# До и после августа 2008

Леонид Иванович Медведко

Я готов молчать, но не забудь:


Я предсказываю, в дни лихие


Сам повторишь ты когда-нибудь:


"Будущее Грузии - в России"


Николай Бараташвили


До и после Августа восьмого


События 8 августа 2008 года по аналогии с 11 сентября 2001 года (9.11), успев тоже получить свое кодовое обозначение "8.8.8" лишний раз напомнили недобрую народную примету, связываемую с високосными годами. Считается, на них выпадают многие беды и бедствия. По неразгаданной пока природной или некоей другой небесной механике большинство природных катаклизмов и стихийных бедствий происходит чаще всего в районах, охваченных войнами и конфликтами.

В завершающемся 2008 году эта примета нашла двойное подтверждение. Он стал рекордным по числу человеческих жертв и от природных катаклизмов, и обвалов насилия, особенно в "расширенных" границах Большого Ближнего Востока.

Разразившаяся в августе уходящего високосного года "пятидневная война" на Южном Кавказе была спровоцирована грузинскими властями. Они дали операции кодовое название "чистое поле", которая сопровождалась акциями государственного терроризма как против народов Южной Осетии, так и находившихся там российских миротворцев. Впервые столь ощутимо это напомнило о том, что Южный Кавказ и весь Черноморско-Каспийский регион не только на картах Пентагона, но и в реальности стал частью расширенного театра "глобальной войны" террора-антитеррора. Разные параллели и исторические аналогии этих событий проводились и в выступлении министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова на сессии Генассамблеи ООН, и в ряде появившихся потом публикаций, а также документальных фильмов. Эти события назывались "началом нового периода мировой истории" и аналогом "Августа четырнадцатого", представленного Александром Солженицыным в его одноименном романе... Об этом говорили и на проходившей в Культурном центре Армии России в Москве Международной научно-практической конференции. Хотя она была посвящена 35-летию Октябрьской 1973 года войны на Ближнем Востоке, на ней тоже не обошлось без аналогий последствий июньской агрессии Израиля 1967 года с тем, что произошло сорок с лишним лет спустя на Кавказе.

Аналоги в истории, тем более в политике, делать рискованно, но иногда это бывает и поучительным. В затянувшихся спорах, кто был зачинщиком или агрессором в "пятидневной" войне на Кавказе. Сошлемся на мнение патриарха грузинской политики Эдуарда Шеварднадзе. Он, можно сказать, стоял у истоков разразившегося кризиса вокруг Южной Осетии. В интервью американскому журналу "Newsweek" он признал, что августовская война стала необдуманным шагом. "Я бы не пошел на такую агрессию и на вторжение в Цхинвали, - заявил он. - То, что там произошло, не должно было происходить". Не обошлось, конечно, на этот раз без его упреков и в адрес России. Дескать, она поспешила "начать почти войну с Грузией". Тем не менее, Шеварднадзе считает, что теперь надо говорить не столько о самой войне, сколько о том, как можно преодолеть отчуждение Грузии от России. Он почему-то по-прежнему убежден, что "Грузия в любом случае не может потерять Южную Осетию и Абхазию". Но он предпочел умолчать о том, что отчуждение осетин и абхазцев от Грузии произошло еще задолго до того, как в 8 часов 8 минут 8 августа вечером в Пекине состоялось открытие Олимпиады 2008.

К тому времени Цхинвал уже практически был полностью разрушен. Около 40 тысяч жителей столицы и окрестных сел остались без крова. Около двух тысяч, большая часть из них дети, женщины и старики ни в каком крове, кроме человеческого захоронения уже не нуждались. Сотни и тысячи изувеченных и раненых людей лишены были какой-либо медицинской помощи. Город оказался без одной больницы. Но если бы даже такой ценой грузинская армия, обученная и вооруженная американцами и израильтянами, смогла бы одержать победу, удержать ее, наверняка, ей не удалось бы. Об этом напоминали и обсуждавшиеся на военно-исторической конференции уроки всех арабо-израильских войн.

Премьер-министр Израиля Эхуд Ольмерт за несколько дней до своего вынужденного ухода в отставку и своего прощального визита в Москву он признал, что Израилю, видно, придется оставить большую часть арабских территорий, включая Восточный Иерусалим и Голанские высоты. Такое запоздалое прозрение пришло после того, как Израилю, казалось, удалось надолго изменить геополитическую карту всего Ближнего Востока.

Перекроить геополитическую карту Кавказа, как это хотелось режиму Саакашвили и его американо-натовским покровителям, не удалось. События Августа восьмого обозначили конец "цивилизованного развода", положив начало процессу признания Южной Осетии и Абхазии как новых субъектов международных отношений. Процесс этот уже практически начался с участия Южной Осетии и Абхазии в созванной 15 октября в Женеве конференции по проблемам стабилизации обстановки на Кавказе. Война заставила пересмотреть устаревшую прежнюю архитектуру всей европейской безопасности, а заодно, наверное, и внести важные коррективы в прежние планы ближневосточного урегулирования. Многолетний опыт затянувшейся ликвидации последствий израильской агрессии против арабских стран и сомнительная при этом миротворческая роль США подводят к очень важному выводу. Сторона, являющаяся соучастником развязывания любой военной операции, как бы она не называлась, не может выступать в роли добросовестного пожарника, тем более гаранта мира в районе, глее тушатся пожары.

Более семнадцати лет Москва признавала право Грузии в отстаивании ею права своей территориальной целостности. Но когда после вторжения грузинских войск в Южную Осетию возникла угроза геноцида и этнических чисток, она сменила порядок соблюдаемых ею прежних приоритетов. Перед вставшей альтернативой между признанием территориальной целостности государства-агрессора и сохранением жизни населения Южной Осетии и Абхазии, жертв агрессии. Тем самым Россия сделала единственно правильный, высоко моральный выбор. Она отдала предпочтение защите и сохранению жизни целых народов перед отстаиванием давно уже не существующей де-факто территориальной целостности государства, нарушившего все существовавшие до этого договоры и соглашения. Аналогичным образом поступали, кстати, и американцы после вторжения в Ирак, способствуя фактически дезинтеграции страны ради спасения от геноцида и этнических чисток шиитов в Южном и курдов - в Северном Ираке. Разница была лишь в том, что ни шииты, ни курды, никогда не были гражданами США и желания к этому не проявляют. Руководствовались американцы не столько принципами гуманизма или стремлением наказать Саддама Хусейна за его якобы связь с международным терроризмом и "Аль-Каидой", сколько своими интересами нефти и геостратегии.

"Демократизация и реформирование" по американским стандартам привели не к "победе демократии", а к ее "триумфальным поражениям" на Ближнем Востоке: в Палестине, Ливане, Ираке, Афганистане. В перспективе те же процессы набирают силу в Пакистане, Египте, Йемене. Обостряется ситуация вокруг Ирана, Сирии, Северного и Южного Курдистана. Всё это вместе взятое обрекло также на провал и все посреднические запоздалые потуги уходящей администрации Дж. Буша добиться видимых сдвигов на "треках" ближневосточной "Дорожной карты". Из-за разразившихся политического и правительственного кризисов в Израиле и обострения межпалестинского конфликта дело там забуксовало. Вашингтон, поэтому, и решил, наверное, перенаправить стратегию "управления хаосом" с "расширенного" Ближнего Востока на Большой Кавказ.

Операция "Чистое поле" преследовала цель именно расчистить поле для осуществления в последующем широкомасштабного плана "Кавказское возмездие". Грузии при этом отводилась двоякая роль. Во-первых, выполнить роль детонатора, способного вызвать взрыв на Большом Кавказе. Во-вторых, в долгосрочном плане, сделать Грузию одним из плацдармов для подготовки развязывания войны против Ирана. Не исключалось при этом решение не менее важной стратегической задачи втягивания в эту войну Азербайджана и Армении. Это позволило бы США, с одной стороны, включить их в общую антииранскую коалицию, а, с другой, выступить впоследствии посредником в их примирении в Нагорном Карабахе. Но главная цель состояла в том, чтобы перенаправить после этого поток Каспийской нефти и газа (не только из Азербайджана, но впоследствии и из Центральной Азии) к Средиземному морю в обход России. В любом случае обвал событий на Кавказе должен был отвлечь внимание от всех провалов и неудач на других театрах "глобальной войны" на Большом Ближнем Востоке. При любом исходе войны это давало бы повод для развязывания "другой" холодной войны, что позволяло возродить образ России как "Империи зла", не менее опасной, чем международный терроризм.

Для США важен был не столько сам исход войны сколько факт втягивания в нее России и вытеснения ее из Черноморско-Каспийского региона. Москва надо полагать, поэтому, и предпочла ограничиться проведением целевой операции по силовому принуждению Тбилиси к миру вместо того, чтобы заставлять разбежавшуюся грузинскую армию капитулировать и сдаться на милость победителя. При другом исходе войны представлялся удобный повод "наказать" Россию и оправдать наращивание военного присутствия США в Грузии, а также появление американского флота не только в Поти, но и на одной из арендуемых на юге Украины или в Крыму бывших советских военно-морских баз. Тем самым ускорялось создание кольца американо-натовских баз и передовых позиций ПРО на встречных курсах расширения Большого Ближнего Востока и Северо-Атлантического Альянса даже без формального вступления в НАТО Грузии, Украины, Азербайджана и Молдавии.

Событий Августа восьмого совпали с новым осложнением обстановки в Афганистане и обострением кризиса в соседнем Пакистане после ухода с политической сцены генерала Мушарафа. Неизвестно теперь, в чьих руках может оказаться "исламская ядерная бомба". Правительство пакистанской провинции Вазиристан уже поспешило подписать "мирный договор" с афганскими талибами. Вместе со своими единомышленниками в Пакистане они организовали в те дни серию самых крупных терактов против американо-натовских коалиционных сил в Афганистане и взрывы в самой столице Пакистана.

Одним из первых результатов развязанной широкой антироссийской кампании после обвала Августа восьмого стало прекращение Западом партнерства с Россией в военной сфере по линии Совета Россия - НАТО. Вашингтон угрожал также исключением России из "Большой восьмерки", а также другими санкциями, в том числе и экономическими. Однако, как выяснилось после созванных вскоре в Брюсселе экстренных заседаний органов НАТО и ОБСЕ, а также саммита лидеров стран ЕС, подключаться к экономическим и политическим санкциям против России европейцы не пожелали. Недопущение разрастания старых и появления новых кризисных очагов на Большом Ближнем Востоке становится для всей Европы после августовских событий на Кавказе таким же делом близким, как для России и других стран СНГ.

На проходившей в начале октября конференции в Эвиане с участием президентов России и Франции, многих видных европейских политиков, политологов и экономистов обсуждались последствия августовских событий на Кавказе с акцентом их непосредственного влияния на будущую архитектуру общеевропейской и глобальной безопасности. Участники же собравшихся после этого саммитов стран СНГ и ЕврАзЭС рассматривали эти же проблемы, увязывая это как с разразившимся мировым финансово-экономическим кризисом и обеспечением безопасности всех стран содружества перед новыми вызовами "однополярного мира". Хотя саммит в Бишкеке впервые проходил без участия вышедшей из СНГ Грузии, а также президентов Украины и Азербайджана, как ожидалось он не обозначил распад СНГ. Напротив, речь на нем шла о реконструкции СНГ в условиях последствий недавнего обвала насилия на Кавказе и дальнейшего развития интеграционных процессов в рамках ЕврАзЭС уже начавшегося мирового финансово-экономического кризиса.

На упоминавшейся научно-практической конференции "Опыт и уроки октябрьской (1973 г.) войны на Ближнем Востоке" проводилась не столько аналогия сколько сопоставлялись последствия "пятидневной войны" на Кавказе с военными и политическими итогами арабо-израильских войн и затянувшейся более чем на четыре десятилетия неурегулированностью конфликта на Ближнем Востоке.

В представленных на этой конференции докладах и прозвучавших там выступлениях заместителя начальника генштаба РФ генерала полковника А.А.Ноговицина, академика Е.М.Примакова, генералов армии М.А.Моисеевы, М.А.Гареева и принявшего в ней участие бывшего министра обороны Сирии корпусного генерала первой статьи Мустафы Тласа больше акцентировалось внимания на усилившуюся взаимосвязь и взаимозависимость проблем ближневосточного урегулирования с общеевропейской безопасностью. При этом "особо отмечалось, что число "остаточных элементов" неурегулированности ближневосточного конфликта после августовского кризиса на Кавказе может еще больше возрасти. В условиях "глобальной войны" террора-антитеррора они как бы продлевают незавершенную в "расширенных" границах Большого Ближнего Востока холодную войну и усиливают там хаос.

Наряду с обычными и разными новыми "неоконвенционными" видами оружия в новых войнах, подобных той, что шла недавно в Ливане и продолжается в Палестине, государственному терроризму могут противопоставляться и другие виды "ответного возмездного оружия", которые с успехом использовала в той войне "Хизбалла". Но это не значит, что Сирия, напомнил генерал Тлас, не должна укреплять свою обороноспособность.

Последствия августовской войны на Кавказе связывались участниками конференции не только со стремлением США и НАТО закрепиться в этом регионе и вытеснить оттуда Россию, но и с разразившимся почти одновременно финансово-экономического кризисом в мире. Глубинные причины наложившихся друг на друга кризисов виделись также и в затянувшейся на годы "глобальной войны" террора-антитеррора. Сославшись на высказанную президентом Сирии Башаром Асадом поддержку решительной позиции Москвы в пресечении агрессии Грузии против Южной Осетии, генерал М.Тлас приветствовал "возвращение России на Ближний Восток" и ее решительные действия по укреплению мира и безопасности по соседству с ним, на Кавказе. Он поддержал высказанную в моем докладе идею о назревшей необходимости создания такой архитектуры безопасности на Ближнем Востоке после возвращения Израилем захваченных арабских земель, включая Восточный Иерусалим. Такая необходимость основывалась бы больше на миросозидании, а не на "силовом миротворчестве". Это позволило бы связать воедино все "дорожные карты" как для Ближнего Востока, так для Кавказа и Европы.

Факт признания Россией новых независимых государств на Кавказе и даже их участие в Женевской конференции 15 октября по-прежнему оставляет пока открытым вопрос об их будущем статусе. Но это не исключает их присоединения к расширенному Союзному государству Россия-Белоруссия или ОДКБ. Москва уже заключила с каждым из них договоры о дружбе и сотрудничестве, в том числе и в военной области.

Очевидно, это потребует не только новой доктрины будущего военного строительства, но и пересмотра действовавшей ранее концепции национальной безопасности. В порядке её приоритетов на первый план выдвигаются проблемы обеспечения взаимосвязанных между собой архитектуры общеевропейской и геополитической безопасности России. В ней не могут теперь не значиться и проблемы отстаивания суверенитета новых государств при продолжающихся посягательств на их территориальную целостность со стороны "полу-натовской" Грузии.

Архитектура общеевропейской безопасности может тоже претерпеть опасную для России "реконструкцию". Особенно - после форсированного принятия в НАТО вслед за Грузией не менее проблемных Азербайджана и Украины. Нельзя исключать и того, что при обострении кризиса в Нагорном Карабахе Азербайджан в ответ на "ассоциирование" новых кавказских республик в ОДКБ, в которой уже состоит Армения, может даже без вступления в НАТО заключить двухсторонний оборонительный союз с натовской Турцией. Нельзя исключать и того, что Западная Украина тоже может, решиться на аналогичный союз с ново-натовской Польшей или с США в случае дезинтеграции страны. Заклинания о том, что никто не желает возвращения к прежним временам холодной войны, не могут служить надежными гарантиями невозвратимости "другой" холодной войны. Наши не очень надёжные американские и натовские "партнеры", скорее всего, продолжат силовое встречное "расширение" Северо-Атлантического Союза и Большого Ближнего Востока. Вооружая Грузию и Азербайджан, они будут с ещё большим рвением стараться вытеснить с Кавказа Россию.

Если внешнеполитическая концепция призвана в первую очередь обеспечивать политические и экономические интересы Российской Федерации, то концепция военной (оборонной стратегии) после взятия Россией обязательств по заключенным договорам о дружбе и сотрудничестве с новыми независимыми государствами должна включать триаду: национальной (с приоритетом защиты прав каждого гражданина и общества в целом), государственной (федеральной, в будущем возможно коллективной с новыми независимыми государствами) и геополитической (внешней и внутренней) безопасности Федерации или будущего Евроазиатского союза. Другими словами, это должно обеспечивать защиту национальных и государственных интересов не только Российской Федерации, но и государств, с которыми она уже связана договорами в рамках ЕврАзЭС и ОДКБ. Как и в прошлом, геополитическая безопасность страны должна надежно обеспечиваться стратегической триадой ракетно-ядерного сдерживания наземных, морских и воздушно-космических сил, а также комплексом мер по военно-техническому, организационному реформированию всех вооруженных сил страны. Это должно включать также переоснащение и совершенствование всей системы подготовки и социального обеспечения военнослужащих, на что неоднократно указывал Президент России.

Разработка такой концепции общей безопасности РФ в равной степени будет отвечать как изменившейся архитектуре общеевропейской, так и международной безопасности. Следует при этом быть готовыми и к тому, как напомнил президент на военных ученых под Оренбургом, что "замороженные" конфликты могут в любой момент разгореться вблизи и на рубежах России и на границах новых признанных государств, где не прекращаются акции терроризма.

В дни работы Генассамблеи ООН терроризм снова напомнил о себе во многих "горячих точках" - в разных городах и столицах мира. В центре Иерусалима у Стены Плача террорист-смертник направил в группу солдат и прохожих автомобиль, начиненный взрывчаткой. Через несколько дней раздался еще более мощный взрыв рядом с мечетью шиитов в Дамаске. В те же дни в ливанском городе Триполи взорвался автобус с солдатами. Такой же взрыв с не меньшими жертвами прогремел чуть позже и в Цхинвале. Эти акции терроризма совпали в этом году с днями мусульманского праздника конца Рамадана и начала еврейского Нового года и нового Судного дня (Йом Кипур).

В преддверии отмечавшегося 2000-летнего юбилея апостола Павла недалеко от сирийской столицы, в Маалюле произошло торжественное событие. Оно чудесным образом как бы связало невидимыми нитями радости и слезы воедино. Перед монастырем Святой Исцелительницы Феклы, по благословению Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, Патриарха Антиохии и Всего Востока Игнатия IV, состоялось открытие скульптурного изображения Христа Спасителя, воздвигнутого на средства Международного Фонда духовного наследия Святого апостола Павла. Как уже упоминалось, в 2005 году самому апостолу Павлу был установлен этим же фондом памятник в пригороде Дамаска, в том самом месте, где Саулу по его пути из Иерусалима в Дамаск явился образ Христа. Открытие нового памятника было специально приурочено к совместно отмечаемому христианами и мусульманами в Маалюле Дню обретения Креста Господня в Иерусалиме.

Все это проходило в те же дни, когда Генассамблея ООН искала и никак не могла найти средства, пути спасения и исцеления Планеты от дьявольщины терроризма и от всех других бед и бедствий на земле. Может быть их не удается найти потому, что маршрут "Заблудившегося трамвая" человечества сбился еще до 11 сентября 2001 года со спасительного Пути Великого и Высокого Замысла?

Наверное, поэтому так долго и тянется "Осень гнева", начавшаяся задолго до войны Рамадана и Судного дня в октябре 1973 года. Хотелось бы надеяться на ее завершение для всех "детей ХХI века", если не в первом, то в последующих его десятилетиях. Эта надежда выстрадана особенно теми, кто на своем веку навоевался. Кто больше не хочет с именем Бога делать самое небогоугодное дело - убивать себе подобных только за то, что он другой национальности или веры. Такие люди воспринимаются пока как враги у чужих, и как отступники среди своих. Чувство одного из таких отступников хорошо переданы в рассказе очевидца недавних событий и боев в Цхинвале, южноосетинского писателя Тамерлана Тагдаева.

"Боже! - восклицает герой его рассказа "Отступник", грузин-милиционер, выросший в Цхинвале. - Разве ты не видишь, что здесь творится? Услышь меня, если не видишь, и взгляни, если не слышишь! Мы же - люди! - кричал, содрогаясь от рыданий, грузин. - Зачем мы стреляем друг в друга и убиваем? Я не хочу больше стрелять в вас! Не хочу, чтобы вы стреляли в нас! Мы же не звери! Разве мы не можем просто жить? Смотреть на общее солнце и общее небо!.."

Хроника тех событий и остановленного тогда геноцида в Южной Осетии подробно приводится в сборнике об этнических чистках осетин в период 1991-2008 гг. в сборнике "День катастрофы -888". М. "Европа" и в книге Игоря Джядана "Пятидневная война. Россия принуждает к миру" М. Европа 2008.

См. об этом Владимиров А. Кавказский эпизод Большой американской войны. //Профиль 34/15, 2008. С.57-60.


8