# История первая "Трое в одном морге, не считая собаки"

Елизавета, Несис Михайличенко

Первая история Бориса Бренера. Опер - и в Африке опер, а уж тем более в Израиле, где "на четверть бывший наш народ". Но когда полицейский еще и новый репатриант, весьма приблизительно ориентирующийся в окружающей действительности┘

## Елизавета Михайличенко, Юрий Несис. Трое в одном морге, не считая собаки

•

• БЛАТНАЯ СУКА

• x x x

• x x x

• x x x

• x x x

• x x x

• ПОСЛЕДНИЙ БОЛВАН

• НОРМАЛЬНОЕ ЖЕРЕБЯЧЕСТВО

• x x x

• x x x

• ОЧНАЯ СТАВКА В СЕМЕЙНОМ КРУГУ

• x x x

• x x x

• НЕ СТРЕЛЯЙТЕСЬ НА ШКОЛЬНОМ ПОРОГЕ

• x x x

• НЕКРОФИЛ

• x x x

• x x x

• ЖИВОЙ СИМВОЛ ИЗРАИЛЬСКОЙ ДЕМОКРАТИИ

• x x x

• КАТОЛИК

• "ИДИОТИЗМ - НЕ ВЕЧНЫЙ СПУТНИК ПРАВДЫ..."

• САМ СЕБЕ ЧАСТОКОЛ

• x x x

• ПРЕДМЕСТКОМА МАССАЖНОГО КАБИНЕТА

• "Я ПОВЕРНУЛ ГЛАЗА ЗРАЧКАМИ В ДУШУ..."

• x x x

• ШЛА ШУША ПО ШОШШЕ...

• x x x

• СЕЙЧАС ВЫЛЕТИТ ПТИЧКА...

• x x x

• ЧТО ЖЕ ПЬЮТ НА ИЗРАИЛЬСКИХ "МАЛИНАХ"...

• x x x

• x x x

• КАК РАСПОСЛЕДНЯЯ СВОЛОЧЬ

• x x x

• ЛЕХАИМ!

• Примечания


No Copyright Елизавета Михайличенко, Юрий Несис


## БЛАТНАЯ СУКА


Не то, что до последней минуты не верил, а еще и до сих пор... "Ульпанский"[1] иврит и не такие шутки со мной играл. И вел себя по-идиотски: жмут руку, поздравляют, а я думаю - вдруг просто утешают. Только когда пистолет в руку взял, понял: "Приняли!" До сих пор не пойму - на фиг я нужен израильской полиции? Чтоб сам банки грабить не начал от безнадеги?..

Забавно смотреть на Израиль из этой формы. Вроде и не розовые очки, а синие штаны, но как все сдвигается. Синие штаны - это вообще могучая вещь. По юности, когда в первые джинсы влез, мир тоже стал резко лучше - ярче и оптимистичнее.

Вечером устрою праздник души: тещу, с ее бесценным персональным

"теудат-оле"[2] выселю из персональной спальни в "полкомнаты", за занавесочку. А если меня через три дня выпрут из полиции? Пожалуй, с тещей надо подождать три месяца, девяносто дней, то есть семьдесят пять рабочих. Если не брешут, тогда пособие по безработице будет чуть ли не больше зарплаты.


## x x x


...Точно, выгонят. Три дня играть в компьютерные игры на глазах у начальства, более того, по его же совету... И все радостно лыбятся. Ну да,

"чурка" за компьютером. Хорошо, теперь меня пить кофе с собой берут - чтобы наедине с телефоном не оставлять. Это после того, как я дрожащим голосом сообщил большому начальнику, что он сможет поговорить с моим непосредственным начальником не раньше, чем через год. Менты здесь такие же тупые, как и у нас - мог бы и сообразить, что "шана"[3] и "шаа"[4] для нормального человека никакой принципиальной разницы не имеют, а не приезжать выяснять какое именно тяжелое ранение, и в какой схватке, и в какой больнице... Все были страшно довольны - как мне потом объяснили, потому, что взять оле[5] для работы с "русским" контингентом была идея именно этого большого начальника. Я пока единственный в стране полицейский без пятилетнего стажа гражданства. Интересно, когда он допрет, что "русские" олим в Израиле самая благоденствующая группа населения? Они даже в полицию не обращаются - советская школа. Знают, что себе дороже.


## x x x


- Слиха, ани ло медабер руссит. Рак рега. Борис, бо![6]

Слава бо! Какой-то особо одаренный оле сумел найти в зтом телефонном кирпиче номер полиции. Интересно, в Израиле бывают убийства телефонными справочниками? Неужели эта старая идиотка действительно отравила?.. Чушь, уж миллионер-то иврит знает.

- Алло. Израильская полиция вас слушает...

- Приезжайте скорее, меня пытаются ограбить!...

Хоть на машине покатаюсь. Если я сейчас задержу рецидивиста, то и сам задержусь на работе. А то эта старая активистка все-таки отравит Фриду. Так меня вчера унизить! "Зачем вам ее отравлять, Софья Моисеевна?" "Ну Боря, она хоть и из семьи миллионера, но все-таки собака. Хозяин станет настаивать на расследовании, а не один уважающий себя полицейский не захочет за это дело браться. И у тебя появится хоть какое-то занятие!"

... Ага, гвалт на втором этаже. Судя по густоте мата, этот знаток телефонного справочника сам провел задержание. Надо как-то примазаться...

- Полиция! Всем стоять! Руки вверх! - Судя по состоянию кровати, это больше похоже на попытку изнасилования. - Кто звонил?

- Я звонил. Товарищ полицейский, вот он хочет вытащить кровать.

- Почему именно кровать?

- Потому что это его кровать. А я снимаю у него квартиру. И уносить кровать он по договору права не имеет! Вот договор, видите?

Вижу, вижу. Только прочесть не могу. Хоэяин верещит. Как же ему объяснить, чтоб руки опустил? А, уберу пистолет, а дальше пусть как хочет... Нет, хочет, чтобы его попросили:

- Слиха, адони...ядим...ядаим...[7] хендз даун, черт побери! Ло хенде хох!..

Ха коль беседер, адони![8] Молодец.

Так, теперь хозяин в договор пальцем полез...Чего делать-то? Нам бы только семьдесят пять рабочих дней простоять, да семьдесят пять жарких ночей продержаться... Если хозяин прав, а я ему кровать не дам, он на меня в тот же день телегу накатает... А наш меньше, чем через два месяц месяца ее не напишет. Хотя, он способный. Надо его уговорить.

- Слушай, мужик, я тебе не как представитель власти, а как земляк скажу - на фиг ты с этим дерьмом связался?! Пусть этот крохобор сегодня же на этой постели получит свой инфаркт! Ты посмотри, что он у тебя забирает? Здесь на помойке в любой момент можно лучшую кровать кровать взять, поверь моему опыту! Я тебе сам ее до дома донести помогу!..


## x x x


...Что-то коллеги мои какие-то пристальные стали. Смотрят... Неужели этот хозяин пожаловался, что я его на мушке долго держал? Вот гад, а я еще ему кровать отдал... А-а, кажется, труп какой-то нашли. "Рааль" - это что же такое?

Да это же яд! И место сходится! Неужели отравила?!... "Мета" - это умерла, женский род. Ну да. А раз Фрида - значит, точно сука. "Келев" - это собака! Все сошлось! Господи! Отравила!.. Может, не зря ее в 52-м по делу врачей...

- Борис, бо!

Не такая уж она и дура, моя теща. Вот что значит жизненный опыт! Как она израильтян вычислила - еврейская ментальность, что говорить. Сейчас мне это дело и поручат...

...Как они перед миллионерами пресмыкаются! Пять человек на эту суку смотреть едут! И начальник тут же. И еще кобеля с собой прихватили. Что-то тут не то... И эта "иша", "иша"[9] все время... А что, если "келев" к кобелю относится, а "иша" к трупу? Ну да, кобель в женском роде - это "кальба"... Значит, сука

Фрида загрызла мою тещу. Как же мы без второго "теудат-оле" жить-то будем?

Интересно, за растерзанную цепной сукой империалиста тещу компенсация положена?.. А если все-таки "иша" - не труп, а задержанная, то есть теща? И компенсацию платить нам?.. А вдруг эту отраву вообще кто-то третий съел?!

Приехали. Труп! Женщины! Чужой! Действительно, приехали... А женщина явно из наших... Даже загореть, бедняжка, не успела... Неужели олим уже колбасу с земли подбирают?.. И советское белье ни с каким не спутаешь... Вот, значит, почему меня с собой взяли... а завтра тещу "возьмут"...


## x x x


Пока мы кофеи гоняли, ожидая заявления о пропаже жены, дочери или хотя бы соседки или квартирантки, на роскошном лимузине подкатил маленький и нахрапистый. Через каждые три слова он кричал "А-кальба шели!" и даже до того как прзвучало имя Фрида, я понял, что теща все-таки сделала свое дело. Начальник вяло отбивался, потом махнул рукой и произнес то самое универсальное "бесэдэр", которое может в Израиле означать что угодно. На этот раз оно означало, что прозекторам предстоит сверхурочное вскрытие суки Фриды.

От радости, что не буду зятем убийцы, я побежал к багажнику помочь перенести благородное животное, оградившее граждан Израиля от тещиного теракта. Благородное животное оказалось тяжеленным мраморным догом, и пока я ее тащил к полицейскому пикапу, радость мне отравляли сомнения, должен ли я брать у миллионера чаевые. Но этот гад их мне даже не предложил. Не досталось мне и морального поощрения - на крылечко вышел шеф и не позволил бедному миллионеру использовать наш служебный транспорт в его личных целях. Я приравнял себя к служебному транспорту и самоустранился. Социальная справедливость торжествовала мучительно долго. Наконец, коротышка допер свою суку до лимузина, восстановился в объятиях кожаного сидения и отбыл в притюремный морг.

Собаку, естественно, "повесили" на меня, и я сел разрабатывать план оперативно-розыскных мероприятий сроком на 65 рабочих дней. А потом пришли результаты анализов. Женщина и Фрида скончались от одного и то же яда.


## x x x


Иду на всеизраильский рекорд по скорости выполнения сложного задания!

Когда до конца рабочего дня труп так и остался бесхозным, коллеги были неприятно удивлены и ворчали, что у русских все не как у людей. А у самих-то даже "бичей" нет. И блатных сук в морге вскрывают. Так за последние полчаса я стремительно продвинулся от параши-компьютера к столу начальника и говорил всяческие банальности уже в роли эксперта по русским олим.

Все, на что хватило воображения моих коллег - это послать меня обходить близживущих олим с фотокарточкой трупа, причем не черно-белой, а цветной. Хорошая, кстати, фотография - другой бы на моем месте злоупотребил служебным положением и загнал бы ее как рекламу: "После нашего снотворного вы спите, как убитая". Интересно, труп в неглиже - это эротическая реклама?.. Нет, устроюсь-ка почтальоном по совместительству... Или страховым агентом: "Здравствуйте. Покойницу не знали? А сами от несчастного случая застраховаться не хотите?"

А я, дурак, иду по стопам Павлика Морозова.

Подхожу к теще. Приглашаю к столу. Достаю пачку сигарет. Включаю настольную лампу. Закуриваю. Пускаю дым и свет ей в лицо. Потом пододвигаю Софье Моисеевне пачку и ласково предлагаю:

- Курите.

- Дурак ты, Боря, - не менее ласково отвечает теща. - Ты на кого работаешь - на родное израильское правительство, или на какое-нибудь космополитическое общество охраны животных?

- Знакома вам эта женщина?! - строго спрашиваю я и надвигаю фотографию на тещины линзы.

- Разбирайся со своими бабами сам, - фыркает она. - У моей знакомой на морде побольше шерсти было.

- Ксати, о собачках, - обрываю я. - Вы же все-таки врач, Софья Моисеевна.

Должны были сначала на собаках экспериментировать, потом на людей переходить. А вы, почему-то, наоборот сделали...

А она мне в лицо смеется:

- Меня уже капитан МГБ Гольдфельд в тысяча девятьсот пятьдесят втором году пытался заставить сознаться в отравлениях, которые я не совершала... а ты пожиже будешь...

- Ладно, Софья Моисеевна, - говорю я, - давайте хоть раз в жизни поговорим серьезно.

- Серьезно?! - карандащные тещины брови выгибаются, как спины черных кошек. - С тобой?! Не смеши людей, Боря.

Вот наглая старуха. Даже не сомневается, что я ее не заложу.

- Где яд, которым вы отравили суку?!

- А где яд, которым ты отравил жизнь мне и моей дочери?..


## ПОСЛЕДНИЙ БОЛВАН


И это все евреи?! Как не уезжал. Коммунальные квартиры пока единственный вклад нашей алии в израильскую культуру. И всюду норовят исполнить то самое

"вопросом на вопрос" в олимовском варианте:

- Я ничего не знаю. Радио не понимаю, денег для газет нет, соседи не хотят говорить со мной по-русски... А вы давно в стране?.. И уже работаете? Слышишь,

Аркаша, а он уже работает. И сколько же вам платят?.. А вы женаты?.. А кем вы были в Союзе?..

В общем, посмотрел я на эту жизнь и понял - у тетки вполне могли быть основания покончить с собой. Эту версию и надо отрабатывать. В конце концов теща же не по злому умыслу... В каком-то смысле даже ради меня. Установим личность, посмотрим семью - а у кого здесь в семье все нормально? Да нет, видимо она одиночка, раз никто не ищет. Так начальнику и объясню: "Порядочная женщина. Предпочла смерть массажному кабинету. Как настоящий советский человек."

Нет, ну какой начальник мне тупой попался. Хуже старшины в Афгане. Я же с каждой улицы по мешку одежды набираю:

- Простите, вы в последнее время, случайно, конечно, никакую женскую одежду не находили... Труп же только в белье... Вы ж фото видели... Ищем.

Мне неудобно, а люди вообще от стыда и ужаса провалиться готовы:

- Да-да, конечно, но мы думали, что ничья, раз выложена... Случайно мимо шли, а тут багаж как раз не дошел... Верочка, сними кофточку...

Ничего. В конце дня я всеми этими мешками кабинет шефа забаррикадирую и потребую повышения зарплаты. Еще парадную форму и мотоцикл. Нет, пикап - чтобы на горбу мешки не таскать...

...Да-а, с парадной формой придется подождать. Вот так - собираешь с миру по нитке на парадную форму, а стоит отойти на минуточку, свои же олим мешочки тырят. Вот точно, что "все мы из гоголевской "Шинели" вышли". Ну и к лучшему. Все равно коллеги не оценят, что наши люди, чтобы помочь следствию, лучшее с себя снимали. В патриотическом порыве. Им чем больше притащишь, тем они хуже об олим думать будут.

Не буду я и этот мешок тащить. Пусть идет естественный круговорот штанов в природе. И хоровод юбок. Все равно еще столько же наберу. Осчастливлю-ка лучше эту симпатичную девушку:

- Хабуба![10]

Ишь, шарахнулась. Решила, что террорист замаскировался.

- Да свой я, свой. Мы тут у одного матерого контрабандиста мешок импортных шмоток конфисковали. Есть в Израиле отдельные негативные явления.

Примите в подарок: от нашей миштары[11] вашей мишпахе[12]!

Приятно, когда тебя понимают. А на иврите пока флиртовать научишься, уже незачем будет... Хорошая девушка, культурная. Другая бы прямо здесь рыться начала. А эта стесняется. Могла бы и просто мешок забрать, а она вместе с ним и меня пригласила. Может, и чаем напоит. Или даже кофе. Или даже ... А взгляд у нее настороженный. Наверное, все-таки боится, что в мешке бомба. Поэтому и пригласила. Ладно, посмотрим...

...Угу, посмотрел. Не так уж плохо. Уютная вполне квартирка. Не простая олимочка попалась. Может, она и не на женские тряпки позарилась, а на мою форму? И кофе не самый дешевый, и печенье дорогое.

- Мариша, у тебя муж что, уже работает?

Гадом буду, на слове "муж" дернулась. Значит, точно ему изменить собирается. Интересно, с кем? Х-ха. Первая измена на Святой земле - тоже этап в жизни женщины. И далеко не каждой удается сделать это с настоящим израильским полицейским. А для адона полицейского это будет первое злоупотреблние... нет, скорее всего просто употребление служебным положением. Какое уж тут зло? Тоже важная веха в карьере...

- Работает. Только давай чуть тише - ребенка разбудишь...

Ладно, ладно, громко смеяться не будем. Перейдем на интимный шепот - будить ребенка нам ни к чему. Тем более, если он или она уже разговаривает:

- Мальчик или девочка?

- Второе...

- И сколько же лет твоей дочке?

- Примерно год... Ладно, я возьму вот эти.

- Да бери еще, вот это платье тебе очень пойдет.

- Думаешь?

- А ты примерь.

Она ушла в соседнюю комнату, а я прикидывал как бы поэлегантней проскочить ту самую грань между "салоном" и "спальней"? Смешно признаваться, но до сих пор переход этой грани требует от меня тех же усилий, что и в семнадцать. Есть во всем этом какое-то циничное признание в предыдущем лицемерии. И если женщина почувствует твою неловкость, она увидит в ней собственное падение и никогда тебе этого не простит... Поэтому я говорю себе - а что ты, собственно дергаешься, парень? Ты что, все еще "русский" интеллигент в третьем поколении? Мы, простые ребята из миштары обычно делаем морду кирпичем и трахаем этих олимок когда хотим, как хотим, где хотим и сколько можем.

Я сделал морду кирпичем и все-таки (ведь три поколения старались) произнес:

- Извини, что без стука.

Конечно, на этой рефлексии я припозднился секунд на десять, она уже начала натягивать это платье. Но в этом был свой плюс, потому что тесное платье не давало ей не то, что шевельнуть руками, а даже возмущенно посмотреть. Иэ под платья торчало все, что надо. В смысле, все то, что торчало, было что надо! И белье олу из России не выдавало. С платьем у нее заклинило напрочь, наверное обе руки в один рукав попали. И, пытаясь освободиться, она извивалась. Она та-ак извивалась...

Я смотрел на этот "танец живота" как последний болван, пока из под платья обиженно не донеслось:

- Что стоишь, как последний болван?! Помоги!

И полиция пришла на помощь временно одинокой гражданочке...


## НОРМАЛЬНОЕ ЖЕРЕБЯЧЕСТВО


Даже единственный бдительно сохраненный мною мешок вывел шефа из обычного улыбчивого равновесия. Он произнес темпераментный монолог о том, что израильтяне порядочно оскотинились, если предпочитают такие вещи выкидывать, а не занести соседу оле. А я стоял и радовался не только за его духовный взлет, но особенно тому, что мы начинаем понимать друг друга и, может быть, сработаемся, если я, зная лишь каждое десятое слово, все-таки ловлю общий смысл шефовой речи. А последнюю обобщающую фразу: "Давно войны не было!" я даже понял полностью.

Пользуясь упоительным моментом слияния наших душ, я решил подсунуть шефу версию о самоубийстве. В моем переводе на мой же английский она выглядела настолько убогой, что он беспардонно прервал меня. И на столь же скудоумном английском растолковал, что когда "русский" возвращается на свою историческую родину, он не может совершить самоубийство, во всяком случае, в течение первых месяцев, поскольку это время он пребывает в эйфории от осуществления многолетней мечты, изобилия исторических мест и товаров, и полного государственного обеспечения. Он понимает, что мне негде было изучить основы психологии, но даже элементарная логика и наблюдательность подсказывают, что покойница не провела в Израиле и месяца. Но, как ни странно, похоже, что я действительно попал пальцем в небо - и это самоубийство. Только, конечно, не новой репатриантки, а туристки из СССР Киры Бойко, которая приехала к нам несколько дней назад, увидела, что такое нормальное общество, и решила остаться здесь навсегда хотя бы таким образом, ибо не попадала под закон о репатриации. Потому что была не такой "русской", как я, а настоящей русской. Вот сейчас приедет ее подруга, опознает, и я смогу заняться собакой Фридой. А после Фриды меня, даст Бог, отправят отсюда в полицейскую школу.

Приехала подруга - Анат бат Ицхак - говорят, в предыдущей алие менять фамилию на отчество считалось хорошим тоном. В принципе, обычная советская баба, но уже с легким акцентом и прочими намеками на заграничный шарм. Впрочем, к летающим тараканам она все еще относится плохо - когда в момент опознания на Анат спикировал племенной рыжий экземпляр, она шлепнулась в обморок. А когда очнулась, наотрез отказалась признать в трупе свою подругу Киру.

Начальник мягко настаивал, отпаивал пивом, очень уж ему хотелось снять стресс и вернуть Ицхаковне память. Первое ему вполне удалось, Анат выпила, закурила, пококетничала с шефом, посетовала на одиночество. Но и только.

- Слава Богу, это не Кирка, - сказала она. - Кирка ведь красавица. Как такая красивая женщина может бесследно исчезнуть в такой маленькой стране?

- Найдется, - потускнел шеф. - "Сопровождает" кого-нибудь. Россия ведь валюту не меняет.

Мне же шеф объяснил, что туристку эту теперь никто не найдет. Наверняка она "залегла" в массажном кабинете.

Потом шеф подвез меня прямо к дому убийцы, а я шел по лестнице и пытался вспомнить о теще что-нибудь хорошее, чтобы избежать искушения совершить за нее чистосердечное признание.

Перед дверью я вспомнил, что когда меня после исключения из университета забрили в армию, именно теща сама запекла мне в пирожок перочинный ножичек с открывашкой для консервов. А у остальных ножи и открывашки отобрали. И всю бесконечную дорогу до Термеза я имел долю с каждой открываемой банки. И это воспоминание укрепило мой слабый мятущийся дух. Мой бедный дух, оторвавшийся от ветки родимой и еще не пустивший корни на родимой же земле. Совершенно одичавший в предотъездной мышиной возне, продолжающейся и после приезда. И слегка озадаченный сегодняшней супружеской изменой... Какая, однако, женщина! Нет, такое чувство "постели" должно быть врожденным, как талант. Но это я не от пошлости - просто приятно вспомнить.


## x x x


За последние несколько дней я стал столь популярен среди местных олим, что другой бы на моем месте уже вовсю баллотировался в муниципалитет. Но я ограничил свои амбиции Маришиной спальней, хотя это и могло повлиять на голоса избирателей.

Мне так надоело отвечать на одни и те же вопросы о ходе следствия, а главное - выслушивать советы бывших соотечественников, что я позвонил во все русские газеты и пригласил на пресс-конференцию.

Никакой благодарности за рекламу производственной деятельности я от шефа не получил. Напротив, корреспонденты произвели на него, по-моему, гораздо большее впечатление, чем труп. В лучших традициях русских городовых, он разогнал эти ошметки еврейской интеллигенции и сообщил мне, что я "кцат куку[13]". Самое гнусное, что невозможно понять, то ли это дружеский упрек и на него следует улыбнуться, то ли оскорбление, за которое пристало дать в морду. По смыслу-то это вроде как "чудак", а вот подразумевается ли, что на букву м..., я понять так и не смог.

Вместо пресс-конференции меня послали от греха подальше к Ицхаковне, которая домогалась у шефа - что делать с вещами исчезнувшей? Но от греха подальше не получилось. Родные советские старушки у подъезда поняли все гораздо раньше меня и проводили сообщническими взглядами.

Вещи занимали половину, а то и треть большого чемодана. Под ироничным взглядом Анат я ковырялся во всем этом женском балаганчике, изредка, чтоб не скучно было, вставляя реплики в стиле Шерлока Холмса:

- Похоже, у вашей подруги были длинные черные волосы, - это после разглядывания расчески.

Когда, рассматривая лифчик, я глубокомысленно сообщил:

- Похоже, ваша подруга была комсомолкой с 1975 года? - Анат сообразила, что ее присутствие здесь вовсе не обязательно и пошла выбрасывать мусор.

Я решил, что по Фрейду это следует рассматривать, как проявление российской ментальности и пожалел, что не могу восхитить своими психологическими познаниями шефа. Впрочем, я бы все равно не смог объяснить этому чурке, почему на российской фене стража порядка величают "мусором".

Вернулась Анат в тот момент, когда из очередного лифчика выпал орден

"Красной Звезды" и зазвенел, шмякнувшись на общеизраильский каменный пол.

Орден был новенький, значит, почти наверняка, "афганский". Такой же, как у меня.

Ясно, что шалава везла его на продажу, да видно они тут не в цене оказались.

Оно и к лучшему. А то теща намекала мне, что советским орденам здесь место в коллекции устроенных людей.

Я обернулся к Анат, ожидая комментариев. Но она была вся в каком-то письме. Им же пришлось заняться и мне. В смысле, письма из ее дрожащей руки я не взял, а пообещал поверить на слово. Потом заметил, что письмо на русском и с удовольствием изменил свое решение.

Какие-то придурки, пацаны наверное, подписавшиеся "Совет по Чистоте и Вере" печатными буквами, с массой ошибок, сообщали Анат, что она - нехорошая женщина, занялась преступным бизнесом по поставке русских христианок в еврейские бордели. Тем самым она оскверняет Святую землю и подрывает нравственность народа. И вообще, как палестинский агент, она приговаривается к смертной казни, которая, с Б-жьей помощью, за ними не заржавеет.

Я заржал, но Анат была искренне напугана:

- Они на все способны! Хоть бы мужик был в доме, или собака! Сожгут квартиру, как автобусную остановку! Ну пожалуйста, вы должны меня охранять! Зря я налоги на вас плачу?!

- Хоть до утра! - браво брякнул я. - Ваша полиция вас сбережет! - и, к собственному ужасу, вскоре обнаружил, что был понят слишком буквально.

До утра я, конечно, не остался, но домой вернулся поздно и всю дорогу пытался объяснить хоть самому себе - на фиг мне все это было нужно. И почему я согласился - из нормального жеребячества или из жалости? "Ладно, - отмахнулся я сам от себя. - Зря она, что ли, в самом деле, платит на нас налоги?"


## x x x


Когда я приперся на работу, меня тут же препроводили к начальнику.

Оказалось, что быть здесь хоть кому-то нужным очень приятно. И я с порога, в служебном рвении, начал рапортовать.

- Когда ты от нее ушел? - оборвали меня уже на третьем слове.

Кажется, я покраснел. И замямлил:

- Довольно поздно. Она была испугана - к ней пришло письмо с угрозами...

- Вот это?

- Да.

- Сам писал?

- Да нет, - я попытался сбиться на игривый тон. - Хотя в подростковом возрасте мог бы. Но для тридцатилетней одинокой женщины в этом не было необходимости.

Шеф мрачно сверлил меня взглядом.

- Какого черта?! - разозлился я. - Все это случилось после окончания рабочего дня. Она что, пожаловалась, что я ушел не заплатив?

- Точное время когда ты от нее ушел, - медленно сказал шеф. - И советую как следует подумать, прежде, чем отвечать.

- А почему, собственно? - я судорожно боролся за свое право на личную жизнь.

- А потому, что эксперты уточняют сейчас время ее смерти.


## ОЧНАЯ СТАВКА В СЕМЕЙНОМ КРУГУ


...То, что нет кондиционера - это плохо. Но то. что нет параши, это хорошо. То, что посадили - это плохо. Но то, что сижу не в Совке - это хорошо...

Интересно, вычтут с меня за питание?

А, может, они блефуют, что Анат тем же "собачьим" ядом?.. Да нет, нелогично - если я убийца, то я уж точно знаю чем я это сделал. И лапшу мне на уши вешать - себе же во вред... Давно надо было расколоться насчет тещи - все равно ей точно ничего не будет. Теперь-то совершенно ясно - моя теща Софья

Моисеевна - сумасшедшая. Маньяк-убийца. Психологически вполне объяснимо.

Когда сорок лет назад ей пришили отравление, она эту ситуацию столько раз через себя пропускала... а тут еще тяготы абсорбции... Собачка Фрида сыграла роль "собачки", и ружье выстрелило. Дуплетом. С полной отдачей... Нет, не могла эта старая карга меня выпасти без посторонней помощи - я бы заметил, когда к Анат шел, что она у меня на хвосте... И шел я быстро... Значит, моя теща, Софья

Моисеевна, не шаркала за мной ревматической походкой, а пошаркала в частное сыскное агенство - блюсти честь семьи. Вот на что, значит, ее пособие идет! А мы еще о квартирке подумывали...

Похоже, что тещу надо закладывать срочно. А то Мариша ненадолго Анат переживет... Кстати, стопроцентное было бы алиби. Нет, для алиби она слишком хороша. Таких женщин на алиби тратить бесхозяйственно. Кстати, если уж речь зашла о сексе, то анализы такие брать не только бесхозяйственно, но и безнравственно. Заставлять человека изменять жене с лабораторным оборудованием... Как все-таки теща ее так быстро отравила? Я, значит, оттуда, а она туда: "Здрасьте, а я из горгаза. Не хотите ли бутерброд с колбаской?" Маразм!


## x x x


...Нет, адвокат мне не нужен. Я не настолько богат, чтобы разговаривать в присутствии своего адвоката. А казенного мне тем более не надо - я на них в

Совке насмотрелся...

А вот за переводчицу спасибо. Что она так покраснела?

- Они говорят, что в убитой содержится принадлежащая вам... ну... это самое. Понимаете?

Вот сволочи. Заставлять чистую еврейскую девушку переводить эту пакость!

- Напомните этим гигантам мысли, что я их об этом предупреждал! Но им так хотелось меня изнасиловать, что они не пожалели денег налогоплательщиков на этот подлый анализ!

Ну вот, хоть узнаю как на иврите "изнасиловать"... Краснеет и не переводит.

Смотри-ка, а я такая же сволочь, как и они. Такая сволочь не может не заложить тещу. И даже обязана это сделать... А я ведь не могу! Своими руками убил бы - совесть бы не мучила. А вот заложить - нет, не могу. Как-то неблагородно это.

- Они говорят, что в вашей квартире найден яд, которым были убиты все трое.

- Уже трое?!

- Две женщины и собака.

Ну все! Проклятая старческая скаредность! Правильно я от адвоката отказался. Яд в квартире - какой уж тут адвокат!

- Они говорят, что вас вызвали на очную ставку с вашей тещей.

Как это тонко! Никого мне не хочется видеть так, как ее! Хоть бы свой фирменный бутербродик с колбаской принесла, чтобы мне перед своим народом не позориться... И сына теперь в школе затравят...


## x x x


Когда Софья Моисеевна, закинув ногу за ногу, улыбнулась и сказала:

- Начальник, угости попироской! - мне стало ясно, что "крыша" у нее поехала окончательно.

Переводчица, поразмышляв, как передать подтекст, решила не напрягаться и одарила тещу длинной темной сигаретой. С этой сигаретой рука тещи стала похожа на обгоревшее дерево.

Софья Моисеевна правильно назвала свои имя и фамилию, без запинки оттарабанила девятизначный номер своего удостоверения личности, но на этом, собственно, все и закончилось. Вернее, началось.

- В первый раз вижу этого мужчину! - сказала она, держа сигаретку на отлете.

- Это твоя теща? - спросил меня начальник.

- Если я ей не зять, то и она мне не теща, - сказал я, честно глядя на шефа бараньими глазами - терять мне было все равно нечего. "Савланут[14]!" - сказал я себе. Смертной казни здесь нет, глядишь, и найдут настоящего убийцу еще при моей жизни.

Чмокнула открытая шефом банка пива, и я попросил:

- Начальник, угости пивком!

Впервые Софья Моисеевна посмотрела на меня одобрительно.

Шеф укоризненно покачал головой и вызвал вторую "свидетельницу". Ею оказалась моя жена. Ленка влетела в кабинет и тут же споткнулась о презрительный взгляд своей матери. Наконец-то появился хоть один нормальный человек и высветил всю пошлую фальшь и идиотизм наших социальных ролей - и шефа, и тещи, и моей, и даже переводчицы.

Леночка-пеночка, веточки вен под глазами, тяжело жить, если все не по фигу.

Каждый ломается в отведенном ему судьбой месте. Неужели я был той самой опорой для нее?! Ни разу не сорвалась на визг на виражах абсорбции... Непринужденно сменила фонендоскоп на швабру... Потому что боялась - ее обвиню в приезде. Я знал, что боялась. И держал козырь при себе... Да нет, на самом деле не держал. Глупенькая, решила, что уговорила меня приехать. Как будто есть принципиальная разница... Ладно, разница есть. Особенно, в магазинах и тюрягах.

Ленка - единственный человек в мире, который боится за меня. Не за кормильца, отца ребенка, опору семьи, а просто за скота по имени Боря, которому, по большому счету, все по фигу, кроме сына... И вот она перед выбором: смолчать, что мать отравила собаку, или обменять мать на мужа. А ведь не знает еще, что в комплекте с собакой идут два трупа. В нагрузку. Поэтому все это для нее такой сюр собачий, но на еще чужой почве... И окончательно мерзко, что, думая о ней, думал о ее страхе за меня. В Совке это ласково называли эгоизмом.

- ... Это ваша мать?

- Да, конечно. А это мой муж Борис. Боря?!

- Хорошо. Это ваша дочь?

Софья Моисеевна пожала плечами, как в театре "Ромэн":

- Не знаю, я плохо вижу. Но моя дочь, как мне все-таки казалось, извините, не такая дура.

- Мама! - виновато сказала Ленка. - Пожалуйста, не надо. Мы же не дома...

- Не дома? - переломила теща обгоревшие спички бровей. - Почему? Ты мне все время рассказывала, что в Израиле мы будем у себя дома...

- Ага! - уличил шеф. - Значит, это все-таки ваша дочь?

- Молодой человек, - завела теща, - дай вам Бог в семьдесят лет точно отвечать на вопросы следователя. У меня плохое зрение, я уже сидела в тюрьме, когда ваши узники Сиона еще сидели на горшках ...

- Ваши узники Сиона! - почему-то влез верзила Мики, до этого молча мерявший меня и мою мишпаху презрительным взглядом.

- А вы-таки правы, молодой человек, - теще явно захотелось отдохнуть на безопасной теме. - Они наши. В Союзе они страдали за нас, а теперь мы страдаем за них. Вы ведь меня понимаете? О чем я говорю? А вы, наверное, из Марокко?

- Ладно! - шеф явно начал нервничать. - Вы подтверждаете свое заявление, что собаку, принадлежавшую господину Бернштейну, отравила ваша мать?

Ленка покраснела и кивнула.

- Ну, Лена! - зажестикулировала теща. - Это же все-таки наша полиция.

Посмотри на этих ребят - у них-таки интеллигентные лица и умные еврейские головы. Хоть тот и из Африки. Они же прекрасно видят и все понимают, что вы решили освободить от меня жилплощадь.

- Вы отрицаете, что отравили собаку? - перебил шеф.

Теща скорбно выслушала перевод, жадно, как в последний раз, затянулась и с театральным пафосом произнесла свою коронную реплику:

- Начальник, меня уже капитан МГБ Гольдфельд в тысяча девятьсот пятдесят втором году пытался заставить сознаться в отравлениях, которых я не совершала... А ты пожиже будешь...

- Зачем ваша мать отравила эту чертову собаку?! - заорал шеф. - Вы же не настолько богаты, чтобы позволять себе такое сафари!

- Ну, мама боялась, что Боря останется без работы, - Ленка рефлекторно подошла поближе ко мне и взглядом искала поддержки. - Боря рассказывал дома, что сидит тут целыми днями без всякого дела, на компьютере играет... И мама придумала такое преступление, которое стыдно будет расследовать настоящему полицейскому... вы не думайте, мы маму очень отговаривали. Но вы же видите, какой она человек...

- Слава Богу, что Хаим не дожил! - сказала теща в пространство.

Ленка тут же заткнулась.

- Борис, изложи-ка нам свою версию гибели собаки, - ласково начал шеф, уже достаточно дошедший.

- Самоубийство! - ответил я, преданно глядя на шефа.

Мики выслушал перевод моей версии, подскочил, потом посмотрел на Ленку,

Софью Моисеевну, переводчицу и шефа, махнул рукой и сел на место.

- Ну что ж, - тускло сказал шеф. - Страх потерять работу - это хоть какой-то мотив... Собака - это на недельку. Но и одного трупа тебе хватило бы надолго. Зачем понадобился второй? И ведь знал, что оставляешь улики. Может быть, ты маньяк?

Ленка, увидев, что на меня вешают трупы, как серьги, стала орать, а теща аккомпанировала ей саркастическим хохотом, пока обеих не вывели.

- Теперь понятно зачем он созвал корреспондентов, - поделился шеф с Мики осенившей его догадкой. - Мы думали, он просто придурок, а он рассчитывал закрепиться за этим делом, - шеф повернулся ко мне. - Ты надеялся, газеты разнесут, что ты расследуешь это убийство?

Вспомнив, что пока я еще еврей, я ответил вопросом на вопрос:

- Мужики, а там, где вас учили на полицейских, вам ничего не рассказывали о презумпции невиновности?

Ментальность - ментальностью, а профессионализм - рофессионализмом.

Похоже, что слова "презумпция невиновности" на полицейских всех стран времен и народов действуют одинаково. Мики, набычив кучерявые голову и спину, пошел на мою фразу-мулету, канюча:

- Шеф, ну можно? Ну, пожалуйста! Ну всего один раз!

Мне стало страшно. Если совсем уж честно. А когда мне страшно, я действую и выражаюсь нелепо. Короче, я схватил хлипкий пластмассовый стул и, потрясая им, как мой дедушка зонтиком, завопил:

- Но-но! Я буду жаловаться в малый Синедрион!

К счастью, израильские полицейские - не румынские пограничники. Шеф сохранил меня для тюряги полностью укомплектованным зубами и ребрами.

- Мики, Мики, - мягко пожурил он. - Тебе мало записи в личном деле "не допускать к работе с арабами"? Если тебя нельзя будет допускать и к работе с олим, то цена тебе будет полставки.

Хорошо все-таки жить в правовом государстве...

...А теперь повторю то же самое без иронии. Хорошо жить в правовом государстве. Без иронии. С болью.

До конца дня шеф изнурял нашу семью персональными и перекрестными допросами. Он перешел с пива на пилюли. Даже Мики в углу притомился. Одна теща, натренированная на гэбистских "конвейерах", была болезненно оживлена и явно рассчитывала на ночную смену. Но ее звездным часам не суждено было превратиться в звездные сутки.

В конце дня принесли какую-то бумагу, шеф долго и грустно ее читал, еще дольше тер лоб и виски, наконец спросил:

- Какие еще родственники у вас есть в стране?

- Начальник, - искренне вздохнула теща. - Неужели ты не видишь, что с третьим таким родственником я уже была бы в могиле...

...Так я узнал о Маришиной смерти от тещиного яда. Никогда не страдал ясновидением, но тут мне стало страшно. И больно. Эта смерть была на мне. И если бы это сделала не дряхлая сумасшедшая старуха, а здоровый мужик, я нашел бы утешение в мести. Хотя бы попытался найти.

Шеф почему-то счел Маришину смерть достаточным алиби. Хотя очевидно, что яд может действовать и в отсутствии отравителя.

Шеф извинился перед каждым из нас, а передо мной еще и за то, что не может сразу вернуть пистолет, так как его куда-то сдали. Не веря, что меня реабилитировали не только как гражданина, но и как полицейского, я тупо спросил, должен ли выходить завтра на работу?

Шеф покивал, сказал, что понимает, как я измотан и разрешил отдыхать до обеда.


## НЕ СТРЕЛЯЙТЕСЬ НА ШКОЛЬНОМ ПОРОГЕ


"До обеда" - это значило, что мне нужно пережить еще ужин и завтрак. За ужином я решительно отказался обмыть чудесное избавление бутылкой "Голды", початой еще по случаю моего устройства на работу. На это Софья Моисеевна ласково сказала:

- Боря, кому суждено быть повешенным, тот не утонет...

Ночью я не спал. Давно был уверен, что мне нечего терять, кроме сына. А последнее было неизбежно и близко - Левик уже вступал в возраст, когда детям становится не до родителей... Но с потерей этой женщины я примириться никак не мог: я только сейчас врубился, что всего за несколько мимолетных, в общем-то, встреч наши отношения умудрились подняться над постелью, хоть мы с нее почти не поднимались... Теперь-то я понял в чем дело - она во мне видела прежде всего личность. Ей было интересно не сколько я зарабатываю, а что думаю. Не как у меня с женой, а как у меня на работе... Ее экстравагантная женственность скрывала и одновременно подчеркивала ум, как какая-нибудь юбка с разрезом... Под утро я отупел и перестал понимать то ли мне действительно так жалко Маришу, то ли себя, скотика, у которого женщины такого класса может уже не быть никогда.

Мозг отключался, я уже стал надеяться на сон, но тут врубился желудок, и я прошлепал на кухню. Рука было потянулась к консервам, но приступ отвращения к себе заставил вытащить супчик и хлебать эту холодную отраву.

А тут и Софья Моисеевна пожаловали - в ночной рубашке, но при челюстях.

То ли жизни меня поучить, то ли на мою агонию посмотреть.

- Боря,- сказала она грустно.- Клянусь жизнью Леночки... Я отравила только собаку... Я яд-то не выкинула, потому что боялась - вдруг кто отравится... И мне говорили, тут крысы...

С логикой у Софьи Моисеевны была, конечно, полная лажа. Потому-то я ей и поверил. Врет она всегда крайне продуманно.

- А кто же?- тупо спросил я.

Теща пожала плечами:

- Я не знаю, как принято здесь и сейчас, но я за свою жизнь видела несколько отравительниц и ни одного отравителя... Я уловила сегодня, что ты знал кого-то из убитых... Подумай, кто тебя здесь может так сильно ненавидеть?

Я честно подумал:

- Здесь я жил мирно, вы же знаете.

- А твои старые враги? Были среди них кто-нибудь с чем-нибудь еврейским?

Я не стал хамить, хотя очень хотелось, а просто красноречиво посмотрел на тещу. Но мой очень старый и очень кашерный враг тупо разглаживал на коленях ночную рубашку, словно надеясь, что на ткани выступит имя убийцы.

- Ну конечно,- сказал я.- Что еще везти из Союза, как не старые счеты?!

Каждый мечтает начать новую жизнь со сведения старых счетов! А, главное, у олим других дел, кроме мести, нет...

Но тут старая боевая лошадь встрепенулась и закивала:

- Действительно, как я не подумала! Это же надо быть каким идиотом, чтобы везти в Израиль старые счеты! - и она триумфально ткнула в стенку, где в деревянной раме лаково поблескивали "костяшки" советского компьютера, который я, вместе с тремя дюжинами граненых стаканов, вывез на сувениры, но прикипел к ним душой.

Достойный ответ не подворачивался, и я решил компенсировать остроумие профессионализмом:

- Ладно, Софья Моисеевна, яд-то откуда?

- С шука[15], конечно, там дешевле...

- У кого?

- У торговца.

- Смертью?

- Перестань, Боря. Там в конце среднего ряда сидел очень приличный старик.

Он, между прочим, тут уже сорок лет. А родом из Франции. Пережил там оккупацию...

- Как вы, однако, на иврите разговорились... или у вас гувернантка- француженка...

- Боря, ты же, все-таки, еврей. Я понимаю, что среди евреев тоже бывают дураки, и еще какие! Но и они знают, что существует идиш...


## x x x


После утренней чашечки кофе типа "чифирь" (две капли убивают любую собаку), я удивился тому, что нахожусь во власти сильной эмоции. Я жаждал мести. До этого мне так сильно хотелось только возвращаться домой - из Афгана в Союз, а из Совка в Израиль... Как ни крути, но кто-то очень оперативно ликвидировал мои внебрачные связи. Две из двух возможных... В такие совпадения я не верю. Значит, убийце я очень не безразличен. По всему должна быть теща. Но это не она. Ленка? Невозможно... Непрофессионально рассуждаю. Каждая из них вполне может быть убийцей. Мало ли, что зять или муж убийцы убежден в их невиновности. Так и должно быть. А если тебе так не хочется в это верить, придумай альтернативную версию. А не можешь - воспользуйся чужой. Тем более, что идея родилась в кругу семьи, между плитой и холодильником... Итак, кто же это с чем-то еврейским меня в Совке так люто ненавидел?..

Ой, много кто. В доизраильском воплощении уж этого-то добра хватало - и убить грозили, и жену, и сына... Вот только тещу ни одна сволочь не предлагала - ни враги, ни друзья... И друзей было не меньше. Это здесь - слиха[16], бэвакаша[17], и никому ты на фиг не нужен. Накидывай в супермаркетную тележку что можешь и катись в свой пинат-охель утилизовывать. Зато и мне по фигу. Впрочем, по фигу было и там.

Ладно. Кто из моих врагов попадает под закон о репатриации? Судя по фамилиям, человека три. А там - черт их знает. И кто из них в Израиле? Надо дать объявление в газету: "Ищу своих врагов. Звонить с утра до вечера, кроме Субботы." Только не примут у меня объявление в русскоязычных газетах - не простят "пресс-конференции". А мы с врагами, как назло, в иностранных языках не сильны. Впрочем, наконец-то я в совершенстве знаю хоть один иностранный язык. А Левик уже на иврите чешет. А на русском еще без акцента, но уже с интонациями... Что-то у нас с ним в последнее время отношения осложнились... Та-ак... А почему это я решил, что меня теща "пасет"? Я ведь с самого начала понимал, что не та у нее крейсерская скорость. А у Левика - та самая... Начать мог просто из интереса, любопытно же, как папа в полиции работает. И увидел, как папа работает. Скажем, через окно. Ведь из окна Маришиной спальни видны лестничные пролеты соседнего дома. И у Анат мы, кажется, окна не закрывали... А он так привязан к матери, да еще Ленкой на "шестидесятчине" взращен. На Окуджаве... "Поднявший меч на наш союз достоин будет худшей кары..."

Сознание совершенно обоснованно отвергало эту экзотическую чушь. Но в подсознании уже сместились пласты какой-то мерзости и пустили волну такого первобытного ужаса, что я, даже не вспомнив о своих принципах, метнулся к Левику на мирпесет[18] и учинил там тотальный шмон. Дневник я чуть не пропустил - он вел его в учебнике по математике. Накануне убийства Фриды буквы сменялись цифрами.

"Спокойно, - сказал я себе.- Тут может быть совпадение. Я в его возрасте тоже придумывал шифры." И тут я вспомнил, о чем была одна из моих шифровок.

У нас появилась тогда молодая классная руководительница. Сексапильная, как написал бы Левик. Отец пару раз заходил в школу и общался с ней не так, как с прежней старой классной дамой. И не так, как с мамой. А я уже перестал считать, что моя мама самая красивая. По малолетству я был не в состоянии осознать, насколько все было невинно и естественно. Я зверел от их непристойных улыбок, прокручивал сценарий с брошенной больной мамой и мачехой-классной, и готов был убить то ли их обоих, то ли все-таки ее одну, чтобы не делать маму вдовой... А если бы я увидел их в постели?!...

Нет, Левик мягче меня... Не мог он убить человека, рука не поднимется. Тем более женщин... Убить-то рука не поднимется, а яд сыпануть... Как подметила теща - не мужское дело. Для женщин. Для женщин и детей...

Я судорожно переписывал Левикины шифровки, боясь не успеть до конца уроков. Успел и пошел в эту самую школу, разбираться с Левикиной посещаемостью. В конце-концов, все, что у нас было с Маришей, было до обеда.

В школе мне обрадовались - а то они уже стали волноваться, почему Левик не ходит на занятия...

По кодексу офицерской чести надлежало, не сходя со школьных ступенек, пустить пулю в лоб. В крайнем случае, щадя детей, сделать это за оградой.


-----------------

Дорогой читатель! Не расстраивайся из-за того, что текст оборвался. Всё не так страшно - у тебя есть две возможности:

1. Чтобы авторы получили средства для написания новой книги, проследовать сюда и купить за несколько монет окончание:

https://www.smashwords.com/books/view/1012161

2. Взять какой-нибудь гугл в руки и найти в одной из пиратских библиотек украденный отсюда полный текст. Он будет слегка недоредактирован, но в целом верен.


-----------------


## Примечания


1 Ульпан (ивр) -- полугодовые курсы иврита для новых репатриантов.

2 Удостоверение нового репатрианта, выдаваемое на семью. Позволяет получать пособия и льготы.

3 Год (ивр.)

4 Час (ивр.)

5 Новый репатриант (ивр.)

6 Извините, я не говорю по-русски. Минутку. Борис, подойди. (ивр.)

7 Извините, господин... рук... руки... (ивр.)

8 Все в порядке, господин! (ивр.)

9 Женщина (ивр.)

10 Фамильярное обращение к девушке (арабизм).

11 Миштара (ивр.) -- полиция.

12 Мишпаха (ивр.) -- семья.

13 Немножко того (ивр.)

14 Терпение (ивр.) - слово, которое новые репатрианты слышат чаще всего.

15 Шук (ивр.) - рынок.

16 Извините (ивр.)

17 Пожалуйста (ивр.)

18 Лоджия, балкон (ивр.)

19 Ультраортодоксальные евреи носят черные одежды.

20 Религиозный (ивр.)

21 Гиюр (ивр.) - принятие иудаизма.

22 Прозвище ультраортодоксов, носящих, даже в самое пекло. черные костюмы и белые рубашки.

23 Мезуза (ивр.) - кусочек пергамента с рукописной молитвой.

24 Кипа (ивр.) - ермолка.

25 Схар-дира (ивр.) - съемная квартира.

26 Новому репатрианту-еврею (ивр.)

27 Удостоверение личности (ивр.)

28 Голубой и белый (ивр.) - цвета Израильского знамени и припев популярной патриотической песни.

29 Спасибо большое! Хороший мальчик! (ивр.)

30 Дира (ивр.) - квартира.

31 Сабра - вид местного кактуса со сладкими плодами, прозвиже рожденных в Израиле евреев.

32 Нееврей (ивр.)

33 Хавера (ивр.) - подружка.

34 Служащая (ивр.)

35 Пита - арабская лепешка.

36 Благословен пришедший (ивр.)

37 Ватик (ивр.) - старожил.

38 Вперед! (ивр.)

39 Упрощенный иврит (ивр.)

40 Все будет в порядке! (ивр.)

41 Потихоньку (ивр.)

42 Живее (ивр.)

43 Герметизированная комната-убежище (ивр.)

44 Заходи (ивр.)

45 Пять, шесть, семь, восемь, деваять...(ивр.)

46 Три часа (ивр.)

47 Шхуна (ивр.) - микрорайон

48 Черный (ивр.)

49 "Зеленая черта" - границы Израиля до Шестидневной войны 1967 г.

50 "Народ Израиля жив!" (ивр.) - слова известной песни.

51 "Вагончик" - временное жилье для репатриантов.

52 Я здесь. Все в порядке, слава Богу! (ивр.)

53 Не понимаю!... Только по-русски! (ивр.)