# Войди в мой дом

Виктор Павлович Навдуш

ВОЙДИ В МОЙ ДОМ


* * *


Не напишу сегодня ни строки,


Но сколько их сломается во мне:


Наивных, непутевых, не таких,


Мечтавших прокатиться на коне.


Минуя даже лист в черновике,


Они уйдут. Но именно без них


Не появиться истинной строке,


Которая поднимется в зенит.


* * *


О. А. Якуповой


А березы в городе тоскуют


Под извечный фонарей фуршет.


Их многоэтажки атакуют,


А березам избы по душе.


Это липам, разметавши кроны,


Хорошо стоять в строю аллей,


А березы — белые вороны,


И березам хочется полей.


А березам хочется на волю,


На простор со степью и рекой.


Я и сам, наверное, завою


Скоро от житухи городской.


Знаю, ждет поселок отдаленный.


Я уеду, я начну с нуля.


И пускай горбатятся здесь клены,


И пусть лезут в штопор тополя.


Их же не прогонишь ни в какую


С городских массовок и ролей,


А березы в городе тоскуют,


Это так заметно в феврале.


* * *


Все дела, дела. Холера вас


Забери. Сбежав отдел,


Я приехал в Кавалерово,


Я давно сюда хотел.


Я давно уже уверовал


В жизнь — вернейшую из вер.


Я иду по Кавалерово,


Чем же я не кавалер?


Может быть, не вышел мордочкой,


Да с лица воды не пить,


Выбирай меня, приморочка,


Выбирай да полюби!


Да пускай тревоги побоку,


Я тебя не подведу.


Мы пойдем с тобою под руку,


У поселка на виду.


На виду у стройных деревцев,


Где на камне имена


Кавалеров-кавалеровцев,


Тех, что выбрала война.


* * *


Когда земля не ждет своих снегов,


И птицы не торопятся на юг,


В нагроможденье белых облаков


Мне чудится таинственный уют.


И в этот миг в душе моей шальной


Рождается причудливая страсть —


Промчаться над притихшею землей


И в этом белом таинстве пропасть.


* * *


Не для славы, не для денег,


Не в борьбе за пьедестал


Том своих произведений


С Божьей помощью издал.


Для того, чтоб без потемок,


По которым я бродил,


Мой неведомый потомок


Корни рода находил.


* * *


Я опьяняюсь дымом ссор,


Я греюсь у огня разладов.


Какой кошмар! Какой позор!


Какая пошлая бравада!


Я ставил дни, как домино,


Рукою трезвой и неспешной,


Но вдруг упал стакан с вином —


И все порушил неизбежно.


Смотрю беспечно на разор:


Я знаю — будет все, как надо.


И опьяняюсь дымом ссор,


И греюсь у огня разладов.


* * *


Зима на исходе, проходит зима.


Еще на душе новогодье.


Ты слышишь, как сходит печурка с ума.


Зима на исходе.


Опять я не смог разгадать письмена


И графику зимних угодий,


Хоть черным по белому пишет она —


Зима на исходе.


Немного наполнил свои закрома.


Спасибо, везло на охоте.


И дальше б везло, да проходит зима,


Зима на исходе.


Проходит зима, не проходит вина,


Она, как весна, колобродит.


Выходит, у чаши ни края, ни дна?


Выходит, выходит.


Проходит зима, и не надо пенять


На зеркало в старом комоде.


И можно печурку, конечно, понять —


Зима на исходе.


* * *


Васильки — сорняки.


И береза-сорняк.


А без них, как ни кинь,


Ну никак, ну никак!


1990


Давай, душа моя, опомнимся.


Довольно в мире жить ином.


Давай заботами наполнимся,


Как говорится, о земном.


А что? Потуже засупонимся


И повезем сей воз, сопя.


Давай, душа моя, опомнимся,


Давай забудем про себя.


* * *


Нет лирического героя,


Как стихи у меня ни рой.


Есть погрязшее в долгострое


Неустроенное нутро.


Есть такое и есть сякое.


Все мое, с чем пришел на свет


И с чем в море иду людское.


А героя, простите, нет.


Строю дом


Мой дом — мое стихотворенье,


Моей натуры торжество.


Легли тяжелые каменья


В основу легкости его.


Ни за каким глухим забором


Не прячет он свое лицо.


Стоит, открыт ветрам и взорам,


Навстречу выступив крыльцом.


* * *


Еду к младшему брату.


Столько лет не видал.


Знаю: жил на зарплату,


Но достаток достал.


Есть квартира, машина —


То, чем я не богат.


Видно, хваткий мужчина


Младший брат, младший брат.


И я рад, я не скрою.


В добрый час, в добрый час,


Но сомненья порою:


Кто же старший из нас?


Еду к младшему брату,


Эту грусть затая.


Что, как если и вправду


Стал он старше, чем я?


* * *


Живу в избе на половине,


Что сдали мне хозяева.


Здесь нету телека в помине,


Зато есть печка и дрова.


И я присяду, как бывало,


Пошире дверцу отворю,


Плотней прихлопну поддувало


И все смотрю в огонь, смотрю.


Замру на ветхой табуретке


Над жуткой бездною огня...


И чудится, как будто предки


Оттуда смотрят на меня.


* * *


Не срывайте, ветра, мои двери с петель,


Не стучите в окно беспрестанно,


Унесите меня в это слово — метель.


В нем сокрыта какая-то тайна.


В нем мерцает какой-то высокий приют,


Там судьба свои линии чертит.


Там все музы живут и сирены поют,


И веселые ангелы смерти.


* * *


Старый дед, как пень замшелый,


У забора, а у ног —


Кошка масти черно-белой,


Как березовый пенек.


* * *


Войди в мой дом. Здесь дрожь веков


Волной не пробежит по коже.


И вой вселенских сквозняков


Твоей души не потревожит.


Войди, войди. Небесной манны


Не обещаю с потолков.


Зато без мистики туманной


Поговорим без дураков.


Здесь речь твою не вгонит в краску


Других речей заумный пыл.


Войди, мой друг, как раньше в сказку


Ты с легким сердцем заходил.


Родительский день


Трамвай набитый весь пронизан


Теплом родительского дня.


Все едут мирно, как родня —


Без лишней давки, без капризов.


Мальчишка-беженец, весь в саже,


Глаза в углу таращит вверх.


О, Боже праведный, когда же


Родительский наступит век.


* * *


Жили-были дед и баба


И до сей поры живут


На задах чужой усадьбы,


Городской презрев уют.


Так присохли к огороду,


Что все лето на горбу


Для полива возят воду.


А зимой дымят в трубу.


Их судить оставьте Богу.


Не бомжи и не бичи —


Просто люди жить не могут


Без земли и без печи.


Огонь в печи


Когда стихи припрут к стене


И белый свет начнет сжиматься,


Ищу спасения в огне —


Он помогает оклематься.


Горит в печи огонь — под стать


Огню моей заздравной свечки.


Кому плясать, а мне писать


Сам Бог велел от этой печки.


* * *


Здесь, как ветки, заломаны дни —


Обозначены тайные тропки.


Здесь дороги — гони да гони,


А в Москве — бесконечные пробки.


И не надо, судьба, не рули


На приманку столичных обочин.


Ну и пусть там длиннее рубли,


Зато здесь отношенья короче.


* * *


«В Великом знании —

великая печаль»


Мне лучше бы тебя не знать,


Как до сих пор не знаю вовсе,


Зачем не радует весна


И почему так тянет в осень.


Как я не ведаю о том,


За что я сослан в дали эти


И почему в мой гулкий дом


Стучатся лишь родня да ветер.


И почему отца и мать


Так рано отпустил со света.


Мне лучше бы тебя не знать,


Слепая жажда знать все это.


* * *


На светлом фоне небосклона,


Когда бывает даль ясна,


Мне, словно с мостика, с балкона


Земля манящая видна.


Как будто там, по курсу прямо,


Встает, как прежде наяву,


Полоска острова Гуама.


А может быть, к себе зовут


Отроги Сихотэ-Алиня —


Далекой юности причал.


А может, сопки Сахалина,


Где прадед Чехова встречал.


Под Домодедово


Живу вблизи аэропорта.


Его бессонная возня —


Гарант душевного комфорта


Для перелетного меня.


Мне так уютно в этом мире,


Где реют лайнеры крутом


И за собой, как на буксире,


Таскают реактивный гром.


От приземленности печали


Меня уносит этот звук


В страну свиданий и разлук,


Где все на взлете, все вначале.