблю.

Андрей помолчал.

- Вот напишем диктант, я тебе что-то покажу, - пообещала я.

Пока проверяла текст, Андрей шарил глазами по комнате. И несколько раз останавливался на полке с дисками. Они умышленно выстроились недалеко от стола.

- А что это у вас? - снова удивился Андрей, почти не выслушав мои объяснения по поводу его ошибок. - Подошел, посмотрел. - И рэп... и тяжелый рок... и битлы... Вы что, рэп знаете? И металл?

- Так вышло, - объяснила я. - У меня Гриша без конца что-то слушал. Вечно в наушниках... Мне надоело, попросила дать послушать. Девочки взмолились: "Ой, не надо! Это такой ужас! Это "Ария""!" А я ведь даже не знаю, что за зверь такой - "Ария"... Надо бы узнать.

- А вам зачем? - по-прежнему хмуро спросил Андрей, хотя глянул заинтересованно.

- Ну как зачем? Есть такой порочный и распространенный вид рецензии на книгу: "Она ужасная, но я ее не читал". Так же точно и на музыку, на картину... Чтобы отрицать или принимать, надо сначала прочитать, услышать или увидеть. Как я могу отвергать рэп или рок, если никогда не слышала?

- Да, верно... - протянул Андрей. - И что потом? Вы услышали... Вам понравилось?

- Нет, - призналась я. - Очень давящий размах. Но есть вещи, которые мне нравятся. Барды, например. Вот, посмотри...

И мы вместе стали разбирать диски.

На следующее занятие Андрей пришел сам, без напоминаний. И на следующее...

А потом... потом мне позвонила рыдающая мама Андрея...

- Он больше к вам не придет! - рыдала она. - Андрюша больше не придет!

Я застыла:

- Почему? Что случилось?

Подумала: с мальчиком беда...

- Я сама, сама во всем виновата! - плакала мать. - Я все испортила! Я была так счастлива, что он стал к вам ходить, заниматься, уроки даже делал... Я так радовалась... И я ему сказала: "Вот, наконец, ты начал теперь учиться и бросишь свою дурацкую музыку!" А он закричал: "Что?! Музыку?! Да я лучше школу твою дурацкую брошу! На кой ляд она мне нужна?!" И уехал к приятелям. Он больше не придет, никогда... Я все испортила...

Я молчала. А что тут скажешь?..

Не ругайте человека, он живой...

Андрей действительно больше никогда не пришел. И забрал документы из школы.

Я не знаю, что с ним было дальше. И не узнаю никогда. Хотя обычно слежу за судьбой учеников.

Я надеюсь, что Андрей все-таки окончил школу и нашел свою дорогу. Очень надеюсь...


Семья есть как бы живая лаборатория человеческих судеб, личных и народных, и притом каждого народа в отдельности и всех народов сообща: с тем отличием, однако, что в лаборатории обычно знают, что делают, и действуют целесообразно, а в семье обычно не знают, что делают, и действуют, как придется. Природа устроила так, что одно из самых ответственных и священных призваний человека - быть отцом и матерью - делается для человека доступным просто при минимальном телесном здоровье и половой зрелости.

Иван Ильин


У Громовых в семье четверо детей. Трудно, конечно, и тесно. И когда-то маме с папой пришла в голову спасительная и, казалось, хорошая мысль: переселить старшего - Дениса - к бабушке с дедушкой. Старики с восторгом приняли идею: они души не чаяли во внуках, особенно в старшем, и всегда хотели облегчить жизнь детям.

В общем, песенная классика: "я у бабушки живу, я у дедушки живу...".

Сначала все шло замечательно: спокойнее стало у молодых Громовых, радостнее - у пожилых. Но надвигалась беда, уже запрограммированная родителями: они оказались слишком посредственными психологами.

Денис и его брат, второй сын в семье, Антон, учились в одном классе, поскольку очень способный младший опередил сверстников и оказался в двенадцать лет в девятом - рядом с братом. Только как раз не рядом, а всегда вдалеке: маленький Антон садился в самый угол класса за последнюю парту, потому что на первой сидел Денис, а старший брат ненавидел младшего.

Добрый и ласковый с бабушкой и дедушкой, с учителями и приятелями, которые его очень любили, всегда готовый помочь, улыбчивый Денис просто менялся на глазах, когда видел и слышал Антона. Старший брат высмеивал младшего, иронизировал над его замедленной речью и крупным детским почерком, дразнил, а на переменах часто яростно, исступленно бил, доводя Антона до слез. И девочки в классе с грустью констатировали:

- Опять Громовы подрались!

Одноклассники - абсолютно все - были на стороне Дениса: они понимали, кому приходится труднее и живется хуже. Дети нередко оказываются проницательней взрослых: именно высокомерного отличника Антона в классе избегали.

А Громовы-старшие упорно не желали ничего замечать, хотя учителя не раз говорили им о ненормальной ситуации, о нехороших, по сути, по-настоящему страшных отношениях между братьями. Родители закрывали глаза и на ревность Дениса, и на его ощущение отверженного, изгоя, и продолжали из чувства тщеславия лелеять и баловать Антона, явно более одаренного, необычного ребенка, словно принося в жертву младшему старшего.

В конец концов, рассуждал Денис, почему из четверых детей родители отдали только его одного? Словно отказались... Ну хорошо, сестренки еще маленькие, но брат...

...Они теперь уже бакалавры. Окончив школу в четырнадцать лет, Антон в пятнадцать стал первокурсником мехмата МГУ. Не желая и в институте видеть брата, Денис умышленно не подавал документы в университет, а поступил в Физтех.

Они опасны и страшны друг для друга по сей день - родные братья. Денис по-прежнему живет у бабушки с дедушкой и редко встречается с родителями. Родные души не кажутся ему родными. Истосковавшееся когда-то по любви, исстрадавшееся детское сердце ожесточилось... И ничего уже не исправишь.

Говорят, многих родителей надо учить быть родителями. Но захотят ли они учиться?.. Значит, тогда придется учить детей... защищаться от тех, кто дал им жизнь. Что может быть ужаснее?..


Я зову ее светлой девочкой. Не потому что блондинка, вовсе нет. Ника просто излучает свет и сияние. Хотя в ее жизненной истории нет ничего лучезарного...

Панические атаки, лечение... Подозрения на рак крови... К счастью, оказалась железодефицитная анемия. У Ники постоянные кровотечения из носа.

Она делится наболевшим спокойно, без эмоций, но я вижу, как ей тяжело.

В семье трое детей. Ника старшая, потом Лелька, которую Ника прислала ко мне заниматься следом за собой. И младший Саша. Ему семь лет.

Отец - крупный бизнесмен, поэтому мама не работает, семья постоянно ездит за рубеж, все лечатся в крутых клиниках...

- Папа любит только Сашу, - безмятежно, на первый взгляд, рассказывает мне Ника. - Он Саше читает, с ним занимается, берет его одного на охоту... А мы с Лелькой папе не нужны. Он нас просто не замечает.

Ника беззаботно улыбается. Нетрудно догадаться, чего стоит ей эта лучезарная улыбка...

И бормочет негромко:

- А я так хочу съездить хоть раз на охоту...

Такая же история у Насти. Детей в семье четверо, Настя старшая. Три сестры и один брат. И все одно к одному...

- Мама любит только Ваньку. Она его опекает, оберегает, никогда на него не кричит...

Как кричит мама на Настю, я слышала. У Насти кровавый язвенный колит. С 9 класса нередко кровоточит кишечник... Врачи, лекарства, санатории... Но она молодец:

- Мы все давно делаем сами, мы привыкли. Мама часто надолго бросает меня с сестренками. Это даже хорошо. А Ванька ничего не умеет...

И еще есть у меня Дина. Мать мне рассказывает при дочери:

- Хочу сыну машину подарить на день рождения... Он вот учился на одни пятерки, без всяких репетиторов в институт блестяще поступил! Теперь хочет в магистратуру. А эта, - гневный кивок в сторону дочери, - никуда не годится! Репетиторы по всем предметам! Только и вожу ее без конца на занятия! И все равно вся в тройках!

Дина равнодушно смотрит в окно. Что прячется за этим деланным равнодушием...

Эти три мои девочки уже перешли на второй курс. И очень хочется, чтобы их судьбы сложились хорошо несмотря ни на что. А в извечном конфликте отцов и детей я значительно чаще на стороне последних. Имею на то серьезные причины...


Прекрасная детская мысль: значит, это хорошо - быть чужим в семье родной? У Пушкина ведь так написано...


Я зову ее глазастой.

Ангелика просто красавица: карие огромные очи, прекрасные волосы, точеная фигурка.

С литературой у нас слабовато, но мы очень стараемся.

А в феврале у мамы Гели рождается вторая дочь от второго мужа. У первого давно другая семья. Ребенок из пробирки: иначе не получалось, но маме крайне хотелось снова родить.

И начинается... Мама просит Гелю помочь, брать няню она боится. Чужой человек. А Гелька моя - очень добрая, мягкая. И сразу привязывается к сестренке. Качает, поет ей песни, меняет памперсы... Возит в коляске на прогулки.

Геля жалуется мне, что не высыпается, малышка чересчур беспокойная. Иногда спать хочется так, что девочка готова заснуть сидя и стоя.

- У меня руки дрожат, - бормочет Геля. - Боюсь Таньку уронить...

А у нас, между прочим, одиннадцатый класс, ЕГЭ на носу. И как сдавать будем?

Геля рассказывает мне, что все, и бабушка в том числе, просили мать не экспериментировать в этом году, когда Геле поступать. Но та не послушалась. У нее было уже несколько выкидышей, и она мечтала сохранить наконец...

Мама - известный, крутой косметолог. Бросить работу даже на время не хочет и не может: деньги! Только немного сокращает рабочие часы. И снова все ложится на детские плечи...Хотя отчим получает немало: раскрученный ветеринар. И его без конца приглашают к любимым собачкам и драгоценным кошкам. Даже ночью.

В этой семье есть деньги. Но нет ничего, кроме них...

ЕГЭ Геля сдает плохо. И мать устраивает ей бешеный скандал и заявляет, что денег на учебу в вузе она не даст. Деньги дает отец.

А потом... Потом ветеринар начинает пить и распускать руки. И однажды, спасаясь от него, Геля, успев схватить мобильник, запирается в туалете и звонит верной подруге Ире. Подруга вызывает полицию.

И снова скандал... Мать кричит, что Геля опозорила семью перед всем домом, что сор из избы... И все в таком духе.

Сейчас Геля окончила вуз, работает. Пробует раскрутить свой маленький бизнес. Живет у бабушки. Очень скучает по сестре. Присылает мне фотки младшей.

Отец умер. Мать собирается разводиться с ветеринаром.

А два года назад у Гельки нашли сразу восемь (!) язв: и в желудке, и в двенадцатиперстной. Девочка совершенно не могла есть. Страшно исхудала, почти скелетик. Я увидела ее тогда и очень испугалась. Мать снова орала, что она капризничает.

Эндоскопист в СМ-клинике попался отличный и великий психолог заодно. Он спросил Гелю, увидев результаты гастроскопии:

- Тебя никто не любит?

Гелька растерялась и не нашла ответа.

Хотя он лежит на поверхности. Только очень страшно его озвучивать.


Мир соткан из бессмысленных ритуалов вроде получения высшего образования. Не понял сам - не дай понять другому!


Если после окончания института ты понимаешь, что твой диплом на фиг никому не нужен - значит, кое-что ты все-таки выучил.


Танечка - очень хорошая, внимательная, аккуратная девочка. Домашние задания всегда выполнены, тетрадки чистенькие, учебники на столе...

Однако Таня при всей своей прилежности и аккуратности настоящих способностей ни к одному предмету не проявляет и учиться после девятого класса не хочет. Девочка мечтает стать парикмахером.

Кажется, что здесь плохого? Пойдет в колледж, и, может быть, лет через пять мы услышим о нашей Тане как об одном из известных мастеров-стилистов, победивших в международном конкурсе парикмахерского искусства. На уровне Зверева.

Но не тут-то было...

Танина мама придерживается совершенно иного мнения и твердо рассчитывает, что дочка обязательно окончит одиннадцать классов и поступит в институт. И вуз уже выбран - в Питере, где у Таниной мамы знакомые, которые помогут.

Мягкая и податливая по характеру, девочка не в силах сопротивляться материнскому желанию и пассивно подчиняется, хотя в ее глазах тоска. Она постоянно удивительно красиво и своеобразно причесывает подруг и рассказывает учителям, как ей хочется работать в салоне-парикмахерской. Но переубедить Танину маму невозможно. Она не хочет понимать, что ребенок будет страдать, занимаясь нелюбимым делом, что девочке будет очень трудно учиться как в старших классах, так и в институте, если даже она туда поступит по маминой протекции.

Похожая история и у Пети. Мальчик прекрасно играет в футбол, выступая уже за молодежную сборную России. Но мама не хочет вырастить русского Пеле, она мечтает сделать из сына менеджера или экономиста. А поэтому мама забирает сына из сборной по футболу (тренер в ужасе!) и категорически приказывает учиться в десятом классе.

Петя с трудом перебивается с двойки на тройку, а на переменах очень красиво бегает по коридору, играя воображаемым мячом. Все учителя любуются и не делают ему замечаний. Им жалко мальчика, но убедить и эту маму тоже ни в чем не удается.

- Никакого футбола! - гневно отрезает она. - Только Финансовая академия! Или Плехановская!

И все лишь с благими намерениями. Но ведь родители упускают из виду ответ на самый главный вопрос: чьи в действительности интересы они преследуют? Детей или собственные? Чьи гордость, честолюбие, тщеславие хотят насытить и удовлетворить? Не совершают ли они сейчас трагическую ошибку, расплачиваться за которую потом будут всю жизнь их дети?

Родители слишком уверены в себе, убеждены в своих принципах, не хотят подвергать их сомнению и пересматривать в соответствии с детскими желаниями и способностями.

Конечно, жизненный опыт родителей несравним с опытом их детей. Но здесь дело не в одном только опыте. Нельзя забывать о детской интуиции, о природном ощущении своего жизненного пути, о безусловном понимании собственного предназначения и правильности сделанного выбора.

Ребенок не может ошибиться? Ну, конечно, может. Но лучше, если он ошибется сам, чем пойдет по ложной дороге, навязанной ему родителями. И когда-нибудь, значительно позже, бросит им в лицо жестокое обвинение.

Недавно мама одной моей ученицы рассказала мне, что получила экономическое образование по настоянию отца, сейчас получает второе - психологическое - и твердо знает: принуждать ребенка к выбору профессии нельзя. Ее дочке в этом плане повезло.

Похожая история у моей приятельницы, которая после окончания школы поступила тоже по требованию отца в Энергетический институт. А получив диплом, бросилась с мольбой сначала в ноги родителям, а потом налаживать новую жизнь: окончила Институт иностранных языков и ныне с удовольствием преподает английский, с ужасом вспоминая о пяти бессмысленных годах, зачем-то проведенных в техническом вузе.

Но там удалось вовремя исправить ошибку, и у родителей оказалась возможность десять лет (!) учить дочку.

Всегда ли столь счастливым будет стечение обстоятельств? Да и стоит ли начинать с явно ложного шага?

Конечно, каждый все равно должен прожить именно свою жизнь. Не подменить бы только детскую - собственной...


Наденьку водит ко мне мама. Оправдываясь, смущенно объясняет, что вовсе не контролирует меня, а просто ей нравится. Она давно забыла всю литературу и даже конспектирует мои лекции. Ей интересно.

Мама тихая, нежная. У нее два взрослых сына, уже отделившихся от семьи. Дочка поскребыш, и мама пестует ее изо всех сил. Говорит, что сама виновата в том, что сыновья очень отдалились, хочет компенсировать все с дочкой.

Но Надя совершенно иная. У нее жесткий характер, а голова... Нет, это не голова, а семь парламентов. Заниматься с Надей крайне увлекательно.

Некрасивая, но живая девочка. Прямо по Толстому.

Так проходит полгода, и наступает весна. И Надя вдруг является одна, без мамы. Я интересуюсь, не заболела ли. Нет, все ок.

Но через две недели мне звонит мама и просто рыдает в мобильник. Где там ок...

- Надя... запретила... мне... с ней ходить... Прямо отрезала...

- А вы не знаете, в чем дело?

Слезы немного утихают.

- Нет... А в чем?

И я объясняю.

У Нади появился кавалер. Преданный и бесконечно влюбленный. Теперь он вместо мамы сопровождает Наденьку на уроки. И всегда сидит у нас на скамейке под окном в ожидании окончания занятий.

Это увидел как-то мой сын и мне доложил. Во время урока всегда можно полюбоваться стойким юношей на скамейке.

Я предлагаю Наде привести влюбленного в дом. Пусть себе чай пьет у нас на кухне, пока мы учимся. И вдруг дождь...

Надя жестко отвечает мне с первым и волшебным ощущением своей женской власти:

- Нет, пусть ждет! А во время дождя войдет в подъезд.

Услышав мой рассказ, бедная мама надолго затихает в мобильнике.

Я добавляю:

- Тамара Васильевна, но вы же не могли думать, что ваше сопровождение вечно... Надя выросла, она взрослая, у нее своя жизнь...

Мама едва лепечет:

- Не могла... Но думала... Как я буду без нее... Я не знаю...

Это страшная трагедия родителей, которые живут не своей жизнью, а жизнью ребенка. Это ошибочная подмена. Но здесь ничем нельзя помочь...


Правда живет не во дворцах...

Николай Карамзин


Алю возит ко мне не просто частный водитель (такое встречается нередко), а настоящий охранник.

Аля - коттеджное дитя, в Москве только учится. Охранник стоит за девочкой вплотную, когда я открываю дверь, внимательно, зорко оглядывает мою квартиру и только тогда разрешает Але ступить за порог.

- Да вы бы тоже зашли, Петр Васильевич! - приглашаю я. - Посидели бы, чаю попили, пока мы занимаемся...

Он всегда качает головой:

- Нет, спасибо... Я в машине...

И так же точно после урока бережно принимает у меня Алю из рук в руки, строго осматривает подъезд и лестницу - несет свою службу.

Алина мама работала в большой Думе, а пока мы год занимались, перешла в Белый дом. Ее фамилию я не знаю, не озвучили, да и честно, меня не занимает этот вопрос. Вот ребенок...

Аля молчалива и рассеянна. Погружена в себя. Учится в частной школе. Однажды небрежно и категорично вдруг роняет, что все ее выпускники обязательно будут руководить - они готовятся именно к этому назначению. У них по праву рождения иные роли, чем у остальных, они "право имеющие" - и все.

Случай тупиковый. Кто сможет объяснить девочке, что вокруг такие же люди, как она? Нет, они совсем другие в ее представлении. Да она и слушать никого не станет. Детское сознание твердит, что инаковость - знак отличия - получают от папы с мамой. Заслужить, завоевать, выстрадать - это в стороне от настоящей дороги. Выигрыш в другом... Можно не продолжать.

Мама вполне адекватна, звонит, весело рассказывает мне о муже, который, в отличие от нее, заработать не в состоянии, и ничем не демонстрирует превосходства или величия. Зато все это воплощено в детях (в семье есть еще одна дочка) - зеркальном отражении наших особенностей, морали и принципов.

Другая сторона вопроса - Аля, претендующая на свободу и личные права, закована в кандалы этих прав. Она живет в клетке: без охранника никуда! И к подругам, и в кафе... А на свидание?

Можно ли так жить? В постоянном страхе? Он давит и в конце концов задавит окончательно. Но она не понимает этого. Возможно, я утрирую. А родители... Они сами живут в неизменном ужасе, если держат ребенка под круглосуточной охраной. Я затрудняюсь назвать это жизнью. И сомневаюсь, что девочка будет счастлива. Хотя, наверное, действительно станет руководить. Людьми, но не своим страхом. Не собой. Он - ее властелин отныне и навеки. Мне жалко таких детей. Хотя они все до поры до времени просто наслаждаются.

У Тони отец качает нефть. Тоже есть личный водитель, но здесь все-таки обходятся без охраны. Когда-то уехали из Грозного в Израиль, потом вернулись в Россию, но уже в Москву. Тоже частная школа. Подозреваю, что та же самая, где учится Аля, - совпадает район.

Тоня, в отличие от Али, девочка раскованная, разговорчивая, ни малейшей зажатости. Только не терпит никакого порядка: если опаздывает - не звонит, а если нарывается на мое резонное замечание - оскорбляется страшно.

Для нее не существует понятия "пешком". Если за ней вдруг не прислали машину, она возмущается и звонит матери. Хотя от моего дома до Тониного на метро минут двадцать. Но как же так?! Если есть авто и водитель?

Мама, которая выросла в других условиях, милейшая женщина, тоже возмущается в ответ и требует, чтобы дочка добралась сама до дома хотя бы раз. Но поздно. Момент упущен. И теперь без машины не обойтись... Новое время - новые песни. И привычки новые. А мораль одна. И нравственность тоже.

А насчет порядка представления у многих детей бизнесменов довольно любопытные.

Занятия назначены на половину первого. Рита появляется в десять минут второго и крайне удивляется, почему заниматься невозможно. Объясняю, что у меня следующее занятие в два. Я говорила об этом и раньше, но ее удивление безмерно:

- А я думала, это все равно: в полпервого или в полвторого.

Теперь изумляюсь я.

Тогда вообще безразлично, когда приходить: можно и в шесть вечера. Какая разница? Откуда у одиннадцатиклассницы такие убеждения? Счастливые часов не наблюдают?

Только от счастья там порой очень далеко. Хотя что кроется для нас под этим понятием...


А где бабуля?


За долгие годы репетиторства я стала очень бояться... бабушек. Да-да! Они слишком непредсказуемы, не сильно адекватны, и с ними порой не найти общего языка, как с родителями.

...Звонит одна. Прямо рыдает в трубку:

- Внук ничего не понимает в этом ЕГЭ... И мы помочь не можем... Просто ужас! Кошмар!

У бабушек часто именно ужас и кошмар.

Начинаем заниматься. Единственный внук Стасик. 11 класс. Под два метра и косая сажень в плечах. Но только - Стасик...

Мама, дочка бабули, - тихая, робкая, общается еле-еле... Зять - на минуточку! - начальник районной полиции. На сына лишь кричит, сама слышала, как называл дебилом. Сын - ноль внимания. Привык. И всем заправляет бабушка...

Очень деятельная образованная дама. Постоянно меня стыдит:

- Как, вы еще не были на выставке на Крымском валу?! Это непростительно! Я туда второй раз собираюсь!

- Как, вы не читали последний роман Пелевина?! Так любопытно, неожиданно! Я увлеклась.

...В те дни, когда дают результаты ЕГЭ по русскому и литературе, я всегда в большом напряжении. Дети звонят и пишут мне сами, но здесь - бабушка. И снова рыдает... Говорить просто не может.

Я цепенею с мобилой в руке. Стасик, негодяй, провалил русский... А меня сейчас на месте хватит инфаркт. Сердце колотится молотком. Бабушка бурно рыдает.

- Пожалуйста, дайте телефон Стасу, - бормочу я.

И слышу бодрый знакомый баритон:

- Все отлично! Спасибо вам! У меня восемьдесят два балла!

- А почему же...

Стасик меня прерывает:

- Да бабушка от радости плачет! Она так всегда!

Уф-ф...

...У Насти тоже всем заправляет бабушка. Настя у нее и живет, поскольку мама вышла замуж вторично, с отчимом девочка не ужилась... И там еще двое мелких детей.

Бабушка работает в крупном банке. Раза три-четыре в год ездит отдыхать за границу. Помогает семьям дочери и сына.

- Бабушка купила дяде бизнес, - рассказывает мне Настя. - А меня она любит больше всех. По утрам поливает водой.

Я недоумеваю:

- Как цветочек? Зачем?

- А я проснуться сама не могу, - хохочет Настя. - Встаю, иду в ванную, ложусь на пол и снова засыпаю...

- Да ты в одиннадцатом классе! И ничего не можешь без бабушки? Даже встать?

- Будильника я не слышу, - объясняет Настя.

Потом она начинает пропускать занятия: якобы, болеет. Звоню бабушке, и та изумляется: внучка здорова... Но у нас уже месяц пропусков, у Насти плохо с русским, надо компенсировать пропущенное... Однако Настя не хочет. И снова разговор с бабушкой, которая открывает мне неожиданные истины:

- Вы поймите: это ребенок! Она не может отвечать за свои поступки, слишком мала. Сознания еще нет.

- Да ей восемнадцать скоро! - напоминаю я. - Вы о ком говорите?

- Это ребенок! Вы не понимаете, Ирина Игоревна! - твердит бабушка. - От нее нельзя ничего требовать! Какая ответственность?

И я взрываюсь:

- Ребенок?! Да вы посмотрите, Елена Анатольевна, как красится этот ребенок! С нее краска прямо ручьями течет! Какие у нее декольте, какие юбки! А что она пишет "ВКонтакте", вы читали?

Но бабушка остается при своем мнении. И я отказываюсь заниматься с Настей в силу бессмысленности.

Это так называемое классическое бабушинство. Когда еще молодые активные бабули мечтают взять реванш и вырастить, наконец, человечка исключительно для себя. С детьми все планы сорвались, пусть получится с внуками...

... Недавно мне снова звонила бабушка. Горько долго жаловалась, что единственный обожаемый внук совершенно безграмотный... И что с ним делать, никто не знает...

Это мы уже проходили. Хоть бы на сей раз миновала меня чаша сия...


Януш Корчак в известной книге "Как любить ребенка" писал, что у каждого подрастающего человека есть право на смерть, право на сегодняшний день и право быть тем, что он есть.

Хорошо ли мы сознаем это? И умеем ли действительно любить детей? Своих детей?


Родители Коли часто звонили мне и жаловались. Обычная семья инженеров. Сколько получали родители и как всю жизнь сводили концы с концами, объяснять не нужно. Но сначала деньги не играли никакой роли - просто у мальчика не сложились отношения с отцом. Тот часто злоупотреблял своей властью, чересчур ратовал за порядок и аккуратность во всем, диктуя собственные вкусы. Спорить с ним было невозможно.

Отца раздражали и длинные волосы Коли, его манера общаться с друзьями, долгие разговоры сына по телефону... Хотя успехами Николая в школе нужно было только гордиться - мальчик учился на одни пятерки.

А в девятом классе Коля четко сформулировал свое жизненное кредо: он никогда и ни в чем не будет походить на отца! То есть не будет курить, носить бороду и жить от получки до получки. Если два первых условия могут показаться смешными и детскими, то последнее... Как ни странно, все три условия оказались выполненными.

Коля решил зарабатывать деньги. Продавал газеты и книги, заработав за одно лето столько, сколько отец не получал за год. В сентябре, когда начались занятия в школе, нашел другое занятие: стал разрисовывать матрешек и получал определенный процент от продажи этого популярной, хотя и поднадоевшей русской деревяшки. Самой продажей занимались другие ребята, постарше, то есть Коля уже вступил в некую негласную и незарегистрированную фирму, где строго и неукоснительно делились обязанности и доходы.

Родители негодовали.

А доходы матрешки приносили немалые: у Коли появились собственные свободные деньги, которые он мог тратить по своему усмотрению. Он начал понемногу откладывать на будущее и... стыдиться своих родителей... Да, его унижали лоснящиеся брюки отца и штопаная единственная кофта матери.

В десятом классе Коля уехал на зимние каникулы с девушкой-одноклассницей в Прибалтику, где у него появились знакомые по матрешкиному бизнесу. Поездка с любимой повергла в ужас отца и шокировала мать, которая, впрочем, сумела отнестись к происходящему с юмором. Но после зимних каникул скандал в доме разгорелся не на шутку, и Коля переехал сначала к бабушке, а потом к своей пассии.

Сейчас Коля занимается бизнесом покрупнее. Родители давно уже не в курсе личных дел сына. Им сложно его понять. Это далеко упавшее яблочко. Они махнули на него рукой. Пусть живет, как хочет. А он и живет. Преуспевает, ездит на иномарке... И не забывает навещать родителей и младшего брата и приносить в родной дом деньги. Довольно приличные суммы.

Богатый и успешный сын, некурящий и безбородый в соответствии с его первыми условиями будущей жизни.

Однако знакомить жену и дочь со своими родителями Николай упорно не хочет. Дает о себе знать старый конфликт.

А возможная потеря нравственных ценностей, о которой мне долго упорно твердили родители Николая? "Жить ради денег, - говорили они, - это ужасно! У Николая нет иных идеалов...".

Упуская при этом из виду, что живут на деньги старшего, очень заботливого сына...


Митя несчастен. Он плохо спит и порой плачет. Совершенно издерган. Вдобавок левша. А такие дети - всегда проблема.

Но почему он такой? Я учила его старшего брата, Володю, - довольно уравновешенного, настойчивого работягу.

Я пыталась понять, в чем дело, почему ему так плохо, почему Митя все время подавлен, жалуется и тоскует? Семью знаю хорошо, приятные интеллигентные люди. Папа юрист, мама экономист, но давно уже домохозяйка.

Причина высвечивается сама собой.

Отец предельно авторитарен. Например, сыновья ненавидят дачу, где весной-летом они только вскапывают огород, но отец непреклонно заставляет.

- Рабский детский труд, - говорит он мне со смехом, отпрашивая сына с занятия для работы на даче.

- У Володи там сразу начинает резко болеть голова, - рассказывает мне Митя.

- А у тебя?

Он мнется, пожимает плечами. Не умеет врать. А потому послушно работает на огороде. Всегда во всем подчиняется, в отличие от Володи-хитреца. И мучается.

А мама... У той всегда на устах одна фраза:

- На все Божья воля...

Она религиозна, часто ходит в церковь.

- Мама вечно твердит об этой Божьей воле! - срывается вдруг Митя. - А что, другой нет на Земле?

- Это логика веры, - пытаюсь я объяснить ситуацию.

Но Митя смотрит на меня очень мрачно в упор.

- У веры нет логики! В том-то все и дело! У нее нет логики! И никогда не было!

Он прав. Мне нечего возразить. Воля Божья мертво скрестилась с волей отца мальчика и смяла его собственную. Он, конечно, вывернется, но его выход может оказаться полным разрывом с семьей. Родители его потеряют навсегда. Но они все сделали именно для этого.


Мать Насти, педиатр, боится, как и многие другие, что девочка ничего не делает. И возвращаясь с работы, сразу бросается в комнату Насти и начинает кричать:

- Ты не занимаешься! Весь день бездельничаешь! Ты ничего не сдашь и никуда не поступишь!

Девочка рассказывает мне об этом с обидой и недоумением. Объясняет:

- Я сижу читаю... "Шуриков"... Пытаюсь понять... А она кричит, мешает, сбивает с мысли... Я готовлюсь, но переубедить маму не могу...


У Юли постоянные мигрени, девочка сложная психически, часто плачет... Собирается на журфак. Но мать жестко приказывает сдавать профильную математику на ЕГЭ, а также обществознание и историю. На всякий случай.

Я не понимаю, зачем ребенку такая лишняя нагрузка, для чего? Но мать стоит на своем... И Юля сдает, сдает и сдает... Сдает все весьма неважно, изнемогает и еле-еле поступает на платное в маленький вуз...

Слишком часто забота о детях, выраженная весьма странно, объясняется наилучшими побуждениями и мотивами.


Наташа приходит на занятие просто черная... Кое-как одетая, немытые волосы висят сосульками... Осторожно интересуюсь, что случилось.

- Я ночевала у подруги... Я больше не смогу видеть маму...

Единственная дочь. И вот когда она в одиннадцатом классе, готовится к поступлению, родители решают разойтись. Наверняка это желание горело в них давно, но почему созрело именно сейчас?..

Ната выбирает отца (мать слишком авторитарна, давит девочку), остается жить с ним, а мать уезжает в Подмосковье.

И девочка ломается. С трудом сдает экзамены и попадает с депрессией в психиатрическую клинику. И я больше не могу ее найти: Ната закрывает свою страницу ВКонтакте, меняет номер мобильника и емейл... Что с ней происходит дальше, мне неизвестно. Остается лишь надеяться на бабушку, которая старалась вытянуть внучку, и на силы природы. Слабая надежда...


Мать семиклассника Архипа - владелица ночного клуба. Очень милая деловая леди. Дома бывает редко. Возит сына на машине по репетиторам, дает деньги и снова исчезает.

Мальчик все время один. Он нередко хочет есть и пить. Я удивляюсь, кормлю его и пою чаем и спрашиваю однажды:

- Мама не успевает готовить? Дома нечего есть?

И он вдруг взрывается отчаянием:

- Да дома полно еды! Холодильник набит! У нас всего навалом! А я не могу есть один! Не хочу! Я всегда один! Я все делаю один! А я хочу с мамой! Почему она всегда занята?! У других ведь не так!

Отца нет. Архип его не видел. Есть друг мамы. И есть холодный дом. Где всего навалом.

Архип отлично знает все марки машин, драгоценные камни (у мамы их великое множество), игры, гаджеты и тому подобное. Но ему не это нужно. А ничего другого мать дать не может. И даже не понимает, как это другое необходимо мальчику...


Мир прекрасно обошелся бы без литературы; еще лучше он обошелся бы без человека.

Жан-Поль Сартр


Детей нет, есть люди.

Януш Корчак


У Нади мама - святая. Без гипербол. Известная в прошлом спортсменка, многократная чемпионка мира, она взяла в дом подругу по команде. Даже не близкую, просто вместе играли. Взяла, потому что подруга одинокая, почти ослепшая от злокачественной опухоли мозга, многократно оперированная... Издерганная женщина, с трудом передвигающаяся, часто кричит, срывается. Мать Нади терпит. Надя не в силах. Она и мне рассказывает об этом возбужденно, напряженно... Ей трудно заниматься дома, а ведь надо.

Она талантливая девочка, учится просто блестяще, но ей тяжко. И я не знаю, чью сторону здесь принимать. Я и преклоняюсь перед матерью Нади, сделавшей то, что должен делать каждый совестливый человек, и жалею девочку, которой ох как несладко.

Мать сделала свой выбор - выбор по совести. И она тем самым предала и подставила единственную любимую дочь.

"У своего ребенка хлеб возьми, чтобы отдать его чужому...".

И когда утверждают, что истина только одна и правда тоже лишь одна на Земле, я всегда вспоминаю Надину мать. И думаю, как бы я поступила в подобной ситуации. А как бы поступили вы?

Впрочем, мне известен лишь один такой случай, о котором я рассказала. Ничего подобного я не слышала. Больных друзей в дом не берут. Более того, их чураются, от них бегут, боясь, что они вдруг попросят о помощи.

Знаю это по себе: достаточно было только тяжело заболеть и попасть на полгода в больницу, как от меня разом отвернулись почти все "друзья и подруги"... Остались единицы.

Вот поэтому я считаю мать Нади святой. И очень жалею девочку.


Прелестный, высокий и тонкий, белокурый юноша. Ангелоподобный. Правда, ангелочков изображают пухлыми малышами, но ведь они вырастут. И станут вот такими...

Спортсмен. Ходит под парусом, но явно не под алым. Хотя кто его знает... Со временем, возможно, приплывет к кому-то, озаряя мир вокруг...

С русским не то что плохо - очень плохо. Вдобавок пропуски: то сборы, то соревнования. Директор школы уже просто вне себя. И я довольно скоро тоже начинаю раздражаться.

Чувствуя грозовую атмосферу, мой вьюнош на занятии вдруг берет себя за ушки, усиленно трясет и говорит:

- Вася, соберись! Вася, соберись!

Звучит волшебным заклинанием.

Я еле удерживаюсь от смеха, но Василий действительно собирается. И начинает работать по-настоящему.

Люблю, когда приходят ко мне спортсмены: они отлично знают, что за победу нужно драться, что без борьбы в этой жизни ничего не получишь, они нацелены на сражения... Так что сгруппируйся - и вперед!

Любимый и жесткий призыв к самому себе повторяется. Вася, соберись... Это я слышу все чаще.

ЕГЭ Василий сдает так, что мама просто поражена. И я не меньше. Мы поздравляем другу друга.

А я с тех пор нередко, вспоминая своего белокурого ангела, твержу самой себе:

- Ну, давай, соберись! Соберись, Вася!

Правда, за уши себя не дергаю. Но беру ситуацию в руки и сражаюсь дальше. С упорством Василия.

И думаю... Ведь мы не только учим детей, мы довольно часто у них учимся. И неизвестно еще, что здесь важнее...


Ромку привела ко мне молодая очаровательная мама. Деловая и энергичная. Четко и быстренько поведала мне обо всех проблемах ребенка. Тот сидел и кивал. Затем диалог перешел в полилог, и я вдруг отметила, что Рома обращается к матери по имени. Юля да Юля...

В общем, что особенного... Моя школьная подруга родила в восемнадцать, стала бабушкой в сорок, и внуки упорно величали ее только Аней, так не соответствовала она статусу бабушки. А здесь, наверное, слишком юная мама.

Но через неделю Юля мне позвонила узнать насчет Ромкиных успехов, а потом спросила:

- Вы удивились, что Роман не зовет меня мамой?

Я призналась.

- Так я не мама, - весело объяснила Юля. - Я мачеха.

А дальше... Дальше она мне поведала горькую повесть.

Отец, Юлин муж, сыном не интересуется. У него уже есть второй, от Юли, но и этот не нужен. Мать при разводе не захотела брать Ромку, ей требовалась свобода.

- Так он и остался никому не нужным при живых отце-матери, - горестно заключила Юля. - Я смотрю, парню ЕГЭ сдавать, в институт поступать, и стала искать репетиторов. Муж деньги сразу молча дает, лишь бы от него отвязались. Я младшего в сад, с Ромкой - на занятия. Не хочу в армию его отдавать! Пусть учится! Он головастый, но запущенный. Вот теперь уж я за него возьмусь! Рассчитывать не на кого. Но я это не так давно поняла. Все на его мать надеялась...

Такая же история у Антона. Слышу то же самое: Катя вместо мама...

Но здесь все намного трагичнее. Мальчик потерял мать, когда ему было девять. Рак... Отец ушел из семьи к Кате значительно раньше, а после смерти первой жены взял сына к себе.

Катя ищет репетиторов, ездит к ним, ходит в школу. У нее есть дочка от первого брака, сводная сестра Антона.

В семнадцать лет Антон теряет и отца. Тоже рак...

Позже у него начались трения с Катей, но я застала тот период, когда она действительно была для него защитой и помощью.

Потом ко мне пришла Ксюшка. И опять одно к одному... Родная мать безразлична, у отца новый брак, мачеха старается вытянуть Ксюху из ее тягостного состояния. Из ее болезней. Из депрессий. И добивается успеха.

Так что в сказке "Золушка" не очень собирательный образ мачехи. Там девочке сильно не повезло.

А в жизни... В жизни порой женщины самоотверженно пробуют восполнить то, что недодали ребенку его родные. Пытаются сгладить обделенность и сиротство. Они живут не для себя, а для маленького человека рядом. Они не берут, а дают. Чувствуют чужую боль. Они настоящие.


Всем известна истина: "Деньги не пахнут". И легенда, с ней связанная. Однако у меня это не совсем так. И даже совсем не так. Порой я, человек, крайне далекий от всяких достатков и любых избытков, отказываюсь от занятий. Причина всегда лишь одна.

Девочка мечтает работать в полиции.

Мальчик хочет поступить в Академию ФСБ. Более того, там еще отец на этом настаивает.

Нет, сразу я никаких резких движений и признаний не делаю. Иначе эти мамы и папы быстренько настучат на меня и в фирму, от которой пришли, и еще куда-нибудь... Дескать, репетитор не хочет заниматься с определенными кругами населения. Дискриминация явная. И пойдут круги по воде...

Я просто спокойно, но тщательно, начинаю искать повод, мотивировку для отказа. И всегда нахожу.

Дети очень легко подставляются: прогуливают, обманывают, не делают домашние задания... Но если во всех остальных случаях я упорно занимаюсь перевоспитанием, то здесь сразу говорю родителям, что мое терпение исчерпано и заниматься с их дитяткой я больше не буду.

Эти деньги имеют для меня запах специфический. Я не могу их брать, даже если они мне крайне необходимы. И психика детей, четко нацеленных на торжество своей власти, мне тоже не подходит. Я от нее слишком далека.

Как-то мой хороший знакомый сурово объявил мне, что я глобально не права. Прямо отчитал.

Ведь артист должен уметь играть любую роль: и гитлеровца, и декабриста, и Молчалина, и Чацкого, и Пилата, и Мастера. А врач обязан спасать бандита, у которого руки по локти в крови, доставленного по "скорой". Это врачебный долг.

Так же и педагог призван учить любого, кто к нему пришел.

Я выслушала.

Очевидно, мой оппонент прав, я и впрямь нарушаю свой педагогический долг. Но мне в данном случае все равно... Останусь в нарушителях. Пусть...


Ах, любовь...


Юноша, мой ученик, делится со мной серьезными тревогами:

- А как узнать, что я встретил свою любовь? Я все время боюсь, что пропущу ее, не замечу...

Успокаиваю:

- Заметишь обязательно. Внутренний голос подскажет тебе, что это она. Мимо не пройдешь.

Эта философская проблема любви становится камнем преткновения у многих.

Другой юноша влюбляется и присылает мне ссылку на страницу любимой. Что-то в ней меня отталкивает, но разубеждать влюбленного... А через два месяца получаю страшное послание: жить больше не хочу и даже права не имею, с Мариной все плохо, я во всем виноват...

Еще месяца два я постоянно отслеживала Дениса в сетях и на мобильнике. Ты сейчас где? Что делаешь? Чем занят? Отвечал аккуратно: не волнуйтесь, сижу на лекции... еду домой... читаю... вот с другом в кино собираюсь...

Контактов с родителями у него нет никаких.

А потом признание: как же вы были правы тогда... С Мариной мы расстались... Я ее понял наконец. Не беспокойтесь, я в порядке...

Моя девочка-ученица трагически влюбляется в 11 классе. И сдает все ЕГЭ на такие баллы, что много не покажется... Любовь и ЕГЭ не совместимы. Я в ужасе. Девочка талантливая, красивая... Но постоянно трагически влюбляется без памяти.

А вот сейчас пытаюсь разобраться в конфликте моей ученицы (перешла на 3 курс) с родителями по поводу (вы догадались) любви. Избранник не нравится. Да что тут скажешь? Родителей знаю давно, люди чудесные, девочка - моя любимица... И оказалась меж двух огней. Пишет мне отчаянные письма. Уверяет, что хочет быть с этим юношей, но тогда - без родителей... Философская проблема выбора...

Давно начала замечать за собой, что дети часто становятся словно родными. И я реагирую на их любовные предпочтения неадекватно: как теща или свекровь. И начинаю возмущаться: нет, этот юноша тебе не подходит! Ты у меня красавица и умница, а это кто?! Кого ты себе нашла?!

Нет, эта девушка не для тебя! Ты у меня талант, ты серьезный, а это просто раскрашенная пустышка! Посмотри на нее внимательнее!

Потом одергиваю себя, останавливаю. Так ведь нельзя... И все равно переживаю за них: не пройдут ли они и впрямь мимо своей любви? Не наделают ли трагических ошибок? Но каждый должен прожить свою жизнь...


Лучше один раз взяться за ум, чем всю жизнь хвататься за голову


Список домашних сочинений у меня обычно довольно велик. И разнообразен.

Среди обязательных для девятиклассников письменных работ по комедии "Горе от ума" одна всегда оставалась моей самой любимой. Это просьба окончить за Грибоедова пьесу, написать ее пятый акт, сочинить, что же случилось с героями дальше. Ведь автор заставляет нас расстаться с ними в тот момент, когда их будущее совершенно неясно.

Сначала я рассказывала детям о "господах Молчалиных" Салтыкова-Щедрина, в свое время тоже дописавшего великую комедию, а потом предлагала дома изложить в тетради свой вариант. Ох, какой неудержимый вихрь фантазии обрушивался на меня!

Целый день после получения домашних работ я наслаждалась. Никакая даже самая любимая книга не в силах заменить чтения этих замечательных детских творений, рожденных воображением. Писали и в стихах, расписывая действие по явлениям, как в пьесе, и в прозе, высказывая различные предположения. Некоторые даже оформляли работы фломастерами, создавая некое подобие иллюстраций.

Но, читая как-то очередные продолжения комедии, я ощутила вдруг тревогу, сначала безотчетную, неясную, а потом уже осознанную до конца, серьезную, настоящую. Что происходит? Почему мои дети в основном повторяют одни и те же мотивы, которые раньше были не столь очевидны, почти незаметны?

Сегодняшние девятиклассники рассматривают как вполне нормальный исход событий не только гибель Чацкого на Сенатской площади. В основном они прогнозируют возможное пьянство как Скалозуба и Молчалина, так и самого главного героя. Софья, разлученная с Молчалиным, в их представлении должна озлобиться, и, если ее выдадут насильно замуж за Скалозуба, вполне в состоянии убить мужа, например, подсыпать ему в кофе яд. Спивается у многих и Фамусов, у некоторых Софья сходит с ума и кончает свои дни в больнице для умалишенных. Молчалин скрывается с награбленным имуществом Фамусова и Софьи...

И в каждой работе - безусловная бесперспективность и бессмысленность бытия героев, мрачные повороты сюжетов, горькие судьбы... Только скептицизм и пессимизм вовсе не обусловлены жизненным опытом подростков: слишком рано. Значит, это чужой опыт, опыт взрослых, наш с вами.

И гибель героев - никак не расплата, не возмездие, не наказание. Отнюдь. Это просто бессознательно предначертанный детской рукой путь каждого, путь их и наш, путь страны...

Да не может этого быть! Так не бывает! Юности свойственно верить в хорошее и ждать его, ей присущи оптимизм и надежда, граничащие порой с излишней самоуверенностью, тоже характерной для подростков.

Но почему тогда в сочинениях девятиклассников почти все герои спиваются, грабят, убивают? Почему никто не счастлив, не удачлив (только если сбежавший с фамусовскими драгоценностями Молчалин!), никто ничему и никому не радуется? Откуда это несомненное желание убить героев, заставить их еще пострадать?

Когда значительно легче бросить под паровоз героя (Светлов: "Я сам лучше брошусь под паровоз, чем брошу на рельсы героя"), тогда возникают серьезные опасения по поводу психического здоровья нации. Нации, сумевшей так великолепно внушить подрастающему поколению определенные настроения и мысли.

Вокруг пьют? Конечно. Сходят с ума? Еще как! Грабят? Да подобными сообщениями буквально забита вся пресса! Убивают? Послушайте новости: каждый день! А если еще прибавить к этому фильмы ужасов, боевики с убийствами, многочисленные низкопробные детективы, которыми пестрят книжные прилавки... И чего можно хотеть, чего ждать от детей, неосознанно прихватывающих с собой в дорогу все, что они ежедневно видят вокруг, все, о чем слышат?!

Вот откуда и психушки, и яд в кофе, и драки между Софьей и Скалозубом.

Старая истина гласит: каждый народ заслуживает именно то правительство, которое имеет. А если еще народ заслуживает свое подрастающее поколение?!

Они, конечно, очень разные, наши дети, но в одном они сегодня, увы, схожи: радости грядущего бытия подростки ощущают слабо.

И с самим Александром Андреевичем Чацким не могло случиться ничего более страшного, чем произойдет со всеми нами, если мы вовремя не остановимся. Если не перестанем кормить детей определенной литературой и кинопродукцией и не поймем, что необходимо срочно многое менять в нашем культурно-просветительско-воспитательном королевстве. Опять в нем слишком неладно...


Изучение Островского я начинаю со своими десятиклассниками с пьесы "Снегурочка". И даю небольшую контрольную из нескольких вопросов. Один такой: "Кого из героев "Снегурочки" вы бы выбрали своими спутниками жизни?"

Ответы удивительно однотипны и характерны. Честно говоря, мне хочется совершенно другого. Но мало ли чего я хочу...

Юноши не выбирали никого: ни Снегурочку, ни Купаву, ни Весну.

Первая - "слишком сентиментальная, мечтательная и вообще к жизни не приспособленная, кому нужна такая жена?!"

Вторая - бесхарактерная. "Любить, как собачка, каждая сумеет, и служить, как собачка, тоже, - писали мои дети. - А в ее верности не очень нуждаются. Нуждаются в силе. Разве Купава похожа на сильную? Чуть что - слезы, истерика, любит - не любит, судебное разбирательство у царя... Такая подруга жизни тоже ни к чему".

А Весна? Это уж совершенно неподходящая кандидатура - "ненормальная какая-то, если родной дочери дала возможность полюбить ценою жизни!"

Значит, со спутницами все ясно. Как же обстоит дело со спутниками?

Также вполне четко и определенно.

Лель веселый, ласковый, но предатель - кто его выберет?

Мизгирь - тоже предатель, как он легко забыл Купаву и ушел к Снегурочке!

Вообще лучше всего Mopoз и царь Берендей.

"Ничего, что они староваты, - писали мне девушки. - Главное - богаты, особенно царь. И умудренные жизнью. Мизгирь опасен, еще проторгуется где-нибудь, деньги свои порастеряет, а уж старички ничего никогда не упустят. И жену обеспечат на долгие годы. Особенно молодую. Ведь неслучайно Мороз на Весне женился!"

Логично? Вполне. Интересно? Не знаю.

Ничего нового мои дети мне не поведали. Современные, прагматичные, тоже умудренные собственным опытом десятиклассники. Они выросли в другие времена, и смешно было бы думать, что кто-нибудь из них действительно предпочтет мечтательницу и фантазерку реальной, земной и практичной женщине. И удивительно было бы услышать, что кто-нибудь из них изберет иные, кроме материальных, ценности. Хотя мы на занятиях часто беседуем о ценностях духовных. Ну и что? Вcё слова, слова, слова...

Конечно, и гриновская Ассоль грезила о принце, и Золушка вышла замуж за сына короля, но ведь они искали любовь и никогда не произносили замечательного определения "богатый"...

Мои дети произносят. И пишут. И, что самое страшное, искренне и свято верят в приоритет денежного мешка. Мои дети мечтают о богатых мужьях и практичных женах.

У них свои логика и жизненные задачи. И почему они должны мыслить, как я? И жить они хотят иначе, в соответствии с другими принципами, нормами жизни и морали.

А пока мне - никаких респектов. Не сумела научить детей различать истину и фальшь, драгоценность и блестящую мишуру. Хотя у меня был очень могучий и грозный противник - время. Не многовато ли мы на него порой вешаем?..

Наверное, так. Но как обидно в который раз перечитывать строки, написанные искренно и откровенно детской рукой: "Муж должен быть обязательно богатым. Это главное".

Вот такие "обязательно" и "главное" - сигналы настоящей беды.


Однажды знакомый словесник сунул мне маленький вопросник из шести слов.

- Покажи их своим детям!

Я прочитала: ничего особенного на первый взгляд. Требовалось просто объяснить, что означают пять широко известных (как я думала!) названий. Однако я жестоко ошибалась.

Всего шесть слов... Надо письменно разъяснить, что это такое - Освенцим, Бабий Яр, ГУЛАГ, Хиросима и Нюрнберг. Всего шесть слов... Ответы меня ошеломили.

Сначала меня потрясла орфография: вопросы я диктовала, и мои любимцы умудрились написать и Асвенцим, и Освенциум, и Нюрдберг, и Херосима. Но это полбеды. Вот варианты ответов...

"Освенцим - норвежский город", "Нюрнберг - город в Швейцарии", "ГУЛАГ - второе слово в названии произведения достоевского" (именно так - с маленькой буквы!), "Освенцим - кажется, сплав, проводящий электричество", "Бабий Яр - местность в России", "Бабий Яр - некая деревушка", "Бабий Яр - бабья осень", "Нюрнберг - город, который брал Петр I", "Бабий Яр - посев женщинами пшеницы осенью", "Бабий Яр - место расположения штаба войск в лесах во время 2 мировой войны", "Бабий Яр - повесть Солженицына", "ГУЛАГ - книга" и вершина всего: "Бабий Яр - место, где деревенские женщины собирают ягоды".

Были, конечно, и абсолютно правильные, четкие ответы, но очень мало.

Я отсмеялась и осознала в ужасе, что мои девяти-, десяти- и одиннадцатиклассники практически ничего не знают об истории и судьбе своего государства, об основных событиях, потрясших мир. Неужели и дома дети никогда не слышали о ГУЛАГе и Нюрнбергском процессе? Неужели нигде никогда не встречали страшные слова Освенцим и Бабий Яр?

Может быть, они ничего не читают? Да нет, почему же, читают, но в основном макулатурную "дефективную" литературу. Может быть, они ничего не смотрят? Смотрят - бесконечные сериалы, где выше семейно-бытовых отношений герои никогда не поднимаются, боевики и все те же неумирающие детективные продолжалки.

Поэтому многие мои дети просто писали рядом с каждым словом: "не знаю", "не знаю", "не знаю"... Не знаю - и все! И знать не хочу. Или хочу, но никто не объяснил?.. Возможно, и так.

Я позже им все растолковала, и большинство детей смотрели ошеломленно. Они понятия об этом не имели.

Чей это серьезный, почти трагический просчет: родителей, школы, средств массовой информации?.. Историков, литераторов, кинопроката?.. Наверное, всех в равной степени.

Наверстать упущенное не поздно, хотя очень тяжело. Но если этого не сделать, Бабий Яр навсегда останется в представлении подростков некой деревушкой, ГУЛАГ - просто книгой, а Освенцим - сплавом, проводящим электричество.


Не бойся, что не знаешь - бойся, что не учишься


В слове "методика" мне всегда слышалось что-то сухое, канцелярское. И я пробовала внести в него жизнь.

И как-то спросила своих нерадивых детей:

- А зачем нам вообще литература? Если абстрагироваться от ЕГЭ?

- Ну... - лениво заныли они. - Это опыт...

- Да мы ведь все равно учимся на своих ошибках, хотя лучше бы на чужих. Вот Татьяна Ларина. Сначала полюбила, а потом попыталась выяснить, кому это она там на досуге душу подарила. Лучше наоборот. Но мы поступаем, как Татьяна. А главное... Говоря о литературе, мы говорим прежде всего о любви. О любви Татьяны и Онегина, Веры и Печорина, Обломова, Базарова, Болконского...

Вижу заинтересованные глазки. А на следующем занятии тотчас звучит страстный призыв:

- Давайте говорить о любви...

Я всегда прошу детей задавать мне вопросы. Любые. И получаю бурные потоки сознания.

- А зачем люди пишут стихи?

- А почему Толстой такой нудный?

- А зачем Печорин помчался за Верой? Это ведь бессмысленный поступок...

- Блин... Да почему Катерина не могла сбежать с Борисом, как Варвара с Кудряшом? К черту эту Кабаниху!

- Ну, ваще... И что Болконский нашел в этой Наташе? Толстой пишет, что она некрасивая. А вот мне всегда нужно, чтобы на мою девушку все засматривались!

- А почему Гоголь не пишет о любви?

- А я вот мечтаю лечь на диван, как Обломов, и лежать целыми днями! Он ведь был очень даже неплохой человек! Почему мне нельзя? Мама возмущается.

Своим будущим журналистам я говорю, что героев очерков и репортажей надо изначально любить. Пусть они того не заслуживают, все равно.

Я агностик, но вспоминаю заповедь Христа о любви. В Библии заложены все основы, там уже все сказано. Дальше интерпретации.

Дальше... Дальше мои дети вырастут и, вполне вероятно, замкнутся и озлобятся. Но пока... Пока мы говорим о любви.

Я прошу детей озвучивать все их проблемы. Жарко, холодно, устал, голова болит, живот болит, хочу пить, хочу есть... Эти сложности можно решить. Мы должны заниматься в комфортных для ребенка условиях. И когда я слышу от Игоря: "Мне хорошо!", я радуюсь.

Пока радуюсь... А дальше... Жизнь непредсказуема.


Ученье - свет, а учителей - тьма


Перед уроком литературы я обычно читаю стихотворение. Непрограммное, но по теме урока. Например, у нас Раскольников - читаю Цветаеву "Я люблю такие игры...". У нас "Гроза" - читаю Рождественского "Будь, пожалуйста, послабее...".

Не всегда поиск подходящего стихотворения прост, но зато с помощью поэзии очень легко сразу собрать внимание класса. А он либо еще не проснулся на первом уроке, либо сильно разгулялся после бурно проведенной перемены. Но зазвучат поэтические строки - и все глаза тотчас уставятся на меня, и все ушки начнут слушать и внимать, а головки - стараться запомнить. И класс - целиком мой на сорок минут. Удержать его внимание проще, чем собрать.

Правда, порой резвые детишки устраивают проверки. А как же без них? Мы - им, они - нам.

- А вы не можете прочитать "Чужую жену" Лорки? - невинно спросил вдруг Алеша. - Меня мама в детстве укачивала Лоркой вместо колыбельной.

"И ночью, на край долины, увел я жену чужую..."

Мама - переводчик с испанского. Колыбельная весьма странная, но мне задан вопрос...

Девятиклассники явно не знали содержания стихотворения, но смотрели с любопытством. Я могла честно сказать, что наизусть не помню Лорку. Но распечатка, где было и это стихотворение, лежала в моей сумке на манер рояля в кустах. И на размышление мне отпущено полторы секунды. Я вытащила распечатку и прочитала. Ответом было бесконечное задумчивое молчание... Результатом - безграничное доверие всего класса.

Вот простое решение бесконечных дискуссий о сексуальном воспитании детей: надо, не надо, в какой мере... Да ни в какой! Дайте им в руки хорошие стихи на эту тему, но с высоким накалом нравственности! И не нужны никакие дискуссии.

Но любимый девятый класс вскоре преподнес мне еще один сюрприз. Похоже, я заигралась.

На перемене подошла делегация уполномоченных мальчиков (в физмат школе их большинство) и задала вопрос в лоб:

- А можно, мы не будем проходить Пушкина?

Я удивилась:

- Нет, нельзя. Во-первых, есть программа. А во-вторых, чем вам Пушкин не угодил? И кто взамен?

И посыпалось крайне эмоционально:

- Да мы его каждый год проходим! С пятого класса! Надоело! Давайте Есенина, Ахматову, Блока! Вот вы нам их читаете часто! Ну и будем их проходить!

- Их будем в одиннадцатом! - объяснила я. - А пока у нас "Евгений Онегин".

Дети отошли расстроенные. Они явно рассчитывали на другой результат.

Я рассказала о случившемся завкафедрой словесности. Она резюмировала одним словом:

- Перекормили!

Видите, как получается... Давайте раскроем программу по литературе. Сколько лет этому циркуляру? Своеобразная геронтократия. Программа довольно обширна, это естественно. Но насколько все в ней интересно и нужно... Хотя интерес и необходимость - часто взаимоисключающие понятия, но не в школе. Конечно, и там нужно что-то заучивать, к примеру, таблицы умножения и Менделеева. Но литература - предмет эмоциональный, открытый чувствам и страстям. И здесь говорить о простом заучивании несерьезно.

Абсолютно все ясно и с повторами: твердить одно и то же до бесконечности нельзя. Таким образом достигается противоположный результат: никто ничего не заучивает (опять это слово!), зато все начинают дружно ненавидеть определенные имена и произведения.

Нужен ли в школе роман "Война и мир"? До его философии и подлинного понимания дорастают значительно позже. Увидев четыре тома, детишки пугаются и чаще всего роман не читают вовсе.

А почему бы не предложить им "Анну Каренину"? Классический любовный роман в высоком смысле определения. Читается легко, на одном дыхании.

Я как-то посоветовала одной своей ученице, тосковавшей над страницами "Войны и мира", прочитать "Анну Каренину". И забыла о совете. Но через две недели Ксюша в восторге мне объявила, что прочитала! Что не могла оторваться! Что это удивительно! И это совсем другой Толстой!

Почему все сошлось клином на романе об Отечественной войне 12-го года? Да именно потому, что о войне. Об Отечественной. О победе. История России. Кутузов. Багратион. Александр Первый.

Я работала в школе у одного любопытного директора, философа по образованию, поразительного эрудита. И он мне часто повторял, что преподавать в школе историю и литературу порознь - большая ошибка. Они тесно связаны, а потому изучать их нужно вместе, единым предметом. Даже склонял меня написать программу такого предмета. Мне показалось это слишком сложным делом, но правоту Александра Николаевича не признать нельзя. Именно эта единение истории и литературы (плюс философия) и стало решающим при выборе романа для школьной программы.

Правомерно? Да. Оправдано? Нет. Поскольку не учтен уровень читателя. Стоит равняться на впереди бегущего? Верно. Однако не надо сбрасывать со счетов измученных ритмом и нагрузкой и сошедших с дистанции. А таковых немало.

Вот что писал Дмитрий Мережковский:

"Воздух, которым дышим мы в "Войне и мире" и в "Анне Карениной" - один и тот же; исторический запах в обоих эпосах - один и тот же; и здесь, и там - одинаковая, столь знакомая нам, атмосфера второй половины девятнадцатого века. Опять-таки, не во внешнем облике событий, а во внутренних оттенках "исторической окраски", есть ли существенная разница между Аустерлицем, Бородиным и сражениями в "Севастопольских рассказах"?"

Да, именно "историческая окраска" одинакова. А это основное. Что касается деталей, то, как известно, не был Толстой современником героев событий 12-го года, работал с архивами и не добился полноты картины военных действий.

И снова Мережковский:

""Анна Каренина", как законченное художественное целое, - самое совершенное из произведений Л. Толстого. В "Войне и мире" хотел он, может быть, большего, но не достиг: и мы видели, что одно из главных действующих лиц, Наполеон, совсем не удался. В "Анне Карениной" все или почти все удалось; тут, и только тут, художественный гений Л. Толстого дошел до своей высшей точки, до полного самообладания, до окончательного равновесия между замыслом и выполнением.

...Изображение поединка Европы и России, Кесарей Западной и Восточной Римской Империи, борьбы получившего власть по праву крови и взявшего ее по праву духа - изображение всемирно-исторической трагедии, которое предстояло Л. Толстому, но не было им исполнено в "Войне и мире", как будто предвосхитил Пушкин в этих столь же пророческих стихах о призраке Наполеона, являющемся русскому царю:" То был сей чудный муж, посланник Провиденья..."

...Может быть, главная причина русского и общеевропейского успеха "Войны и мира" - не все еще скрытое, истинное величие толстовского эпоса, а именно это, замеченное Пушкиным, общедоступное и в высшей степени современное "восхищение" перед маленьким толстовским Наполеоном, превращенным в "дрожащую тварь", в насекомое: "Он мал, как мы, он мерзок, как мы!" И теперь уже никто ни у нас, ни на Западе не ответит, подобно Пушкину:""Врете, подлецы: он мал и мерзок не так, как вы - иначе!"

Любопытная оценка.

Стоило бы заменить и "Мертвые души" Гоголя в школьной программе на его "Петербургские повести". В конце концов, так ли уж важна галерея помещиков и "Повесть о капитане Копейкине"? В сущности, Гоголь никогда открыто не касался проблемы крепостничества, избегал ее, в душе признавая крепостное право как данность, а не как зло. Он далек от Некрасова. Поэтому разговоры о народе и его бедах на основе поэмы - дело весьма сомнительное. А вот "Портрет", "Нос", "Невский проспект" дети прочитают с увлечением, тонко осознают мастерство гоголевского пера, не прорываясь сквозь длинноты "Мертвых душ".

Вам шашечки или поедем? Нужны лирические отступления поэмы и скучный, несмотря на свою изворотливость, Чичиков, или полет фантазии, гениальное смешение условности и реалий, подлинный трагизм изломанных судеб и талантов?

Обломов как лишний человек... Вопрос о его "лишности" спорный, в связи с чем расскажу одну давнюю историю.

На выпускном сочинении будущий золотой медалист выбрал тему "Мой любимый литературный герой". И написал об Обломове.

Юноша действительно любил этого трогательного жалкого робкого Илью Ильича с его безукоризненной честностью, верностью, с его хрустальным, золотым сердцем, как говорил о нем единственный лучший друг Штольц. Илья Ильич, отвергающий честолюбие, карьеру, эгоизм, зависть, ненависть - всю земную мелкую суету - именно такой человек служил юноше идеалом. А пустые, ничего не значащие слова об обломовщине и все эти Штольцы, новый класс буржуазии, холодный и рациональный, направленный на деньги, деньги и еще раз деньги, жилистый и выносливый, как скаковая лошадь, - они были юноше противны и чужды.

Вот так он и написал. В выпускном сочинении.

Что началось...

- Ваш сын прославляет лишнего человека! - кричала матери юноши директриса школы. - Он утверждает, что валяющийся всю жизнь на диване барин - светлый, прямо-таки идеальный образ! Что это высоконравственная личность, в отличие от окружающего общества! Мы исключим вашего сына из комсомола и выгоним с волчьим билетом!

Сочинение получило бурную, шумную огласку. Скандальное дело дошло до Министерства, но классная руководительница юноши, заслуженный педагог страны, обратилась в редакцию молодежной газеты с гневным письмом. Где заявила, что молодой человек имел полное право на свое мнение и что не дать ему аттестат и заслуженную медаль, как неизменному отличнику, никакое Министерство не имеет права. Это несправедливость и антипедагогические действия.

Газета неожиданно выступила на стороне юноши, опираясь на мнение известной учительницы и даже ратуя за свободу взглядов в отдельно взятой школе. За сочинение поставили тройку, аттестат выдали, но с медалью пришлось проститься. А из комсомола юноша сам ушел.

Я очень люблю Гончарова, но детям будет интереснее "Обыкновенная история". А разве они справляются с Платоновым? С "Доктором Живаго"? С "Тихим Доном"? Да я могу сколько угодно понимать, что это гениальная проза, только не для шестнадцатилетних.

Мне возразят, что я снова ратую за самый средний, серый уровень учеников. Да не ратую я за него! Как раз наоборот. Считаю, что поднять его можно при одном условии: дать детям в руки интересные и понятные им книги. Не нуждающиеся в длинных объяснениях и толкованиях. И тогда этот пресловутый уровень рванется вверх сам собой.


Говорю своему десятому классу:

- Тема нашего сегодняшнего урока: "Мысль семейная в романе Толстого".

Откровенная скука в детских глазах.

- Но сначала нужно пересесть...

Оживление в классе.

- К окну сядут те, кто хотел бы расти в семье Болконских. В средний ряд - те, кто не возражал бы воспитываться Ростовыми. А к стеночке - те, кто выбрал бы для себя семью Курагиных.

Некоторое замешательство... Недоуменная тишина... И затем горячее перешептывание...

Потом все хватают свои ранцы, и начинается великое шумное переселение народов. На меня жаловались учителя: почему шум на уроке? Но я объяснила все директору, он понял, и жалобы завяли.

- А теперь, - говорю я, - каждый попробует объяснить, почему он выбрал именно эту семью. Какие особенности семьи привлекают, чем она так уж хороша...

И начинается горячая дискуссия. И четко обрисовываются герои Толстого, характеры детей и знание текста. Это все вместо нудного опроса.

Всегда использую этот прием и на частных уроках. Без пересаживания, конечно.

Меня нередко спрашивают: неужели выбирали Курагиных? А почему? Это не очень понятно.

Выбирали. И нередко. И точно формулировали причину: детям хотелось бы иметь такого отца, как князь Василий Курагин. Согласимся: отец он прекрасный. Живет исключительно ради детей. Все делает для их блага. Заботлив и нежен с детьми.

Правда, это распространяется лишь на его детей, остальной мир не волнует князя. Этот мир откровенно и жестоко используется им для родного гнезда.

Да, эту моральную сторону вопроса мои дети сознательно отбрасывают. А когда им напоминаешь о ней...

- Ну и что? - срывается вдруг на крик очень нервный Алеша. - Ему плевать на окружающих, но им тоже на него плевать! И мне плевать! Мне главное, чтобы меня дома любили и обо мне заботились! Ведь говорят, что дом - это наш тыл! И он должен быть надежным!

Весь ряд "Курагиных" согласно кивает.

Да, они отбросили одну моральную сторону вопроса. Но отчетливо выявилась другая: детям остро недостает родительских заботы и любви. Снова и опять... Почему так происходит, я не знаю. Зато давно знаю, что Толстой оставил семейные вопросы на века. Решать не перерешать...

А какую семью выбрали бы вы?


Древние греки в свободное от работы время предпочитали посещать беседы философов и таким образом пополнять объем знаний. Благодаря этому появилось слово школа - "место, где можно получить образование".

Латинское - schola (отдых от физического труда, досуг, безделие). И боги семантики мстят.


Я прихожу в бешенство от одной мысли о том, сколько бы я всего узнал, если бы не ходил в школу.

Джордж Бернард Шоу


Удостоверение, выданное мне еще при советской власти, гласит, что владелец - учитель-экспериментатор, моделирующий уроки литературы в старших классах. Очень дорогое мне удостоверение... Поскольку училась я у блестящих мастеров: Александра Иосифовича Княжицкого, Лоры Геннадьевны Новиковой, Зои Александровны Блюминой... Она в своей 57-й школе читала раз в неделю бесплатные (вдумайтесь - бесплатные!) лекции для учителей. И я всегда на них ходила. Конспекты целы до сих пор.

Так понемногу постигала, что это значит - учить детей.

В школе я проработала года четыре. Там иногда вдруг остро чувствуешь, что и дети, и я чересчур устали от стандартных опросов и сочинений. И как всем вместе, дружно, хочется поиграть. И мы играли.

Два урока подряд я отдавала известному некоторым преподавателям литературному суду над Гамлетом, потом - над Алеко, а еще позже - над Онегиным.

Девятиклассники ждали этих судов и шумно самостоятельно распределяли роли: кто будет Онегиным, кто - Ленским, кто - Татьяной. Один возьмет на себя роль судьи, а остальные разделятся на защиту и обвинение, пересядут так, как им удобнее: "защита" - в левом ряду, обвинение - в правом, "Онегин" займет учительское место (в данном случае скамью подсудимых), "судья" - свое судейское кресло (стул у доски). И начнется яркий, прекрасный, неотрепетированный спектакль, который всякий раз дети разыгрывали в полном восторге.

Впрочем, они тщательно готовили выступления и возражения, записывая что-то на листочках. Конечно, еще раз просматривали роман, чтобы припомнить все детали. "Господин судья" изображает нечто похожее на мантию, наброшенную на плечи (принес из дома) и важно держит в руках большую тетрадь (очевидно, свод законов).

Мне дети дают роль "человека со стороны". Правда, этот "человек со стороны" все же имеет право задавать вопросы, вмешиваться в судебный процесс, подсказывать, помогать, напоминать текст. Усаживаюсь сзади.

Оправдываясь, "Онегин" заявляет, что он специально опоздал на дуэль, мечтая, чтобы она не состоялась. "Защита" ликует, а "обвинение" почему-то замешкалось. Мне приходится быстренько указать "прокурору" на текст романа, и вот уже "обвинители" во всеоружии, опровергая заявление Евгения, который попросту проспал.

- Вы пытаетесь обмануть суд, господин Онегин? - грозно вопрошает "судья".

Смятение и замешательство на скамье "подсудимого"...

- Но он проспал нарочно! - начинает спорить "защита".

А тут вдруг возникает эта "Татьяна"... Вечно она не вовремя!

- Что ты сделал со мной, Женечка? - горько вопрошает она неожиданно из зала суда, простирая к любимому руки и явно ломая весь сценарий.

- Госпожа Ларина, - пытается урезонить ее "судья", - вы нарушаете порядок заседания!

Но не тут-то было! Отвергнутой женщине плевать на любые порядки, даже в зале суда.

- Женечка! - не обращая никакого внимания на "судью", горестно продолжает выяснять отношения моя белокурая "Татьяна" (в миру Настенька). - Почему ты так поступил?

- Я поступил как честный человек! - вскакивает со своего места мой голубоглазый "Онегин" (вообще-то Алексей). - Я честно и откровенно тебе объяснил, что жениться не намерен! Тебя не устраивает искренность? Я загубил бы тебе жизнь!

- Но ты все равно ее загубил! Несмотря на искренность... - горюет "Татьяна", так вошедшая в роль, что не замечает вокруг никого.

- Мы не можем судить за чувства или за их отсутствие! - встает "обвинение". - В данном случае речь идет лишь об убийстве поэта!

- А меня Женечка не убил?! - изумленно всплескивает руками "Татьяна". - Я разве жила по-настоящему после его отповеди?!

В "зале суда" дружный ропот одобрения и сочувствия.

- В компетенцию суда вопросы личных взаимоотношений не входят! - сурово отчеканивает "судья". - У вас есть что-либо конкретное? Если нет, прошу подсудимого ответить на заданные ему ранее вопросы по поводу участия в дуэли!

Оскорбленная "Татьяна", вытирая глазки, на время усаживается на место, а "Онегин" вскакивает опять.

- Господа! - кричит он. - Поймите меня правильно! Речь шла о защите чести, и, согласитесь, я никак не мог запятнать ее, отказавшись от дуэли!

- Но вы, умный и опытный человек, должны были предугадать возможные последствия вашей шутки, когда танцевали с Ольгой! - настаивает на своем "обвинение".

- Не мог, никак не мог! - уверяет "Онегин". - Я был раздражен, почти вне себя от этих дурацких Танькиных слез и обморока!

- Ни слез, ни обморока не было! Я сдержала себя! - возмущается "Татьяна". - А вот ты не сумел! Надо повнимательнее читать Пушкина!

- Неужели ты не любил меня? - внезапно грустно вмешивается томный "Ленский" (в миру Сергей).

- Любил, но "от делать нечего", - парирует "Онегин", вспомнивший вдруг текст романа. - К себе все равно относишься лучше, чем к другим! Эгоист я, страшный эгоист, признаюсь! Но за эгоизм не судят!

- А совесть? - снова встает "прокурор". - Вы знакомы с таким понятием, как совесть, господин Онегин?

- Но есть и другое понятие - здравый смысл! - не лезет за словом в карман "Евгений". - Они всегда в противоречии, господин судья!

Детская фантазия и способность к перевоплощению и игре безграничны. Два часа я наслаждаюсь, смеюсь, восхищаюсь, отдыхаю душой возле моих ребят. К концу спектакля почти возле каждой фамилии стоят пятерки и четверки. Это вместо нудного опроса...

После урока девятиклассники расходятся неохотно, продолжая спорить и доказывать друг другу то, что не успели. Игра продолжается.

- Осудить всегда проще, чем оправдать! - кричит мой эмоциональный "Онегин", не получивший оправдания "суда", и поворачивается к "Ленскому". - Что, Володька, ты не согласен?

- Согласен, но... - начинает возражать мой рассудительный "Ленский" и вдруг поворачивается ко мне:

- А Печорина мы судить будем?

И все затихают в ожидании ответа.

Будем, конечно, будем.

Держитесь, Григорий Александрович!

P.S. Когда-то Симон Львович Соловейчик, известный блестящий педагог, журналист и издатель, человек, к которому я всегда относилась с глубочайшим уважением и большой любовью, спросил меня, услышав о таких "судах":

- А не приучаете ли вы детей к судилищам? Суд - он и в Африке суд. Не лучший метод в жизни. А потом будете удивляться, откуда взялись новые "сталинские тройки".

Не судите - да не судимы будете...

Симон Львович был мудрейшим человеком.

В первый момент я не нашла возражения. Позже обдумала и решила, что все-таки дети воспринимали это как литературную игру, которая идет без всякой атмосферы подозрительности и непременного желания доказать вину человека. Подобную атмосферу может формировать только государство. А на уроке руководит текст романа, автор, который все написал и все доказал.

И еще один важный момент. Далеко не каждый класс способен сразу начать игру. Дети часто стесняются, они зажаты, скованы, боятся и одноклассников, и самих себя, и учителя. Их изменения - вопрос времени, но они необходимы для будущего. Дети должны быть свободны в перевоплощении и фантазии. Они должны уметь уходить от стандартов, четко мыслить и анализировать. Дискутировать. И научить их этому должен учитель.


Как страшно жить...


Мама в полной растерянности:

- Я боюсь его пускать к вам.

Одиннадцатый класс... Боится?! От их дома до моего - минут сорок. Метро рядом. Четыре остановки. Небольшая пересадка на "Краснопресненской".

- А в школу он у вас как ходит?

- Школа близко... - бормочет мама.

- Но ведь и я недалеко! И как Сева будет потом ездить в институт? Собираетесь всю жизнь водить за руку?

Мама в полном тупике:

- Не знаю... Вы правы... Но я боюсь...

Сева приходит. Двухметровый гигант и здоровяк. Постоянно краснеет от смущения, вечно опускает глаза долу, стесняется сам себя... Мамочка воспитала. Единственный сын. А отец, между прочим, - военный. Полковник. Да неужели не может разок шарахнуть кулаком по столу и приструнить излишне боязливую жену? Кого они растят? Как парень будет жить?

Но вот не может... Там мама - генерал. Старше по чину.

За год занятий Сева ни разу не позвонил мне сам, только мама. Поступил в Бауманку. И как он там справляется, не представляю. Ему очень трудно. По вине матери.

Только она не единственная на этом свете.

- У нас конфликт, - рассказывает мне Марк, еле сдерживаясь. Стискивает кулаки. - Мама видит во мне ребенка. Постоянно входит ко мне в комнату. "Ты уроки сделал?" "Ты все книги на завтра сложил?" "Закрой окно, тебе дует". Я что, сам не понимаю?

Однако через пару месяцев я вижу, что он сам разрешил матери так себя вести. Его очень даже устраивает, что со мной общается мама, что она отслеживает ЕГЭ на сайтах вузов, что она туда обращается, а не он... Просишь:

- Позвони мне!

Звонит мама. Марк заболел - и на моем мобильнике горит номер мамы-Маши. Марк прогулял - и снова мама торопится его оправдать. Спрашиваю, каков рейтинговый список в вузе. А Марк не знает... Спросите у мамы... Интересуюсь, куда же он поступил все-таки. А это мама отслеживает, пока он на даче отдыхает. Одиннадцатый класс...

Я не замечаю здесь конфликта.

Порой думаю: а только ли виноваты родители?

Настя рассказывает мне со смехом:

- У меня бабушка насмотрелась телевизора, где ужастики да страшилки без конца. И теперь каждый день мне твердит: "Не ходи никуда! Сиди дома! Тебя там украдут и выкуп потребуют! Огромный! Убить могут запросто! Там на улицах такое творится..."

СМИ, нагнетая атмосферу, не задумываются об этих бабушках и дедушках, об этих запуганных мамочках... Уже готовых пришить детей к своим юбкам.

Марину на занятия привозит именно дедушка. Тоже одиннадцатый. Ко мне сами восьми- и девятиклассники обычно добираются. У одной из них начинается смеховая истерика, когда она видит у меня в комнате дедушку.

Тот просто исполняет функции сопровождающего. Литература его не колышет, и он мирно спит у меня в большом уютном кресле все занятия. В конце урока я говорю Марине:

- Ну, буди дедушку! Вам пора домой.

Я пытаюсь объяснить матери, что девочке пора передвигаться по Москве самостоятельно, что это гиперопека. И слышу родное-привычное:

- Вы правы... Но я боюсь...

А в институт тоже будет сопровождать дедушка? А в театр, кино? А на свидания, в конце концов?

Хотя какие тут могут быть свидания... Шутка. Эти дети останутся детьми навсегда. А ведь им придется общаться с другими людьми, учиться, работать... Как?! Но матерей не волнует подобный вопрос. Довлеет лишь страх.

Хотя бояться уже нужно за судьбу ребенка с точностью до наоборот. Сие необъяснимо...


Если хочешь проверить свое везение, попробуй сдать ЕГЭ без подготовки.


В прошедшем году у меня было 5 раз по 100 баллов за ЕГЭ и 3 раза 100 баллов на творческом. Вот ведь оно как... Мы растем и учимся, учимся и растем... Главное, шагать по этому пути без остановки...