# за лестницей

Лариса Григорьевна Матрос

Лариса Матрос. За лестницей

Рассказ

(перевод с английского. "Behind The Staircase" Writers Under The Arch.

St. Louis 1995 )


Анна прислонилась к приоткрытому окну заднего сиденья машины и, закрыв

глаза, пыталась представить себе предстоящую встречу с Рудиком...

С океана подул, характерный только для морского климата в летнюю

вечернюю пору, этот собенный ласковый ветерок, словно рассеивающий в воздухе

перемашанные им частицы дневного солнечного тепла и соленой морской воды.

Точно такой же, как сейчас, ветерок более двадцати лет назад, играя

шелком клешевой юбки, то и дело обнажал ее стройные загорелые ноги, без

устали несущие ее вокруг пьедестала памятника Дюку де Ришелье, возвышающегося на

вершине Потемкинской лестницы. В противовес возбуждающему и стимулирую- щему

ветерку, неудержимый хохот мешал точно рассчитывать стратегию бега

и,наконец, совсем подвел ее, когда она,обессилев споткнулась и тут же

оказалась в объятьях подстерегающего ее Рудика.Всей силой своего юного,

закаленного спортом тела, он обхватил ее, не дав возможности шевельнуться.

Вздымаемый ветром клеш юбки, то и дело взмывал вверх, словно крылья птицы,

стремясь помочь ей вырваться из неволи его объятий.

-Анка, Аннушка, Анюта,-я люлю тебя.Я люблю тебя.Прошу, умоляю, не

убегай,- шептал Рудик, все крепче прижамая ее к себе. Удары его сердца,

области которого было прижато ее лицо, были так сильны, что заглушали его

голос и отзывались во всем ее теле ощущуением, которое она никогда ранее не

испытвала и от которого хотелось плакать.

-Пусти! Слышишь! Пусти,- сопротивлялась она,и тут же, воспользовавшись

мгновенной его неуклюжестью, определяемой волнением, вырвалась из объятий и

помчалась вниз по летстнице. Пробежав ее первых два марша, она остановилась

и присела на ступеньку, обхватив колени руками и склонив на них голову.

Рудик, словно оповнившись, виновато поплелся за ней и сел рядом.

Они жили в одном дворе, учились в одном классе дружили с самого

детства, как две подружки, и с тех пор, как родители разрешили им

отправлятья без взрослых в центр города, Потемкинская лестница была

излюбленым местом их гуляний. Они без конца соревновались в скорости

хождения по лестнице вверх и вниз, тысячи раз пересчитывая ступении, и

всякий раз недосчитавшись одной из 192 либо, обнаружив лишнюю, начинали все

сначала.

- Какое все-таки чудо-это лестца!- воскликнул Рудик, прервав неловкое

молчание.Посмотришь наверх, за лестницей-там наш любимый город" Посмотришь

вниз, за лестницей - там море! Если б было можно, я б соорудил себе избушку,

рядом с графом Ришелье и жил бы здесь.А ведь, правда, было б чудесно!Я бы

жил у этой лестницы и всегда ошущал, что с ее помощью я связан со всем

миром! Если б в Одессе не было ничего другого, я бы ее любил уже из-за одной

этой лестцы! А знаешь что, Анка! ,- воскликнул он, резко встав со ступени

лестницы и, опустившись вдруг у ее ног на колени,- давай поклянемся, что

всегда,( чтобы ни случилось) хоть через десять, двадцать...пятьдесят лет мы

будем приходить в день моего рождения к нашей Лестнице!

Анна, словно забыв про все громко расхохоталась и, встав со ступени,

иронично приняла позу повелительницы, уткнула руки в бедра,и горделиво

приподняла голову.

- Анна!- произнес Рудик, в натренированной в литературном кружке

театральной манере,- сего- дня, в день моего шестна-над-ца-ти-ле-тия перед

волшебным сверканием этой, отраженной в море луны и перед лицом известного

градоночальника Одессы Дюкa де Ришелье , заслужившего столь высокую любовь

граждан моего родного города, что они соорудили ему этот прекрасный

памятник, торжественно клянусь всегда...

-Ну, Рудька! Не зря мама тебя Дон-Кихотом называет.Ты вечно со своими

фантазиями.Пора бы повзрослеть уже.Ведь ты уже паспорт получаешь...

Спустя шесть лет точно такой же ветерок,играя шелком клеша который она

пыталась укротить,обхватив руками юбку вместе с коленьями, сидя на ступени

Потемкинской лестницы, сдувал слезы, предательски размазывающие по лицу тушь

с ресниц.

-Анна, Анюта,пойми, но я не смогу жить без тебя! - твердил Рудик, сидя

на ступеньку ниже на корточках и уперев голову в ее колени,-Я тебя умоляю,

поехали, поехали с нами. Будешь членом всей нашей большой семьи . Я тебе

обещаю, я клянусь перед этой сверкающей в воде луной,перед лицом дюка

Ришелье, что я сделаю все для того,чтоб ты была счастлива. Еще есть время,

мы еще успеем сыграть свадьбу здесь,а там у нас будут дети, которые родятся

уже гражданами Америки. Представляешь- может наш сын может стать Президетом

США!...

-Я тебе уже все сказала, я не могу и не хочу никуда ехать.Я не имею

права.Что будет с моим отцом.Он занимает такое положение. Мои родители мне

этого не простят.

-Но, а чтобы было,если б мы поженились в восемнадцавть лет, когда я

первый раз сделал тебе предложение? Как бы ты поступила- не поехлала бы с

мужем?! Но...я знаю, что мы бы не поженились, потому что, если б даже ты и

захотела так рано замуж, твоя мама бы не позволила ни за что ,она считала,

что я сопляк и вообще не для тебя...Она ведь не верила,что мы сохраним нашу

любовь! Сейчас,мы самостоятельные люди и сами вправе решать свою судьбу!

-А многие говорят, - пыталась Анна остановить рыдания игривым

тоном,-что первая любовь редко завершается браком. Так что, как показывает

статистика, с тобой ничего страшного не произойдет. Желаю счастья!

Она резко рванула к бульвару,спустилась к Лунному парку и спряталась в

кусты. Она видела, как страдая, Рудольф искал ее, так и не найдя.

Со дня тех событий они никоим образом,никогда более не общались друг с

другом. Почему она решила сразу позвонить Рудольфу сейчас, когда приехала в

США в свою первую в эту страну командировку, она и сама не могла себе

объяснить. Может быть именно потому, что напряженный труд принесший успрехи

в науке, звание профессора, которое она недавно получила, вместе с

усталостью и удовлетворенностью вызвали острое желание испытать по отношению

к себе что-то, такое, чтобы позволило ощущить себя просто женщиной: мужское

покровительство, рыцарское поклонение, восторг, бесконечные сюрпризы,

преданность, которые всегда, с самого момента, когда она стала ощущать себя

представителем женского пола, исходили от Рудика.

После его отъезда в ее жизни были мужчины, был брак, который не принес

ей ни детей, ни счастья, была влюбленность, но никогда она не встретила

того, что излучал по отношению к ней Рудольф, и что она, как теперь ей стало

ясно, искала все эти годы в мужчинах.

Как только зашла в номер гостинницы, Анна позвонила общим знакомым,

чтоб узнать телефон Рудольфа. Однако, подняв первый раз трубку,она тут же

опустила ее, ощутив неготовность к разговору. И только лишь с третьего раза

уже за полночь,она набрала номер, дожидаясь ответа абонента.

Рудольф, услышав ее в телефонной трубке, отреагировал так, как буд-то

его нисколько не удивил ее звонок."Очевидно, общие знакомые, которые дали

мне его телефон, сообщили ему о моем приезде",- заключила Анна.

Рудольф ее поприветствовал ее как старую подругу, с котрой расстался

вчера и, не задав ни одного вопроса, пригласил на завтрашний вечер к себе в

дом . Он пояснил, что поскольку это будет большая "party", он будет занят

подготовкой, а привезет ее из гостинницы к нему домой,его племянник.

Племянник вел машину всю дорогу молча и уверенно, несмотря на

напряженное движение. Спустя какое-то время, которое показалось Анне очень

долгим, машина остановилась у небольшой лестницы, упирающейя в украшенный

газонами холм, на котором возвышался красивый двухэтажный дом.

-Вот мы и приехали,- радостно произнес племянник и выстро выйдя из

машины, открыл дверцу для гостьи.

Тут же из двери дома выбежал и направился вниз по лестнице огромный

полный седой мужчина. И только тогда, когда он вплотную приблизился к Анне,

она с трудом узнала в нем Рудольфа. Он с нескрываемым волнением обнял,

поцеловал ее, не сказав ни слова, и, взяв под руку, повел по лестнице вверх

к дому.

На холме, в который упиралась лестница, стояла улыбающаяся красивая,

нарядная высокая полная женщина.

-Это Маша- моя жена,- сказал скороговоркой Рудик.

Маша,как близкую подругу , обняла и поцеловала Анну и сословами: "Добро

пожаловать",- повела в дом.

- Ты сегодня увидишь одесситов, живущих здесь.- сказал Рудик,

указывающий на проглядывающей из соседней комнаты накрытый стол.

-Да, у нас одесская огромная компания. Мы часто собираемся и по-одесски

весь вечер рассказываем анектоды. Мы и здесь не забываем, что выросли в

горде, который считется центром мира по части юмора. Ой.уже восеь часов! Они

вот-вот появятся!- воскликнула Маша, глянув на настенные часы.- Мы бы,

конечно, могли устроить банкет и через два дня в субботу, но у Рудьки

сегодня день рождения, а я никогда не откладываю...

-Ру-ди-ик!!! А ведь правда!- Воскликнула Анна смущенно подойдя к Рудику

и обняв его.- Какое совпадение! Как же я забыла, извини пожалуйста .

-Мне Рудик о Вас много рассказывал,- сказала Маша, заполнив паузу,- но

если вы сокашники по школе и ровестники, то я представляла Вас увидеть более

солидной.А вы, как девушка-тоненькая, маленькая. Как Вам удалось...? Я же

совсем располнела,- заключила Маша, оправдываясь и ладонями придавив свой

живот,слоно желая вогнать его вглубь тела.

-Это не она виновата,- вставил весело Рудольф - это наша кондитерская-

"бейкери", как здесь говорят. Мы тебе ее покажем.Там такие вкусные вещи, что

устоять невозможно! Вот мы оба и "расползлись".Наша бейкери- это не просто

сладкий рай, это-художесмтвенная и архитектурная мастерская.Я же как- никах

на строителя учился!- Рудольф рассмеялся, но Анна не могла не заметить

появдение затяенной грусти в его глазах.

В это время, заметив в окне подъезжающие машины, Рудоль быстро

направился открывать двери.Тут же повалила толпа, веселых, нарядных гостей -

все примерно одного с Рудольфом и Машей возраста, кроме одной очень красивой

девушки лет семнадцати, которая пришла с родителями. Пришедшие

свидетелтьствовали всеми повадками о том, что, для , них встречи в доме

Рудика - дело обычное и они привычно занимали места на диванах, креслах, на

полу в гостинной. Некоторые лица смутно напоминали мальчишек и девчонок с

одесской улицы их детства и юности, но в основном они все казались Анне

незнакомыми.

Гости приветливо поздоровавшись с Анной, которую Рудоль им торжественно

представлял, тут же начали громко вслух с хохотом, шутками и подковырками,

обсуждать свои житейские дела .связанные с машинами, домами, бизнесом,

ситуацией в семье и на работе, которые составляля общие характеристики их

здешего образа жизни, мало о чем говорили далекой от всего этого Анне.Она

сидела, поворачивая с приветливой улыбкой свою голову в разные стороны,

чувствуя свою излишнесть здесь, которую некоторые из деликатных гостей

пытались опровергнуть подарив ей улыбку, сопровожавшую обращенные не к ней

слова.

Рудольф и Маша вышли из кухни и начали разносить на серебрянных

подносах напитки и угощения в виде жаренных орешков, соленных мучных

палочек, маслин, оливков. Не зная чем завлечь Анну в общий гомон, Рудоль

громко игриво сказал, поднося ей поднос:

-Это здесь называется "апперитив".Вначале я не мог этого understand. То

ли дело было у нас там - сразу все за стол с выпивкой, закуской, тостами! А

сейчас...сейчас мне даже нравится этот ритуал: вначале посидеть в гостинной,

подзарядиться крепкими напитками, полялякать, познакомиться, а потом уже

садиться за стол.И ты уже заранее можешь прикинуть с кем тебе рядом сесть...

- Да,да,- перебила его жеманно расхохотавшись, сидевшая в кресле яркая,

очень худенькая крашенная блондинка, -это очень важно заранее прикинуть с

кем сесть. А то иногда хозяева рассаживают сами а я, например, с Рудиком-

хоть убей,- никогда в жизни не сяду рядом. Меня тошнит от его perfume


.Вообще здесь в Америке все любят чем-то "громко"пахнуть. Эти

дезодоранты, эти perfume

-А что, вы предпочитаете пот, особенно, как это было летом в одесских

автобусах, когда все в синтетике?!- засмеялся круглолицый лысый мужчина,

сидящий в кресле,рядом с Анной.

-Не знаю, мне бы лучше, что от тебя несло потом, чем этим perfume.

. Как уходит от нас, так я весь вечер проветриваю квартиру... И вообще

я где-то читала, что мужской пот даже возбуждает женщин- оспаривала,

кокетливо смеясь блондинка

-Да, я лично предпочитаю все естественное,- вмешалась упитаннная,

брюнетка, очевидно, мать девушки,- тело должно быть свежо и оно пахнет само

по себе, а эти запахи могут только завуалировать...

Ну, дрогие дамы!- воскликнул захлебнувшись хохотом, развалившийся на

диване, толстяк,- я теперь знаю, что нужно делать, чтоб обратить на себя

ваше внимание дам...

Вдруг, высокий мужчина с большой копной черно-белых волос, сидевший на

полу у кофейного столика, перебив хохот, спросил серьезно:

-Анна, а почему бы Вам не переехать в Америку.Видите как нам здесь

живется-весело дружно.Здесь уже почти все соученики нашего класса!

-Ну, наверное, Анне очень трудно сейчас уехать,- сказала Маша с видом

человека посвященного во все Анины дела,- вот если б она уехала лет

семнадцать-двадцать назад, как большинство из нас! (при этих словах Маши,

Анна уловила на себе мимолетный взгляд Рудольфа). А сейчас она там

профессор, у нее положение.А здесь: все начинать сначала. Сколько ученых не

могут найти работу, особенно в гуманитарной области.

-Подумаешь, профессор, - перебил тот же мужчина,- здесь не обязательно

быть профессором, здесь самое главное - деньги. Если ты сможешь "делать"

деньги...Ну,например, откроешь ресторан...

-Ой. Вы их не слушайте!- перебила эмоционально сидевшая напротив Анны

пришедшая с родителями девушка.- У меня тут подруга есть -американка, она

студентка и мы с ней подрабытывали на кухне в ресторане. У нее отец

профессор в университете. Так знаете, как она кичилась этим? И какие почести

ей оказывали, .если она говорила, что у нее отец профессор. И Вы их не

слушайте.Я могу Вас заверить, что здесь образование и интеллект очень даже

престижны. Так, что если Вы сюда приедете...

-Так что ж ты не учишься, если образование здесь в почете?-перебила

девушку ее мать.

-А я здесь вообще ничего не хочу.Я хочу ТУДА 'ТАМ мой дом.

-Ну, Любочка, Вы уже здесь более, чем полгода, пора

успокоиться,-сказала сидевшая рядом с девушкой строго одетая и похожая на

учительницу, женщина.

-А я не хочу успокаиваться.Я хочу ДОМОЙ.Меня увезли насильно.

-У нее там, видите ли, бой-френд,- вставила с иронией мать девочки,

демонстрируя абсолютную глупость в общении с дочкой.

Анна посмотрела на девушку с щемящим чувством сострадания.

-Знаете, что- сказал, энергично и весело встав с дивана с бокалом,

сидевший по другую сторону от девушки, стройный немолодой мужчина, явно

желающий перевести разговор в шутливый тон,- раз уж разговор зашел о

деньгах, я предлагаю тост.Помните был такой анекдот: Армянское радио

спрашивают: может ли жена сделать своего мужа миллионером?.Армянское радио

подумало и на следующий день выдало ответ: "Да, может, если муж миллиардер!"

Так вот я предлагаю выпить,- продолжал оратор под взрыв хохота,- за то,что б

наши жены всегда могли нас делать миллионерами. Пусть деньги не престижны,

но лучше когда их все-таки побольше.

Все дружно,с соответствующими репликами, стали чокоться и в это время

Рудольф с Машей пригласили гостей к ужину. Гости зашли в ту комнату, где

были накрыты столы, и уже с порога все, как один, словно сговорившись

изрекли:

-Вот это - да-а-а!!

Перед ними в центре большого, красиво сервированного стола, стояла

миниатюрная Потемкинская лестница. Сама лестница и обрамляющие ее парапеты,

словно из гранита, были покрыты глазурью серого цвета, а на верхней площадке

лестницы стояла шоколадная фигурка, в силуете абсолютно точно, напоминая

памятник А.-Э. Ришелье.

Рудольф весь взволнованный подошел к Анне и сказал негромко:

-Это- мастера нашей бейкери сделали в честь твоего приезда. Посмотри,

Анна: здесь 192 ступеньки, десять площадок и десять маршей. Полностью

соблюден масштаб.

Анна от растерянности не нашла что сказать и молча села за стол. Все

гости с шумом и гамом расселились и громко, предавшись воспоминаниям об

эпизодах их жизни, связанных с лестницей, быстро приступили к закускам, не

скрывая нетерпения поскорее попробовать торт.

Видя это, хозяева по завершении ужина, не объявили обычного перед

дессертом перерыва и, разлив шампанское приступили к разрезанию

"Потемкинской лестницы", части которой, после прикосновения к ним ножа,

превращались в бисквитно -шоколадные пирожные. По мере уменьшения размера

лестницы, и наполнения ее кусочками дессертных тарелок, Анна стала ощущать

щемящую тоску. Она посмотрела, как гости ложечками отщипывают кусочки

"лестницы" и ей захотелось плакать.

В этот миг она почувствовала на себе пристальные- тревожный взгляд

Рудольфа и, не желя встретиться с ним глазами, опустила голову,делая вид,

что поправляет салфетку на платьи. И вдруг она услышала его негромкий голос,

интонации которого дессонировали с атмосферой веселья, царящего за

столом.Она подняла голову и увидела, что Рудоль стоит с бокалом шампанского,

которое выплескивалось из-за трясущейся руки, которую он не мог укротить.

-Друзья мои!-говорил Рудольф, серьезно, устремив задумчивый взгляд

куда-то вдаль,-Когда-то давно я поклялся, что буду каждый день своего

рождения приходить к Потемкинской лестнице, с которой связаны самые

прекрасные сраницы моей юности... Но судьба распорядилась

по-иному...Известно,что понятие "лестница" обычно употредляется и как символ

стремления людей к движению и взаимосвязи...Так давайте выпьем за

"лестницу".которая связывает нас с нашими корнями'

После этих слов, он запрокинул голову и быстро стал вливать в себя

игристый напиток.

Анна, вся сжавшись, не спускала с Рудольфа глаз, в которых тонкая

пелена застывших слез, "заретушировала" возрастные изменения, появившиеся в

его облике, всилу чего перед ней стоял тот самый Рудик, с которым она бегала

на перегонки по лестнице более двадцати лет назад....