# Кризис Просвещения и православная этика в политике

Виктор Сергеевич Мартьянов

Мартьянов В.С. Кризис Просвещения и православная этика в политике // Православие третьего тысячелетия. Материалы V и VI научно-практических конференций. Екатеринбург: Издательский отдел Екатеринбургской Епархии, 2004. С. 127-130. Современное гражданское общество Запада возникло из микромодели протестантской секты, легитимировавшей хрематистику, то есть, логику капитала, целью которого является увеличение прибыли. Произошел своего рода откат к Ветхому Завету, делению людей на избранных и изгоев от рождения, предопределенности и т.п. В светской сфере наиболее полно это мировоззрение выражает либерализм, с его идеями секулярного гражданского общества, независимости человека от различных писаных и неписаных правил общества, в котором он живет, доминированием логики Капитала над этикой и культурой и т.д. Является ли вытекающая из этого протестантско-либерального сплава политическая этика универсальной и является ли ее кризис всеобщим кризисом? На наш взгляд, речь о кризисе может идти только в западной культуре, из социокультурных условий которой и выросли Реформация, Просвещение, хрематистика. Россия представляет собой иной тип цивилизации, в основании которого лежит микромодель православной общины или "мира". Природа человека и этика здесь совершенно другие, связанные с идеями коллективного спасения и братства людей во Христе. Человек здесь представляет соборную личность, а не атомизированного "падшего" индивида, а солидарность является более естественной установкой людей, чем искусственная конкуренция за прибыль, где другой человек есть не цель, но только средство. Кроме того, народ здесь как "теплое" органическое традиционное общество образует особое единство, к которому применима метафора "большой семьи". На Западе, гражданское общество - это "взвесь" атомов-индивидов, находящихся друг с другом в состоянии "холодной войны" - bндивидуальной, классовой, межнациональной.

С утверждением экономического строя капитализма (Реформация, хрематистика) и автономного пространства светских либеральных ценностей (Просвещение), современная представительная демократия, воплотившая ("овеществившая") и, тем самым, исчерпавшая имманенные ценности Просвещения, впала в очевидный кризис. Этот кризис связан с тем, что внутренний порядок современных политических ценностей, будучи полностью реализованным, потерял своего рода "утопический жест", то есть способность менять существующий порядок в обществе, предлагать какие-либо ценностные альтернативы сложившемуся "статус кво". Ценности политического поля, отпавшего от трансцендентного пространства всеобщей морали и норм этики, которое в традиционном обществе формирует религия и институт церкви, стали самоценными.

Проблема заключается в том, что современное секулярное политическое поле исчерпало имманентные ценности (они стали вещами, элементом повседневности), которые оформили в свое время его автономию от трансцендентного пространства всеобщей морали. "Овеществление" ценностей, как следствие полной реализации Просвещения (представительная демократия, политическая свобода, прогресс, права человека и т.д.), привело к кризису легитимности экономикоцентричной модели общества потребления, где человек выводится как детерминированная система потребностей из природно-биологического, а не сакрального (священного) порядка. В этом состоит разница между гражданским (просвещенческим) обществом Запада и традиционным обществами, например, Россией, до недавнего времени.

Однако политика не может обойтись без трансцендентных ценностей, этически легитимирующих политическую практику. Ее конечная цель также по своему религиозна. Она состоит в выработке определенного этического идеала ценностно-рационального поведения. По нашему мнению, светская политическая наука и церковь схожи именно в том, что имеют дело с ценностями, с субъективным, направлены на "надстройку", в отличие, например, от экономики, имеющей дело с объективным экономическим "базисом". В силу этого политология не может быть позитивной наукой, то есть, наукой меняющей мораль на объективность. Но именно позитивная модель политической науки предлагалась Просвещением. Эта модель отвергала все "пред-рассудочное" и "до-верительное" как "проклятую сторону вещей" в пользу объективных критериев Разума как рационального рассудка.

Но может ли политика выработать действительно значимые ценности в условиях автономности своего интеллектуального поля?

Предпринятая Просвещением десакрализация (рационализация) отношений власти, структурирующих политику, подчинило ее обыденным порядкам представлений. Когда власть в обществе начинает легитимироваться только бессубъектными теориями и позитивными процедурами принятия решений, вне и помимо значимых в данной культуре и данном типе общества этических норм и моральных (религиозных) традиций, от власти остается лишь ее немощный скелет, то есть симуляция власти. Очевидно, что легитимации властных решений авторитетом Разума недостаточно в имманентном им пространстве рационального, поскольку то, что легитимирует, полностью вписывается в пространство легитимируемого, представляя собой обычную тавтологию. Власть же суть избыток, что-то "сверх" и "помимо" того, что она легитимирует. Именно поэтому предельные основания власти всегда уходят в трансцендентное: в традицию, историю, обычаи, этику и религию. Эффективная власть всегда метафизична в отношении закрепляемого с её помощью порядка вещей.

Современное гражданское общество Запада возникло из микромодели протестантской секты, легитимировавшей хрематистику, то есть, логику капитала, целью которого является увеличение прибыли. Произошел своего рода откат к Ветхому Завету, делению людей на избранных и изгоев от рождения, предопределенности и т.п. В светской сфере наиболее полно это мировоззрение выражает либерализм, с его идеями секулярного гражданского общества, независимости человека от различных писаных и неписаных правил общества, в котором он живет, доминированием логики Капитала над этикой и культурой и т.д. Является ли вытекающая из этого протестантско-либерального сплава политическая этика универсальной и является ли ее кризис всеобщим кризисом? На наш взгляд, речь о кризисе может идти только в западной культуре, из социокультурных условий которой и выросли Реформация, Просвещение, Хрематистика.

Россия представляет собой иной тип цивилизации, в основании которого лежит микромодель православной общины или "мира". Природа человека и этика здесь совершенно другие, связанные с идеями коллективного спасения и братства людей во Христе. Человек здесь представляет соборную личность, а не атомизированного "падшего" индивида, а солидарность является более естественной установкой людей, чем искусственная конкуренция за прибыль, где другой человек есть не цель, но только средство. Кроме того, народ здесь как "теплое" органическое традиционное общество образует особое единство, к которому применима метафора "большой семьи". На Западе, гражданское общество - это "взвесь" атомов-индивидов, находящихся друг с другом в состоянии "холодной войны" - индивидуальной, классовой, межнациональной. С этой точки зрения, политика не может быть свободна от господствующей в данном обществе культурной традиции и этических норм, оформляющих ту или иную модель ценностно-рационального поведения. Ведь законы и политические решения эффективны только в том случае, если они вписывается в религиозную традицию и представленные в ней ценности, то есть, если они представляют ни что иное, как продолжение нравов и традиций. Отрицание такой постановки вопроса в пользу автономии политического поля, независимости и самоценности продуцируемых в нем ценностей. является либо продуктом глупости, либо уловкой. Трансцендентные ценности все равно будут значимы в политике, но их значение будет замалчиваться либо оцениваться как "проклятая сторона вещей", то есть, зло со светской точки зрения, архаизм о которого необходимо избавиться. Однако дискредитация этих глубинных, уходящих в религиозную традицию ценностей, оборачивается делегитимацией этики на которую опирается власть, и, в конечном счете, ведет к краху самой власти, отказавшейся от своей сакральности, что мы и можем наблюдать сегодня на Западе в виде кризиса Просвещения и Модерна.