# Портреты и судьбы

Лариса Григорьевна Матрос

Портреты и судьбы (опубликовано в журнале "Сенатор"

С портрета, которым иллюстрировано мое, опубликованное в журнале "Сенатор" эссе "Неразрывное эхо любви", на нас смотрит счастливое лицо Анны Герман, а в душе это "счастье" видится сквозь грядущую беду. Именно такое щемящее душу восприятие судьбы певицы навеяло на меня эссе Анастасии Цветаевой, особенно тот фрагмент, в котором она описывает свои чувства при разглядывании её последней фотографии, когда эта солнечная женщина была уже обречена, что она вполне отчетливо знала. И тут возникает ощущение какого-то всеобъемлющего угрызения совести из-за того, что при жизни Певицы мы НЕ всегда могли платить ей той благодарностью, которую она заслуживала, особенно в драматические периоды её судьбы, сведения о которых обрывисто долетали до нас через средства массовой информации. Она была безнадежно больна, но уже совсем обессиленная недугом продолжала выступать и записываться, чтоб дарить нам свет, радость и оптимизм. Здесь особенно проявлялась величие и великодушие - подлинная интеллигентность Анны Герман.

Во всех своих (особенно последних интервью) она выражала благодарность людям из разных уголков планеты, которые морально поддерживали её и, прежде всего, в дни немощности после автокатастрофы и другие трудные периоды жизни. И в этом суть личности Анны Герман - человек сложной судьбы, достигший успеха и признания, она никогда не воспринимала это как должное. Потому чувство благодарности было, на мой взгляд, главным движущим стимулом её творчества: она не могла обидеть своего зрителя (слушателя), своих поклонников певческими трюками типа "фонограмма"; находясь на сцене, она не могла себе позволить снизить планку своего мастерства, даже в самые тяжелые мгновенья жизни.

А статья Цветаевой будоражит, волнует и восхищает масштабом душевных движений автора и главное - умением передать их так филигранно словами. Спасибо редакции за этот материал.

Впечатляют фотографии, которыми эта статья проиллюстрирована. На них - две выдающиеся женщины; они современницы и в то же время представители разных эпох, разница в их возрасте - почти в пятьдесят лет. Но они встретились и полюбили друг друга. И полюбили не случайно. Не случайно потому, что при всем их различии в возрасте, при всем различии жанров их творчества, этих двух Ан... объединяло общее стремление в своем труде опираться на вечные ценности, нравственности, высокой культуры и вкуса. И, наверное, поэтому интеллектуалка, представитель потомственных российских интеллигентов, сестра великого поэта Марины Цветаевой Анастасия Цветаева мечтала о том, чтоб Анна Герман стала певицей камерного жанра. Не потому что Цветаева хотела, чтобы Герман подняла свой уровень мастерства. Отнюдь нет. Ведь она за то и полюбила Певицу, что по изыску, утонченности Анна Герман в своем творчестве достигла совершенства и тем самым понятие "эстрадного исполнения" возвысила до уровня классики. Но забота Анастасии Цветаевой, на мой взгляд, определялась нежеланием видеть певицу в разряде попсы, где она была "белой вороной". Наверное, поэтому писательница хотела видеть Анну в статусе исполнителя такого жанра, который "законно и по праву" отнесен к классике.

А на фотографиях их позы чем-то похожи. Взгляды обеих женщин обращены куда-то в сторону. Обе простоволосы: здоровые, пышные, золотистые волосы молодой Анны Герман просто спускаются, не деформированные никакой модной в ту пору прической; седые, хранящие все признаки возраста, волосы Цветаевой не закручены в характерные "бабушкины кудряшки", не оформлены характерной для такого возраста сегодня предельно короткой стрижкой. И все вместе делает эти портреты чем-то схожими, но они крайне отличны. Молодое, почти не тронутое макияжем, чувственное лицо, и, прежде всего, глаза Анны Герман отражают погруженность в себя. Что за чувства одолевают эту красивую, казалось созданную для любви, счастья и благополучия, любимицу миллионов людей? Может это чувство надежды на что-то сокровенное, важное, судьбоносное?!

Взборожденное морщинами, мудрое лицо и глаза Анастасии Цветаевой выражают любопытство и призыв. Любопытство в том, достойны ли мы того духовного богатства, которое она (как и другие лучшие представители интеллектуалов старших поколений) оставляют нам и сможем ли понять его значимость в жизни сегодняшней и завтрашней? А призыв, отраженный в умудренном взгляде писательницы - это весьма актуальный в наше прагматичное время призыв помнить: "Нет, ни хлебом единым жив человек!"