# Степью лазурною, цепью жемчужною

Лариса Григорьевна Матрос

Из сборника Асимметрия чувств, раздел:"Есть город, который я вижу во сне!

Степью лазурною, цепью жемчужною...


рассказ


Такси остановилось у одного из многоэтажных домов жилого массива

Бруклина. У подъезда Марту уже ждала кузина Нелли и ее муж Сеня.

Восторженные объятия, приветствия, поцелуи, перемешанные с вопросами, не

прерывались до второго этажа, где располагалась квартира Нелли. С порога был

виден стол, накрытый на большое количество гостей.

-- Я тут обзвонила всех родственников, но не знаю, кто точно придет, --

Нелли указала на стол. -- Это просто чудо какое-то! Я не предполагала, что

когда-нибудь тебя еще увижу. Когда уезжала, мы ведь даже не попрощались по

телефону. Ты-то у нас всегда идейная была!. Как рада тебя видеть! Все такая

же красавица и годы тебя не берут. Поделишься, наконец, секретом!.. -- Нелли

засмеялась, обнимая кузину, и глянув на часы, добавила:

-- Уже вот-вот будет собираться публика.

-- Сеня предложил выпивку и мягкое кожаное кресло у окна, но Нелли с

гостьей пошли на кухню.

-- Ну как вы тут при капитализме -- то живете? -- Марта спросила чуть

иронически, между тем разглядывая располневшую, но выглядевшую свежо и

жизнерадостно кузину.

-- Вначале было трудно: и депрессии, и разочарования, -- Нелли отвечала

серьезно, не заметив иронии. -- Я почти год вообще не могла найти работу,

хоть как-то приближенную к специальности. Потом... Алла! Я ей так

благодарна!

-- Какая Алла? Это не моего ли подопечного Мишки жена?

-- Ну, конечно! Мы с ними здесь общаемся. Аллочка мне здорово помогла.

Впрочем они скоро придут, и ты их увидишь. Они по-настоящему процветают.

Алка- молодец! Но успех, как и у большинства, пришел не сразу. Она вначале

ночами ухаживала за умирающими больными, а днем работала в госпитале....

словом, досталось... В госпитале завоевала такой авторитете, что по ее

рекомендации и меня туда приняли. Правда, с испытательным сроком, но это

уже не так важно... Я говорю об Алле.

-- В Одессе, по-моему, вы не очень-то были близки?

-- В том-то и дело! -- горячилась Нелии, -- тут иногда близкие

родственники отворачиваются. А Мишка с Алкой всем помогают... Но мы еще

поговорим. Тебе, наверное, надо привести себя в порядок.

Марта взяла дорожную сумку и вошла в ванную комнату. Вдруг ее охватило

волнение перед предстоящей встречей с родственниками, особенно -- с Мишей и

Аллой. Всякий раз воспоминания о них, с момента их отъезда, сопровождались

угрызениями совести....

Поправляя прическу, она глядела в зеркало, а оно словно воспроизводило

эпизоды ранней юности. Тогда после окончания школы, не поступив первый год в

институт, она не знала куда себя девать. Планы были неопределенные. Где-то

поздней осенью дальние родственники, с которыми она с детства встречалась на

всяких семейных событиях, попросили ее позаниматься с их сыном русским

языком, который ему трудно давался. В свои одиннадцать лет мальчик

зарекомендовал себя " неуправляемым ребенком", который дворовые игры

предпочитал сидению над уроками и книжками.

Два раза в неделю той зимой Марта ездила учить Мишу на Пироговскую

улицу, где жила его семья. Неожиданно " ученик" оказался эмоциональным

ребенком, чем она решила воспользоваться в своих уроках. В одно из первых

занятий, в пасмурную унылую погоду, не зная как настроить этого

черноглазого, худющего непоседу на что-то серьезное, юная "учительница",

ездившая к своему подопечному еще в школьном "форменном" платье, вдруг нашла

способ подобрать ключик к его душе.

Она поманила его к окну и призвала играть в отгадки- разгадки о том,

что каждый их них видит, глядя на тучи, переполнявшие небо в тот день.

Почувствовав эмоциональный настрой Миши, она проникновенно прочитала "Тучи"

Лермонтова, а после чтения рассказала мальчику о судьбе поэта, о тоске и

одиночестве, переживаемом им в период написания этого стихотворения. Мальчик

попросил перечитать стих снова и вдруг, неожиданно, расплакался.

С тех пор он увлекся чтением литературы, особенно поэзии, а позднее

даже стал сочинять сам.

После окончания школы Миша был призван в армию, где он продолжал

сочинять стихи, которые даже были опубликованы в какой-то газете. После

демобилизации, из выбранных вузов, ему удалось поступить на заочное

отделение педагогического института. Он мечтал стать учителем литературы и

при встречах с Мартой пересказывал содержание придуманных им пьес, в которых

его будущие ученики ( по его замыслам), будут играть на школьной сцене. Но

после окончания института парню удалось устроиться только в вечернюю школу

рабочей молодежи, где уставшим после работы "учащимся" было не до

литературы, не до поэзии. Потом он женился, обзавелся семьей, заботами, а их

встречи происходили все реже и реже, даже до переезда Марты в Москву.

Она была в Одессе в то лето, когда узнала, что у Михаила готовы все

документы " на выезд". Это ее крайне расстроило, она не пожелала с ним

встречаться, а переданное через родственников приглашение на прощальный

ужин, было отвергнуто.

Но за день до отъезда Мишиной семьи, она случайно оказалась в одном

автобусе с его женой -- Аллой. Обе заметили друг друга, но не решались

подойти. И, как бывает летом в Одессе, автобусная давка, свела их друг с

другом нос к носу и усадила на одно сиденье.

Марте не могло не бросаться в глаза то, что Алла подавлена, растеряна и

смотрит на пробегающие за окном улицы Одессы, с тоской. Видно было, что она

настолько подавлена самодовольным и высокомерным видом родственницы мужа,

что ей даже трудно о чем-либо говорить с ней. Марта же каждой репликой и

жестом пыталась продемонстрировать, как ей хорошо живется в этой стране,

которую они покидают, и тем еще более жестоко ранила Аллу, обжигаемую

страхом расставания со всем близким, знакомым и понятным... ... Сейчас к

угрызениям совести добавилось чувство стыда и Марта стала ощущать, что дрожь в теле все более охватывает ее.

-- Марта! Тут уже все пришли!, -- услышала она жизнерадостный голос

кузины, слегка постукивающей в дверь ванной.

-- Сейчас, сейчас, -- извиняясь, произнесла она.

Через несколько минут гостья была уже в окружении родственников. Михаил

восторженно заключил ее в свои объятия. Он, казалось, стал выше ростом,

подтянулся и в черном костюме выглядел типичным американским джентельменом,

какие проглядывают с обложек рекламных журналов. Вместе с ним подошла

элегантная, изящная, ухоженная женщина. В ней трудно было узнать ту

растерянную, подавленную и неухоженную Аллу, с которой она встретилась

случайно в автобусе в Одессе накануне их отъезда. Красивые вечернее платье и

туфли, уложенные волосы, профессионально выполненный макияж, дорогие

ювелирные украшения -- все придавало ее облику праздничность и

торжественность. Несмотря на прошедшие годы, Алла выглядела моложе и

интересней.

-- Рады тебя видеть!, хотели пообщаться, но... мы уже давно приглашены

на день рождения наших друзей в ресторан на Манхеттене, потому забежали

буквально на несколько минут, сказала Алла весело, дружелюбно и поцеловала

Марту в щеку.

-- Так! Пока все в сборе, давайте сядем за стол, выпьем за гостью с

Родины! -- засуетилась Нелли, приглашая всех к столу.

-- Конечно, я выпью за свою наставницу, -- сказал Михаил, увлекая Марту

к столу, чтоб она оказалась рядом с ним.

-- Гостья -- это одно, а Родина -- это другое, -- громко засмеялась

молодая блондинка, племянница Нелли, Света. -- Родина -- там где тебе хорошо

или очень хорошо!

-- Ну, даете! -- серьезно заметил седовласый, худой мужчина, сидевший

напротив Светы. -- Родина -- это там, где могилы твоих предков... И, вообще,

друзья мои, к этим понятиям нельзя относиться легкомысленно....

-- Тихо, тихо! -- Сеня постучал ножом по бутылке с водкой "Столичная".

-- Предлагаю просто выпить за Марту. Вот видите- все же встретились! Марта,

-- протянул он к ней свой бокал, -- велком ту Америка! "

-- Какое там, "велком", -- перебила Нелли мужа, -- она завтра улетает.

Я предлагаю выпить за ее скорейшее возвращение в Америку и надолго!

-- Навсегда! Навсегда! -- Дружно раздались голоса с разных концов

стола.

У Марты навернулись слезы. Она поймала на себе теплый, внимательный

взгляд тети Поли. Теперь та была старейшиной когда-то большой семьи. Марта

впервые вдруг осознала, что в суете, никогда не задумываясь над тем, что вся

их огромная семья оказалась разбросанной по всему свету и уже не все

знают друг о друге. А когда-то на семейные события ( свадьбы, юбилеи,

похороны) только одесситов собиралось человек до семидесяти. В памяти

промелькнули семейные праздники раннего детства с бедными застольями, но

полные шуток, смеха, веселья, несущего в себе еще свежие ощущения конца

кошмарной войны, начала мирной жизни и воссоединения семьи в родном городе.

Тетя Поля, считавшаяся в семье первой красавицей, приходила всегда со

своими двумя детьми. Ее муж погиб в первые дни войны, все родственники ее

жалели, а на семейных праздниках одаряли особым вниманием. Она прекрасно

пела и по просьбе всех исполняла сначала "Гуцулку Ксеню", а затем другие

песни. Одну из них на простые трогательные слова, она всегда пела со

слезами:


Помню тот вечер и обрыв к реке,

И наша песня льется вдалеке,

Мы эту песню с тобою пронесли,

Нашу любовь с годами берегли.


"Когда это все случилось? Почему? Пережили войну, эвакуацию, потери

близких -- но воссоединились в Одессе, помогая друг другу окрепнуть и встать

на ноги... и все для того, что бы сейчас, разбросаться? Как все это

случилось? -- Тяжкие мысли, вопреки веселью, неожиданно одолели Марту.. Сама

она, уехав из Одессы в Москву, как бы потеряла связь с прошлым и об отъезде

многих из родственников даже и не знала, и ни с кем не прощалась при их

отъезде.

Михаил, словно уловивший ее настроение, сказал громко и решительно:

-- Марта, а почему тебе не задержаться еще хотя бы на один-два дня!

Хочешь, я сам тебе билет поменяю, прямо сейчас, тут же, не вставая с этого

стола? Ну как это так -- проездом и на один день.?!.

-- Мы такой шашлык приготовим! -- вставила Алла, подключившись ко

всеобщему проявлению внимания к гостье.

-- Да, да, я вам очень советую -- подхватила оживленно Света, -- они

такие пикники у себя на бэк ярде устраивают-закачаешься!

-- Так ведь, я в командировке и времени в обрез, -- оправдываясь

говорила Марта, растроганная отношением родственников -- сейчас я никак не

могу....

-- Марта, -- если не возражаешь, выйдем на балкон на несколько минут:

страшно закурить хочется, -- сказал Миша, поднимаясь со стула и подхватывая

Марту за локоть.

Она вышли на воздух. Застольный шум остался за стеклянной дверью,

которую они прикрыли за собой. Поздневечерний Бруклин проявлял признаки

сонливости. Михаил предложил стать в той части балкона, которая не попадала

в обзор со стеклянной части двери, словно желая уединиться с Мартой.

-- Ты ведь, наверное, даже не догадываешься, Марта, -- заговорил Михаил

проникновенно, поднося зажженную зажигалку к сигарете -- что я благодарен

тебе всю жизнь. Ты открыла мне когда-то духовный мир, и это открытие озаряет

меня по сей день. А знаешь ( много лет прошло, и можно признаться) -- я так

расстроился тогда, когда ты не пришла на прощальный ужин. Я так хотел

услышать именно от тебя слова напутствия, я просто страдал..... -- Михаил

затянулся и после небольшой паузы, отбросив сентиментальные нотки, продолжил

: -- ну ладно, что прошлое вспоминать. Я понимаю, ты не могла тогда через

что-то переступить... Я понимаю.... Но похоже, что ты по сей день нисколько

не изменилась на сей счет, и тебя никакими пряниками сюда не заманишь...

В это время за стеклом двери показался худой мужчина, ранее

размышлявший о понятии "Родина".

-- А кто он? Чем он занимается? -- спросила Марта, обрадовавшись

возможности сменить тему разговора.

-- Ты разве его не помнишь? Ах, да, ты ведь мало общалась с этой ветвью

семьи. Это дядя Аркадий- муж тети Клары! Жаль его- он весь в прошлом. Бывший

адвокат. Образованный, остроумный, общительный, ну и что? Ему около

шестидесяти -- и весь в прошлом. Вот если б он приехал лет пятнадцать-

двадцать назад- другое дело. Простому человеку легче, любая работа- и можно

жить нормально, А вот этой интеллигенции... Знаешь, что я тебе скажу: те из

них, которые приезжают сейчас в его возрасте, напоминают мне ситуации

одесского летнего переполненного автобуса, который в общем потоке

выталкивает многих пассажиров не на той остановке, что им нужна.. Ведь этот

дядя Аркадий был идейным еще более, чем ты. Он нас презирал, когда мы

уезжали. А какие письма писал в первые годы перестройки: " Я счастлив, что

дожил до этих времен... "

Марта облокотилась о борт балкона и Михаил последовал за ней.

-- Но ты-то счастлив? Стихи пишешь?, -- Спросила она после небольшой

паузы, заглядывая ему в глаза, словно пытаясь прочитать в них большее, чем

он мог сказать.

-- Вначале надо было выжить. Не до стихов было... Когда слишком много

прозы... -- он остановился, мечтательно улыбнулся и, положив руку ей на

плечо, тихо произнес:

-- Знаешь, иногда закрою глаза и вижу нашу Пироговскую всю в сирени,

спуск к пляжу....

Михаил прижал свое лицо к ее уху и стал шептать:


Тучки небесные, вечные странники!

Степью лазурною, цепью жемчужною

Мчитесь вы, будто, как я же, изгнанники,

С милого севера в сторону южную.

Кто же вас гонит: судьбы ли решение?.......


Его рука, лежавшая на ее плечах, вдавливалась в них все сильней, словно

он боялся, что Марта уйдет, не дослушав его до конца.