# Приключения дома номер тринадцать

Михаил Сергеевич Метс

Эта сказочная повесть - финалист всероссийского конкурса "Новая детская книга - 2012" и лауреат специального Приза читательских симпатий. В сентябре этого года намечена к выходу в московском издательстве "Аст".

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДОМА НОМЕР ТРИНАДЦАТЬ


(петербургская сказка)


Моим дочкам - Свете и Сонечке.


Часть первая

Чудеса в решете


Глава первая,

в которой вдруг появляется не очень добрая

фея Алевтина Леонидовна.


Кто не знает дома номер тринадцать на улице Барочной!


Хотя... если честно, то этого дома никто не знает. И, если вы вдруг решите приехать к нам в Питер и пройдетесь вдоль улицы Барочной, то вы убедитесь лично, что эта не слишком-то длинная и не очень красивая улица заканчивается домом номер двенадцать.


Но было так не всегда. Давным-давно на улице Барочной имелся и дом номер тринадцать, а в доме этом жил Владимир Кириллович Шкандыбайкин.


Владимир Кириллович был очень умным и очень взрослым мальчиком и учился в первом 'а' классе. Хотя в самом-самом начале нашей истории он еще нигде не учился. В самом-самом начале нашей сказки - 29-го августа, в пятницу -Владимир Кириллович сидел у себя во дворе и, подперев ладонью курчавую голову, думал, что очень, очень, очень и скоро - через каких-нибудь два с половиной дня - он станет всамомделишным учеником всамомделишного первого 'а' класса.


Если бы на месте Владимира Кирилловича оказалась какая-нибудь девчонка-задавака, то она бы, конечно, мечтала о разной там ерунде: о клетчатой юбочке, о синеньких бантиках, о новой мобиле и о прелестненьких розовеньких туфельках. Но Владимир Кириллович был человеком умным и думал о самом главном.


То бишь - об учебе.


Владимир Кириллович естественно знал, что будет учиться лучше всех в школе. Сплошь на пятерки. Но учиться сплошь на пятерки - это еще не фокус. Мальчиков, учащихся сплошь на пятерки, в городе Санкт-Петербурге словно собак нерезаных. На одной, наверное, улице Барочной проживает, наверное, штук пятьдесят круглых, как глобус, отличников.


Как бы тут выделиться?


И Владимир Кириллович, немного подумав, решил сделать вот что: он решил стремиться к тому, чтобы за все-все время учебы вообще не получать ничего, кроме отлично.


Вы меня поняли?


Вообще - НИЧЕГО.


По всем школьным предметам.


И по самым-самым главным, вроде математики и русского.


И по предметам не главным, но нужным, вроде английского или физкультуры.


И даже по предметам совсем уже шуточным, вроде рисования или ДПИ.


Изо дня в день, из года в год - ТОЛЬКО отлично.


И в самом-самом первом классе.


И во втором.


И в третьем.


И в четвертом.


И даже в очень трудном пятом, в котором начинается алгебра и история древнего мира, Владимир Кириллович твердо решил не получать ничего, кроме отлично.


И вот слава о Владимире Кирилловиче разойдется по всей России, и вот даже в Москве, в Государственной Думе на специальном заседании, посвященному успеваемости в российских школах, самый красивый и самый упитанный депутат не спеша взойдет на трибуну и, откашлявшись, вымолвит:


- Га-аспада! Наряду с позитивными процессами во вверенной нам стране имеются и отдельные... гм... не-до-стат-ки. В частности во всей... гм... России не нашлось ни единого ученика, получающего ТОЛЬКО отличные отметки. Хоть одна четверочка-троечка да у каждого... гм... най-дет-ся.


- А вот и неправда! А вот и неправда! - закричит со своего места самый старый и самый худой депутат. - Во вверенном мне городе Санкт-Петербурге проживает ученик шестого класса Шкандыбайкин Вэ Кэ, все пять лет получающий ТОЛЬКО отлично. По ВСЕМ предметам. Включая ДПИ и физкультуру.


- Вы в этом уверены? - недоверчиво спросит солидный.


- Да я уверен! - пискнет худой. - Факт успеваемости Владимира Кирилловича подтвержден Счетной палатой и специальным справкой от ФСБ.


- Это неслыханно! - запричитает упитанный. - Давайте-ка наградим Владимира Кирилловича Орденом за Заслуги перед Отечеством!


- Думаю, что и этого мало. Полагаю, что вверенный мне Владимир Кириллович вполне заслуживает звания Героя России, а так же...


**********************************************************


Но додумать эту мысль до конца без пяти минут Герой не успел.


- Мо-ло-дой че-ло-век! - вдруг раздался над самым его ухом чей-то скрипучий и слабый голос. - Мо-ло-дой че-ло-век! Вы бы не были столь любезны, чтоб подсказать мне дорогу к ближайшей подземке?


Владимир Кириллович поднял голову.


Перед ним стояла ОЧЕНЬ старая женщина в глухом черном платье с пелеринкой.


- Видите ли, юноша, - как-то очень чудно выговаривая слова, продолжила старушка, - я всю свою жизнь прожила на Песках и здесь, на окраине, малость... теряюсь. Так что скажите мне честно, к вам уже проложили подземку?


Владимир Кириллович вытаращил глаза и ничего не ответил.


(Дело в том, что из речи этой ОЧЕНЬ старой и ОЧЕНЬ странной женщины Шкандыбайкин Вэ Кэ не понял ни единого слова).


- Мо-ло-дой че-ло-век, - укоризненно покачала головою старушка, - но это же просто невежливо. Во-первых, вообще невежливо не отвечать даме, а, во-вторых, вдвойне невежливо игнорировать даму столь превосходящую вас по возрасту. Моим годам не пристало кокетство, и я скажу вам прямо: я вас старше на двести одиннадцать лет. Впечатляет?


- Впе... чатляет, - ошарашено выдавил Вовочка.


- О, слава Тебе, Господи! - всплеснула руками таинственная незнакомка. -Вы таки умеете говорить! А то я грешным делом подумала, что вы вообще не разговариваете по-русски. Видите ли, моя домработница Марфушка не раз говорила, что здесь, на Петербуржской в преизрядном числе проживают китайцы, татары, чухонцы и прочие инородцы, практически не владеющие нашей речью. Вот я и приняла вас за татарчонка. А вы, стало быть, великоросс?


- Да... - растерянно вымолвил Вова.


- Charmant! - довольно кивнула старушка. - Я искренне рада, что обмишурилась. А теперь отвечайте, как на духу: к вам уже проложили подземку?


- А что такое 'подземка'? - осмелев, спросил Вовочка.


- Нелепый вопрос! Подземка - это... подземка. Подземка - это такая чугунка, но... под землей. Вы меня поняли?


- Нет, - покачал головой Вова.


- Ну... подземка - это такая огромная конка без лошади, полностью скрытая в земных недрах! Теперь-то вам ясно?


- Н-нет...


- О, Боже ж ты мой... - закусила губки старушка и вдруг с размаху хлопнула себя по лбу ладонью. - Вспом-ни-ла! Вспомнила это модное слово! Подземка - это метро. Теперь-то вы уяснили?


- Ага, - закивал Шкандыбайкин, - теперь уяснил. Только вам на какую станцию: на Петроградскую или Чкаловскую?


- О, решительно безразлично! Мне бы только скорее бы выбраться из этой клоа... из этой страшной окраины и вернуться к себе на Пески. Вы бывали у нас на Песках, милый юноша? Это самое лучшее место на свете. Лично я живу на четвертой Рождественской улице. Дом семнадцать, квартира восемь.


- Это станция метро 'Площадь Восстания'?


- О да-да! Вы вновь совершенно правы! Именно так и называется остановка нашей подземки.


- Ну... тогда, - нерешительно начал Вовочка, - тогда вам, наверное, лучше на Чкаловскую. Вы... - он надолго задумался, - вы, короче, бабуся, сначала вернитесь на Барочную и шлепайте прямо. А потом дойдете до Большой Зеленина и сверните налево. А потом опять рулите вперед и в самом-самом конце вы увидите страшную медную бошку, а за ней - павильон. Это и есть Чкаловская.


- Charmant! - расплылась в улыбке старушка. - Charm... А как вас, кстати, зовут?


- Владимир Кириллович Шкандыбайкин, - с достоинством ответил ей Вова.


- Шкандыбайкин? Владимир Кириллович? Это просто великолепно! А меня зовут Алевтина Леонидовна Скавронская. Я доцент действительной магии. И знаете что, Владимир... - лицо старушки стало очень серьезным, - а вы ведь без шуток спасли мне жизнь! Ваньки сдирают втридорога, о том, чтоб нанять экипаж, не могло быть и речи, и, соответственно, не найди я метро, я бы навечно застряла на Петербуржской. Вы представляете? На Петербуржской! Навеки! Я у вас в неоплатном долгу. И как бы мне вас отблагодарить?


- Да ладно уж ... - великодушно махнул рукой Вовочка.


- Нет, не ладно! - неожиданно вспылила Алевтина Леонидовна. - И не надо, Владимир Кириллович, смотреть на меня, словно рекрут на вошь. Ведь вы, естественно, думаете: а чем меня может отблагодарить эта... странная старушенция. А, между тем, старушенция может. И может - зело, а не чуть. Ибо дело, дорогой мой Владимир Кириллович, в том...


Старая дама испытующе посмотрела на мальчика.


- Ведь вы, естественно, пионэр? И в чудеса не верите?


- Почему 'пионэр'? - удивился В. К. Шкандыбайкин. - Я... я... как это? ... я - беспартийный.


- Беспартийный? - испуганно выдохнула Алевтина Леонидовна. - Ох, Владимир Кириллович, большевики вас за это отнюдь не похвалят! Ну, да ладно... ладно... в политику я не лезу. Короче, слушайте меня со всею внимательностью. Дело, Владимир Кириллович, в том, что я - фея. Вы в это верите?


- Нет, - честно ответил ей Шкандыбайкин.


- О, боже ж ты мой! - осуждающе покачала головою волшебница. - Какое ужасное время! Решительно всем нужны доказательства. Решительно всем. Даже крошечным беспартийный детям. Ну, хорошо-хорошо. Будут вам доказательства. Будут. Смотрите - как это по-модному? - в оба.


Старушка порылась в сумочке, достала из нее небольшую волшебную палочку с рукояткой из чистого золота и, сделав пару странных движений, произнесла захлебывающейся скороговоркой:


Хиккори-диккори-док,

Э маус ран ап вэ клок,

Э маус ран ап вэ клок,

А потом прошмыгнула между ставнями.

А ну, тополек, золотой мой дружок,

Покройся на срок

Бананами!


После чего торжественно поднесла палочку к росшему рядом с площадкой дереву.


Сперва не произошло ничего.


- Ну, и где же ваши бананы? - разочарованно выдавил Вова.


- Терпение, юноша! - гордо ответствовала пожилая дама. - Терпение и еще раз терпение! Зарубите себе на носу, что труд волшебника - это один процент ремесла, полпроцента таланта и девяносто восемь с половиной процентов терпения. Так что стойте и ждите.


И Владимир Кириллович, хочешь - не хочешь, принялся стоять и ждать. Достаточно быстро он убедился, что волшебника из него бы не вышло. Ибо терпеть Владимир Кириллович не умел и не любил. Да и вообще, колдовство этой странной старушки было каким-то... дурацким, не фирменным. В отличие от красивых и быстрых чудес в американских мультфильмах, ее волшебство протекало чересчур постепенно.


Прошло уже минут пять, а с росшим рядом с площадкой деревом ровным счетом ничего не случилось.


- Ну и где же ваши бананы? - еще раз не выдержал и поторопил волшебницу Вова.


- Тер-пе... - привычно заголосила старушка, и здесь чудо наконец-то произошло.


НАСТОЯЩЕЕ чудо.


Росший во дворе дома тополь вдруг целиком - от корней до макушки - покрылся бананами. К самому нижнему и самому спелому фрукту был приклеен скотчем ярлык:


Бананы эквадорские

(волшебные)

БЕСПЛАТНО.

Цена за кг:

00 руб. 00 коп.


- Вот это да! - восхищенно протянул Шкандыбайкин. - Вот... это... я понимаю! Можно попробовать?


- Пожалуйста, - пожала худыми плечами фея, - ешьте, сколько хотите. Хоть все.


Ну, все - не все, а три с половиной банана Владимир Кириллович Шкандыбайкин скушал. Бананы были сладкие, вкусные и очень-очень большие. Пожалуй, что СЛИШКОМ большие. Такие большие, что половину четвертого банана пришлось обернуть в кожуру и незаметно положить на скамейку. Доесть его до конца Владимир Кириллович не сумел.


- Ну теперь-то вы верите? - улыбнувшись, спросила старушка.


- Ага, - утирая измазанный сладкой мякотью рот, ответил Владимир. - Теперь-то я верю. Вы, ясное дело, волшебница. И, ясное дело, добрая. Вы ведь добрая, Алевтина Леонидовна?


Старушка надолго задумалась.


- Знаешь, Владимир, - неожиданно перейдя на 'ты', вдруг сказала она, - а я ведь просто... не знаю, злая я или добрая. Ибо добрыми или злыми волшебники бывают исключительно смолоду. А с возрастом мы начинаем хотеть одного: чтобы люди оставили нас в покое. Так что всего честнее было б назвать меня не очень доброй волшебницей.


- Короче, ясно, вы добрая, - бесшабашно махнул рукой Вова. - Можно загадывать три желания?


- Нет, нет, погодите, Владимир. Давай лучше сядем.


И Алевтина Леонидовна, аккуратно оправив шуршащие складки платья, присела на скамью.


Рядом с нею (незаметно откинув завернутый в кожуру банан), вздохнув, уселся и Вовочка.


- Ну, во-первых, Владимир, - торжественно произнесла старушка, - желание вам положено только одно.


- Как... одно?


- Так. Одно. Я фея, а не золотая рыбка. Это раз. А, во-вторых... ну, голубчик, ну сами подумайте ... а так ли вам нужно использовать это желание всенепременно сразу? Ну что вы там можете в данный момент пожелать? Да какую-нибудь ерунду, вроде этих несчастных фруктов. Так не лучше ли будет отложить загадывание на потом? Лет, скажем, на сорок.


- Но... зачем? - удивился Вэ Ка Шкандыбайкин.


- Да затем же! Затем! - закричала фея. - Представьте, насколько же больше пользы вы извлечете из этой возможности, став человеком и взрослым, и мудрым. Ну, например, когда вам стукнет лет шестьдесят. Хотя... - старушка надолго задумалась, - хотя, знаете, Вова, многие и в шестьдесят способны на весьма и весьма опрометчивые поступки. Сто! Вот возраст истинной мудрости. Так что давайте-ка подождем вашего первого столетнего юбилея.


- Но...


- Никаких 'но'!


- Но, может быть, подождать, пока мне исполниться десять?


- Вы что, - удивилась старушка, - всерьез полагаете, что в день своего десятилетия достигнете совершенства?


- Ну... десять с половиной, - заканючил мальчик.


- Ну, ладно-ладно! Уговорили. В тот самый день когда вам стукнет ровно... четырнадцать, я снова с вами встречусь и исполню любое ваше желание. Или почти любое. А пока удовольствуйтесь фруктами. Поверьте, так будет лучше. Я старше вас на двести одиннадцать лет, я старейшая фея Санкт-Петербурга и я со всею ответственностью заявляю: так будет лучше для нас обоих. Прощайте, Владимир Кириллович. Ровно через семь лет состоится наша новая встреча.


Алевтина Леонидовна встала и, по-балетному ровно держа свою спину, направилась прочь.


- Постойте!!! - закричал Вовочка. - А как вы узнаете мой день рождения?


- Поверьте, Владимир, что для доцента действительной магии это не составляет больших затруднений, - улыбнувшись, ответила фея. - Ровно через семь лет, 24 августа 2... года мы с вами вновь встретимся, - произнесла она и продолжила шествовать к выходу.


Шкандыбайкин вздохнул и сорвал свой пятый банан. Банан был такой здоровенный и спелый, что стало даже чуть-чуть противно.


Глава вторая,

повествующая о бесчисленных бедах,

причиняемых волшебной палочкой в руках младенца


Страшный сон увидел дед:

К чаю не дали конфет.

Вадим Шефнер


I


Итак Алевтина Леонидовна направилась прочь. Но на пути ее встала песочница. Стенки у этой песочницы были настолько низкими, что мы-то с вами наверняка предпочли бы их просто перешагнуть. Однако Алевтина Леонидовна, немного подумав, решила таки обойти препятствие. При этом она машинально поправила сумку и...


ЧИТАТЕЛЬ, ВНИМАНИЕ!


КРАЙНЕ ВАЖНОЕ СООБЩЕНИЕ!


Висевшая на боку у Алевтины Леонидовны сумочка была ОЧЕНЬ красивой. С витой серебряной ручкой, из крокодиловой кожи, с золоченым фигурным замком в виде двух дерущихся львов. Но у этой шикарной сумки был один недостаток. Она была вещью НЕ НОВОЙ. Алевтина Леонидовна купила ее в 1889 году на первой Всемирной Выставке в Париже.


Миновавшие с той поры сто с лишним лет не прошли для сумочки даром. На самом днище она чуть-чуть прохудилась. И хотя Алевтина Леонидовна не раз и не два наказывала своей домработнице Марфушке наложить наконец заплату, языкастая Марфушка каждый раз отговаривалась: 'Да, помилуйте, барыня, и чего там латать-то? Гнилье на гнилье. Не легче ль купить другую?'.


И вот недавно (в 1954 году) практичная Марфушка действительно приобрела для Алевтины Леонидовны новую сумку - ярко-красную, из вечно стоящего колом и одуряюще пахнущего галошами дерматина.


О том, чтоб носить эту гадость, естественно, не могло быть и речи, и Алевтина Леонидовна упорно продолжала таскать с собой свою старую, купленную еще в Париже сумочку, закрывая прореху на дне большим и плотным листом картона. И вот...


ВНИМАНИЕ!


И вот от еле заметного движения, которым Алевтина Леонидовна зачем-то поправила сумочку, листик картона немного сдвинулся, приоткрыл дырку и лежавшая в сумке волшебная палочка вывалилась и воткнулась в песок.


ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ?


ПАЛОЧКА ВЫПАЛА И ПОТЕРЯЛАСЬ.


А надобно вам сказать, что палочка эта не была той дешевой тайванской штамповкой, которой - хочешь - не хочешь - а пользуются все остальные санкт-петербургские феи. Палочка эта была особенной. Ее без малого двести лет тому назад изобрел покойный супруг Алевтины Леонидовны - адъюнкт-профессор действительной магии Валентин Петрович Скавронский.


Хотите познакомиться с ним поподробнее?


У меня секретов нет. Читайте.


****


...Без малого двести лет тому назад Валентин Петрович Скавронский слыл восходящим научным светилом и подавал ослепительные надежды, к сожалению, не оправдавшиеся: в 1824 году он погиб на дуэли.


Его застрелил граф Лорис-Меликов.


Потом в высшем свете еще долго судачили, что ничто не мешало адъюнкту наложить заклятие на пистолеты своего врага и обеспечить себе гарантированную победу.


Ничто.


Кроме чести.


И Валентин Петрович дрался как рядовой дворянин, не прибегая к помощи своего искусства. Дрался с равными шансами. Вернее, с якобы равными.


Дело в том, что граф, слывший бретером , попадал в туза с тридцати шагов, а профессор отродясь не держал в руках пистолетов.


Дело, короче, гиблое. Дело давнее. Почти уже всеми забытое дело. И все, что осталось от незадачливого адъюнкта - это неоконченный труд 'Введение в высшую магию' да уникальная волшебная палочка ручной работы.


****


Между прочим, в числе прочих своих достоинств палочка обладала еще и способностями к мимикрии. Так что, попав в песочницу, из хрустальной и золотой она тут же стала пластмассовой, а потом поменяла и форму: из заостренно-продолговатой стала широкой и плоской, после чего из ее основания выросла длинная ручка.


Короче, палочка стала обычным детским совочком и даже обзавелась овальным клеймом 'Made in China'.


II


Вот этот-то самый волшебный совочек и подобрала Светочка Шкандыбайкина, вышедшая гулять ровно в половине одиннадцатого. Светочке было четыре с половиной года и она ходила в среднюю группу 99-го детского садика.


Больше всего в этом мире Светочка обожала три вещи: мультфильм 'Крейзи Фрогз', певицу Глюкозу и чупа-чупс без сахара. А сильнее всего она ненавидела свой маленький рост и молоко с пенками.


Дело в том, что Светочка была маленькой. Самой-самой маленькой во всем 99-ом детском саде. Правда, в группе помладше все-таки был один мальчик ростом чуть-чуть пониже Светочки, но этот мальчик много болел и, когда он болел, Светочка оставалась самой мелкой. А когда не болел, Света была второй сзади, в чем, согласитесь, тоже веселого мало.


А недавно вообще приключилось страшное.


Этот, короче, мальчик (ну, который много болел) вдруг вообще заболел на три с половиной месяца, и, когда он вернулся в садик, неожиданно выяснилось, что за время своей болезни он здорово вытянулся и стал теперь выше Светочки.


Вы представляете, что это был за ужас?!


Если верить самому умному человеку в мире (Светиной маме), дело здесь было в том, что Светочка плохо кушала. Особенно - гречневую кашу с маслом. И хотя гречневая каша с маслом - ужасная гадость, но Светочка (после этой истории с нежданно-негаданно подросшим за время болезни мальчиком), теперь честно съедала все каши: и манную, и гречневую, и ячневую, и даже однажды поданную им на завтрак в садике кукурузную. Нет-нет, мы не будем вам врать: она никогда не просила добавку, но всю положенную ей на тарелку кашу Света съедала до зернышка. И что бы вы думали?


Несмотря на кастрюльки проглоченной каши она не подросла ни на сантиметр!


Не далее как сегодня утром Света сходила на кухню, к той самой зеленой притолоке, где с незапамятных времен папочка отмечал ее успехи в росте, и вновь убедилась, что сделанная очень-очень давно - еще в день рожденья - зарубка все так же чуть-чуть возвышается над ее макушкой. Нет-нет, можно было, конечно, выпрямиться, а потом незаметно привстать на цыпочки и подрасти таким образом на два-три сантиметра, но ведь так подрасти можно было и вовсе не кушая каши!


И бедная Светочка, напевая любимую песню любимой певицы: 'А-а снег идет. А-а снег идет. По щекам бьет, бьет. Болею очень, тем-пе-ра-тура, стою и жду тебя, как дура...' - подобрала какой-то бесхозный совочек и стала печально копаться в песке.


- Все-таки плохо быть маленькой, - подумала она. - Вот бы мне каждый день подрастать на пять сантиметров.


И она даже показала пять пальцев, как бы поясняя непонятливому дедушке Богу, на сколько именно сантиметров ей следует прибавлять ежедневно. Потом она с укором взглянула на небеса, обреченно взмахнула ничейным совочком и снова принялась петь: 'А-а снег идет. А-а снег идет...и так далее'.


III


...Вы только, друзья, не подумайте, что дошкольница Света гуляла одна.


Во-первых, на ближней скамейке сидел ее старший брат Вова.


Во-вторых, из окошка четвертого этажа за ними обоими наблюдал их папа Кирилл Александрович.


И, наконец, именно в это мгновение в узкий и гулкий колодец двора вошла их сестра - ученица седьмого 'а' класса Валерия.


И ВОТ...


ЕЩЕ РАЗ ВНИМАНИЕ!


САМЫЙ ВАЖНЫЙ МОМЕНТ ЭТОЙ КНИГИ!


IV


- А все-таки плохо быть маленькой, - подумала Света. - Вот бы мне каждый день подрастать на пять сантиметров.


V


- А вот хорошо бы, - подумал Вова, вновь представляя посвященное лично ему заседание Государственной Думы, - стать самым-самым примерным учеником в мире.


VI


- А все-таки классно живется этим детишкам, - подумал чуток разомлевший на солнце папа. - Ни забот тебе, ни хлопот. И впереди - только светлое. А что впереди у меня? Долги, болезни да пенсия. А вот как бы было отлично, если бы после сорока человеку исполнялось бы не сорок один, а - тридцать девять. А потом: тридцать восемь, тридцать семь и так далее. И опять наступило бы детство, по телевизору шла б передача 'Будильник' и ребята во дворе бы кричали: 'Кирюха, айда играть в лапту!'.


VII


- И чего это Ирка звонила по сотовому? - подумала, быстро входя во двор, ученица седьмого 'а' класса. - Зря только деньги тратила. Нету здесь никаких бананов. Нету. Тополь как тополь. И, вообще, эта Ирка - дура. Ни рожи, ни кожи, ни росту, ни голосу, а из-за нее половина парней из девятого 'а' с умища сходит. А у меня один мой Сережа. Нет, конечно, Серега хороший, но...


Дальнейшие мысли ученицы седьмого 'а' было почти невозможно передать словами. Ибо это были, скорее, не мысли, а - какая-то для нее одной демонстрируемая кинолента: светило яркое солнце, звучала прекрасная музыка, а сама ученица седьмого 'а', немного похожая на звезду сериала 'Бандитский Петербург' Ольгу Дроздову, шла... нет, скорее, не шла, а ПЛЫЛА по какой-то невыразимо широкой и чистой улице, и по обеим сторонам этой улицы стояли атлетически сложенные молодые люди, и все эти люди то и дело бухались на колени и объяснялись ученице седьмого 'а' класса в любви, и слева, чуть-чуть в сторонке стоял закусивший губу Сережа и позеленевшая от зависти Ирка, а совсем-совсем вдалеке в сиреневой дымке виднелся Он - Прекрасный Принц на Голубом Мерседесе.


А на 4-ой Советской...


Ах да, чуть-чуть не забыл!


VIII


Верхний сосед семьи Шкандыбайкиных - пенсионер Крымов именно в эту минуту решил попить чайку. Слова у пенсионера Крымова никогда не расходились с делом.


Сказано - сделано!


Крымов зажег конфорку, с грохотом водрузил на нее подаренный внучкой алюминиевый чайничек, вынул пачку заварки, большую зеленую кружку, после чего наконец-то решился достать самое главное - трехлитровую банку с брусничным вареньем.


Однако банка оказалась пустой.


(Крымов сам же вчера все варенье и скушал, но, скушав, тут же об этом забыл).


Итак, варенье закончилось. Но это было еще полбеды.


Ведь на самой нижней буфетной полке именно на такие вот черные дни у Крымова были припасены грамм двести-триста конфет-подушечек.


- Подушечки - тоже неплохо, - пробормотал старик.


Конечно, Крымов немного лукавил. Попить свежезаваренного чайку с душистым брусничным вареньем - это совсем не то, что ломать дорогие зубные протезы об давно превратившиеся в камень подушечки. Но варенье-то кончилось! А попить чайку даже с такою неважной конфетой - это все-таки лучше, чем хлебать пустой кипяток.


И Крымов, кряхтя, распахнул буфетную дверцу. Именно там, в грязно-сером бумажном пакетике и хранились купленные в позапрошлом году конфеты.


Итак, Крымов распахнул буфетную дверцу, крякнул, нагнулся и вслепую, пошарил рукой.


Что за притча?!


Бумажный пакетик на полке был.


Но внутри него НИЧЕГО не было. Совсем НИЧЕГО - кроме липкой серой трухи и очень маленькой и тоже серенькой мышки.


- Кыш, кыш, проклятая! - выкрикнул Крымов.


Мышка презрительно посмотрела на Крымова, не спеша вылезла из пакета и затрусила прочь.


Таких ударов судьбы старик не переживал давно. На негнущихся от горя ногах он подошел к окну. Внизу, на площадке галдели дети.


Пенсия была только первого и, соответственно, целых... ДВА С ПОЛОВИНОЙ ДНЯ ему предстояло пить чай без конфет!!!


Девчонка внизу взмахнула маленьким красным совочком.


- Бах-трах-тах-тарарх! - с чувством выкрикнул Крымов и, как всегда, представил себе тогдашнего Премьер-министра.


(Действие этой повести происходило настолько давно, что фамилию этого министра уже никто и не помнит).


Премьер-министр пил чай. Перед ним стояло огромное блюдо с конфетами.


Крымов возмущенно присвистнул.


Чего там только не было!


На блюде лежали: грамм триста подушечек, четыреста грамм карамелек 'Старт', ровно четырнадцать трюфелей и граммов сто-сто пятьдесят козинаков.


Премьер-министр ссыпал конфеты горстями в рот и запивал их чаем, отвратительно хлюпая.


- Вот бы и мне так, - умирая от зависти, подумал Крымов.


КАЖЕТСЯ, ВСЕ.


IX


А буквально через минуту подходившая к своему дому Алевтина Леонидовна сунула руку в сумку и обнаружила пропажу.


- Боже ж ты мой! - запричитала старушка и, присев на скамейку, перетряхнула сумочку.


Увы!


Ключи от квартиры, мобильник и пудреница - все это было на месте. Обнаружилась масса ненужных вещей: квитанции за свет и за газ за 1934 год, выданный в середине двадцатых пропуск на право посадки в трамвай с передней площадки, газета 'Вечерний Урюпинск' с сообщением о полете Гагарина и письмо от покойной подруги с ятями и ерами.


Но вот волшебной палочки - не было.


- О, Боже ж ты мой! - опять застонала волшебница и безутешно всплеснула руками.


Если честно, то старая фея немного лукавила. Случай был далеко не первым. Свою волшебную палочку за последние сто семьдесят восемь лет она теряла ровно четыре раза. И ничего такого ужасного вследствие этих пропаж не случилось.


Во-первых, Алевтина Леонидовна давным-давно придумала заклинание, моментально возвращающее пропажу.


(Это был две первые строки старинного романса 'Глядя на луч прощального заката, стояли мы на берегу Невы...', прочитанные сзаду наперед).


А, во-вторых, - после одного курьезного случая, произошедшего в царствование императора Николая Павловича - фея вмонтировала в палочку магическое устройство, полностью исключающее ее использование случайными людьми.


(Отныне волшебная палочка могла заработать, лишь услыхав волшебный пароль: 'НЕГИДЁ').


Так что, несмотря на все свои 'А-а!' и 'О-о!', в глубине души Алевтина Леонидовна была совершенно спокойна.


Она распахнула волшебную пудреницу и тут же увидела в ее зеркальце все: и размахивавшую чудо-совочком Светочку, и сидевшего на скамеечке Вову, и проходившую мимо ученицу седьмого 'а' класса, и вконец разомлевшего на солнышке папу, и безутешного пенсионера Крымова.


Потом волшебница произнесла заклинание: 'Ывен угереб ан ым иляотс, атаказ огоньлащорп чул ан ядялг', - и палочка тут же вернулась обратно в сумку. Алевтина Леонидовна прикоснулась пальцем к овальному клейму 'Made in China' и беглянка тотчас же приняла прежний вид: стала на треть золотой и на две трети - хрустальной.


Глава третья,

чудеса начинаются.


I


Я, признаться, теряюсь, дорогой мой читатель. Ведь палочка все же сработала!


Но... почему?


Кто произнес волшебный пароль 'НЕГИДЁ'?


Сам Владимир Кириллович? Его смотревший в окошко папа? Ученица седьмого 'а' класса Валерия? Убитый горем пенсионер Крымов?


Но ведь они не считаются. Палочка могла заработать, только если волшебный пароль 'НЕГИДЁ' (который, кстати, в переводе толи с древнеяпонского, толи с древнеславянского означает: 'Достопочтимый Волшебный Предмет, соизволь исполнить Желания всех взирающих на тебя Смертных'), так вот, палочка могла заработать только в том случае, если б волшебное заклинание произнесла сама державшая чудо-совочек Света. Но ведь она ничего подобного не говорила!


Светочка просто пела:


А снег идёт. А снег идёт.

По щекам бьет, бьет.

Болею очень,

Тем-пе-ра-ту-ра,

Стою и жду тебя, как дура...

И так далее.


А палочка все-таки выстрелила.


По-че-му?


Лично я НИЧЕГО не понимаю.


'Снег идет, снег идет...'


Может, волшебный пароль 'НЕГИДЁ' здесь где-нибудь спрятан?


Подумай об этом, мой мудрый читатель.


А мне, к сожалению, некогда. Мне надо и дальше писать эту книгу.


II


Итак, волшебная палочка все же наколдовала. Но чудеса начались не сразу.


Самое первое чудо произошло на следующий день утром: пенсионер Крымов обнаружил у себя на кухне полное блюдо конфет.


Чего там только не было, дорогой мой читатель! На разрисованном незабудками блюде лежали: грамм триста подушечек, четыреста грамм карамелек 'Старт', ровно четырнадцать трюфелей и граммов сто-сто пятьдесят козинаков.


Крымов, понятное дело, решил экономить и начал есть ровно по одной конфете в час, но, как выяснилось несколько позже, делал он это зря. Тридцать первого утром чудо с блюдом вновь повторилось. На столе, рядом с подаренным внучкой чайником вновь стояла большая тарелка и в нее были щедро навалены: грамм триста подушечек, четыреста грамм карамелек 'Старт', ровно четырнадцать трюфелей и граммов сто-сто пятьдесят козинаков.


Тоже самое произошло и первого утром.


III


В этот же день чудеса начались и в семье Шкандыбайкиных. Первое чудо было приятным - у папы пропала лысина.


Правда, лысина была небольшая. Величиною с пятак. Конечно, не с современный, а с царский. С так называемый 'павловский'. Короче, папина лысина была размером примерно с ладошку и располагалась на самом темени.


Папа ужасно ее стеснялся и каждое утро зачесывал.


Но первого утром неожиданно выяснилось, что зачесывать больше нечего. На месте бывшей лысины густо торчали иссиня-черные кудри, исчезнувшие еще в те времена, когда СССР был великой державой, в кооперативных ларьках играл ансамбль 'Ласковый май', а Кирилл Александрович еще только робко ухаживал за будущей Вовиной мамой.


И это еще не все!


Вместе с лысиной исчез и животик. А десять минут спустя, когда Кирилл Александрович начал делать зарядку, он, совершая наклоны вперед, вдруг с неожиданной легкостью коснулся ладонями пола, что в последний раз ему удавалось сделать ровно двадцать три года назад на последнем в его жизни уроке физкультуры.


- Ну и дела-а! - удивленно пробормотал папа и, с аппетитом позавтракав, собрался идти на работу.


- Ну и дела-а! - повторил Кирилл Александрович, выйдя на Большую Зеленина, и пружинистой легкой походкой помчался к метро. Ему хотелось петь и подпрыгивать на одной ножке. Метров за сто до 'Чкаловской' он все же не выдержал и прокричал пару строк своей самой любимой песни:


Не ха-ади к нему на встречу, не ха-ади!

У него гра-анитный камешек в груди!!!


К СОЖАЛЕНИЮ (ИЛИ К СЧАСТЬЮ, ЭТО УЖ КАК ПОСМОТРЕТЬ) АВТОРСКИЕ ПРАВА НА ЭТУ КНИГУ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ИЗДАТЕЛЬСКОМУ ДОМУ "АСТ" И ПРОДОЛЖЕНИЕ ЭТОЙ ИСТОРИИ МОЖНО УЗНАТЬ ЛИШЬ ИЗ БУМАЖНОГО ИЗДАНИЯ, НАМЕЧЕННОГО К ВЫХОДУ В СЕНТЯБРЕ 2013 ГОДА. ТАКОВЫ, УВЫ, УСЛОВИЯ ИЗДАТЕЛЬСКОГО ДОГОВОРА. СЛЕДИТЕ ЗА РЕКЛАМОЙ.