# Символ и знак как основания культурной коммуникации

Виктор Сергеевич Мартьянов

Мартьянов В.С. Символ как основание коммуникации в культуре // Культура и цивилизация. Материалы Всероссийской научной конференции. Екатеринбург, 17-18 апр. 2001.: В 2 ч.- Екатеринбург, 2001 - Ч2. С. 197-199. Символ и знак являются основаниями культурной коммуникации. Переход от структуры символа к знаку в процессе культурной коммуникации связан с переходом общества от культуры к цивилизации.

Символ и знак являются основаниями коммуникации, определяющими саму ее суть. Переход от символа к знаку в процессе коммуникации связан с переходом от культуры к цивилизации. Культурная коммуникация нацелена на обмен знанием и его приращение в ходе становления истины. Обмен предполагает не менее двух полноправных субъектов, каждый из которых может объективировать другого. При этом декодирующая инстанция языка, опосредующая их общение, имеет символический характер. Символ в отличие от знака продуктивен для мышления многозначностью своего смысла. Он расположен к изменчивости и трансформации, уклоняясь от однозначного определения и вместе с тем определяя саму природу живого мышления. Символ нуждается в интерпретации и выяснении, возможность которых может быть реализована только лишь в ходе свободного информационного обмена, когда любой интерпретатор готов к тому, чтобы самому стать интерпретируемым. Само утверждение истины, особенно в научной гипотезе, предполагает доказательство, немыслимое в отсутствии оппонента.

Знаковый принцип коммуникации, приобретаемый последней при переходе к цивилизации, закономерно вытекает из новых требований к ней. Знаковая коммуникация идеологична и нетранзитивна. Консервативный дух цивилизации свидетельствует о том, что истина найдена. Обладание истиной как монополия на нее определяет ригидность цивилизационной структуры коммуникации. Вследствие ясности ответа отпадает сама потребность в диалоге, то есть вопрошании и обсуждении. Любые новации и интерпретации "статус кво" предстают как попытки ухода от истины. На первый план выходит задача утверждения полученной истины, ее экспансии и репрессии несогласных с ней. Справится с подобной задачей может лишь идеологический знак, устанавливающий однозначное соответствие реальности и представления о ней в единственно возможном истинном значении. Весь возможный дискурс значений сводится здесь к замкнутым формализованным системам, претендующим на абсолютное тождество с миром в процессе его отражения. Познавательная доминанта сменяется идеологической через возвышение техники обучения как односторонней трансляции знания. Отмена свободного обмена мнениями ведет к неравноправию субъектов коммуникации и в своем пределе к "некоммуникации". Последняя предстает как ситуация невозможности ответа, когда остается лишь один субъект, что превращает коммуникацию в манипуляцию с объектами со стороны инстанций, сконцентрировавших в себе основания истины, а следовательно и власти. Институциональные структуры коммуникаций, в которые заключается дух культуры, начинают довлеть над человеком посредством технологии. Установленные формы общения начинают предопределять содержание. В этом отношении характерна структура и технология современных печатных и электронных СМК, лишающих своих реципиентов права на ответ и обратную связь, указывая этим на развитие двух тенденций. Первая заключается в превращении коммуникации, особенно массовой, в средство утверждения властного дискурса, где мнение тех кому он предназначен перестает играть значимую роль. Вторая состоит в трансформации коммуникации в эффективное средство властвования. Когда в обществе начинает доминировать вертикальная модель коммуникации, ее сутью становится опосредование отношения двух неравноправных партнеров: власти и общества, где первый приобретает примат и пытается влиять на второй путем присвоения и формирования техники и содержания коммуникации. Символическое многообразие форм коммуникаций их сосуществование и взаимовлияние сводится в цивилизации к идеологическому единообразию коммуникации, уходящей корнями в нормативность знака. Таким образом, цивилизация в качестве системы замыкается на себя: она может экстенсивно расширяться вовне, но она почти не обладает потенциалом адаптации к иному, поскольку последнее заранее предстает как ложное и неистинное. Цивилизация может включать в себя инородные элементы на своих собственных условиях, но подобное включение будет лишь формальным, внешним, так как цивилизация уже не в состоянии как вступить в диалог с иным на сущностном уровне, так и переработать его для собственных целей.