# Дар судьбы

Рута Максовна Марьяш

СОДЕРЖАНИЕ


СВОИ РАЗДУМЬЯ ПЕТЬ СТИХАМИ

ДАР СУДЬБЫ

ПОЗДНЕЕ ПРИЗВАНЬЕ

КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН

ТАЙНА

РАСПЛАТА

Я ЧИТАЮ СТИХИ

ПОЖЕЛАНИЕ ПОЭТАМ

НАДЕЖДА

ТАЙНОЕ ОЧАРОВАНЬЕ

РЕЦЕНЗИЯ

С АПРЕЛЯ ПО АПРЕЛЬ

СТИХИ

ЗНАТОКИ

ВНОВЬ МЫСЛЯМИ КУДА-ТО ЗАНЕСЛО

ГРУСТНОЕ

ПРИЗЫВ

ВЕРЮ


НО ТО, ЧТО ПОМНЮ, ВСЕГДА СО МНОЙ

В ПУТИ

РОДИТЕЛЯМ

МАМЕ

АННА

ГОСТЬЯ

ПАМЯТЬ

ОСОБЫЙ ДАР

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ДОМ АСПАЗИИ

ЖАЛОБА

ТА ЖИЗНИ ЧАСТЬ

СТАРОЕ ФОТО

ЧЕРНО-БЕЛЫЕ СНЫ

ВЕЩИЦЫ

ОЗОРНАЯ РИФМА

СТРЕМЛЕНЬЕ

О ПОТАЕННОМ

ОКОВЫ

ПРОСТОЕ СЛОВО

ПЕРЕСЕЛЕНЬЕ

ЛЮБА

ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА

ПАМЯТЬ


ВРЕМЕНА ГОДА

ПРОВОЗВЕСТНИК

ОЖИДАНИЕ ВЕСНЫ

МАЙ

ЧЕРЕМУХА

ОДИНОКИЙ ТЮЛЬПАН

ШИПОВНИК

НЕПОГОДА

06. 06. 06.

НЕБО

ПУТЬ К ПРИЧАЛУ

ПЕРЕМЕНЫ

МОМЕНТ

ШУМ МОРЯ

ВСТРЕЧНЫЙ ВЕТЕР У МОРЯ

ПРЕДОСЕННЕЕ

НАПЕЛОСЬ...

МОЛЬБА

СТРАННОЕ ДОЛГОЕ ЛЕТО

ПРОЩАНИЕ С ОСЕНЬЮ

ПОДАРОК

ОСЕНЬ

ВРЕМЯ НАСТАЛО

ОСЕННЯЯ ГРАФИКА

ШТОРМОВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

УЖЕ

ЗРИМЫЙ ОБРАЗ ВЕТРА

ПРЕДЗИМНЕЕ

ВСЕ ДЕРЕВЬЯ СЕГОДНЯ В СЛЕЗАХ...

ЗИМА

ЗИМНЯЯ ТАЙНОПИСЬ

ЗИМНЕЕ

ДО ТОЙ ПОРЫ

ПЛЯЖ ЗИМОЙ

МОЛИТВА

ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ


И ДЛИТСЯ БОЙ

РОМАНТИК

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

РОССИЯ

ТРЕВОГА

И ДЛИТСЯ БОЙ...

"ЗАСТАВА ИЛЬИЧА"

НЕЖДАННЫЙ ОКЛИК

НА СМЕРТЬ ПОНТИФИКА

ЗЛОБА ДНЯ

ЗЛО КОПИТЬ НЕ НАДО

БЕСЫ

ПОЖЕЛАНИЕ

ПТИЦ ПОД АРЕСТ !

ИСКУШЕНЬЕ

АУТСАЙДЕРЫ

ПОКАЯНИЕ

РАСТЕРЯННОСТЬ

ВЕРТИКАЛЬ

КОЛЬЦО ЦАРЯ СОЛОМОНА

ЛЮБОВЬ И ТЬМА

КАКОЙ БЫЛА ОНА - ЛЮБОВЬ

ПОЖЕЛАНИЕ МОЛОДОЙ ПОЭТЕССЕ

КАКОЙ ЖЕЛАЕШЬ ТЫ ЛЮБВИ?

СОЖАЛЕНИЕ

ЖАЛЬ...

СТАРОМОДНОЕ...

БУКЕТ

КАКОЙ БЫЛА ОНА - ЛЮБОВЬ

ТЫ

ГЛЯЖУ НА МИР

ВЕРЮ

ЗАЛЬЦБУРГ

ВЕЧЕРНЕЕ ОЗЕРО В АЛЬПАХ

СМЕШЕНЬЕ ЖАНРОВ

НАЧАЛО И КОНЕЦ

СПОРЩИКАМ

СМИРЕНИЕ

ПРЕОДОЛЕНЬЕ

ПРИЗНАНИЕ

К МОРЮ

У МОРЯ

ДУБОК И БЕРЕЗА

БОЛЬНАЯ ЧАЙКА

ГРОЗДЬЯ

КЛАВЕСИН

ЛАСТОЧКИ НА ЛЬДУ

СЛУШАЯ ЦЕЗАРЯ ФРАНКА

КОНЦЕРТ СЭМА ХЕЙФЕЦА

ПОРТРЕТ СТАРИКА

РОДОСЛОВНАЯ

БЕСЕДА

НЕ ЗАМЕТИЛИ...

МОЙ ГОРОД

РАЗДУМЬЯ

КАМНЕПАД

ГРУСТНОЕ

МАРИНЕ

БЕНЕФИС

ПРИРОДЫ ВЕЧНОЕ ЗАДАНЬЕ


СВОИ РАЗДУМЬЯ ПЕТЬ СТИХАМИ


ДАР СУДЬБЫ


Могу сказать вам откровенно,

Ничуть не покривив  душой,

Своих стихов не вижу ценность

Среди Поэзии большой.

Мой дар Судьбы бесценный самый

Сродни способности любить,

Свои раздумья петь стихами

И оттого счастливой быть.


ПОЗДНЕЕ ПРИЗВАНЬЕ


Как много было ожиданий,

Попыток, поисков призваний,

Свершений, дел и недоделок,

Но был тот узок путь и мелок,

И все хотелось широты,

Да высоты, да красоты...

Но были поиски напрасны,

Ведь жизнь сама и так прекрасна -

Сложилось в рифму и поет

Призванье позднее мое.


КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН


Тогда был яркий день, колокола звенели,

Цвела в садах сирень, и дали зеленели,

И в унисон с колоколами

Хотелось говорить стихами.


Потом с утратой множества иллюзий

Покинула меня, замолкла муза.

Коль проза обнажилась догола,

То больше не звонят колокола.


Не дан мне дар поэзии высокой,

Но так уж получилось ненароком,

Что снова муза мне явилась,

Как неожиданная милость.


И снова восхищает чей-то добрый стих,

И маюсь в стихотворных поисках своих,

И шлю судьбе за то поклон,

Что слышу свой вечерний звон.


ТАЙНА


В поэзии вечная тайна -

Обычное необычайно.

Все зреют и зреют мотивы

И чуткой души переливы.


И все недосказано что-то

И что-то еще не допето,

А поиск все длится счастливый -

Найти, записать торопливо.


И что- то уж новое зреет,

И кто-то торопит - скорее

Пройти испытание снова

Той силой магической слова.


Ниспослано кем и откуда

Таланта великое чудо,

В чем тайна рожденья поэта?

Никто не ответить на это.


РАСПЛАТА


Прислонившись спиною к стволу,

Освещённому солнцем осенним,

Я настроилась на волну,

Где читает стихи Есенин.


Звезды слов с золотых берез

И с бездонной небес сини

Так мудры и наивны - до слез,

Как мудра и наивна Россия.


Никому не даётся даром

Драгоценный Поэзии дар.

Как пожар отпылал своим даром

Этот русский Поэт - Государь.


Не хвалите меня, ребята,

Знаю - я не поэт, а - так...

Но на случай нежданной расплаты

Берегу неразменный пятак.


Я ЧИТАЮ СТИХИ


Я читаю стихи. Я ищу откровенья.

Я пытаюсь уйти от себя, но ищу отраженья,

Как в прозрачной зеркальности горной реки,

Каждой новой, не мною рожденной строки.


Тютчев, Фет, Заболоцкий - в заоблачных далях,

Что смогли, что успели, то вечности дали.

Слышу их голоса из минувших эпох,

Это памяти праздник, восхищения вздох.


Тех творений и жизней закончился круг,

Легких, сказочных перьев и творческих мук.

Я хочу современной поэзии нить уловить,

И сегодня биение пульса творцов ощутить.


И ныряю я в поисках тех, кто душе моей нужен,

И лелею находки свои, как искатель жемчужин,

И живого общения с ними я жду продолженья -

Что сегодня добавили Игорь, Володя, Алиса и Женя...


Мне близки их заботы, тревоги, мечты и сомненья,

Эти новые образы, ритмы, язык, вдохновенье,

В их стихах и печали, и радости, солнце и тень,

Словно пристально в зеркало смотрится нынешний день.


И с почетной скамьи, где положено быть старикам,

Устремляюсь навстречу все новым и новым стихам,

Чтоб души заскорузлой узлы поскорей развязать,

И стихи молодых, как молитвы читать и читать.


ПОЖЕЛАНИЕ ПОЭТАМ


Не внемля ни гневу, ни лести,

В тумане мерцать маяками,

От хаоса, злобы и мести

Очистить пространство стихами.


НАДЕЖДА


Гармонии жаждой томима

В серебряный век полечу -

О чудном и неизъяснимом

Поэту писать по плечу.

Высокое дум стремленье,

Нежданного слова гром,

И я в немом упоенье

Брожу среди тех хором.

Но то миновало время,

Дописан последний том,

И новое время, как бремя

Вступило в Поэзии дом.br>

И нынешний век не такой,

Не сеет алмазы прекрасного

Поэзия щедрой рукой?


ТАЙНОЕ ОЧАРОВАНЬЕ


Различные уровни чувства,

Как поиски в жизни искусства,

И встречи, и искус, и страсть,

Минуты безумья, страданья -

Твоей одаренности часть

И тайное очарованье.


РЕЦЕНЗИЯ


Слова и ритмы - не мои,

понять, принять

их невозможно,

но я читаю их, читаю их опять

внимательно и осторожно.


Здесь чей-то поиск

и находки,

и чей-то ритм

качает чью-то лодку,

попытка приобщить

кого-то, одарить,

пусть быть непонятым,

но выразить себя,

порою так жестоко.


И горячо любя,

застенчиво и непослушно,

не оставаться одиноким

под равнодушным

чьим-то взглядом.


Пожалуй, я останусь,

пусть не вместе - рядом.


С АПРЕЛЯ ПО АПРЕЛЬ


Обязана душа

И день, и ночь трудиться,

Но стоит не спеша

Назад оборотиться.


Припоминаю ныне

Неспешный разговор

Казахского акына

И домбры перебор.


Что видел он вокруг,

Про то и пел стихи,

И что цветет урюк

На берегу реки.


И что кричит ишак,

И что верблюд двугорб,

И что стоит кишлак

В ущелье между гор.


Про нежность милых скул

На свадебном пиру,

Ветвистый саксаул,

Реку Амударью.


Про яблоки "Апорт",

Про плов, и бешбармак,

Что сыр овечий тверд

И что болит курсак.


И как над Алатау,

На горной вышине,

Седой орел летал

В безмолвной тишине.


И как течет арык,

Сбегая с белых гор,

И как прекрасен миг,

Куда ни кинешь взор.


Так пел поэт Абай,

Так пел акын Джамбул

Про свой любимый край,

Про свой родной аул.


А я сама меж тем

Все шарю по углам,

Все жажду новых тем,

Но вижу сор и хлам.


Растрачены мелки,

Гуашь и акварель,

Пропеты все стихи

С апреля по апрель


СТИХИ


Как хороши стихи про ландыши и розы,

Про то, как заливался в роще соловей.

А я пишу свою рифмованную прозу,

Смирившись с наступившей старостью своей.


ЗНАТОКИ


"Апокриф" - телепередача,

В эфире реют знатоки

И элитарны, и важны.


И каждый что-нибудь да значит,

И понимает про стихи -

Те, что читателю нужны.


И кто велик, а кто не очень,

И как, увы, печально это -

Нет общепризнанных поэтов.


Их приговор суров и точен,

Что только тот велик поэт,

Кого в живых сегодня нет.


Заслужишь ты суровый окрик

Коль, возомнив себя поэтом,

Ждешь поощренья и совета.


Названье древнее "Апокриф"

Ты в словаре на букву "А"

Сегодня срочно отыскал.


.

ВНОВЬ МЫСЛЯМИ КУДА-ТО ЗАНЕСЛО


Вновь мыслями куда-то занесло

В пространстве невообразимом,

Все проплывает мимо, мимо,

Утеряно волшебное весло...


И просто не хватает слов,

Чтобы сказать о самом важном,

И вплыть в поэзию отважно,

Как в океан чудесных снов.


ГРУСТНОЕ


Кто даст ответ, кто даст совет

В абсурде жизни повседневном,

Как уловить волшебный свет

В существовании бесцветном?

Иль только думать на досуге

О том, как жизнь прожить в достатке,

Иль черпать радости друг в друге

И повторять - остатки сладки?


ПРИЗЫВ


Когда, бывает, остаюсь с собой одна,

Когда пытаюсь заглянуть в себя до дна,

Я спотыкаюсь о бессилие ума,

И становлюсь тогда слепа, глуха, нема...

Подайте звук, подайте знак, подайте грош,

Подайте голос, кто со мною в чем-то схож,

Ну, так давайте же, аукнемся в лесу,

Чтоб не барахтаться в пространстве, на весу...


ВЕРЮ


Под звуки лир,

Что дарят небеса,

Гляжу на мир

И верю в чудеса!


НО ТО, ЧТО ПОМНЮ, ВСЕГДА СО МНОЙ


В ПУТИ


Я в вагонном купе, у окна,

Я устало гляжу вперед.

Что еще меня в жизни ждет

Наяву, а не только в снах,

Где приходят ко мне друзья,

А притронуться к ним нельзя.


А вослед, за вагонным окном

Проплывает теней полоса,

Затихают вдали голоса,

Что остались теперь лишь сном.

Только души их до сих пор

Продолжают со мной разговор.


Поезд мой плетется едва,

Но бежит за пейзажем пейзаж,

Вспоминается море, пляж ,

Да бегущий за валом вал.

И печально мерцают вслед

Звезды тех, кого больше нет.


Я устала, качает вагон,

Бьется сердце колесам не в лад,

И нельзя оглянуться назад.

За окном незнакомый перрон,

Предо мною змеятся пути.

Не пора ли мне тут сойти?


Поезд мой замедляет ход.

И становится ясно вдруг,

Как прекрасна земля вокруг,

Как сияет из года в год

Свет небесный, да солнца лик.

И тебе неподвластен миг.


РОДИТЕЛЯМ


То, что я ощутила так рано,

Что живет во мне постоянно

До сих пор, еще с детских лет, -

Неуемно болезненный след,

След трагизма судьбы отца,

Его воли и мысли творца.


Образ целостный - мать, отец,

Двуединство горячих сердец,

Жизнь одна и забота одна.

Им обоим досталось до дна

Ту горчайшую чашу испить

И творить, и страдать, и любить.


Как мне вновь усадить их рядом,

Уловить еще силу взгляда

Тех незрячих всевидящих глаз,

Прикоснуться к ним только раз,

До конца своих дней сберечь

Эту праздничность наших встреч.


МАМЕ


В миг тревожных ночных засыпаний

Пребывает недремлющей память,

В свой бессилья внезапный испуг

Ощущаю уверенность рук

Той единственной из матерей,

Что сильнее меня и мудрей.


После каждого светлого дня,

Что оставила ты для меня,

И недолгой уже прогулки

Достаю из заветной шкатулки

Драгоценнейший кубок самый.

В нем души твоей след, мама.


АННА

Посвящается маме моего Толи

Стоит торжественно и прямо

Старинный храм, как изваянье,

О вечности напоминанье.

В лепном овале возраст храма

И буквы по латыни "ANNO "

Глядят волнующе и странно.


Иоганна, Жанна, Марианна

Свои носили в стены храма

Заботы, радости и драмы.

Короткое, простое "Анна"

В основе милых тех имен

Для всех народов и времен.


Но тем же именем зовутся

И древней Индии монеты.

А женщин схожие портреты

Не раз заставят обмануться.

Меня ж пленяет душ родство

И обаянья колдовство.


Среди сестер и матерей

Двух женщин совпаденьем странным

Соединило имя Анна

И имя отчее Андрей.

Одна была поэтом века,

Вторая - добрым человеком.


В семье Горенко, Журавлевых

Они пришли на белый свет.

Их разделяло двадцать лет.

Одна назвала сына Левой,

Не предрекая горькой доли,

Вторая сына звала Толей.


Та - величава и прелестна,

Монументальна и мудра,

Не только в городе Петра,

Но и России всей известна.

А эта славилась теплом

Души, да лаской и умом.


Есть город Пенза на Руси.

Там от соседей и родни

К ней в дом с надеждой шли одни:

Утешь, голубка и спаси!

А в Дом Фонтанный шли другие,

Ценя мгновенья дорогие.


Слетались, как на яркий свет

Туда не ради угощенья,

А для души обогащенья

И доверительных бесед,

Свои печали утолить

И радость с Анной разделить.


Прошел двадцатый век печальный,

Век горьких разочарований,

Надежд, напрасных ожиданий,

Изгнаний, выстрелов подвальных,

Но освятили время это

Стихи великого поэта.


Я верю в душ переселенье.

Порой с небес слетает птица

И тихо близь меня садится.

Ловлю родной души явленье

И твердо верю, как ни странно:

В той жизни птицу звали Анна.


Несет покой и вдохновенье

В сей век зловещих предсказаний

И устрашающих вещаний

Тех милых душ прикосновенье.

И хорошо, что Анна эта

Мне улыбается с портрета.


ГОСТЬЯ


Низкое небо давит и душит,

Точно тревожные чьи-то души

В небе шныряют серые птицы -

Чайки, вороны, галки, синицы.

Кто ж эта гостья, эта синичка,

Зеленогрудая малая птичка?

Что принесло ее, что за повод,

Бойко присесть на чернеющий провод,

Крылышком легким окошко задеть,

И, ничего не сказав, улететь...


ПАМЯТЬ


Того, что было,

Давно уж нет.

Но не забыла

Тот давний свет.


И свет дерзаний,

И свет побед,

И несказанный

Любови свет.


Та Божья милость

Во мне жива,

Лишь истончилась,

Как кружева.


Пусть мир огромный

Уже иной,

Но все, что помню,

Всегда со мной.


ОСОБЫЙ ДАР


Не заблудиться б в именах:

Кого - ЭдгАр, кого - Эльдар...

Но в старости особый дар -

Жить сразу в разных временах.


Не перепутать вечера -

Кто был сегодня, кто - вчера,

Ведь те со мною говорят,

Кто были двадцать лет назад.


Хоть тридцать лет, хоть сорок лет -

Той памяти предела нет,

Ты помнишь эти имена,

И длятся эти времена.


Твой времени поток един,

В нем ты - властитель, господин,

А в незнакомый этот мир

Приходишь, как на чуждый пир.


.

ВОЗВРАЩЕНИЕ


Моря родного дыханье целебное,

Ветра порывы порой так неистовы,

А вечерами закаты волшебные,

Звездная россыпь жасмина душистого.


Хоть за прикрасами нового века

Все здесь вокруг мне до боли знакомое,

Некогда жившего здесь человека

Поступи легкой следы невесомые.


Кажется, вместе собрались здесь снова мы,

В чем-то различные, в чем-то похожие,

Знаю, уста Ваши вечностью скованы,

Но разговор молчаливый продолжу я.


Кажется, слышу я звуки невнятные,

Верно, хотели Вы мне посоветовать,

Как провести эти годы закатные

И на судьбу понапрасну не сетовать.


Жажду душою своей переменчивой

Я понимания и одобрения.

Тени ушедших светло и застенчиво

Молча глядят на мое возвращение.


ДОМ АСПАЗИИ


Дом Аспазии, дом Аспазии,

Столько с именем этим связано,

Дом хранит её тайны творчества,

Знаки прошлого и пророчества.

Здесь душа её в ожидании,

Мы приходим к ней на свидание.


Много видел дом на своем веку,

Окна на море, окна на реку.

По карнизам резное кружево,

Нет здесь лишнего, нет ненужного,

Нет крикливого, буржуазного.

В этом доме жила Аспазия.


Были встречи здесь, расставания,

Заверения, обещания.

Что загадано, то и сбудется,

Все, что создано - не забудется,

Несказанное будет сказано,

Дом Аспазии, дом Аспазии...


ЖАЛОБА


Я забыла названия птиц

И не помню имен людей.

Позади многоглазье лиц,

Вереница дел и затей.


Был так сладок скитаний яд

По музеям, мостам, площадям,

Может это была не я,

Что бродила, ног не щадя?


Я забыла, как пьют вино,

И не помню, как танцевать,

Да и было все так давно,

Что не хочется вспоминать.


Ведь назад - гляди, не гляди

Не найдется твой талисман,

Потеряла свои следы,

Потеряла себя сама.


ТА ЖИЗНИ ЧАСТЬ


Как в фильме промелькнувшие года,

Что нескончаемыми виделись тогда,

И взлеты радости, и горести паденья,

Души порывы, жажда наслаждений

Сливались в повседневности поток,

В моей судьбою заданный урок.


Та нескончаемая жизни часть

Совсем недолгой видится сейчас.


СТАРОЕ ФОТО


С фотографии - я и не я,

И черты не мои, и осанка,

Чуть знакомый доверчивый взгляд -

Молодая глядит персиянка...


И сейчас, как полвека назад,

Не познаешь свой собственный взгляд,

Как себя ты в любые года

До конца не поймешь никогда.


ЧЕРНО-БЕЛЫЕ СНЫ


Безвозвратно забытые сны,

Что отснились и канули в лету -

То слились в черно-белую ленту

Черно-белые долгие дни,

Черно-белые краткие ночи,

И остаток ее все короче.


Ни к чему теперь поиски смысла

В кинокадрах минувшего,

И печально-тревожные мысли

О сюжетах грядущего.

Да и было все это во сне,

Что приснился тебе по весне.


ВЕЩИЦЫ


Уж лет не помню сколько

Расселись, словно птицы,

По краю книжной полки

Забавные вещицы.

Покупки и подарки

Приковывают взгляд

И памятны, и ярки,

Как много лет назад.


Вот каверзная штучка -

Загадочная нецке,

Фарфоровая жучка

И ухарь молодецкий.

Японская игрушка,

Янтарные поделки,

Зеленая лягушка

Да петушок, и белка.

И глиняные мурки

На вид обыкновенны,

И детские фигурки,

А для меня бесценны.

И серый блин базальта,

И этот ковш медовый,

Осколки знойной Ялты

И песенной Молдовы.

И те, на полке шкафа,

В прозрачном целлофане

Меж старых фотографий

Парижские каштаны.

И твердый лист лимона

Из древнего Сиона -

След давних путешествий

Из прежней жизни вести.


ОЗОРНАЯ РИФМА


Начать бы с чистого листа

По зову милого лица

Былой судьбе наперекор

Свой покаянный разговор.


Все, что напутать ты успел,

Все, что наврал, фальшиво спел,

И чем людей ты насмешил,

Когда отчаянно спешил

На свой заветный жизни бал -

Не тех познал, не тех позвал,

Не та тебя влекла звезда,

Не в те садился поезда.

Ты мчался не на тот вокзал,

Ты безнадежно опоздал.

И не сойдет за правду ложь,

Хоть все вверх дном перевернешь.


Закончу рифмой озорной:

Ты начал с карты козырной,

Но, что за праведник ни будь,

Все попадешь на тот же путь.


СТРЕМЛЕНЬЕ


Сквозь пелену худого зренья

Гляжу на нынешнюю явь,

И оттого тоскую я

И жажду поздних озарений.


Давно забыты те печали -

Сажать деревья, строить дом,

Все то, что нравилось потом

И восхищало поначалу.


Но утомленью вопреки

Стремлюсь к заветной с детства цели,

Где широки морские мели,

Добраться к устью той реки,


Что, как и я, стремится к морю,

И там, где воедино слив

Свое теченье и залив,

Раскрепостится на просторе.


О ПОТАЕННОМ


Кому же интересно, право,

Стихи о старости читать,

Но ведь и я имею право

О потаенном написать.

Что я тоскую по себе -

Той, что была смела, подвижна

И в дни потерь, и в дни побед

Мгновенно проскочившей жизни.

С нее не отвести мне взгляда

И в утешенье, и в упрек,

В ней и печаль моя, и радость,

Но беспощаден жизни срок.


ОКОВЫ


Есть в жизни пряник, есть и кнут,

Себе не изберешь удела.

Нет крепче собственных оков -

Оков души твоей и тела,

И тех оков не разомкнуть.

А значит - твой удел таков.

И ни к чему нравоученья

Да и советы все напрасны,

А верно то, что без мучений

Жизнь не покажется прекрасной


ПРОСТОЕ СЛОВО


Все чаще слышу: никогда,

Все реже: как ни будь...

Все чаще - новая беда:

Окончен чей-то путь.


Все чаще слышу я в ответ

Все нет, да нет, да нет...

Но жду по прежнему всегда

Простого слова

Да!


ПЕРЕСЕЛЕНЬЕ


Отплывает поколенье,

И из года в год

Все частит переселенье,

Все частит уход.


Роскошь прежнего общенья,

Интерес, любовь,

Пониманье, сожаленье

Не возникнет вновь.


Встречи, письма, разговоры,

Общий мир земной

Тает все, и видно скоро

Очередь за мной.


Обрести освобожденье,

Выйдя за порог,

Скинуть с плеч в одно мгновенье

Бремя всех тревог.


Это - душ раскрепощенье

От земных оков,

Это - душ переселенье

В мир прекрасных снов.


ЛЮБА


Памяти Любы Футлик

Затихла, в Вечность отошла,

Остановив свой легкий шаг.

И любит молча. И любя,

Навеки дарит нам себя.


Печаль по ней светла, легка,

Ее душа издалека

Свой яркий посылает свет.

Так нежен, ясен этот след!


И в ветра легком дуновенье

Ее души прикосновенье


ПОСЛЕДНЯЯ ПРОСЬБА


Памяти Иосифа Минскера

Избрал дорогу адвоката

По зову сердца он когда-то.

Вся жизнь прошла в судебных спорах

И в ожиданье приговоров

Для чьей-то горестной судьбы

По воле власти и судьи.


А жизни подводя итоги,

Он обращает просьбу к Богу

Укоротить страданий бремя

Не продлевать бессилья время,

И, не противясь, и не споря,

Ждет исполненья приговора.


ПАМЯТЬ


Шопен, Соната номер два.

Я вспоминаю всех ушедших,

Всех сердцу милых, сумасшедших,

Кого уж помнит кто едва.


Покуда всё еще живут,

Хоть для кого-то незабвенны

Те жесты, голоса и тени,

Земной не завершен их путь.


Когда и память замолчит,

Черты живого человека

В небытие уйдут навеки,

И марш лишь траурный Шопена

В честь всех минувших поколений

Проникновенно прозвучит.


ВРЕМЕНА ГОДА


ПРОВОЗВЕСТНИК


Меж тряпья прошлогодней листвы,

Как цыплячий роток,

Вдруг проклюнулся желтый росток,

Провозвестник весны

И утраченной прежде

Надежды.


ОЖИДАНИЕ ВЕСНЫ


И снова почки, снова листья

Сверкают девственно и чисто,

И греет робкое тепло

Скворца остывшее дупло.


Очнувшись после зимних снов,

Мы ждем скворцов и ждем дроздов,

И воскресает вновь и вновь

Надежда, Вера и Любовь.


МАЙ


Кто-то ранил в апреле березу,

Просто так, невзначай, ненароком,

И береза расплакалась соком.

Май пришел и унял эти слезы.


ЧЕРЕМУХА


По ночам еще холодно, знобко,

Зацветает черемуха робко,

Распушились легкие гроздья,

И пьянит ароматом воздух.


Сладкий запах далекого детства,

Юных весен былое наследство,

И всего, что давно миновало,

А осталось теперь так мало...


ОДИНОКИЙ ТЮЛЬПАН


Здесь, на кладбище старом,

Где так буйно разросся бурьян,

Рыжим огненным шаром

Вдруг расцвел одинокий тюльпан

На случайном, нечаянном месте,

Над забытой живыми могилой.


Знать, усопший был мудрым и милым,

Не таил в себе злобы и мести.


ШИПОВНИК


Над июньским морем в дюнах цвел шиповник,

В шипах он, как зеленый зверь в шерсти,

Но запах жизни, как нектар любовный

Меня зачаровал и запросился в стих.


Куст зацветал, лишь начинал цвести,

Он весь в бутонах островерхих зрелых,

Малиновые легкокрылые цветы

Под солнцем раскрываются несмело.


Начало щедрого июньского цветенья -

Как быстротечен, краток этот миг!

Минувшей юности прекрасное мгновенье,

Исчезнувший навеки материк.


Но куст живуч, ростки его обильно

Ползут из-под нагретого песка,

И в этом запахе дурманящем и сильном

Есть радость вечная и светлая тоска.


НЕПОГОДА


Солнце - тучи, солнце - дождь,

Рвется ветер отовсюду,

И никак не обретешь

Равновесия сосудов.


Понадеешься продлить

Радость солнечных антрактов,

Станет снова дождик лить

Невпопад сердечным тактам.


И безропотно сердечным

Подчиняюсь я невзгодам,

Знаю - это не навечно,

Будет ясная погода!


06. 06. 06.


Год шестой, такой же месяц

И такой же день - шестой,

Три шестерки - цифра беса,

Номер зверя колдовской.


Сатанинский день проклятый,

В напряжении земля,

Бьют копытом бесенята,

Высекая искры зла.


Видишь, море взбунтовалось,

Шквальный ветер, штормовой,

Переждать бы только малость,

И настанет день седьмой


НЕБО


Душной июльскою порою

Тихо, ветром не колеблясь,

Чернотой пороховою

Грозовое зреет небо.


Мелкой сеткой дождевою

И внезапным водопадом

Рассыпает над землею

Изумрудные награды.


Капли в солнце над рекою,

Дождевая королева

В дымке радугой - дугою

Простирается в полнеба.


А когда настанет вечер,

Небо - бледно голубое,

И украсится надречье

Белоликою луною.


Нам светило улыбнется

И глазами, и бровями -

Тем, что издавна зовется

Просто лунными морями.


ПУТЬ К ПРИЧАЛУ


Путь заветный к причалу -

Возвращенье к началу

Полноводной рекой

В тишину и покой.

То ли к старту скитаний

И волшебных свиданий,

Чтоб пройти замирая

Возле самого края.

И вернуться однажды,

Утолив свою жажду,

Исчерпав свою смелость,

В августовскую зрелость

Полноводной рекой

В тишину и покой.


ПЕРЕМЕНЫ


Я купалась беспечно

В безмятежном заливе,

И, казалось, что вечно

Это тихое диво.


Но грядут перемены,

И взволнуется море,

И вскипает мгновенно

Белопенным узором.


Зашалит на просторе

Ветер, с тучами споря,

То упрям, то застенчив,

И, как жизнь, переменчив.


МОМЕНТ


Вспенилось море белесыми гребнями,

Дождь нависал над поникшими стеблями,

Сосны скрипели под ветром бушующим,

То затихающим, то озорующим.


ШУМ МОРЯ


Как же назвать, не приходит на ум,

Морем рожденный таинственный шум,

То неумолчное моря шипенье,

Вечное пенистых вод шевеленье,

Шелест и шепот, и рокот, и звон

Мощных, кипящих, искрящихся волн.

Море с ветрами в гармонии пляшет,

Белые гребни все пашут и пашут.

К берегу ближе смиряются волны

Словно стихают подводные войны,

Ритму вселенскому следуя строго,

Смирно касаясь морского порога,

К берегу гаснут. И медленный всплеск.

Солнца вечернего розовый блеск.

Вот и названье пришло мне на ум -

Моря и ветра, да времени шум.


ВСТРЕЧНЫЙ ВЕТЕР У МОРЯ


Что-то ветрено нынче у моря,

Видно осень наступит скоро.

Только ветра тугие шали

Все обиды твои и печали

Как обрывки туч разгоняют,

Обвивают тебя, пеленают,

Охраняют от злой напасти

И даруют мгновения счастья.


ПРЕДОСЕННЕЕ


Лето было знойным,

Лето было жарким,

И таким подарком

Август удался -

Ласковым спокойным,

Голубым, неярким,

Пусть бы этот август

Длился без конца.


Лист зеленый с краю

Тронут желтизною,

По лесному раю

Бродишь не спеша,

Распушило хвою,

Хрустко под ногою,

И таким покоем

Полнится душа!


Вот с прибрежной суши

Ветерок подует

И на миг нарушит

Мягкую теплынь

И утихнет вскоре.

В предосеннем море

Волны чередуют

Желтизну и синь.


НАПЕЛОСЬ...


Пышный бал отшумевшего лета

завершается медленным вальсом

в легких бликах прозрачного света.

Лишь мелодии след остался.

И затишье, и зрелость, и спелость -

это все мне сегодня напелось


МОЛЬБА


Море мое - мой покинутый рай,

Не отвергай меня, не отторгай!

Ты - и учитель мой, и утешитель,

Ты и целитель мой, ты и спаситель,

Как приказать мне усталым ногам

Снова вернуться к твоим берегам?

Серое, синее, летнее, зимнее,

Робко весеннее, бурно осеннее,

Хмурься и буйствуй, сверкай и играй,

Только молю тебя - не отвергай!


СТРАННОЕ ДОЛГОЕ ЛЕТО


Какое то странное долгое лето,

Совсем неожиданно в дни октября,

Как много прозрачного чистого света,

Быть может неведомой жизни заря?


Мне кажется, этого не было раньше -

Как будто бы время и место сместились,

Гляжу - одинокий зацвел одуванчик,

Откуда такая небесная милость?


Горящие звезды свои поднимают

Подсохшие стебли осеннего рая,

И сочная травка блестит молодая,

А с тополя медленно лист опадает.


Какое-то дивное чудо природы,

Мне что- то в нем чудится предгрозовое,

Иль близятся тяжкого времени роды

И сонмище туч над моей головою?


Сегодня я к морю пришла на свиданье,

Быть может оно мне расскажет про это,

Но море застыло в глухом ожиданье.

Какое же странное, долгое лето...


ПРОЩАНИЕ С ОСЕНЬЮ


Мы с уставшей прощаемся осенью,

Да и осень прощается с нами

Светло-темными грустными днями,

Желто- пурпурной проседью.


По-над крышами сереньким днем

Ослепительный солнечный луч

Жжет прощальным холодным огнем

Исподлобья насупленных туч.


У раздетых ветрами берез

Ветви-плети дрожат - их знобит,

Словно капли березовых слез

Спят на мокрой скамье воробьи.


Контур карты неведомых стран

На опавшем кленовом листе,

Точно кровь из сочившихся ран

Тех, кого волокли на расстрел.


Каждый год в октябре - ноябре

И печаль, и тревога, и грусть,

Мне бы в мягком, шуршащем ковре

Схоронить без следа этот груз.


ПОДАРОК


Промеж сереньких дней,

Моросящих дождей

Проступает на миг

Ясный осени лик -

Золотая осенняя нега.


В предвкушении снега,

Оголяя родные каштаны,

Льнут к земле непрестанно

Золотые листы-веера -

Их настала пора.


Легкой патиной тронут,

Облегчив свою крону

И графитовый стан,

Постройневший каштан

Ветви к небу простер.


Догорает костер,

И ковер золотистый

Шевелится пушистый

Не прибитый дождем,

Редким солнечным днем.


Этот дивный подарок

И печален, и ярок


ОСЕНЬ


На осенней аллее

Пахнет прелым опавшим листом,

Рядом церковь белеет,

Осеняя аллею крестом.


Осень, кроны редеют,

Невесомые листья теряя,

И желтеют, и рдеют

В полыханьи осеннего рая.


Клен спешит пожелтеть,

Распрямился каштан, облетая,

Что ж о лете жалеть -

У березы фата золотая!


Только зелень рябинки,

Что бальзамом от недуга служит,

Дом хранит по старинке,

Да купаются голуби в луже.


ВРЕМЯ НАСТАЛО


Наблюдаю прощальные танцы

Отлетающей стаи,

Словно к дому спешат иностранцы

В направленье Зюйд-Вест.


Но покорно снимаются с мест,

В этой стае растаяв,

Те, кто летом здесь свет увидали,

И впервые взлетали.


Улетают грачи запоздало,

И не стало

Птиц, кочующих в теплые дали.

Осень. Время настало


ОСЕННЯЯ ГРАФИКА


Заоконная графика лип.

Как искусно расчерчен по небу

Черной ветви изящный изгиб.


Так писать научиться и мне бы...


ШТОРМОВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ


Осенний робкий лучик солнца

Чуть отыскал меж туч оконце.

Тревожен розовый закат.

Протяжно каркая, вороны,

Срываясь с места в миг, летят.

Секут безлиственные кроны

Порывы ветра, поднимая

С земли пожухлую листву.

Тугие щеки надувая,

Уж не во сне, а наяву,

Неумолимый великан

Нам предвещает ураган


УЖЕ


Когда казалось, все еще царит

Прозрачной осени печаль и благодать,

Внезапно неба пасмурная гладь

Метелями расплакалась навзрыд.


Оборвалось в природе и в душе,

И на мольбу - постой, еще не срок,

Еще не сделан заданный урок,

Звучит бесповоротное - уже!


ЗРИМЫЙ ОБРАЗ ВЕТРА


С домашней защищенности законной

Смотрю на буйство бури заоконной,

Где ветви то застынут на мгновенье,

А то запляшут в диком исступленье.


Мне видится - они взывают к Богу

То тихо молятся, то снова бьют тревогу

В отчаянии агонии предсмертной,

И только в этом - зримый образ ветра.


Нет тишины в природе, нет покоя,

А небо беспросветное такое,

Что кажется - теперь уж навсегда.

И стынет в лужах черная вода.


ПРЕДЗИМНЕЕ


В свинцово-сером ноябре

Все маюсь в поисках надежды

На утешение в добре,

Во всем, чем я спасалась прежде.

Лишь солнца луч с небес проглянет,

Сверкнет слезинками дождя,

И вмиг душа моя воспрянет,

И вновь готова чуда ждать.

Но за нечаянным лучом,

Что с каждым днем все уже, уже,

Неумолимым палачом

Стоит ноябрьская стужа.

К ночи являются морозы,

И в хаос скользкого пути

Заставят только под угрозой

Меж луж и наледей пройти.

И уж не вымолить у Бога

Вернуть былую благодать,

Пространство тускло и убого,

И в нем просвета не видать.

Поди-ка, выйди за порог,

На свет любой, какой бы ни был,

По перекресткам всех дорог

Машины мчат, как на погибель.

И ко всеобщему веселью

Хулиганье - ни дать, ни взять,

Из лужи черною шрапнелью

Все норовят тебя обдать.

Но и от этой непогоды

Я жду неслыханных щедрот -

Вписать в круговорот Природы

Моей души круговорот.

Хоть не надолго - на мгновенье,

Чтоб терпеливо ожидать,

Услышав ангельское пенье,

Того, чего не миновать.


ВСЕ ДЕРЕВЬЯ СЕГОДНЯ В СЛЕЗАХ...


Все деревья сегодня в слезах,

Нависает свинцово тень

И дождит непрестанно.

И темнеет стремглав на глазах,

И сменяется ночью день

Так немыслимо рано.

Городские мерцают огни

В желтизне вереницы окон

Средь печали такой.

Вечера прожигают одни,

А иные бредут одиноко,

Им в награду - покой.

На залитых тоской тротуарах

Золотые свои мгновенья

Проживет человек.

И, ниспосланную в подарок,

Он энергию вдохновенья

Не утратит вовек.


ЗИМА


Белая, чистая, свежая

Ранней зимы благодать,

Утром нетронуто снежная

С неба упавшая гладь.


Белых фуфаек пухлость,

Зимняя сцена снов

Скроет листов жухлость,

Оспины всех следов.


Белая, чистая, снежная

Ранней зимы седина.

Кто-то лукаво и нежно

Старость зимою назвал.


Это подарок великий -

Коротко радостный день,

И золотистые блики,

Голубоватая тень.


Только здесь все иначе,

Чем в дреме вечного сна.

После целебной спячки

Снова придет весна.


Зазеленеют травы,

И оживут ручьи,

И зашумят дубравы

В ветре короткой ночи.


Так огляни ж с приветом

Белой сцены покой

И раздвигай с рассветом

Занавесь голубой.


ЗИМНЯЯ ТАЙНОПИСЬ


На рисунок зимних ветвей

Обращаю пристрастный взгляд,

И с фантазии детской своей

Уже долгие годы подряд

Непонятное чую родство

Тех узоров и тайн волшебство.


Красит неба бледная синь

Веток серую благодать

Да кровавые точки рябин.

Мне бы тайны их разузнать

И какие им снятся сны

В ожидании новой весны.


Стан свободно раскинут лип

С гордо поднятой головой,

Оголенных ветвей изгиб

Не оттянут пышной листвой.

И волнисты, как руки в балете,

Тонких нижних ветвей плети.

Грустно свесились пальцы берез,

Их стволы первозданно нежны,

И следы от незримых слез

Беззащитно обнажены,

Так и просятся их обнять,

Сонных соков движению внять.

В небо вздыбленных тополей

Так вольготно выпрямлен рост,

И запрятаны средь ветвей,

Где углов и прямых перекрест,

Руны - северный алфавит,

Что вселенские тайны хранит.

Разглядеть бы неведомый знак

До того как придет весна.

Эту тайнопись разгадать

Может зимних деревьев стать

И о том повести разговор

Меж холодных закатов и зорь.


ЗИМНЕЕ


Мороз. Не выйду за порог.

Мой милый пес прилег у ног,

В уютных глиняных горшочках

Рядком расселись на окошках

Мои зеленые питомцы,

Ловя скупые блики солнца,

И, словно ласковые дети,

Напоминают мне о лете.


На стеклах сдвоенных окон

Морозных нет былых узоров,

И я не отрываю взора

С ветвей узоров за окном.

Не сосчитать и не измерить

Все эти - черные на сером -

Ветвей волшебные изгибы

Вольготно распростертой липы.


Она, как в знойной пляске дивной,

В одно прекрасное мгновенье

Застыла в наготе наивной.

В ней жизни скрытое движенье

И ожиданье пробужденья,

И мнится мне - ни явь, ни сон -

Мое немое отраженье,

Что бьется с сердцем в унисон.


ДО ТОЙ ПОРЫ


Тюльпаны красные у зимнего окна

На стеблях, чуть изогнутых упруго,

Надменно пламенеют свысока,

А копья листьев ввысь устремлены

Тугим зеленым полукругом,

И комнатным теплом утомлены,

Обильно воду пьют из хрусталя,

Не ведая, что им до той поры стоять

На фоне припозднившейся метели,

Покуда лепестки не облетели.


ПЛЯЖ ЗИМОЙ


Алмазов россыпь на снегу,

И льдом сковало на бегу

Морские пенные барашки,

Белеют наледи рубашки,

Все уже моря полоса.

Замолкли птичьи голоса,

И нет ни чаек, ни ворон,

И серый свет со всех сторон.


Скамейки стылая доска,

Во льду проплешины песка

И черных елей кружева

Вверху колышутся едва,

И солнца лик над бурой тучей.


Шиповник мрачный и колючий,

Как моря неизменный страж,

У спуска охраняет пляж.


МОЛИТВА


Обнаженные зимние ветви,

Словно тонкие женские руки,

И дрожащие веточки - пальцы,

Воздетые к небу в мольбе

О покое и мире на свете,

О спасенье страдальцев,

Избавленье от муки,

И о лучшей судьбе.


ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ


Конец зимы - белесый свет,

Цвет серых, вялых снов.

Мне запросился в душу вновь

Зеленый яркий цвет.


Да, я люблю зеленый цвет

Моих зеленых лет,

Волшебных детских сказок свет

И детских красок след.


Грибной березовый лесок,

Травой заросший пруд,

Зеленых ягод изумруд

И кислых яблок сок.


Зеленой юности привет,

Куда возврата нет,

Свободы цвет и жизни цвет,

В пути зеленый свет.


В конце зимы, когда вокруг

Белесый, серый цвет,

В моей душе забрезжил вдруг

Весны и лета свет.


.


И ДЛИТСЯ БОЙ


РОМАНТИК


Читая "Некрополь" В. Ходасевича

Дел добрых смелый начинатель

И неизменный поджигатель,

Он, веря в чудо - жизнь, в прекрасный дальний свет,

Уводит от нее, и прибавляет то, чего в ней вовсе нет.


За ним идут и те, кто верит в правды торжество,

И те, кто вносит в мир лишь бунт и озорство,

Авантюристы и злодеи,

Мошенники и лицедеи,

И жулики и попрошайки,

И беспардонные всезнайки,

У каждого мечта о власти, славе,

И о хоромах златоглавых,

Хоть день, да мой, им большего не надо.

Но бунтовства итог всегда простой -

За временной, минутной красотой

Приходит безобразие распада.


ДЕНЬ ПОБЕДЫ


Конечно праздник - мой и многих,

Кого спасала та война,

И кто спасал, испив до дна

Всю чашу крестной той дороги -

И ратный подвиг без наград,

И горечь зла, и свет добра,

И боль потерь, и блеск побед.

Но не на все готов ответ.


Да, зло есть зло, добро - добро,

Но смесь добра и зла горюча,

А власть тогда считалась лучшей,

Когда под ней сочилась кровь.

Был беспощаден красный флаг,

За ним - Отчизна и Гулаг.

Не жаль людей, их не убудет,

А победителей не судят.


Бессилен был пред этим злом,

Готов терпеть любые беды,

Любой ценой достичь Победы

Солдат, сражавшийся с врагом.

И в каждом доме весть о смерти

Хранится в роковом конверте,

А тех, о ком пропала весть,

За шесть десятков лет не счесть.


Да, это праздник. Дань потерям.

Освенцим сгинул и Гулаг.

И со слезами на глазах,

В Добра над Злом победу веря,

Мы чтим Солдата той войны.

В почет властителям иным

Его посмертные награды.

Ему уж ничего не надо.


Все то, чего давно уж нет,

Сегодня новыми глазами

Мир видит то, что было с нами,

Узнав за шесть десятков лет,

Что нет незыблемых властей

И нерушимых крепостей,

И нет покорности навечно,

И перемены бесконечны.


РОССИЯ


Что будет с Россией, что будет с Россией,

Какие Судьба начертала пути?

Спросить бы пророка, спросить бы мессию,

Но где же их нынче в России найти.


Какие сегодня грозят ей напасти?

Погибнуть от рук своего палача,

Разбиться на части от пагубной страсти

Иль пасть от удара чужого меча?


Кто нужен России - жестокий правитель

И "Слова и Дела" палачество снова,

Иль Петр Великий - и зверь, и строитель,

Иль бред и кровавые сны Годунова?


Ведь были примеры правленья иного,

И помнит Россия иные картины:

И вольности шаг Александра Второго,

И мудрость великую Екатерины.


Щедры и обильны плоды просвещенья,

Воспрянет Россия от тяжкого сна,

И Божьему следуя предназначенью,

Как Феникс из пепла восстанет она.


Даст меда янтарного в сотах пчелиных,

Не ведая власти лихой над собой,

Как заново строится дом муравьиный,

И крутится, вертится шар голубой...


ТРЕВОГА


Под властью нынче чьей

Великая Россия?

Бушуют злые силы

Потомков палачей,

Потомков сатаны.

Присяжные лгуны

Вновь прячут за спиной

Позорные страницы.

И снова над страной

Тревожные зарницы,

И снова меркнет день,

И вновь гноится рана,

И вновь нависла тень

Кровавого тирана.


И ДЛИТСЯ БОЙ...


Оказалось, слишком рано

Мы водили хоровод,

Что на тихом океане

Тот закончился поход.


Штормовые пятилетки

Под прицелом ВЧК

Те кровавые отметки

Сохранили на века.


И в военной передряге,

Узнаешь, как гром с небес,

Шли под гитлеровским стягом

Даже русские СС.


В наши дни, при новой власти,

Возгораясь там и тут,

Продолжаются напасти,

Что подспудно в нас живут.


Хоть зовись ты патриотом,

Хоть державником зовись,

Но воюющие роты

Нынче снова завелись.


Берег левый, берег правый,

Пограничные столбы,

Злой чечен грозит расправой,

Украина - на дыбы!


Пламенеющие базы,

Угли тлеющей войны,

Поспевают за Кавказом

Средней Азии сыны.


В городах ли, в поле чистом

Нет покоя от вражды.

Бей фашистов, коммунистов,

Всех виновнее - жиды!


Под луной ничто не ново,

Брат на брата рвется в бой,

И потоки общей крови

Не поделят меж собой.


"ЗАСТАВА ИЛЬИЧА"


Так редко я смотрю картины по ночам,

Ложиться поздно - не подняться рано,

Но старый фильм - "Застава Ильича"

В тот вечер приковал меня к экрану.


Мне хорошо, мне снова двадцать лет,

И милый друг со мной, и сердце бьется сладко,

И снова я тяну счастливый свой билет.

Но друг уходит в даль, накинув плащ-палатку.


А нынче вновь весна и молодые лица,

И парни на подбор, так ладно сложены,

И та же радость неуемная искрится,

Но мнится мне, что их черты искажены.


И что звучит для них, как блеклые трюизмы,

Что в те года молитвою звучало.

Возвышенность мечты, забота об Отчизне

Не означает то, что раньше означало.


И ради чистоты душевной, первозданной,

Что быть должна началом всех начал

Пусть не исчезнет с нашего экрана

Тот вечный фильм "Застава Ильича".


НЕЖДАННЫЙ ОКЛИК


Вороны каркали вовсю

На третий тип погоды,

Нежданный оклик, на весу,

И отмотались годы.


То оклик времени, когда

Зима цвела зарею,

Сменялись тусклые года

Порой предгрозовою.


Единым был и стар и млад

В волнении надежды -

Что не воротится назад

Все то, что было прежде.


На гребне песенной волны

Все флаги трепетали,

И были речи так вольны

Как даже не мечтали.


Был смелым разворот плеча

В энергии движенья,

Но оказалась вновь мечта

Прекраснее свершенья.


И разбежались - кто куда

По вольному пространству,

Чтоб возвращаться иногда

Домой из дальних странствий.


Нежданный оклик, на весу,

Листает память годы...

Вороны каркают вовсю

На третий тип погоды.


НА СМЕРТЬ ПОНТИФИКА

Mea culpa


Славя его, кто покинул престол,

Люди на мессу приходят в костел

Под пламенеющей готики своды.

Заново душ обретают свободу.


Молча его почитают обеты:

Истинность братства с Народом Завета

Равенство вер и религий родство

И примирения сил торжество.


Слушая мощные звуки органа,

Люди молитвы творят неустанно,

Робко касаясь нетленной святыни,

Внемля гармонии древней латыни.


"Cirie eleison - смилуйся, Боже!"

Лица молящихся чище и строже

Каются, четки свои теребя,

И "Mea culpa" - твердят про себя.


Верой и Правдою Слова разбужены,

Те, что несли в своих душах натруженных

Боль и страдание, грех и сомнения.

Так завершает свой путь поколение.


И милосердия - Miserecordia

Жаждет любой - и покорный, и гордый,

Путь от безверия к вере измерив,

В Высшего Разума силу поверив.


Радостна людям любого народа

Вновь обретенная ими свобода

Выбора воли меж Злом и Добром,

Не заблудиться средь новых хором.


Жить и прощать, не страшась покаяния,

Был ты причиной людского страдания

Миру покайся и будешь спасен.

Каяться может лишь тот, кто силен.


Трусы ж погрязли в тоске и унынии.

Жаль, что меж нами живут и поныне

Те, кто сегодня распяли б Христа.

Тот лишь свободен, в ком совесть чиста.


ЗЛОБА ДНЯ


Нас уверяют, что напрасно

На этот вожделенный Запад

И на запретной жизни запах,

Где все казалось так прекрасно,

Потуже затянувши пояс,

Мы шли путями вкривь и вкось,

Что на ходу вскочили в поезд -

В состав, летящий под откос.


И что предмет запретных грез -

Хваленый Запад нам - угроза,

Источник бед и горьких слез.

Грядут этнические грозы,

Тревожен запах катастроф,

И вновь, и вновь прольется кровь.

Варшавы, таллины и риги

Плетут опасные интриги...


А надобно дружить с Востоком,

Хоть он коварный и жестокий.

В Китае тишь да благодать

И до него - рукой подать...

Все это Злоба - Злоба дня.

Восток ли, Запад - западня,

Нам разобраться не дано.

Да нас не спросят все равно.


ЗЛО КОПИТЬ НЕ НАДО


С экрана злые лица

Опаснее чумы,

В эфире Зло струится

И лезет к нам в умы.


А Зло копить не надо,

За злобой - бездны тьма,

Облезлые фасады,

Пустые закрома.


Оно перекрывает

Путь к миру на земле,

Ведь друга не бывает

Союзником во Зле.


Когда врагов мы били,

То в этом помогла

Лишь праведная сила,

Отнюдь не сила Зла.


Уж сколько Зло бывало

Калечило народ,

Поэтов убивало

И Родину убьет.


БЕСЫ


Из-под святости завесы,

Пряча хищные клыки

В шутовские колпаки,

Выползают снова бесы


Обратить в покорный скот

Одурманенный народ,

И продлить на сотни лет

Бесовской кровавый след.


Как взбесившийся вулкан,

Извергая лавы яда,

Бесовское племя ада

Пляшет дьявольский канкан.


Расставляя свои сети

Над встревоженной планетой,

Оскверняя поднебесье

Мчаться бесы, мчатся бесы...


ПОЖЕЛАНИЕ


Непрерывная круговерть зла,

Непрерывная круговерть мести...

Голубая планета земля

Обрекает нас быть вместе.


Пусть ниспосланный небом мудрец

Уведет нас с дороги смерти,

И наступит искомый конец

Окаянной той круговерти.


ПТИЦ ПОД АРЕСТ !


Враждебен голубой простор -

Несет неведомую хворь,

И смерть костлявая с небес

Летит с косой наперевес,

А стаи гордых лебедей

Уже опасны для людей.

Куда ни кинь, куда ни стань,

Но не уйти от птичьих стай,

И грозный кличь звучит окрест:

Птиц под арест, птиц под арест!

Ведь стаи перелетных птиц

Летят, не ведая границ.

И нужен снова позарез

Железный занавес небес.

Не уж то впрямь Армагеддон?

Ведет дискуссию Гордон

О жизни через тридцать лет.

Да мы успеем умереть!

Ведь утверждают знатоки,

Хоть среди нас они редки,

Что уничтожит птичий грипп

Лишь водородной бомбы гриб.

И нет спасенья от стихий,

Грядет расплата за грехи,

За все свершенное во зле,

За всех убитых на земле,

И, не покаявшись в грехах,

Народы обратятся в прах...

Давайте арестуем птиц,

Чтоб людям выжить и спастись!


ИСКУШЕНЬЕ


Средь приоткрывшихся архивов,

Высотных зданий горделивых,

Подвалов ветхих библиотек,

Что старятся, который век,

Как не поддаться искушенью,

Дурному следуя веленью -

Перечеркнуть, забыть, отвергнуть

Не только тех, кто ныне свергнут

И всеми проклятых жандармов,

Но убиенных командармов

И тех философов, поэтов,

Кто к яркому слетались свету,

И окрыленные надеждой

Прокладывали путь невеждам.

Кто гневно проклинал царя,

Творил и погибал, творя,

Идее равенства поверив,

В ту бездну распахнула двери

Сама российская культура.

Ведь бунтовать - ее натура.


И вновь возникло искушенье,

Иного времени веленье -

Поспешно растерять, отринуть,

И окончательно покинуть

Культуры этой благодать.

И тех забвению предать,

О ком сказал тогда поэт,

Священный позабыв обет,

"Они для новой красоты

Переступили все черты".


АУТСАЙДЕРЫ


Словно праздником жизни отринуты,

Брови в тяжких раздумьях сдвинуты,

Близь домов своих бродят аутсайдеры.

Они чьи-то отцы, чьи-то матери,

А порою и вовсе ничьи.

Старики - хоть лечи, не лечи,

Неожиданной немощью скованы

И, как птицы, судьбой окольцованы.

Ежечасно в преодолении,

И мешают крутые ступени,

И неровности тротуара,

И покатость Земного шара.

И, казалось бы, небо ясно,

Но таится и в нем опасность,

Снегопады да ветер, да дождь,

День на день уже не похож.

Даже солнца свет и луна

Не порадуют их сполна.

И все реже прекрасен миг,

И все чаще враждебен мир.

Соучастия круг сужается,

И уж вовсе их не касаются

Вдалеке грядущие дни,

Что наступят уже без них.

Прежде бравые кавалеристы

Нынче стали лицом землисты,

Ведь окончен их жизни бал

И грядет Судьбы Трибунал.

Жизнь в деяньях промчалась разных

Временами столь безобразных,

Что, как грому с ясных небес,

Им противиться мог лишь Бес.


Есть и ангелы тут, и бесы,

Есть и скромники, и повесы,

Те, что верно служили стране,

А служили порой Сатане.

И печали вуалью покрыты

Среди них Мастера, Маргариты,

Что и в старости так прекрасны.

Их любовь не была напрасной.

Но любви прочитаны сказки,

Отшумели пиры да пляски,

И давно отцвели глаза,

Так поблекли - узнать нельзя.

И глядят отчужденно, строго,

С новым миром шагая не в ногу,

Понимая всю тщетность желаний,

Свою жизнь обращают в прощанье.

Их мечты посещают все реже,

А роятся, как пчелы, все те же -

Как покинуть без страха и боли

Им земного пространства поле.


Может статься, что эта весна

Не пробудит уж их от сна,

А окажется неповторимою,

И становится жизнь нелюбимою.

Но не может никто помочь

Поскорее убраться прочь.

И готовится каждый сверстник

К мексиканскому празднику смерти.

Пересек он моря и горы,

Испытал и печаль, и горе,

На решенье загадок набрел,

Свою чистую душу обрел.

И теперь ему все по плечу:

"Я по лунной тропе полечу,

Прокуратора вел Иисус,

Может в небо и я вознесусь?"

На земле его вскоре забудут,

И совсем незаметной будет

Средь обычных забот и смеха

Пожилого смерть человека.


ПОКАЯНИЕ

Счастья нет на земле,

Есть лишь счастья мгновенья

И минуты прозренья

О Добре и о Зле.

Но жестокое знанье

Без усилья души

И молитвы в тиши

Не ведет к покаянью

Для тебя, для себя,

Для грядущего дня.


РАСТЕРЯННОСТЬ


Знать бы куда занесло

Ветром лихих времен,

Ливнем обманных слов,

Властью новых имен.


Шелест и шум в ушах,

И теснота в груди,

Трудный замедлен шаг.

Что еще впереди?


ВЕРТИКАЛЬ


Не мало в жизни вертикалей -

Заборы, колья и столбы,

На том властители держались

И били непокорных лбы.


А мне милей горизонтали -

Прямые линии дорог,

Поля, луга, морские дали,

Но был преподан нам урок.


Без вертикалей нам пропасть,

Без них и смуты возникали,

Без вертикали рухнет власть,

И рухнет крест без вертикали.


Но как спастись нам от печалей,

Как одолеть злодейство, месть,

Ведь может без горизонтали

В дубину превратится крест.


Согласна я на вертикаль,

Но только, как креста деталь.


КОЛЬЦО ЦАРЯ СОЛОМОНА


Предмет давно минувших лет,

На нем каменьев ценных нет,

Лишь предсказанье наперед -

Простая надпись "Все пройдет".


Тоска томит, и в тягость жизнь,

Ты в надпись на кольце вглядись,

И предсказанье "Все пройдет"

Тотчас печаль твою уймет.


Об этом помнить бы всегда,

И это право не беда,

Что и порой в веселья час

Та надпись опечалит нас.


ЛЮБОВЬ И ТЬМА

(Sipur al ahava ve-hosheh)

1

На точке болевой планеты,

Где в море синее впадают реки слез,

Воскрес Очаг, осуществленье грез,

Пророчеств Ветхого Завета.


С печалью вечною в глазах,

Сюда брели, храня святое имя,

Мечтая встретиться в Иерусалиме,

В краю, утраченном в веках.


Виденье древней красоты,

Как длань раскрытая, он к небу обращен,

Лучами розовыми солнца освещен,

Хранит библейские черты.


Но неуемен злобный враг,

Сменить тревожный, знойный день

Спешит внезапная ночная тень,

И кровью мечен шаг.


2

О чуде воплощенных грез

На вожделенном берегу,

Любви к родному очагу,

И тьме страданий тел и душ -

Об этом пишет Амос Оз.


Отец и сын, жена и муж,

Наследье прежних поколений,

Так насыщался детский ум

Запасом чувств и наблюдений,

И юношеских снов, и дум.


Был рядом подвиг и страданье,

И смех, и горькое стенанье,

Шальная смерть из-за угла,

Отца нелегкое раздумье,

И счастье сквозь полубезумье.


И мать, что жить уж не смогла,

Ушла от боли и беды

Звеном в цепи преображений,

Где нет ни страха, ни нужды,

Лишь вечной жизни продолженье.

Но спорят деды и отцы,

И лишь уйдя, они узнают,

Мечтатели и мудрецы,

Что после смерти наступает.


Веленья дедов и отцов -

Первопроходцев и бойцов,

Здесь чтимы будут сотни лет

Неколебимым монументом,

И сохранится давний след

Их польско-русского акцента.


Завещанные молодым

Грядут пророческие зори,

Уймется взрывов горький дым,

Разноголосица советов,

И поиск истин в давнем споре.


Козел бессменный отпущенья

На сей земле не жаждет мщенья,

Лишь места на большой планете

И человеческой судьбы.

Он за Любовь, он против Тьмы.


КАКОЙ БЫЛА ОНА - ЛЮБОВЬ


ПОЖЕЛАНИЕ МОЛОДОЙ ПОЭТЕССЕ

Нанизаны кружки

В цветные пирамидки,

И пишутся стишки

Артистам на открытки.


Девчоночьей поры

Влюбленностей напрасных

Воздушные шары -

Зеленый, синий, красный.


А первая любовь -

Не женская забава,

Что не жалеет слов

Налево и направо.


Прольется слез ручей

Над участью жестокой,

Что будешь ты ничьей,

Что будешь одинокой.


Себя ты растворить

Готова с головою,

Чтоб с милым рядом быть,

Пожертвовав собою.


Но цвесть прекрасным садом

Начертано судьбой -

С тобой он будет рядом

А ты - сама собой.


КАКОЙ ЖЕЛАЕШЬ ТЫ ЛЮБВИ?


Любовь бывает безответной,

Бывает тайной, незаметной

И бесконечно беззаветной.

Лишь безобразной нет любви,

Хоть как ее ни назови,

И на провал обречены

Попытки в сладкие мгновенья

Достигнуть с нею примиренья.

Чего же ждешь ты от любви?

Защиты, веры, пониманья

И постоянного вниманья,

Иль от зари и до зари

Его немого поклоненья,

Покорности, повиновенья

И клятвы верности в любви,

В любви, которой хочешь ты?

Как он порою неприятен,

Враждебен, чужд и непонятен,

И слышишь ты не то, что хочешь,

А ты и требуешь и просишь

Его не просто верным быть,

А быть всецело посвященным

Рабом, навеки покоренным,

Да, быть таким, как жаждешь ты.


Твоя любовь - твои мечты,

Его любовь - его черты.

И часто вовсе не словами

Он сердца выражает пламень.

И право, требовать не стоит,

Чтоб ежечасно был достоин

Тобой взлелеянной мечты -

Любви, которой жаждешь ты.

Идиллий в жизни не бывает,

Друг друга кто-то забывает,

Один теряет, тот находит,

Любовь приходит и уходит,

Она то вспыхнет, то погаснет,

Судьба изменчива, опасна,

И ты рискуешь не найти

Такой любви, как хочешь ты.


СОЖАЛЕНИЕ


Настал недобрый час,

И в нас вселился бес,


И как свеча угас

Взаимный интерес.


От нас с тобой ушли

Гармонии магнит,


Доверие души

И все, что единит.


И нет уж прежних встреч,

И нечего хранить,


И нечего беречь,

И дружбы рвется нить.


ЖАЛЬ...


Что дарило улыбку -

зыбко,

и рифмуется радость

с "гадость",

а взаимное тяготенье -

с "тенью",

и недолгое обольщенье -

мщенье,

огонек, что возник,

сник,

как болотной воды блеск -

всплеск,

и вернулась опять печаль,

жаль...


СТАРОМОДНОЕ...


В былые времена далекие

Любил подругу волоокую,

Любил младую да пригожую,

На лань волшебную похожую.


Но пролегли десятилетия,

И народили внуков дети им,

А наряду, бывало, с радостью,

Случались в жизни неурядицы.


И от всего, за что в ответе мы,

Остались шрамы да отметины,

Да ведь стареющая женщина

Навек судьбою с ним обвенчана.


И будет он ее беречь

От первых до последних встреч.

Коль любит женщину мужчина,

Он любит и ее морщины.


БУКЕТ


Букет душистого горошка

Благоухает на окошке -

Лиловый сладостный интим,

Он пахнет телом молодым.

Его поставлю к изголовью

И сны наполнятся любовью.


КАКОЙ БЫЛА ОНА - ЛЮБОВЬ?


Какой была она - любовь

Стремглав умчавшегося века?

Высоких дум, прекрасных снов,

И упоительного смеха

У бездны страшной на краю,

Горячих клятв и заклинаний,

И терпеливых ожиданий

Судьбы в обещанном раю.


Единства плоти - "Ты и Я",

И счастья общего участья

В строю, под марш энтузиастов,

И скромной меры бытия.

Казалось, шевельни веслом,

И унесешься в царство грез,

Где, так неслышен, невесом

Слетает желтый лист с берез.


Осенний вальс играют скрипки,

Звучат шульженковские "Руки",

И нет беды, и нет разлуки,

Лишь белозубые улыбки

Тех матерей, сестер и дочек,

И скромный синенький платочек.

Они другой страны не знали,

Где б люди вольно так дышали


По-русски пел далекий друг

Над Елисейскими полями,

И забивался вражий дух

Глушилки мощными волнами.

Своей любовью побеждал

Врагов в военные года

И недобитый генерал,

И раскулаченный солдат.


А заточенный в Круге первом

Любовью вдохновленный гений

Для всех грядущих поколений

Там создавал свои шедевры.

Был вечным страхом уязвлен

Тот, кто любим и кто влюблен,

Хоть та же нежность глаз и губ,

И то ж любовное томленье.


Того, кто был жесток и груб,

Непререкаемым веленьем

Их путь сурово был размечен,

В чем благодать, а в чем погибель,

И что врачует, что калечит.

Каким бы ты героем ни был,

Непостижима для ума

Тебе грозила Колыма.


Лишь облегчал тяжелый крест,

Биенье сердца уловив,

Надежды маленький оркестр

Под управлением Любви.

И средь погубленных миллионов

И всех невыплаканных слез

Для них - любимых и влюбленных

Цвели миллионы алых роз.


ТЫ


Ты вошел в мою жизнь, как крамола,

Как опасный, отчаянный риск,

Но пути воедино слились,

И свершилась Всевышнего воля.


Нет светлее, теплее надежды,

Нет сильнее заветной мечты,

Чтобы рядом со мною был ты,

Когда вечность сомкнет мои вежды.


ГЛЯЖУ НА МИР


ВЕРЮ


Под звуки лир,

Что дарят небеса,

Гляжу на мир

И верю в чудеса!


ЗАЛЬЦБУРГ


Здесь гордо шествует за веком век,

Иная речь главенствует повсюду,

Другое небо, запах, звуки, люди.

А во дворцах жил тот же человек.


И у вельмож, что с этих стен глядят,

Все те же страсти, беды и напасти,

Любовь и ненависть, и тщетный поиск счастья

И сто, и двести лет тому назад.


И было чудно в скромном доме этом,

Где струны сотни лет назад звенели

Той музыкой, что зрела с колыбели,

И юный Моцарт к нам сошел с портрета.


ВЕЧЕРНЕЕ ОЗЕРО В АЛЬПАХ


Не пойму, это быль или небыль -

Это озеро, горы и небо,

Уходящий, мерцающий свет,

Засыпающих гор силуэт

И мелькнувшая в водах форель,

И спокойной усталости хмель,

Заходящего солнца печаль,

На прогулочных лодок причал

Легкой дымкой сошедший туман.

Но быть может все это - обман?


СМЕШЕНЬЕ ЖАНРОВ


Солнце заходит - кончается день,

К озеру с гор опускается тень,

Профиль гигантский лежащей горы

Спит в ожидании новой зари.


В сумерках тихих блаженно сижу,

Молча на чудо природы гляжу,

И заглушает тот сказочный вид

Предощущенье душевных обид.


Грому подобно с чистейших небес

В райские кущи вторгается бес,

Мир, подарив мне чарующий миг,

Тут же явил свой враждующий лик.


И от восторгов крутой поворот -

Чванно и зло перекошенный рот,

Злобный - ни за что, ни про что - толчок,

Давних симпатий печальный итог.


НАЧАЛО И КОНЕЦ


Дом, улица, фонарь, аптека -

Какие ёмкие слова,

Так начинается глава

Обычной жизни человека.


И не дано предугадать

Главы последней окончанье,

Но обречен ты на сознанье,

Что той главы не избежать.


Дом, улица, фонарь, аптека...

Та связь начала и конца

Есть суть тернового венца

В обычной жизни человека.


СПОРЩИКАМ


Возможно ль самому понять

Всю правоту своих суждений?

Ведь не дождавшись подтверждений

Нам их случается менять.


Потребность нам дана в любви

И в исполнении желаний,

Но будут разочарованья,

Себя ты кем ни назови.


И возражай хоть до упора,

Но ожидать не вправе ты

Лишь подтвержденья правоты

И лишь победы в жизни споре.


Яви терпимость, и в награду

Ты удостоишься вниманья,

Пусть не согласья - пониманья

И доводов твоих и взглядов.


СМИРЕНИЕ


А пути все короче,

И дороги все уже.

Так чего же ты хочешь?

Как бы не было хуже!


Отгони наважденья,

Что стоят у порога,

И второго рожденья

Не проси ты у Бога.


А в минуты покоя,

В перерывы ненастья

Береги дорогое

Состояние счастья.


ПРЕОДОЛЕНЬЕ


Преодолеть недомоганья,

Заставить сердце ровно биться

И снова пробудить желанья

Дерзать, стремиться и добиться.


Нежданной мысли озаренье

Уймет растерянность и слабость,

Родной души прикосновенье

Вернет на миг былую радость.


Преодолеть недомоганья,

Преодолеть недомоганья...


ПРИЗНАНИЕ


Я тоже часто дурью маюсь,

Я вам признаюсь,

Как и вы.

Произрастает наша гибель,

Как и у рыбы, -

С головы.


Уж целый век с собой враждую,

С собой живу я,

Не любя.

И нужен мне, как свежий воздух,

Короткий отдых

От себя.


Рвануть из старой оболочки,

Рутину - в клочья,

Встать с колен!

Быть может, там покой найду я,

Где ветер дует

Перемен.


Тогда падут мои вериги,

Дождусь я мига,

Наконец,

Когда тревогу сменит радость -

Моя награда,

Мой венец!


К МОРЮ


Уеду к морю, серо-голубому,

Неяркому, прохладному, родному.

Его вода в моей крови течет.

Не потому ли так меня влечет

Его просторов скрытая стихия,

И там, быть может, сочиню стихи я

О том, что и оно сказать мне хочет,

И чайки горбоносые хохочут.


У МОРЯ


Не окунуться, так вдохнуть,

Вобрать в себя морскую суть,

И от дремоты отряхнуться,

И на мгновение очнуться

От сна, что жизнью зовут...


ДУБОК И БЕРЕЗА


Вырос дубок под березой,

Маленький - под большой.

Грянут лихие грозы

Ему под ней - хорошо!

Крепок дубок, да приземист,

Березы шатром поджат,

Но листьев един шелест,

Ветви сплетясь, дрожат.

В оба ствола соки

Текут из земли одной,

Но разные жизни сроки

Отмерены им судьбой.

Стройна береза, красива,

Хоть вкруг води хоровод,

Но дуб ее пересилит,

Надолго переживет.

Годы березу скосят,

Ветви сожжет костер,

Но будет веками осень

Стелить желудей ковер.

Дуб вперекор грозам

Раздался и вширь, и ввысь,

А там, где росла береза,

Ландыши разрослись.


БОЛЬНАЯ ЧАЙКА


Вот чайка ковыляет по прибрежью,

Повисло онемевшее крыло,

Еще осталась робкая надежда

Подняться ввысь, метнуться вдаль стрелой.

Волна качает чаек поплавки,

Но чайка чайке может ли помочь?

Они недостижимо далеки,

Привольной стаей улетают в ночь.

И силы тают, чайку мучит голод,

Густеет предосенней ночи холод,

И чайка чует - время истекло,

И стынет глаз предсмертное стекло.

Больная чайка стихнет на рассвете,

Когда забрезжит розовый восток,

Ее поглотят море и песок,

И чайки, словно не было на свете.


ГРОЗДЬЯ


Гроздья сирени майского сада,

Гроздья осеннего винограда,

И нависают над миром грозно

Гнева людского черные гроздья.


КЛАВЕСИН


Старинный клавесин, и Вольфганг Амадеус

На нем играет легкий менуэт.

Душа поет, и я еще надеюсь

Волшебства звуков разгадать секрет.


Людские души - те же клавесины,

А исполнители играют кое-как

Шопена, Мендельсона и Россини,

Но чаще барабанят краковяк.


А с Моцартом такое сотворили,

Чего не смог ему Сальери причинить!

Так хочется, чтоб клавесин любили -

Ведь душу невозможно починить.


ЛАСТОЧКИ НА ЛЬДУ

Легчайший вес, экстаз полета,

Волшебное искусство поворота,

Шпагат, тулуп, каскад,

Изгиб, вперед, назад,

Руками - крыльями, стремясь весь мир обнять,

Под сказочных мелодий водопад

Ледовых королев немыслимый полет.

Под их ногами воздух, а не лед.

И, смыв с лица падения беду,

Вновь птица - фея властвует на льду.

Ни стон, ни вздох, ни горький взгляд -

Шпагат, тулуп, каскад...


СЛУШАЯ ЦЕЗАРЯ ФРАНКА


"Panis Angelicus",

В своды церковные

Голос хрустальный молитву несет,

Музыка стелется

Вольно, раскованно,

Души усопших внимают с высот,

Век девятнадцатый весть подает.

"Panis Angelicus"...


КОНЦЕРТ СЭМА ХЕЙФЕЦА


Джаз - протест против бренности бытия.

Пианист и зал едины, музыка взывает к единению душ.

В неистовстве звука и зала сливаются аккорды

и аплодисменты.

Пианист весь исходит в игре, аккордах , ритмах, он

и звук - неотделимы.

Лоснится тело альта, тело скрипки, порхающей,

летающей, как по волнам, в руках скрипача .

Фагот, флейта, барабан, тамбурин, белозубые рояль

и аккордеон -

великое братство синкопы, взаимопонимание

с полуслова, полузвука, полувзгляда.

Волшебная смесь ритмов и мелодий - аргентинское

танго, сиртаки, фрейлахс, молдаванеска.

Ожили Гершвин, Дюк Эллингтон. Дерзкие,

сумасшедшие ритмы:

раз-два, раз-два-три, раз-два-три, раз-два...

Это - пульсация жизни.

Роскошь ощущений, пир мелодий, урок счастья.


ПОРТРЕТ СТАРИКА

Суров, торжественен на вид,

Лучами мыслей освещен

Он в тайны жизни посвящен,

Следы страстей, побед, обид,

Морщины, легкие седины,

Упрека не таящий взгляд,

Как сотни лет тому назад,

И чудо прелести картины.


РОДОСЛОВНАЯ


Дед моей собачки

Из соседней дачки

Рыжий пудель звонкий,

Бабушка - болонка.

Родился на свет

Этих генов след,

И из трех щенят

Избран рыжий брат.


Песик мой пушистый,

Резвый и ершистый,

Кудри - бабкин след,

По повадкам - дед.

Бегал деловитый,

Возвращался битый,

И когда подрос,

Сняли тот вопрос.

Нет мужского свойства,

Нет и беспокойства.

Может он в обиде

В этом новом виде,

И ему наверно,

Что на сердце скверно,

Хочется сказать.

Только как узнать?


Мой дружок ревнивый

Ждет нетерпеливо

Ласки и любви,

Только позови!

Душенька родная,

Он живет, не зная,

Что недолог век.

Чем не человек?


БЕСЕДА


Ягоды, мороженое, кофе,

Дружеской беседы благодать.

Сразу же ловлю себя на слове -

Стоит ли об этом продолжать...


Невидаль какая - две старушки

Вот уже который час подряд,

Как девчонки - школьные подружки,

Все о сокровенном говорят.


И на время, в это воскресенье,

Позабыты внуки, дети, муж -

Нет дороже роскоши общенья,

Нет милей прикосновенья душ.


НЕ ЗАМЕТИЛИ...


Не замечаем между дел

Сопутствия астральных тел,

А это ангел пролетел

И чуть крылом своим задел,

Но знак подать не захотел...


МОЙ ГОРОД


Город, о прошлом со мной говорящий,

Город, поющий и грозно молчащий,

Город от страха и горя немой,

Город единственный, мой и не мой.

Моря Балтийского мирный простор

С городом вечный ведет разговор,

Машет призывно янтарным крылом,

Путь указуя меж злом и добром.

Здесь, от истоков своих далека,

В море впадает большая река,

Давней торговли пути пролегли,

Запад с Востоком интриги плели.

Здесь, на пути от язычества к храму,

Башен античных легла панорама.

И, растянувшись на тысячу лет,

Прежних властителей тянется след.

В пору расцвета ремесел и муз

Городом правил ганзейский союз,

Здесь прогремели победные марши

Польский и датский, российский монарший,

Строились замки баронов немецких

И монументы высоток советских,

Здесь растянулись на долгие годы

Прошлого века лихие невзгоды.

Июньской порою тревожной и душной

Город, страдающий и равнодушный,

Под проливными дождями из слез

Мчался смертельной стрелой под откос,

К небу взывая горестным стоном,

Плотно набитым товарным вагоном

Цвета густой и запекшейся крови,

Жизнью, оборванной на полуслове.

Дикою вспышкой жестокости рабьей

Был поражен, словно оспиной рябью,

Трупов пластами заваленных в ямы,

Жирной травою заросшими рвами.

Рядом и каменный мир и дощатый,

Тут и тринадцатый век и двадцатый,

И небывалых кварталов соцветье

Строит иное тысячелетье.

В Лондоне, Вене, Нью-Йорке, Париже

Видится город роднее и ближе,

И лишь один в безграничном пространстве

Тянет к себе возвратиться из странствий

Старого дуба раскидистой тенью

И тополиною, белой метелью,

Где вдоль канала с зеленых откосов

Ивы плакучей распущены косы.

Здесь, где случилось младенческим криком

Свету явленье свое возвестить,

Мне предназначено путь завершить,

С миром уйдя незаметно и тихо.

.


РАЗДУМЬЯ


А здесь больница,

И есть балкон,

И сосен лица,

Как лик икон.


За белой дверью

Лес недвижим,

Как дальний берег,

Недостижим.


Сентябрь зреет

Еще пока,

И солнце греет

Чуть свысока.


А боль печалит,

И жизнь горчит,

Но обещали

Тебя лечить.


Дадут напиться

Живой водой,

Чтоб не мириться

С лихой бедой.


Тебя положат

В огромный сейф,

Еще продолжат

По жизни дрейф.


Вернут надежду

Владеть собой,

Шагать как прежде

Лесной тропой.


И я на свете

Все жду чудес -

Войти бы в этот

Сосновый лес...


КАМНЕПАД


Забыв, как целый век в тиши

Принять питание души

Спешил,

Он, отрешившись от забот,

Все убыстряет свой уход

И пьет.


Неумолимый камнепад,

И тела и души распад -

Путь в ад.

Его взрослеющие внуки

Не замечают деда муки -

А-а, скука


ГРУСТНОЕ


Кто даст ответ, кто даст совет

В абсурде жизни повседневном,

Как уловить волшебный свет

В существовании бесцветном?

Иль только думать на досуге

О том, как жизнь прожить в достатке,

Иль черпать радости друг в друге

И повторять - остатки сладки?


МАРИНЕ


Этот мост спасительный, гибкий

Перекинут на берег зыбкий,

Где не надо ни зрелищ, ни хлеба,

Лишь вражда людская до неба

И тревожных видений картины.


Есть чудесный дар у Марины,

Что в годину сурового детства

Ей однажды оставил в наследство

В непогоду ушедший отец -

До людских достучаться сердец.


Поиск душ бескорыстных, светлых

И, касаясь их струн заветных,

Когда мнится, утеряны звенья

Всех путей, что ведут к примиренью,

Верить в силу добра, как прежде.


И крепить в человеке надежду,

Позабыв о былой скверне,

Перебраться на берег верный,

Осененный мирным крестом,

Наведенным ею мостом.


БЕНЕФИС


Средь алчущих зрелищ и хлеба

Нетерпеливых людей

Усталая королева

Празднует юбилей.


Грим и костюм ярок,

Подтянут полнеющий стан,

Дорог этот подарок

Тем, кто тоже устал.


Красят прежние роли

Увядшую красоту,

Актерский навык позволил

На вечер не сдать высоту.


Вкрадчива и громогласна,

В голосе дрожь и смех,

Как прежде она прекрасна,

Как прежде гремит успех.


Для песни и даже танца

Силы смогла найти,

Чтобы с последней дистанции

По-королевски сойти.


Прежний восторг на лицах,

Та же радость и грусть,

Всегда Мельпомены жрица

Жила на пределе чувств.


Играла чужое счастье,

Чуя соперниц страсть,

Помня свое безвластье

И режиссера власть.


Горечь актерской доли,

Раннюю сеть морщин,

Боль от несыгранной роли

Не скрасил актерский грим.


Нынче успех продлился,

Кто ж такому не рад,

Но сыну, что не родился,

Было бы шестьдесят.


Время уйти за кулисы,

Отметив последний год.

В доме большой актрисы

Только супруг и кот.


ПРИРОДЫ ВЕЧНОЕ ЗАДАНЬЕ


В немом пространстве мысли стынут,

Задернут занавес на сцене,

И, как глоток воды в пустыне,

Миг вдохновенья драгоценен.


Ведь надобно в любые годы

Простую истину понять:

Был создан человек природой,

Чтобы ее осознавать.


Путь начат с Евы и Адама,

И этот грех не замолить,

Ты должен мыслить и творить,

Лепить из хаоса и хлама


Картины, книги и скульптуры,

Симфонии и партитуры,

Что по преданью не горят,

Ты должен мыслить и страдать.


Бушуют по планете грозы,

Коль будет вновь разрушен храм,

Лихая сбудется угроза,

Все снова превратится в хлам.


И новым идолам молясь,

Иные заживут народы

Осуществлять начнет с нуля

Заветный замысел природа.


И вновь тому, кто будет жить,

Придется мыслить и творить,

Змеиный искус воплощая,

И мать-природу познавая.


И тектонические сдвиги

Иные продиктуют книги,

Но вновь продлится в мирозданье

Природы вечное заданье.


Р. Марьяш


60/64