# Короткие Рассказы

Михаил Мигенов

Непридуманные рассказы из моей жизни.

МИХАИЛ ГЕНИН


КОРОТКИЕ

РАССКАЗЫ


"КИЕВСКИЙ" ТОРТ


Дело было давно, в конце 70-ых. Можно сказать, в самый расцвет заката развитого социализма. Всё началось на конечной станции - Киевская - радиальная московского метро. Время было вечернее. После очередного рабочего четверга народ разъезжался кто куда: по домам, в театр, кино, в магазины, в гости. Лично я по давно сложившейся традиции ходить по четвергам в баню, сидел на скамейке напротив остановки первого вагона поезда на вышеназванной станции и ожидал своих товарищей по мытью.

Незадолго до этого я заскочил в пивнушку возле работы и залил канистру "Ячменным Колосом", и теперь мои нехитрые пожитки вместе с канистрой покоились на скамье.

Мой взгляд, сосредоточенный на выходящих из прибывающих поездов людей, неожиданно переместился на пол возле скамейки. Там стояла, нет, не стояла, а привлекала внимание круглая коробка зеленого цвета. Сомнений быть не могло. Кто-то, очевидно, только что приехавший из Киева, привёз в столицу дефицит - торт "Киевский", и забыл его, скорее не забыл, а оставил самый нижний в связке, о чём свидетельствовала развязавшаяся и лежащая рядом с тортом бечёвка.

Я уставился на вожделенный продукт подобно кобре, завороженной игрой заклинателя змей, и какое-то время пребывал в таком вот состоянии. Когда же пришёл в себя, стал соображать, как извлечь из находки пользу. Осторожность подсказала, надо бы немного подождать, потому что владелец может хватиться пропажи и вернуться за ней. Но на всякий случай я придвинулся к торту. Этим телодвижением я как бы убивал двух зайцев. Вернувшийся владелец не заподозрит меня в покушении на его собственность, а вываливающимся из вагонов пассажирам не придет в голову, что торт - не мой. Меж тем тортовладелец и не думал возникать. А волны пассажиров благополучно катили в сторону эскалаторов.

Наконец, наступил такой момент, когда я решил, что пора, и спокойно перевязал торт отвязавшейся от него бечёвкой. А тут как раз, подгребли друзья - Геныч и Витя. Я поднялся им навстречу, и мы пошли к выходу из метро. Само собой, парни были немало удивлены, увидев меня с "Киевским". Во-первых, это было так не "в кассу" - в баню с тортом, а уж с таким и подавно. По пути я изложил им свою теорию, но тут мнения резко разделились. Подозрительный Геныч сразу заявил, что ему эта авантюра с нехорошим душком, потому что запросто так никто торты в метро не оставляет, тем более, столь дефицитный. Стало быть, тут какой-то подвох. На что Витя заметил, что торт просто потерян, стало быть, ничей, а это значит, что по праву переходит в руки нашедшего. Его позиция была мне по сердцу, или по желудку. Итак, нашему "Киевскому" было предназначено стать первым тортом, приобщенным к банному процессу.

Отстояв очередь, купили билеты, и оказались в предбаннике. Здесь оккупировали "купе" на четверых, но нас было трое, и вскоре были доукомплектованы мужиком лет сорока с небольшим. После нескольких заходов в парную и помывки, мы вернулись расслабиться в своё "купе". Дядька-сосед еще мылся, а мы уселись друг напротив дружки, устроив импровизированный столик, сделали бутерброды с колбасой и с сыром, порезали селедку, налили в граненые стаканы из канистры пива, и приступили к трапезе. Утолив первый голод, вернулись в парилку. После очередного захода, разместились в "купе" в предбаннике, и обнаружили, что сосед уже на месте, и тоже закусывает. Тут я и предложил друзьям перейти к десерту, причем, в прямом смысле слова. Снова разгорелась дискуссия на тему: есть или не есть? Вопрос был поставлен по-гамлетовски, ребром. А вдруг торт отравлен? Этот вопрос задал супер осторожный Геныч. Под тяжестью подобного вопроса я уже не был так настойчив. Чёрт возьми, может, он прав. А Витя вообще ничего не говорил, но его выдавали глаза, они говорили за него.

-Что ж, - произнес я, - надо рискнуть. Кто не рискует, сами знаете, чего не пьет. Давай, Вить, съешь маленький кусочек, заодно скажешь, свежий ли торт? Да, тут и дата, смотрите, сегодняшнее число. И не какого-то там хлебозавода, а фабрики Карла Маркса. Так что проверено. Мин нет. Я переглянулся с Генычем. Тому идея пришлась по душе.

-Ладно, посмотрим, если дорогой Витя через пару минут не представиться, попробуем и мы.

Витя, лет сто, не евший торт по-киевски, выразительно глянул на нас с Генкой, словно хотел сказать, мол, была, не была, кивнул обалдевшему от этой сцены дядьке, и отрезал себе небольшой кусок. Затаив дыхание, в свою очередь, глотая слюнки, мы следили за куском, который исчезал у Витюши во рту.

Мы честно выждали две минуты. Витя не посинел, не побледнел, на щеках его играл здоровый румянец, может, даже от сверхдолгого пребывания в парилке. И тут мы решились. Быстро нарезали по куску себе, предложили кусок и дядьке, налили из термоса чаю и устроили пир горой.

А потом пошли домываться.

Короче, в тот вечер мы умяли вчетвером три четверти "Киевского", который не подвёл меня и оказался на высоте, помянули добрым словом потерявшего его лопуха, а оставшуюся часть я забрал домой, чем, в свою очередь, сильно удивил и порадовал родных.


Мы все были продуктами своего времени и умели ценить хорошие продукты.


КОФЕ ЗА БУКЕТ


Давным-давно, где-то в начале восьмидесятых летним вечером в пятницу я сидел под табло расписаний поездов пригородного сообщения Киевского вокзала в Москве. Дул приятный ветерок. Я расположился на упаковке двухместной польской байдарки и поджидал своих друзей. Мы собирались сплавляться по течению одной из многочисленных речек Подмосковья. Байдарка, взятая мною в профкоме института, будучи оснащена поддувными бортами, была надёжна в воде, но при этом крайне неудобна в перевозке. Из-за ее жутких габаритов меня не пустили в метро, и пришлось катить ее на тележке от Белорусского вокзала до Киевского. Так что тот водный поход я начал еще в Москве, а преодоление трудностей было отличительной чертой той интересной эпохи.

Итак, я сидел в ожидании друзей-туристов, и, скучая, смотрел по сторонам. Место возле табло было бойкое, люди то и дело подходили свериться с расписанием и спешили к своим электричкам.

Вдруг я заметил, что рядом со мной лежит букетик свежих алых роз. Не бог весть, каких крупных, но очень симпатичных. То ли его обронил покупатель, то ли позабыл продавец, но так или иначе, букет лежал столь близко, что я легко улавливал благоухание цветов. Я припомнил случай с киевским тортом, произошедшим со мной на том же вокзале несколько лет назад, и решил применить ту же тактику. Тем более, что и тогда и сейчас ситуация выглядела совершенно абсурдно. В тот раз я притащил торт в баню, теперь, наверное, прихвачу в байдарочный поход букет роз.

А что если поднести цветы одной из девушек нашей группы? Нет, это будет непростительной ошибкой. Остальные могут неверно истолковать. Оставив эту галантную, но рискованную мысль, я понял - надо продать букет, а вырученные деньги потратить на что-нибудь общественно полезное, что позволит скрасить походные будни. Сказано - сделано. Я взял букет и встал в позу скучающего продавца. Не прошло и трёх минут, как ко мне подлетел прилично одетый юноша и спросил почём цветы. Я предложил ему купить их за пятёрку и тот, глазом не моргнув, вынул из портмоне деньги и дал их мне. Показалось, мы оба были довольны результатом сделки. Он подбежал к стоявшей неподалеку подруге и поднес ей букет. Она нежно поцеловала парня. А я остался стоять с зажатой в руке пятёркой.

Не успел я оглянуться, как передо мной возникла пестрая компания.

-Привет, старик, и давно тут загораешь? - бодрым голосом спросил Серега.

-Да уж заждался вас, братцы кролики, - ответил я ему и Людмиле. - Тусуюсь здесь минут сорок пять, не меньше. А если бы с этой бандурой пустили бы в метро, то ждал бы и того больше.

-Ладно, ладно, - возник передо мною Геныч, явившийся всем семейством, с женой и двумя дочерьми, - лучше скажи, сверил расписание до Калуги?

-Не до расписаний тут было, - ответил я. Покуда вы где-то прохлаждались, я здесь трудился, как пчела и заработал нам на пропитание.

-Как это, как это? - подключился к разговору "дорогой" Витюша.

-Да очень просто. Нашёл вот букет роз и загнал его одному хмырю за пятёрку. Только вот не знаю, на что лучше потратить.

-Слушай! - решил рациональный Геныч. - Вить, как у нас с кофе?

-А никак, - угрюмо ответил любитель кофейной гущи Витя. - С тех пор, как из-за неурожая в Бразилии, кофе в Союзе подорожал в четыре с половиной раза, пьем преимущественно чай.

-Чай не водка, много не выпьешь, - глубокомысленно заметил Саня, сбрасывая на землю здоровенный рюкзак.

-Вить, а не сгоняешь в Гастроном, пока мы будем стоять в очереди за билетами? - предложил Геныч. Купишь арабики на всю пятерку и попроси смолоть, ладно!

"Дорогой" Витя побежал в магазин и вскоре вернулся с заветным пакетиком.


На следующее утро, сидя на покрытых брезентом от байдарок брёвнах возле костра, мы наслаждались горячим крепким кофе со сгущенкой, сваренным боевыми подругами. Пар из эмалированной кружки источал чудный кофейный аромат, и я улыбался про себя при мысли о том, как мне ловко удалось заменить им цветочный.


Какие времена - такие нравы!


"МОНОПОЛЬКА"


Это случилось в стародавние застойно-совковые времена. К нашему другу Толику приехал родственник. То, что приехал, неудивительно. А удивительно было то, что родственник по имени Джон, был американцем, то есть, и прибыл прямо оттуда! Конечно, следовало подивиться такому чуду, что все окружающие тогда и сделали. Но у нас в памяти осталась игра, которую Джон привез в подарок Толику. По-английски она звучала загадочно "Monopoly", и мы ее сразу же окрестили Монополькой.

Джон обучил игре Толика, а тот, в свою очередь, причастил к ней нас. Мы быстро освоились в новых, непривычных американских терминах, и резались в эту игру, как заядлые бизнесмены. И, хотя то была только всего лишь игра, она учила предприимчивости, холодному расчету, умению в нужное время купить, арендовать, заложить, продать, заработать. А если крупно не повезет, то обанкротиться и, по-джентельменски, пустить себе пулю в лоб. Действие игры разворачивалось на карте центральной части города Лондона, и в процессе игры мы изучали географию его улиц, площадей, железнодорожных вокзалов британской столицы. Два удачно брошенных кубика (кости) предоставляли возможность завоевывать рынок недвижимости города, естественно, при наличии "настоящих" фунтов стерлингов, выдаваемых банкиром. В игре были задействованы понарошечные домики и гостиницы, которые надо было приобретать, дабы те, кто "хотел бы" пожить или остановиться, платили тебе ренту за проживание, причем тем большую, чем богаче было место (улица, площадь), на которой они были расположены. Кроме того, всякий раз, проходя старт, игрок получал "зарплату" в двести фунтов, но мог и попасть на поле, где должен был заплатить подоходный налог. В игре было также два набора карточек, один из которых назывался "Общественная касса", а другой "Шанс". Когда играющий попадал на поле, где действовала одна из карточек, то брал из колоды верхнюю и читал написанное на ней. Тут были свои варианты. "Сегодня ваш день рождения. Получите со всех играющих по десять фунтов". Или "Идите прямо в тюрьму, не проходя старта и не получая "зарплату". Или "Заплатите школьный налог 100". Или "Пройдите до Трафальгарской площади и если пройдете старт, получите 200".

Всякий раз, бывая у друга в гостях, мы "резались" в Монопольку со страстью и нешуточным азартом, словно от результата игры зависело наше будущее. И, конечно, очень хотелось иметь свой комплект игры . Да только где его было взять? Между тем, я тогда работал в одном Проектном, а заодно и в научно-исследовательском институте. И как-то затронул в разговоре с коллегой тему "Monopoly". Мол, есть такая отличная игра, жаль, что существует всего в одном экземпляре. И к тому же не у меня. Тот высказал здравую мысль, что если существует образец, то можно по нему, как по шаблону, изготовить копию или, по меньшей мере, похожее на оригинал. Из чего? Да из подручных материалов и по его собственной технологии.

Я одолжил у друга Монопольку на пару недель, принес ее на работу, и дело завертелось. Из куска картона мы вырезали нужной величины подложку для карты Лондона, перегнули ее так, чтобы она могла уместиться в коробке. Сделали и коробку с многочисленными отделениями для банкнот, карточек и прочего. Пересняли на Ксероксе карту-схему Лондона и наклеили ее на подложку. Вручную раскрасили карту в нужные цвета и заламинировали ее плёнкой.

Затем настал черед карточек и "денег". Размещали их на листе бумаги, концы аккуратно заклеивали скотчем и тоже переснимали. Самым трудоемким дедом было раскрашивать купюры разноцветными карандашами. Справившись с этим, задумались. Где взять игровые фишки и кости? Выход был скоро найден. Их взяли из советской настольной детской игры типа "С утра до вечера".

И последнее. Нужна была имитация домиков и отелей, которые в оригинале были пластмассовыми, и выглядели весьма привлекательно. Здесь мой коллега посоветовал сделать формочки из гипса и заливать их жидким оловом. Конечно, полученные таким образом домики и отели выглядели не слишком эффектно, однако свою функцию выполняли довольно неплохо.

Во время очередного обеденного перерыва на работе я устроил презентацию игры. Наш здоровый советский коллектив получил мощный заряд капиталистической энергии. С тех пор вплоть до самого отъезда в Америку Монополька оставалась, пожалуй, самой любимой игрой моей семьи. Само собой, уезжая, нам пришлось распродать и раздарить множество вещей. В их числе оказалась и наша самоделка.

Уже, живя в США, мы за несколько баксов приобрели "Monopoly" в одном из супермаркетов. И что же? А ничего. Игра, которую мы когда-то обожали, пылится на стеллажах, и за долгие годы мы почти и не вспоминали о ней. Трудно сказать, в чем причина такого охлаждения. Может, мы ее переросли, может, появилась масса других дел и интересов, но факт охлаждения и забвения был налицо.

И вот совсем недавно наш старинный друг Толик, который когда-то обучил нас премудростям заморской игры, собрался к нам в гости. И мы по телефону спросили, что бы он пожелал увезти из Штатов в качестве сувенира. Толик долго размышлял, так как времена изменились, и в современной России товаров не меньше, а качеством, намного лучше, чем в той же Америке.

И знаете, чего он попросил? Угадали. Именно ее, Монопольку. Ведь та первая игра, которую когда-то привез ему в подарок американский родственник по имени Джон, была заиграна до дыр.

И мы ему сказали: - Толик, прилетай. Будет тебе новая игра!


АЙ, ДА КОРОЛЕВА!


Заметка к событию.


День рожденья. Юбилей. Кто, где и как только их не отмечает. Традиционно, (если исключить детей), в гости к "новорожденному" или юбиляру приходят члены его семьи, друзья, знакомые, коллеги по учебе или работе. Или именинник приглашает гостей в кафе, ресторан, на пикник на лоне природы. В Соединенных Штатах, кстати, виновника торжества приглашают родные, друзья и коллеги, накрыв для него стол в буфете или в ресторане.

А формы празднования могут быть самыми разнообразными и даже экстравагантными - вплоть до группового прыжка с парашютами в полном неглиже на ранчо виновника торжества. При этом в полете откупоривается шампанское и распивается за его драгоценное здоровье. Примеров "отмечания" может быть бесконечное множество и не о них сегодня речь.

То, чему мы только что стали свидетелями, выходит за рамки всех мыслимых представлений о том, как, где и с кем юбиляру следует проводить этот незабываемый день. Королева Англии, Елизавета Вторая, продемонстрировала совершенно немыслимый и истинно королевский подход к празднованию своего восьмидесятилетнего юбилея. Она пригласила в Букингемский дворец ни много, ни мало, девяносто девять гостей, в том числе, семьдесят женщин и двадцать девять мужчин со всех концов страны. Единственная привилегия этих людей заключается в том, что все они родились в один день, месяц и год с ее Величеством, а именно, 21 апреля 1926 года.

Безусловно, идея отметить юбилей в подобном кругу вряд ли придет в голову любому из нас, в силу элементарной нереальности ее воплощения - кто откликнется на зов совершенно незнакомого ему человека лишь по причине полного совпадения дат рождения.

Но королева - совсем другое дело. Елизавета Вторая, нарушив все каноны, устои, традиции, сделала, поистине королевский жест, разделив юбилейную трапезу с совершенно незнакомыми ей людьми разных сословий, которым довелось родиться под одной с ней звездой. И быть подданными ее Величества.

Итак, да здравствует королева!


ОГОНЬ, ВОДА И ДВЕ ПОДУШКИ


В некотором царстве, в некотором государстве... Нет, не то. Давным-давно, в незапамятные времена... Не годится. Жили-были... Нет, не по делу.

Произошло это в начале весны, точнее, аккурат под Международный женский день в семидесятых годах. Вот теперь то, что надо. И место действия - подмосковная дача моей тетки, что по рижскому направлению железной дороги.

В трудовом коллективе, где я начинал инженерную карьеру молодым специалистом, в перекурах рождалась идея как лучше отметить неукротимо надвигающийся дамский праздник. Обсуждалась возможность встретить его в ресторане, у кого либо на квартире, даже предлагался походный вариант с ночевкой в лесу. Наконец, кто-то ушлый из наших девчат вспомнил, как я недавно рассказывал о том, как замечательно провожу лето на даче. Итак, все взоры обратились на меня. Я, как мог, объяснил, что дача не моя, а тетки, и что зимой там никто не живет, то есть там запросто замерзнуть, но наши девчонки обладали завидными методами убеждения, и я сдался. Пообещал поговорить с теткой, чтобы она разрешила мне провести пару дней с небольшой компанией на ее двенадцати сотках.

До сих пор не могу понять, как удалось ее уговорить, но, так или иначе, я получил ключи от дачи (во, выдал какую рифму)!

После этого в кулуарах возник другой вопрос. А кто поедет? Тут выяснилась, что на мартовскую зимовку имеется восемь реальных кандидатов. И все бы ничего, если бы семеро из них, исключая меня, не относились как раз к той половине человечества, чей праздник мы и собирались отмечать. То есть, конечно, я по молодости лет был вовсе не против, провести пару дней с ночевкой в обществе семи прекрасных амазонок, но они-то явно не собирались играть роль жен Востока из фильма "Белое солнце пустыни".

Словом, понадобились мужики. Тогда на роль мужиков я предложил пригласить своих друзей, тем более, что ни один из них в те времена еще не связал себя узами Гименея. Предложение было принято единогласно. И еще мне пришлось дать краткую и, непременно, положительную характеристику каждому из ребят, кои и в мыслях не имели, что замышляется за их спиной.

Я созвонился с парнями и, что удивительно, никто из них тоже не сделал самоотвода. То есть, все вместе и каждый в отдельности были готовы к суровым испытаниям. Единственная неприятность состояла в том, что канун праздника был рабочим днем, и друзья пообещали приехать (естественно, не с пустыми руками), сразу после работы, а с учетом того, что это было преддверье праздника, то не слишком поздно. Условились, что я привожу сотрудниц на дачу, они там готовят, парят, жарят, а мужики захватят с собой "огненную" воду и подключатся к процессу несколько позднее. Учитывая, что лежачих мест на всех точно не хватит, я попросил товарищей захватить с собой спальные мешки и надувные матрацы - нормальный туристский набор.

Итак, наступил канун праздника. С раннего утра первая половина нашей группы погрузилась в вагон электрички, и через пару с половиной часов по засыпанной снегом дороге, мы добрались до заветной калитки. Как я и предполагал, открыв входную дверь, мы обнаружили затхлость помещения, в котором царил уличный холод. Термометр у крыльца застыл на отметке минус 13 градусов. Я повел небольшую экскурсию по дому, и показал девушкам, где находятся "удобства" (естественно, во дворе).

Перед нами стояли две важные задачи, а именно, растопить печь и добыть воду. Причем, оказалось, добывать ее нужно было буквально. На участке был новый колодец из крупных бетонных колец. Но, открыв дверцу колодца и заглянув внутрь, я с ужасом обнаружил, что там, где предполагал обнаружить воду, виднелась мощная корка льда. Я нашел в сарае лом и вознамерился колоть лед сверху, но, увы, сверху до него было не достать. Пришлось идти на подвиг - не имея представления о толщине льда, спуститься внутрь на глубину около двух метров. В качестве страховки я взял ведро с тросом, прикрепленном к колодезному вороту зажал его между ног, и попросил двоих девушек натянуть трос ручкой ворота, чтобы в случае чего я мог удержаться и не провалиться в воду. Затем упершись ногами в диаметрально противоположные концы бетонного кольца, начал методично долбить под собою лед. С каждым ударом рос страх, что вот сейчас провалюсь в ледяную воду. К счастью, все как-то обошлось, я сумел обколоть лед по центру, и вот вожделенная вода зачернела под ногами. Я передал лом наверх, затем зачерпнул ведро воды и, выпустив его из под ног, велел поднять наверх. Чтобы больше не лезть в колодец, я повторил ту же водочерпательную операцию еще несколько раз, и, уже на пустом ведре был поднят на поверхность.

На этом наши злоключения не закончились. Надо было вскипятить воду, а заодно растопить печь. Эта задача оказалась тоже непростой. Зимой печь ни разу не топилась, дымоход отсырел, да к тому же, печную трубу сверху накрыло доброй шапкой снега. В результате первой попытки весь дом наполнился едким дымом, и пришлось раскрывать настежь двери, и окна, чтобы дым вышел наружу. Мои гостьи, бедняжки, чихали и кашляли, глотая эту гадость. Воевали с печкой часа два, не меньше, прежде чем дрова занялись. Мы еще долго оставались в верхней одежде, так как стены медленно отдавали холод. Девушки, между тем, занимались готовкой, накрывали стол в большой комнате.

Уже порядочно стемнело, когда снаружи послышались мужские голоса, и шестеро моих друзей с морозу ввалились в, ставший сразу каким то маленьким, дом. Я церемонно, насколько это было возможно в данных условиях, представил гостей друг дружке, а также поведал ребятам героическую историю битвы за огонь и воду.

Помню, прежде чем все окончательно уселись за праздничный стол, ребята сварили в кастрюле на плите огненный пунш, который пришелся очень кстати. Что было дальше? Ну, все как положено. Мы разбились на пары, и начался пир на весь мир. Хорошо помню, как поджигали в подсвечнике водку, дабы проверить ее на градусность, пели хором под гитару туристские песни. Танцевали, обнимались, целовались. И не забывали подкладывать в печь дрова, благо с этим у тетки не было проблем. Сильно за полночь, расползлись по своим пещерам, то есть по комнатам, мальчики в одну, девочки в другую.

Спали полураздетыми, поскольку было жарко. Печка продолжала исправно нести свою нелегкую службу. А поздним утром нас разбудил женский крик. Я почуял недоброе. В ноздри ударил неприятный запах. Оказалось, причиной переполоха явились две перьевые подушки. Они противно дымили. Объяснилось все просто - подушки лежали впритык к побеленной стенке печи, а печь, как я уже упоминал, работала без перерыва часов двенадцать. Загасить тлеющее перо было невозможно, и я, накинув телогрейку, схватил в охапку подушки и бросился прочь из дома. Слава богу, бежать далеко не пришлось, прямо через дорогу начинался лес, и, протоптав в глубоком снегу пару десятков метров, я оставил на полянке то, что прежде называлось подушками.

Когда я вернулся в дом, все живо обсуждали происшествие, а главное, его возможные последствия. Было ясно, что ежели тетка узнает о случившемся, ключей от дачи мне больше не видать, как своих ушей. А то, что она об этом узнает, было практически предрешено. То есть, достать две аналогичные подушки и подменить погибшие в ту далекую пору было практически невозможно. Они входили в длинный список хронического дефицита, на который была столь богата ныне ушедшая эпоха развитого социализма. Прикидывали и так и эдак, но ничего путного придумать не могли.

А между тем наступил тот самый международный женский день, из-за которого и был затеян весь сыр-бор. После завтрака, и соответствующей опохмелки, решили выйти погулять. Стояла великолепная солнечная безветренная погода, снег скрипел под валенками и сапогами. В воздухе пахло приближающейся весной. Словом, до поры забыли о досадной неприятности и чудесно провели этот день.

Возвращались в Москву электричкой с песнями и плясками. Пассажиры с удивлением взирали на спитую группу.

Вскоре после вышеописанных событий, я завез тетке ключи, и, рассказав, как хорошо мы повеселились, скрыл от нее неприятный факт. На душе у меня скребли кошки, но что было делать?

А несколько дней спустя девчонки вручили мне две новехонькие перьевые подушки. Я выразил радостное удивление и спросил, как им удалось достать такой Дефицит! Оказалось, нам просто повезло. В нашем отделе была одна молодая пара, которая в ближайшее время как раз собиралась расписаться. А под это дело тогда давали талоны на постельное белье в Салон для новобрачных. Жених и невеста прониклись бедой коллектива и просто выручили меня.

Дело оставалось за малым. Я не мог просить тетку дать мне ключи еще раз. Это вызвало бы излишние вопросы и подозрения. И я решился на авантюру. В ближайший выходной приехал на дачу, перемахнул через забор, и, воспользовавшись тем, что форточка в одну из комнат была слегка приоткрыта, а был я тогда не в пример себе нынешнему, тощ как селедка, залез в дом, и положил подушки на их законное место.

Дорогой моей тетки уже нет на этом свете, так что я могу с легкой душой обнародовать сей факт из своей бесшабашной юности.


ВДОЛЬ ПО "МЕРТВОЙ" РЕКЕ


Это было еще до горбачевской эпохи перестройки и ускорения, приблизительно на закате брежневской эры. В свободное от трудов праведных время я увлекался байдарочным спортом и практически все весенне-летние выходные проводил в водных походах, главным образом, по рекам Подмосковья. Для реализации такого хобби у меня имелось все необходимое: личное снаряжение, а главное, друзья, с которыми я всегда был готов к крупным (по моим представлениям) авантюрам.

Я хочу рассказать об одной из них, и вовсе не потому, что все прочие были неинтересны, а потому что в мирное время мне довелось своими глазами увидеть ужасы потенциальной вселенской катастрофы.

Правда, в тот августовский поход по подмосковной реке Поле нас собралось всего ничего, а именно, друзья Витя и Гена, и семейство последнего, включающее жену и двух их дочек. Младшей, Леночке тогда было всего четыре года. Обсуждая план похода, мы исходили из того, что несколько лет назад, когда их старшей дочери Наде было тоже четыре года, мы сплавлялись по этой речке до села Власово. Предыдущий поход напоминал пикник. Вдоль берега нас сопровождала бабушка Наденьки, в задачу которой входило забрать ребенка, как только девочке надоест торчать в байдарке. На сей раз, решено было начать с села Власово и продолжить путь по Поле, вплоть до впадения ее в реку Клязьму.

Виктор, бессменный "матрос" моей байдарки на совещании заявил, что по пути будет вынужден нас покинуть из-за неотложных дел в Москве. Мы почесали репы, поскольку поход в таком составе, когда каждая пара мужских рук на вес золота, будет нелегким, и со вздохом согласились. Были высказаны сомнения в правильности выбранного маршрута. По описаниям один участок реки считался плохо проходимым летом, да и река в этом месте якобы была загрязнена промышленными отходами. Но и это обстоятельство не смутило нас. И, как оказалось, зря.

К полудню, собрав две байды и предварительно перекусив, мы погрузились в лодки и отчалили от села Власово. Погода стояла по-летнему солнечная и теплая, и, казалось, нас ожидает продолжение пикника четырехлетней давности. Правда, купаясь в реке, я наступил на осколок, и порез постоянно давал себя знать. А на одной из стоянок Леночку укусила пчела, и бедняжка горько плакала. Но в целом, поход развивался по радужному сценарию. Нам предстояло пройти примерно пятьдесят километров, то есть по двадцать пять в день. Течение было не сильным, и обе лодки шли без проблем. Витя, будучи от природы одарен отличной памятью, работая веслами, развлекал меня перечислением названий всех морей мира, привязав их к бассейнам каждого из четырех океанов. Из соседней трехместной байды до нас доносились звуки песен. У Нины, жены Гены, был неплохой голос, так что развлечения на воде нам были обеспечены. Ночевали на высоком левом берегу в сосновом бору, а утром, после завтрака, Витя нас покинул. Неподалеку проходила дорога, где он рассчитывал сесть на автобус.

Итак, одним матросом у нас стало меньше. Пришлось перегруппироваться. Нина пересела ко мне, и мы поплыли дальше. На одном из привалов у костра мы с Геной сели за карту. По ней было видно, что скоро в Полю вольется приток - ручей Воймежный. А надо сказать, мы знали, что в его верхнем течении есть "закрытый" город Рошаль, и, что, якобы, отходы порохового производства, спускают в ручей практически без очистки. Учитывая такую перспективу, а также оставшиеся по прикидкам километров восемнадцать пути до Клязьмы, мы решили запастись чистой питьевой водой, чтобы ее хватило и на питье, и на мытье. Залили во все имеющиеся емкости кипяченой воды, и, положив в байды несколько сухих поленьев, отчалили.

Собственно, рассказ об этом походе следовало бы отсчитывать именно с этого момента. Ибо, миновав ручей Воймежный, мы очутились совершенно в другом мире. Лес, по которому только что приятно было пройтись, вдруг стал дремучим и непроходимым. Солнце спряталось за набежавшие облака. Вода, по которой мы плыли, приобрела нездоровый ядовито-зеленый цвет. То тут, то там из воды поднимались и лопались воздушные пузырьки, и стал ощутим нездоровый запах серы. В довершение картины, деревья, растущие по берегам этой узкой в межень речушки, угрожающе нависли над нами полумертвыми остовами. И тут начались сплошные завалы. Стволы берез, елок, сосен и осин перегораживали реку, делая проход почти невозможным. Стоя по колено в вонючей зеленой жиже, мы с Геной вытаскивали детей на берег и обносили лодки на руках. И продолжали путь до следующего завала. Если вначале расстояние между ними было невелико, то с каждым пройденным километром завалов становилось все больше. Иногда, встав на скользкий ствол, мы прорубали себе путь вперед топорами, иной раз отпихивали бревна веслом. Помню, я стоял на скользком стволе сосны и отчаянно рубил топором ветки. А за карман штормовки меня держала Нина, чтобы я не упал в воду. Руки у нее болели от сумасшедшей гребли.

Один раз, во время очередного обноса, Гена поскользнулся, и его накрыло байдаркой. Потребовался внеочередной привал. Мы все выбрались на небольшой бугорок, сделали скромный перекус, выпили холодного чаю. Подвели некоторые итоги похода. Я выстроил нашу команду и начал перечислять потери:

-Укушенная пчелой, шаг вперед! Вышла маленькая Леночка.

-Пришибленный лодкой, становись! Гена подался вперед.

-Та, у которой болят руки, выходи! Нина шагнула к ним.

-Проколотый стеклом, ты где?! Я потешно захромал на кочке.

-Напуганная страшной речкой, кто ты? И Надюшка присоединилась к нам.

Эта пауза немного разрядила обстановку, все заулыбались. В самом деле, столько неприятностей сразу, да на наши хрупкие плечи.

- Ничего, ребята, прорвемся! - добавил я, хотя самого точил червь сомнения. Сколько еще завалов впереди, сколько реального пути до чистой воды, кто ж знает? Мы плыли по безлюдным местам, не у кого было спросить. Ни рыбаков по берегам реки, ни пастухов, никого. В этих краях не было слышно даже птичьих голосов. Плыли буквально по мертвой реке. Ощущение было таким, что здесь прошла не то ядерная, не то химическая атака. Все кругом затаилось в смертельном молчании, если не считать тихое журчание реки да лопавшиеся тут и там ядовитые воздушные пузыри.

Кульминацией похода стал момент, когда мы проплывали под наклонившимися низко ветвями берез. Я услышал душераздирающий крик. - Гря-а-зь! Гря-а-зь! - орала Надюшка. Ветка березы с застывшими следами ядовитой пены хлестнула ей в лицо. С девочкой случилась истерика. Надо отдать должное, отец не растерялся. Он строго посмотрел на нее и тихо сказал, чтобы не разбудить малышки Леночки. - Ты что себе позволяешь! Если мы все так будем себя вести, запаникуем, то никогда не выберемся отсюда. Сейчас же возьми себя в руки! Потом вытер ей лицо. Девочка перестала плакать и затихла. Где-то еще с полчаса мы продолжали борьбу за жизнь, и вдруг в закатных лучах внезапно появившегося солнца увидели, что река как бы раздалась, и впереди замаячило широкое водное пространство.

-Клязьма! - почти одновременно выдохнули мы с Геной.

-Клязьма! - воскликнула Нина.

-Ура! - закричали все, и эхо далеко раскатилось нашим "ура".

С чувством невероятного облегчения преодолели оставшиеся полкилометра и вошли в показавшуюся нам такой многоводной и чистой Клязьму. Правда, несмотря на страшную усталость, пришлось проплыть еще с километр-другой, чтобы окончательно выйти к сравнительно чистой воде. И хотя на том берегу, где мы заночевали, было неважно с дровами, и нам пришлось немало потрудиться, чтобы разжечь костер, спали в ту ночь все как убитые.

А утро принесло солнце и тепло. Пол дня мы гребли по чистой широкой Клязьме, без завалов и вчерашних страстей. И благополучно вернулись домой.

Порой, нет-нет, а закрываю глаза и вспоминаю, как мы плыли на байдарках по "мертвой" речке Поле.


Послесловие.


Недавно прочитал статью одного водного туриста, как он сплавлялся по той же самой Поле несколько лет назад. Поход состоялся весной в половодье. По его словам сейчас завод в Рошали закрыт, и река стала намного чище. Та статья и сподвигла меня на эти строки.


ПЛЫВУ ЗА ТРЁШКУ.


История, которой хочу поделиться, случилась довольно давно. В те времена я был студентом второго курса московского Вуза. Дело было в сентябре-октябре в самом начале семестра. Наш курс погрузили на автобусы и отправили на помощь отечественному сельскому хозяйству. По этому поводу одно время ходил анекдот. Армянское радио спрашивает: - Может ли слон получить грыжу? Ответ, да, если он начнет поднимать наше сельское хозяйство. Мы были не слонами, а всего лишь студентами, и ничуть не опасались за свое здоровье. И после трехчасовой тряски в автобусах все четыре группы были благополучно десантированы в одном не самом живописном месте, но с красивым названием Серебряные Пруды. Если попытаться описать место точней, то на небольшом косогоре по соседству с деревенским прудом, заполненным ржавой водой, где барахтались несколько жалких уток, стоял длинный барак. В него нас и расселили по группам. Так вышло, что три группы разместились в шести палатах, мальчики отдельно, девочки отдельно. А моя группа, будучи крепко спитым коллективом, избрала себе форму общежития, и девушки поселились с юношами вместе, разгородив палату занавесом из простыней. Я не случайно обозначил диспозицию именно так, поскольку это имеет самое непосредственное отношение к произошедшему дальше.

Не стану подробно останавливаться на том, как в продолжение трех последующих недель мы вели "битву за урожай", извлекали из земли картофельные клубни, складывали их в большие мешки, как эти мешки вручную забрасывали за высокие борта ЗИЛов и МАЗов. Как потом продукцию доставляли на сортировку, и там, в грохоте сортировочной машины картофель разделялся на три фракции (последняя самая мелкая шла на спирт завод), и, как ухватив полные мешки "за уши", их быстро оттаскивали в сторону...

Все это малоинтересно, равно, как и то, что при условии выполнения плана, можно было в день "заработать" от трешки до пятёрки минус рубль на кормежку. О последней можно рассказывать отдельно и долго. Но не стану. Ибо, несмотря и даже вопреки, мы - студенческое братство, были вполне счастливы, ибо молодость плюс общие интересы сплачивали нас в дружный коллектив. После тяжкого деревенского труда, отмывшись от картофельной и земляной пыли, мы садились за импровизированный стол, пели, танцевали, читали стихи, рассказывали анекдоты, играли в азартные и в прочие игры. Словом, то была иная, более приятная сторона медали.

Был у нас в группе парень - Сашка Морозов. Розовощекий блондин с голубыми глазами. Среди студентов московских вузов он тогда занимал пятое место по плаванию. И был у него закадычный друг - Коля Козлов. Колиным коньком была гитара. Под его аккомпанемент мы драли свои луженые глотки и пели любимые песни Окуджавы, Высоцкого, Кима, Визбора и. т. д. В один октябрьский день, точнее вечер, когда усталая толпа ввалилась в общагу, и большинство разлеглось по койкам, скинув ненавистные сапоги, между Сашкой и Колей возник спор. Саня горячился:

-Я? Да запросто. Ты чё, не веришь?

Коля спокойно возражал:

-Да сдрейфишь, Сашок! Кто ж полезет в такую холодину?

Вокруг спорщиков быстро скучковались остальные. Кто-то из ребят поинтересовался:

-Что за спор, а драки нету?

Коля усмехнулся:

-Да, вот Санька брешет, что запросто переплывет наш лягушатник.

-Спорим на десятку, - вспыхнул тот, - что я вот прямо сейчас переплыву этот самый долбаный пруд.

-Идет, - согласился Коля. Он вытащил из бумажника десять рублей и предъявил толпе.

-Ну, пошли, коли не шутишь.

Не успели девчата вмешаться в спор, как Сашка, скинул с себя куртку, схватил с кровати полотенце, и шагнул за порог. За ним последовал Николай, и потом повалили остальные. Признаюсь, я не верил, что Сашка решится на подвиг. Уже вечерело, стояли первые дни октября, и вода в пруду не вдохновляла к купанию. Однако, Морозов оказался малым с характером. Или ему приспичило "срубить" легкую деньгу. А может, то и другое вместе. Короче говоря, он быстро разделся и, оставшись в плавках, с разбега бросился в коричневую муть пруда. Немногочисленные утки и гуси, напуганные бурным всплеском, поспешили уступить дорогу. Зрители побежали в обход к противоположному берегу, дабы с почетом встретить "моржа". Хорошо, кто-то из девчат догадался прихватить с собой одеяло. Вскоре, завершив стометровку, наш чемпион вышел на берег. С его тела стекала грязная вода, а самого его трясло.

-Ну, как водичка, чемпион? - крикнул ему Козлов.

-Х-а-а-ро-шая ва-ада, - не попадая зуб на зуб, промычал Сашка. -Да-йте п-а-а-ла-тенце!

Первую помощь ему оказали наши "боевые" подруги. Быстро растерли бедолагу полотенцем, обернули одеялом и под белы рученьки доставили в барак.

Коля не без сожаления достал портмоне, вытащил червонец и бросил его герою на кровать. Сашка подобрал ассигнацию и сунул ее в карман ватника. Видимо, Коле стало жаль десятку, так как немного помявшись, он вдруг решился:

-Сашь, будь другом, не откажи. Плыву всего за пятерку.

Мы опешили. Что, и этот туда же? А Сашка просиял:

-Да, за такое удовольствие не жаль и пятерки.

Вот тут и вмешались все наши девчата. Мол, никуда Николай не поплывет. Мало того, что Сашка, скорее всего, заболеет от переохлаждения, так за ним еще и Коля. Не пустим. И, дабы подкрепить угрозы делом, встали грудью на страже у двери. Только не на того напали. Коля завелся, дескать, не маленький, сам знаю, что творю, мол, никто мне не указ и, вообще, позвольте выйти. Получасовая перепалка с сокурсницами завершилась победой грубой силы. Отодвинув валь, надь, наташек и нинок широким плечом, Коля, а за ним и Саня вышли на свободу. Что оставалось остальным? Все устремились вслед. Правда, на сей раз девушки лучше подготовились к очередному покорению водной стихии, захватив все необходимое для спасения бедного Коли от переохлаждения.

После того, как Козлов повторил подвиг товарища, и его, клацающего зубами, покрытого гусиной кожей растерли, одели и доставили в теплое помещение, мы оказались свидетелями все той же сцены. Правда, на сей раз дающей стороной оказался Саня, а благодарно принимающей компенсацию в виде пяти рублей, Коля.

Два дня спустя, уже накануне отъезда нашего студенческого курса из Серебряных Прудов домой в Москву, произошло некое событие, которое и поставило жирную точку в этой истории. После ужина к нам на огонек зашел Серега Дрозд из соседней группы, и подойдя к Сане и Коле, произнес сакраментальную фразу:

-Ребята, душа горит, выпить надо, плыву за трешку.

Парни переглянулись, потом взорвались хохотом.

-А что, давай, скинемся по полтора рябчика! На это стоит посмотреть.

Слух о предстоящем зрелище быстро растекся по всему бараку.

И смотреть последний заплыв сезона вышли все как один.


СКАЗКА О СТАРИКЕ И БИЛЛИАРДЕ.


В некоем тридесятом царстве жил старик со своею старухой. Честно говоря, старик был в душе вовсе не стар, ибо у него в голове роились порой совершенно не стариковские мысли. Так, однажды, проснувшись поутру в своем кондовом кондо, поделился он со старухой оригинальной идеей.

-Охота мне, на склоне лет подумать о приятном.

-Это о чем же? - спросила спросонья жена.

-Мечта у меня, - говорит, - иметь собственный биллиард, да, чтоб был большим и крыт зеленым сукном, да чтоб мог я катать по нему разноцветные шары.

Посмотрела на него старуха, не решила, что, шариков явно у него не хватает, а вместо того сказала:

Ну, что ж, дорогой мой, будет тебе мой подарок - биллиардный стол, какой твоей душе угодно.

"Не жена, а чистое золото", подумал старик.

Что ж, скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Был в том царстве-государстве универсальный магазин SEARS, в котором чего только не было. Приехала туда наша пара стол биллиардный выбирать. Долго присматривалась к разным, да и остановила выбор на семи с половиной футовом столе, крытым зеленым сукном. Оплатили покупку, доставку и сборку и вернулись домой в приподнятом состоянии духа.

Вот с этого момента началась у стариков нелегкая жизнь. Сначала пришлось из комнаты, что станет биллиардной, убирать вполне добротный сервант и нормально показывающий но морально устаревший японский телевизор SONY, так как эта комната, увы, была довольно скромной по размерам. Просто взять и продать с рук в их тридесятом царстве было дело практически безнадежное, потому-то и пришлось с глубоким сожалением расстаться с нажитым добром.

В назначенный день на здоровом трейлере привезли громадную упаковку, прислонили к стенке, да и уехали восвояси. В тот же вечер явилась пара добрых молодцев и приступила к процессу сборки. Все шло по плану, и часа через два основа биллиарда, или его ноги были собраны. И вот тут-то случился облом. Глянули добры молодцы на столешницу, и оказалась она бракованной, причем трещины и сколы этого детища китайского дизайна кричали сами за себя. Что ж, поделаешь. Сборка остановилась. Пришлось заказывать новый стол, а это и нервы и время. Хлебнули тут старик со старухой бюрократической волынки вволю. В результате многосторонних переговоров им было обещано получить замену брака через неделю.

Миновала неделя. Доставка задерживалась на несколько часов, поскольку будущему биллиардовладельцу поставили условие - мы-де меняем одну упаковку на другую, то есть, будьте любезны все привести к исходной позиции, то есть, разобрать, упаковать и ждать.

После этого последовали новые звонки пострадавшей стороны управляющему SEARS. На это ушли невостановимые нервы и время. Слава богу, удалось уговорить экспедиторов груза привезти его по назначению. Будучи на месте, раскрыть, и поменять только нормальную столешницу на бракованную. Но старик со старухой не подозревали, какую еще неожиданность принесет им следующий день.

На другой день пара добрых молодцев на своей тачке запарковалась напротив дверей, ведущих в квартиру старика и старухи. Дружно взявшись за дело, поставили новую столешницу в соответствующие гнезда и принялись мудрить с уровнями, чтобы добиться главной цели - балансировки стола. А пол в вышеописанной комнате, увы, был далек от совершенства, то есть был, мягко сказать, неровный. Что ж, профессионалы на то и профессионалы, что им все нипочем. Использовав весь комплект подкладок, под ножки стола, и не добившись успеха, решили схалтурить и дальше подкладывать картонки от упаковки. Старик, молча наблюдавший за процессом, уже хотел вмешаться, но тут произошло событие, начисто отбившее охоту у добрых молодцев завершать работу, а именно. Через окно они увидели, что их машину забирает эвакуатор, и с криками: - Стой! Стой! - выскочили во двор. Да и старик, увидев такое, последовал за ними. Между тем, здесь не на шутку разгорелась битва за машину. При этом эвакуатор твердо стоял на своем, заявляя что это его работа, и он не хочет ее потерять, если отпустит нарушителей. Тут старик понял, кто вызвал эвакуатор. Это очевидно сделал сосед, за которым была закреплена парковка¸ и на которую по незнанию поставили машину добры молодцы. Сосед и прежде любил проделывать подобные штуки в отношении посягнувших на его "законное место" под солнцем.

В конце концов, эвакуатор готов был отпустить заарканенную машину при условии оплаты штрафа в сто баксов. Естественно,


добры молодцы начали возражать, сославшись на незнание кондовых правил, и на то, что их никто не предупредил, где им можно парковаться. Увы! Эти резоны не были услышаны, и, дабы сохранить свое добро, они вынуждены были заплатить штраф. Естественно, их моральное состояние после этого оставляло желать лучшего, и они умчались вдаль, успев крикнуть старику на прощание, что еще вернуться...


Прошло несколько дней, и те добры молодцы позвонили и сказали, что готовы завершить начатое при условии, что им компенсируют хотя бы часть ущерба. Что ж, старикам ничего не оставалось, как согласиться на половинную компенсацию, но при этом те привезут недостающие подкладки и поставят их вместо негодных картонок.

Долго ли коротко, но вот, кажется, показался конец казалось бы бесконечной биллиардной сказки. В ясный погожий день они запарковались в нужном месте, при помощи уровней и легальных подкладок за несколько минут выровняли стол. Старик на радостях дал им даже больше, чем те просили. И расстались по-хорошему. Без обид.

И стал с тех пор старик жить-поживать и в свой биллиард играть. А старуха была уже довольна тем, что угодила любимому супругу.

Тут и сказке конец!


БЕЗ ПЯТИ "ЛАУРЕАТ" КУРИНОЙ ГОСПРЕМИИ.


Очерк


Жизнь пенсионеров в эмиграции обыкновенно проходит ежедневной рутиной. А потому, собравшись по поводу годовщины свадьбы, дня рождения или чтобы просто пообщаться, пожилые люди часто ударяются в воспоминания о своих прошлых "героических" и не только моментах жизни.

Недавно и мне довелось присутствовать на одном подобном "сабантуе". Рядом со мной за столом сидел один такой человек. Мы разговорились. Он представился Григорием Черкасским. Слово за слово, речь зашла о нашем общим прошлом, о нынешних переменах на просторах бывшего Союза. Говорили о многочисленных преградах на пути построения социализма. Не обошлось без упоминания об антисемитизме. И тут мой знакомый рассказал о том, как в начале семидесятых годов участвовал в одном крупном государственном проекте.

Оказывается, на птицефабриках бывшего Союза куры-несушки содержались в таких неудобных клетках, что их перья и хвосты цеплялись в пересечениях плетеных сеток, застревали там чуть не намертво, и причиняли несчастным птицам невыносимые страдания. Неудивительно, что это напрямую сказывалось на показателе яйценоскости кур. Скоро ситуация на птицефабриках стала настолько устрашающей, что ЦК КПСС совместно с Совмином страны вынуждены были принять Постановление. В нем говорилось о необходимости создания нормальных условий содержания птичьего поголовья в целях значительного увеличения показателя яйценоскости кур. Это задание было поручено нескольким крупным конструкторским бюро страны.

Вот так разработка проекта оказалась в одном киевском КБ, где тогда работал Гриша Черкасский. Его назначили главным конструктором проекта, и он с увлечением принялся за дело. Пришлось поездить по птицефабрикам, ознакомиться с ситуацией на месте. В результате нарисовалась картина, какой должна стать куриная жилплощадь, чтобы ничто не мешало птицам нестись согласно природному предназначению.

Для выполнения спецзадания необходимо было наладить производство сварных сеток для куриных ячеек. Разработанные линии были внедрены: пять на одном из киевских заводов и две в бывшем Горьком, ныне Нижнем Новгороде. В Горьком это был цех по изготовлению ширпотреба на так называемом почтовом ящике, иными словами, предприятии, работавшим на оборону страны.

Работа по внедрению в Горьком проводилась Григорием вместе с ведущим электриком под контролем обкома партии. Несколько месяцев спустя колхозы и совхозы получили готовую продукцию. Испытания показали высокую экономическую эффективность клеток для несушек, вылившуюся в такую высокую отдачу в виде яиц, что местное начальство едва не на руках носило героев. В столицу полетели победные реляции. Реакция не заставила себя ждать. Сверху спустили Указ о награждении причастных государственной премией Совмина Украинской ССР.

Дирекция КБ составила список из десяти человек. Первым в списке был главный разработчик проекта Григорий Черкасский. Список сначала был направлен в ЦК республики. Здесь его изучили вдоль и поперек, после чего вниз пошла резолюция, а именно:

Переместить первого в списке на третье или четвертое место. После чего прислать обратно на утверждение на номинацию Лауреатов Государственной премии Совмина УССР.

И все бы ничего, но директор КБ, бывший инструктор ЦК компартии Украины, оказался на редкость принципиальным человеком. Как это так, главного проектировщика и конструктора данного проекта опустить с первого места куда-то ниже только по причине пятой графы в паспорте? Нет уж, не дождетесь! И не постеснялся высказать свое Фэ республиканскому руководству. Конечно, стоит поаплодировать бескомпромиссному борцу за справедливость. Однако, в реальности все оказалось до банального просто. Ах, вы не подчиняетесь руководству партии? Что ж, не получите Лауреатов.

-Так оно и оказалось, - с горькой усмешкой завершил рассказ мой сосед Григорий. Никто тогда не получил Лауреата. Мне, правда, дали вполне приличную премию, на которую я купил дочкам по кожаному пальто. А вот Лауреатом "куриной" госпремии побывать, увы, мне так и не довелось.


ФОТОАЛЬБОМ НА ПАМЯТЬ


Есть у меня друг. Зовут его Саша Громкин. Живёт он с семьёй в Нью-Йорке. А когда-то родным городом считал Хмельницкий, что и по сей день центр области Украины, также носящей имя небезызвестного Богдана. Как-то мы с Саней обсуждали тему случайных совпадений, и необъяснимых явлений. И он привёл мне пример сложно объяснимого из личного опыта.

В конце 60-ых годов ушедшего века юный Саня только что завершил учёбу в техническом училище, и готовился пополнить собой ряды славных вооруженных сил нашей бывшей родины - СССР. На торжественном собрании, посвящённом отправке на службу призывников, последним вручались памятные подарки. Громкину достался большой фотоальбом с бархатистой поверхностью обложки. На лицевой стороне альбома выпукло красовалась эмблема - Родина-Мать, скопированная с известного всей стране памятника работы Вучетича, установленного на Мамаевом Кургане в Волгограде.

Саня был рад подарку и с нетерпением дожидался повестки в военкомат. Был истинным патриотом и желал служить в каких-нибудь героических частях Но не тут-то было. Подполковник, Зверев, занимавшийся распределением будущих воинов, подержал в руках паспорт и военный билет Громкина, мельком глянул на его семитский профиль, поморщился и произнёс убийственную фразу:

-Ну-с, юноша, с такими данными желаю тебе крепить мощь и оборону страны на передовых стройках фабрик и заводов.

Сказать, что парня эта фраза сильно заела, значит не сказать ничего. С комом обиды в горле покинул он начальственный кабинет. Возмущению словами военкома не было границ. Родители, увидев сына в подавленном состоянии, стали расспрашивать, что случилось. Он с горечью поведал им о том, что этот "урод и явный антисемит" желает загнать его в стройбат. И это после всех радужных надежд на честную и достойную службу.

Отец, заслуженный фронтовик, выслушал Саню и сказал:

-Ну, мы ещё посмотрим! Не хочешь в стройбат? Не волнуйся, сынок, будет тебе настоящая служба.

Он снял трубку и набрал номер знакомого капитана из военкомата:

-Слушай, Михалыч, - обратился он к капитану, с которым дружил ещё с войны. - Помоги, если можешь. Сын собирается в армию, а твой босс "по блату" шлёт его на какие-то стройки. Помоги определить его в нормальные войска, добро?

-Не вопрос. Присылай парня ко мне. Комната номер такая-то.

На следующий день Саня явился в военкомат. Постучался в дверь такой-то комнаты. За столом сидел худощавый седой военком капитан Метелицын. Он поднялся из-за стола, подошёл к заробевшему юноше и протянул руку:

-Пётр Михайлович. А ты, брат, значит Александр Громкин?

-Он самый.

-Что ж, прослышал я твоей, брат, печали. Стало быть, хочешь служить честь честью, не хочешь пополнить славные ряды стройбата?

-Так точно, товарищ капитан.

-Что ж, а есть у тебя какие предпочтения, куда тебя направить?

-Товарищ капитан! Если возможно, хотелось бы в авиацию.

-Ладно. Это твой выбор. Будешь служить в славных лётных частях.

А вскоре был осенний призыв, и Александр Громкин со товарищи был посажен в вагон поезда, идущий на формирование в Шепетовку.

Судьба уготовила Сане злую шутку. Три дня призывники провели в Шепетовке на сборном пункте. За ними так никого и не прислали. Подобное разгильдяйство хоть и не часто, тогда случалось. В результате на четвёртый день ожидания в пересылочном пункте объявился некий капитан из Волгограда. Он и забрал молодых бойцов в этот город воинской славы.

Не случилось рядовому Громкину, летать на боевых машинах в небе. Зато он быстро освоил азбуку Морзе и честно отслужил два года в радиотехнических войсках. А еще за время службы познакомился с красивой девушкой, впоследствии ставшей его женой. И это было здорово, но всё же не являлось чем-то необычайным.

А необыкновенным было именно то, что из множества городов и весей великой страны, мой друг попал именно туда, где на Мамаевом Кургане вознёсся величественный памятник Матери Родине, эмблема которого украсила тот самый подарочный фотоальбом.


А ВСЁ ЖЕ, ПОЧЕМУ?


С интересными людьми всегда интересно. Банально, а потому верно. Расскажу историю, нет не историю, а так, некоторые эпизоды из жизни одного моего американского знакомого. Изменю для верности имя и назову, скажем, Виленом Пароцким. Начну с нескольких слов из биографии и о том, как он попал в Америку. Мой знакомый родился в конце двадцатых годов ушедшего в историю прошлого столетия в одном из небольших украинских городов. Отец Вилена был тогда советским ответственным работником, занимал кресло директора местного пивоваренного завода. Само собой, без партбилета этот пост вряд ли ему светил. Молодой выдвиженец довольно быстро ощутил силу и возможности власти. Денежные растраты, пьянки, охота, парная с девочками и прочие прелести жизни подвели папашу Вилена под статью. Отца осудили и отправили по этапу в Сибирь. Мой знакомый вспоминал, как ещё ребёнком с матерью навещал отца уже в ссылке в небольшом поселке Читинской области.

В годы войны жил в эвакуации под Новосибирском. Был принят в техникум, который перевели из Ленинграда. Вскоре за некий хулиганский проступок был исключён. По настоятельной просьбе матери его восстановили, и Вилен стал лучшим учеником в классе. По возвращении из эвакуации Пароцкий поступил на подготовительные курсы в Киевский политех. А годы спустя получил инженерный диплом по специальности конструирования машин и механизмов, и в 1950 году начал трудовую деятельность на одном из машиностроительных предприятий тогдашнего Сталинграда. К тому времени Вилен уже был женат на киевлянке. Через пару лет ему удалось добиться перевода в Киев, хотя тогдашний начальник Пароцкого не хотел отпускать талантливого инженера, обещая ему быстрый карьерный рост.

Пропустим многие годы жизни и работы в Киеве. К концу семидесятых, мой персонаж - отец двух взрослых дочерей, каждая из которых замужем. Сам он работает в крупном проектно-конструкторском учреждении. Автор многих изобретений. Один из составителей увесистого справочника по конструированию машин и механизмов. И вот тут возникает типичная семейная драма того времени. Старшая из дочерей с мужем хотят эмигрировать в Израиль. Вскоре и младшая решает последовать за ними. Что делать родителям?

Попрощаться с любимыми и не надеяться когда либо свидеться с ними (время было такое)? Или бросить всё нажитое плюс успешную по тогдашним представлениям карьеру и отправиться в неведомое? А где гарантии того, что там, за бугром отыщется достойная работа для пары, перешагнувшей пятидесятилетний рубеж?

Так или иначе, решение было принято. Чета Пароцких решила покинуть страну Советов. А поскольку глава семьи смотрел на жизнь прагматически, то решил для начала бросить курить. Пачка в день - ежедневная норма, помноженная на цену этой пачки в иностранной валюте - эта сумма в пересчёте на неуверенность в благополучии завтрашнего дня заставила моего знакомого начисто отказаться от вредной привычки. И что удивительно - он перенёс отказ от зелья сравнительно легко. И по сию пору Вилена совершенно не тянет выкурить сигарету-другую.

Как и для многих эмигрантов, путь Пароцких в Израиль тогда лежал через Вену в Рим. Здесь люди месяцами ожидали приёма той или иной страной. Тут находился известный перевалочный пункт. Люди месяцами дожидались получения вида на жительство. Долго ли коротко, но вот пришло приглашение на въезд в США в статусе беженца. Так Пароцкие очутились в наших краях, а конкретнее поселились в Коннектикуте.

Следует отметить, что английским языком вновь прибывшие владели, мягко говоря, не очень. Тем не менее глава семьи решил, что не будет мести улицы или находиться на иждивении дочерей, а попытается устроиться на работу по специальности. Сказать, что он сам отыскал будущее место работы значит покривить душой. Его спонсор - волонтер, назначенная еврейской организацией помощи семьям всячески помогала ориентироваться в непростой обстановке. Через месяц с небольшим, после получения диплома начальной (elementary) школы спонсор стала подыскивать ему работу. Два интервью были бесплодны. Трактовки отказа в работе звучали одинаково: квалификация выше необходимой. В третьем по счёту интервью в одной некрупной инженерной компании присутствовали начальник инженерного отдела и вице-президент. Они оба, по словам моего знакомого, были настоящими профессионалами. Задавал вопросы только начальник отдела, а вице-президент сидел с кислым выражением лица. Попрощались. Спонсор отвезла Вилена домой. Дома, конечно, спросили: - Взяли? Не взяли?

Вилену ответить было нечего, он ничего не понял.


Через несколько дней Пароцкому пришло письмо с приглашением на работу с испытательным сроком. В дальнейшем, он понял, что ситуацию переломил начальник отдела, который через голову вице-президента обратился к президенту компании. Они, как оказалось, были родственниками. Такой вывод основан на том, что все семнадцать лет работы в компании вице-президент был неприветлив к Вилену.

Вот так мой знакомый получил возможность делать то, чем занимался на родине, а именно, конструировать механизмы и узлы. Только теперь в условиях развитого капитализма.

Но совсем недавно, вспоминая начало своей американской карьеры, Вилен задался вопросом. А собственно, почему вице-президент так отнёсся к нему. С тех пор минуло 20 лет. Что он знал об этом человеке? Из разговоров сослуживцев стало ясно, что много лет назад вместе с президентом корпорации, который сумел вовремя выехать из гитлеровской Германии, у того в гараже изготовил машину, ставшей основой новой компании. И в дальнейшем сидел за чертежной доской, конструируя новые модификации и другие современные машины. Пароцкий слышал, что вице-президент участвовал в Корейской войне, что не соответствовало действительности. Видел, что рабочие его не любят из-за высокой требовательности и вспыльчивости. И руководство компании старалось оградить его от общения с рабочими.

Моему знакомцу было неизвестно, жив ли ещё этот человек. Да, и вспомнит ли он его? Так или иначе, Вилен разыскал домашний телефон бывшего босса и позвонил ему: - Larry? Hi, this is Bill from Gerber Co. Do you remember me? Старик долго молчал в трубку, силясь припомнить своего бывшего сослуживца. Наконец, в трубке раздалось: -O! Yes, I remember you (Да, конечно же, я вас помню). В ответ на вежливые вопросы, он рассказал, что ему сейчас 91 год. Овдовел несколько лет назад. Его часто навещает сын. Свое хобби (паровые машины) он бросил. И воевал не в Корее, а во Второй мировой. Был пилотом бомбардировщика, летал над Германией и его самолёт садился на заправку на территории СССР.

В конце разговора Вилен спросил:

-Larry, why you were so unfriendly to me?

-O, this is not matter of hate or love, I just did not understand you.*


*-Ларри, а почему вы тогда были настроены ко мне столь недружелюбно?

- О, это был не вопрос любви или ненависти. Вы говорили на таком ужасном английском, что я вас просто не понимал.


ОЧКОВАЯ ИСТОРИЯ


К немногочисленным читателям. Эта история от моей подруги. Она продаёт очки и линзы в сетевом магазине крупнейшей американской корпорации Lenscrafters.

Так вот, пару недель назад, по рассказу моей подруги, в их заведение забрёл респектабельного вида мужчина. В результате пациент (так здесь называют клиентов) покинул магазин, приобретя у неё две пары очков (одна из которых солнечные) на сумму 1900 американских рублей. Прошу граждан не удивляться тому, что цены на линзы и оправы к ним в этой монопольной сети ну, просто, зашкаливают. Неудивительно, что далеко не всякий посетитель магазина уносит с собой столь драгоценный сувенир.

Что же до этого покупателя (пациента), то он уехал вполне удовлетворённым своим приобретением. Видимо, был не из числа тех, кто страшится высокогорных цен. Вы скажете, ну, и в чём здесь, собственно, цимес?

Что ж, удовлетворю ваше любопытство.

Две недели спустя подруга приветствовала на пороге магазина всё того же человека. На вопрос, чем может служить, она получила ответ, что он хочет приобрести две пары точно таких же очков, как и в прошлый раз. Несколько удивившись, подруга переспросила:

-Сэр, а зачем вам понадобились ещё две пары? Или с теми, что я вам продала, что-то не так?

-Нет, мэм, я вполне доволен теми очками. К ним у меня нет никаких претензий. Они мне необходимы, главным образом для вождения. Просто я имею обыкновение оставлять их в машине. Несколько дней тому назад, вы помните, стояли ужасно душные дни, и жена попросила меня не закрывать дома окна, сославшись на то, что ночная прохлада принесет облегчение. Как правило, мы перед сном закрываем окна. Вы не поверите, но в ту же ночь к нам в дом через раскрытое окно забрался вор. Жена спала чутко, и её разбудил шум в гостиной. Мы направились туда и спугнули незваного гостя. Осмотрели комнату, и, убедившись, что ничего не тронуто, закрыли окна и вновь отправились на боковую. А наутро выяснилось, что пропали ключи от моей машины. Вор обчистил её, заодно прихватив и те самые две пары очков. По горячим следам подростка задержали и дело направили в суд. Но вот очки он успел сбыть. Так что, если не возражаете, давайте повторим операцию купли-продажи.

Подруга не возражала. Вот, собственно, и вся история ценой в 3800 американских "рублей". Не знаю, как вам, а лично мне она показалась довольно занятной, и захотелось поделиться ею с вами, мои немногочисленные читатели.


ПРО АВТОСТОЯНКИ ТУТ И ТАМ, ИЛИ ТАМ И ТУТ


Уж и не знаю, вызовет ли малейший интерес небольшая ремарка о том, как тут, в Штатах, и там, в России или наоборот, тут, в России и там, в Штатах (в зависимости от вашего местонахождения) решается проблема безопасности личного транспортного средства. Всё же попробую. На собственном опыте. А также на свежем опыте одного моего московского друга. Итак:

Из штата Коннектикут в город Нью-Йорк можно добраться за полтора-два часа. Добрые нью-йоркские друзья по обыкновению, предоставляют нашей с женой Хонде Аккорд режим наибольшего благоприятствования, то есть, как правило, мы паркуемся под окнами их тринадцатиэтажки. И всё бы ничего, если бы в случае очередного многодневного океанского круиза, на который мы подписываемся вместе с друзьями, периодически не надо было перемещать Хонду с одной стороны улицы на противоположную. Дело в том, что мусор убирается с городских улиц по определённому расписанию. В случае, если вы вовремя не уберёте своё транспортное средство, то оно подлежит эвакуации, и после приятного путешествия вам предстоят суровые часы вызволения машины из плена за очень немалые баксы. Поэтому, обыкновенно, сын наших друзей переставляет тачку с места на место.

Увы, последний раз эта метода не сработала. Сын друзей со своей девушкой улетал на отдых в Исландию буквально через несколько дней после отплытия нашего лайнера. И переставлять машину, увы, было некому. Что делать? Но, как говорится, "не имей сто рублей"... У наших друзей имеются в свою очередь друзья, живущие в том же Бронксе (части Нью-Йорка). Живут в собственном доме на улице, где нет подобной уборочной проблемы. Вот к ним-то мы и отвезли Хонду и поставили у тротуара по соседству с их домом. На всякий случай оставили им ключи от машины (мало ли что) и со спокойной душой отправились в очередной круиз.

Долго ли коротко, но неделю спустя мы вновь оказались на улице друзей наших друзей. Я поблагодарил их за неудобства, на что они заверили меня, что никаких проблем за эти дни не возникало, отдали мне ключи, и я подошёл к своей Хонде. К моему глубокому удивлению, машина не была заперта, то есть, неделю назад я просто забыл щёлкнуть пультом и убедиться, что все двери заперты. Что было для меня совершенно нетипично. Друзья друзей на мой недоумённый вопрос, не переставляли ли они машину, ответили, что вообще не прикасались к Хонде. Не верить им у меня не было причины. Я осмотрел всё внутри. Багажник был таким, каким я его оставил. В бордачке всё оказалось на месте, включая навигатор, или JPS по-американски.

По возвращению домой, в разговоре по Скайпу с одним московским другом, я затронул тему парковки моей машины в "городе жёлтого дьявола", на невинность которой за целую неделю не посмел никто посягнуть. Друг выразил некое удивление, и тут же поведал историю, близкую моей, но совершенно с другим финалом. Его старые "Жигули" потребовали замены аккумулятора, что он и сделал. Приобрёл и установил новую батарею, Захлопнул капот, и со спокойной душой отправился домой.

Утром, открыв занавеску, выглянул во двор. И сразу обнаружил, что капот его машины открыт. Выбежал из подъезда, и воочию убедился, что новенький аккумулятор необыкновенным образом исчез, и на его месте зияет пугающая пустота. Правда, добавил друг, через несколько дней похитителя вычислила полиция. Мужика задержали. Как выяснилось, за несколько дней, тот умудрился обокрасть ещё три машины. Скоро друга вызывают на суд, а пока что его "Жигули" мирно пылятся напротив дома.

Такова вкратце ремарка относительно сравнительной безопасности личного транспорта тут и там или там и тут, в зависимости от вашего местоположения на глобусе. А выводы можете делать сами.


ФЕЯ ЗА РУЛЁМ


Осенняя зарисовка


Середина октября. Штат Коннектикут. Небольшой американский город. Погожий солнечный день. Забрал из школы внука. Иду с ним по пустынной улице. Разговариваем. До дома ещё метров сто пятьдесят. Нас нагоняет редкая здесь в дневное время машина. Это пикап - грузовичок. Мягко тормозит рядом с нами. Справа открывается окно и седая дама за рулём машет рукой, просит подойти. Обходим с внуком машину, подходим к ней со стороны водителя. Ожидаю традиционного вопроса как проехать куда-то. Вместо этого, старушка, лучезарно улыбается, перекладывает из правой руки в левую букетик в изящной четырёхгранной вазочке с водой почти до краёв и протягивает мне его со словами:

-Это вам. С чудесным солнечным днём!

Машинально беру букет вместе с вазочкой, благодарю добрую фею. Мы с внуком полны недоумения. Ну, ладно, здесь, в Штатах благотворительность воспринимается как бы сама собой. Ею никого не удивишь. Но тут? Ни с того, ни с сего. Не напоказ. Не из жалости. Просто так. От всего сердца.

Бросаю прощальный взгляд на необыкновенную женщину. Она разворачивает свой пикап. В кузове лежат оранжевые головы тыкв вперемешку с травами и луговыми цветами. Мы машем ей вслед. Внук рукой, я - букетом. Идём к дому, обсуждая необыкновенное событие. Луговые цветы, со вкусом подобранные в букет с травами - укропом, петрушкой, листьями салата - это здорово! Но зачем отдавать совершенно незнакомым людям ещё и вазочку столь изящной формы?

Может, мы чего не понимаем в этой жизни. Или так и не привыкли к урокам кристально чистой доброты.

Один из которых преподнесла нам добрая фея за рулём.

КРИТИЧЕСКОЙ ПРОЗОЙ

ПО ПЕСЕННОЙ ПОЭЗИИ


Все мы без исключения любим песни. Они - неотъемлемая часть культуры любого народа. Очень верно подмечено: "Нам песня строить и жить помогает"...В самом деле без песенного жанра жизнь была бы намного пресней, скучней, бедней. Мы с детства буквально окунаемся в мир звуков, а звуки музыки в сопровождении стихов волшебным образом запоминаются, и многие песни становятся родными и близкими. И вот уже мы водим хороводы под "В лесу родилась ёлочка", танцуем под мелодию "Летки Еньки", грустим под есенинское " Не жалею, не зову, не плачу"... Да и песни зарубежных авторов не оставляют равнодушными.

Тем не менее в этой статье хочу привлечь внимание к тем отечественным песням, в которых, несмотря на замечательную музыку, в словах поэтов-песенников, звучат далёкие от здравого смысла слова. Лично для меня всё началось с того, что недавно ушедший от нас писатель Михаил Задорнов в присущей ему сатирической манере подверг критике текст из всем известной песни "Подмосковных вечеров". Он сделал акцент в словах: "Что ж, ты милая, смотришь искоса, низко голову наклоня"... И прокомментировал: "Это как же так надо вывернуться, изогнуться, чтобы изобразить состояние, описанное автором этих слов"!

Мне стало интересно. А что, если и в других песнях кроются подобные ляпы? И, представьте себе, нашёл. Причём, мои "находки" казусов обнаруживаются как в творчестве песенников советской эпохи, так и в песнях ныне здравствующих авторов.

Итак, позволю себе привести несколько примеров.

Вот классический образец несуразицы: "Мы смело в бой пойдём за власть Советов, и как один умрём в борьбе за это". Если не вдумываться в смысл, слова вкупе с музыкой превосходны. Однако давайте заглянем в суть. За что пойдем в бой? За власть Советов? Тогда логика диктует умереть в борьбе за НЕЁ. То есть за власть, или за НИХ, то есть Советы. Но уж никак не за какое-то непонятное ЭТО. Уже не говоря о бесчеловечности решения умереть всем до одного. Понятно, когда лично ты отдаёшь жизнь за близких, друзей, за Отчизну. Но рекомендовать ВСЕМ умереть за ЭТО? Да простит меня покойный автор слов.

А вот ещё образчик песенной поэзии из тридцатых годов прошлого века. "Взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры - дети рабочих. Близится эра светлых годов. Клич пионера - всегда Будь Готов"! К словам этой песни двойные претензии. Во-первых, в них дискриминация по классовому признаку. Разве советские пионеры - дети исключительно рабочих? А как же, крестьянские дети? А дети, так называемой тогда, творческой интеллигенции? Они что, пионерами быть не могут? За них обидно. Ну, и еще одна нестыковка. Не вижу причинно-следственной связи между кличем пионера и приближением эры светлых годов. Неужели сам по себе громкий пионерский клич способен приблизить светлое будущее?

Ничего не имея против чудесных мелодий советских или российских композиторов, не могу пройти мимо явно нелогических цепочек причинно-следственной связи в стихотворных текстах типа:

"Что было, то было, закат заалел.

Сама полюбила, никто не велел". К рифме претензий нет, отличная рифмовка. А по смыслу - полный абсурд. Ну, заалел закат. Хорошо. Красиво. Ну, а причём здесь любовь?

Или всем известная песня:

"Ой, цветёт калина в поле у ручья.

Парня молодого полюбила я".

Те же самые грабли. То есть, если бы эта самая калина не цвела у конкретного ручья, то не полюбила бы героиня песни на свою беду молодого парня. Так что ли?

А почти что современная песня: "Яблоки на снегу". Прекрасный мотив, чудесный пейзаж. Только представьте себе. Красные яблоки лежат на свежевыпавшем снегу. И на этом фоне более чем странные сомнения автора слов: "Ты им еще поможешь (яблокам), я себе не могу". Как можно помочь яблокам на снегу? Повесить обратно на дерево? Ответы могут быть разные. Ну, подбери их и съешь сам. Либо оставь там, где нашёл. За зиму перегниют, станут удобрением к урожаю будущего года. Либо... Но автор упрямо повторяет, мол, я больше не могу. При этом не уточняет, чего именно он больше не может. И это настораживает.

А вот ещё песенка из настоящего времени. "А белая зима началась внезапно и метёт, метёт, метёт. А я решу сама, что мне делать завтра. А завтра Новый Год". Согласимся, что белая зима может прийти внезапно, хотя в российских реалиях под Новый Год зима вполне ожидаема. Но никто не мешает героине песни решать свои проблемы самостоятельно, независимо от прихода или не прихода всё того же Нового Года. Песенника явно подводит логика.

С некоторым сожалением вынужден пожурить чудесную песню любимого мною композитора Владимира Шаинского "Голубой вагон". При этом вины музыканта нет, имею претензии лишь к автору слов.

"Если вы обидели кого-то зря, Календарь закроет этот лист. К новым приключениям спешим, друзья, эй, прибавь-ка хода машинист"! Песенка сугубо детская, но чему учат эти строки? Детишки, можете легко обидеть кого угодно. И имейте в виду, ваша совесть будет чиста, ибо "Календарь закроет этот лист". Полагаю, этот постулат аморален и для взрослых, и для детей.

В песне Пугачевой на слова Резника "Звездное лето" слышится дурно пахнущая фраза, о которой упоминала и сама примадонна:

"Дождь грибной играет в прятки СРУ ЧАЙКОМ (с ручейком) и со мной, и со мной".

В песне Олега Газманова "Балтийский берег" звучат следующие странные слова: "Знаю, пробивал не зря стены трёх границ, наконец, увижу я ЦВЕТ знакомых лиц".

Он что, вернулся из Китая или из Африки?

Вот ещё замечательный образчик нелепицы: "Как упоительны в России вечера. И вальсы Шуберта, и хруст французской булки".

Предполагается, что французская булка свежая. Но в таком случае, она не сухарь, чтобы хрустеть.

А уж такая фривольная песенка со словами "Пуси-муси, миленький мой. Я горю, я вся во вкусе рядом с тобой" вовсе не нуждается в каком-либо осмыслении. От этого "во вкусе" до полной безвкусицы дистанция меньше шага.

Ну, и для подведения итога нелепиц и ляпов в песенной поэзии приведу пример нестыковок и отсутствия здравого смысла у современной исполнительницы Елены Ваенги в её хитах:

"Снова стою одна, снова курю, мама, снова. А вокруг тишина, взятая за основу". Спору нет, мелодия приятная, поёт Ваенга превосходно. Но, пардон, зачем поэтическую тишину брать за прозаическую бюрократическую основу?

Или песня "Моя бабушка". Описывая достоинства своей бабушки, она касается её гастрономических пристрастий: "Моя бабушка любит суши, но моей бабушке нравится хлеб". Это противопоставление продуктов питания, говорящих о вкусах бабушки, сводит на нет всё то доброе, что имеет сказать о ней певица в своей песне. Увы, из песни слова не выкинешь!

Целью этой критической статьи является желание привлечь внимание отдельных авторов песенного жанра к содержанию их произведений. Чтобы чудесные мелодии сотрудничающих с ними композиторов не омрачались ляпами и несуразностями текстов песен. Чтобы слова были на высоте. И в качестве лучшего примера безукоризненной работы над текстами приведу творчество Владимира Высоцкого, чей восьмидесятилетний юбилей отмечается 25 января этого года. Ни в одной из сотен его песен не обнаружишь ни единой текстовой погрешности.


ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ


Стояло чудесное солнечное утро, которое обыкновенно случается в последней декаде сентября в северо-восточной Америке, когда супружеская пара Брениных, то есть Тоня и Сёма запарковали свою машину рядом с гостеприимным домом друзей, проживающих в Бронксе.

Само собой после довольно длительной разлуки, после жарких объятий и вручения подарков, хозяева Галя и Славик Громкины пригласили гостей к столу. Во время трапезы обсудили погоду, политические новости и приступили к главному блюду, а именно, к запланированному на завтра отправлению в очередной океанский круиз на лайнере с музыкальным названием SYMPHONY OF THE SEAS.

Семидневный круиз из штата Нью-Джерси до багамских островов не был чем-то исключительным в жизни друзей. Но корабль был спущен на воду всего шесть лет назад и на описание того, что ожидало на борту, ушло бы немало восторженных страниц. Достаточно было бы назвать число гостей порядка 6680 человек плюс 2200 членов экипажа, чтобы представить себе этого гиганта и красавца одновременно.

Чемоданы и сумки были уже упакованы, багажные ярлыки наклеены на чемоданы, билеты и документы проверены. Сёма в этот их двадцать восьмой по счёту круиз позаботился о том, чтобы паспорта в чёрном кожаном чехле плавно перекочевали в сумку жены, а Славик лишний раз проверил, не забыл ли он взять в путешествие свои солнечные очки.

Утром следующего дня за компанией заехал сын Громкиных Саша. Вообще-то ему следовало ехать на работу в полицейский участок, но он рассчитал, что успеет отвезти пассажиров в порт Байон и приедет на службу без опоздания.

Итак, вся честная компания загрузилась с багажом в машину и приготовилась к счастливым приключениям.

Из Нью-Йоркского Бронкса до причала в Нью-Джерси езды меньше часа. До самого терминала домчались с ветерком. А вот когда красавец теплоход издалека впечатлил своей одиозной громадностью, Саше пришлось резко сбавлять скорость и медленно плестись в потоке машин, желавших высадить многочисленных пассажиров у входа в морской вокзал. Когда машина остановилась, Тоня потянулась за выпавшими очками от солнца и подняла их вместе со своей сумочкой с пола. Саша открыл двери и все вышли из машины. Быстро разобрали багаж и без задержки сдали его на погрузку. А Саша, между тем, попрощался, извинился, что ему пора на работу, и уехал.

Обе же пары налегке с двумя рюкзаками у джентльменов и сумками у дам устремились в здание терминала. Следует отметить, что процесс прохождения проверки и организация посадки пассажиров на борт оказался выше всяких похвал. И наши герои без задержки прошли все лабиринты, дошли до турникетов досмотра, счастливо миновали их и подошли к стойкам регистрации. Громкины - к одной стойке, Бренины к другой.

Милые барышни проводили обычную проверку билетов, но когда дело дошло до документов, Тоня стала рыться в сумочке в поисках чехла с паспортами. Увы! Сколько она не старалась, злосчастный чехол так и не был обнаружен.Она обратилась к мужу, но Сёма уверенно заявил, что утром лично переложил документы из рюкзака в её сумочку. Регистраторша попросила не волноваться и заглянуть ещё и в в рюкзак. Тут к Брениным подоспели прошедшие регистрацию Громкины, и Галя, проявив инициативу, вызвалась провести инвентаризацию в рюкзаке Семёна. Увы! И эти поиски не дали результата.

Тут Тоня припомнила, что все данные, включая паспорта и фото хранятся в ее смартфоне. Но милая девушка -регистраторша, осадила её, возразив, что без наличия физических паспортов пароходство пассажиров на борт не берет. Пришлось пригласить менеджера. Менеджер - женщина средних лет, явилась на вызов, выслушала жалобу и категорически подтвердила правило пароходства о необходимости предъявления физических, а не виртуальных паспортов.

Вот тут-то и началась настоящая паника. Тоня с Галей выворачивали многочисленные карманы сумочки, при этом лихорадочно припоминая, когда и где могли оставить или потерять документы. От охватившего её волнения, Тоня теперь даже не могла найти в сумке собственный телефон. Иными словами, то была реальная катастрофа. Все четверо друзей тщетно рылись в тониной сумочке теперь уже в поисках телефона. Это было ужасно. Представить себе, что одна пара отправится в круиз, а другая останется на берегу без багажа с перспективой как-то добраться до Бронкса и уехать несолоно хлебавши домой, было невозможно. Потеряв паспорта, которые надо было срочно восстанавливать, и деньги за круиз, которые им точно не вернут - эта мысль промелькнула в мозгу и была просто невыносима.

Но в самый, казалось бы критический момент, Сёме в голову пришла мысль, что, может, не всё ещё потеряно. Он вспомнил, как перед тем, как покинуть машину, что-то случилось с солнечными очками жены. После чего она подняла свою сумочку с пола и...возможно, тогда раскрылся один из карманов и чехол с паспортами вывалился наружу. В таком случае следовало срочно позвонить Саше и попросить его проверить, не валяется ли пропажа на полу в его машине.

Ухватившись за эту эфемерную ниточку, Галя набрала номер мобильника сына:

- Посмотри, сынок, случайно нет ли на полу машины черного чехла с паспортами Брениных, а то их не пускают на борт?

-Хорошо, мам, только имей в виду, я сейчас на хайвее и не могу пока остановиться.Ой, я оглянулся! Ого! Вижу черный чехол на заднем сидении.

Услышав эти слова по включенной громкой связи, все облегченно вздохнули. Оставалась самая малость: срочно заполучить паспорта. Саша спешил на работу, и со всей остротой возник вопрос, как и когда злополучная пропажа вернётся в руки владельцев?

- Сынок, - Галя умоляюще прошептала в трубку, -Мы, конечно же всё понимаем, но ты никак не можешь созвониться по службе и извиниться, что опоздаешь? Ты же видишь, у нас совершенно идиотская ситуация, по сути катастрофа.

-Хорошо, постараюсь и перезвоню, - разъединился Саша.

Минут через пять мобильник Галины ожил:

-Мам, я договорился, что опоздаю, но у меня одна просьба. Я сейчас развернусь в вашу сторону и примерно минут через двадцать-двадцать пять перезвоню. А ты или отец, пожалуйста, пойдите мне навстречу. Не хочу застрять в гигантской пробке у подъезда к порту.

-Спасибо, сынок, только когда будешь подъезжать, дай ориентир, ладно?

Получив заверения сына, Галя объяснила всем суть дела. Сёма, оставив надежду дозвониться жене, чтобы хотя бы услышать знакомый звонок ее потерянного в зале регистрации телефона, предложил сопровождать Галю, и, покинув здание терминала, они оба отправились на "стрелку", которую им "забил" Саша. По дороге Галя тоже решила попробовать и набрала номер Тони. И вдруг в тониной сумочке ..... зазвонил телефон. До сих пор не понятно, как его не могли найти все четверо раньше. Просто все были в жутком стрессе. Итак, и вторая пропажа нашлась! Слава остался успокаивать переволновавшуюся Тоню, а тем временем Саша направлял Галю с Сёмой к ориентиру места встречи. Скоро зоркая Галя издалека увидела машину сына, которая выворачивала из общего потока. И тогда Семён, памятуя о факторе времени, включил спринтерскую скорость и быстро побежал к сашиной машине. Тут состоялась историческая передача паспортов из рук в руки. Саша сел за руль и поехал на работу, а двое гонцов отправились в терминал, где им вновь пришлось пройти первичный досмотр.

Ну, а затем друзья вновь обнялись. Тяжкий груз сразу свалился с плеч. Бренины благополучно завершили процесс регистрации.

И все вместе со свежим приливом энергии в предвкушении предстоящего плавания взошли по трапу на борт.