# Лето Алёны Максимовны

Юрий Васильевич Панченко

Юрий Панченко


ЛЕТО АЛЁНЫ МАКСИМОВНЫ


Рассказ


1


- Лёнк-а-Лёнк, - протянула лениво вошедшая разносчица историй болезней.

- Как вы меня назвали? Вон, - тихо предложила Алёна Максимовна.

- Да я...

- Немедленно, и научитесь входить в кабинет врача вежливо, постучавшись, спросив разрешения. Не пугайте больного на приёме у меня.

Алёна Максимовна четвёртый год работала в городской поликлинике и хамство, гуляющее по городу, привыкла останавливать резко. В запоминающимся варианте. Тихим голосом уточняя своё превосходство и правоту.

Освободившись от часов приёма заболевших, Алёна Максимовна приходила в разные магазины компьютеров и фотоаппаратов. Когда к ней сами подходили предлагающие товар, подробно беседовала о пикселях, фокусировках и съемках, автоматических и настраиваемых, обсуждала, чем отличаются зеркальные кодеки и никоны, тоже цифровые, от обычных цифровых, уточняла, нужно ли покупать обязательно дорогой, разглядывала разные модели, прежние и новейшие, представляла, какой купит себе.

Дома появились маленький кодак, удобный для ношения в сумке, и нормальных размеров, с крупным объективом никон. Оба подключались к компьютеру, выгружали в него фотографии, и никаких химических растворов, лабораторий для проявки плёнок не требовали.

Алёна Максимовна старалась не забывать фотоаппараты, куда бы не уходила, и снимала людей на улицах, отдельные ветви деревьев, весёлых зеленью в мае, облака, собак, любопытных ворон, подпускающих к себе близко, белейшие цветения деревьев черёмухи, - так и записывала фотографическую книгу для себя, выбрасывая снимки смазанные, и чепуховые, не интересные.

Узнала о городском клубе любителей фотографировать, записалась, приходила на собрания, а с настроением ожидания посмотреть, как снимать умеют другие - на обсуждения работ тех, предлагающих своё творчество посмотреть и обговорить вместе.

Никак не получалось прошедшей зимой отснять снегопады. Какими-то мутными пятнами появлялись на фотографиях снежинки, опускающиеся на сугробы неторопливыми кружениями, и настроение радующееся, возникающее в снегопадные дни надеждами на новое, красивое, исчезало тоже, с фотографий.

Ловить настроение, отобразить настроение и природы, и в капле природы своё личное - не получалось...

В клубе городские любители рассказывали вокруг и около, штампами "ну, я не знаю, думаю, надо искать..." Где искать и, главное, как - сказать не умели.

А фотолюбители в интернете нахвали за пейзажи, за снимки щенка, в начале лета заснувшего почему-то на крышке багажника автомашины широким розовым пузиком вверх и лапками в стороны.

С работой приходили болезни и человеческие несчастья, с фотографиями впечатления о происходящем рядом выравнивалось, тянуло в сторону интересности и отыскивания секунды удачи.

Вторая жизнь, собираемая в книге фотографиями, почувствовалась намного нужнее, лучше ежедневной.

2

Летние высокие сосны зеленели по всем берегам длинного и неширокого лесного озера, тихого в безветренный день. Люди плавали, жарили шашлыки, ели красные помидоры и свежие огурцы, загорали, оставив машины ближе к деревьям. Берег, заросший ковровой травой, в этом месте, где стояли подруги, вдруг растягивал траву на стороны от мелкого, чистого песка. И солнце грело, в безоблачности.

- В двадцать девять лет ты выглядишь интересно, и как девушка, со стороны, когда смотреть надо сбоку, и как женщина насыщенная.

- Нина, я себя со стороны не вижу, слушать любопытно... Женщина насыщенная - расскажи подробнее?

- Видимо, переходное время у тебя. В бёдрах расширилась, наполненность появилась, груди круглотой увеличились. Глянь сама, лифчиком едва наполовину закрываются. И волосы ты, Алёна, до плеч отрезала, мне не привычно. Так девушки делают, переходя во взрослые женщины. Помню ведь, в мединституте все курсы ты с косой до самой поясницы по коридорам вышагивала, чего же отрезала?

- Пробую новой быть, от чего-нибудь отказаться захотелось.

Близко от берега в тёплом лесном озере золотились настоящие лилии, колыхаясь вместе с недолгими волнами после выходящих из воды, наплававшихся людей.

Алёна зашла, присела в воде, сфотографировала лилии.

- Яркие цветы, жаль, срывать нельзя, дома они вянут быстро. Говорят, лилии бывают только в чистой воде, на хорошее место мы сегодня приехали, - произнесла Нина.

Близко от них на покрывале лежала молодая пара, - девушка, тонкая, невысокая, с парнем раза в два шире её. Перевернувшись загорать спиной наверх, девушка пробовала ладонями прикрыть голые половины зада, утопившие между собой шнурок от плавок таких. Её мужчина приподнимал голову, оглядывал согласно голый зад, махал рукой и бормотал ей в ухо.

- Стесняется, - негромко посочувствовала Нина. - В городском парке вчера иду - в самом центре города на лужайке девушки загорают без лифчиков, чего она здесь стесняется? Загорать бы ей в панталонах до колен.

Девушка встала, потрогав ступнями горячий песок, вихлявисто направилась в воду, при перешагиваниях тоже прикрывая половины зада ладошками. Тот, в два раза шире её, без желания потянулся за ней.

- Зависит она от него, - почему-то определила Нина. - Приклеилась, потерять боится. Честное слово, ночь они провели в одной постели, а чем его удержать - не знает.

Алёна попросила прохожих. Их вместе, подруг, сняли, несколькими кадрами. Вернули аппарат.

- Психолог, - улыбнулась подруге Алёна.

- А как же? Чему нас столько лет в институте учили? У этой пары заметная разность интересов. Ему - девушку на ночь, ей - ой, а что продолжением получится? Попользовался и выкинет, или начнётся серьёзное? Кому рыбу, а кому свёклу. Поплаваем? Вода здесь неожиданная, чистая, тёплая, плыву и вдруг холодная полоса.

- Подводные родники?

- Так не разглядеть! Пошли на заплыв в честь твоего дня рождения! Торжественный заплыв объявляю торжественно, - приподнялась на цыпочках, играя.

Нина работала в районной больнице, приехала отпраздновать как раз на выходные, и рассказывала, выходя из воды рядом.

- Насчёт кому чего требуется послушай. Поехала в районе у себя отдохнуть на природе, пригласили наши, из больницы. Спиртик захватили свой, медицинский, посидели вокруг самобранки. Одной паре потребовалось срочно увлечься половым сношением. Они отошли в сторонку, я наблюдаю, да, я любопытная, не в кино показывают, настоящее. У них пошло, хирург наш поднялся, пойду поглядеть поближе, говорит. Сел недалеко от них и продолжает жевать шашлык, разглядывает мясо и жуёт, вот тебе и разница потребностей. Слишком в сторону ехал хирург от происходящего рядом, спирт помешал, пил неразведённым. Да уж, кому рыбу, а кому свёклу. На пятом курсе в общаге появился у меня занятный мальчик, заночевали вместе. Лёг и уснул. У него эрекция, толкнула его, требую. Коля, бормочет, спать хочу. С боковой дороги явлением оказался, Колю любит, утром рассказал. Дурь вокруг нас, кому чего требуется - не угадать никакой интуицией. Ну, и зачем он со мной знакомился, вечер проболтал?

- А я тебя немедленно обрадую!

- Ну, и чем? - залюбопытствовала, приподняв брови.

- Нина, фото с тобой у меня получилось хорошим, другие фотографы отметили. Где ты стоишь обнажённой за осокой в речке, среди майской ярчайшей зелени кустов, полубоком, а лицом обернувшись на меня. Солнца не было, тело на фото получилось матовое, груди по выразительности ой, притягивают, главной точкой для резкости оказались, вместе с лицом. В клубе фотографам показала - красиво, сказали, красиво снято и натура красивая. Твой адрес попросили.

- Сейчас, помчалась раздавать адреса. Обойдутся. Мне меня покажешь, на фото?

- Обязательно, дома покажу. И тебе копию сделаю.

- В интернет не посылай, не хватало мне забот.

- Ты сказала - так и сделаю.

- От меня солнцем пахнет, - понюхала своё плечо подруга. И чистой водой озера. Скоро в город ехать?

- Купальники подсохнут, и поедем.

- Алёна, а почему ты слишком темноглазая? И кожей темноватая, коричневая, загара не заметно?

- Не знаю, поди азиатский дедушка коричневого для кожи и черноты для глаз добавил. Мне сколько раз в институте говорили, вы не из Ташкента? Я не знаю, меня при дедушках моих не было. Мама такая же темнокожая, как и я.

Дома на столик в комнату принесли шампанское, густое по цвету красное вино, шоколад, зефир, тонкие твёрдые копчёные колбаски. Праздновали, отрывая виноградины и хрустя яблоками нового лета. Нина подарила браслетик на руку и летнюю майку, сразу примеренную. Первой поцеловала в губы, сильно втолкнув язык, втискиваясь плоской ладонью под тесный край трусов тонких, домашних, соскальзывая по кольчикам волос...

Заставляя воспалиться, шире расставить ноги, с настойчивостью между ними...

Руки бродили, где бродили.

- У тебя сильно выступают малые губочки, мне нравится их раздвигать...

- Ниночка, дай мне сделать редкую фотографию...

- Прямо сейчас? До того ли?

- Да, как раз ты возбудилась, задышала часто. Дай!

- Алёна, для тебя не отказываюсь. Мне встать? Лечь?

Посмотрела вниз на то, как подруга оголила её под подолом платья.

- На спину ложись и раскройся, я хочу снять твою нежную, - придавила рукой на что требовалось, - самым крупным планом.

- Платье совсем убрать? Помешает?

- Да-да, лучше сними.

Отщёлкивала аппаратом, едва не вплотную. Выгнутые пухлости две тугие, с выглядывающими...

Подрагивающими губками тонкими...

3

Людей били, заставляли раздеваться. Расстреливали из автоматов. Верёвками привязывали к танку и по камням тащили к оврагу.

Видимое по компьютерной кинохронике отозвалось в Алёне Максимовне омерзением. В соседней стране такое творится? Где живут бывшие советские люди, самые передовые честью и достоинством в мире? Помогавшие защитить мирную жизнь в других странах?

Выключила технику, сначала, для перемены настроения и возвращения в нормальное полистав фотографии длинных, широких полей тюльпанов в Голландии.

В телевизоре лысый с небритой щетиной поросячьей внизу лица тоже врал тошнятину о политике. И его выкинула, из пространства квартиры.

Пятница ей нравилась свободой. Работа закончилась, и завтра она знала, что будет. Договорилась, с хорошим фотографом, поснимать вместе.

Степан, заметила и поняла, смотрел на неё с тем самым понятным любопытством "чайка, я сокол", запечатлел очень хороший портрет - полуоборот лицом на объектив на улице, улыбающийся, с глазами "ой, да я многим нравлюсь" ответом на его слова, - сделал снимки на берегу озера, где присела с волосами по плечам, с выпяченными капризом губами, с грудями, над лифчиком смотрящими навстречу, уперевшись руками в чистый песок, пятками подперев зад, откровенная широковатой промежностью в тончайших плавках, завязанных тесёмочками по бокам, светлая на солнце. Где с Ниной вместе лежали на мелкой воде, в плавках и лифчиках, а сбоку стояли девчонки с голыми грудями, где на траве возле кустов с Ниной высветились, и под соснами. И - возраста равного, со Степаном, - молодого и бодрого.

Алёна Максимовна с санитарным порошком вымыла умывальник до блеска, ванную, следом. Надела хозяйственные резиновые перчатки и унитаз отмылся от плохого запаха, пропылесосила палас и полы помыла, пыль убрала с мебели с плафонов люстры.

Свежее явилось в квартиру, все запахи переменились. Чистота возвратилась, привычная.

На отдельной полке в шкафу сложила новые детали нужной лёгкой одежды.

Глубочайше выспалась и до полдня перемещалась по постели, читая книгу, доставая со столика чашку с чаем и хлеб с маслом, с повидлом поверх.

Отдыхала и готовилась, читая чужое, но и обдумывая всплывающий в уме сценарий предстоящего.

3

Степан принёс фотоаппараты в большой сумке.

- Не опоздал я? Ездил в соседний городок снимать свадьбу, подзаработать надо на новые покрышки к машине. Снимать где будем? На улицах города? На природе?

- Здесь, у меня, - как и запрашивая согласия, ответила Алёна Максимовна, поднимаясь с постели в летнем халате.

- Прости, мы по именам в прошлый раз разговаривали, так и оставим? Ты культурная, запомнил, хамства не терпишь.

- Конечно, по именам.

- Извини, можно мне на минуту в туалет?

Сливая ненужное, он сильно бил струёй в воду унитаза и по звукам поняла, в его организме существует отлаженность и тяга, как в хорошем моторчике кофемолки.

Сполоснул, вытер руки, пришёл и сел на стуле возле готовой для него чашке чая.

- Я не спросила, может, для тебя кофе сварить?

- Пускай пока чай, за ним и кофе сварить. Расскажи мне, какая съёмка у тебя в плане?

- Сценарий я придумала такой. От начала до конца интимный, тайной нашей, нас двоих касается и всё, - остерегаясь взглядом, начала откровение. - Сразу согласна, не понравится тебе - расстаёмся. Я тайно мечтаю отфотографировать с разных точек обнажённого мужчину, молодого, сильного. Лицо мне не интересно, мечтаю, пусть на фото останется мужская сущность. Признаюсь, не знаю, как её уловить. Одновременно мечтаю, чтобы и меня отфотографировал именно мужчина, женщина на женщину реагирует не со всей полностью, понимаешь? Противоположность пола отсутствует и не даёт полного результата, так я понимаю головой. Может, и ошибаюсь, попробовать - хочу. Я других женщин снимаю обнажёнными, про меня снимка ни одного. Завидно, потребовались снимки самой себя и остановиться не могу. Тебе тема подходит?

Кивнул, отпивая чай и не отводя глаза.

- Подожди, - проглотил чай. - Как действие представляешь?

- По моему сценарию я начинаю делать что хочу, а ты выбираешь, какие кадры сделать. Мне интересны любые, про меня. Не специально постановочные, всё на ходу, жизненное. После мы меняемся, я тебя снимаю. Тебе подходит?

Посмотрел за не закрытое шторами окно и сказал.

- Солнечная погода, нормально для освещения. Подходит.

- Снимки готовые покажем друг другу и посторонним не передаём, сразу предупреждаю.

- Так и понятно, мне тоже занятно сделалось, затягивает.

- Я додумалась, у меня есть тайная мысль, и рвусь проверить, верна ли она? Мысль - натуру надо чувствовать собой, тогда получится на снимке не обычное сохранение предмета, а - с содержанием, живое. Может и ошибаюсь, не знаю.

Разложил на столике три разных фотоаппарата, в стороне, от чая подальше. Закурили сигареты и поболтали о погоде, городских автобусах, так, о чепухе.

Настраиваясь и приглядываясь, взаимно. Как склеиваясь, на отдалении оставаясь.

- В городском фотоклубе на обсуждении работ кто-то сказал, и я запомнила, тело человека не может вызывать стыд и брезгливость, многие фотоснимки, живопись и скульптуры древних авторов первыми доказали.

- Уточню, когда тело - красивое.

Показывая белые зубы растянутыми губами, улыбнулась, заранее сама себя прощая.

- Имеет молодая женщина право на исполнение мечты?

- Я согласен. Полно дур себя щёлкают, видом не привлекательные, ты для них ну совсем противоположная. Да и уметь надо, аппаратов везде полно - творчески соображающих единицы.

Заканчивая болтовню, спросила совсем таинственно.

- А ты сумеешь головой не отключиться и успеть снять оргазм?

- Поставлю технику на скорый спуск с повторами.

- И себя на скорый спуск? - пошутила, не пошутила...

- Себя на замедленный, - утвердил убедительно.

В глазах поднявшейся со стула показались остренькие искорки защиты от плохого с мёдом обещанным.

Вошла в начало обнажения, как в холодную, всё равно неожиданную полосу воды в летнем озере.

Мужчина глянул, фотограф просчитал кадр, пересел на пол.

- Сама знаешь, видом сверху снимают, человек уменьшается. Снизу - увеличивается.

Сильно отклонив бедро на сторону, плечи на сторону другую, подняв правое выше, закрыла обе груди перекрещенными руками, оставшись в слегка голубоватых, узкий по пояску трусиках, втянувшихся тонкой тканью в раздвоенность под бугром лобочка, глядя в камеру настойчивыми глазами и с полуулыбкой, "да, я такая, я гордая собой и не стесняюсь", Лицом, чуть повёрнутым к поднятому плечу.

Придавила случайно верх трусиков, показывая самое начало коричневых закруток волос.

Нагнувшись задом к нему, рельефно спиной изогнулась на сторону к приподнятой ноге, будто снимая отсутствующий носок...

Прошла к шкафу, сняла трусики и плотно натянула белые, и белый лифчик. Встала боком, улыбаясь окну и свету за ним.

- Ты видом сбоку да точно как девчонка, - отметил сбивчиво Степан, успевая и приподниматься, и опускаться, чтобы собирать в аппарат разные кадры и выбирать кадры потом.

Развернулась, встала коленями на край постели, показывая себя сзади. Тонкие изогнутые прошивкой ленточки по все краям трусиков, верхнему и прямым, налезшим на отливы зада...

Подложив ноги под себя, села в таком наряде на постели, постепенно изобразив задумчивость.

- Подожди, вспомню, как придумывала...

- Перекурим?

- Не мешай...

Развела колени, упёршись ими в постель, упёршись руками в них, показывая затяжелевшие, подпёртые лифчиком груди, показывая глазами настойчивыми, " я нравлюсь, я вот такая, я смотрю глазами в глаза без стеснения"...

Прошлась по комнате, подумала. Сняла лифчик и трусики эти, - щёлкай, щёлкай на кадры все мои проделки, - надела трусики светлые, теперь прозрачные, и лифчик прозрачный, легла на кровати на бок, возвысившись округленностью верхнего бедра, опять смотря прямо, глаза в глаза... Через трусики показывая тёмные волосы, густотой утягивающиеся к схожести ног...

Убрала с тела остатки прикрытий. Ходила по комнате, заходила в ванную и на кухню, застывая по его просьбе "стоп".

Придумала. Легла на возвышение постели ногами к нему, подняв левое колено, закрыв обеими руками промежность. Жадно закрыв и улыбаясь, будто только что хохотала и остановиться не получается. Изобразив "никому и ни за что".

Закинув обе руки за голову, раскрылась обеими ногами, раздвинув их широчайше, раздвинув ими и верхние толстоватые губы, выпустившие из себя губочки внутренние... полнейше доверяясь...

- Алёна, держи позу... Я прямым кадром сработаю и со стороны...

Села на тумбочку, правую ногу согнув и подтянув до подмышки, ту оставив, сложив на тумбочке, показывая задумчивое лицо и сущее женское, выгнутое от живота между ногами...

Вернулась к кровати, перевернулась, бухнулась на живот, разнеслась ногами и задом коричневатым, гладким, показывая более коричневую вздутость губ раздвоившихся, со стороны обратной... с её открытием посередине в глубину, красноватым и сиреневатым...

- Есть?

- Семь кадров, есть. Надеюсь, руки не дрогнули.

- Молодец, Степан, оставайся жёстким, уверенным.

Прошлась. Постояла, подумала.

- Как ещё сняться можно, Степан? Чтобы и откровенно, и не пошло, не противно?

- Вот чего придумаешь - сделаю.

- Ты ляг на пол вместе с камерой, я встану над тобой.

Встала, на раздвинутые ноги.

- Надвинусь, - предупредила таинственно.

Присела, над самым объективом. Щёлкал и щёлкал.

- До упора я дошла. Попьём кофе, покурим?

- Я тоже. Возбуждение такое от тебя, честно признаюсь...

- Не видно, твоего возбуждения, - вильнула бровями, показывая белые зубы над нижней пухлой губой.

- Так только вечер близится, чего мчать на скорости сто десять.

Размешали растворимый кофе и отпивали, пересмеиваясь, почему-то, за любыми словами.

- У тебя получился снимок, где я сзади, и немного снизу, и чтобы видно бы стало чуть-чуть волосики под попой? Я полагаю, такое очень сексуально, ведь правда, мужчину тянет до них дотронуться?

- Меня - да. Дотронуться, разгрести на стороны и влупить в самую её. Сейчас проверю.

Степан пощёлкал кнопками аппарата, протянул посмотреть.

- Мне снимок нравится, ты меня понял, уловил. Так догадываюсь, без настоящего возбуждения такое снимать бесполезно. Как ты выразительно ответил, влупить в самую её...

- Да дело в том, что у тебя лицо с фигурой сочетается, а то сколько снимков - фигура хорошая, лицо тупое, и нет тебе кадра. Как говорят, накрой подушкой, тогда пойдёт. Сочетаться должно, скажу так., для общей гармонии.

- Молодец. Теперь моя очередь, разденешься? - протянула руку и взяла свой аппарат.

Расширенными глазами уловила секунду, когда из одежды разной появился долгожданным. С малиновым окончанием, прогнутым сверху. Не длинный и сытный, толстоватенький.

Погладила, забрала в руку. Обвела малиновое окончание слюной со своего языка. Не торопилась, а вытягивался, сам из себя, как телеантена.

- Он красиво искривился книзу, мне нравится разглядывать... Поднимается, почти совсем поднялся, - проговорила тихо, наведя объектив и отщёлкивая видом напрямую, видом немного сбоку, сбоку совсем...

- Мы пропустили, мы пропустили! Теперь можно совсем новое! Я смотрю на него, вид голого тебя отражается во мне, понял?

- Говори, говори, - снимал лицо, снимал глаза разглядывающей, восхищающейся, любопытствующее дотрагивающейся...

- Отражение тебя, мужчины, во мне самое открытое, самое... сильнейшее прямотой...

Протянула руку, погладила, придавила, что спряталось в мешочке под ним, и сильнее, быстрее начал знать ближайшее желание...

Успела отщёлкать мужской торс, мужские плечи, мужской крепкий зад...

Взяла, подойдя вплотную, ногу приподняв и оперев на стул, провела малиновой толщиной, раздваивая себя исподнизу, им в самом начале влажности наглаживая, настраивая, оттягивая до тугости покрытие с него назад...

Легла, схватила фотоаппарат, отсняла нависший над коричневыми волосами, отыскивающий, - поправила, куда ему деваться, её таинственное для всего тела исподнизу разделяя, круглотой в круглоту, - влупить, хохотнула, влупить, - почти выходил и резко возвращался, возвращался, - не забудь, я близка к концу! - долбился, ухватив за обе стороны зад, приподняв, впихивал скользкий, взжигая жар ответный, вбивая настойчивое требование победить женщину под собой, дорваться до конца, впихивал убыстряясь - защёлкал аппарат над лицом, изуродованным распахнутостью рта кривым, захлопнутыми глазами, щеками, рвущимися со своего места... провалом, просверком чего-то, как во сне приснившимся и не понятным сразу...

Успеть перехватить аппарат и снять, как из малиновой круглоты выскакивает на нежный живот, на коричневые волосы мутноватая влажность окончания мужского...

- Спасибо, коллега по клубу, ты согласился на мой эксперимент, - подошла и поцеловала с глазами повеселевшими, посторонними для забот, - надеюсь, техника нас не подвела. На таких высоких напряжения... Снимки в компьютер сбросишь?

4

В воскресенье, выспавшись свободной от "получится - не получится придуманный сценарий", от сильнейшего ожидания вчерашнего дня, Алёна неторопливо походила по магазинам, покупая нужные продукты, гладила постиранное и высушенное, звонила Нине, просто так, собирающейся ехать к себе в районную больницу и вернуться на выходные сюда, тянула и тянула самое сладкое нетерпение на потом, когда, так решила, совсем от вчерашнего остынет.

Чтобы возвратиться глазами разумными.

Очень неторопливо подсоединяла аппараты к компьютеру, переносила снимки. Старалась не ошибиться в подаче команд технике.

Погуляла по улице, одна. Вернулась. Села перед экраном.

Впервые разглядывала себя голой, не в зеркале. И как стояла, и как переодевалась, и сидела, и лежала, и сзади, и как ходила по комнате, отражаясь в объективе сторонами разными, и - что она вообще со стороны.

На самом деле перед ней появлялась и взрослая девушка, снятая со стороны, - налитая телом женщина с трудными грудями, трудными для вмещения в лифчик среднего размера, и какая она исподнизу видом неожиданным, и совсем неожиданное увидела - светло коричневатый зад, гладкий, самой дотронуться до такого захотелось, тёмные волосики, две сложенные друг над другом толстоватенькие губы кожаные, такие же, как кожа зада, и пупырчатые, а между ними прокладкой тёмно-коричневые губочки те, выступающие наружу, изрисованные мягкими морщиночками. А на фотографии, где лежала на спине, подняв ноги, где видом чуть сбоку, изморщиненные губки вертикалились петлёй, узкой внизу и сильно выступающей сверху комком, толстеньким упругим поворотом, самым тёмным на прекрасной для ней картине. Алёна захотела напечатать именно такое фото на бумаге, и все фото за ними, чтобы случайно не пропали с отказом электроники.

И лицо, искривленное отражением оргазма, своё лицо. С глазами - веки зажаты, второе с глазами - летящими в провал...

Что хотела - то и сделала, убрала беспокойство, а можно ли было? Что хочу - то и сделаю. Сейчас. Сейчас.

Полюбовалась искривленным книзу, сытым, толстоватеньким. Долго смотрела на нависший над требованием "влупить". Своим животом, облитым мужской влажностью.

Убрала трусики, мешающие зажимом поднывать начинающей, раздвоила крылышки сморщенной петли, снова видя её перед собой крупным планом, закрыла глаза, закрылась ото всех и ото всего, снова разглядывая не придуманное вчерашнее кино, неторопливо настигаемая и отрывком, как Нина забирала крылышки в ротик, поочерёдно, трогала и раздваивала, пробуя глубину осторожно, как малиновый нечаянно пытался крылышки втянуть в круглоту влажную, влажную и сейчас, ищущую малиновое начало и сейчас...

Зрачки, лукаво сдвинутые влево, кадром сильно снизу резко утолщённые ноги, выгиб живота гладкого с пупочком мягким, с грудями задранными поднятой рукой, сильными волосами естества по низу живота, сильнее густых, запутаннее в середине, с сильной, выступившей изогнутостью сдвинутой пухлости двух наплывов, и две выгнутые мягкие чёрточки между ними, не отделяющие губки внутренние, здесь оказавшиеся тоже наружными...

И позже получилось в кадре, нависший над ней, ищущий, оказавшийся посильнее...

Ойкнула, удивляясь всплывшим откуда-то стенам квартиры, летнему окну...


13.01.2015 год. Вятка


1