# Русские струны

Юрий Васильевич Панченко

РУССКИЕ СТРУНЫ


В Вятской губернии трудящиеся люди живут намного беднее, чем в столице, за исключением наворовавших способом всяким, от простейшего уголовного до кресло-кабинетного, само собой не доказуемого и не наказуемого. Прожиточным минимумом чиновниками велено считать чуть больше тысячи рублей на человека. Так велено ими для докладно-трибунных отчетов и поглаживаний себя по самолюбию со словами: "Вот мы насколько хорошие, жизнь устроили стоящую. И демократия на дворе, и капитализм успешно строить продолжаем, а еще и о народе позаботились". Но самое интересное — заодно они создают провозглашаемое губернатором "строительство социализма по шведской модели". В отдельно взятой области России — хоть стой, хоть падай.

На самом деле, половина населения Кировской области живет ниже объявленного официально прожиточного минимума, среди нищих постоянное место занимают занятые сохранением культуры библиотекари, певцы, музыканты, писатели. Актеры полуживых театров получают 500-600 рублей в месяц, преподаватели пока работающего на любви к искусству училища искусств — до 1000 рублей.

Посмотрим, как получается жить при таком “достатке”. Двести рублей откладывайте на квартирную плату и электричество, триста остается. Мясо в магазинах стоит в среднем 50 рублей за кило, колбаса под 100, дальше можете подсчитать сами и убедиться, — на ботинки самые дешевые 450 рублей не останется.

До культуры ли вятским людям среди нищеты материальной старинной Вятской земли?

Да...

Своей родниковости народ оставлять не желает. И народом, и деятелями культуры она не заброшена. Может быть, среди агрессивного хамства западничества сохранением культуры русские и сохраняют страну свою Россию, деятельными значениями и не давая национальное уничтожить?

Примеры предательства государства своего, Родины своей перед концом прошлого века все видели часто. Умели предавать и подписями под политическими документами, и передачей наших секретов в открытую американским разведчикам, и написаниями скрипов-грохотов для симфонических оркестров. Сразу, с первого концертного исполнения объявляемых выдающимися и выдвигаемыми на премии в 50 тысяч долларов. Там, в столице. В провинции русской скрипы-грохоты слушать не будут и на премию не выдвинут. А "признанное" швыдкими-вознесенскими оставят им же — с народным не сходится. В провинции, где Россия и сохраняется, чего-то не видно, чтобы трудящиеся здесь деятели культуры высмеиванием культуры народной, русской себя предавали. Тут люди не разделены громадными пространствами, по улицам ходят, а значит — в глаза смотреть нужно право сохранять.

Заслуженный работник культуры Российской Федерации Сергей Федорович Голушков больше всех остальных почетных и не очень прибавлений к своей фамилии ценит основное — Главный дирижер Вятского русского народного оркестра.

Существует историческое предание. На вятских просторах один из основных для оркестра инструментов, домру, отыскал Андреев. Где-то в крестьянской избе. Тот самый Василий Васильевич Андреев, в конце XIX века создавший и показавший всему миру самый первый Великорусский оркестр народных струнных инструментов. До него балалайку в оркестре ни в Европе, ни в Америке просто не видели. Даже специалисты.

Родина родителей великого русского певца Ф. И. Шаляпина тоже на земле Вятской, в селе Вожгалы. Шаляпин под аккомпанемент струнного оркестра пел. Есть что сохранять и приумножать современным вятским деятелям культуры.

В русском провинции, как в роднике: больше светлых течений — спокойнее на сердце. У народа.

Тонкая палочка. Главное в жизни С. Ф. Голушкова — дирижерская, почти невесомая палочка. Через десятилетия детства и юности к ней он пришел, обойдя тяжеленную немецкую бомбу.

В 41-м году мальчишкой он увидел войну в Белоруссии. Фашисты бомбили железнодорожную станцию. Бомба воткнулась во дворе дома и не взорвалась, судьба удержала от смерти. Никто ее не разрядил. Отец огородил заборчиком, а мальчик Голушков запомнил на всю жизнь, как поступают с родной землей варвары чужестранные.

В свои тринадцать лет Сергей Голушков тоже восстанавливал послевоенный Советский Союз посильной помощью родителям. Выселенная в наказание после освобождения Белоруссии под Воркуту за то, что слишком быстро в 41-м году наши отступили и они волей-неволей остались в оккупации, семья Голушковых жила на маленькой железнодорожной станции в дощатом домике. Без кроватей, столов, без лишней одежды. Всю имеющующуюся носили на себе. Подросток Голушков собирал вдоль железной дороги просыпавшийся из вагонов уголь для печи. Спали всей семьей на полу. По утрам перед глазами появлялся настоящий снег, надуваемый из щелей. И рядом жевала бесконечно жвачку коза, драгоценная, дающая молоко высланным на Север.

Подростка Сергея Голушкова навсегда мог отвратить от родной страны видимый им расстрел матросов, попробовавших из эшелона лагерников убежать в белую пустыню. В тринадцать увидеть такое обращение людьми...

Да кто из зрителей, воспринимающих дирижёра Голушкова в концертном фраке галстуке-бабочке, может представить, что служит основой знании жизни в российском дирижере? Почему он прославляет народное, отворачиваясь от чепухи?

Оказавшись после Севера в Средней Азии, он зарабатывал на хлеб в семейную копилку продажей на автомобильных трассах питьевой воды, с другими мальчишками "по-шухарному" добывал из садов яблоки груши, с бахчей — дыни и арбузы. И учился школе, когда еще сами ученики делали школьные тетради из оберточной бумаги, деревянная перьевая ручка была бесценным богатством. Ему через десятилетия стало понятно, только это — грамотность послевоенного поколения подростков — и была для последующего поколения главной в восстановлении страны: не стать шпаной необразованной, а выучиться, своей конкретной судьбой интеллектуальность страны восстановить. Образование и культуру её. Культуру, для начала, в самом простом значении: уводом себя от грубого, злого, от низкого и пошлого. Для начала — воспитываемым уважением к старшим.

Такие личности, как дирижер народно струнного оркестра, сегодня здесь, на задолбанной всеми бедами Вятке, должны оставаться живым примером на тему, как можно наперекор жестокостям жизни стать вежливым, интеллигентным человеком для приумножения общей нашей культуры и деле своим служить Родине.

Сегодня здесь растут юноши и девушки, обижающиеся за нищету не на родителей честных, не на страну Россию — на тех, кто врет из кабинетов и по телевидению, выставляя себя страшно кипучими заботчиками о благе народа. Глазам этих кипучих не верят, а что делать? Юноши торопятся стать взрослыми и наказать сегодняшних лжецов за унижение России. Пока наказание предполагается в виде проклятия всего рода виноватых, и на предков ложащегося, и на потомков. Но, собственно, пакостники уже сами себя наказали точно так, о потомках не подумав вовремя.

У юношей же честных, благородных дел посложнее хватит. Им восстанавливать страну. Культуру страны — обязательно, ведь второй придурошной Америкой свою Родину видеть у них желания нет, как бы ни paзвращало пошлятиной телевидение.

Например, пойдут они учиться в консерваторию, что сделал Сергей Голушков в их возрасте. За образец российский им есть кого знать, с Главным дирижером народного струнного оркестра юноши вятские первыми здороваются. Из вежливости не потерянной и из уважения к благородству, достоинству, ощущаемому ими при встречах с ним, из уважения к делу служения отечественной культуре.

В провинции разграбление России и уничтожение ее как страны современной довольно быстро выявили, кто здесь на что способен и на что способна культура. Каково не заболтанное, а подлинное, живое ее значение в жизни народа, в сохранении нации.

Работая преподавателем училища искусств на Вятке, Сергей Голушков девятнадцать лет назад со своими друзьями по творчеству, со сподвижниками создал небольшой оркестр народных инструментов. В оркестр пришли профессиональные музыканты, выпестовали его и превратили в полносоставный, и, как показало время, подвиг сей сделали не для зарабатывания денег, а для пропаганды русских мелодий и мировой классики, сделав на Вятке не бывшее до них. Так вот всегда начинается дело настоящее в России — от души, от потребности свое, национальное, не потерять и в век следующий народу передать.

Свои первые концерты оркестр начинал проигрывать в колхозах, районных городках вятской земли километров за двести от областного центра. Искренняя благодарность слушателей обязывала музыкантов совершенствовать мастерство, брать в репертуар более сложные произведения. С поддержкой-то народа легче...

Восприятием самым горячим, прохладцей или же отторжением услышанного на концерте народ отсортировывает, подсказывает репертуар, к нему только успевай прислушиваться без мешающей настоящему творчеству гордыни. Музыканты — не политики, не имеют права исходить из предположения, что народ все проглотит, включая любой обман.

Какому-нибудь японскому профессору, занятому проблемами культуры, невозможно представить, в каких условиях сегодня работают русские личности в культуре. Знаете, что такое какая-то отдаленная русская деревня Пырловка на Вятской земле? Проехать в нее часто можно только с помощью трактора, тянущего на прицепе автобус. За деревней на многие десятки километров — безлюдная тайга, конец всяческой жизни человеческой. Деревня — крайняя. И личности, созидающие культуру, на Вятке крайние. За ними уже нет никого, и только от них зависит, что же народ здесь увидит и услышит, чем свою душу согреет.

Даже в клубе, где лет двадцать не было ремонта, стены бревенчатые промерзшие, полы местами проваливаются, а на сцене — музыканты в нарядных русских костюмах, дирижер во фраке — что-то такое идет со сцены во время концерта, заставляющее поверить: в жизни есть красота...

Русские оркестровые произведения требуют элегантности. На концертах, где они исполняются, попсе голоживотной делать нечего, ползания певцов по сцене и пританцовывания голоногих рекламщиц тела здесь не приращивается, как к дереву живому не приращивается бетон.

Не официальная власть, а второй дирижер и постановщик его программ Евгений Тимофеевич Деришев с 1986 года сделал реальностью свою идею, и на Вятской земле начали постоянно проводиться вечера и Дни памяти великих уроженцев этого края: художников братьев Васнецовых, П. Чайковского, Ф. Шаляпина, А. Рылова. На музыкально-поэтических вечерах оркестр пропагандирует творческое наследие великого поэта России А. С. Пушкина. Постепенно получилось так, что главный дирижер оркестра Сергей Федорович Голушков взял на себя деятельность по чисто оркестровым произведениям, а Евгений Тимофеевич Деришев со своим большим опытом работы с певцами служит здесь не только дирижером, создал новое направление концертной деятельности, умножил репертуар ариями из опер, русскими классическими романсами, песнями 40-70-х годов, популярными в народе. На Е. Т. Деришева легла и тяжелая закулисная работа по добыванию денег для оркестрантов. Он отыскивает меценатов, год за годом удерживает финансирование, поставленное по принципу: что сами добудете — то и поимеете. Московским деятелям культуры такое видится кошмаром, в провинции — предложенная чиновниками норма.

Е. Т. Деришевым на торжественные вечера, проводимые среди обнищания вятского, бесплатно для посетителей со своими выступлениями, показами выставок начали привлекаться поэты, писатели-краеведы, живописцы, мастера народных промыслов. И все они выполняют давнюю мечту Евгения Тимофеевича дополнением одного вида творчества другим, пропагандируя русский исторический образ жизни. Без отрицания других культур. Так оркестр русских народных инструментов, изначально встав в центре, объединил вокруг себя и другие творческие жанры, дополняющие просветительскую деятельность вятских энтузиастов, хранителей вечного.

Кто такой Евгений Тимофеевич Деришев?

Он — вятский, с детства каждый день видел перед глазами знаменитую Вятку-реку, родную для него, от нее сил и набираясь. А набираться надо было. Без отца остался на самом начале осознаваемого детства. С мамой жил в старинном монастыре, там устроено было властью общежитие, для важности называемое коммунальными квартирами. Но что за квартиры, когда по утрам к единственному умывальнику выстраивалась очередь в сто два человека? И почему часто получается, что в барских квартирах отдельных начальников области вырастают вырожденцы, слабая духом и телом шушера, а в очереди к умывальнику в сто двадцать человек происходит настоящая закалка души?

Женя Деришев еще и школу не закончил, а остался без мамы. Но в детдом соседи его не отдали, приютили. И правильно в него поверили. С отличием закончил Ленинградский институт культуры, работать согласился только на родной земле. Здесь и стал личностью, тратя себя не только на оркестр, но и на деятельность местных театров, библиотек, городских и районных домов культуры, годами помогал и помогает устроиться с бытом занятым в культуре. В городе неопровержимо знают: прижмет жизнь — обращайся к Е. Т. Деришеву. Помог он многим, не забывая, как люди помогли ему в трудном детстве. Помог и неизвестным пока студентам училища искусств, и знаменитым на весь мир народным артистам, певцам, композиторам.

С. Ф. Голушков и Е. Т. Деришев привели народный оркестр к тому, что в 1991 году коллектив выдержал всероссийский экзамен на творческую нужность народу, став лауреатом Всероссийского конкурса оркестров в Нижнем Новгороде. С. Ф. Голушкову, главному дирижеру, тогда было подарено право продирижировать сводным народным оркестром — не менее 300 музыкантов на сцене. По существу, продирижировать оркестром всей страны, ведь музыканты сидели — из всех оркестров всей России.

Всеми правдами и неправдами провели оркестр главный и второй дирижеры С. Ф. Голушков и Е. Т. Деришев через времена распада страны, через времена обнищания и упадка духовного. Чтобы выходить на сцену с концертом, необходимо репетировать дважды в неделю, из месяца в месяц, из года в год. Без регулярных репетиций теряется мастерство. А кто музыканты оркестра? Что они имеют в значении материальном?

Все они работают вдвойне. На основной работе, чтобы себя и семьи содержать, и в оркестре. Здесь они получают по 100 рублей в месяц. В столице России вряд ли бы кто стал тратить свое время на то, что и заработком назвать нельзя. Причем все они — профессиональные музыканты высокого класса. Второй дирижер оркестра Е. Т. Деришев годами обзванивает кого только может, упрашивает директоров различных частных предприятий потратиться на поддержание национальной культуры, на оркестр. При каком еще режиме музыкант высокого класса получает в качестве зарплаты полтора килограмма картошки? Отыграет концерт за обед в колхозной столовой? А было и такое и, как видно из реальной деятельности, ожидает и впереди.

В основе работы музыкантов в оркестре — бескорыстие, и значение этого слова чиновники вятские могут знать только по словарю. Никто из них не способен согласиться на вторую работу, бесплатную. И не дающую возможности брать взятки деньгами, гаражами, квартирами, саунами с проститутками.

Как родник природный, культура русская живет трудами людей чистых...

Не раз помогал вятскому народному оркестру народный артист РФ, художественный руководитель и главный дирижер национального оркестра русских народных инструментов имени Н. П. Осипова профессор Н. Н. Калинин. Струнами, новыми партитурами, прослушиванием готовых произведений, редкими самобытными инструментами. Встречами с чиновниками, где просил поддержать оркестр вятский финансами. Долго ему рассказывал губернатор в богатом кабинете об успехах области, побольше часа изображая из себя радетеля, и выдал ну очень мудрый, государственного значения совет: "Дорогие друзья, ищите спонсоров". "И поняли они, что хлебов не будет дадено", — как написано в Библии. Самое смешное: хотят ведь чиновники любви всенародной за такие пошлые мудрости, за свою неспособность народному делу на самом трудном моменте помочь, и реально, а не пустословием кабинетным.

Так и существует оркестр в плане финансовом — от одного доброго частного директора до другого, от одной, по существу, подачки по настроению до другой. Но не унижает себя переходом на трактирщину в репертуаре, на нравящуюся не слишком культурным иностранцам ресторанщину. Русская музыка — образец высокого искусства. Закон для оркестра и несдаваемый рубеж.


Май 2001г. Вятка