# Новый год в больнице

Юрий Васильевич Панченко

Новый год в больнице.


Наталье.


Ещё страна СССР. Тысяча девятьсот восемьдесят первый год. Там были не изуродованные человеческие отношения. Лежу в травматологии, восстановительная хирургия. На ноге у меня аппарат Илизарова, металлическая конструкция вдоль ноги и поперёк с металлическими спицами прямо через кость, от ступни до колена. Лишний раз не вставать. И без костылей никак.

Лежу ноябрь. Декабрь начинается ближе к Новому году. И думаю, а каким здесь будет праздник Нового года?

Я впервые не знал запаха снега, поместили в больницу осенью, в дожди. Видел его в окнах. Пришла проведать Лена Евсикова с братом, принесла в пакете настоящий снег. Я его взял в ладони и заплакал.

Ни от какой боли на трудном лечении после операции я не плакал. К боли готовишься, к нежному - нет. Не знаешь, где нарвёшься на срыв.

Снег... Запах снега улицы...

Попробуй от нежного не сорваться...

Выдержав любую боль перевязок...

Среди дня неожиданно приходит жена. Потому что она стюардесса и летает по всей стране - неожиданно.

Из настоящей жизни. Не из больничной, слишком иной.

Весёлая, активная, способная на ну совсем неожиданное.

Я в палате на двоих, со мной тоже трудный больной, восстановительная хирургия, сюда ничего нельзя.

Весёлая решительная жена - поведением утверждающая жизнь, постоянно срывается в движения и улыбки, - приносит два больших пакета. В одном настоящая большая пахнущая ёлка, во втором немного продуктов подарками и ёлочные игрушки.

- Как ты пронесла ёлку? Сюда ничего нельзя, в хирургию?

- Да сказала я стюардесса, когда прилечу и улечу не знаю, а мой муж у вас! Меня пропустили!

Посидела у меня в ногах, поулыбались, поговорили.

Сколько её улыбок и улыбки в ответ...

Время для свиданий закончилось, медсестра напомнила, и жена ушла.

После поцелуя в коридоре.

Запах от ёлки потянулся по всему отделению.

Пришли наши больные из соседних палат. Ручники, у кого правая рука в гипсе у кого левая.

- У вас ёлка? Давайте ставить?

Лежу.

Не могу ничего.

Приносят толстую банку с напиханными газетами. Достают осторожно ёлку из пакета, вставляют в банку. И начинают наряжать, каждую игрушку обсуждая, на которую ветку повесить.

Взрослые, все взрослые, радуясь вернувшемуся детству и Новому году...

- А это чего за фрукт? Мы никогда не видели такое?

- Мужики, жена в Омск летала, оттуда привезла. Называется ананас.

- Ничего себе, какие-то квадратики и листья наверху, дадите нам попробовать?

- Три дня до Нового года, попробуют все, подождите.

А в палату на двоих приходят и приходят, подышать запахом настоящей ёлки, посмотреть на разноцветные блестящие игрушки на ней, почувствовать близкий праздник... рассказать, как в эти дни в деревнях ходили в лес срубить себе настоящую ёлку...

Игорь, из палаты рядом, сам себя объявил главным, в нашу палату пропускает по очереди.

- Те посидят, потом вы пойдёте, ждите пока...

Лежу, ёлкой пахнет с тумбочки рядом и обидно становится - друзей по прежней компании здесь нет, а спать охота, а следующие понюхать ёлку близко приходят...

Нельзя всем остальным запрещать, нельзя, всем трудно, тут. У кого нога, у кого рука, перелом ключицы, все на восстановлении в нормальное...

Там, в квартирах друзей, будут танцы, песни разные, а тут?

Как праздновать в больнице?

И наступило тридцать первое декабря.

Тишиной, врачи после обеда все исчезли.

Дежурная медсестра осталась.

Мы вечером позвали её. Отказывалась, мне нельзя, и всё равно пригубила шампанское.

Остальное началось серьёзнее, деревенские принесли в нашу палату самогон, жареных кур из деревень, родня привезла, солёные огурцы и всё такое, как у них дома было на Новый год. Разместили на табуретку. И вторую табуретку принесли, всем хотелось чтобы возле ёлки. А палата узкая, на две кровати, садятся в ногах, столпились до дверей и дальше.

Как они начали вдыхать и обсуждать запах ёлки, а не лекарств...

Ожили, ожили. А когда, спросили, будем делить твой ананас? Как он пахнет? Есть его как? И резать сверху вниз вроде арбуза либо поперёк?

- Да никто не знает, все в первый раз видим.

- Игорь, ты ловкий, давай режь его по квадратикам, и поперёк, и вдоль, - сказал кто-то.

Игорь разрезал. Складывал дольки на большую тарелку. Все следили.

- Куранты начались! Налито? Налито у всех?

И в палате, и в коридоре, кто не вместился - крик.

- Налито!

- За Новый год! С Новым годом!

Заранее я оставил четыре кусочка ананаса.

- Мужики, у нас двое не ходячих в пятой палате, им одиноко.

И мы пошли к своим. Кучей по коридору в их палату. Те на костылях, те с руками в гипсах. Меня под костыли придерживали двое, имеющих по одной здоровой руке.

Мы шли дружно с собой неся самогон деревенский, водку из магазина, всякие закуски.

В палату на шестерых, побольше.

Больные обрадовались, один справа, второй в ряду кроватей слева. Оба с грузом на ногах, на вытяжке, вставать запрещено.

Сказал, как меня усадили на пустую кровать возле больного, давайте табуретки. Вместо стола. Поставили на них водку, закуску и дольки ананаса.

Про них Михаил, деревенский, спросил, чего такое принесли?

Игорь дал ему понюхать маленькую веточку от настоящей ёлки и сказал, на тарелки ананас, фрукт такой. Рассказал, каким ананас выглядел не разрезанным.

Выпили, - с Новым годом!

- Мужики, спасибо, напротив тоже Павел не встаёт.

Перешли к Павлу. С табуретками другими, самогоном и ананасом и курами из деревень жареными. Веточку от ёлку отдали и ему. Взял в пальцы и не отпускал, нюхал.

Чокнулись снова всем нашим собранием.

- С Новым годом! Всем выздоровления!

Сидели, пока не закончилось всё принесённое.

- Мне ананас сильно понравился, - сказал Михаил, - не пробовал никогда. Кусочек на утро себе оставил, в наступившем году съем...

И погладил маленькую веточку настоящей ёлки на подушке, рядом со своим лицом...

Ему рассказали, какая ёлка в палате у нас.

Я думал благодарно о своей жене и что жить надо, раз она такая.

Вся продолжением в жизнь.

Всю новогоднюю неделю к нам в палату приходили медсёстры из других отделений, поулыбаться нашей ёлке.

12.01.2025 Юрий Панченко


1