# Баллада о властной вертикали

Михаил Сергеевич Метс

"...Властью, данною мне избирателями-телезрителями, налагаю я на тебя, нечестивый Роберт, Большое Административное Заклятие. Да будет впредь по сему! Аминь. Йорики - морики - частичное - разгосударствливание - судьбоносный - консенсус - гарики - марики - ночью - кошмарики - музыка - александрова - слова - михалкова - взад - назад - батяня - комбат - частичное - недофинансировывание - распилка - бюдже..."

ФРАГМЕНТ РОМАНА "ДВАЖДЫ ДВА ВОСЕМЬ".


ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! В ПРЕДИСЛОВИИ К ЭТОМ ГЛАВКЕ Я ВЫНУЖДЕН ПОВТОРИТЬ ПОЧТИ СЛОВО В СЛОВО, ТО, ЧТО УЖЕ ГОВОРИЛ ЧУТЬ ВЫШЕ: ПЕРЕД ВАМИ - САТИРА. НЕ ТА "САТИРА", ЧТО РАЗВЛЕКАЮТ ЛЮБИТЕЛЕЙ "КОМЕДИ-КЛАБ", А - КАК АВТОРУ ХОЧЕТСЯ ДУМАТЬ - НАСТОЯЩАЯ, Т. Е. ВЫПОЛНЕННАЯ В ЖАНРЕ АБСОЛЮТНО БЕЗБАШЕННОГО ЩЕДРИНСКОГО ГРОТЕСКА.


КСТАТИ, В ИМЕННО ЭТОЙ ГЛАВКЕ ГРОТЕСК ПОЛУЧИЛСЯ ОСОБЕННО КОНЦЕНТРИРОВАННЫМ, И, ЕЖЕЛИ ВАМ ЭТОТ ЖАНР НЕПРИЯТЕН, ТО ЭТУ ГЛАВУ ВАМ ЛУЧШЕ ВСЕГО НЕ ЧИТАТЬ.


НУ, А ТЕМ, У КОГО С ЧУВСТВОМ ЮМОРА ВСЕ ПОРЯДКЕ, АВТОР ЖЕЛАЕТ ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ.


Действие главки начинается в личной машине мэра вольного города О'Кей-на-Оби, везущей хозяина и рассказчика к поселку Краснооктябрьский (бывший Сучий Выгон), где армии во главе с мэром предстоит встретиться с войсками батьки Кондрата.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

БАЛЛАДА О ЧИНОВНИКЕ-ПРИЗРАКЕ


И вдруг... как говорится, чу! - среди всех этих, неизвестно за что подаренных мне кубических верст простора, среди всей этой, как бы хранящейся про запас пустоты и тишины я вдруг узрел тоненький-тоненький столбик темно-коричневый пыли, вздыбившийся на полкилометра ввысь у самой линии горизонта.


- Что это? - удивленно спросил я Сидора Сидоровича.


- Это, - равнодушно ответил он, не отрываясь от сотового, - один. Гм. Мудак. Чиновник. Гм. Призрак.


- Кто?


- Чиновник. Гм. Призрак.


И здесь, присмотревшись, я действительно разглядел в самом центре закрученной в штопор пыли сухопарую фигуру мужчины, по виду ; типичнейшего чиновника, сидевшего верхом на коренастой монгольской кобылке. Чиновник-всадник (или, если угодно, чиновник-призрак) двигался неестественно быстро и буквально в пару скачков настиг нашу мчавшуюся во весь опор "Ауди".


- Кто это? - враз пересохшим от ужаса голосом спросил я Сидора Сидоровича.


- Кто-кто, - брезгливо поморщился он и спрятал мобилу. - Конь. Гм. В пальто. Это Франкенштейн Роберт Карлович. Чиновник. Гм. Призрак. Можете так не дрожать. Он - не опасен.


- Всенародно избранный! - вдруг прогремел мне в самое ухо оглушительный голос поравнявшегося с нами всадника-призрака. - Я! Ждал! Тебя!... 14 лет, 11 месяцев, 18 дней и 8 часов с э-э-э... минутами и вот я, наконец, дождался тебя, о, всенародный!


- Оч-ч-чень приятно, - окаменев лицом, прошипел Сидор Сидорович.


- А мне неприятно, - высокомерно прогрохотал Роберт Карлович и чуть-чуть привстал в стременах, - и знаешь, почему мне неприятно? Да потому, что я тебе - не рад. Я ждал тебя 14 лет, 11 месяцев, 18 дней и 8 часов с э-э-э... минутами, но я тебе - не рад. Ибо всех полюбивших тебя ты растер в пыль, всех доверившихся тебе ты втоптал в грязь и все во имя чего? Все во имя своего безудержного властолюбия! Все во имя безумной мечты сделать свою и без того необъятную власть воистину всеохватывающей и абсолютной!


- И во имя блага Города! - нетерпеливо перебил его Сидор Сидорович. - Не забывай о благе Города, Роберт!


- А я и не забываю о благе Города, Сидор!!! - возопил Роберт Карлович, и все близлежащие веси и долы тут же отозвались только, казалось, усилившимся от расстояния эхом. - А я и не забываю, о, всенародно избранный! (А, может быть, просто ловко подтасовавший итоги выборов, а?) Это ты кое о чем забываешь! Все эти 14 лет, 11 месяцев, 18 дней и 8 часов с э-э-э... минутами я спрашиваю себя: Где? Лучшие? Люди? Города? Где Гамлет Харенович? Где Руслан Русланович? Где Э. Ю. Яковлев? Где Василь Василич? Где наконец не мешавший никогда и никому (не помню - увы! - ни фамилии, ни имени его, ни отчества) нижайший и тишайший Министр Культуры?


- Где Руслан Русланович? - вскричал Сидор Сидорович и даже самый кончик его носа побелел от гнева. - Ах, где же наш Руслан Русланович? - Сидор Сидорович покачал головой и пронзил Роберта Карловича исполненным ледяного презрения взором. - Где бедный Руслан Русланович? А кто испоганил ему Харизму? Кто разгрыз его Имидж? Кто, как не ты, мерзейший и архиподлейший Роберт? Кто, как не ты, погубил честнейшего из моих Чиновников, тщась занять его Кресло? А что касается только что упомянутого тобой Э. Ю. Яковлева, - добавил он неожиданно обыденным тоном, - то он и сейчас при должности, потому что (в отличие от тебя) всегда знал свое место.


- И какова ж его должность? - побледнев, спросил Роберт Карлович.


- Начальник СЭС, - спокойно ответил Сидор Сидорович.


- Начальник всей СЭС?


- Да, Роберт, всей СЭС.


- Ах!!! Так!!! - Роберт Карлович на пару минут потерял дар речи. - АХ... ТАК!!! - он издал душераздирающий вопль. - ТОГДА Я ОПЕЧАТЫВАЮ ТВОЕ "ВОЛЬВО", - Роберт Карлович чуть-чуть увеличил мощность голоса, отчего с голубого небесного свода тут же посыпались оглушенные криком птицы, - ЗА ОТСУТСТВИЕ В ОНОМ "ВОЛЬВО" АПТЕЧКИ И ОГНЕТУШИТЕЛЯ!!!!!


- Ты ничего уже не опечатаешь, - покачав головой, все с той же ледяной иронией ответил ему Сидор Сидорович. - Ты ничего уже не опечатаешь, бывший инспектор Госпожнадзора. И даже в лучшие свои годы ты б ни за что не посмел притронуться к моему "Вольво", которое до встречи с тобой я почему-то считал за "Ауди" (видать, давно, глупый Роберт, ты не видел приличной машины!)... Даже в самые благополучные свои времена ты б ни за что не решился бы этого сделать. Так что лучше уйди, лузер Бобби. Христом-Богом молю я тебя. Развейся. Исчезни. Не вводи ты меня во искушение и не вынуждай доставать САМ ЗНАЕШЬ ЧТО. Ведь сейчас я ЭТО достану. Ты понял?


- А я не боюсь тебя, Сидор! - возопил Роберт Карлович, дошедший, видать, до самого краешка своего гнева. - Я не боюсь тебя, Сидор! Я НЕ БОЮСЬ ТЕБЯ!


- Ну, как знаешь, Роберт, - прошептал Сидор Сидорович и, достав из кармана (будучи давним поклонником "Сказки о тройке", я моментально узнал ее) засверкавшую, словно бриллиант, Большую Идеально Круглую Печать, на полном ходу бесстрашно высунулся из машины. - Видишь? - вопросил он. - Ты ее видишь?


- Вижу! - ответствовал чиновник-призрак.


- Боишься?


- НЕТ!


- Ну, пеняй на себя, - вновь прошептал Сидор Сидорович и еще на пару-тройку вершков бестрепетно выпроставшись из окна, тоненько-тоненько заголосил. - Властью, данною мне избирателями-телезрителями, налагаю я на тебя, нечестивый Роберт, Большое Административное Заклятие. Да будет впредь по сему! Аминь. Йорики - морики - частичное - разгосударствливание - судьбоносный - консенсус - гарики - марики - ночью - кошмарики - музыка - александрова - слова - михалкова - взад - назад - батяня - комбат - частичное - недофинансировывание - распилка - бюдже...


- Нет, я солгал. Я очень боюсь тебя, Сидор, - простонал Роберт Карлович и вместе со своим коренастым коньком растворился в воздухе.


************************************************************


- Что? Это? Было? - ошарашенно пробормотал я, когда самые следы Роберт-Карловичева скакуна скрылись за линией горизонта.


- Что? Это? Было? - в тон мне отозвался Сидор Сидорович. - Это было мое. Гм. Славное прошлое. Или мое позорное прошлое, если угодно. Видите ли... - Сидор Сидорович на долю секунды помедлил, - этот Роберт. Гм. Карлович, этот глубоко. Гм. Несчастный, в сущности, человек или даже не человек, а просто ма-а-аленький. Гм. Кирпичик, использованный мной для воздвижения Властной Вертикали. Использованный и оказавшийся. Гм. Ненужным. Ведь я, молодой чаэк, этими самыми. Гм. Руками энное количество лет назад воздвиг Властную. Гм. Вертикаль.


- Да-а? - с уважением переспросил его я.


- Да, - спокойно кивнул Сидор Сидорович, - вот этими самыми. Гм. Руками. Можете. Гм. Потрогать.


И я благоговейно потрогал его холеную, маленькую и, в то же время, на удивление твердую ладонь и, честно говоря, не нашелся, как это действие прокомментировать.


- Вот этими. Гм. Руками, - повторил мэр.


- А как же все это... произошло? - из вежливости поинтересовался я.


- В двух словах не расскажешь, - с довольной улыбкой ответствовал Сидор Сидорович, - не расскажешь и в трех словах. Ведь это целая, ткскзть, поэма. Или целая, ткскзть, баллада. Да, именно. Гм. Баллада. Гм.


И Сидор Сидорович, полулежа в удобном кожаном кресле, не спеша рассказал...


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

БАЛЛАДА О ВЛАСТНОЙ ВЕРТИКАЛИ


Зачин

Заря времен


На самой-самой заре времен ; в эпоху мэров-либералов Пал Палыча и Савл Савлыча вольный город О'Кей-на-Оби был поровну поделен между Саранской и Забалканской преступными группировками. Практически каждая вещь в городе контролировалась либо Саранской, либо Забалканской преступными группировками, а если вдруг какая-то вещь (совершенно случайно) и не контролировалась ни той, ни другой ПГ, то она, эта вещь, почти наверняка принадлежала могущественнейшему олигарху Иванову-по-матери .


Такое положение дел казалось вечным, а всевластие обеих группировок и олигарха - незыблемым.


Песнь самая первая, повествующая

о несчастной судьбе маршала

милицейских войск А.А. Пониделко


Маршал милицейских войск Автандил Пониделко был человеком большой личной скромности. И он вовсе не вымогал у Иванова-по-матери какой-то неслыханно крупной взятки. Он всего-то просил у него откат в 2,5%.


Дело в том, что возглавляемое Ивановым-по-матери ООО "Совесть" отродясь не платило Налога на правоохранительные органы. За те 11 лет, что успело просуществовать ООО, этого налога накопилось аж на 400 миллионов долларов. И вот маршал милицейских войск и просил откат в 2,5% или, как легко подсчитать, ровно 10 миллионов долларов, с тем, чтоб раз и навсегда позабыть о невыплаченном ООО "Совесть" налоге.


Требование, согласитесь, более, чем умеренное. Более чем! Но роковая жадность Иванова-по-матери давно уже вошла в поговорку. Так что Иванов-олигарх ответил маршалу решительным и безапелляционным отказом. А ровно через неделю ошарашенный маршал нашел у себя на столе указ о собственной отставке.


И сколько ни бился потом А. А. Пониделко, сколько ни умолял он жестокосердного олигарха навсегда забыть о его, злонесчастного маршала войск, столь нелепой и столь нетактичной просьбе, Иванов-по-матери оставался непреклонен и так и не простил Автандила Аркадьевича, покуда тот не выплатил ему (по частям) сумму, всемеро превышающую размеры некогда требуемого им отката.


После этого маршал милицейских войск был на работе немедленно восстановлен, но Иванов-по-матери, будучи человеком крайне мстительным и злопамятным, еще целых три года продержал А. А. Пониделко на весьма унизительной для его звания генерал-полковничьей должности.


Песнь вторая

Вертикаль образуется


Шли годы. Могущественный олигарх все множил и множил свои богатства (и без того несметные). Шли годы, читатель. Годы, годы и годы. И вот настал, наконец, момент, когда всевластный Хозяин решил подмять под себя и торговлю продуктами питания.


Сказано - сделано. Не знавший удержу Иванов-по-матери купил в близлежащей стране Рекламии 2,5 тыс. тонн куриных окорочков по цене (запомни эти цифры, читатель) 23 руб. 00 коп. за 2,5 килограммовую упаковку.


Продавать же каждую такую упаковку сребролюбивый магнат собирался уже за 124 руб. 44 коп. и, соответственно, рассчитывал получить (запомни и эти цифры, читатель) с каждой пачки ровно 101 руб. 44 коп. чистой прибыли.


- Какие 101 руб.? - озадаченно спросите вы. - Какие 44 коп? А накладные расходы?


В том-то и дело, читатель!


В том-то и дело, что не было у Иванова-по-матери никаких таких накладных расходов. Решительно никаких. Вообще.


Таможенных пошлин он не платил. Магазины и склады арендовал даром. Своим продавцам как по пятым, так и по двадцатым числам выдавал такие гроши, о которых и вспоминать неудобно. О налогах и речи не было. Ну, а что касается такой немаловажной расходной статьи, каковой издавна слыли в нашем Отечестве взятки, то, как только что мог убедиться читатель, Иванов-по-матери давно уже не платил чиновникам никаких взяток, а, наоборот, сами чиновники только и ждали удобного случая, чтобы перевести на банковский счет Иванова-по-матери немалую сумму в валюте.


И вот такой-то человек решил подмять под себя торговлю куриными окорочками! Зачем ему это было нужно, я и сейчас не ведаю. Знал бы могущественный олигарх, что, встряв в торговлю продуктами питания, он будет дотла разорен Горветупром и его, никому пока неизвестным, Главой Русланом Руслановичем. Знал бы могущественный олигарх, что, потеряв капитал, он утратит и все свое политическое влияние. Ах, кабы знал о том Иванов-по-матери! Уж, верно, тогда бы торговлю окорочками он бы обходил за версту.


Но к делу, читатель. Итак, глава Горветупра Руслан Русланович лично посетил Иванова-по-матери в его двухэтажном особняке на улице Кракова и лично вручил ему отпечатанное на допотопной машинке "Ятрань" предписание, уведомлявшее магната, что партия кур. оч-ков, закупленных ООО "Совесть" в стране Рекламии, должна быть (в обяз. пор-ке) подвергнута бактериологическим исследованиям на мыт, сап и тропич. лихорадку.


- "В обяз. пор-ке", - перечел олигарх и добродушно осклабился.


С годами Иванов-по-матери стал человеком чуточку сентиментальным. В иные свои, молодые, задорные годы он почти наверняка бросил бы этого нелепого посетителя в пожелтелом халате... ну, скажем, жившей за стенкой свирепой своре питбулей, специально прикормленной на мясо проверяющих, или - еще лучше! - отдал бы его на поругание личной охране (охрану Иванова-по-матери издавна осуществлял взвод двухметровых женщин-шварценеггеров, обученных тысяче видов секретной китайской драки). Вот что почти наверняка сотворил б олигарх в свои молодые годы! Но сейчас он лишь добродушно осклабился и тихо-тихо сказал, что непременно постарается выполнить просьбу столь уважаемого им ветеринара.


- В таком случае, - негромко ответил Руслан Русланович, - вам следует (в обяз. пор-ке) оплатить стоимость всех проведенных бак. исследований, а также стоимость всех истраченных на эти бак. исследования вет. препаратов.


Олигарх задумчиво пошевелил своими длинными пальцами и вполголоса уточнил, что он в принципе никаким государственным, а уж тем более (упаси Боже!) частным структурам, никогда и ничего не платит. Такова его, Иванова-по-матери, маленькая стариковская странность.


Руслан Русланович недоуменно взглянул на магната, что-то торопливо отчеркнул в своем блокноте и неприятно-тягучим, похожим на скрип несмазанной двери голосом поинтересовался, что, если он правильно понял уважаемого Иванова-по-матери, возглавляемое им ООО "К;рысть"... ах, простите-простите!... "Совесть" стоимость необходимых бак. исследований возмещать отказывается?


- Именно так, - печально кивнул олигарх, - отказывается.


- В таком случае, - бесстрастно продолжил Руслан Русланович, - согласно статьи такой-то и такой-то Устава, я буду вынужден опечатать склады ООО "К;рысть"... ах, простите-простите!... "Совесть" Большой Идеально Круглой Печатью, как представляющие ... э-э-э... прямую опасность для здоровья... э-э-э... граждан.


И он достал из полы закрученного в трубку халата столь хорошо знакомую нашим читателям Большую И.К. Печать...


...Враз потерявший кураж олигарх при виде Большой Идеально Круглой Печати сперва побледнел, потом - онемел и тут же торопливо пошел на попятную.


(Нет, конечно, - чисто теоретически - Иванов-по-матери знал, что где-то в победитовом сейфе Главы Администрации есть потайной, совершенно секретный ящичек, где - по слухам - и должна храниться Большая Идеально Круглая Печать, но, что касается не слухов, былин и саг, а презренной и голой практики, то абсолютно все чиновники, с которыми по сю пору довелось иметь дело могущественному олигарху, в особо торжественных случаях, обходились Небольшой Неидеально Круглой Печатью, а в случаях неторжественных и рядовых - простыми треугольными и прямоугольными штампиками).


- All right! - во все тридцать два искусственных зуба улыбнулся Иванов-по-матери и тут же попытался придать охватившему весь его организм животному страху вид легкой дружеской фамильярности. - All right! - напряженно повторил он единственное известное ему нерусское слово. - All right! Май... май хренд. All right! Лично для вас, дружище, я сделаю исключение из своих - хе-хе - правил и оплачу стоимость всех необходимых исследований в твердой, да, именно в твердой, дружище, валюте.


- Зачем в валюте? - простодушно удивился Руслан Русланович. - Оплатите в... рублях, - он некрасивым, сугубо плебейским жестом почесал себя за ухом. - Оплатите в рублях. Согласно приказа Сидора Сидоровича от такого-то числа и за номером... - он на память назвал число и номер приказа, - стоимость одного бак. исследования на мыт составляет 4 руб. 24 коп., одного бак. исследования на сап ; 104 руб. 24 коп., а стоимость одного (наиболее, знаете ли, затратного) исследования на тропич. лихорадку составляет 128 руб. ровно. Заплатите в рублях. Иностранной валюты мы не принимаем.


- All right! - разочарованно процедил Иванов-по-матери, после чего распахнул свой огромный, украшенный золотой монограммой бумажник, равнодушно выдернул из него новехонькую, стоящую колом пятисотку и, не глядя, бросил ее на журнальный столик.


- Нет, - все с той же обезоруживающей наивностью поправил его ветеринарный инспектор, - ввиду особой значит. указанной суммы вам будет намного удобней провести ее по безналу. Так вы сможете сэкономить, - заговорщицки понизил голос Руслан Русланович, - целых четыре процента на Налоге с продаж!


- Ничего-ничего, - невесело улыбнулся Иванов-по-матери, - я уж как-нибудь переживу потерю этих четырех процентов.


- Стало быть, вы желаете оплатить все сразу и налом? - уважительно переспросил Руслан Русланович.


- Да-да, именно так, - равнодушно кивнул головой магнат, - все сразу и налом.


- В таком... случае... - растерянно пробормотал Руслан Русланович, - ввиду особой значит. указанной суммы, я бы хотел вызвать бронемашину и отряд инкассаторов.


- Хорошо-хорошо, - поспешно согласился с ним Иванов-по-матери, с неподдельной жалостью глядя на впадающего в маразм ветеринара, - делайте все, что считаете нужным, товарищ ветврач. Вызывайте!


- И еще... - продолжил Руслан Русланович, - вы только поймите меня правильно. Ввиду особой значит. указанной суммы я бы хотел, чтобы все было запротоколировано документально. Чтоб, как говорится, и комар носа не подточил! Я составлю вам счет-фактурку?


- Составляйте.


И Руслан Русланович, высунув от усердия язык, принялся составлять счет-фактурку.


В законченном виде написанный им документ имел вид следующий:


Счет-фактурка выполненных работ


От ... марта .... года.


Отправитель: Горветупр.

Получатель: Иванов-по-матери.

Вид работ: бак. иссл-ния на мыт, сап и тропич. лихорадку.


Калькуляция выполненных работ:

I. Бак иссл-ния на мыт.

Стоимость работ - 3 руб. 53 коп.

НДС (20%) - 0 руб. 71 коп.

Стоимость работ вместе с НДС: - 4 руб. 24 коп.


II. Бак. иссл-ния на сап

Стоимость работ - 86 руб.87 коп.

НДС (20%) - 17 руб. 37 коп.

Стоимость работ вместе с НДС - 104 руб. 24 коп.


III. Бак иссл-ния на тропич. лихорадку

Стоимость работ - 106 руб. 67 коп.

НДС (20%) - 21 руб. 33 коп.

Стоимость работ вместе с НДС: 128 руб. 00 коп.


Всего кол-во выполненных работ: 5 841 тыс. ед-ц. (1 947 тыс. иссл. . на мыт, 1 947 тыс. иссл. на сап и 1 947 тыс. иссл. на тропич. лихорадку).


Итого к оплате: 1 381 279 680 руб. 00 коп.


В т.ч. НДС (20%) - 276 255 936 руб. 00 коп.


Плюс НСП (4%) - 55 251 187 руб. 20 коп.


Плюс НДС (20%) с НСП (4%) - 11 050 237 руб. 44 коп.


Плюс НСП (4%) с НДС (20%) с НСП (4%) - 442 009 руб.50 коп.


Всего к оплате: 1 448 023 114 руб. 14 коп.


Печать. Подпись

Примечание: без печати недействительно.


Все закружилось перед глазами Иванова-по-матери. Все завертелось и закачалось. Где-то минут пятнадцать он видел лишь разнообразную чушь и дичь: какие-то фиолетовые круги, какие-то раскаленно-малиновые зигзаги и какие-то сотканные из дыма темно-коричневые баранки, медленно-медленно поворачивающиеся на идеально бархатном фоне.


- Но по... по... почему, - сумел, наконец, выговорить он, - почему же... так мно-о-ого?


- Таковы, - развел руками Руслан Русланович, - таковы уж наши расценки.


- Но по... позвольте! - нашелся, наконец, олигарх, чей холодный аналитический ум и цепкий, всевидящий взгляд сумели даже сейчас, находясь в состоянии близком к нокауту, найти в документе явную несообразность. - Позвольте! По-а-азвольте! Почему это у вас в графе кол-во выполненных работ стоит эта несуразная цифра 5 841 000?


- Как пять миллионов? - всполошился Руслан Русланович. - Где пять миллионов? Какие пять миллионов?


- А вот здесь, - торжествующе произнес Иванов-по-матери и ткнул холеным ногтем в соответствующую графу отчетности, - вот здесь - 5 841 000!


- Да-а... - сконфуженно согласился Руслан Русланович, - действительно 5 841 000... А! - он со всего маха хлопнул себя по лбу ладонью. - Это ведь из-за того, товарищ олигарх, что, согласно приказа Сидора Сидоровича за номером таким-то от числа такого-то, - он на память назвал число и номер приказа, - пробы на мыт, сап и тропич. лихорадку берутся из каждой упаковки. Понимаете, товарищ олигарх? Из каждой! А какое у нас число упаковок? 1 947 тыс. Ведь так? Так! А 1 947 тыс. исследований на мыт, плюс 1 947 тыс. исследований на сап, плюс 1 947 тыс. исследований на тропич. лихорадку и дают нам в сумме 5 841 000. Ведь правильно?


- Правильно, - ошарашенно согласился Иванов-по-матери, но тут же одумался и закричал, - но... по-а-азвольте, почему из каждой?!


- Таковы уж, - вновь развел руками Руслан Русланович, - городские ветеринарно-санитарные правила. Здоровье горожан - это для нас святое.


- Но... по-а-азвольте! - вдруг тоненько-тоненько-тоненько, не хуже восьмипудовой базарной бабы, завизжал человек, еще пару минут назад бывший полновластным хозяином многомиллионного города. - По-а-азвольте! По-а-а-азвольте!!! Что же это у вас, дорогой вы мой, получается? Что же это здесь у тебя получается? По двести с х... рублей за каждую упаковку? Да у меня весь навар с одной упаковки - сотня! Да у нее продажная цена - сто двадцать рублей с чем-то!


- Что же делать, - в очередной раз развел руками Руслан Русланович, - повышайте цену.


- Да кто же их купит?! - вскричал олигарх.


- А вот это, - вдруг ответил ему ветеринарный инспектор с невесть откуда взявшимся ледяным сарказмом, - уже твои проблемы.


О дальнейшем Иванов-по-матери вспоминал со стыдом. А, вернее, предпочитал вообще не вспоминать. Даже полжизни спустя бывший олигарх так и не мог заставить себя вспомнить, как он сперва пихал в руки Руслану Руслановичу свой необъятный бумажник, а потом пытался всучить ему чемодан, доверху набитый долларами, а потом... у любого из нас, читатель, имеется за душой что-то, о чем мы не решимся рассказать ни другу, ни свату, ни брату, ни даже случайному попутчику в поезде. Так и Иванов-по-матери предпочел потом просто не помнить, как он стоял на коленях и целовал Руслану Руслановичу его испачканные в вет. препаратах руки, как поминутно срывающимся то на писк, то на бас голосом умолял его разобраться, войти в положение и отменить хотя бы одно-единственное исследование на тропич. лихорадку, оставив исследования на мыт и на сап в неприкосновенности, как хотел отдать ветврачу на поругание весь взвод своих женщин-шварценеггеров, как сулил ему откат в 50 %.


Все эти немыслимые унижения абсолютно ни к чему не привели.


Руслан Русланович остался неумолим.


Иванов-по-матери был разорен и, что намного страшней, - политически опорочен.


Песнь третья

Вертикаль усиливается


Как наверняка уже и сам догадался читатель, демонстративное уничтожение Иванова-по-матери явилось событием знаковым. И лишь на три с половиной дня пережила олигарха Забалканская преступная группировка.


(Означенная ПГ была стерта с лица земли городской Санэпидемстанцией, которая сперва опечатала все принадлежавшие забалканцам воровские притоны, обнаружив в них недокомплект сертификатов качества, а потом поувольняла всех работавших на группировку киллеров за отсутствие у них санитарных книжек).


Саранская ПГ, заслышав о таких делах, самораспустилась, а ее рядовые бойцы перешли на работу в Правоохранительные Органы.


Всевластие бизнесменов и рэкетиров было раз и навсегда сломлено. В городе начался период Правления Бюрократии, органично переросший в период Феодальной Раздробленности.


Весь некогда единый город распался на почти независимые друг от друга микрорайоны. Исторический центр города был почти поровну поделен между тремя наиболее мощными госслужбами: Санэпидемстанцией, Горветупром и Министерством по налогам и сборам, а чуть менее престижные, но в финансовом смысле ой какие выгодные спальные районы достались Комитету по благоустройству городской среды и некогда обесчещенным Ивановым-по-матери Правоохранительным Органам. И наконец на бывших пролетарских окраинах (близ станций метро "Большие Владимиры Ильичи" и "Маршал Берия") ютились административные изгои: Комитет по защите прав потребителя, Комитет по этике малого бизнеса, Органы Госпожнадзора и презираемое абсолютно всеми, даже собратьями-изгоями, Министерство Культуры.


Каждая из служб чисто номинально признавала верховную власть Сидора Сидоровича и даже отчисляла в общегородской общак 5-10% своих доходов, но (феодализм, товарищи, - это феодализм) власть Сидора Сидоровича буквально на глазах хирела и скукоживалась.


Власть попросту уплывала у него из рук. Во-первых (это почему-то особенно сильно раздражало Сидора Сидоровича), практически все подчиненные ему Главы стали называть его за глаза Первым Среди Равных. Во-вторых, на своих ежемесячных слетах непокорные Главы регулярно устраивали строжайше запрещенные Сидором Сидоровичем рыцарские турниры. На этих турнирах они выписывали друг другу шуточные предписания, вручали фальшивые ордера на обыск, поливали друг друга учебным лжекомпроматом, ну а самым-самым верхом номенклатурного ухарства считалось у них опечатать специальной (турнирной) Небольшой Неидеально Круглой Печатью того или иного зазевавшегося Главу прямо у него в офисе.


Чиновники благоденствовали. Простолюдины роптали. Сидор же Сидорович чувствовал, как власть уплывает у него из рук.


Но... при всех очевиднейших минусах, которые нес с собой период Всевластия Бюрократии, практически все историки, изучавшие ту эпоху, утверждают, что у Сидора Сидоровича был уникальный шанс уподобиться другому слабому, но прогрессивному государю - Иоанну Безземельному и подписать с мятежными Главами служб некое подобие Великой Хартии, с тем, чтоб потом: через войну Алой и Белой розы, через Реформацию и Контрреформацию, через Тридцатилетнюю, а, может быть, даже и Столетнюю войну, - заложить в городе О"Кей-на-Оби основы зрелой европейской государственности.


Но этот шанс был бездарно растрачен. И Сидор Сидорович (как уже не раз и не два с роковой неизбежностью случалось в российской истории) между путем европейским и азиатским выбрал путь третий - византийский.


Песнь четвертая

Вертикаль побеждает


Подобно тому, как ордынский хан Узбек выискал некогда самого бедного, самого слабого, самого худородного из всех Рюриковичей - московского князя и вручил ему золотую пайцзу , так и Сидор Сидорович выбрал себе в тайные любимцы самого недалекого Главу одной из самых презираемых городских служб - начальника Госпожнадзора Франкенштейна Роберта Карловича.


Правда, будучи тайной, внешне любовь Сидор Сидоровича практически не проявлялась. На ежегодной церемонии Целования Руки Главы Администрации Роберт Карлович подходил к мэрской длани одним из последних, впереди одного безымянного Министра Культуры да Главы Комитета по этике малого бизнеса Е. А. Каллистратова, на ежеутреннюю церемонию Мэрского Одевания Роберт Карлович был зван не чаще раза в неделю, и уж речи, естественно, даже не могло пойти о том, чтобы ему было позволено повязать мэру галстук или вдеть ему запонку, каковой привилегией, как всем известно, обладал только не ведавший страха Безносюк Руслан Русланович, он же - Гроза Олигархов. Любовь Сидора Сидоровича проявилась, собственно, только в одном: он вручил Роберту Карловичу орден "За Заслуги перед Отечеством" шестнадцатой степени.


Новость эта вызвала глухой ропот в среде номенклатурного рыцарства (понеже ни один Глава ни одной, даже самой продвинутой городской службы, означенным Орденом не обладал).


- Не ладно ты делаешь, о Всенародно Избранный! - заявил однажды прямо в глаза Главе Администрации известный своей прямотой Каспарян Гамлет Харенович, Начальник Министерства по налогам и сборам. - Не ладно ты делаешь и не складно. Бо госпожнадзорские завсегда ниже нас, мытарей, сидели.


- Холопьев своих, - рявкнул на него Сидор Сидорович и, осерчав, ткнул его прямо в грудь своим коротким и толстым пальцем, - вольны мы жаловать и казнить их мы паки вольны ж! Бо не чьим-то хотением, а всенародным волеизъявлением аз законно избранный мэр есмь! - заявил Сидор Сидорович и тут же, сменив гнев на милость, добавил. - Да на хрена тебе эта бляха, Хареныч? Ей цена - четыре дойчмарки в базарный день. А... а чтобы не было тебе, Хареныч, так уж дюже срамно, чтоб зависть к госпожнадзорскому быдлу не язвила и не жалила благородное сердце твое, жалую я тебе законное право каждый третий квартал не платить ни гроша в городской бюджет!


И возликовал тут Гамлет Харенович и покричал он троекратную "уру!" Всенародно Избранному Мэру всея Великия, Белыя и Малыя О'Кей-на-Оби и знать он не знал и ведать не ведал, что ему предстоит...


Ночь, читатель, Круглых Печатей.


**************************************************

Как и многие события этой путаной книги, Ночь Круглых Печатей началась с чистейшей воды ерунды. Она началась с "Разъяснения о противопожарных разрывах", спущенного в канцелярию Роберта Карловича из Администрации Мэра.


Приводим сей исторический документ целиком.


"Разъяснение о противопожарных разрывах".


В ответ на ваш запрос за номером ... от ... сообщаем, что ПРОТИВОПОЖАРНЫЕ РАЗРЫВЫ во вверенном вам г. О"Кей-на-Оби (за исключением ПРОТИВОПОЖАРНЫХ РАЗРЫВОВ между зданиями, арендованными главами четырех традиционных конфессий, а также ПРОТИВОПОЖАРНЫХ РАЗРЫВОВ между зданиями, арендованными Героями СС и СТ, а также ПРОТИВОПОЖАРНЫХ РАЗРЫВОВ между зданиями, арендованными для некоммерческих целей полными кавалерами ордена Славы и лицами, награжденными орденом "За заслуги перед Отечеством" всех степеней) должны составлять НЕ МЕНЕЕ 227 МЕТРОВ.


Здания, не отвечающие этому требованию, надлежит немедленно ОПЕЧАТАТЬ, а всякую как коммерческую, так и некоммерческую деятельность в них категорически ЗАПРЕТИТЬ.


Контроль за исполнением данного Разъяснения возложен на начальника Государственной пожарно-контрольной службы ФРАНКЕНШТЕЙНА РОБЕРТА КАРЛОВИЧА.


Управляющий делами

Его Высокопревосходительства

Всенародно Избранного Мэра

Всея Великия, Белыя и Малыя О'Кей-на-Оби

Делопроизводитель IV ранга

В.В. Ничтожный


Подпись. Печать. Число.

Примечание: без печати недействительно.


Бумажка, согласитесь, не из самых важных. Но вот какие были у нее последствия.


Когда ранним осенним утром ...цатого ...бря такого-то года Главы всех городских служб подъехали к своим офисам, они нашли их двери закрытыми, а самые офисы - опечатанными.


И офисы крупнейших и знатнейших городских служб - Санэпидемстанции, Горветупра и Министерства по налогам и сборам, и офисы служб чуток победней и поплоше, вроде Комитета по благоустройству городской среды и навек опозоренных Ивановым-по-матери Правоохранительных Органов, и даже облупленные, никогда не слышавшие слова "евроремонт" офисы служб-изгоев, вроде Комитета по этике малого бизнеса и Подкомиссии по экологии были опечатаны Большой И.К. Печатью, а к дверям их были намертво приклеены скотчем Разъяснения о противопожарных разрывах.


На полях каждого Разъяснения неразборчивым почерком Роберта Карловича было приписано, что всем многоуважаемым г.г. Главам следует явиться завтра, ровно к 12-00, в головной офис Госпожнадзора (каб. 107) .


И на следующий день все Главы - пожаловали.


Уже где-то с половины одиннадцатого небогатый спальный район близ станции метро "Корнет Оболенский" был заполнен бибикающим стадом "Вольво", "БМВ" и "Мерседесов", и ровно в 11-58 это лоснившееся на ярком осеннем солнце стадо плавно перетекло к головному офису Госпожнадзора.


А ровно в 12-00 на его обшарпанный грязно-зеленый балкон, поддерживаемый неопределенного цвета и возраста кариатидой, вышел начальник Госпожнадзора ФРАНКЕНШТЕЙН РОБЕРТ КАРЛОВИЧ и прерывающимся от нечеловеческого волнения голосом объявил:


- Многоуважаемые г.г. Главы! Считаю абсолютно необходимым вас предупредить, что властью, данной мне лично Сидором Сидоровичем, я не только могу, вот этой самой, господа, - Роберт Карлович вынул и показал, - Большой Идеально Круглой Печатью, любого из вас опечатать прямо в вашей транспортном средстве и не только уполномочен вынести вам Самый Строгий На Свете Выговор с Пожизненным Занесением, но также могу (любому из вас, господа) так Замутить Харизму и так Испоганить Имидж, что станет он Человечком Не Нашим и Чересчур Из Себя Вумным. Подумайте об этом, господа Главы. Один ваш неверный шаг и я эти свои угрозы выполню. И вот мой вам добрый совет, господа ...


Роберт Карлович нервно икнул.


- Вот вам мой добрый совет, господа Главы. Ступайте-ка вы назад, ибо никакого разговора в каб. 107 сегодня у нас не будет, и надобно вам возвратиться назад, к своим запечатанным офисам и терпеливо ждать, покуда я вас не вызову и не разрешу с каждым из вас вопрос в Индивидуальном Порядке...


Роберт Карлович нервно поправил карман с печатью.


- Поняли ли вы меня, господа Главы?


Заволновалось тут стадо "Мерседесов" и "БМВ". Забибикало. И вдруг... вдруг в жуткой панике откатилось оно назад и остался перед облупленным грязно-зеленым балконом один бесстрашный Безносюк Руслан Русланович на своих "Жигулях" самой первой модели. (Личная скромность отродясь не бравшего мзды Руслана Руслановича давно уже стала в г. О'Кей-на-Оби легендой). И не дрогнул бесстрашный Руслан Русланович и, высунувшись из своей ржавой и битой копейки, сжимая в руке простенький штампик: "В бух. Опл.", ринулся он на своего до зубов вооруженного недруга.


И захохотал тут Роберт Карлович таким сатанинским смехом, что был он слышен на самой отдаленной станции "Маршал Берия", и тотчас покинул балкон, а минуту спустя растворились ворота офиса, и на подержанном, но еще сохранявшем бодрый товарный вид двенадцатилетнем "Вольво", сжимая в руках Большую И.К. Печать, выехал из них главный пожарный инспектор города.


И краток был их, мой читатель, бой. А, вернее, никакого такого боя у них и не было. А просто взмахнул Роберт Карлович своим смертельным Оружием и произнес, как обещал, Сверхмалое Заклинание: "эники - беники - съели - вареники - серега - доренко!" - и тут же так Замутил Руслану Руслановичу Харизму, и так Испоганил ему весь Имидж, что стал Безносюк Руслан Русланович Человеком Не Нашим и Чересчур Из Себя Вумным, настолько Не Нашим и настолько, читатель, Вумным, что плюнули прочие Главы служб от отвращения и омерзения, а потом вдруг с воем и тявканьем накинулись на него и разорвали в мелкие клочья.


Сделав свое черное дело, Главы служб аккуратно обтерли рты от руслан-руслановичевых мяса и крови и немедленно возвратились назад, к своим запечатанным офисам, после чего, переговорив в Индивидуальном Порядке, все, как один, получили прощение.


Стоит ли уточнять, что все они отныне платили в городской общак кто 70, кто 60, а кто и все 90 процентов, и что никто из них не только более не позволял себе называть Сидора Сидоровича Первым Среди Равных, но все они вообще едва осмеливались дышать, заслышав имя или отчество Главы Администрации.


Стоит ли уточнять, что ни один из капитулировавших Глав впоследствии не избежал кто политической, а кто и физической смерти и что каждый из них просыпался в одно распрекрасное утро кто - Мздоимцем, кто - Казнокрадом, кто - Растлителем Малолетних, кто (что было всего страшней) - Врагом Стабильности, и что (стоит ли уточнять) и сам Роберт Карлович в одно далеко не прекрасное утро, проснувшись, не отыскал под подушкой Большой И.К. Печати, а потом ненароком взглянувши в зеркало, вдруг узрел в нем такого Врага с чертами явного Мздоимца и Растлителя, что тут же, у зеркала, чуть было не повесился от отвращения, и лишь сбежав на нейтральную полосу, сумел избежать неминуемой смерти.


*************************************************************


- Вот так-то, Мишаня! - назидательно заключил Сидор Сидорович и не спеша расчехлил свой пристегнутый к поясу сотовый. - Вот ведь как оно бывает. В жизни, или... - в поисках нужного слова мэр мучительно сморщил лоб, - или, лучше сказать, в реальности. Ведь в жизни... или - как бы это получше сказать? - в... в реальности практически все бывает. Ведь практически невозможно придумать такой, Мишаня, херни, чтобы ее не было в жизни или... - как бы это точнее сказать? - в... в реальности. Ведь жизнь, она... Эх, Мишаня-Мишаня! - и, вероятно, отчаявшись разъяснить мне понятие "жизнь" двумя словами, Сидор Сидорович огорченно взмахнул мускулистой рукой и, прижав к волосатому уху ракушку сотового, энергично возобновил свою прерванную минут тридцать назад беседу.


За окнами "Ауди" уже смеркалось. Справа от нас тревожной стеной нависал синий лес, а слева чернело бескрайнее поле. В глубине поля переливалась россыпь крупных огней. Это был лагерь Третьего Ополчения.


- Вы, молодой чаэк, - вновь услышал я тенор Сидора Сидоровича, ; надеюсь, и сами. Гм. Понимаете, что с этой минуты я не смогу уделять вам столько внимания, сколько. Гм. Уделял доселе. Надеюсь, что о своем. Гм. За-да-ни-и вы не забыли. Ну, а чтобы быть в этом уверенным на все. Гм. Сто процентов, за вами присмотрят мои молодые люди.


Сидор Сидорович поднес свои губы к моему уху и произнес с тяжелым кавказским акцентом:


- Это очын харашо по-адготовленные молодые луди. Я вам не советую, то-аварищ Иванов, им противорэчить.