# 19. стать штурманом и остаться в живых

Борисович Николай

- Слушай, - звонит, - вот какое дело. У меня Сашка в командировку отправилась на две недели, а тут как раз позвонили из Ахтубы, что у них места есть. Тоже как раз на двенадцать дней. А выезжать послезавтра. Позвонил тут одной, она согласилась, так ее муж уже с рюкзачком совсем на пороге за жопу взял. Теперь говорит, что в синяках не поедет. Никакую другую бабу я, похоже, уже все равно в поездку снять не успею, так что если хочешь - поехали.

- Что ли в качестве бабы? - спрашиваю.

- Нет, - говорит, - в качестве штурмана. А еще мне про лодочный электромотор надо статью написать, так что если он ебнется - будешь еще и гребцом.

Это мне друг позвонил, редактор глянцевого издания "Уди и не пизди". Ахтуба - турбаза в устье Ахтубы, и за то, что ее в журнале пиарят, ее хозяин несколько раз в год, когда у него пустые домики есть, приглашает журналистов бесплатно пожить. Это мне редактор уже рассказывал, а теперь вот, значит, на рыбалку приглашает как дорогого гостя.

- А чего, - говорю, - поехали. - У меня опять безработный какой-то период был. - Покупать-то чего надо?

- Да не надо, - говорит. - Для рыбалки все и так есть, а накануне заедем в Рамстор или в Метро и еды закупим.


Ну, заехали накануне. Поскольку уже выяснили, что в этой (и на этой) Ахтубе днем в тени +40, решили много не пить. Взяли пять бутылок водки, пять ящиков пива и коробку сухого к рыбе, а еще пару кур и три кило свиной шеи на шашлыки. Редактор закинул меня домой и попросил выспаться. Потому что он заедет за мной в 4 утра, потому что в это время дорога пустая. Потому что нам надо пролететь до Ахтубы без остановок, только разве что для поссать. Потому что тех лохов, что на Ростовской трассе останавливаются, убивают, а машины их угоняют.


По мне так - если в четыре выезжать, так лучше вообще не ложиться. Поэтому я купил еще пива и позвал в гости подружку из соседнего дома: прощаться, а то кто там эту Ахтубу знает, как там с подружками. Прощался впрок, пока редактор на мобильный не позвонил, что он уже внизу, чмокнул девушку в хулиганский ротик, подхватил сумку, заранее сложенную, да и двинулись с ней: она к себе досыпать, а я - в машину. Редактор, как увидел с кем я вышел, аж из машины выскочил и ну галантность горстями рассыпать: ах, мол, какое очей очарованье, да если бы он знал, что Николай Борисович такой сюрприз преподнесет, прикупил бы шампанского и роз, ну да все это и по дороге еще купить можно.

Очей очарованье зевнуло, сунуло в ротик сигаретку и поинтересовалось:

- Ну и чего вы с этими розами в тачке без меня делать будете? Да и шампанское Коле после пива не впрок пойдет.

Тут редактор понял, что она не едет, и затоковал:

- Да поехали же с нами! Николайборисыч, небось, не рассказал, а у нас же как раз одно место свободное (ничего я про такое место не слышал), а уже к вечеру шашлык из осетрины организуем и икру будете ложками наворачивать.

У этого редактора подружка Саша, как известно, в командировке, и он уже на второй день очень прямолинейным становится.

- Икра - это замечательно, - мурлыкнуло очарование, - но вы мне ее и так привезете, а я пока - спать иду.

И как ни доказывал редактор, что она прекрасно выспится и в машине, а шампанское он ей по дороге купит, очарование чмокнуло меня в щеку и ушло, крутя попой как мимоулетное виденье.

- Ну чего, не мог уговорить девку с нами поехать? - расстроился редактор.

- Да я-то мог, - возразил я, - только от тебя команды не было. А не смог сейчас - ты.

Редактор совсем обиделся.

- Лишний час из-за тебя потеряли, - бурчал он, выруливая из двора, - теперь все дороги будут забиты.

Я подрегулировал сиденье поудобнее, вскрыл банку ледяного пива - покидал в сумку несколько штук перед выходом - сделал первый длинный глоток и спросил примирительно:

- Ну и куда бы мы ее посадили, если бы вдруг согласилась?

Все заднее сиденье и пол между сиденьями были заставлены коробками и сумками.

- Блядь, да ради такого дела выкинули бы твоего пива пару ящиков, - мечтательно сказал редактор, - он тут будет, блядь, пиво пить, а я, значит, слюну сглатывай. Ты лучше, штурман алкоголический, в карту смотри: нам надо на трассу Ростов выскочить, а не - не дай Бог - в город Домодедово впилиться, есть тут одна такая ловушка.

Было 5.15. утра.


- Приготовься, здесь надо взять налево, - предупредил я.

- На хуя? - спросил редактор.

- Лево руля! - заорал я.

- На хуя, ты можешь толком сказать? - заорал редактор.

Поворот он уже пролетел, и говорить можно было спокойно.

- Потому что Каширское шоссе, трасса М4, пошло налево, а мы с тобой катим прямиком в Домодедово.

- Надо было предупредить, - укоризненно сказал редактор, - теперь из этого Домодедова хуй выедешь.


И как в воду глядел.

К тому времени, как мы выехали на трассу - еще через полтора часа и три банки пива - я наконец задремал, и просыпался только от громкого мата редактора: его в очередной раз не пускали обратно в наш ряд эти блядские ебаные суки. Ехали-то мы по встречной на 140, а иногда, обгоняя таких же самоубийц, и рывками на 170-190. А навстречу нам катили в Москву, не снижая скорости, набитые фуры с арбузами из Астрахани, и мы успевали встроиться в свою полосу за 5-10, а иногда - и за 3-5 метров до их радиаторов.

- А мы так не наебнемся? - с интересом спрашивал я.

- Бьются только те, кто ссыт, - убежденно внушал редактор. - Зассал и тормознул - вот где пиздец, - успокаивал он.

Поссать, кстати, он останавливался только когда невтерпеж становилось уже и ему, впрок обезвоженному, а я так просто ждал, что при приближении в лоб очередной фуры сделаю затопление салона. На Варяге была похожая история.

Поэтому я хлебал из термоса ледяной замороженной дома впрок в морозилке водки - редактор крутил носом, но сквозь мои пивные пары понять уже ничего не мог, да и не додумывался его рациональный разум, что в термосе можно возить не только горячий кофе - и вновь уходил в уютную нестрашную дрему. Павлов так вообще назвал сон охранительным торможением: все понял старик, живя с большевиками.


Из павловского торможения меня вывело реальное: редактор все-таки дал по тормозам, уходя со встречки и втискиваясь в вялоползущую к югу колонну.

- Подъезжаем к Волгограду, - прокомментировал редактор. - Продрых всю дорогу, теперь пора и поработать. Доставай из дверного кармана план города, надо найти, где там выезд на Астрахань.

Ну, я сначала-то в сумке банку пива нашел: хоть и теплое уже, а все равно - завтрак. Глотнул, потянулся и начал атласы перебирать. Там разные были, даже Петрозаводск был впрок засунут, только вот Волгограда не было.


- Ну, тогда в бардачке, наверное, - предположил редактор.

В бардачке лежал тот большой атлас дорог, по которому мы Домодедово посещали. Волгоград там был изображен кружком сантиметра два в диаметре. В кружок входила одна дорога - из Москвы, а внутри она раздваивалась как буква У. Никаких других Волгоградов в машине не было.

- Что за хуйня, - сказал редактор. - Наверное, я схему проезда дома забыл.

- Не горюй, - утешил я, - не заблудимся. Выходящая стрелка на Астрахань нарисована, трасса явно не по маленьким улицам проходит - разберемся. В крайнем случае, местных барышень опросим.

- Да тебе бы только с девками попиздеть, - согласился редактор. - Как же хуево, когда хуевый штурман, - горько посетовал он.


Поток нес нас в правильном направлении и редактор держался в нем почти адекватно - только один раз бросил руль и забарабанил по нему в экстазе: это когда мы проехали под перетяжкой "Впервые в Волгограде! Крокодилы Килиманджаро", но там и я чуть отработанным пивом не брызнул.

А после городского кружка опять нормальная карта начиналась.

- Ты на большой развилке в Ахтубинске уклоняйся вправо, - предупредил я заранее.

- А нахуя? - заинтересовался редактор, выдержав паузу.

- Потому что правая дорога пойдет на Астрахань, а левая - на Баскунчак, - кротко пояснил я.

- Нихуя, - возразил энергично редактор, поворачивая налево. - Что я, дорогу, что ли, не помню?

- Понимаешь, - попробовал я объяснить, - судя по карте, шоссе на Баскунчак идет вдоль железной дороги - наверное, соль по ней возили - и вот как раз она и тянется.

- Ни хуя, - упорствовал редактор. - Ты здесь в жизни не был, а я уже в пятый раз. Что я, дорогу, что ли, не помню? А потом, сам что ли не знаешь, у нас в стране все карты неправильные. Тут же недалеко ракетный полигон Капустин Яр, так все карты специально делают так, чтобы шпионы запутались, а местные и без карт всё знают.

Он держал 170 и мы уверенно удалялись от Волгограда. Вдоль шоссейки стояли суслики, а из-под колес шарахались перекати-поле.

- А тебя не настораживает, что дорога так сузилась, и вот уже полчаса ни в одну сторону ни одной машины нет? - поинтересовался я.

- Все нормально, - успокоил редактор. - Все машины до Волгограда и ехали, а на Астрахань и шоссе вот такое хилое, и движения на нем нет.

- Ох, - продолжал я беспокоиться, - будем мы сегодня ужинать в Баскунчаке.

- Нихуя! - отмахнулся редактор. - Скоро уже Кап-Яр должен быть, помидоров там всяких на рынке закупим. Блядь! Что там за хуйня была написана, ты не успел прочитать?

Это мы на скорости 170 влетели под знак "Баскунчак". У жевавшего под ним что-то свое верблюда отвисла челюсть.

- Там было написано Баскунчак.

- Да не пизди, - озабоченно сказал редактор. - Какой еще нахуй Баскунчак?

- А город такой, - вежливо ответил я.

- Хорош пиздеть, - простонал редактор.

Его не только покидала уверенность - он и скорость сбросил, а потом и вовсе остановился около группки каких-то калмыков, что ли.

- Мужики, - спросил он по-барски, - это чё за место?

- Ну Баскунчак, - ответил один что ли калмык, а двое ничего не ответили, проигнорировали.

- Блядь! - взревел редактор, ударяя по газам. - Ну что за хуйня!

- Слушай, - предложил я, - все равно уже такой крюк сделали - давай передохнем, перекусим, съездим на озеро посмотрим.

- Охуел, что ли? - недоверчиво спросил редактор.

- Понимаешь, - увещевал я, - это же уникальное соленое озеро. Не Мертвое море, конечно, и не Солт Лейк, но все равно - офигеть. Больше мы здесь в здравом уме и трезвой памяти никогда в жизни не окажемся.

- Да ты совсем ебанулся, - рычал редактор, - мы и так из-за тебя вон сколько времени даром потеряли, а теперь еще и какую-то хуйню смотреть.

И уже через полминуты мы мчали прочь от города Баскунчак со скоростью 170.

- Из-за меня? - уточнил я.

- Ну а из-за кого? - удивился редактор. - Не мог, что ли, подсказать, что мы не в Астрахань едем?

Вновь летели через дорогу перекати-поле и опять смотрели нам вслед суслики.

- Так ты же говорил, что пятый раз едешь и дорогу знаешь, - напомнил я.

- Пятый раз, - передразнил он меня. - А за рулем вот - первый, все те разы меня возили, а я только лежал пьяный в жопу, да похрюкивал. Чего я мог запомнить?

Помолчали.

- Блядь! - оживился вдруг редактор. - Блядь! Ну что за хуйня?!

- А что такое? - поддержал я беседу.

- Блядь! Ты хоть понимаешь, где мы сейчас были?

- А где? - заинтересовался я. Никакой свежей информации, с тех пор, как мы ломанули прочь из Баскунчака, наш экипаж точно не получал.

- Да это же охуенное место! Уникальное соленое озеро, понимаешь? Мы же здесь уже больше никогда в жизни не побываем!

- Да я же, вроде, и предлагал?

- Да хуево, значит, предлагал, если мы этот Баскунчак не посмотрели.

- Ну, тогда разворачивайся?

- Охуел, что ли? - опять возбудился редактор, - мы уже столько времени потеряли...


К этому времени начало уже и смеркаться и, доехав до той злополучной развилки, мы решили заночевать в мотеле: редактору уже отчетливо наступал дед-лайн.

Номер был с душем, зато без холодильника. За окном была ночь и +30, и пиво с водкой мы в этом душе и охлаждали.

В жару холодное пиво с водкой и твердокопченой колбасой из НЗ - хороший ужин, когда ничего другого все равно нет.


А наутро был городок Капустин Яр, где мы за какие-то копейки набрали баклажанов, перца, лука и помидоров - настоящих грунтовых, выращенных на ракетном топливе. И город со сказочным именем Харабали. И выстуженный к нашему приезду кондиционером домик на турбазе Ахтуба.


Сама Ахтуба - рыболовная Мекка. Разве что арабов не было. Жара действительно была +40 в тени (хотя и той тени было немного: между домиками буйно росла конопля, но была не древовидной и ощутимой прохлады не давала) иногда и +42, и все равно рыба перла дуриком даже в дневную жару, а вот ни одной зорьки, ни утренней, ни вечерней, мы так и не попробовали. Думаю, что на зорьке там клюет даже на опущенное в воду весло, да только вот проверить было нельзя: ровно в 9 вечера вылетал - да так, что сразу темнело - комар, и спасения от него на воде не было. Пропадал он ровно в 6 утра, и как переживали ночи дикие рыболовы в сотнях разбитых вдоль реки палатках, не знаю до сих пор. Может, лежали там досуха высосанные, а комарам на радость все новые приезжали.


Комаров было столько, что когда мы чистили и жарили дневной улов на своей летней кухоньке (набор посуды, холодильник, плита, обеденный стол, разделочный стол, раковина даже с горячей водой), зажигая несколько зеленых спиралей раптора сразу, салат из лука и помидоров, который нарезал второй из нас, неиспачканный рыбой, был не красно-зеленым, а равномерно серым от насыпавшихся трупов.

В день на двоих, пусть и под сухое или пиво больше трех-четырех килограммов рыбы не съешь, поэтому все остальное мы чистили, кидали в морозилку, а потом уносили в турбазовский огромный специально для трофеев поставленный фризер: редактор привез четыре здоровенных сумки-холодильника, чтобы мы в Москву не с пустыми руками возвращались.


Лодочный электромотор, взятый на тестирование, сдох на четвертые сутки. Тогда я догадался спросить инструкцию, и вычитал, что мотор предназначен для эксплуатации в стоячих водоемах.

- Надо же, какая хуйня, - изумился редактор.

Мы-то его гоняли против сильного течения - что абсолютно разумно: по течению лодка и сама плывет.

И вот мы с утра мочили в холодной воде по две простыни, заворачивались в них как в бурнусы, и гребли по очереди: один гребет, а второй кидает спиннинг и щук и судаков таскает. А потом намочим сухие простыни в речке, переукутаемся - и меняемся.


И публика на базе была исключительно приличная: в сантиметровых цепях, с распятиями в добрый мобильник - ну, у тех, чья вера соответствовала - в наколках по всему корпусу, и строго соблюдающая водяное перемирие. Они даже друг друга называли не Вованами и Толянами, а исключительно по имени-отчеству.

- Ну как у вас сегодня, Сергей Иванович? Я вот чисто сомика взял на 36 кило.

- А я, Абдулмеджид Мухаммедович, сазанчика зацепил двенадцатикилограммового.

- Да, конкретный у вас такой сазанчик.

Крупную рыбу там принято не в одиночку жрать, а коптить в общественной коптильне, и всех угощать. Здоровых рыбех ежедневно таскают, так что коптилка все время топится.

А вот сомика при мне умелец взял на 64 кило - это вот да, действительно конкретный был сомик. Человек с ним два часа возился.

- Главное было его ото дна оторвать, а потом он и не дрыгался особо - как будто я своей лебедкой затопленное бревно поднимаю, - хвастался Моисей Соломонович.

Лебедками там называют спиннинговые катушки от полутора тысяч баксов с двойной демультипликацией. А спиннинги называют палками, и с палкой дешевле пары тысяч приезжать неприлично.

Они даже свои беретты и стечкины держали в бардачках или в багажниках. Достали только один раз, но как-то одновременно. Когда пяток местных с двустволками пришли ночью к коптилке спрашивать, кто им сетки порезал. Сетей там стоит много, и спиннингисты их ненавидят за зацепы. Особенно если подтянут такую сеть на лебедке к лодке, а она уже зеленая от водорослей и в ячее трупы полуразложившиеся: поставил какой-то гад, да забыл где или течением снесло. Такие сетки на берег выволакивают и ножом кромсают.

Местным сетей жалко, но обычно они осторожничают. А тут поддали и пошли на разборки. Но когда увидели, что на них двадцать стволов направлено, протрезвели и ушли расстроенные.


Обратно в Москву шли под 180, и впечатление было такое, что от Волгограда до Подольска мы долетели часов за шесть. А вот после Подольска я стал волноваться: редактора заклинило, и сбросить скорость у него не получалось физически.

- Да что же за хуйня, - сокрушался он, - мне-то кажется, что у меня не больше 90.

Какое-то усилие он все-таки приложил, потому что патруль ГАИшников тормознул нас у МКАДа на скорости всего 140, но менты все равно охуели.

А денег у нас уже не было.

Редактор пошел оправдываться, а потом вернулся и открыл багажник. Он копался там и ходил к ментам, и опять возвращался и копался, и снова ходил.

Потом вернулся окончательно, сел за руль и сказал:

- Ну, все, пиздец, отмазался. Можно ехать.

- Что взяли? - спросил я.

- Всё, - ответил редактор. - Всю рыбу из четырех холодильников. Но это мы дешево отделались: они хотели права отбирать.

- Да, это, конечно, нам просто невероятно повезло, - согласился я. - Ко мне выпить заедешь? У меня в холодильнике стоит.

- Охуел, что ли? - удивился редактор, - какой там выпить?! Сейчас заброшу тебя - и домой. В холодильнике у него стоит. Знал бы, как у меня стоит! Я ведь уже, считай, целых две недели не ебался.