# Нам туда не надо

Виктор Сергеевич Мартьянов

Мартьянов В.С. Нам туда не надо // Эксперт Урал. Номер 19 (328) от 12 мая 2008 г. В статье показано, что в настоящее время явных альтернатив обществу потребления нет, поскольку альтернативой является лишь аскеза, самоограничение и нематериальные ценности (самореализация, творчество и т.п.). Проблема в том, что человек эпохи потребления породил столько материальных "хотелок", ненужных возможностей и испытывает такое удовольствие от их удовлетворения, что отказ от них воспринимается чуть ли не как катастрофа.

В настоящее время явных альтернатив обществу потребления нет, поскольку альтернативой является лишь аскеза, самоограничение и нематериальные ценности (самореализация, творчество и т.п.). Но человек эпохи потребления породил столько материальных "хотелок", ненужных возможностей и испытывает такое удовольствие от их удовлетворения, что отказ от них воспринимается чуть ли не как катастрофа. Кроме того, умножение потребностей превращается в зависимость от них, которая позволяет манипулировать человеком, обещая все новые возможности и удовольствия, от которых практически невозможно отстраниться. На этом и основан экономический рост, когда экономика заточена под одноразовые и быстро изнашивающиеся товары, которые надо постоянно выкидывать и покупать новые.

Российское общество пока не дискутирует о долгосрочных перспективах, отдача от которых не очевидна "здесь и сейчас". Но принципиальный выбор может быть только один: потреблять или не потреблять. К сожалению, современная Россия на рубеже ХХ-ХХI веков сделала фундаментальный выбор своего будущего в пользу общества потребления, присоединившись к глобальной экономике.

Но таким ли желательным вариантом для нас является настоящее постиндустриального мира? И столь ли заманчива перспектива рано или поздно присоединиться к "цивилизованному периметру", эксплуатирующему глобальную периферию? Это ложная цель. Технологический потолок нынешней цивилизации и истощение невозобновляемых ресурсов Земли требуют поиска выходов из общества потребления или его серьезной коррекции. Проблема в том, что идеологией потребительского общества волей-неволей проникнуто большинство населения и вывести из нее может лишь внешний фактор - некая катастрофа или исчерпание ресурсов, поскольку массовое сознательное самоограничение или целенаправленное изменение принципов производства и образа жизни представить трудно.

В ХХ веке России уже удалось предложить миру довольно успешный вариант непотребительского и некапиталистического общества. После Первой мировой войны, голода и разрухи производственный уровень Российской империи 1913 года был достигнут Советской Россией в 1927 году, то есть примерно за семь лет после окончания Гражданской войны. Уровень 1991 года, момента распада СССР, нами до сих пор не превзойден. Так, в 1990-м население РСФСР было 148,3 млн человек, в 2007 России - 142 млн, нефти добывалось 550 млн тонн против сегодняшних 491 млн тонн, а урожай зерновых за 17 лет сократился с 117 до 81,8 млн тонн. За весь постсоветский период страна не совершила ни одного технологического прорыва, не построено с нуля ни одного масштабного производства. И согласно статистике люди вовсе не стали в среднем потреблять больше на душу населения. Рекорды побиты лишь в перераспределении общего объема потребления между социальными группами, в увеличивающемся разрыве возможностей богатых и бедных. И разрыв реальных возможностей и уровней потребления лишь сделал российское общество более несправедливым, чем раньше. В 1990 году СССР по "Индексу человеческого развития" занимал 25-е место из 130 стран мира, в 2006 году, несмотря на почти "удвоенный ВВП", Россия опустилась уже на 65-ю позицию.

Сможет ли Россия в ХХI веке перестать вариться в собственном соку и копировать чужие образцы? Сможет ли предложить новый образ будущего, более привлекательный, чем многих не устраивающее настоящее глобальной экономики, где каждое государство и отдельный человек хотят откусить побольше от пирога потребления, и в этом состоит и смысл жизни, и основной критерий успеха? Но мало кто замечает, что пирог этот давно не растет, а усыхает, и качество его ухудшается. Например, по подсчетам экономистов наивысший уровень покупательной способности зарплат американцев был пройден в 1976 году. И, несмотря на номинальный рост доходов и ВВП, способность купить некие блага у среднестатистических граждан США, как и везде в мире лишь снижается. Ресурсы стремительно беднеющей биосферы становятся все дороже.

Общество потребления живет сегодняшним днем. Его идеология - на наш век хватит. Открываются и эксплуатируются все более труднодоступные месторождения, весь мир кроме избранных стран уверенно превращается в глобальную помойку. Но это не более чем цепочка отсрочек от апокалипсиса, в принципе ничего не меняющая.

Сегодня формирование нового непотребительского общества возможно только через отказ от массы ненужных возможностей, которые манипулируют человеком. Например, что выгоднее в долгосрочной перспективе - поголовная автомобилизация мегаполиса или разветвленное и легкодоступное метро? Производителям машин и бензина - безусловно, первое. А людям, которые сидят в вечных пробках в железных коробочках, отравляя друг друга газовыми выхлопами? У них даже не возникает чувства, что их элементарно "кинули", что можно решить проблему сообща, а не прятаться от испорченной экологии мегаполиса каждый в свою коробочку и втайне даже гордясь тем, что у многих ее нет. Пока же следует признать, что внятной и легитимной стратегии на будущее у российских властей просто нет, не считая технических задач вроде уже всеми подзабытого удвоения ВВП в 2010 году или стремления догнать Португалию к 2015 году по среднедушевым доходам. Представляется, что реальный выход нужно искать в отказе от навязанных потребностей, который и приведет к появлению принципиально новых возможностей альтернативных путей. Россия проиграет, если будет думать только о себе и своей частной стратегии в глобальном обществе потребления. Но может выиграть, если будет менять мир, увлекая собственным альтернативным примером. Мы не можем знать, каким будет будущее, но мы можем знать каким его нам хотелось бы видеть. И выбор исторической развилки у страны появится только тогда, когда закончится нынешнее соревнование популистских моделей общества потребления, связанное с глобальным распределением того, кому и сколько дозволено откусить от общего пирога, в зависимости от положения в центре или на периферии постиндустриальной мироэкономики.