# Причастность

Наталья Львовна Нутрихина

Наталья Гуревич. Причастность. Стихи. - Л.: ЛО изд-ва "Советский писатель", 1980. - 96 стр.


(в сокращении)


© Наталья Нутрихина-Гуревич 2006


Стоят телефоны -

союзники многих влюбленных.

Я тоже кидала

не только монетку -

судьбу,

чтоб стать

то подарком

в высоком ларце застекленном, то замершим телом

в стоячем стеклянном гробу.

Приветствую я

как торжественный символ начала и одновременно

как горестный символ разлуки, приветствую мысленно,

где б на пути ни встречала,

сообщников тайны моей -

телефонные будки.


* * *

С трех сторон три высоких кирпичных стены

С темной пылью на них неизменной.

Там, где были когда-то дома снесены,

Остаются соседние голые стены.


С трех сторон три стены без дверей и окон,

А с четвертой - машины шумят за оградой.

Островочек природы - вот чем окружен.

Я все детство звала его садом.


Он казался огромным, на множество дней

В нем хватало мне новых открытий -

Незнакомых деревьев, замшелых камней,

Под которыми клады зарыты.


В том квадратике было немало чудес.

Хоть недолго гостило в нем солнце,

Только мне он и поле, и речка, и лес,

То есть все, что природой зовется.


И теперь, очутясь в настоящем лесу,

Бесконечным пространством влекущем,

Я в глазах этот маленький дворик несу

Так, что лес не вмещается в душу.


Я в лесу устаю - он становится нем,

Не утешит меня разговором,

Потому что я родом из каменных стен,

С островка на асфальтовом море.


* * *

Все бабки и прабабки - горожанки,

Все прадеды и деды - горожане.

А мне порой себя за это жалко,

Что так вот и живу, не уезжая,

Сорвавшись вдруг по прихоти души

И по веленью памяти подспудной

В деревню, что запряталась в глуши

Такой, что даже бедам недоступна.


А хорошо б сесть в поезд и уснуть,

И часто просыпаться от волненья,

И ехать, вспоминая свой же путь -

В другом году в обратном направленье.


Потом сойти у тех знакомых мест

И знать, где топь, а где сухая кочка.

Соседка, услыхав про мой приезд,

Кому-то скажет: - Возвратилась дочка...


И хоть нигде моей деревни нет,

Печаль по ней опять мне горло сжала.

В мою деревню не купить билет.

Все прадеды и деды - горожане.


* * *

Я хотела всего огромного:

Если моря - то пусть бездонного,

Если неба - то пусть высокого,

Если птицу - то только сокола,

Если пить - так уж пить до дна,

А любовь у меня - одна.


Только дна не достать руками,

Небо скрыто за облаками,

И не пью, а хожу лишь около:

Мой воробышек не был соколом.


"БЕРЕГИТЕ ТЕПЛО"


Эту надпись - смотрю и не верю

Сочинили как будто назло:

"Закрывайте, пожалуйста, двери,

Берегите тепло".


Ну а если родными забыты,

И куда-то друзей увело,

Если двери квартиры закрыты,

То откуда возьмется тепло?


Мы тепло не термометром мерим.

Пусть хоть снегом дома замело:

Не держите закрытыми двери,

Берегите тепло!


* * *

Взошло одно из тысячи семян,

Один росток из ста достиг цветенья,

Икринок не считает океан,

Не уберечь зверят со дня рожденья.


Но как прекрасны круглые плоды

И рыбы, населяющие воды!

Понятия "напрасные труды"

Не существует в словаре природы.


* * *

Когда умерла бабушка, оказалось,

что нет ее фотоснимков.

Хотя и сын, и зять, и внуки

постоянно сушили на кухне какие-то пленки.

Огромные пачки снимков

друзей и родственников,

чем-то примечательных домов и деревьев.

Нет только портрета бабушки.

Неужели действительно нет?

Стали искать и нашли снимок, на котором ее руки

поддерживают годовалую внучку.

А вот ее размытое, нерезкое лицо -

ведь наводили объектив не на нее,

а на девочку за столом.

Вот бабушка во весь рост,

но почти со спины, в кухонном фартуке, -

она случайно оказалась рядом с гостями,

которых снимали.

А вот лицо ее среди других лиц,

но переснять ее с этих фотографий

невозможно,

так неотделима она от тех, с кем была рядом, -

от сестры, положившей голову на плечо ей,

от рук мужа, который обнимает ее,

от ребенка, которого держит она.


На могиле бабушки

нет ее фотографии,

потому что в ее жизни

не было минуты,

когда бы она жила только для себя.


ПРОВОДНИК ФУНИКУЛЕРА


Фуникулер - трамвайчик на весу,

Похожий на счастливую слезу.

Под ним горы заросшая щека,

А он то вниз течет, то в облака.


Минуты две мы смотрим с высоты

На крошечные тропки и кусты,

На маленькие крыши там и тут;

И вот скучает весь приезжий люд.


И только темнолицый проводник

К окошку зачарованно приник.


И смотрит вниз на перепады скал,

Как будто их впервые увидал;

И смотрит вверх на горные хребты,

Как будто в них сбылись его мечты.


Вон дом его родной мелькнул на миг.

Он вырос здесь, он знает гор язык.


А я вовек, наверно, не пойму

Того, что горы говорят ему.


* * *

Вы видели книги, на смерть обреченные?

Хозяйки несли их, весьма увлеченные

Тем, чтобы в квартире у них интерьер

Смотрелся на интеллигентный манер.


Для книг недостаточно только родиться.

Живут, когда кто-то листает страницы,

Читает, бормочет, вникая в слова,

И книга в такие минуты - жива.


И страшно порою бывает смотреть,

Как книги уносят на верную смерть.

Лежит на асфальте убитая птица,

И мертвая книга на полке пылится.


* * *

Пускай стоит кругом

Отчаянный галдеж -

Не думай о другом,

Когда ты воду пьешь.


И сердца стук притих

В тот самый миг, когда

Коснулась губ твоих

Холодная вода.


Какое счастье - жить!

Оно хотя бы в том,

Что можно в полдень пить

Прохладу жарким ртом.


Пускай опять потом

Другое мучит - все ж

Не думай о другом,

Когда ты воду пьешь.


* * *

Ребенку невозможно не болеть.

Он - как должник у множества болезней,

И с ними раньше встретиться полезней,

Чем избежать - и опасаться впредь.


Подростку невозможно не болеть

Тревогой непредвиденных открытий,

Тоской несостоявшихся отплытии,

Умением по-взрослому смотреть.


И в молодости трудно не болеть

Стыдом, что просьба заменяет вызов,

Признаньем неизбежных компромиссов

И той любовью, что страшна, как смерть.


Я всем переболела в свой черед,

И все прошло, но я опять больная,

И чем теперь - пока еще не знаю,

Но каждый возраст боль свою несет.


НОВЫЙ ГОД


Не кажется ли вам, что Новый год -

Не только праздник, но еще и тот

Назначенный незримым кем-то срок,

Когда ты должен подвести итог.

И должен ты представить в этот миг

Все, что ты сделал и чего достиг.


На циферблате стрелки, как мечи,

И нету оправдания - молчи.

Он спросит: "Ты одна? И ты один?

А где же дочь твоя? А где твой сын?

А где твой город на краю земли?

Тебя дела другие увели?

Ты помнишь, в детстве говорил: "Хочу!" -

А что теперь - уже не по плечу?"


Среди зимы врасплох нас застает

Не праздник - суд бесстрастный, Новый год.


* * *

В первый день на новой даче

Постучал ко мне спросонок

Пятилетний сын соседки

И спросил:

- Где ваш ребенок?


Я смотрела удивленно,

Ждал ответа он упрямо,

Повторил потом иначе

Свой вопрос:

- А чья вы мама?


- Мне играть, - сказал он, - не с кем,

Вы на мам других похожи...

Я сказала:

- Я не мама. -

Он спросил тогда:

- А кто же?


УТРЕННЕЕ


Распутывая слипшуюся лень,

Сонливость сброшу, словно одеяло.

Благодарю за наступивший день,

Как за возможность все начать сначала.


Такое только утром может быть,

Когда встающий день красив и молод,

Когда желанье действовать и жить

Похоже на едва томящий голод.


И, освещая новые пути,

Сегодня солнце всходит вместе с нами.

И хватит сил до вечера дойти

Такими же упругими шагами.


ВРАГ


Сначала вздрогнешь точно от испуга

И шепотом: "Но как же это, как?"

Потом поймешь, что из плохого друга

Великолепный получился враг.


Теперь открой глаза и, прямо глядя,

Сумей понять, что в общем повезло.

Ведь то, чего не смог ты друга ради,

То сможешь сделать ты врагу назло.


Смотри, он ждет шагов неосторожных,

Ошибок и несчастий ждет твоих,

Чтобы, наполнясь состраданьем ложным,

Их смаковать и угощать других.


А ты назло ему иди в атаку,

Не побоявшись множества атак.

Ты знаешь, он следит за каждым шагом, -

Пусть вызывает зависть каждый шаг!


* * *

Вы спросите:

сколько денег

Нужно иметь для счастья?

Отвечу я:

две копейки,

В крайнем случае - пять.


За две - в телефонной будке

Услышу желанный голос,

За пять - я письмо отправлю

И буду ответа ждать.


А если за эти деньги

Мне не дается счастье,

Знаю, что бесполезно

Цену ему набавлять.


* * *

В четыре года или в пять -

Как просто было рисовать!


Кружочек - сад, квадратик - дом,

Зигзаг - забор стоит кругом.


Был сад зеленым и живым,

И шмель любил летать над ним.

А в доме человечек жил

И во дворе белье сушил.


Труднее стало мне потом.

Опять рисую тот же дом.

И он на дом вполне похож,

Ни в чем ошибки не найдешь:

Идет тропинка через двор

И на забор похож забор.


Но понимаю - все не то

И в доме не живет никто.


Как просто было рисовать

В четыре года или в пять.


КРАСКИ


Человек - немолодой на вид -

У витрины с красками стоит.

Что там думать: акварель - пятак,

Но не отойти ему никак,

Потому что в долгой суете

Он забыл о детской той мечте.

А теперь - зачем ему нужны

Эти краски жуткой глубины?

В год военный как просил он мать

Краски акварельные достать!

Ну а ей бы - лишь еды на всех,

А о красках думать - просто грех...

Человек - немолодой на вид -

У витрины с красками стоит.

Можно их купить, снести домой,

Сесть за стол и разводить водой,

Провести пять линий на листе

И увидеть, что они - не те.

А потом куда-нибудь убрать

Или детям поскорей отдать.


Человек - немолодой на вид -

У витрины с красками стоит.

И ему, как было, восемь лет:

Есть талант - и только красок нет.


* * *

Что ей за дело до моих бантиков

голубых, как яркое небо.

У нее была

коллекция фантиков,

а у меня такой не было.

Она их собирала

с двухлетнего возраста,

копила почти три года,

а мне от зависти

не хватало воздуха,

когда соседка смотрела гордо.

И мне казалось,

что было прожито

полжизни моей напрасно.

Сейчас начинать собирать их?

Но что ж это?

Уже не догонишь - ясно.


И сердце отчаяньем взрослым полнилось

От первого "Никогда!",

От неумолимого "Поздно ведь!",

А мне было шесть тогда.


Все это вполне серьезно,

Осталось только сказать:

Ничто не бывает поздно,

Была бы смелость - начать!


* * *

Был этот мальчик очень недоволен

Румянцем круглым на своих щеках.

Ах, как ему хотелось, чтоб: "Печорин!"

О нем шептались девочки в углах.


Чтобы смотреть умел он не мигая,

Всему на свете зная глубину.

И чтобы жил он, женщин презирая,

Всех до единой и еще одну.


Ей на княжну похожей стать едва ли:

Загадок нет, не тот страстей накал.

А девочку его Наташей звали,

Но он еще Толстого не читал.


* * *

Бывает слово - скажешь, а потом

Тебе жалеть приходится о том,

Что получили на тебя права

Случайные, беспечные слова.


Врагу ответив, боли не стерпя,

Дал повод снова оскорбить тебя.

И другу ты не сможешь доказать,

Что ты его не думал обижать.


Но вырастет высокая трава,

И друг, и враг забудут те слова.

А память будет снова возвращать

К твоим словам, что должен был сказать,

Но не сказал.


СЕРЫЙ ДЕНЬ


Что бояться мне черного дня? -

Все равно он не минет меня.

Что мечтать мне о светлом дне?

Все равно он придет ко мне.

Если черный меня найдет -

Будет светлому свой черед.

Серый день - вот чего боюсь.

Он приходит - я с ним борюсь,

Но ему помогает лень,

Ведь на то он и серый день;

Но ему помогает страх,

Отражаясь в моих глазах;

Но ему помогает ложь:

Мол, напрасно другого ждешь.

Не боюсь я черного дня -

Разве он победит меня?

Но плетется серая тень,

Враг невидимый - серый день.


* * *

Говорим, что времени нет

Ни минуты, всегда - скорей!..

Видя в том одну из примет

Суматошнейших наших дней.


Опасаясь возможных бед,

Я, наверное, промолчу

И скажу, что времени нет

Вместо смелого: "Не хочу!"


Той, что долго смотрела вслед,

Ты, уже из последних сил,

Повторял, что времени нет,

Вместо честного: "Разлюбил".


Если сложно найти ответ,

Если труден ответ прямой,

Говорим, что времени нет,

Ни минуты нет, ни одной...


ВЕЧНЫЕ ШАХМАТЫ


Смотрите в шахматную доску,

Как в зеркало тревог и бурь.

Как символично, как непросто

Передвижение фигур!


Полна решимости и гнева,

То наступая, то юля,

По полю скачет королева,

Спасти пытаясь короля.


Спасает девочка от двоек,

Когда стоит он у доски;

Жена спасает от попоек,

От дурости и от тоски.


Король (о как вы все похожи!)

Сидит, ворчит, чего-то ждет.

Он многое умеет тоже,

Но дальше клетки не пойдет.


В далекой древности и в эру

Космического корабля

По полю скачет королева,

Спасти пытаясь короля.


Ей все заранее известно,

И в том числе судьба своя:

Должно погибнуть королевство,

Когда не станет короля.


* * *


Я знаю черно-белую войну,

Я помню черно-белую блокаду

По черно-белым хроникальным кадрам.

И вы не ставьте это мне в вину -

Иначе я не видела войну.


Но мой отец, дошедший до Берлина,

И мать, что знает путь блокады длинный,

Мне говорят, в сердца свои взглянув,

Что помнят черно-белую войну.


Пусть на поляне, взрывом опаленной,

Трава росла не черной, а зеленой,

Над нею было небо голубое,

А в городе цветастые обои

Пестрели на развалинах жилища, -

Но память краски в тех годах не ищет.


Так значит, это не казалось мне?

Спроси кого угодно о войне,

Любого человека и страну -

Все помнят черно-белую войну.


* * *

Толпились во дворе военкомата

Внезапно повзрослевшие ребята.

Не только сыновья - уже сыны.

Шел самый первый день большой войны.


А паренек один стоял в сторонке,

Жалел, что не завел еще девчонки,

Что далеко в селе осталась мать

И некому солдата провожать.


Но вдруг - судьбы знаменье или милость -

Старуха незнакомая явилась.

- Как звать тебя, сынок? - она спросила,

Потом вздохнула и заголосила:

- Хороший мой, красивый мой, кудрявый... -

И дальше - чтоб вернулся он со славой.

Так на земле, на русской, не положено,

Чтоб шел солдат на битву непровоженным.


И, соблюдая старую примету,

Ему совала медную монету,

Чтоб тот, кто отправлялся в трудный путь,

Пришел обратно - этот долг вернуть.


И, что-то повторяя на бегу,

Она махала вслед грузовику.


Тот день в неразличимом далеке,

А та монета на моей руке.

Я посмотрю, потом еще взгляну.

С ней мой отец прошел через войну.


* * *

Пиши стихи. Но только перед этим

Не изучай, как строится хорей,

А лишь пойми, что жить нельзя на свете

Без Родины, работы и друзей.


И чтоб ладони бредили лопатой,

Когда ты в полночь рухнешь на кровать.

Потом пиши стихи. И лишь тогда ты,

Наверно, сможешь что-нибудь сказать.


экскурсия


Туристов из Штатов везет по Неве теплоход,

Остались места - теплоход прихватил ленинградцев,

Которые вечером после трудов и хлопот

Задумали вдруг просто так по реке покататься.


Туристы, от многих экскурсий заметно устав,

Спустились в салоны и даже не смотрят на берег.

Стоят у перил ленинградцы, глазами припав

К тому, что вовек не увидеть посланцам америк.


Дома и заводы свои вдоль Невы узнаем,

Скамейки, деревья и весь этот город, в котором

И общая тайна имеется с каждым мостом,

И общая гордость с возвышенным Смольным собором.


Туристы друг другу о чем-то весь путь говорят,

Не видя Невы. Нам обидно. Но может, так надо.

Хоть с первого взгляда понравится им Ленинград,

Но им не дано ни второго, ни третьего взгляда.