# Дни рождения женщины

Юрий Васильевич Панченко

Юрий Панченко


ДНИ РОЖДЕНИЯ ЖЕНЩИНЫ


1

- На тебе и трусы промокли, сейчас я и их утюгом поправлю.

Присела перед молодым человеком низко, снизу глянула в глаза, приготавливая к откровенности.

- Не смущайся меня, я медсестра, в процедурном кабинете уколы делаю. Каждый день голых мужчин вижу, по работе.

Сдвинула трусы.

Увидела красный шар набалдашника, прикрытый до половины тонкими плёнками лёгкой кожицы, на выгнутом, висящим книзу. Под тёмными волосами лобка.

- Думаю, вы меня правильно поймёте, - сказал сверху трепетно и тихо.

- А чего тут понимать... - двумя пальцами сдвинула назад с шара тонкую кожицу. Нежно и до отказа оттягиваться дальше. - Живу желаниями...

Поцеловала, немного приподнявшись, живот возле пупка, и ближе к лобку, и дотянувшись - соски молодого парня.

Поцеловала лежащий на ладони, поверх, трижды. Плоско лежащий легко вздрогнул и подпрыгнул. Сам по себе, отвечая глубине действия поцелуя...

Находящийся полностью в пальцах, мягко и плотно обёрнутый ладошкой выравнивался напряжением. Приподняла, самым краем языка быстро провела по тончайшей натяжке под самым красным шаром.

Молодой парень закинулся в стон короткий...

Оттянула всю кожу с твёрдого сильно назад...

- Какие у нас крепкие яйца, - прокрутила ладошкой по мошонке, весь задравшийся ствол удерживая второй рукой.

Тронула языком самое начало красного шара.

Из шара вылетела на лицо струя.

Сдавила, брызнувший, по всей длине.

Вылетели остатки густого и пахучего.

Засмеялась.

- Я тебя сметаной облила, ты меня сливками...

- Не специально...

- Знаю, знаю... - достала до полотенца, обтёрла лицо.

Подобрала его трусы с пола, прибавила к брюкам.

- Сейчас поглажу.

- Мне оставаться голым?

Оглянулась.

- Нравишься голым, ходи. У меня от зависти внутри ёкнуло. Тоже голой захотелось стать, рядом с тобой. Я не знаю, может быть почувствую... начну ловить в себе необычное... И становись мужчиной, помоги на летней жаре женщине раздеться. Убери с меня блузку и юбку, застёжка сзади.

Обойдя Ангелину, снял с неё как попросила.

Сел в кресло, смотрел.

Ангелина гладила утюгом его брюки. Шевеля белой попой, особенно белой под косыми срезами светлых коричневых трусов, по низу украшенных широкими лентами кружев, выпукло обтянувших обе круглоты зада. И ходила смачивать марлю для глажки в лифчике, с кружевами по краям... проходя со всеми своими запахами рядом ногами белыми, от бёдер до колен выгнутыми впереди вертикальными привлекательными лёгкими дугами...

- Ты немного стеснительный... Сам здешний?

- Из районного городка. До завтра приехал.

- Что там делаешь?

- В банке работаю компьютерщиком.

- И как нас зовут?

- Борис.

- А меня Ангелина, я медсестра.

...А перед тем ехала Ангелина в автобусе, рядом сел молодой человек. Автобус на ходу резко дёрнулся, из банки сметана плеснулась на брюки молодого человека. Извинилась, сказала сейчас выхожу, идёмте со мной, приведу вашу одежду в порядок. Как вам идти по городу? С белой сметаной на ширинке брюк...

- Я на тебя посматриваю и легко завидую... - обернулась от глажки повеселевшей.

- Почему?

- Ты голый, тоже желаю... почувствовать свободу голую и острую... разденешь? У тебя, у голого, новые чувства? И я хочу познать...

Подошёл. Заведя руки за спину спереди, не смог расстегнуть крючки лифчика. Ангелина хохотнула, расстегнула.

- Переволновался? Мои груди нравятся? Потрогай, можно, можно... и нужно...

- Да... тугие...

- А трусы снять сможешь? - разулыбчиво, заманисто попробовала узнать. - Трусы с женщины должен снимать мужчина... подарком от неё... меня никогда не раздевали мужские руки... мне откроется столько волнений, предполагаю...

- Спереди снимать или сзади?

- Спереди, тебе ведь всё моё хочется увидеть?

- Честно - да.

Увидел. Тёмные волосы на выступе лобка, окружно обхватившие пухловатые выступы губ, закругленный вниз, под ноги.

Впервые разглядывал близко и откровенно... Волосы, как нарисованные тончайшей кисточкой, как короткие изогнутые веточки куста, и вверху тянулись вверх, слева закруглялись на левую сторону, справа на правую, ниже обводили пухловатые губы, утягивающиеся под сдавленность белых ног... Почему-то цветом коричневатые, мягче и пушистее вокруг самих вертикальных выпуклых створок...

Прижался лицом, как потянуло...

- Тебя нравится, как пахнет?

- Густой редкий запах...

- Вот здесь, под хохолком уголочком, - раскрыла пальцами верхнее начало её невидимой недавно, - скрыто у меня место самое чувствительное, как у тебя под красным шаром. Придавишь, я и сорвусь в дрожания... Я откровенна, как медик... Похоже, у тебя не было ничего с женщинами?

- Ни разу.

- Как я захотела убрать из тебя лишнюю скромность... ещё не совсем мужчина...

Повернулась попой на него, расширенной книзу, выпуклой белизной и нежной кожей, с трусами, сдвинутыми вниз на ней под самые выпуклости. Скрученными в круженную полоску. Предложила почти шепотом, убрал с её ног трусы на самый пол. Подобрал и положил на стул.

Потрогала губами губы, и начала целовать, заталкивая язык...

- Ты для меня откровенность, притяжение плотное, ты удивительно мой, сама удивляюсь, как открыто повела себя с собой. Голой ни перед кем не была. Потрогай мои груди, потрогай меня под животом... между ног... для тебя их расставила... Я из тебя прежнего недотрогу мальчика убирать желаю...

Стояла, обжимаемая спереди и везде, почти покачиваясь попой на его гладящих руках, осторожно вжимающихся в круглоты... почти поднимаясь на цыпочках над полом... От возникших переживаний сути женской... Прижалась вплотную, поцеловала губами в губы. Дождалась поцелуя ответного.

- Не знаю, почему тебе доверилась... Останься у меня, завтра поедешь.

И руку протянула вниз, найдя пока криво повисший вниз.

- У меня есть секрет, - не убрала руку с выгнутого вниз. - Я девственница, ты девственник. Я выбираю тебя, если тебе нравлюсь...

- Да... Да... Я тоже...

- Я хочу стать женщиной с тобой...

- И я... Да... Да...

- Не волнуйся слишком, Борис, чтобы раньше нужного спермой не выплеснуться... не кончить, как в народе говорят... Меня поразил шар твоего набалдашника внизу, брызнувшего мне на лицо... я восприняла, как будто он успел заскочить в мою глубь, оборвав девственность... Не торопись, ты ведь не можешь прямо сейчас?

- Немного бы обождать... Я стесняюсь...

- Я тоже стесняюсь, оставаться дурой. Сказала же тебе, чувствую тебя своим. Знаешь, надо жить чувствами, исполнением желаний... как чувствуешь их... Какая у тебя крепкая попа... Женщины говорят между собой, у кого крепкая попа - много чего хорошего способны сотворить с женщиной...

- Ангелина, меня тянет твою белую попу погладить и погладить...

- Гладь, целуй, и попу, и что между моих ног... те самые тайности... Прислушивайся к своим желаниям и делай как хочешь, мы ведь открыты взаимностью... я в тебе девственника переменю на мужчину...

Не убирая обеих рук с его начинающего подрагивать желаниями скрытными и для него тоже...

И оставались без одежды, тайно и откровенно разглядывая всё желаемое стать познанным...

Голая Ангелина подвела молодого Бориса к краю кровати.

- А ты хочешь лёжа или стоя... ой, да кого спрашиваю? Никогда женщины не знавшего... и не умеющего, как с ней в постели...

Легла. Сразу согнула ноги в коленях красивыми не полными бёдрами, упруго выгнутыми лёгкими дугами от бёдер до колен, развела их на стороны, попросила, - поцелуй меня в самую её? Праздник прощания с девственностью, твоей и моей... там секрет мой... там сильнейший хохолок и под ним бугорок возбуждения меня...

Прижала, за голову, сильнее к лобку, и ниже, сильнее к промежности, чтобы сам не стеснялся. Схватила, на торчащем подвигала тонкую кожицу, резким движением назад зная, сделала больно, сильно крайне задравшимся. Шаром начала обречённо приставила к единственному возможному месту внизу тех самых губ. Вхождения в тело женское... девственное...

- Дави... Попробуй давить резко...

Стеснялся, осторожничал.

Рванула на себя за тугую молодую задницу. С ворвавшимся точно, куда.

Борис вскрикнул, удивлением. Его твёрдый оказался где-то глубоко, в чём-то горячем, жарким и скользким... в неизвестном и не понятном...

Что делать? Что делать ? - хотел спросить и застеснялся.

Ангелина за твёрдую его попу надвигала на себя и надвигала, и оттаскивала назад, но чтобы не до края, чтобы не выскользнул.

Простонав во след исчезнувшей плевы...

Борис, сорвавшийся в крайнее сливание в самую глубь горячего, вдруг, вставая, увидел на своём вышедшим кровь.

- Такой вот праздник... - улыбнулась как знавшая наперёд, - без крови не бывает... Ну твой крепкий и умелец... теперь я женщиной стала а ты мужчиной... И подруге не расскажу, кому отдалась... Наша тайна, наша, - показала Ангелина свои пальцы, в крови из своей створчатой... - Мечта исполнилась, сколько можно было терпеть... Теперь я могу давать сколько хочу, хоть ночь всю без сна...

- Кому? - поразился со страхом.

- Тебе, если захочешь.

- Я уже хочу и пока не могу!

- Да не волнуйся, кроме тебя никого не хочу... Мой молодой Боря... У тебя на нём впереди такой шар долдобистый... рванул - я и крикнуть не успела, прорвал плеву... Продрал до всех моих упоров, сладкий... и на нём кровь моя, сейчас его вытру... Какой он у тебя решительный и... затыристый... сразу и решительно...

Принесла влажную салфетку. Внимательно о переживающим позаботилась.

- Может... я виноват?

- Успокойся, не переживай, с другим бы я никогда такою не стала... Как у тебя в районе говорят, наверное, другому бы не дала... ты стал мой мужчина... юноша сочувствующий... да ты гордись, тебе девственная плева досталась, сейчас девственницы редко в моём возрасте бывают... как медсестра знаю...

И погладила пока поникший, прижато засыпая с ним в руке... с его ладонью на не пострадавшей...


2

Ангелина и вообще не поняла, зачем она стала с молодым человеком Борисом решила стать женщиной? И чего тут думать? А, ветер сбоку, захотела и захотела, унесло с ним... Подходила к окну и балкону, смотрела, когда он приедет? Ждала и ждала. Шесть дней ровно, шесть зовущих его сюда дней...

Обняла вошедшего и укорила: - я думала, бросил меня и забыл... со своими районными девушками... Ну-ка признайся, с кем мне изменил?

- Да ты что? Меня в другой район с делами посылали! Я о тебе грустно думал, вот, не вижу сколько дней...

- Всё, - прикрыла его рот пальцами, - ты - мой?

- Твой.

- Я твоя. Всегда. Любая - твоя.

И прижалась, и погладила, погладила... своего... по спине, по бокам, целуя в рот в рот...всем нутром чувствуя требование соучастия... с ним... только с ним...

Накормила самой приготовленными блинами со сметаной, стараясь дотрагиваться... дотрагиваться то рукой, то бедром... до своего... со своим долго, долго целуясь... и стоя, и сидя у него на коленях... своего, заворачивающего во все волнения трепета губ на губах...

- Можно мне жениться на тебе?

Обомлела, как холодной водой неожиданно облитая.

- Я не знаю. Я на пять лет взрослее тебя. Тебе девятнадцать, мне двадцать четыре. Принято жениться на более молодой...

- Мне без разницы!

- Давай пока встречаться так, удерживая наши возникшие отношения... Куда выведут - узнаем... не спеши...

Вздохнул. Трудновато.

- Я по тебе до жуткой тоски скучал...

- Я в окна смотрела... тебя искала... влюбилась в тебя...

- И я влюбился...

- Фотоаппарат привёз, можно тебя сфотографировать? Портрет и голой?

- Да, согласна. С тобой на любое согласна. И станешь у себя дома дрочить на меня?

- А как дрочить?

- Глупый, глупый... я в тебе молодого неопытного сломаю и мужчину сделаю... Кожу передвигать на твоём, как я тебе в первый день сделала. Какой ты... девственный до сих пор, мой молодой полюбившийся...

- Я и без такого... ты приснилась - вдруг резко влетел в твою влажную.. и сразу слился, трусы намокли...

- Называется полюция...

- Много ты знаешь...

- На то медицину и изучала...

- Женщина как себя дрочит?

- Гладит себя по всему телу, по грудям, по своей нежности в ногах... по губам и спрятанной бусине возбуждения...

- Ты так делала? - предложил сказать спотыкающимся голосом.

- Да, я ведь живу желаниями... Покажу тебе по настроению... ты на меня будешь смотреть и делать а я на твой красный шар и на весь... и представлять, он в мою засовывается... Милый, милый... знать одно, чувствовать - вот это да... ты ведь мне на лицо выбрызнул... чувства неудержимые...

Подошла, расстегнула на молодом рубашку, сразу спустила с плеч, сразу, снизу глядя в глаза его, спустила до пола брюки вместе с трусами, вмещаясь в его руки поднялась и шепнула, - мужчина, раздень меня.... Поворачивалась, помогая стянуть тесное с бёдер...

- Щёлкай, портрет, крупно. Сделал? Теперь очередь тайного, его никто никогда не видел... Молодой мой, женщину должен обнажать мужчина... я тебя раздела, острее, точнее будешь чувствовать меня в кадрах...

Встала к белой стене, солнечной. Светлая всем телом, подняв высоко руки, отвернув голову на сторону стеснительно, белыми, молочными белыми почти крупными грудями, с сосками красными, тонкостью тела под ними, впадиной живота и пупком, выступающим лобком с почти чёрными волосами, скрывшую тайность, развалом на стороны бёдер, сдвинутыми в ногах коленками, полуизгибчивая вся...

Так и захотелось обгладить тело её от верха до пяток...

Нежное великолепие красоты тела... тела редкое... своей женщины...

Подошёл, пригнулся, поцеловал живот и волосы почти чёрные...

- Ты вечно опаздываешь, ты со своей стеснительностью... могли бы и мою плеву сфоткать, нам на память. Давай сейчас раздвину - сними, где она была.

Легла на край кровати, раздвинула нижние губы.

- Видно?

- Да, - почти сорвался голосом.

- Что тебе видно?

- Красный вход... отверстие...

- На память о прорванной плеве, неделю назад... делай кадры...

- У меня готово...

- Покажи кадры? Да, вот здесь она была... прощай, девственная плева... тебя красный набалдашник не пожалел...

Передвинулась выше, сунув подушку под голову.

Смотрела, с улыбкой спокойствия, из кровати, лёжа на спине.

Встретила, голого и дрожащего, раздвинутыми и сразу поднятыми, в коленях согнутыми ногами. Почти полноватыми, красиво выгнутых общим рисунком в бёдрах, тонкими в коленках.

Молодой начал целовать и целовать, в губы жадно, по грудям, по животу, возле пупка...

Проверяя, чего ждать, с любопытством и улыбкой глянула на прилёгшего к ней своего, молодого.

- Он ещё не слишком возбудился...

Протянула руку, взяла его, запередвигала кожицу мягко, неторопливо...

- Ыыы-н, - согласилась довольно, - ыыы-н... он почти приготовился...

Улыбаясь, улыбаясь предстоящему... собой подтекая желаниями... слегла пригнутый вниз с красным шаром начала начал прижиматься, искать распаха створок...

Ахнула, решившись окончательно на всё сразу.

Молодой крепкий зад сильно прижала к себе, вдавливая внутрь между нежных створок что-то почти деревянное, крепкое... вдруг забившее где-то внутри, быстро и сильно забившее до опасения всю принявшую прорвёт... чего-то прорвёт... Молодой быстро, настойчиво долбил и долбил закрепившимся внутри, долбил сверху, повернул женщину на бок вместе с собой, долбил на боку, врываясь и не вырываясь, влетал и долбил... резко вынул рукой и выплеснул невозможность терпения на круглое нежное бедро женщины.

- Ыыы-ыын? - удивилась Ангелина, предовольная.

- Я тебе сделал хорошо? - спросил хрипловато.

Поцеловала. И известила через улыбку.

- Успела закончить. Дважды.

И пригнулась к молодому полюбившемуся. Просто так, наложив губы на красный шар начала любви. Сорвавший её, долгую девушку, в настоящую женщину прорывом исчезнувшей плевы... вместе с тоской никому не нужности... из мужчин...

3

Взяла с вешалки длинную зимнюю шубу с теплейшим мехом оленей внутри, постелила на пол.

- Ангелина, почему? Мы будем спать не вместе?

- Ты будешь вколачивать мою попу в роскошные меха, пожелала так я, женщина.

И подушки побросала.

Позванный, лёг среди поднятых наверх ног выгнутых над коленями согнутыми и, засадивший сразу, без помощи рук, начал резко подпрыгивать твёрдым задом, долбить и долбить.

Приостановился, на поднятых руках.

- Как сильно попа жар меха чувствует... и у меня желание давать и давать трепещет... продолжишь?

Долбил, затыривал. Заяривал. Приостановился.

Проглаживая женщину любимую в промежности влажной, отдал ей с удовольствием свой наученный в руку, на нём Ангелина медленно, с улыбкой передвигала нежную кожицу, не забывая обворачивать пальцами яйца.

- Хорошо мне с тобой, хорошо мне с тобой, - наласкивала улыбкой постоянной.- Тебе нравится, как я тебе делаю? Он мой повелитель, я его полюбила...

- Да, да... нравится...

- Ты счастлив со мной?

- Счастлив...

- Хорошо мне с тобой, целуешь и груди, и живот, и над лобком...

Гладила по бокам, по всему молодому телу и по крепкому заду, и рукой опять возвращалась, оборачивая ладошкой главное, нежнея на нём пальцами осторожными, чтобы раньше её не закончил...

- Красивый ты, люблю, будь со мной, будь...

И постоянно улыбаясь, улыбаясь...

- Тебе хорошо так? Я не больно достаю тебя на всю длинную твоей?

Отвечала глазами и улыбками... подсовывая его руку под свою горячую на мехах попу... чтобы придавил и снизу...

Быстро сверху и настойчиво, быстро и настойчиво... заставляя задирать выше и ноги согнутые, и попу... подставляющую нужное более плотно под долбящий...

- Ты уже устал от меня?

- Нет-нет...

И сверху ритмами долблений ускорять, втискивать попу в жаркие меха... нахлопывая полюбившимися яйцами по нежной принимающей в тело своё...

Вталкивая в ждущую новых, тесных ударов красный шишак долбящий... с почти палкой крепкой позади... в нежную...

- В створ меня... в створ...

Подставляясь бёдрами наверх...

Всем молодым телом, тугим задом и умеющим впереди напад-напад, напад-напад, бабах-бабах, бабах-бабах, напад-напад со страхом не сделать сильнее и до конца, понятое для женщины внизу... в мокрые волосы вслух не называемой провалом, провалом настойчивым... опасаясь её крика от боли...

Перевернул, поставил на колени, настроился глубже и быстрее сзади... Перевернулся, насадил на себя женщину поверх, за бёдра заставляя подпрыгивать и бросаться на встречающий...

Женщина сама перевернула молодого головой к своим ногам, руками поправила головой в самый низ живота, раскрыв ногами тайное, - поцелуй, поласкай, - и удивлённый молодой почувствовал свой прочный в самом горячем, провалившимся в редкую нежность, срываясь и заливая весь рот выплесками... отыскивая и в растянутых створках женщины капли редкости выплесков для себя...

Вскричал, перебрасываясь в содрогания тел и за ней, женщиной...

Услышал из почти тёмной тишины неожиданное.

- Я почти растаяла... я тебя снова ищу... ночь впереди...

Удерживая в руке личное, личное счастье... влажности отбушевавшего в теле её...

4

А дождь лился тонкой мелодией не по одним окнам...

- Ты от меня не устал...

- Невозможно тянуло к тебе...

И губы на губах, поцелуями отменяющие слова все...

Только чувства... только чувства мелодиями дождя...

В чёрных ажурных трусиках, круженных впереди, с тонким разделительным шнуром по попе лежала, положив полусогнутую ногу на своего молодого мужчину, прижимаясь ногой на него поверх, прижимаясь всем телом сбоку, глажа его по плечам, целуя и целуя... своего желаемого... согласная с рукой мужской, гладящей бедро оголённое над собой... не отбирая губ от губ, мужчина чуть повернул свою женщину на спину, начал гладить по белой короткой маечке над грудями, зажимая груди, по нежной коже почти плоского живота... останавливая руку осторожно перед кружевами трусиков... и осмелел, и погладил плотно по чёрным трусикам, опять прижав к себе повёрнутую к себе, опять узнав голое бедро на себе и сильно, разделив попу, прогладив, прогладил промежности снизу наверх, снизу наверх... не убирая губ от губ... захватывая и нижнюю выпуклость попы, обглаживая, пальцами перейдя и начиная теребить над промежностью и в ней... заставляя сотрясаться выпуклости нежных половин зада женщины... трястись напорами... надвигами...

Почти чёрные кучерявые волосы коротко выглядывали из узких трусиков на стороны, не сильно подстриженные недавно, для лета. Трогаемые осторожно мужскими разглаживаниями.

И немножко наверху, над низкой резинкой трусиков.

Очень нравящиеся молодому и крепкому... возбуждающие рвануться под них... почему-то ну совсем вознестись в яркость чувств... заставляющим волноваться изображением распада куста волосиков, как нарисованного кисточкой, верхние наверх, раскинутыми на стороны изогнутыми волосиками отражательно справа и слева, изогнуто направо и налево, как видимые заново в первый раз, и обтекающие плавно хохолок на верхнем началом завлекательной, и обтекающие её саму, по сторонним пухлостям губ ожидающих...

Перелегла на другую сторону, другую ногу наложив на бедро мужчины целующего, чуть повернулась на спину, соглашаясь с приспущением маечки белой, с наглаживанием и прижиманием грудей, поднятым навстречу мужским глазам и рукам. Обглаживающих их, живот под маечкой, трусы, и перешедший рукой на край лица, прижимая к своему лицо женское, неотрывными поцелуями, поцелуями... убирая руку его с кружевов трусов, не соглашаясь сдвинуть их и сдвинуть трусы с мужчины... не давая... оборваться окончанием... прижимая согнутой ногой бедро мужчины поверх... ногой, наложенной на него и двигающейся нежностями... надвигаясь сильнее на тело мужское от поглаживаний между раздвинутых половин попы и поглаживаний под ней сразу, по ней, сквозь тонкую ткань трусов... не давая ему и не давая самой себе торопиться... гладя и себя по бедру верхнему, соглашаясь с трепетанием, с дрожанием половины попы нижней, сотрясаемой от тереблений мужской рукой по ткани над ней... сильнее перемещаясь на всё тело мужское... сотрясаясь трепетаниями бедра верхнего и себя сама наглаживая по нему поверх...

- В нежности таю, - шепнула, - нежности взаимной... на двоих...

Проводя рукой по мужским трусам с обозначенным плотностью...

- Тоже... мне сильно нравится... будоражишь и не позволяешь...

- Обещаю... буду твоей... обещаю...

Губами на губы, пальцами на измученный ожиданием... утоплением в нежности...

Резко и неожиданно повернулась на спину, притянула и его руку, вместе стянули трусы...

- Сейчас я...

Вернулась без белой маечки и в натянутых чёрных чулках с широкими кружевами на белых бёдрах...

- Сегодня хочу так... я мечтала... ты меня в них увидишь... специально тебя поразить купила, чёрные капроновые чулки и белейшие над ними бёдра... сильнее тебе понравиться... всем белым телом...

Доверяясь совсем и заплывая в нежности заново, сразу стянула со своего мужчины трусы... хохотнув, - он торопится... бедненький, не дали ему пока ничего...

Развела полусогнутые ноги рядом с мужчиной на стороны, сразу дозволяя гладить, гладить выступающий лобок, короткие волосы, волосы раздвигать, гладить по утолщениям половинок створа... приподнимаясь бёдрами над пальцем мужчины, оказавшимся во влажности захода... пальцы его передвинув на бугорок ослепления...

Резко опрокинулась.

- Чувствую желание... поцелуй мою попу...

Гладил выпуклую белую и целовал... подсунув пальцы в раздвижением между её...

- Я твою хочу поласкать...

Села, верхом.

- Насколько тугая... насколько ладная... упругая и стальная... Разглаживала и поцеловала обе половины...

И легла рядом, с раздвинутыми чёрными в чулках ногами. С широкими кружевами на верхах бёдер. Приняв поверх тела своего тело мужчины...

Отбросом головы на сторону... Вздохом быстрым... глубоким... задрав расширенный белый зад со створом между... воображением желая наползания на красный шар...

Дала... отзывчато чувствуя вдвижение шара впереди шатуна плотного... настойчиво растискивающего стеночки принявшей теснотой внутри... раздвигающего и струнно выравнивающего изгибчивое влагалище... сама... сама насаживаясь на чувствование всего мужского... надвигами снизу... натаскивая на шатун себя изнутри...

Дала себя? Давал и ей, весь упорный. Задалбливая настойчиво.

Нахлопывая круглыми по развлажневшей и насколько терпимо неожиданными вскриками уплывшей в себя... высверками крайних шептаний...

И под ним... и под своим мужчиной... недавним девственным...

Вертясь... плечами, бёдрами, коленками, грудями забирая все новые секундочки движений... плечами, бёдрами, теснотой плотного в плотной встретившей отдающих чувства тел взаимно... дрожаниями естества... сливного в тело одно... одно...

5

И утром в прихожей... обняв, обняв, обняв затяжно...

- Возвращайся скорее. Я буду по тебе плакать...

* * *

Невинная в вечности глазами, Афродита стояла в центре над морем жизни. На самом крае лучистой большой светлой ракушки.

Близко к берегу всей земли...

Слева какой-то дух небесный, вроде мужчина, слетал к ней, поднося то ли женщину молодую, то ли юношу с крыльями ангела, для неё. Справа одетая женщина протягивала ей большую вздутую ткань, накрыться.

Прикрывая своё невинное обнажение грудей рукой, нежность лона длинными волосами, Афродита не хотела ничего.

Кроме возвращения своего мужчины, желанного и через слёзы...

Не стыдясь вечности обнажения тела изящного...

Женщина ждала.

Своего. Для жизни самой полной.

Рядом с неба на море жизни падали лёгкие цветы ожидания...


02.03.2023 год.


5