# 8. Затоваренная гофротара

Борисович Николай

Для отработки экипажем действий в экстремальных ситуациях до полного автоматизма играются судовые тревоги. Разумеется, непредсказуемо: в любое время.


Абсолютно в любое и внезапно.

Подойдет, например, этак на третий день после выхода из порта помполит к идущему по траловой палубе у меня из гостей из лаборатории Чифу, да и сморозит с отеческой как бы укоризной:

- Вот наблюдаю я Вас, и что-то не нравится мне Ваше равнодушие. Предыдущий-то мой старпом сразу лампочки разноцветные везде поразвесил, музычку гонял через матюгальники - словом, что ни вечер, то дискотека. А у Вас безынициативность какая-то, да еще и пиво с наукой пьете. Что-то скучновато мы плаваем?

Это он так неуклюже пытается с новым Чифом знакомиться: сам-то сейчас уже во вторую экспедицию подряд выходит, а вот экипаж предыдущий сменился почти полностью. Да только у Чифа это рейс уже примерно двадцатый, а именно в старпомах - шестой. Последний раз старпомом идет, дальше свой пароход получит: уже сейчас он на старпомовской должности с дипломом КДП, капитана дальнего плавания.

Потемнеет слегка своим и без того смуглым лицом чиф Санасар Артавазович, улыбнется не по-доброму, да и ответит вежливо:

- Плох тот старпом, который средства принудительного оповещения музозвоном забивает. Организацией досуга экипажа на судне занимается помполит, испросив предварительно разрешения у старшего помощника капитана. А хороший старпом не тот, кто на пароходе хороводы устраивает, а у которого все службы работают исправно, и дисциплина не хромает. А чтобы Вам не было скучно...

Отойдет от помполита, вынет телефонную трубку из навесного железного ящика, наберет трехзначный номер, побормочет туда с полминуты, и вот орет уже изо всех матюгальников, раньше у нерадивого старпома Джо Дассеном занятых:

- Внимание! Судовая тревога! Внимание! Судовая тревога!

И отвиснет у помполита челюсть от такого коварства, и побежит помполит втритрыжку за каской и спасжилетом, и не получится у него со старпомом никакой дружбы - отверженные они, эти помполиты, никто с ними не дружит, даже и стукачи ихние - а Чиф пойдет дальше по палубе не спеша и посмеиваясь. Немалая власть на судне старпому дана.


И хоть непредсказуемы и внезапны эти тревоги, а не для всех. Угостишь Чифа пару раз остродефицитным на борту пивом, будешь его потом приглашать на спиртик на гуайявовой или ананасовой мякоти, в нарды поиграешь, и зауважает он тебя за силу в этом виде спорта, поговоришь с ним про Эчмиадзин, которого он в глаза не видывал, но генетической памятью ощущает - и ни разу за полгода не будет тревоги в те часы, что спишь ты без задних - как Мересьев - ног после ночной вахты, а и про остальные внезапные внеплановые тревоги тебя предупредят за пару часов, чтобы ни отдыхать не лег, ни в баньку бы не пошел, ни анализов долгих с рыбой не затевал бы: все равно все прерывать придется.

Да и на тревоге на этой расписано нам после совместных спиртопитий самое сладкое место: вокругсмотрящими на пеленгаторной палубе над капитанским мостиком. Сидя там, если наложение реальной заплаты на условную пробоину затягивается, можно и пульку успеть расписать.


А тут вдруг никто нас не предупредил. Ни звоночком телефонным, ни матроса не прислали. А сразу: "Судовая тревога!" и с вещой на выход - редкость и экзотика.


Ну, похватали мы каски и спаски, взметнулись на свою пеленгаторную, отчитались на мостик через трубу переговорную, что пост заняли - а нам вахтенный штурман очередной плюсик в журнал поставил, что норматив выполнен. Теперь, прежде чем пулю писать, надо по сторонам света оглядеться и снова с мостиком связаться: рассказать, чего нам, высоко сидящим, такого интересного показывают.


Много раз я прикидывал, каково оно будет, если вдруг всерьез. Если тревога - не учебная.

По учебной тревоге ничего с собой в спасательный ботик не берут. Так может, и по настоящей - так же будет? Кто там сообразит взад-вперед бегать и таскать с тушенкой ящики и с овощами, канистры с водой и со спиртом, одеяла, снасти рыболовные? А у нас до ближайшего судна по тысяче миль бывает, а до берега - и того больше.

Самих этих ботиков два, на пятьдесят человек каждый. С крышей и условно герметичные: через задраиваемые лючки вход.

А два их потому, что при крене отдать удается хорошо если один: работают шлюпбалки только низкого борта. Да и они дают обычно перекос тросов, проваливается ботик еще в воздухе в нескольких метрах от воды носом или кормой - и летят пассажиры с банок (если по береговому - скамеек в шлюпках и ботиках) вниз метров пятнадцать: как раз внутренняя длина корпуса бота, ушибы у них, порой и руки-ноги ломают. Подначки, в общем сыплются, хохот стоит - особенно, если кому посчастливится на буфетчицу упасть: всё развлечение. Ящики-канистры, кстати, не загружают именно для уменьшения травматизма: рухнул ты на эту буфетчицу - хорошо, она на тебя, мягонькая - тоже неплохо, а вот каково, когда на тебя ящик минералки или тушонки ебнется?

Только как мы жить без жратвы и питья больше месяца будем? А именно столько тому ближайшему судну до нас топать.

В общем, сколько я ни прикидывал, каково оно будет, если вдруг всерьез, а получалось, что пиздец.


Осмотрелись на своем посту. Небо - чисто, море - чисто. Внизу под нами народ суетится, шланги пожарные раскатывают. А в кормовом кармане коптилочка дымит. Бочка из-под бензина двухсотлитровая выжаренная - печурка, а труба от нее не вверх идет, а вбок тянется к плотно сколоченному деревянному ящику, обитому изнутри мешковиной. Развешивают внутри ящика рыбу и висит она в дыму часов десять, в печурку только дровишек надо иногда подкидывать. Коптят обычно на дощечках от ящиков из-под соков и минералки, а дощечки те вымачивают, чтобы больше дыма давали. Ну так вот зарядил кто-то себе коптилочку, весь день она дымила, рыбу уже и снимать пора, потому что важно не передержать, а тот, кто себе рыбки предвкушал, мимо нее в противогазе скачет. А походить к чужой коптилке нельзя, морской закон. В смысле, коптилка-то одна, общая, но кто ее зарядил, тот ее и танцует.


Тут матюгальник прокашлялся да и как рявкнет: "Пожар в кормовом трюме фактически! - не учебный, значит. - Приготовиться ИПщикам." ИП - это изолирующий противогаз, применяется, когда концентрация газов или задымление уже запредельные: ты в нем не профильтрованным воздухом дышишь, а кислородом из заплечных баллонов. Такой акваланг для суши. Если ИПщиков - матросов, натренированных в ИПах работать - кличут, значит дело серьезное. Надевал я его - жуткое дело: включается он кнопкой, и по

гортани сразу удар горячего кислорода идет, кто в обморок падает, тех в ИПщики не берут, отбраковывают.


И здесь уж не до преферанса, если у нас реальный пожар.

Хоть и потушили его за час, а потом еще часа два тление ликвидировали.

Дело там вот в чем было. За четыре дня до того встречались мы с плавбазой, и, кроме багажа нашего научного, книг, коньяка, вина сухого и писем из дома шестинедельной давности, получили груз гофротары - рыбу мороженую паковать. И забили ею весь кормовой трюм. А по недосмотру электрика один плафон там был разбит. И по чьей-то халатности тару эту навалили на голую лампочку, да так, что картон тлел-тлел, да и загорелся.

Петрашевцы не так эффективно поджигали. Весь большой трюм стал одним раскаляющим пароход изнутри костром - а под ним топливные цистерны, в которых пары скапливаются. Если бы рвануло, SOS бы не успели подать, так и пополнили бы реестр пропавших в море без вести. А и подали бы - толку не больше.


Дым же наружу просачивался только небольшой струйкой - как раз возле коптилки. Поэтому никто и внимания не обращал: думали, кто-то закусончик себе готовит. А смотреть в чужую коптилку, как, было сказано, не принято.

Понятно, что никто в тот день никакой коптилки и не ставил, это в трюме пожар так гулял. И только мой напарник-ихтиолог потом хвастался:

- Да понятно же было сразу, что это не коптилка дымит. Потому что я весь день, как мимо проходил, принюхивался и думал: это какой же это у нас мудак рыбу себе на полихлорвиниловой изоляции коптит?


И точно - тот огонь провода все действительно нафиг сжег. Через трюмы их всегда много разных пускают, а через этот еще шел и силовой кабель, питавший траловые лебедки. Так что, пока все новые провода и кабели тянули, мы неделю без работы торчали.

Вот уж когда мы в преферанс-то наигрались.