# Снова о странностях любви

Людмила Павловна Майданова

СНОВА О СТРАННОСТЯХ ЛЮБВИ


"Вызволить из новой напасти сердце"

Сафо


Настал момент, и мы переступили грань - века и тысячелетия. Но по-прежнему миром правит Любовь, а потому Поэзия будет вечной.


Пришло время Цветаевой. Сущность её жизни и творчества - она, всесильная Любовь.


Мне хотелось бы познакомить читателя с неординарной стороной цветаевской любви - сафической. Среди пятисот моих стихов о Марине Цветаевой некоторые посвящены этой теме, и я привожу их в этой статье.


Цветаевой всегда не хватало любви. Мать гордилась Мариной /особенно её музыкальным успехами/, а любила младшую - послушную и ласковую Асю. Зато Марину любили хлыстовки: тайно кормили клубникой, передавали с рук на руки, как свое бесценное сокровище. Не здесь ли истоки сафической любви? В этом ракурсе коснусь лишь нескольких женских имён.


В 1915 году у Цветаевой возник цикл стихов "Подруга". Эти стихи посвящены Софье Парнок. Цветаева знакомится с ней в середине октября 1914 года в доме Аделаиды Герцык в Кречетниковском переулке в Москве. Встреча, духовная близость, любовь... Софья Парнок пишет стихи, сотрудничает в петербургском журнале "Северные записки". Критические статьи печатает под псевдонимом Андрей Полянин. "Трагическая леди", которой руководит "треклятая страсть", несёт в себе черты демонизма.


Если близкие отношения с женщинами для Парнок были естественными, то в жизни Цветаевой это произошло впервые, и неизбежными оказались многие психологические и иные проблемы, решить которые позволила её сильная, увлекающаяся натура.


Недаром первоначальное название цикла "Подруга" - "Ошибка". Старшая по возрасту /на семь лет /, Парнок в поэзии несравнимо "младшая", меньшая по таланту. Но Парнок способствовала вхождению Цветаевой в петербургскую литературную среду: журнал "Северные записки" в 1915-1926 годах печатает цветаевские стихи. Новый 1916 год Цветаева встретила в Петрограде, с Софьей Парнок.


Главным событием было посещение литературного вечера в доме Канегиссеров, где она познакомилась с Михаилом Кузминым. Но вечер не завершился, а оборвался: Цветаевой пришлось уйти раньше из-за болезни подруги:

Он на двоих, ваш этот вьюжный вечер,

А ты украсть решила - только мой!

В его вцепилась сумрачные плечи

И не казалась старшею сестрой...

А младшая, как Золушка из сказки.

На крыльях - на литературный бал

Явилась. Ничего прекрасней

Ей сказочник в тот миг не обещал!

Но бой часов! - И чудеса общенья

Скользнули мышью торопливой вниз...

Окончен бал. И нет тебе прощенья,

И ненависти вечной нет границ...

Судя по стихотворениям цветаевского цикла "Подруга", Марина полагала, что именно ей будет принадлежать инициатива ухода от подруги. Но когда в начале 1916 года случилось наоборот, это заставило Цветаеву до конца жизни сохранять неприязненное отношение к Парнок:


Разрыв меж вами небом был объявлен.

Была ночей неистовая власть...

Звезда любви твоей, Андрей Полянин,

С какою ночью белою слилась?

В заледенелой Северной Пальмире

Таким горячим был ваш Новый год!

Любовь и ревность не утихомирить,

Зато стихам в печати - полный ход...

Уедешь ты. Расстанетесь, не раня

Друг другу душ мистическое дно.

Прощается с тобой Андрей Полянин -

Вам в этом мире встречи не дано...

Неутолённой жаждой любви привлекла Цветаеву другая Софья - Голлидэй, актриса студии Вахтангова. Ей Цветаева посвятила "Повесть о Сонечке". Их отношения не были сафической любовью в чистом виде: Цветаева не хотела повторения того, что было с Парнок. К тому же одновременно с Софьей Голлидэй у Марины Цветаевой бывает Володя Алексеев, так же ученик студии Вахтангова. Вот мой сонет об этом романтическом трио:


Белая ночь

А граммофон из тёмного угла

Вытягивал к нам певческое горло.

Он раньше вишней был, она весной цвела

Японской и сегодняшней любовью.

Пел и играл нам всё, что он умел,

Всё, что "умели" мы - любовь, тоску, разлуку.

Ave Maria - рай нам песню пел,

И скрипка выговаривала звуки.

А молодость сплетённых наших рук

Бесхитростно нас так объединила.

И колыбель любви в кольце разлук

Качалась кораблём на водах Нила.

Рассветная, сновиденная сплошь -

И серебром мерцающая ночь.

Эта дружба длилась до осени 1919 года. После связь оборвалась, но всю жизнь о Сонечке Цветаева вспоминала с нежностью. Но вот в начале 30-х годов в Париже в витрине антиквара Цветаева видит коралловые бусы, которые она подарила Сонечке незадолго до расставания:


А времени полёт необратим -

Пятнадцать лет он чётками нанижет.

Что было с сердцем трепетным моим

На разноцветной улице Парижа!

На бархатной витрине антиквара

Внезапный тонкий шеи стебелёк

И губ тёмно-вишнёвые кораллы,

И темноглазого лица намёк.

Секундное виденье вдруг исчезло...

Со дня подарка минули века,

И жизнь твоя развеяна, как жезлом,

Четырёхзначной цифрой ярлыка.

В жизни Цветаевой ничего не было случайным: у двух любимых женщин - одно имя...


Две подруги твои, Софии...

Сколько веры, надежды, любви!

У тебя их вечность отнимет,

И тогда уж зови - не зови...

С ними канут надежда и вера,

И останется только любовь -

Одна вспомнится как Химера,

А другая - как милость богов.

Ты с подругой первой рассталась,

Своенравной российской Сафо,

Ты уехала так далеко...

А вторая была воскресеньем,

Милой Сонечкой и весельем -

Как по-разному в сердце остались...

И, наконец, обратимся к отношениям Цветаевой и Ахматовой. Эта проблема всесторонне изучена цветаеведением и ахматоведением.


Марина любила Анну Ахматову всей страстью своего пожара: была в восторге от царскосельской Музы, посвятила ей большой цикл стихотворений, писала письма, отправляла посылки, но ответа так и не получила.


Любовь оказалась неразделённой. В одном из писем Б. Пастернаку Цветаева пишет, что от Ахматовой был только недошедший телефонный звонок да свидетельство очевидцев, что она постоянно носила в сумочке её затёртое письмо.


Об отношениях двух Муз русской поэзии:


Она - любимица всея Руси,

А ты - её соперница по цеху...

Ты от Москвы дарила ей ключи,

Благословляя все её успехи.

Над божеством величественный нимб,

Поэзии твоей не принимала

И лишь чеканным профилем своим

Тебе с обложек новеньких сияла.

Вам помешали встретиться невстречи,

Понять друг друга вам не суждено.

Твоим стихам в лицо взглянула вечность -

Созрело драгоценное вино!

После возвращения Цветаевой в Россию произошла их встреча в 1941году. Встретились две разные сущности двух начал: аполлонического и дионисийского. И произошло неизбежное взаимное оттолкновение - невстреча.:


"Ни ахматовской кротости,

Ни цветаевской ярости..."

М. Петровых

Ну нет, не кротость, нет - не кротость...

То вещь в себе и для себя.

Цветаевские бусы носит,

К подарку только снисходя.

И лишь невстречу соблюдая,

Где не осталось общих мест,

Той грешнице рука святая

Поставит в спину страшный крест...

Всё творчество этой великой и трагической личности - Цветаевой - попытка найти ответ на вечный вопрос, заданный Сафо:


Как вызволить сердце из новой напасти -


Истомчивой, испепеляющей страсти?


Вопрос остаётся открытым...


Все стихи, приведенные в данной статье, принадлежат автору - Людмиле Майдановой