# История человечества (глазами политэконома) Часть I. От австралопитека до буржуя

Валерий Федорович Паульман

История человечества (глазами политэконома)


Часть I. От австралопитека до буржуя


Cодержание


Введение ----------------------------------------------- 2


## Глава 1. Становление человечества------------- 16


## Глава 2. Рабовладение-------------------------------- 91


## Глава 3.Феодализм------------------------------------ 128


## Глава 4. Зарождение капитализма................158


Заключение................................................191

Библиография.............................................192


Введение


"Вся история есть не что иное, как образование человека человеческим трудом".

К.Маркс

"...утверждать - еще не значит доказать".


Марсель Жан Брюллер


"Познания отрицательные необходимы, но не как цель познания, а только как средство; они очистили нам дорогу к храму мудрости, но у входа его должны были остановиться".


И. Киреевский.


Исследуемый период времени охватывает свыше двух миллионов лет (80-100 тысяч поколений). При этом на долю рабовладельческой и феодальной общественных формаций приходится только 1-2% продолжительности существования вида Homo sapiens sapiens.

Чтобы на свет появился первый буржуй, прачеловеку пришлось преодолеть череду метаморфоз: сначала распрощаться со звериными инстинктами и превратиться в человека. И не просто в человека, но в человека-общинника. Затем он должен был из собирателя даров природы, охотника и рыболова превратиться в земледельца и животновода. И лишь, освоив науку устойчивого производства прибавочного продукта, он превратился из коммуниста в частного собственника - в рабовладельца, феодала, купца и ростовщика, капиталиста. Параллельно братья и сестры-общинники должны были стать со временем эксплуатируемыми наемными рабочими, распрощавшись не только с коллективной собственностью, но и превратившись сначала в рабов, а затем в крепостных и наемных работников. В мире все так устроено, что полноценное единство возможно только в том случае, если в нем сочетаются противоположности, в данном случае - эксплуататоры и эксплуатируемые.

История в своем развитии никак не может избежать отрицания отрицания. Сначала она уничтожает строй первобытного коммунизма, создав общество эксплуатации человека человеком, и лишь после этого вновь возникает возможность вернуться к коммунизму, но уже не к первобытному, нищему, а к обществу, которое способно удовлетворять нормальные потребности человека. Однако для совершения очередного акта отрицания возможность еще должна превратиться в действительность, чтобы не быть отмененной другим, более общим отрицанием - смертью всего живого на Земле, зародившейся примерно 4 млрд. лет тому назад и породившей, в конце концов, прачеловека - австралопитека.

Хотя это звучит, на первый взгляд, парадоксально и непривычно для непросвещенного человека, но факт остается фактом, что австралопитек и буржуй жили в одну и ту же эпоху - в эпоху предыстории, ибо настоящая история человечества еще впереди. Только при коммунизме люди смогут наконец-то провозгласить, что лозунг Великой Французской Революции - Свобода, Равенство и Братство - воплощен в жизнь.

Однако коммунизм, хотя и есть отрицание отрицания, тем не менее, он так же, как и первобытное общество останется царством необходимости, ибо абсолютной свободы, свободы без обязанностей и ограничений в реальной жизни не бывает. Такова диалектика. Свобода и обязанности идут рука об руку в неразрывном единстве. Как писал К.Маркс, "...царство свободы начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью, следовательно, по природе вещей оно лежит по ту сторону сферы собственно материального производства. Как первобытный человек, чтобы удовлетворять свои потребности, чтобы сохранять и воспроизводить свою жизнь, должен бороться с природой, так должен бороться и цивилизованный человек, должен во всех общественных формах и при всех возможных способах производства. С развитием человека расширяется это царство естественной необходимости, потому что расширяются его потребности; но в то же время расширяются и производительные силы, которые служат для их удовлетворения. Свобода в этой области может заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциированные производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с природой, ставят его под свой общий контроль, вместо того чтобы он господствовал над ними как слепая сила; совершают его с наименьшей затратой сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы и адекватных ей. Но, тем не менее, это все же остается царством необходимости. По ту сторону его начинается развитие человеческих сил, которое является самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своем базисе. Сокращение рабочего дня -- основное условие" (К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. 2 изд. Т.25, Ч. II, с. 386-387).

Данная книга является естественным продолжением моих монографий "Мир на перекрестке четырех дорог" и "К общей теории политической экономии" (www.koob.ru/paulman/). Если в названных монографиях раскрывается содержание всеобщих категорий и закономерностей, пронизывающих все общественные формации, то в данном произведении они проанализированы на конкретном историческом материале начального периода становления и развития человеческого общества вплоть до современного глобального капитализма, противостоящего ныне здравствующим социалистическим странам. В ряде случаев я воспроизвожу тексты своих произведений или же ссылаюсь на те или иные параграфы монографий или на отдельные очерки и статьи, в которых изложена моя точка зрения по соответствующему вопросу. Так, например, в обеих вышеназванных монографиях и в статье "Потребности и мораль" (lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/?) подробно раскрыто мое понимание понятия "потребность"; поэтому в данной книге не было необходимости повторно останавливаться на его содержании. Это же касается и таких категорий, как "потенциал воспроизводства", "общественные отношения", "разделение труда", "общественно-экономическая формация", "способ производства", "производительные силы", "экономические отношения", "труд и рабочая сила", "продукт", "собственность", исследованию содержания которых посвящена монография "К общей теории политической экономии".

Короче говоря, методологической основой исследования процессов в общественных формациях явились всеобщие категории и закономерности общей теории политической экономии, о чем дает представление нижеследующая таблица:


Категории и закономерности

Первобыт-ная эпоха

Рабовла-

ение

Феода-

лизм

Капи-тализм

1.Потенциал воспроизводства


2.Обществен-ные отношения

3.Потребности и интересы

4.Разделение труда

5.Экономика, или материальное воспроизводство общества. Социально-экономический способ производства

6.Производи-тельные силы

7.Экономические отношения

8.Труд и рабочая сила

9.Продукт

10.Собствен-ность

1.Закономер-ность роста производительности труда

2.Закономер-ность развития системы разделения труда

3.Закономер-ности взаимосвязей стадий воспроизводства

4.Закономер-ность пропорционального развития производства

5.Закономер-ность расширенного воспроизводства

6.Закономер-ность смены форм

хозяйствования

7.Закономер-ности функциониро-вания рынка

8.Закономер-ность зависимости экономических отношений от уровня развития производительных сил

9.Закономер-ности перехода одного способа производства в другой


Читатель, наверное, уже обратил внимание на то, что использованный мной методологический аппарат исследования общественных формаций включает в себя 10 всеобщих категорий и 9 всеобщих закономерностей. Они присущи каждой общественной формации (за исключением закономерности функционирования рынка). Если, например, проследить историческое развитие такой категории, как "продукт", то мы обнаружим процесс увеличения многообразия видов и форм продукта, хотя его сущность как результата воплощенного конкретного и абстрактно-всеобщего труда во все эпохи остается неизменной.

В монографии "К общей теории политической экономии" я пишу, что для правильного понимания отличия общей теории политэкономии от политэкономии отдельных общественных формаций необходимо уяснить ту простую истину, что на всем протяжении истории человечества объективно действовали одни и те же закономерности, что экономике различных общественных формаций были свойственны одинаковые сущностные характеристики процесса воспроизводства средств удовлетворения экономических потребностей членов общества, которые на каждом этапе развития, в каждой отдельно взятой общественной формации имели различные формы своего бытия. Всеобщие закономерности и категории объединяли общественные формации, являясь основой прогрессивного развития человеческого общества как естественноисторического процесса. Различные же формы бытия общих закономерностей и категорий, характеризующие непрерывный процесс воспроизводства, являются объектом исследования политэкономии тех или иных общественных формаций. Хотя это и очевидно из вышесказанного, тем не менее, следует еще раз подчеркнуть, что, несмотря на то, что политэкономия каждой общественной формации связана теснейшим образом с общей теорией политэкономии, однако объекты их изучения различаются. У экономики каждой конкретной общественной формации имеются свои специфические черты и закономерности, которые отсутствуют в других формациях и которые отличают ее от других формаций. И вместе с тем, исследуя тот или иной способ производства, мы сталкиваемся с всеобщими категориями и закономерностями в модифицированной форме. Всеобщие категории и закономерности политической экономии, составляющие каркас любого из пяти способов производства, являвшихся как бы сердцевиной, ядром исторически сменявших друг друга общественных формаций, в процессе своего развития приобретали все новые и новые формы не только благодаря своему взаимодействию, но также и в зависимости от конкретных природных условий, в которых протекала жизнь того или иного народа, а также, что самое главное, - под воздействием всех надстроечных элементов в каждой из формаций. К.Маркс писал, что "Производство вообще - это абстракция, но абстракция разумная, поскольку она действительно выделяет общее, фиксирует его и потому избавляет нас от повторений. Между тем это всеобщее или выделенное путем сравнения общее само есть нечто многократно расчлененное, выражающееся в различных определениях. Кое что из этого относится ко всем эпохам<...>Определения, которые действительны для производства вообще, должны быть выделены именно для того, чтобы из-за единства, которое вытекает уже из того, что субъект, человечество, и объект, природа, - одни и те же, не было забыто существенное различие" (К.Маркс и Ф. Энгельс. Соч. 2-ое изд. Т.12 с. 711).

Итак, в данном произведении речь пойдет о превращении прачеловека (Homo habilis, Homo erectus, Homo sapiens prДsapiens, Homo heidelbergensis) в буржуа и наемного рабочего. Если воспользоваться марксистской терминологией, то в данной монографии предпринят политэкономический анализ четырех общественных формаций (первобытнообщинного строя, рабовладения, феодализма и капитализма).

В Википедии дано следующее определение понятия "человечество": "Человечество -- динамичная, постоянно развивающаяся система, совокупность всех людей, когда-либо населявших Земной шар (мир). Подразделяется на расы, народы (или этносы), социальные и культурные группы".

Антропология, благодаря новым археологическим находкам, обогащается с каждым десятилетием. На сегодняшний день можно утверждать, что первые люди (Homo habilis - человек умелый) появились на нашей планете свыше 2 млн. лет тому назад, вероятнее всего, на территории современных Кении, Эфиопии и в Южной Африке. Эти первые люди были творцами орудий древнейшей на Земле олдувайской (галечной) культуры. Только ли Африка стала местом появления первых людей или же ею была и Азия, сказать сегодня с абсолютной уверенностью невозможно.

Прошло, видимо, несколько сотен тысяч лет пока люди не расселились по лику нашей Земли. Считается, что классическим представителем палеоантропов, пришедших на смену архантропам, является Homo neanderthalensis - неандерталец. Homo neanderthalensis ассоциируется с ашёльской и мустьерской каменными культурами. Далее следует вид современного человека, или человека разумного (Homo sapiens), который разделяется на два подвида -- Человек Идалту (Homo sapiens idaltu) и человек разумный (Homo sapiens sapiens).

Убежден, что вышеприведенная версия постадийного становления и развития людей, - далеко не окончательная. Открытия беспрерывно следуют за открытиями. И все они приносят существенно новую и важную информацию об наших древних предках. Приведу лишь один пример.

Немецкие археологи недавно сделали находку, которая доказывает, что человечество начало разумную деятельность намного раньше, чем предполагалось ранее. На одной из древних стоянок гейдельбергского человека (или родственного ему вида древних людей) обнаружены древнейшие из известных орудий убийств -- восемь прекрасно сохранившихся копий. Копья и другие артефакты доказали, что их владельцы были искусными мастерами и охотниками (и каннибалами также). Они умели планировать и обладали абстрактным мышлением.

Раскопки проводились в Шонингене. Работы там ведутся уже 30 лет, но эти находки были сделаны ниже уровня грунтовых вод. Помимо копий рядом с человеческим жильем обнаружены останки буйвола и зубра, а также немало артефактов, изготовленных из камня, кости и дерева. На примере данных раскопок можно реконструировать не только жилище человека, но и все природное окружение, которое было 300000 лет назад (по материалам сайта cnews.ru).

В глубокой древности распределение людей по континентам Земли было чрезвычайно неравномерным в силу наличия или же отсутствия благоприятных условий для жизни и трудовой деятельности. Однако по мере развития потенциала производства зависимость человека от природных факторов уменьшалась и к настоящему времени, пожалуй, нет такого уголка Земли (даже не исключая и Антарктиду), где человек не обосновался бы основательно и надолго.

В.Никифоров в своей книге "Восток и всемирная история" (М.: "Наука", 1977) пишет: "В древности цивилизация была сосредоточена на сравнительно узкой приморской полосе, в странах теплого климата, в то время как к северу (Центральная, Северная, Восточная Европа, Центральная и Северная Азия), к югу (Сахара и районы южнее ее; Южная Индия; Юго-Восточная Азия) и к востоку (Корея, Япония) от нее господствовало варварство. В средние века цивилизация за короткий срок, всего за несколько столетий, распространяется на всю Европу и Азию, кроме районов Крайнего Севера" (цит. изд. с.48).

Население Земли в настоящее время составляет примерно 7 млрд. человек, а средняя плотность - 43,6 человека на один км² суши. Современными людьми используется около 6 тысяч языков. Стоимость производимого ВВП (по сравнительной покупательной способности - ППС) превысила $52 трлн. у.е. ($8236 на душу населения).

Общественные науки - одна из трех главных областей научного знания, наряду с естествознанием и философией, стали таковыми с появлением научно обоснованной методологической базы, а именно исторического материализма. В Википедии верно отмечено, что "вопрос о взаимоотношении между философией и частными науками -- своего рода стержень всей истории классификации наук. В этой истории выделяются три основных этапа, соответствующие: 1) нерасчленённой философской науке древности (и отчасти средневековья); 2) дифференциации наук в XV--XVIII вв. (аналитическому расчленению знаний на обособленные отрасли); 3) реинтеграции (синтетическому воссозданию, связыванию наук в единую систему знаний), отмечаемой с XIX в.".

В XIX веке К.Марксом и Ф.Энгельсом была разработана теория развития общества - философская основа общественных наук, именуемая историческим материализмом. Основные его тезисы изложены К. Марксом в предисловии "К критике политической экономии".

Научный анализ истории человечества, должен:

1) учитывать специфику каждой общественно-экономической формации, каждого способа производства, лежащего в основе той или иной формации;

2) иметь в виду, что история развивается поступательно, а каждая общественно-экономическая формация - это очередная ступень прогресса человечества (с определенными производительными силами и формами общественных отношений);

3) каждая общественно-экономическая формация является не только историческим продуктом предшествующего процесса, но и одновременно условием, базисом возникновения новой формации со своим способом производства.

В качестве примера научного видения общественных процессов приведу выдержку из "Капитала", в которой К.Маркс, в соответствии с положениями исторического материализма, дает следующую характеристику господствующему в современном мире способу производства: "...научный анализ капиталистического способа производства доказывает, что это способ производства особого рода, обладающий специфической исторической определенностью, что он, как и всякий другой определенный способ производства, предполагает данную ступень общественных производительных сил и форм их развития, как свое историческое условие, -- условие, которое само есть исторический результат и продукт предшествующего процесса и из которого, как своей данной основы, исходит новый способ производства; что соответствующие этому специфическому, исторически определенному способу производства производственные отношения, -- отношения, в которые вступают люди в своем общественном жизненном процессе, в производстве своей общественной жизни, -- имеют специфический, исторический и преходящий характер; что, наконец, условия распределения, по сущности своей тождественные с условиями производства, составляют оборотную сторону этих последних, так что и те и другие носят одинаково тот же самый исторически преходящий характер" (Маркс Карл, Энгельс Фридрих. Сочинения (2-е издание) Том 25. Часть вторая М.: Издательство политической литературы. с.450).

Со времени возникновения марксистской философии она непрерывно подвергается ожесточенной критике. Изложение содержания многочисленных концепций, "опровергающих" исторический материализм, а также их критический разбор - тема отдельной самостоятельной работы. Мною же при написании предлагаемой читателю книги за основу приняты два принципа: во-первых, использовать при исследовании истории человечества только те положения в произведениях философов, историков, социологов и политэкономов, которые действительно развивают и обогащают общественную науку. И, во-вторых, акцент мною сделан на политэкономическом исследовании проблем развития общества.

Хотя в монографии "К общей теории политической экономии" мной приведены, как я думаю, убедительные аргументы в пользу марксистской философии и формационной теории периодизации истории человечества, все-таки вновь и вновь приходится возвращаться к этой теме, учитывая настойчивые и непрекращающиеся нападки на марксизм. Появившиеся в последние десятилетия многочисленные варианты новых схем, призванные якобы "развить и усовершенствовать" марксистское учение об исторической периодизации, изолируют экономику и от производительных сил, и от надстройки. Авторов этих искусственных конструкций отличает одна общая черта - игнорирование исторической реальности.

Так, например, И.Дьяконов (см. "Пути истории. От древнейшего человека до наших дней" М.: Издательская фирма "Восточная литература" РАН. 1994) пишет: "Сейчас, в конце XX в., нет сомнений в том, что марксистская теория исторического процесса, отражавшая реалии XIX в., безнадежно устарела -- и не только из-за теоретической слабости коммунистической посылки, но и вследствие других как теоретических, так и чисто прагматических неточностей и ошибок. Советским историкам древности уже со времен второй дискуссии об азиатском способе производства 60-х годов стало ясно, что эксплуатация рабского труда в производстве не являлась движущим фактором древней общественной формации. Хотя наличие в древности, а также в раннем средневековье и позже значительного количества рабов не подлежит сомнению, ведущую роль в производстве рабы играли лишь на кратком отрезке истории собственно античных обществ, особенно Рима времен поздней республики и ранней империи" (цит. изд. с.5-6). В какой-то мере И.Дьяконов вынужден был опровергнуть свое же собственное утверждение, ибо в нем, как в исследователе, все-таки еще не до конца утеряна научная порядочность. Он пишет: "Принимаем ли мы научную доктрину марксизма или не принимаем, но исторический процесс в любом случае остается естественным процессом, который, безусловно, имеет свои закономерности. История -- сложный процесс, в котором социально-экономическое развитие неотделимо ни от развития технологического, ни от развития социально-психологического. Тут не надо шарахаться из одной крайности в другую. Если созданная в XIX в. историческая теория марксизма, одного из великих учений прошлого столетия, в конце XX в. обнаруживает целый ряд существенных недостатков, то это не значит, что для объяснения исторического процесса нужно сейчас же броситься искать все ответы, скажем, в православии, хотя христианство, безусловно, имеет свою теорию истории, кстати сказать, заметно повлиявшую на марксизм, да и на другие социальные теории XIX в." (цит. изд. с. 9). Мной выделена жирным шрифтом та часть цитаты из книги И.Дьяконова, которая уже на 90% опровергает ранее им сказанное о теоретической несостоятельности марксизма. Что касается т.н. азиатского способа производства, то подробный разбор этой проблемы мною дан в 1-й главе монографии "К общей теории политической экономии". А в отношении эпохи рабовладения в развитии производительных сил - речь еще впереди во второй главе данной монографии.

И.Дьяконов обвиняет К. Маркса в чрезмерном оптимизме, заявляя, что тот и не предвидел возможности неограниченного технологического прогресса привести человечество на грань экологической гибели. На это можно возразить одним простым контраргументом - К.Маркс был ученым, а не пророком. И.Дьяконов считает своим величайшим открытием то, что (цитирую): "Вообще само понятие "прогресс" внутренне противоречиво, потому что из закона сохранения следует, что всякое одностороннее прибавление оплачивается потерями с другой стороны, т.е. всякий прогресс есть тем самым и регресс: нет прогресса без потерь, и чем больше прогресс, тем больше потери. Абсолютно неподвижное гармоничное будущее, будь то "Царство Божие на земле" или коммунизм, невозможно по законам физики" (цит. изд.с.11). Что касается применения законов физики к исследованию общественных процессов, то отнесем это "открытие" И.Дьяконова к области недоразумений. С кем не случается? И конь о четырех ногах спотыкается. А вот в отношении того, что К.Маркс не понимал того, что прогресс внутренне противоречив, следует сказать, что это - чистейшая ложь.

И еще о методологии исторического исследования.

И.Дьяконов на первое место при смене общественных формаций выдвигает не изменения в производительных силах и в экономических отношениях, а изменения в производстве оружия и в социально-психологических оценках этой самой социальной деятельности. Он утверждает, что "...переход от одного типа хозяйствования к другому и далее от одной системы социальных отношений к другой, даже когда эта перемена не носит характера смены принципа социальных отношений, а сводится к этническим, религиозно-идеологическим или же внутрисословным сдвигам, должен сопровождаться сменой социальных ценностей. Как уже было сказано, то, что было антиценностью, должно стать ценностью, а то, что было ценностью, должно стать антиценностью" (цит.изд.с.11). Откровенно говоря, трудно понять, каким образом совершается переход от одной системы социальных ценностей к другой без смены принципа социальных отношений, а вот переход от одного типа хозяйствования к другому обязательно сводится к этническим, религиозно-идеологическим или же внутрисословным сдвигам, которые сопровождаются сменой социальных ценностей. Неужели И.Дьяконов не понимает, что он противоречит самому себе? Безусловно, согласно марксизму, переход от одного типа экономических отношений к другому сопровождается сменой социальных ценностей и, следовательно, этническими, религиозно-идеологическими или же и внутрисословными сдвигами. А вот противоположное утверждение не только противоречит вышесказанному, но и не соответствует действительности.

А вот утверждение И.Дьяконова о том, что "...перемена ценностей не приводит к коренной смене общественных отношений, если она не подкреплена наступившей или хотя бы могущей наступить революцией в технологии производства оружия" (цит. изд. с. 15), вообще удивительное "открытие": согласно его концепции, этнические, религиозно-идеологические ценности ничего не стоят без стального меча, пушки и атомной бомбы. Такую идеологию взял на вооружение и А.Гитлер, а сейчас ею вовсю пользуются США, развязывая одну войну за другой.


Глава 1. Становление человечества


"Первобытность образует основу всего позднейшего более высокого развития". К.Маркс и Ф.Энгельс.

"Труд создал самого человека".

Ф.Энгельс

"Человек - единственное животное, знающее, кто его бабушка и дедушка"

Н.Эйдельман

Появление человека ознаменовало собой качественный скачок в развитии живой природы. В своей книге "Диалектика природы. Что такое жизнь? Как возникла жизнь? Предыстория" (Издательско-полиграфическая фирма "Реноме", Санкт-Петербург, 2012) В.Бубнов пишет: "С появлением вида человек в развитии органической природы произошел качественный скачок -- революция. Вид человек, в противоположность всей органической природе, принадлежит ей субстанционально, однако функционально принадлежит второму уровню развития материи, являясь первой его ступенью, так как он может существовать и воспроизводить себя расширенно только в той материальной среде, которую создает сам, материализуя свой творческий потенциал" (цит. изд. с.220).

Естественно возникает вопрос: где проходит граница между человеком и животными - предшественниками человека?

В.Бубнов таким образом отвечает на этот вопрос: "Процесс становления вида человек, как мы выяснили, слагается из следующих моментов:

а) возникновение процесса производства;

б) изменение морфологии;

в) возникновение языка;

г) возникновение сознания.

Завершение процесса становления вида человек есть осуществление четырех вышеизложенных моментов. Первые три момента не вызывают затруднений, если необходимо определить, кто перед нами: животное или человек. Археология, антропология и другие науки, изучающие антропогенез, исследуя фрагменты скелета животных и результаты их орудийной деятельности, как раз и выясняют, имело ли место в данном конкретном случае осуществление этих трех моментов или нет. Если да, то перед нами человек, если нет, то перед нами еще только материальное свидетельство процесса становления человека. Другое дело возникновение сознания, на вопрос "Когда оно возникло?" не может дать ответ ни одно из материальных свидетельств, которые используют в своих исследованиях вышеназванные науки. Единственное, что они могут, это определить объем мозга у тех или иных претендентов на принадлежность к виду человек.

В то же время, если под завершением процесса становления человека мы будем считать, наряду с тремя предыдущими моментами, осуществление четвертого момента -- возникновение индивидуального сознания, то процесс становления человека и его завершение может иметь следующий сценарий.

Возникновение в стаде производственной деятельности вызывает возникновение языка и первых понятий, которые описывают производственный процесс и связанные с ним объекты экологической ниши. Экологическая ниша не только совокупность объектов, вовлеченных в производственную деятельность, но и среда обитания, где осуществляется вся жизнедеятельность стада. Поэтому со временем все объекты экологической ниши получают имена. Возникает совокупность понятий, содержащих информацию об экологической нише, в которой обитает сообщество и к которой принадлежит индивид. Это первая ступень в формировании индивидуального сознания и в становлении вида человек" (цит. изд. с.206-207).

Исследования показали, что только у обезьян высшая нервная деятельность достигла такого уровня развития, когда они способны к познавательной деятельности, способности к многообразным действиям с предметами внешнего мира для достижения эффекта, имеющего то или иное биологическое значение (оборона, добывание плодов, растений, мелких животных), что и предопределило происхождение человека именно от обезьяны. Однако это свойство высшей нервной системы у обезьян было направлено главным образом все-таки не на созидание, а на непосредственное удовлетворение своих индивидуальных (пищевой, оборонительный) и видовых (половой и материнский) биологических инстинктов. В то же время, как выразился К.Маркс, некоторые такого рода действия, как правило, в начале случайные, можно рассматривать, как первые животнообразные инстинктивные формы труда.

С изменением образа жизни человекообразных обезьян под влиянием внешних факторов эти случайные рефлекторные акты трудового или оборонительного характера становятся правилом, а при охоте на крупных животных даже необходимостью. Таким образом, постепенно, от века к веку, передаваемые по наследству навыки применения орудий труда или обороны (нападения) приобретают все более осмысленный и целесообразный характер.

При удовлетворении той или иной особью своих индивидуальных или видовых биологических потребностей в стаде действовал закон доминирования сильнейшей и наиболее агрессивной особи. Внутри стада шла беспрерывная и жестокая борьба (порой с использованием примитивных орудий) за право доминирования, благодаря чему выстраивалась иерархия отношений между членами стада, состоящего из т.н. "гаремных" семей и самцов-холостяков. Однако, несмотря на царящую в стаде предлюдей (гоминид) острую конкуренцию между самцами, единственным способом как защиты от хищников, так и успешной охоты на крупных животных являлось сплочение, единение многих особей (не менее 30-50, как считает Ю.Семенов) в единый коллектив (стадо).

До сих пор актуальны также идеи Ф.Энгельса, изложенные им в "Диалектике природы" (раздел "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека"), в частности, о появлении прямой походки и разделении функций между руками и ногами, о развитии анатомии рук, благодаря чему свободная рука обрела способность усваивать все новые и новые сноровки, о роли наследственности в передаче освоенных трудовых навыков, о развитии гортани и т.д. Ф.Энгельс в вышеназванном произведении писал: "Рука<...>является не только органом труда, она также и продукт ее. Только благодаря труду, благодаря приспособлению к все новым операциям, благодаря передаче по наследству достигнутого таким путем особого развития мускулов, связок и, за более долгие промежутки времени, также и костей, и благодаря все новому применению этих переданных по наследству усовершенствований к новым, все более сложным операциям, только благодаря всему этому человеческая рука достигла той высокой ступени совершенства, на которой она смогла, как бы силой волшебства, вызвать к жизни картины Рафаэля, статуи Торвальдсена, музыку Паганини.

Но рука не была чем-то самодовлеющим. Она была только одним из членов целого, в высшей степени сложного организма, и то, что пошло на пользу руке, шло также на пользу всему телу, которому она служила<...>Начинавшееся вместе с развитием руки, вместе с трудом господство человека над природой расширяло с каждым новым шагом вперед кругозор человека. В предметах природы он постоянно раскрывал новые, до того неизвестные свойства. С другой стороны, развитие труда по необходимости способствовало более тесному сплочению членов общества, так как благодаря ему стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней осознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена. Коротко говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу. Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научались произносить один членораздельный звук за другим" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т. 20. С.488-489).

В вышеприведенных цитатах содержится минимальная, однако для целей данной главы вполне достаточная первичная информация о проблеме появления вида Homo sapiens sapiens на нашей планете, об эпохе превращения животных в человека. Не следует забывать, что данный труд все-таки политэкономический, а не исторический и этнографический.

Для социогенеза, т.е. перехода из животного состояния в новое, общественное качество бытия необходимо было не только освоение первоначальных форм коллективного производства средств существования и орудий труда, но и подавление животных биологических инстинктов, введение их в социальные рамки.

Словом, оба процесса - антропогенез и социогенез, взаимодействуя, формировали современного человека Homo sapiens sapiens - на протяжении многих cотен тысяч лет.

История первобытного общества, как уже выше отмечалось, насчитывает свыше двух миллионов лет (возможно, и больше) и началась она с появлением матриархальной первобытной родовой общины, которая пришла на смену первобытному стаду, являвшемуся формой существования древнейших предков человека.

Здесь уместно сделать небольшое отступление. Ю.Семенов в своем произведении "Как возникло человечество" (http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=1126252) высказывает мысль, ссылаясь на письмо В.Ленина к М.Горькому (В.Ленин ПСС. Т.48, с.230-232), что формой, переходной между биологическими и социальными объединениями, является "первобытное человеческое стадо" в форме первобытной коммуны (цит. изд. с.17). Следует заметить, что термин "первобытное человеческое стадо" придуман Ю.Семеновым и приписан им В.Ленину, который в действительности использовал в письме М.Горькому термины "первобытное стадо" и "первобытная коммуна" (Привожу оригинальный текст: "В действительности "зоологический индивидуализм" обуздала не идея бога, обуздало его и первобытное стадо и первобытная коммуна"). Разница между этими двумя терминами ("первобытное стадо" и "первобытное человеческое стадо") - существенная. Ю.Семенов первобытное стадо называет первым человеческим образованием. Были ли у него какие - либо основания для такого вывода в виде неопровержимых по своим результатам научных исследований? Или это только плод творческого "домысливания"? Ю.Семенов считал, что первобытное стадо было таким объединением, в котором шла борьба социального и биологического, шел процесс обуздания биологического социальным. С этим утверждением вполне можно согласиться, однако, как мне представляется, называть первобытное стадо человеческим - это все-таки преувеличение, если не прямое искажение мысли В.Ленина. Все- таки слово "стадо" в своем обычном смысле применяется к группе животных, не обладающих какими-либо определяющими человека характеристиками. Полностью обуздала биологические инстинкты, согласно концепции Ю.Семенова, только "первобытная коммуна". Ю.Семенов расшифровывает суть этого понятия. Если быть предельно кратким, то первобытная коммуна - это "первобытный родовой коммунизм", или "родовое общество". Если именно так понимать этот термин, то, мне думается, нельзя определять первобытную коммуну, как форму первобытного стада. Кстати, Ю.Семенов в последующем, рассуждая о характерных чертах первобытной коммуны, пишет о том, что она представляла собой первую форму существования подлинно человеческого общества, следовательно, она никак не могла быть формой первобытного стада (цит. изд. с.247), даже если его рассматривать с точки зрения процесса становления социального организма. Все-таки форма должна соответствовать содержанию, чего в данном случае не могло иметь места. Ю.Семенов в последующем справедливо замечает, что первобытное стадо со временем превратилось в подлинно социальный организм и что в первобытной коммуне не могло быть места зоологическому индивидуализму, (в отличие от первобытного стада). Справедливости ради, следует заметить, что Ю.Семенов в последующем вводит понятие "предчеловеческое стадо", которое является переходным звеном от подлинного стада к "человеческому первобытному стаду". Введение такой промежуточной формы в некоторой мере смягчает нелогичность его первоначального утверждения.

С окончанием перехода от стадного периода к родовому (в позднем палеолите) началась и эпоха промискуитета, т.е. ничем не ограниченных отношений между полами, предшествовавшая установлению в человеческом обществе каких-либо норм брака и форм семьи (от лат. pr?miscuus "общий" и лат. Promisc?re "смешанный"). Кстати, тот же Ю.Семенов считает, что верным признаком перехода от первобытного стада поздних предлюдей к человеческому первобытному стаду (="единый аморфный коллектив") был отказ от т.н. гаремной структуры и ее замена на промискуитет. Этот переход был вызван потребностями развития совместной производственной деятельности, которая была несовместима с жесткой конкуренцией между самцами, которые часто кончались трагически. Не оспаривая роли промискуитета в истории развития первобытного общества, нельзя, тем не менее, согласиться с Ю.Семеновым в том, что переход от т.н. гаремной структуры стада к первобытному родовому коммунизму, т.е. к роду, был обусловлен именно становлением такой формы половых отношений, как промискуитет. Чувствуя нелогичность своих рассуждений, Ю.Семенов вынужден был написать, что "первобытное человеческое стадо возникло как объединение не приспособительное, биологическое, а производственное, экономическое" (цит. изд. с.175), а в "Предисловии" ко второму изданию своей книги Ю.Семенов признает, что его позиция о приоритете полового инстинкта в общей системе животных инстинктов была ошибочной; а главным был пищевой инстинкт. И вообще гаремная версия структуры первобытного стада сегодня наукой ставится под сомнение. Кроме того, вновь возникает вопрос, был ли смысл употреблять слово "стадо" для объединения, которое являлось экономическим и производственным в своей основе? Не правильнее было бы использовать термин "община"? Тем более что на стр. 281 цитируемого издания он прямо пишет о том, что родовая коммуна сменила человеческое стадо, т.е. родовая коммуна (точнее - община) не была формой человеческого стада, а очередным этапом в становлении человечества. Ю.Семенов в свете новых данных антропологии был вынужден изменить и свой терминологический аппарат. Вместо термина "первобытное человеческое стадо" он стал применять термин "праобщество", что в корне меняет трактовку Ю.Семеновым цитаты из письма В.Ленина М.Горькому.

Проблема двухстадийного становления человеческого общества (первая - переход от животных к первым начавшимся формироваться людям, второй - от начавшихся формироваться людей к современному человеку) была длительное время предметом острых дискуссий, о чем подробно писал Ю.Семенов в вышеназванном произведении во втором параграфе первой главы (цит. изд. с.18-25). А во второй главе книги "Экономическая этнология. Первобытное и раннее классовое общество. Книга 1.Часть 1." (М:. 1993) он анализирует историю возникновения этой ветви общественной науки.

Существенным признаком первого этапа родового общества - матриархата - является материнское право (неоспоримое право матери на детей, которое вступает в силу после распада брака -- дети остаются в семье матери), и порядок распределения и наследования собственности, при котором имуществом семьи распоряжаются женщины, и передается оно только по женской линии. Мужчина, с которым женщина состоит в длительных отношениях, не имел права распоряжаться собственностью женщины и её семьи.

Основой типичного матриархального общества обычно являлась матрилокальная община численностью иногда приблизительно в 200--300 человек близких родственников по женской линии. Её возглавляла старшая женщина, иногда её брат. Внутри семейно-родовой группы существовало много мелких семей, состоящих из женщины-матери, её детей и внуков. Из этих семей и складывался материнский род, который коллективно владел общинной землей. Прочее же имущество является собственностью женщин, и передавалось от матери дочерям. Обычно в своем роду запрещалось заключать браки, во избежание кровосмешения. И потому, как правило, такой материнский род состоял в тесных связях с другим родом, с кем обменивался женихами и невестами (так называемая дуальная экзогамия). Иногда дуальная экзогамия перерастает в фратриальный порядок (родовая общность нескольких племен). Причем экзогамия является важнейшим неотъемлемым признаком рода.

На смену матриархальной первобытной родовой общине приходит патриархальная семейная община, в которой мужчины являются "доминантным элементом" в семейной, хозяйственной и общественной жизни. Это явление также известно под именем андрархии или андрократии.

Патриархат характеризуется, в частности, такими признаками как патрилинейность (счёт происхождения детей, родства и наследования по линии отца), патрилокальность (проживание жены в семье или доме мужа, выбор места проживания семьи мужем), моногамия (двуродительская семья) или полигиния (многоженство), но не семья с несколькими мужьями, упорядоченные половые связи мужа с одной женщиной (женой) при единобрачии или упорядоченные половые связи мужа с несколькими жёнами при многожёнстве. Патриархальная семейная община состояла из 3-5 поколений ближайших родственников по отцовской линии, потомков одного предка, с женами мужчин данной группы. Она могла включать до 200--300 человек. Её жизнью руководил семейный совет. Повседневным трудом в ней распоряжался "старший", а женским хозяйством, в которое "старший" не имел права вмешиваться, распоряжалась "старшая". Их положение было пожизненным. Имущество семейной общины было неделимо и неотчуждаемо. Такая патриархальная семейная община постепенно перерождалась в отцовскую большую семью с неограниченной властью отца.

Как показывают недавние исследования, взгляды на матриархат и патриархат в разных культурах могут сильно отличаться. Ряд современных исследователей считает, что патриархат господствовал и на ранних стадиях развития человеческого общества. Кстати, в том или ином виде матриархальные и патриархальные общины или их реликтовые черты до сих пор существуют в некоторых районах нашей планеты. Например, у некоторых народов сохранилась практика "выкупа невесты" (калым). Практика жертвоприношений вдов до сих пор существует в Индии (сати). Что же касается матриархата, то, как сообщается в Википедии, в настоящее время матриархические общества с относительным доминированием женщин в некоторых сферах общественной жизни сохранились лишь в некоторых районах Тибета, Южной и Юго-Восточной Азии (например, народ ранатхари, проживающий в Индии и Непале, Минангкабау, Кхаси и Гаро) и Африки (Ашанти, Йоруба и другие), где наряду с относительно высоким женским статусом типична также и полиандрия, а также матриархальный уклад сохранился у некоторых народов Микронезии.

Некоторые черты матриархата сохранились в обычаях североафриканской народности туареги, где по-прежнему присутствует матрилинейность и часто матрилокальность, а также наличествует высокая роль женщины в социальной жизни племени. У туарегов в настоящее время также существует различие между мужским и женским письмом. Если мужчины пользуются арабским шрифтом, то среди женщин преимущественно распространено письмо тифинаг. Консонантное письмо тифинаг очень древнего происхождения и восходит ещё к домусульманскому периоду. Так же существует у туарегов понятие "Асри"-- это абсолютная свобода нравов у всех незамужних женщин туарегов, независимо оттого, являются ли они девушками, разведенными или вдовами. Если женщина не находится в зависимости от мужчины, она может распоряжаться своим телом по собственному усмотрению, и никто не вправе ограничивать её свободу. Чем больше у неё любовников, тем выше её репутация. Девушка не может быть выдана замуж против своей воли. Больше того, у туарегов существует своеобразный кодекс галантности, который обязывает мужа не принуждать свою жену силой. Если она отказывает ему во взаимности, он отправляет её к родителям.

В современной науке, как правило, принято делить историю первобытнообщинного строя на следующие эпохи: палеолит, мезолит, неолит и энеолит.

Палеолит

Охватывает период от 10000 лет до 2,4 млн. лет. Известные науке виды гоминид: Homo habilis, Homo erectus, Homo sapiens prДsapiens, Homo heidelbergensis, в среднем палеолите Homo neanderthalensis и Homo sapiens sapiens. Время собирателей и охотников. Начало производства кремневых орудий, которые постепенно усложняются и специализируются.

Нижний палеолит (2,4млн.-- 600000 лет до н.э.) -- период появления древнейших видов людей и широкого распространения Homo erectus.

Средний палеолит (600000 - 35000 лет до н.э.) -- период вытеснения Homo erectus эволюционно более продвинутыми видами людей, включая современного человека. В Европе в течение всего среднего палеолита господствуют Homo neanderthalensis (неандертальцы).

Верхний палеолит (35000 - 10000 лет до н.э.)-- период господства современного вида людей на всей территории земного шара в эпоху последнего оледенения.

Мезолит

Охватывает период 10000 - 5000 лет до н.э. В этот период жили Homo sapiens sapiens. Начинается в конце плейстоцена в Европе. Охотники и собиратели освоили высокоразвитую культуру изготовления орудий из камня и кости, также как и дальнобойное оружие -- стрелу и лук.

Неолит

Охватывает период 5000-2000 лет до н.э. В это время жили Homo sapiens sapiens. По данным Википедии, возникновение неолита связывается с неолитической революцией. На Дальнем Востоке появляются древнейшие находки керамики, хотя период европейского неолита начинается на Ближнем Востоке докерамическим неолитом. Появляются новые способы ведения хозяйства, вместо собирательного и охотничьего хозяйства ("присваивающего") -- "производящее" (земледелие, скотоводство), которые позднее распространяются и в Европу.


Энеолит

Поздний неолит переходит в следующий этап, энеолит, медный век, без разрыва в культурной преемственности. Последний характеризуется второй производственной революцией, важнейшим признаком которой является появление металлических орудий.

Вышеприведенная периодизация не совпадает с системой, предложенной Л.Морганом, который выделял в истории первобытного общества эпохи дикости и варварства. Как писал Ф.Энгельс в произведении "Происхождение семьи, частной собственности и государства", Л.Морган "каждую из этих двух эпох он подразделяет на низшую, среднюю и высшую ступень сообразно с успехами в производстве средств к жизни" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Избранные произведения в двух томах. Т.II. М.: ОГИЗ. 1949 с.174). Мне представляется, что периодизация, принятая большинством ученых в современной науке и исходящая из критерия развития техники изготовления орудий труда, позволяет точнее связать технологический способ производства с изменениями в cоциально-экономическом способе производства и в образе жизни членов первобытных общин. Периодизация же Л.Моргана, которой придерживался и Ф.Энгельс, страдает схематичностью и искусственностью. Кстати, заслуга разработки современной хронологической схемы развития культур, основанной на способах обработки орудий труда, принадлежит французскому археологу Габриэлю де Мортилье (1821-1898). Предложенные им названия эпох развития первобытного общества (т.н. "каменного века"), сохранившиеся до настоящего времени, согласно Википедии, были следующими:

-- тенэйская (эолиты, в настоящее время в расчет не принимаются),

-- шелльская,

-- мустьерская,

-- солютрейская,

-- ориньякская,

-- мадленская

-- робенгаузенская (неолитическая, получила название от озерного поселения).

Повторяю. Наука о древнем предке современного человека не стоит на месте.

Как сообщили новостные агентства, недавно в США скончался Альберт Перри, который являлся носителем уникальной ДНК. Анализ его Y-хромосомы помог приоткрыть завесу тайны над формированием человеческого вида. Анализ показал, что самый древний общий предок-мужчина вида Homo sapiens sapiens в два раза старше, чем считалось ранее.

Компания Family Tree DNA исследовала сотни тысяч образцов ДНК. Анализ показывал, что все эти люди, несмотря на разницу национальностей и рас, в каком-то смысле родственники, их общий предок жил в промежутке между 60-140 тысяч лет назад. И так бы наука и считала далее, если бы не Перри. Когда генетики исследовали его Y-хромосому, то оказалось, что его ДНК не укладывалось в известную карту генома. Пришлось перепроверять несколько раз, прежде чем ученые смирились: среди всех обследованных сотен тысяч нет родственников Перри -- даже отдаленных на 140000 лет.

Дальнейшие исследования выявили, что его предки разошлись с остальными людьми около 340000 тысяч лет назад! При этом сам Альберт Перри ничем не отличался по остальным показателям от Homo homo sapiens. Значит, современный человек как вид, к которому мы все относимся, сформировался намного раньше, чем считали ученые до сих пор. Это в корне меняет представление обо всей истории человечества. И не последняя заслуга в этом самого покойного Перри (http://www.profi-forex.org/nauka/entry1008156933.html).

Тот период истории человечества, когда параллельно жили неандертальцы и кроманьонцы, был временем контактов между ними, в том числе и сексуальных. Как считает профессор Питер Пархем из Стэнфордского университета в Калифорнии, потомство, получившееся от межвидового скрещивания, повысило свою способность противостоять вирусным заболеваниям, Кроманьонцы получили от неандертальцев повышенный иммунитет. К такому выводу профессор пришел, обнаружив, что половину генов в участке HLA, который отвечает за распознавание бактерий и вирусов, кроманьонцы получили в наследство от неандертальцев. Без него наш вид мог и не дожить до нынешних дней.

Ю.Семенов в выше процитированной мною книге ("Как возникло человечество") не исключает возможности того, что неандертальцы были прямыми предками позднейших палеантропов, а затем и неоантропов, т.е. людей современного типа. Причем он постоянно подчеркивает неразрывную связь изменения физиологических характеристик, формирования сознания и воли в процессе становления Homo sapiiens sapiiens с совершенствованием технологии изготовления орудий труда.

С.Дробышевский к.б.н., доцент кафедры антропологии биологического факультета МГУ им. Ломоносова считает, что "...современный вид человека сформировался в Африке между 200-160-100 и 45 тысячами лет назад. Между 80 и 45 тысячами лет назад ограниченное число людей вышло из Восточной Африки в районе Баб-эль-Мандебского пролива или, менее вероятно, Суэцкого перешейка. Они стали расселяться сначала по южным берегам Евразии - вплоть до Австралии, а после - на север, в области, заселённые неандертальцами..." (http://antropogenez.ru/zveno-single/67/). Имеет хождение и такая версия, что "...в Восточной и Южной Африке корни кроманьонцев прослеживаются в более ранние эпохи: возможно, они жили уже 1,6 млн. лет назад (мальчик-архантроп из Кении). Предполагается, что предки кроманьонцев -- "протокроманьонцы" -- проникли на Ближний Восток и в Южную Европу в период последнего оледенения, около 100 тыс. лет назад" (http://www.megabook.ru/Article.asp?AID=643647).

Вместе с тем, в науке циркулирует и теория длительного совместного проживания на Земле различных видов человекообразных и обезьяноподобных существ (Майкл Кремо, Ричард Томпсон. Неизвестная история человечества/ Пер. с англ. В. Филипенко. -- М.: Изд-во "Философская Книга", 2001). Они пишут: "...в наше время остается множество зияющих пробелов в предполагаемой летописи человечества. Так, например, почти полностью отсутствуют ископаемые останки, особенно датируемые периодом от 8 до 4 миллионов лет назад, которые служили бы связующим звеном между человекообразными обезьянами миоцена, вроде дриопитека, и относящимися к плиоцену предками как современных человекообразных обезьян, так и людей.

Не исключено, что ископаемые останки, способные эти пробелы заполнить, когда-нибудь и будут обнаружены. Важно понять другое: даже если такие открытия и будут сделаны, нет никаких оснований воспринимать их как подтверждение теории эволюции. Что, если, например, костные останки людей с современным анатомическим строением будут найдены в отложениях древнее, чем те, в которых обнаружили дриопитека? Чтобы навсегда покончить с нынешними представлениями о происхождении человечества, достаточно открытия человекоподобного существа с анатомическим строением, аналогичным современным людям, которое бы обитало миллион лет тому назад, т.е. спустя 4 миллиона лет после исчезновения дриопитеков в эпоху позднего миоцена" (цит.изд. с.31).

Для того чтобы облегчить читателю понимание написанного, приведу таблицу геологических периодов:

Геологические эры и периоды


Эра


Период


Начало, млн лет назад


Кайнозойская

Голоцен


0,01


Плейстоцен


2


Плиоцен


5


Миоцен


25


Олигоцен


38


Эоцен


55


Палеоцен


65


Мезозойская

Меловой


144


Юрский


213


Триасовый


248


Палеозойская

Пермский


286


Каменноугольный


360


Девонский


408


Силурийский


438


Ордовикский


505


Кембрийский


590


Майкл Кремо и Ричард Томпсон приводят множество аргументов в пользу своей позиции. Одним из таких аргументов является следующий: "...отчеты о находках ископаемых костей со сломами и отметинами, по всей видимости искусственного происхождения, указывающих на человеческое присутствие в плиоцене и ранее, находятся вне круга признаваемых официальной наукой свидетельств. И такое отношение не может быть оправданным. На основании далеко не полных данных, которые изучаются сегодня самым активным образом, ученые пришли к довольно спорному заключению, что люди современного типа появились относительно недавно. Тем не менее, представленные в данной главе свидетельства говорят о том, что скорее всего этот вывод неверен" (цит. изд.41). Майкл Кремо и Ричард Томпсон приводят ряд фактов, которые, по их мнению, свидетельствуют о том, что датировку присутствия человека в Европе можно отнести уже к плиоцену (находка в Сен-Прэ, Франция). Или же находка из Висконсинской ледниковой поймы, возраст которой оценивается в 80 тысяч лет, опровергает, по их мнению, общепринятую гипотезу, что человек появился на Американском континенте из Азии, перейдя через Берингов пролив, лишь 12-30 тысяч лет тому назад. Далее Майкл Кремо и Ричард Томпсон описывают десятки находок, свидетельствующих о том, что кости животных подвергались обработке руками человеческих существ (Homo sapiens sapiens) даже в эпоху среднего миоцена (примерно 15 миллионов лет тому назад).

Приведу в качестве типичного образца аргументации Майкла Кремо и Ричарда Томпсона одну довольно большую выдержку из их произведения: "И все же М. С. Беркитт (М. S. Burkitt) из Кембриджа на некоторых инструментах, найденных Дж. Рэйдом Мойром, сумел обнаружить отщепления, сделанные с разных сторон и под правильными углами.

Беркитт, принимавший участие в работе международной комиссии, которая занималась изучением найденных Мойром в 1920-х годах орудий, дал о них положительный отзыв в своей книге "The Old Stone Age" ("Каменный век"), опубликованной в 1956 году.

Особое впечатление на Беркитта произвело ознакомление с местом и результатами раскопок под Торрингтон Холлом, в двух милях (3200 метров) к югу от Ипсвича, где в скальных отложениях были обнаружены кремневые орудия. "В Торрингтон Холле непосредственно над артефактами были обнаружены раковины с неповрежденными до сих пор створками<...>Какое-либо смещение слоев гравия, которое бы могло вызвать деформацию кремня, не могло иметь места, так как в противном случае это неминуемо привело бы к разрушению хрупких створок раковин".

На этом основании Беркитт сделал смелый вывод по поводу обнаруженных под Красной скалой орудий: "Сами эолиты в своей массе намного старше отложений позднего плиоцена, в которых они были найдены. В самом деле, по возрасту некоторые из них вполне могли бы относиться к доплиоценовой эпохе". Другими словами, Беркитт был готов допустить существование на территории Англии разумных гоминидов, умевших производить орудия труда, пять миллионов лет назад. Так как существует достаточно много фактических свидетельств, включая скелетные останки, говорящих в пользу наличия в доплиоценовых временах людей абсолютно современного типа, нельзя исключать возможность того, что обнаруженные Мойром под основаниями скальных формаций инструменты были сделаны рукой Homo sapiens именно в тот период. Другим поддержавшим открытия Мойра ученым был Луи Лики (Louis Leakey), который в 1960 году писал: "Более чем вероятно, что в период нижнего плейстоцена первобытные люди жили на территории Европы, как это было в Африке. Не вызывает сомнений, что большинство образцов из под-скальных отложений были обработаны человеческой рукой и не могут считаться продуктом естественных сил. Однако возраст орудий, найденных под основанием Скал, соответствует не раннему (нижнему) плейстоцену, а по крайней мере позднему плиоцену" (цит. изд.87-88).

Далее Майкл Кремо и Ричард Томпсон пишут об аналогичных находках древнейших орудий труда не только в Африке, но и в различных районах Европы, на территории обеих американских континентов, в Сибири, Индии, происхождение которых относится к эпохе раннего плейстоцена или позднего плиоцена, или даже миоцена. Майкл Кремо и Ричард Томпсон пишут об исследованиях Макса Ферворна (Мах Verworn) из Геттингенского университета (Германия), который после проведенных им раскопок и исследований в районе Орильяк (на юге Франции) заключил, что "В конце миоцена здесь была культура, которая, как мы можем увидеть по дошедшим до наших дней и найденным здесь кремневым орудиям, отнюдь не находилась на начальных стадиях, но уже прошла достаточно большой период развития<...>Обитавшие здесь в эпоху миоцена существа обладали навыками обработки камня".

Далее: "Размер орудия указывает на то, что размер и форма руки пользовавшихся этими инструментами существ были сравнимы с нашими. Из этого можно сделать вывод, что и все тело у них было такое же, как и наше. Кремневые скребки и топоры, которые и нам удобно брать в руки, служат великолепным подтверждением этого вывода. Это же относится и к остальным орудиям. Инструменты самого различного размера, совершенно определенно демонстрирующие свои рабочие поверхности, следы износа и рукоятки, у которых сглажены все шероховатости, так естественно и удобно ложатся в наши руки, как будто они были сделаны специально, чтобы мы могли ими пользоваться".

О сделавших эти орудия мастерах Ферворн написал: "Хотя вполне вероятно, что эти существа третичного периода стояли ближе к животным предкам современного человека и не являлись Homo sapiens, кто может с уверенностью утверждать, что основные черты их физического строения были не такими, как у современных людей, и что уже в позднем миоцене не шло развитие характерных человеческих признаков?" (цит.изд. с.128). Несколькими страницами ниже уже сообщается об открытии хранителя Королевского музея естественной истории в Брюсселе А. Рюто, который обнаружил орудия, относящиеся к периоду олигоцена, из чего следует, что их возраст колеблется от 25 до 38 миллионов лет.

Сенсационными являются находки археологов в Мексике (Уэйатлако) каменных орудий, возраст которых, определенный при помощи четырех методов (1) урановый метод; 2) определение возраста на основе анализа следов ядерного распада; 3) тефра-гидратационный метод; 4) изучение геологической эрозии составил 250 тысяч лет! Как пишут Майкл Кремо и Ричард Томпсон, " С точки зрения официальной науки, человеческие существа, способные делать сложные орудия, подобные тем, которые были найдены в Уэйатлако, просто не могли появиться раньше чем 100 тысяч лет назад, и то это могло произойти лишь в Африке" (цит. изд. с.169).

Далее Майкл Кремо и Ричард Томпсон пишут, что "...на протяжении девятнадцатого и в начале двадцатого столетия ученым неоднократно попадались в удивительно древних геологических формациях не только многочисленные каменные орудия и прочие предметы материальной культуры, но и скелетные останки людей с современным анатомическим строением" (цит. изд. с.220)..

На основании изученного материала об известных им археологических исследованиях Майкл Кремо и Ричард Томпсон приходят к следующему фундаментальному выводу: "Таким образом, мы можем предположить, что десятки миллионов лет назад на Земле обитали различные типы человека и человекоподобных существ, живших в одно и то же время и делавших кремневые орудия различного по технике исполнения уровня" (цит. изд. с.129). И далее они задают критикам их концепции вопрос: "...почему же нас не удивляет, что люди, находящиеся на различных ступенях технического прогресса, прекрасно сосуществуют, скажем, в Африке с гориллами и шимпанзе?" (цит. изд. с.201).Свою позицию Майкл Кремо и Ричард Томпсон объясняют следующим образом: "Как мы уже видели, по мнению ряда ученых, люди-обезьяны существовали еще в эпохи миоцена и эоцена, а некоторые наиболее дерзновенные мыслители полагают, что уже тогда на Земле обитали существа, мало чем отличающиеся от современных людей. Но давайте заглянем еще дальше в глубину тысячелетий. Поскольку люди третичного периода вызывают у подавляющего большинства ученых реакцию отторжения, нетрудно себе представить, как сложно им будет принять всерьез те случаи, которые мы здесь хотели бы описать. Признаться, авторам с трудом удалось не поддаться искушению умолчать о подобного рода находках, кажущихся совершенно невероятными. Если бы мы так поступили, читатель был бы вправе упрекнуть нас в том, что и мы готовы обсуждать лишь те вещи, в которые верим сами, и следовательно, считаем себя носителями истины в последней инстанции. Иными словами, такое решение было бы непростительной ошибкой с нашей стороны" (цит. изд. с.263).

Некоторые ученые считают, что жизнь на Земле появилась вообще не так, как мы до сих пор думали. Так, американские ученые проанализировали скорость эволюции жизни, и пришли к неожиданному открытию. Судя по сложности генотипов живых организмов, жизнь, по их мнению, зародилась задолго до возникновения нашей галактики. Исследования показали, что первые организмы должны были появиться на Земле в промежутке 7,2 млрд - 12,5 млрд лет назад. Однако сама планета зародилась из пылевого облака только 4,5 млрд лет назад!

Этому явлению есть два объяснения. Жизнь возникла на Земле, но на своем раннем этапе развивалась стремительно, что сделало возможным к настоящему дню существующее разнообразие сложных генотипов. Согласно другой теории, жизнь зародилась на 3-8 млрд лет раньше возникновения Земли, а потом была занесена на нашу планету уже в виде сложных генетических организмов. (По материалам сайта topnews.ru)

К традиционным наукам, изучающим проблему происхождения человека, присоединились и ученые, исследующие данную проблему совершенно с другой стороны, а именно с позиций генетики и космологии, считающие, что разум человека имеет внеземное происхождение. 2 апреля 2013 года было опубликовано следующее сообщение (http://www.vesti.ru/doc.html?id=1070519&cid=2161):

"Наши гены являются своеобразным "клеймом производителя", созданным миллиарды лет назад где-то в нашей галактике. Такого мнения придерживаются некоторые учёные, среди которых Владимир Щербак из Национального университета Казахстана Аль-Фараби и Максим Макуков из Института астрофизики имени В. Г. Фесенкова.

Они считают, что в нашем генетическом коде содержится сообщение, которое невозможно расшифровать, если придерживаться теории эволюции Дарвина. Если же удастся расшифровать это сообщение, то, согласно гипотезе, можно будет обнаружить инопланетную жизнь более простым способом, чем при передаче радиосигналов в космос.

Относительно новую гипотезу ещё называют биологической программой поиска внеземного разума ("biological SETI"), ссылаясь, таким образом, на существующий проект по поиску внеземного разума -- SETI.

"Этот код был однажды установлен и может не меняться на протяжении очень многих лет. Это самая долговременная информация из всех нам известных. И именно клеймо инопланетной цивилизации в нашем генетическом коде подтверждает наличие разумной жизни помимо нас. Если переписать геном, то информация останется зафиксированной до последующих изменений и может совершать путешествия во времени и пространстве", -- сообщают авторы идеи в журнале Icarus.

Учёные подробно проанализировали человеческий геном и составили карту. На ней виден чёткий порядок нуклеотидов ДНК и аминокислот. Простое и ясное устройство генетического кода может говорить о том, что это информация, записанная на неком языке символов. В код включена десятичная система, логические видоизменения и абстрактное обозначение нуля. Такая стройная система -- это результат логического мышления и нетривиальных исчислений, уверены учёные.

Вследствие проведённых анализов и вычислений, учёные пришли к выводу, что код был написан где-то далеко за пределами Солнечной системы много миллиардов лет назад. А это в свою очередь аргумент в пользу панспермии -- гипотезы о том, что на Землю жизнь была занесена из космоса.

Отметим, что также существует предположение, что Вселенная, какой мы её видим, это всего лишь компьютерная программа, созданная некой инопланетной цивилизацией. В рамках этой программы создатели также могли потрудиться над нашим генетическим кодом, что согласуется с предположением Щербака и Макукова.

Стоит также добавить, что все гипотезы о возможном "инопланетном коде" являются частью концепции креационизма. А она, как известно, заставляет задуматься, кто же создал тех, кто создал нас. Эти слова в полной мере относятся к концепции Майкла Кремо и Ричарда Томпсона, которые поставили под сомнение эволюционную теорию Дарвина.

Единственно, что доказано, это то, что примерно 4 млрд. лет тому назад в результате длительной эволюции сформировалась клетка, именуемая LUCA (аббревиатура переводится как "последний общий предок") с одинаковой с человеком генетической информацией.

Однако следует признать, что наука пока еще очень мало знает о процессе становления человечества. На многие вопросы нет научно обоснованного ответа. Были ли австралопитеки прародителями рода человеческого? Как произошел процесс перехода австралопитеков в питекантропов? В одном каком-то районе земного шара или во многих местах? Почему исчезли неандертальцы и появились кроманьонцы, т.е. современные люди. И когда и где произошел этот скачок? Потребуется еще много времени пока комплекс наук, изучающих историю становления современного человека, сформируют систему подлинно научных знаний о первобытном обществе. А пока мы должны исходить из более или менее признанных большинством ученых знаний об этом начальном периоде человеческой истории.

Рассуждая о периодизации истории первобытного общества, нельзя не отметить некоторые конструктивные идеи И.Дьяконова (см. "Пути истории. От древнейшего человека до наших дней" М.: Издательская фирма "Восточная литература" РАН. 1994) о делении первобытного общества на фазы кроме общепринятой в современной науке по технологическому способу производства также еще и по социально- экономическому способу производства. Эта гипотеза представляется весьма плодотворной, несмотря на то, что И.Дьяконов не сумел в достаточной мере вникнуть в существо марксистской методологии исторического материализма. Так, он безапелляционно утверждает, что "...слабость марксистской концепции заключалась прежде всего в том, что не было найдено убедительного движущего противоречия ни для первой, первобытной, формации, ни для последней, коммунистической" (цит. изд.с.5). Я ниже пишу об открытии В.Архангельского о неклассовой поляризации внутри первобытных общин ("Общественное развитие и марксизм" http://www.alternativy.ru/files/vaORiM-20y.pdf), которое он сделал на основе марксисткой философии. Открытие В.Архангельского полностью "снимает" проблему и нейтрализует необоснованное обвинение И.Дьяконова в адрес марксизма (кстати, как мне думается, сделанного под влиянием современных западных социологов, которые для него являются, чуть ли не идеалом научной добросовестности).

Все вышеперечисленные эпохи отличались упорной борьбой общин за свое выживание в суровых условиях, требовавших от людей коллективного труда, сплоченности, развития сознания и речи с целью передачи по эстафете накопленных знаний и навыков последующим поколениям. Большое значение имел род как форма общежития для развития производства и культуры.

Каковы же характерные черты и закономерности первобытнообщинного строя?

За основу анализа, как в этой главе, так и в последующих главах, я принимаю всеобщие и общие категории и закономерности, характеристика которых дана в монографии "К общей теории политической экономии". Однако перед тем, как перейти к анализу категорий и закономерностей первобытного общества, необходимо заметить, что в отличие от последующих формаций в эпоху становления человечества впервые в его истории формировались и воспроизводственный потенциал, и производительные силы, и общественные отношения, и экономические отношения, и надстроечные институты. Все изначально происходило с нулевой отметки.

Пралюди расставалось со своей животной средой, из которой они выходили, и постепенно, в течение сотен тысячелетий стало формироваться общество. Это, повторяю, был революционный скачок из биологического в мир социальный.

Ю.Семенов в вышеназванном произведении, совершенно необоснованно ссылаясь на В.Ленина, отсек этап развития первобытного стада до периода существования и развития родового общества, утверждая, что первобытнообщинной формацией является только этап существования родового строя. А в книге "Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества" (МФТИ. М.:1999) Ю.Семенов сделал еще один шаг в том же направлении, отсекая от истории человечества на этот раз практически всю первобытнообщинную формацию. Вот что он писал: "С завершением антропогенеза и социогенеза, что произошло примерно 35-40 тыс. лет тому назад, на смену формирующемуся обществу - праобществу, которое существовало как совокупность большого числа праобщин, - пришло готовое сформировавшееся человеческое общество. Кончилась праистория и началась история человеческого общества.

Важнейшей вехой в развитии готового, сформировавшегося человеческого общества является возникновение общественных классов и государства или, как любят сейчас говорить, цивилизации. Первые классовые общества, или цивилизации, возникли в конце IV тысячелетия до н.э. Таким образом, период существования и развития готового человеческого общества прежде всего подразделяется на (1) эпоху доклассового, или первобытного, общества, эпоху палеоистории и (2) эпоху классового, или цивилизованного, общества, эпоху неоистории". Поскольку палеоистория, по Ю.Семенову, началась лишь 35-40 тыс. лет, то предшествующие почти 2,5 млн. лет, решающих в становлении человечества, оказались за бортом истории, где не нашлось места даже для праобщин. Однако, в ходе дальнейшего изложения своих исследований якобы доисторической эпохи, Ю.Семенов, противореча самому себе, пишет уже о производстве первобытными людьми различных продуктов: орудий труда, других средств производства, пищи, одежды и т.д. И все это с учетом различных стадий процесса воспроизводства и социально-экономических отношений. Неужели все, о чем писал Ю.Семенов, касается только праобщества, периода, охватывающего последние 35-40 тысяч лет?

Конечно же, нет. Просто мы имеем дело с элементарным противоречием в рассуждениях Ю.Семенова. Ведь он писал и о раннепервобытном, позднепервобытном и раннем предклассовом обществе, которые существовали во времена палеолита, мезолита и неолита. Это ему принадлежат следующие слова: "...сам первобытный коллективизм не оставался неизменным. В течение длительного периода первобытно-коммунистические отношения развивались, меняли формы, одна их стадия развития сменялась другой". Та оно в действительности и было.

Cпору нет, Юрий Иванович Семенов, безусловно, является выдающимся исследователем истории первобытного общества, однако это не значит, что все его выводы являются истиной в последней инстанции. Это касается и его точки зрения на проблему периодизации истории развития первобытнообщинного строя.

Так, весьма спорным представляется деление Ю.Семеновым первобытнообщинной формации на три этапа: эпоху раннего первобытного (первобытно-коммунистического), позднего первобытного (первобытно-престижного) и предклассового (переходного к классовому) общества.

Развивая эту периодизацию, Ю.Семенов впоследствии пришел к кардинальному выводу, а именно, что первые два этапа представляют собой не стадии эволюции одной формации, а две разные формации: первобытно-коммуналистическую и первобытно-престижную.

Относительно же социально-экономической структуры предклассовой стадии, Ю.Семенов выявил существование в ней трех новых форм эксплуатации человека человеком: доминарной, магнарной и нобиларной. В последующем он пришел к выводу, что в предклассовом обществе параллельно существовало, по меньшей мере, шесть социально-экономических типов социоисторических организмов и по этой причине его нельзя охарактеризовать как общественно-экономическую формацию. Один из этих типов - формирующееся общество с "азиатским способом производства" Именно это общество и дало начало первым классовым социоисторическим организмам, первым цивилизациям. Ю.Семенов многие годы посвятил изучению проблемы т.н. "азиатского способа производства". Он первым в СССР после насильственного прекращения властью в начале 1930-х годов первой дискуссии об "азиатском способе производства" выступил в 1957 году с критикой безраздельно господствовавшей в советской исторической и философской науке точки зрения на социально-экономический строй Древнего Востока как на рабовладельческий. Спустя семь лет (в 1964 году) не только в СССР, но и среди последователей марксизма во всем мире началась вторая дискуссия об "азиатском способе производства", в которой Ю.Семенов принял самое активное участие на стороне противников ортодоксального взгляда (повторяю, мою оценку "азиатского способа производства" см. в монографии "К общей теории политической экономии").

Обратимся теперь к рассуждениям Ю.Семенова по поводу первобытно-коммуналистической (коммунистической) формации, содержащихся в книге "Экономическая этнология. Первобытное и раннее предклассовое общество, книга первая, часть первая. (Институт этнологии и антропологии РАН. М.:1993), в которой он выделяет следующие типы экономических связей: разборно-коммуналистический и дележно-коммуналистический. Причем, Ю.Семенов, ссылаясь на исследования этнографов (цит. изд. "Пути истории. От древнейшего человека до наших дней" с. 122), писал, что еще в эпоху добывающей, присваивающей экономики уже создавался не только жизнеобеспечивающий, но и избыточный (прибавочный) продукт, что, по-моему, соответствовало действительности.

Разборно-коммуналистические отношения состояли в том, что каждый член общины получал свободный доступ к добыче. Он мог подойти к туше, оторвать кусок и тут же съесть его. Если этого было недостаточно, он мог взять и потребить другой кусок. Но унести хотя бы небольшую часть мяса с собой он не имел права, ибо это означало бы отстранение всех остальных от доступа к данной части продукта. А это считалось нарушением нормы поведения и сурово наказывалось. Беря кусок за куском, человек должен был следить за тем, чтобы в результате этих его действий ни один член коллектива не остался бы совсем без мяса. У целого ряда эскимосских групп кусок мяса шел по кругу. Каждый отрезал от него такую порцию, которую мог взять в рот, и передавал следующему, который проделывал то же самое. К тому времени, когда кусок возвращался к тому же человеку, последний успевал прожевать и проглотить первую порцию и отрезал вторую. И таким образом кусок циркулировал до тех пор, пока его не съедали. Подобным же образом шел по кругу и сосуд с супом. Каждый делал глоток и передавал следующему.

Дележно-коммуналистическая связь заключалась в дарении той или иной вещи члену другого, дружественного рода, с которым происходил обмен женихами и невестами. Как считает Ю.Семенов, такая форма связи предполагала "...переход по крайней мере части продуктов, являвшихся собственностью коллектива, не только в пользование, но и в распоряжение его членов<...>Здесь уже имел место не разбор, а дележ. Поэтому данные отношения можно было бы назвать дележными, и соответственно новую форму коммуналистических отношений в целом можно было бы именовать дележно-коммуналистическими отношениями" (цит. изд. с 132).

Если на начальной стадии существования первобытной общины добыча делилась между ее членами, то в дальнейшем она делилась уже между семьями.

Ю.Семенов дал следующую обобщающую характеристику вышеназванных двух типов экономических связей: "На той стадии развития, на которой весь продукт был жизнеобеспечивающим, ни один способный к труду человек не мог от него отклониться. Противоположный образ действия с неизбежностью непосредственно ставил под угрозу само бытие коллектива. Существующие отношения побуждали человека не просто трудиться, но трудиться с максимальной отдачей. Ни один индивид не мог ограничиться добычей такого количества продуктов, которых было достаточно для его собственного прокормления. Ведь ясно, что он добыл, поступало в общую собственность коллектива и вместе со всей остальной добычей подлежало распределению между членами коллектива сообразно с их потребностями. В результате даже добыв много, человек мог получить мало, остаться полуголодным, если потерпели неудачу остальные члены коллектива.

В таких условиях человек с неизбежностью должен был стремиться добыть возможно больше продукта. Только таким способом он мог гарантировать себе прожиточный минимум. Все это было достаточным стимулом развития производства.

С появлением более или менее регулярного избыточного продукта существование людей стало значительно более гарантированным" (цит. изд. с. 164).

Вышеназванные формы потребления по традиции могли существовать наряду с новыми. Древние обычаи в некоторых случаях сохранились и по сей день. Так, в простонародье поступают во время застолья, когда чарка с пьянящим напитком ходит по кругу.

Далее Ю.Семенов в рамках второго типа экономических связей выделяет такую форму, как "даровклад". Суть этого термина состоит в том, что, по его словам, "...мужчина не только вкладывал часть своей доли (добычи - мое) в общий фонд группы, но и сам получал из этого фонда. Тем самым в его рационе оказывались продукты собирательства, вложенные в общий фонд женщинами.

И постоянно вкладывая долю продукта в общий фонд данной группы, мужчина выступал в роли реального иждивителя входящих в него детей. Вполне понятно, что с одной и той же очажной группой (группа, имеющая в общине общий очаг-кухню - мое) могли быть и обычно были связаны несколько мужчин. И вместе с женщинами и их детьми все они образовывали одну иждивенчески-потребительскую ячейку, которую в работе "Происхождение брака и семьи" мы назвали родьей" (цит. изд. с.142).

Родья в общине образовывала группу родственников, в которую входили мать, братья, сестры и их дети. Таким образом, родья, по Ю.Семенову, была экзогамной группой, т.е. родом. Причем родом материнским. Это означает, что обе названные экономические типы (разборные и дележные) были формами матриархата.

Ю.Семенов высказал гипотезу, что дарения между мужчиной и женщиной, принадлежащих к разным родам, заложили основу для возникновения индивидуального брака (парной семьи с общими детьми). По мере развития семьи "дарообмен", как форма экономических отношений, утратила свой первоначальный смысл. Причем Ю.Семенов считает, что и после заключения брака каждый из супругов продолжал оставаться в своей родной "очажной" группе. При других вариантах развития отношений "очажная" группа быстро становилась парной семьей. Возникновение этой формы (парной семьи) привело к становлению патриархата, ибо главным добытчиком средств к существованию являлся мужчина.

Ю.Семенов рассматривает еще и другие возможные варианты сочетания родства и экономических связей, с которыми при желании можно познакомиться в оригинале (цит. изд. с. 144-151).

Следует заметить, что Ю.Семенов проводит различие между "разделедележом" и "дачедележом". "Разделедележ" был, по его мнению, "...переходом продуктов труда из распоряжения коллектива в распоряжение его членов<...>Иное дело "дачедележ". Здесь имел место переход вещи из распоряжения отдельного человека в распоряжение другого" (цит. изд. с.170-171).

Помимо двух названных, Ю.Семенов выделяет еще и "трудодележ". Он, оказывается, мог возникнуть "...лишь при условии перехода добычи непосредственно в распоряжение добытчиков" (цит. изд. с. 171). Правда, из дальнейших пояснений получается, что он ничем не отличался от "дачедележа" и "разделодележа". Ю.Семенов видит качественно новое явление, состоящее в том, что если раньше добыча была в распоряжении всего коллектива, то теперь она становится объектом распоряжения только тех людей, которые входили в данную охотничью группу. Отсюда Ю.Семенов делает вывод, что "трудодележ" уже перестал быть коммунистическим, а стал групповым. Такой вывод, мне представляется, недостаточно обоснованным. По каким причинам вдруг добыча стала объектом распоряжения группы добытчиков? Объяснение Ю.Семенова таково: "...несмотря на все отступления и возвращения, общей тенденцией было ограничение круга лиц, между которыми происходил разделодележ добычи, лишь теми, кто принимал участие в охоте" (цит. изд. с. 175). Это объяснение не снимает вопроса о причинах нового явления в экономических отношениях между членами общины. Они Ю.Семеновым не раскрыты, а просто констатируется данное явление. Видимо, ему было необходимо выстраивать мостик от общинной собственности к частной собственности.

Характеризуя "дачедележ", Ю.Семенов подчеркивал свободу распоряжения добычей, которую имел ее раздатчик, произвольность его действий. При такой системе появились и обделенные члены общины, т.е. не получившие вообще ни куска мяса. Словом, дележ, как это было при "разделедележе", не имел принудительного характера, а зависел только от воли охотника добычи. Ссылаясь на исследования этнографов, Ю.Семенов замечает, что охотник обязан был делиться прежде всего исключительно с родственниками. При желании, он мог часть добычи выделить и своим друзьям.

Поскольку описанная система "дачедележа" приводила к напряженности в коллективе, приводящему к возникновению опасных конфликтов, то нередко община переходила к жесткой регламентации.

И еще одна характерная черта "дачедележа": в этой системе отсутствует отдача, т.е. получатель части добычи не обязан в ответ что-то отдавать раздатчику добычи.

В конце первой части своей книги Ю.Семенов подводит итог своим исследованиям первобытно-коммуналистической формации, которую он разделил на две стадии: разборно-коммуналистическую и дележно-коммуналистическую (не понятно, почему он отказался от термина "коммунистический", хотя в дальнейшем изредка его использует в качестве синонима).

Первая стадия, "...характеризуется господством безраздельной коммуналистической собственности на землю, природные ресурсы, вещи общего пользования и разборно-коммуналистической собственности на пищу и вещи индивидуального пользования<...>Члены коллектива взятые в отдельности, не распоряжались ни пищей, ни вещами, они их только потребляли, только пользовались ими. Все необходимые для существования членов коллектива продукты труда распределялись между ними пропорционально их потребностям, т.е. коммуналистически.

В следующем этапе эволюции коммуналистических отношений земля, природные ресурсы, вещи общего пользования продолжали находится в коммуналистической собственности. Изменения произошли с пищей и вещами индивидуального пользования. Продолжая оставаться собственностью коллектива, они пришли в распоряжение отдельных его членов. Разборно-коммуналистическая собственность сменилась дележно-коммуналистической" (цит. изд. с. 213-214).

Теперь после изложения соображений Ю.Семенова о первой, первобытно коммуналистической формации перейдем к описанию второй - первобытно-престижной формации.

Причиной кризиса коммуналистических отношений и необходимости перехода к "престижной формации" Ю.Семенов назвал зависть членов община к удачливым добытчикам пищи. Если кто не верит в это мое утверждение, может сам убедится из нижеприводимой цитаты, взятой из книги Ю.Семенова "Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества": "Чем больше человек создавал своим трудом, тем больше он мог раздать и тем самым добиться более высокого престижа. Вполне понятно, что не все люди могли трудиться в одинаковой степени. Были более способные к труду и менее способные, более трудолюбивые и менее трудолюбивые, более удачливые, скажем, в охоте, и менее удачливые. Одним удавалось довольно легко добиться престижа, у других с этим ничего не получалось. Все это с неизбежностью порождало известное социальное неравенство людей.

Люди, имевшие престиж, всегда составляли меньшинство в коллективе. И большинство относилось к ним амбивалентно. С одной стороны, ими восхищались, их уважали, а с другой - им завидовали. Как сообщают этнографы, слишком энергичного охотника или собирателя могли высоко ценить, но только до определенного предела, за которым начинали действовать чувства зависти и обиды. Удачливого охотника могли обвинить в неправильном распределении добычи и скупости. В результате после серии удачных охот и распределений охотник мог на время прекратить свою деятельность, чтобы дать и другим мужчинам шанс проявить себя.

Одно лишь превышение распределительных долей над потребительными и вытекающий отсюда престиж не могли сами по себе взятые обеспечить достаточно успешное развитие общественного производства. Рано или поздно этот стимул переставал действовать. Необходимо было изменение принципа распределения, приход на смену коммуналистическому распределению распределения по труду, причем не по форме, а по существу". Вот так! Зависть и обида положили начало новой общественной формации. Но что удивительно: в основе этой новой формации оказались силы, диаметрально противоположные зависти и обиде. Именно престиж наиболее активных членов общины, их щедрость в раздаче даров породили новые социально-экономические отношения, создав условия для ликвидации коллективизма и сотрудничества, внедрения различных систем эксплуатации человека человеком, уничтожения общин.

Зависть, обида, злоба, скупость, жадность, а также престиж новоявленных вождей, завоеванный их щедротами, - вот подлинные движущие силы развития общества, а не рост производительности труда и развитие производительных сил - таков фундаментальный вывод Ю.Семенова и его вклад в науку.

Характерной чертой первобытно-престижной экономики Ю.Семенов считал имущественное и социальное расслоение в общине, во главе которой становился вождь ("бигмен" или "чифмен"), власть которого передавалась по наследству.

В "престижной" формации широкое распространение получили "дародачи" "дароплатежи", которые смыкались с "дачеобменом". По каким-то причинам, наверное, этического свойства, как утверждал Ю.Семенов, в обществе возобладало распределение продукта по труду и "...человек не был больше обязан делиться с остальными членами социоисторического организма. Теперь все, что он давал другим членам общины, подлежало возмещению. Вещественный состав полученной им доли общественного продукта мог меняться, но сама эта доля должна была оставаться неизменной. И вполне понятно, что в таких условиях у человека, который трудился больше других, должно было скапливаться больше материальных благ, чем у других членов общества" ("Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества"). Но жадность и зависть преследовали зажиточных и трудолюбивых членов общины и они, как сообщает нам Ю.Семенов должны были прятать особо ценные раковинные деньги в тайниках среди скал, в пещерах, отдавать их на хранение другим людям.

И не совсем понятно, каким образом в условиях нарастающего напряжения в общинах, разгорающихся конфликтов между богатыми и бедными членами общины, которая стала "перед лицом вопиющего противоречия", созрели условия для перехода к новой формации? Вот как описывает Ю.Семенов сложившуюся и ситуацию и выход из нее: "...на исходе первобытно-коммунистической стадии общество оказалось перед лицом вопиющего противоречия. Производство не могло дальше развиваться без перехода к распределению по труду, без хотя бы частичного отказа человека от обязанности делиться с другими членами общины. И в то же время общество не могло позволить человеку накапливать в своих руках материальные ценности. Оно продолжало его обязывать быть щедрым, продолжало обязывать его отдавать созданные ценности другим людям.

И эта передача должна была давать престиж как человеку, который давал продукт, так и социоисторическому организму, членом которого он являлся. Вполне понятно, что престиж человека в принципе должен был быть большим, чем при прежнем положении вещей. Если раньше он пользовался престижем лишь в глазах членов собственного коллектива (а разве не завистью? - мое), то теперь и в глазах членов всех тех общин, в которые он передавал созданный им продукт.

В результате все большая часть продукта, созданного в каждом социально-историческом организме, стала уходить, разумеется, в форме дара, в другие социоисторические организмы (почему? - мое). Соответственно в каждый социоисторический организм стал во все большем количестве поступать продукт, созданный в иных общинах. Неизбежным было возникновение целостной системы циркуляции продукта между социоисторическими организмами. Вполне понятно, что между ними циркулировал не весь общественный продукт, а только часть его, а именно избыточный продукт. Если избыточный продукт в основном циркулировал между социоисторическими организмами, то жизнеобеспечивающий - внутри общин.

Переход от раннепервобытного общества к позднепервобытному был, таким образом, ознаменован своеобразным раздвоением системы социально-экономических отношений: наряду с системой циркуляции жизнеобеспечивающего продукта возникла особая система циркуляции избыточного продукта.

Одновременно нужно было, чтобы человек, с одной стороны, прекратил делиться созданным им продуктом с иными членами коллектива, а с другой, - продолжал бы щедро передавать его в иные руки (по какой причине? - мое). Из этого, казалось бы, безвыходного положения мог быть лишь один выход: человек должен был созданный им продукт все в большем количестве передавать членам иных социоисторических организмов" ("Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества").

Откровенно скажу, никакой логики в этих рассуждениях, представляющихся умозрительными и надуманными, я не вижу.

Важнейшей функцией вождей, согласно концепции Ю.Семенова, стало отныне не управление делами общины, а организация больших пиров, в подготовке к которым должны были участвовать все члены общины. Пиры устраивались по разным поводам: рождение, возрастные обряды, годовщины смерти, заключение брака.

Со временем изменилось и социальное положение вождей: на них стали работать должники и даже обычные члены общины, часть которых была приверженцами вождей. Некоторые вожди становились собственниками определенной территории. Ю.Семенов относительно лидеров общин писал: "Никакого официального возведения в должность не происходило. Не существовало формально и самой должности. Просто старый лидер шаг за шагом передавал выбранному им преемнику свои функции и соответственно сам постепенно отстранялся от дел. Так как выбирал он чаще всего старшего из сыновей, то в сознании людей начал постепенно утверждаться принцип первородства" (цит. изд. с. 504).

Кстати, из изложения материала Ю.Семеновым, добытого различными этнографами, следует (или, во всяком случае, складывается впечатление), что чуть ли не основным признаками "престижной" экономики являлось проведение пиршеств и соревнование между вождями по поводу того, кто перещеголяет другого в щедрости, в организации праздников, совершении взаимных визитов членов общин друг к другу с поднесением подарков ("дароплатежи"). Именно этой чертой, т.е. проведением пиршеств, отличалась "престижная формация", изобретенная Ю.Семеновым (кстати, автором самого термина он называет американку Корой Дюбуа). Ю.Семенов сам признавал, что престижная экономика в своей сущности была системой престижного "дарообмена". Эта система имела множество форм, в их числе "дародачеобращение", "дародачеобмен", "дароплатежное обращение", "великодарение","дароторжества" и т.п., о которых Ю.Семенов подробно написал в книге "Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества". Стремление вождей к престижу, как считает Ю.Семенов, стало основным стимулом производства, ибо престиж не знал предела, усиливая их могущество и влияние в своей и соседних общинах.

Конечно, было бы неразумно сбрасывать со счетов этические причины возникновения социального расслоения, концентрации богатства и власти в руках вождей общин. Однако любые моральные стимулы должны всегда на что-то реальное опираться. И этим реальным базисом всегда была экономика. А это значит, что только по мере развития производительных сил, роста продуктивности производства увеличивался и объем прибавочного продукта, что в свою очередь положило начало социальному расслоению, образованию элитарной прослойки в общинах. Природа этого процесса кроется в неклассовой поляризации внутри первобытных общин (см. о гипотезе В.Архангельского ниже)

Становление эксплуататорского класса в недрах первобытного общества, безусловно, началось с вождей общин и племен, которые, опираясь на власть и авторитет, окружили себя различного рода слугами и помощниками. Как писал Ю.Семенов, "...это прежде всего существование по меньшей мере 6 категорий должностных лиц, которые должны были служить вождю. Из них четыре разряда (второй, третий, четвертый и пятый) должны были обеспечивать подготовку и проведение пиров. Первый разряд: ораторы и посредники. Шестой - "полицейские". Это были люди, которые использовали колдовство, искусство отравления и манипулирования змеями для навязывания норм поведения, обеспечения порядка и утверждения власти вождей. В прошлом наказание смертью грозило за оскорбление вождя, повреждение его собственности, присвоение земли и похищение чужой жены, убийство, безмерное хвастовство. Под последним прежде всего разумелось накопление личного богатства" (цит. изд. с. 540).

Ю.Семенов в Заключении, озаглавленном, "От Протополитаризма к политаризму" дал следующую характеристику понятию племя: "...каждое племя было совершенно самостоятельной социальной единицей. Оно имело название, территорию, отделенную от территорий соседних племен полосой незаселенной земли. Во главе племени стоял наследственный правитель, которого в литературе обычно именуют вождем. Его положение в племени было уникальным. Он был центром, вокруг которого строилась вся эта социальная единица" (цит. изд. с. 572).

Ю.Семенов считает, что первоначальной формой эксплуатации вождями членов своего коллектива была т.н. "редиструбутивная система", "...в которой движение продукта шло не только от периферии к центру, но и от центра к периферии. Но, конечно, центр получал неизмеримо больше, чем отдавал" (цит. изд. с.576).

Итак, Ю.Семенов в составе первобытнообщинной формации выделил собственно первобытнообщинную (коммуналистическую) и т.н. "престижную" формации. Эта вторая формация, насколько можно понять логику Ю.Семенова, являлась переходной, предклассовой. Исходя из общих закономерностей развития человечества, между общественными формациями всегда существовала взаимосвязь, которая выражалась в частности в том, что в недрах предыдущей формации созревали объективные предпосылки и условия возникновения новой, нарождающейся формации. Поэтому выделение в первобытном обществе "престижной экономики", как предклассовой формации, вряд ли является оправданным (тем более по такому своеобразному признаку, как организация пиров).

В составе т.н. "престижной экономики" Ю.Семенов выделил три варианта ее развития: геронтакратический, преполитарный и преплутарный. Что касается последнего, то он сам отмечает, что наука не знает примеров существования такой социально-экономической системы. Геронтократия, как принцип формирования власти вождей общин и племен, на мой взгляд, не может определять содержания экономических отношений. Остается преполитаризм, как форма "престижной" формации. Кстати, в конце третьей части цитируемого мной издания, Ю.Семенов, противореча своей же концепции, назвал преполитарную систему, межформационным периодом, что уже вполне согласуется с формационной теорией марксизма.

В книге "Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества. (М.: МФТИ, 1999) в параграфе 3.14 "Преполитаризм" Ю.Семенов писал: "Первое состояло в подведении под редистрибутивный метод эксплуатации основы в виде крайне сообразной формы частной собственности редистрибутора на землю общины. Последняя, оставаясь собственностью общины, одновременно стала частной собственностью человека, который был до этого единственным в социоре редистрибутором-чифменом. Эта собственность на землю общины была должностной, титульной. Она была связана не с определенной личностью или даже группой лиц, а с определенной должностью и только тем самым с личностью. Чтобы стать частным собственником земли общины, человек должен был занять должность ее главы. Если он лишался должности, то переставал быть собственником земли общины.

Должностная частная собственность на землю сосуществовала с общинной собственностью на этот же объект. В силу этого она была неполной. Соответственно ограниченной была и общинная собственность на землю. У последней, таким образом, было два собственника, каждый из которых обладал одними правами и был лишен других. Собственность на землю была разделенной, расщепленной на верховную должностную собственность преполитарха и подчиненную собственность рядовых членов общины. И верховная должностная собственность главы общины была основой безвозмездного присвоения им продукта, созданного рядовыми ее членами.

С появлением такого рода частной собственности на землю общины редистрибутивный способ превратился в особый антагонистический образ производства. Так как в последующем в результате его развития возник вначале формирующийся, а затем сформировавшийся политарный способ производства то его можно было бы назвать преполитарным образом производства. Соответственно человека, который был одновременно главой общины и эксплуататором, можно назвать преполитархом.

Для преполитарного общества, как и для общества с чифменами, было характерно существование прасословий. В состав привилегированного прасословия (знати, аристократии) входил преполитарх и его ближайшие родственники. Членов этого прасословия вместе взятых можно назвать преполитаристами" (цит. изд. с 62-63?).

В работе Ю.Семенова "Переход от первобытного общества к классовому: пути и варианты развития" (ЭО N1. 1993) дана более детальная расшифровка понятия "редистрибутивного способа производства", а также кроме политарного способа эксплуатации названы и другие методы: помимо военного грабежа, данничества, посреднической торговли, ростовщичества, он выделяет и способы эксплуатации, связанные с производством. К их числу он относит следующие:

1). Доминантный способ эксплуатации. Его суть состоит в том, что эксплуатируемый полностью работает в хозяйстве эксплуататора. Существовали 4 варианта этого способа:

- доминантно-приживальческий, когда человек работает только за содержание (кров, пища, одежда);

- доминантно-наймитский, когда человек работает за определенную плату;

- доминантно-кабальный, когда человек оказывается несосотоятельным заложником;

- джоминантно-рабовладельческий, (домашнее или патриархальное рабство).

2) Магнантный способ эксплуатации. Он существовал в трех вариантах:

- магнантно-рабовладельческий, когда раб посажен на землю со средствами труда;

- магнантно-кабальный, когда человек попадал в зависимость от эксплуататора в результате задолженности;

- магнантно-арендный, когда человек, взявший землю в аренду оказывается не только в экономической, но и в неэкономической зависимости от владельца земли.

Кроме того, Ю.Семенов выделил и такой вид эксплуатации, как помогодоминарный (от лат. dominari - господствовать). Представители беднейшей стороны работали не только в своем собственном, но и в чужом хозяйстве, куда были обязаны являться по первому требованию. Конечно, внешне это требование выступало как просьба о помощи. Поэтому в принципе беднейшая сторона могла и отказаться. Но в таком случае она навсегда бы лишилась милости, без которой уже не могла обходиться. Поэтому представители беднейшей стороны в самую горячую пору вынуждены были работать на полях благодетеля, забросив свои, собственные.

Ю.Семенов пояснил, что возможны различные варианты комбинации доминантного и магнантного способов эксплуатации. Однако все вышеназванные способы уже относятся к классовому обществу, а не к предклассовой стадии "престижной формации", как считал Ю.Семенов. Именно в силу этого обстоятельства он выделил шесть основных форм предклассового общества. Ими были: (1) пракрестьянское общество, существовавшее в двух вариантах: (1.1) собственно пракрестьянское общество и (1.2) пракрестьянскодоминарное; (2) протополитарное общество, также существовавшее в двух вариантах: (2.1) собственно протополитарное общество и (2.2) протополитомагнарное; (3) протодоминомагнарное общество; (4) протонобиларное общество, существовавшее в двух вариантах: (4.1) собственно протонобиларное общество и (4.2) протонобилодоминарное; (5) протонобиломагнарное и (6) протомилитомагнарное.

Кстати, Ю.Семенов считал, что характерным, надежным показателем перехода от предклассового общества "престижной формации" к полноценному классовому обществу явилось строительство монументальных сооружений (храмов, дворцов) и появление письменности.

Завершая эту тему, следует заметить, что в межформационный период, т.е. при переходе от первобытнообщинного строя к рабовладельческой формации, безусловно, существовала многоукладность: коллективная общинная собственность сосуществовала наряду с частной собственностью - базиса эксплуатации человека человеком. Точно так же, как при рабовладении продолжала во многих случаях существовать община с коллективной собственностью, а наряду с рабовладением имели место и иные формы эксплуатации.

Вопрос о возникновении эксплуатации человека человеком является одним из самых главных вопросов политической экономии. По каким причинам прибавочный продукт, обслуживающий нужды членов первобытной общины, в переходный период от первобытнообщинной формации к рабовладельческой становится источником эксплуатации человека человеком? Ю.Семенов считал, что "...не успев еще даже как следует сформироваться, распределение по труду привело к появлению своей противоположности - эксплуатации человека человеком. Только с ее возникновением в достаточной степени утвердилось зародившееся раньше имущественное и социальное неравенство. Лишь когда для дарения стал использоваться прибавочный продукт, возник достаточно большой отрыв "богачей" от рядовых людей. Что же касается бедняков, то их оформление в качестве особого слоя было связано не только с престижной, но и жизнеобеспечивающей экономикой" "Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества".

Прав ли Ю.Семенов, утверждая, что именно распределение продукта по труду породило систему эксплуатации?

То, что распределение участвует в процессе эксплуатации человека человеком, никаких сомнений нет. Однако точка зрения Ю. Семенов состоит в том, что именно распределение по труду породило эксплуатацию. Вместе с тем он описывал систему экономических отношений в общине, когда "трудодележ" не имел ничего общего с эксплуатацией человека человеком, а свидетельствовал лишь о том, что добыча стала поступать в распоряжение охотников и рыболовов, которые распределяли ее между членами общества, учитывая их потребности. Отсюда можно сделать вывод, что на какой-то стадии распределение не порождало эксплуатацию человека человеком. Следовательно, должны созреть какие-то условия, которые и породили систему эксплуатации, включающую и механизм распределения. И этот механизм должен коренным образом отличаться от "трудодележа".

Чтобы возникла эксплуатация человека человеком должны созреть, по крайней мере, следующие объективные предпосылки: во-первых, должен устойчиво производится прибавочный продукт, во-вторых, должны сформироваться субъекты - потенциальные эксплуататоры и эксплуатируемые. Другими словами, экономические отношения эксплуатации подразумевают уже наличие социального слоя, который не участвует в процессе труда, пользуясь плодами чужого труда. И исторически этот класс эксплуататоров должен был зародиться в недрах первобытнообщинного строя. В нем уже появились и те, кого можно было эксплуатировать. Путей, которые вели к классовому эксплуататорскому обществу, как выше показал Ю.Семенов, было несколько. Один ин из них описан Ф.Энгельсом в произведении "Происхождение семьи, частной собственности и государства": "Увеличение производства во всех отраслях -- скотоводстве, земледелии, домашнем ремесле -- сделало рабочую силу человека способной производить большее количество продуктов, чем это было необходимо для поддержания её. Вместе с тем оно увеличивало ежедневное количество труда, приходившееся на каждого члена рода, домашней общины или отдельной семьи. Появилась потребность в привлечении новой рабочей силы. Война доставляла её: военнопленных стали обращать в рабов. Первое крупное общественное разделение труда вместе с увеличением производительности труда, а, следовательно, и богатства, и с расширением сферы производительной деятельности, при тогдашних исторических условиях, взятых в совокупности, с необходимостью влекло за собой рабство. Из первого крупного общественного разделения труда возникло и первое крупное разделение общества на два класса -- господ и рабов, эксплуататоров и эксплуатируемых" (http://www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Pschsg/pschsg-9.html#c9). И еще одна выдержка из того же произведения: "Различие между богатыми и бедными выступает наряду с различием между свободными и рабами, -- с новым разделением труда возникает новое разделение общества на классы. Имущественные различия между отдельными главами семей взрывают старую коммунистическую домашнюю общину везде, где она ещё сохранилась; вместе с ней исчезает и совместная обработка земли средствами этой общины".

Таким образом, развитие производительных сил, возникновение производящей экономики вместо присваивающей, создавшее возможность устойчивого производства прибавочного труда, а также породившее социальный слой, занимавший господствующее положение в общине вместе со своими прислужниками, и породили возможность и необходимость в эксплуатации рабов и беднейших членов общины. Распределение же произведенного прибавочного продукта послужило лишь инструментом эксплуатации, но никак не определяющим фактором, породившим эту систему. И Ю.Семенов, выдвинувший распределение в качестве решающего фактора становления системы эксплуатации, вынужден был искать способы, чтобы выбраться из того порочного круга с дележом, который он изобрел. В конечном итоге, он просто-напросто решил этот круг разорвать и заявить, что это была не круто-линейная, как всякая дачедележная или помогодатная система, а линейная и только линейная система (см. параграф 3.8. Престижная экономика и социальное расслоение книги "Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества"). И как можно не удивляться таким перлам казуистики, к которым привела Ю.Семенова его ложная концепция, например, такая нижеприводимая выдержка из вышеназванного параграфа: "Самым интересным из упомянутых выше вариантов является тот, при котором доходы превышали расходы. По существу мы сталкиваемся здесь ни с чем иным, как своеобразной формой эксплуатации человека человеком, которая стала возможной потому, что в редистрибутивной системе не действовал принцип эквивалентного возмещения.

Эта форма представляет собой не способ и даже не образ эксплуатации, а всего лишь метод эксплуатации. Его можно было бы назвать редистрибутивным методом эксплуатации. С появлением этого метода неэксплуататорские редистрибутивные системы превратились в такие, в которых доходы превышали расходы, т. е. в эксплуататорские редистрибутивные системы". Как Вам, читатель, нравится, что рестрибутивную систему он предлагает называть не способом и даже не образом, а методом? Слова "способ" и "метод" согласуются с содержанием системы, а вот что понимать под образом эксплуатации, да еще в пансоциорной редистрибутивной системе, для меня остается загадкой.

Итак, завершив обзор различных версий становления и развития первобытного общества, приступим к рассмотрению основных категорий и закономерностей первобытнообщинной формации.


Экономика, или материальное воспроизводство первобытного общества. Способ общественного производства.


Основной экономической закономерностью первого в истории способа производства был совместный труд дееспособных членов общины в целях обеспечения ее выживания.

"Этот первобытный тип кооперативного или коллективного производства, - писал К.Маркс, - был, разумеется, результатом слабости отдельной личности, а не обобществления производства" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.19. с.404).

Индивид в первобытные времена был как бы растворен в общине, в коллективе себе подобных. Он не только не мог существовать самостоятельно вне общества, но, по-видимому, и в сознании не отделял себя от коллектива. Примарным было сохранение жизни общины, а не индивида, ибо таков был закон выживания и продолжения рода человеческого. И если надо было обеспечить выживание общины, то жертвовали ее членом (стариком, младенцем). Немощных стариков оставляли умирать в скитаниях общины за пищей, если они не могли самостоятельно передвигаться. А лишних детей, как лишних едоков, просто убивали. Эти обычаи общины научно доказаны этнографами (см. статью "Голод"- lit.lib.ru/p/paulxman_w_f/).

В эпохи палеолита и мезолита хозяйство первобытных общин было добывающим, присваивающим как продукты питания, так и все остальное, необходимое для выживания в сложных климатических условиях (орудия труда, одежду, топливо, укрытие и т.п.), непосредственно у природы путем охоты, рыболовства, собирательства плодов, кореньев, моллюсков и т.п. Как отмечает в своем исследовании Хильда Эллис Дэвидсон "Древние скандинавы". (М.: Центрполигрф. 2008. с.12), "Археология позволяет нам помнить о том, о чем иногда забывают историки религии: в Северной Европе люди жили охотой очень долго - этот период исчислялся не веками, а тысячелетиями".

Первобытная экономика могла удовлетворять только самые минимальные потребности членов общины и то при максимальном напряжении усилий всех его дееспособных членов (включая подростков обоего пола и детей).

Способ производства в первобытном обществе в течение сотен тысяч лет неуклонно прогрессировал с заметным ускорением от эпохи к эпохе. В этот период была заложена основа нового, производящего типа экономики, основанного уже на активном использовании (переработке) природных ресурсов, который существует и до сих пор.

В эпоху неолита появляются зачатки земледелия, скотоводства, ремесел, т.е. возникают отрасли производящего хозяйства. Как отмечала Хильда Эллис Дэвидсон, в эпоху неолита "...в 3-м тысячелетии до н.э. в Данию с юга пришел новый образ жизни, принятый многими сообществами охотников и рыболовов. Впервые они стали вести оседлый образ жизни, научились примитивному земледелию и разведению животных и стали сжигать леса для того, чтобы возделывать освободившиеся участки и выращивать на них ячмень и древние виды пшеницы. Нам известно, что в Мульдбьорге, в Западной Зеландии, этот образ жизни стали вести около 2600 года до н.э., так как в датских болотах сохранились следы сжигания лесов. Эти новшества в Дании приняли с радостью, потому что из-за уменьшения популяции животных там стало сложно охотиться, а рыболовством и собирательством прокормиться было невозможно. На протяжении века или около того земледелие распространилось на юг Швеции, а оттуда - в Восточную Норвегию" (там же с. 28).

За время существования первобытного способа производства человек расселился почти по всему земному шару, освоив большую часть нашей планеты. Община, в силу добывающего способа производства, вынуждена была постоянно перемещаться в поисках пищи (подобно современным бушменам). Об этом красноречиво говорит тот факт, что человек шел в период таяния ледника в Северном полушарии буквально вслед за кромкой льда, преследуя стада северных оленей. По лику Земли расселялись не только люди, но также растения и животные. Однако человек не просто осваивал все новые и новые районы суши, но делал это производительно, развивая свои потребности и стремясь к их наиболее полному удовлетворению. Однако уровень этих потребностей ограничивался лишь самым необходимым для выживания и продолжения рода. Удовлетворение этих насущных, жизненно важных потребностей, повторяю, было возможным только благодаря коллективному труду, основанному на общественной собственности, в том числе и на освоенную общиной территорию. Как писал К.Маркс, "Земля - вот великая лаборатория, арсенал, доставляющий и средство труда, и материал труда, и место труда, и место для жительства, т.е. базис коллектива. К земле люди относятся с наивной непосредственностью как к собственности коллектива, притом коллектива, производящего и воспроизводящего себя в живом труде. Каждый отдельный человек является собственником или владельцем только в качестве звена этого коллектива, в качестве его члена" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. Часть I. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.468).

Отличительной особенностью экономики первобытного способа производства являлось то, что в процессе воспроизводства человек не ставил перед собой цель - обеспечивать восстановление природной среды, в которой он обитал. Община воспроизводила только средства производства и рабочую силу, рассматривая природу как объект потребления. Исчерпав природные ресурсы данного района проживания (окрестностей лагеря, стойбища), человек в поисках новых источников пропитания двигался дальше, осваивая новый район. И только начав заниматься земледелием, люди переходят к оседлому образу жизни, чего не скажешь о скотоводческих общинах.

Человека в его производственной деятельности двигала не только неумолимая потребность сохранения жизни, выживания, но и постоянное стремление к наращиванию объемов добычи и производства продуктов. Именно эта потребность определяла необходимость расширенного воспроизводства средств производства и рабочей силы, динамику развития первобытной экономики, заставляла людей изучать окружающий их мир, природу вещей и явлений, изобретать, совершенствовать методы работы, создавать новые орудия труда, т.е. служила мощным стимулом прогресса. Человек стремился к облегчению своего труда, требовавшего от него предельного напряжения физических и интеллектуальных сил.

Можно выделить два периода в развитии способа производства первобытного общества. Первый период эволюционного развития завершился переходом от добывающего к производящему типу хозяйственной деятельности. Второй период, когда уже преобладало производство, основанное на земледелии и содержании домашнего скота в сочетании с охотой, рыболовством, сбором пищевых растений, завершилось тогда, когда производительные силы развились настолько, что племена стали устойчиво производить прибавочный продукт. В общинах начались необратимые процессы дифференциации членов общества по социальному положению, в системе распределения производимого продукта, о чем речь пойдет ниже.

Производительные силы

Вопрос о том, как наши предки пришли к систематическому изготовлению орудий труда и что заставило их это делать, представляет большой интерес. В вышеупомянутой книге Ю.Семенова "Как возникло человечество" в 6-ой главе им на этот счет высказаны следующие соображения. Их содержание таково. Обезьяны, от которых произошли люди, использовали попавшие под руку камни, кости, палки лишь от случая к случаю, когда в этом возникала необходимость. Затем последовал переходный период, в течение которого стал вырабатываться более или менее устойчивый рефлекс по использованию различных подходящих предметов в их первозданном виде, как в целях добычи плодов, так и для защиты или же нападения. Однако опыт подсказал, что используемые в качестве орудий предметы лучше выполняют те или иные функции, если их подвергнуть предварительной обработке. Первоначально (предположительно австралопитеками - поздними предлюдьми согласно Ю.Семенову) обработке подвергалось только дерево, из которого изготавливались дубины. Применялись также кости и челюсти крупных животных. Однако обрабатывать дерево костьми было трудно, поэтому для этих целей стали применять камень. Камни также больше подходили для сдирания с туш убитых животных шкур, а также для их свежевания и раздробления костей. Однако далеко не все камни подходили для выполнения этих операций. Возникла необходимость обрабатывать сами камни, изготавливая из них орудия труда. Эта деятельность австралопитеков Ю.Семеновым названа преобразующим рефлекторным трудом в отличие от приспособительного труда обезьян. В 6 и 7-ой главах цитируемого произведения Ю.Семенов подробно разбирает возможный вариант трансформации рефлекторного труда (предчеловечекого труда) к сознательной трудовой деятельности, т.е. к полноценному человеческому труду, а также совершенствование производства орудий труда.

Однако, обобщая, можно утверждать, что в основе создания все новых и новых орудий труда лежит неистребимое противоречие между природой становящегося и развивающегося человека и его возможностями присвоения элементов окружающего его мира. Об этом замечательно сказал Л.Бобров в своем произведении "Фундамент оптимизма" ("Молодая гвардия", М.: 1976): "Конфликт между потребностями и возможностями, между желаемым и имеющимся, между мечтой и реальностью возникает с первых шагов человека. Как же этот конфликт разрешается?

Человек ищет и создает прежде всего то, чего ему больше всего не хватает, - поначалу ударные, затем колющие и режущие инструменты: ведь его анатомическое устройство меньше всего приспособлено для того, чтобы долбить неподатливую твердь, дробить ее, пронзать, рассекать, скрести. Орудия труда как бы компенсируют недостатки человеческого тела, немедленно дающие о себе знать при первом же столкновении с окружающей средой, при первых же попытках преобразовать ее. Так развитие техники направляется логикой компенсации, дополнения.

Палка удлиняет руку и, став рычагом, делает ее сильнее. Молоток не просто еще один кулак; изготовленный из камня, он куда крепче тех, что из плоти и крови. Нож прибавляется к зубам и ногтям, демонстрируя невиданную дотоле остроту искусственного лезвия, а особенно металлических "резцов" и "клыков". Стрела - та же палка разве что с острием и оперением, ее наконечник - тот же нож" (цит. изд. с. 87-88)"

Во времена палеолита человек применял грубо обработанные каменные топоры, скребки, костяные крючки для рыбной ловли. Люди научились добывать огонь и строить примитивные жилища.

Мезолитическая эпоха характеризуется общим для большинства племен изобретением и применением лука и стрел. "Лук, тетива и стрела, - писал Ф.Энгельс, - составляют уже очень сложное оружие, изобретение которого предполагает долго накапливаемый опыт и изощренные умственные силы, следовательно, и одновременное знакомство со множеством изобретений" (Ф.Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Госполитиздат. 1953. с.21-22).

До изобретения лука человек пользовался пращой и метательной доской. Однако возможности лука были значительно шире как по радиусу действия (зафиксированы факты, когда стрела поражала цель на расстоянии до 300 шагов), так и по меткости, быстроте стрельбы, удобству обращения. Стрелы с каменными или костяными наконечниками проходили навылет сквозь туловище бизона. Так, в торфянике на острове Фюн были найдены останки скелета зубра, между ребрами которого находились три наконечника стрелы. Применение лука значительно повысило производительность непростого и опасного труда охотников, а также стало эффективным оружием в межплеменных войнах.

В эту эпоху люди применяли огонь не только для обогрева жилищ и приготовления пищи, но и научились использовать его для изготовления орудий труда (лодок, весел, придания твердости острым концам копий и т.д.).

Во времена мезолита появляются и такие новые орудия труда, как тесла, вкладыши в виде ножей, кинжалов, наконечников копий и стрел, имевшие деревянную или костяную основу, в которые вставлялись острые кремневые лезвия. Именно в эту эпоху человек приручил собаку. Кости собаки были найдены во всех поселениях культуры Маглемосе, в Свердборге, Муллерупе, Холмгоре, Дюфензе.

Хотелось бы подчеркнуть, что в эпоху мезолита орудия труда и оружие имели для людей огромное значение, ибо обеспечивали превосходство над миром животных, позволяли добывать пропитание и гарантировали безопасность. Они стали рассматриваться своими владельцами как символы могущества. Особенно ценным считался топор. Он уже тогда почитался как священный предмет, служил объектом религиозного преклонения. Топор клали в погребения вождей.

В мезолитическую эпоху происходит постепенный переход от первобытного хозяйства собирателей и охотников, присваивавших продукты природы, к производству - земледелию и скотоводству. Люди стали преображать и использовать элементы природной среды для своих потребностей, возделывая окультуренные растения, разводя одомашненный скот. Правда, первоначально человек еще не умел обрабатывать землю, ограничиваясь сбором естественного урожая, взращенного самой природой. Однако уже в конце эпохи неолита было положено начало богарному и поливному земледелию, применялись системы оросительных каналов, что позволило получать устойчивые урожаи.

На фоне общей тенденции развития материального производства явственно стали проявляться различные темпы исторического развития производительных сил, которыми располагали отдельные племена, а также своеобразие множества местных культур на обширных пространствах земного шара, заселяемых новыми поселенцами. При этом огромное влияние на темпы развития оказывал природный фактор, в частности, изменение климата, таяние ледников в Северном полушарии и образование в связи с этим различных водоемов, изменение уровня воды в реках, озерах и морях, а также степень богатства и разнообразия флоры и фауны в том или ином регионе земного шара.

В суровых условиях лесной жизни и в зоне тундр на Чукотке, Дальнем Востоке, Камчатке производительные силы развивались медленно. Именно поэтому в этих районах еще долго продолжал существовать родоплеменной строй. Аналогично медленное развитие прослеживается и в зоне тропических лесов, на юге Африки, в ряде районов Индии, Индокитая, на островах Тихого и Индийского океанов.

Так, Герберт Дж. Уэллс - автор книги "Краткая всемирная история". (Санкт-Петербург. АМФОРА. 2005. с.18) сообщает, что "...менее столетия назад в самой отдаленной части света, в Тасмании, существовала раса людей с более низким физическим и умственным развитием, чем любая из древнейших человеческих рас, оставивших свои следы в Европе. По причине географических изменений тасманийцы очень давно были отрезаны от остальных видов человека и, не имея достаточных стимулов, совершенно не прогрессировали, а возможно, и вырождались. Когда их обнаружили европейцы, они существовали, питаясь моллюсками и мелкой дичью, не устраивая себе постоянных жилищ и обитая в норах. По своей видовой принадлежности это были такие же люди, как и мы, но они не обладали ни навыками ручного труда, ни художественными способностями, присущими первым настоящим людям". Из этого сообщения можно сделать и такой вывод, что, по-видимому, крайне важное влияние на развитие первобытных племен имел не только природный фактор, но и сама возможность общения с себе подобными - соседними племенами, ибо она способствовала обмену опытом и знаниями. Этот вывод подтверждается и тем фактом, что в Старом свете контакты между племенами и народами способствовали развитию производительных сил, в то время как на Американском континенте связи между народами были затруднены, каждый из них замыкался в своем маленьком мирке. До появления европейцев, по всей видимости, Мексика ничего не знала о Перу. Например, главный продукт питания перуанцев - картофель - был там совершенно неизвестен.

И еще один интересный факт, сообщенный И.Дьяконовым: "Аборигены попали в Австралию во время последнего ледникового периода и соответственно низкого стояния уровня Мирового океана. Вся Индонезия в тот период составляла единый полуостров с Индокитаем, а Новая Гвинея и остров Хальмахера -- полуостров Австралийского континента. Небольшие проливы между Хальмахерой и Сулавеси и между Сулавеси и уже континентальным (евразийским) Борнео (Калимантаном) могли быть преодолены на плотах, сооружать которые, видимо, умели уже и палеолитические люди<...>На Австралийском континенте совершенно отсутствовали экологические (зооботанические) предпосылки для выращивания злаков и плодовых растений и для приручения животных" (цит. изд. с.15).

В эпоху неолита произошло значительное улучшение техники изготовления каменных орудий труда. Сохраняя и совершенствуя прежние способы обработки камня и кости, мастера повсеместно переходят от оббитых рубящих орудий мезолитических форм к более совершенным - шлифованным. Наряду с кремнем человек стал широко использовать и такие с трудом обрабатываемые породы камня как особо прочный нефрит, а также жадеит. Стали применять и такие приемы обработки, как пиление и сверление.

Для примитивного земледелия и обработки урожая зерновых производились мотыги, утяжелители для палок-копалок в виде массивных дисков или колец, песты, ступки, зернотерки. Были изобретены методы формовки и обжига глиняной посуды, что позволило улучшить способы приготовления пищи и расширить ассортимент пищевых продуктов. Люди начали изготавливать глиняные сосуды для хранения зерна, масла, воды. Земледелие дополнялось скотоводством.

Словом, общины во многих регионах, где для этого имелись благоприятные природные условия, в эпоху неолита основательно перешли к выращиванию продовольственных растений и домашних животных. Земледелие уже не требовало от общины вести кочевой образ жизни. Поселения перестали быть сезонными стойбищами или временными охотничьими лагерями, а превратились в деревни, построенные по единому плану, в которых теперь проживали члены одной родовой общины. Так, совсем недавно недалеко от Кисловодска обнаружены фундаменты около 200 каменных построек.

Племена же, проживающие в менее благоприятных или вообще неблагоприятных условиях, вынуждены были продолжать прежнюю жизнь охотников, рыболовов и собирателей.

Уже выше упоминавшийся И.Дьяконов эпоху, когда наши предки еще существовали за счет собирательства съедобных и лекарственных растений и плодов, охоты и рыбной ловли относит к первой фазе первобытнообщинного строя, а эпоху, в которой преобладало производство продуктов растениеводства и животноводства, - ко второй фазе. Первую фазу он называет первобытной, а вторую фазу - первобытнообщинной. Причем он первую фазу связывает с тотемизмом и шаманизмом. А во второй фазе формируются генеалогические структуры пантеонов во главе с богом - "вождем" и его семьей -- женой и сыном, весьма важные культы человеческого, животного и растительного плодородия, а также культ "богини-воительницы", социально-психологически отражающей импульс агрессивности. Во второй фазе - в общинных социумах - меняется и общественная структура: выделяются вожди и дружинники. В англоязычной литературе, а в последнее время и у российских исследователей в таких обществ введен термин "чиф-дом" (chief dom). Однако, как показывает дальнейший анализ, использование англоязычного термина - это больше дань моде, чем научности.

Именно поэтому представляет интерес следующий вывод И.Дьякова: "Прежде всего, как в первой, так и во второй фазе существует нерушимая социально-психологическая общность между определенной группой людей и землей которую она занимает,-- общность, доходящая до идентификации. Никакое отчуждение земли не мыслится как возможное. Далее, хотя в общине есть известный привилегированный социальный слой, в ней нет эксплуатируемого производящего класса, который противостоял бы господствующему непроизводящему классу. Сельскохозяйственное (включая скотоводческое) производство, так же как и ремесло, осуществляется всей массой носящего оружие населения. Рабство не было неизвестно, но это было патриархальное рабство. Положение раба мало отличалось от положения членов семейства, в котором вполне - полноправным в любом случае был только его глава; рабский труд не являлся определяющим в общественном производстве" (цит. изд.с.25).

Наши древние предки основательно изучили окружающий их растительный мир. Они не только выделили съедобные растения, но умело использовали их целебные свойства. Была освоена технология расщепления волокон дикого льна, кандыря, крапивы, выделки из них нитей, веревок. Из нитей выделывались ткани, изготовлялись сумки, мешки, циновки и другие предметы, нужные в обиходе. Для этих целей использовались костяные иглы и шилья.

После приручения собаки люди в эпоху неолита одомашнили овцу, козу, корову, а позже, уже в век металла - лошадь и верблюда. Появились первые колесные повозки, в которых впрягали тягловых животных. В тундровой зоне был одомашнен северный олень, а в Центральной Америке - гуанако (лама). Прирученные животные стали использоваться для вьючного и гужевого транспорта, а также в плужном земледелии. Таким образом, спрягались две новые отрасли трудовой деятельности - земледелие и скотоводство.

Примерно в VI - IV тысячелетиях до н.э. в различных районах Азии, Северо-Восточной Африки и в Европе человек стал использовать в производстве и в быту металлы. Наступила эпоха энеолита. Первые металлические изделия изготовлялись из самородной меди. Позднее была освоена выплавка меди из руд. Однако еще долгое время камень оставался главным сырьем для изготовления орудий труда, ибо человеку были известны только редкие месторождения богатых медных руд, доступные для разработки. Да и сам процесс выплавки металла был несовершенен. Однако использование металла обладало такими преимуществами, что человек упорно осваивал технологию металлургического производства. Преимущества металла по сравнению с камнем были очевидны. Ведь для того, чтобы сделать шлифованный каменный топор, требовалось затратить несколько недель, а то и месяцев упорного труда. А из меди его можно было сделать значительно быстрее и служил он дольше. В случае же поломки топора медь всегда можно было переплавить, что было невозможно проделать с каменным топором. Это касалось и других орудий труда

Использование металлических орудий позволило улучшить изготовление как каменных, так и деревянных изделий. Медная мотыга с деревянной ручкой, а также лопата позволяли не только с большой производительностью обрабатывать землю для посевов, но и рыть оросительные каналы. В деревянные плуги запрягали животных, что еще больше увеличило производительность труда земледельцев.

Как свидетельствуют данные археологии, каменный век закончился в Месопотамии, долине Нила, Палестине, Иране и Юге Средней Азии в IV-III тысячелетиях до н.э.

Радикальные изменения в производительных силах происходили во многих отраслях и видах деятельности. Так, в гончарном ремесле стали применять гончарный круг. Появились повозки на сплошных колесах. На лодках стали ставить паруса и т.д. Человек стал активно заменять свою мускульную энергию энергией ветра, падающей воды, прирученных и одомашненных животных, увеличивая во много крат производительность своего труда.

И нелишне еще раз напомнить, что развитие производительных сил осуществлялось путем передачи знаний, опыта и навыков от одного поколения к последующему поколению (сначала в устной форме, а с изобретением письменности и на различных носителях информации.

И.Дьяконов в своем труде, основываясь главным образом на учете технологического и социально-экономического способов производства, выделяет третью фазу в истории общества - раннюю древность. Согласно его определению - это первое уже классовое общество. Он отказывается от выделения рабовладельческой формации, полагая, что вслед за ранней древностью следует четвертая фаза - поздняя, или имперская древность.

Поскольку в основе моего исследования лежит формационная теория, то рассмотрение третьей и четвертой фаз, согласно концепции И.Дьяконова, я переношу в следующую главу, посвященную рабовладению.

Экономические отношения

В первобытной общине добытый или произведенный продукт составлял общую собственность. Его распределение между членами общины было уравнительным. Размер получаемой каждым членом общины доли зависел от объема распределяемого продукта, величины трудового вклада и физиологических потребностей данного индивида. Естественно, что взрослые мужчины и женщины получали больше, чем старики и дети.

На самой первоначальной стадии палеолита община должна была все время делать выбор между численностью своих членов и массой труда, требуемого для добычи пропитания. Решение этой задачи сводилось к регулированию численности трудоспособных членов общины и иждивенцев. В трудные времена, когда пищи нехватало, община избавлялась от "лишних ртов" и такое отношение к немощным старикам и младенцам считалось нравственным. Вполне нормальным явлением считали и людоедство. Общине для выживания нужна была полноценная рабочая сила, которая приносила бы в "общий котел" пищи больше, чем сама потребляла. Позднее, уже в эпоху мезолита по мере роста производительности труда появилась возможность увеличения числа детей, а, следовательно, закономерным стал и рост общей численности населения.

Следует вновь подчеркнуть, что продукт в родовой общине мог создаваться только совместными усилиями коллектива охотников, рыболовов и собирателей даров природы, скрепленных тесными кровными узами, совместным трудом, борьбой с силами природы и врагами общины. Об этом, например, свидетельствуют наскальные рисунки Леванта (Испания). Развитие производительных сил требовало от членов общины повышения уровня организованности и сплоченности, что не могло не сказаться положительно на их нравственных качествах, не говоря уже о степени удовлетворения потребностей всех членов данной общины.

Никакой другой формы экономических отношений при существовавших в первобытном обществе производительных силах не могло быть. В эпохи палеолита и мезолита уровень производительности труда был еще совершенно недостаточен для устойчивого образования прибавочного продукта; практически весь он был для общины необходимым, т.е. экономические отношения, складывавшиеся в области совместной трудовой деятельности, были определяющими, исходными для распределения и потребления добытого продукта. И только с ростом производительности труда в эпоху позднего неолита и энеолита стала возможной новая форма экономических отношений в области распределения продуктов.

В эпоху позднего неолита общественные отношения начинают усложняться. Наметилась трансформация изолированных родовых общин к первым территориально-племенным объединениям. Возникли предпосылки для укрепления позиций семейной частной собственности. Матриархат сменяется патриархатом.

С возникновением патриархальной семьи, занимавшейся самостоятельной обработкой земли и владевшей домашним скотом, начинает разрываться прочная экономическая связь со всем коллективом общины. Стало возможным производить продукт не совместным коллективным трудом, а усилиями отдельной семьи. Члены общины объединяли свои силы только при выполнении масштабных работ (например, сооружении оросительных каналов) или в случае военных действий. Таким образом, возникновение новой формы воспроизводства и соответствующих ей экономических отношений, основанных на частной семейной собственности, вошли в противоречие с прежней коллективистской формой экономических отношений.

Здесь прервемся, чтобы оценить высказывания Ю.Семенова в его произведении "Экономическая этнология. Первобытное и раннее классовое общество. Книга 1.Часть 1." (параграф 4), посвященные экономическим отношениям.

Начнем с того, что он сделал важное "открытие" в политической экономии, заявив, что при капитализме "...на первый план выступают акты обмена (а не производства, как утверждал К.Маркс - мое), то в первобытном обществе - акты распределения. Все члены первобытного социально-исторического организма были обязаны делиться друг с другом добытыми предметами потребления, прежде всего пищей" (цит. изд. с. 74-75). Силой, которая выдвигала на первое место в системе воспроизводства первобытной общины была мораль, а не необходимость в производстве пищи, одежды, орудий труда и т.д. Именно мораль лежала в основе т.н. "имущественных отношений". Кстати, это еще одно нововведение Ю.Семенова в понятийный аппарат марксистской политической экономии. Понятие "собственность", видимо, по его мнению, недостаточно полно и всеобъемлюще раскрывает суть экономических отношений. Итогом своих рассуждений об экономических отношениях первобытного общества, следуя вслед за К.Полани, а не за К.Марксом, является вывод Ю.Семенова о том, что "...имущественные отношения первобытного общества были моральными не только по форме, но по содержанию" (цит. изд. с. 75). Ю.Семенов, критикуя субстантивистов во главе с К.Полани, умудрился заблудиться в трех соснах, отказавшись от принципов исторического материализма и марксистской трактовки понятия "собственность" (см. мою монографию "К общей теории политической экономии"). Почувствовав, что его "заносит не в ту степь" Ю.Семенов начинает сам себя опровергать. Для полного и беспристрастного изложения его рассуждений привожу довольно длинную цитату. Ю.Семенов, пытаясь вырваться из цепких объятий субстантивистов, пишет следующее: "Мораль обычно определяется как форма общественного сознания. Однако эта дефиниция не раскрывает специфики морали. Последняя является формой не просто общественного сознания, а общественной воли. Следует сказать, что если понятие общественного сознания давно уже получило право гражданства в науке, то несколько иначе обстоит дело с понятием общественной воли. Оно официально не числится в списке категорий общественной науки, хотя и широко в ней используется. Достаточно вспомнить данное основоположниками марксизма определение права как воли господствующего класса, возведенной в закон (К.Маркс и Ф.Энгельс. Манифест Коммунистической партии. Соч. изд. 2 т. 4). В их работах говорится также о государственной воле, воле государства (К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. изд. 2. т.20)

В применении к первобытному обществу, не знающему деления на классы с противоположными интересами, имеются все основания говорить о воле общества в целом, воли социально-исторического организма. Эту волю обычно именуют моралью. И основания для этого есть: по своему характеру она ближе всего к морали. Но мораль, начиная с перехода к классовому обществу, всегда существует как одна из форм общественной или, наряду с другими ее формами - правом, этикетом. Воля же первобытного социально-экономического организма носила нерасчлененный характер. Она обладала особенностями и морали, и этикета и даже некоторыми чертами, присущими в классовом обществе только праву. Все это отличает ее от морали в привычном смысле слова. Но, не желая изобретать нового термина, мы в дальнейшем изложении будем называть единую нерасчлененную волю первобытного социально-экономического организма моралью.

Общественная воля определяется общественными интересами. Воля классов определяется интересами классов. Воля социально-исторического организма, не расчлененного на антагонистические классы, определяется интересами общества в целом. Общественные интересы объективны. Своими корнями они уходят к системе производственных отношений. Интересы класса определяются его местом в системе производственных отношений, образующих базис общества. Интересы социально-исторического организма определяются характером все системы социально-экономических отношений, существующих в нем" (цит. изд. с. 76-77).

Что можно сказать по поводу содержания вышеприведенной цитаты?

Во-первых, бросается в глаза двусмысленность применяемой им терминологии. Например, вместо того, чтобы писать об общине в первобытном обществе, Ю.Семенов предпочел использовать замысловатые термины "социально-экономический организм" или "социально-исторический организм", в принципе применимые к любой общественной формации.

Во-вторых, его рассуждения о воле, интересах, морали, праве и этикете во взаимодействии с социально-экономическими отношениями свидетельствуют о том, что Ю.Семенов не имел четкого представления о глубинных взаимосвязях вышеперечисленных категорий (см. мою статью "Потребности и мораль", в которой ясно обозначено взаимодействие потребности на всех четырех различных стадиях ее бытия и движения (возникновение самой потребности, формирование интереса, определение цели и, наконец, действие субъекта по ее достижению) с моралью в трех основных формах ее бытия (моральное сознание, моральные отношения и нравственная деятельность).

Однако после блуждания в дебрях надстроечных категорий Ю.Семенов все-таки признает за социально-экономическими интересами приоритет в жизнедеятельности первобытной общины, а не морали.

В последующем тексте Ю.Семенов уже использует понятие "собственность", забыв о термине "имущество". Наверное, сказалось его обращение к мыслям классиков марксизма о характере собственности в первобытном обществе, в частности об отношении первобытных людей к земле и ее богатствам, как к общей собственности. Видимо, использование термина "имущество" по отношении к земле показалось Ю.Семенову не совсем уместным.

Далее Ю.Семенов вводит в оборот два новых термина: "жизнеобеспечивающий продукт" и "избыточный продукт". Обратимся к трактовке этих терминов, которые дал сам Ю.Семенов. Он писал: "Жизнеобеспечивающим является общественный продукт, абсолютно необходимый для поддержания физического существования членов первобытного коллектива (а почему не социально-исторического организма? - мое), причем такого, при котором их организмы функционируют более или менее нормально, не претерпевая необратимых патологических изменений<...>Весь общественный продукт, превышающий этот уровень, является избыточным. Избыточен он вовсе не в том смысле, что не может быть потреблен членами общества, а лишь в том, что и без него возможно их нормальное существование" (цит. изд. с.81). Кстати, Ю.Семенов наряду с понятием "избыточный продукт" использует и понятие "прибавочный продукт", который якобы является частью "избыточного продукта" и возникает в результате эксплуатации человека человеком.

Сразу замечу, что подобная трактовка изобретенных Ю.Семеновым терминов ошибочна. Нет никакого смысла отказываться от общепринятых в марксистской политической экономии понятий, хотя бы по той причине, что их содержание определяется всем комплексом экономических отношений в процессе воспроизводства, а не только в сфере потребления, да к тому же только продуктов питания. Например, труд, затраченный на производство орудий труда, никак не вписывается в систему терминов, предложенных Ю.Семеновым. Мои соображения по категориям "необходимый продукт" и "прибавочный продукт" изложены в конце данной главы.

Вообще следует заметить, что Ю.Семенов обладает удивительной способностью и неистребимым желанием придумывать все новые и новые оригинальные термины. Выше я уже писал о том, что вместо понятия "община" он предложил использовать словосочетание исторический и экономический организмом, а коммунистические отношения предпочел именовать коммуналистическими. А в другой книге ("Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества") он общину назвал "демосоциором".

И еще об одной особенности стиля его мышления нельзя не сказать. Она характеризуется тем, что Ю.Семенова порой "заносит", в результате чего он нередко противоречит самому себе. В качестве примера приведу следующий абзац: "В отличие от других способов производства при первобытно-общинном собственность (обратите внимание на то, что он использовал уже не термин "имущество" - мое) на предметы потребления не только не определялась, а, наоборот, определяла собственность на средства производства (очередное "открытие", которое не проживет и минуты, ибо он сам его тут же опровергнет! - мое). Сама же она прямо, непосредственно детерминировалась объемом произведенного общественного продукта, который был выражением уровня развития производительных сил. Последние прямо, непосредственно определяли как общественный характер производства, так и способ распределения этих, принадлежащих обществу предметов между членами общества" (цит. изд. с. 86). Итак, сначала Ю.Семенов категорически утверждает, что собственность на средства производства определялась собственностью на предметы потребления, а в конце предложения пишет обратное, что собственность на предметы потребления детерминировалась уровнем развития производительных сил, т.е. определяющим фактором в системе экономических отношений была отношение членов общества к средствам производства. И таких примеров можно привести десятки.

Кстати, что касается способа распределения предметов потребления и орудий производства, то вряд ли следует абсолютизировать коллективную, общественную форму собственности и вытекающие отсюда уравнительное распределение. Ягоды или коренья, съеденные человеком по ходу сбора продуктов питания для коллективного пользования, вряд ли являлись объектом собственности общины, так же как и одежда, которую носил наш предок. Так, этнографы отметили, что у онге Малого Андамна с продуктами собирательства обращались как с личным достоянием. У эскимосов все вещи личного пользования (одежда, орудия, оружие, утварь и т.п.) находились в индивидуальной, личной собственности. Правда, не лишне заметить, что Ю.Семенов считает, что вещи личного пользования находятся лишь в распоряжении данного человека, но не в личной собственности. Однако трудно себе представить, коллективную собственность на личную одежду человека. Мне думается, что переход к частной собственности произошел все-таки через стадию личной собственности на ту или иную вещь индивидуального пользования, распоряжения.

Однако Ю.Семенов абсолютно прав в том, что на поздней стадии существования первобытнообщинного строя наряду с прежней системой коллективного владения основными средствами производства и распределения все большее значение приобретает распределение по труду, а не по потребностям, возникает имущественное расслоение и неравенство между членами общины.

Труд и рабочая сила

Как метко выразился Ф.Энгельс, "...первое, основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.20. с.486).

Труд с помощью простейших орудий обеспечил не только выживание первобытных людей в период палеолита, но в силу специфики присваивающей, добывающей экономики вынуждал их постоянно передвигаться, идти все дальше и дальше в поисках источников питания, способствуя расселению племен по лику Земли. Медленно, но неуклонно, от поколения к поколению накапливались знания, опыт, навыки в использовании все более совершенных орудий труда, приемах охоты и рыбной ловли. Труд от тысячелетия к тысячелетию становился все более искусным, изобретательным, а накопление знаний и опыта повышало уровень мастерства рабочей силы.

В период мезолита и неолита процесс совершенствования методов труда благодаря новым орудиям труда и передаче знаний от поколения к поколению, от общины к общине, от племени к племени, значительно ускорился. Согласно исследованиям археологов, например, доказано, что такая передача технологий в Европе шла с юга континента на север, пока не дошла до берегов Норвегии. Труд становился все более творческим, о чем свидетельствуют не только приемы обработки камня, кости, дерева, но и рисунки первобытных художников на скалах, стенах пещер, орудиях труда и предметах быта. Внутри общины возросла специализация труда.

Однако зависимость человека от капризов природы оставалась все еще большой, а короткие периоды изобилия животной и растительной пищи сменялись месяцами голодовок. Нередко выпадали и такие годы, когда само существование племен оказывалось под угрозой. Да и труд земледельца был нелегким: землю до изобретения плуга и использования в качестве тягловой силы животных вскапывали простыми деревянными палками или тяжелыми мотыгами. Стебли злаков колос за колосом, пучок за пучком срезали серпами с кремниевыми лезвиями. Зерна приходилось растирать на каменной плите - зернотерке.

Одним словом, область трудовой деятельности человека в эпоху неолита значительно расширилась, изменился ее характер. Однако, несмотря на развитие уже семейной формы труда, роль коллективного труда членов всей общины оставалась все еще значительной, особенно на строительстве оросительных систем, крепостных стен из сырца-кирпича вокруг поселений и др.

Имеется еще одна проблема, на которой целесообразно остановиться. Она касается роли творчества в развитии человечества, конечно же, и в первобытную эпоху.

Творчество - это продукт индивидуального и общественного сознания и, конечно же, определенной целесообразной деятельности, в первую очередь - трудовой. Любой труд всегда неразрывно связан с творчеством, ибо он опосредован тончайшим механизмом его интеллекта. Даже колка дров невозможна без творчества. Поскольку творчество - это идеальная сторона трудового процесса (а нас в данном случае интересует именно производственная деятельность человека), то, как будто, можно было бы придти к выводу, что в основе исторического процесса, в отличие от марксистского материалистического учения, лежит разум, идеальное. Однако ларчик на самом деле открывается довольно просто. Все дело в том, что творчество в процессе трудовой деятельности является функцией рабочей силы, входящей в состав производительных сил (в более широком плане - воспроизводственного потенциала) общества. Следовательно, остается незыблемой материалистическая трактовка исторического прогресса и нет никакой необходимости переходить на рельсы его идеалистической трактовки.

Продукт

В эпохи палеолита и мезолита единственным продуктом, добываемым упорным трудом человека, была добыча охотников, рыболовов и собирателей плодов природы, не говоря, естественно, об орудиях труда и предметах обихода. Состав продукта определялся той природной средой, в которой протекала жизнь общины.

Так, примерно через 200 лет после того, как край ледника отступил из района современного Гамбурга, древние охотники уже расположили свой новый лагерь на краю небольшого водоема там, где сейчас находится поселок Мейндорф. Людей окружала тундра. Объектами их охоты были зайцы, лисицы, барсуки, дикие лошади и самое главное - северные олени. Именно они давали все необходимое для жизни членов общины - пищу, материал для изготовления одежды, сырье для изготовления орудий труда и оружия. Подтверждением значения охоты на северного оленя служит тот факт, что на мезолитической стоянке Штельмоор археологами были обнаружены 1300 рогов северного оленя.

Позднее, когда климат в Северной Европе стал более мягким и тундра сменилась лесами, люди стали охотится на лосей, кабанов, благородного оленя, выдр, бобров, бурого медведя, волков, а также на водоплавающую птицу (гусей, уток, бакланов). Для этого, в частности, использовались дротики, бросавшиеся в цель при помощи метательной доски. Для ловли рыбы применялись уже верши и сети. Рыболовы к этому времени имели лодки. В Перте (Шотландия) в озерных слоях мезолита найдена лодка, изготовленная из ствола ели, сохранившая следы огня, которыми выжигали дерево изнутри.

Жители приморских районов использовали в пищу съедобных моллюсков. В Португалии в местечке Мугем обнаружен холм, сложенный из раковин, достигающий в длину 100 метров при ширине 60 метров и высоте до 7 метров.

Состав продукта не ограничивался в первобытной общине только пищей, а также включал в себя такие важные изделия, как одежда, обувь, предметы домашнего обихода. Выше уже было упомянуто, что значительное время человека затрачивал на изготовление орудий труда и оружия, а в период позднего неолита и энеолита - на сооружение оросительных систем, где в этом была надобность, обработку земли, уход за домашним скотом, добычу металлосодержащих руд, выплавку металла, заготовку и изготовление строительных материалов, необходимых для возведения жилищ и крепостных стен.

В начальный период существования первобытного общества продукт являлся результатом коллективного труда и лишь в период позднего неолита и энеолита все больший удельный вес стал занимать продукт как результат индивидуального и семейного труда.

Собственность

В эпохи палеолита и мезолита в первобытных общинах безраздельно господствовала коллективная собственность на продукты труда. Только на последней стадии неолита появляется частная собственность в форме семейной собственности. Об этом свидетельствуют археологические раскопки в Персеполе (Иран), во время которых были обнаружены печати, вырезанные из мягкого камня. Эти печати были покрыты резным геометрически сложным и тонким по исполнению узором. Оттиски аналогичных печатей были обнаружены на крышках, которыми закрывали глиняные сосуды в хранилищах. Каждая из печатей принадлежала конкретной семье, из которых состояла персепольская община. Эти семьи, видимо, достаточно большие, уже встали на путь экономического обособления.

Здесь уместно заметить, что частная собственность появилась не вследствие порочных качеств человека, а как результат роста производительности труда, благодаря началу производства продуктов питания на базе земледелия и скотоводства. Сам процесс труда уже не диктовал необходимости участия всего коллектива общинников в производстве продуктов питания. Следовательно, частная собственность - порождение разделения труда и роста его производительности, изменивших структуру общины вследствие образования патриархальных семей. В семье, где главой становится мужчина (землепашец, скотовод, воин), продукт перестает делиться среди членов общины, а имущество старались сохранить в семье, передавая по наследству от отца к его детям. Поскольку люди разные, отличающиеся друг от друга по отношению к выполнению своих трудовых обязанностей, да и численные составы семей были неодинаковыми, то даже эти естественные факторы способствовали возникновению имущественных различий между семьями в рамках одной и той же общины.

К.Маркс различал две формы собственности в общине: одну - самую древнюю, когда еще господствовал матриархат, и вторая - поздняя, когда в рамках общины сформировались отдельные семьи, где главой стал мужчина. Он писал: "В обеих формах работник относится к объективным условиям своего труда как к своей собственности; это и есть природное единство труда с его вещными предпосылками. Поэтому работник (даже) независимо от своего труда имеет предметное существование. Индивид относится к самому себе как собственник, как господин условий своей деятельности. Подобным же образом относится он к другим индивидам, и - смотря по тому, имеет ли эта предпосылка своим исходным пунктом общину или отдельные семьи, образующие общину, - индивид относится к ним или как к совладельцам, т.е. носителям общей собственности или же, как к самостоятельным собственникам, таким же, как и он, т.е. к самостоятельным частным собственникам, наряду с которыми общая собственность, ранее поглощавшая все и охватывающая всех, сама, в виде особого ager publicus (общественного поля), выступает рядом с множеством этих частных земельных собственников.

В обеих формах индивиды ведут себя не как рабочие, а как собственники и как члены того или иного коллектива (Gemeinwesen), которые в то же время трудятся. Целью этого труда является не создание стоимости, - хотя они и могут выполнять прибавочный труд, чтобы выменивать для себя чужие продукты, т.е. прибавочные продукты (других индивидов), - но целью всего их труда является обеспечение существования отдельного собственника и его семьи, а также и всей общины" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. Часть I. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.467).

Не последнюю роль в возникновении имущественного расслоения внутри земледельческих и скотоводческих племени играли также войны, когда победителю доставалась не только боевая слава, но и награбленное богатство. Складывалась верхушка родовой аристократии, в руках которых постепенно сосредотачивалась власть. В их числе были как старейшины, заседавшие в племенном совете, так и военные предводители и жрецы.

Наряду с имущественной дифференциацией внутри родовой общины происходил процесс дифференциации в рамках племени и рода. В результате войн в подчиненном положении оказывались целые племена или даже группы племен.

Закономерность роста производительности труда

За сотни тысяч лет человек благодаря созданию новых средств производства, усовершенствованию уже применявшихся орудий труда, а также приемов обработки сырья и материалов, методов добычи зверей, рыб, раков, моллюсков, водоплавающей птицы, возделывания земли и выращивания на ней полезных культур, приручения диких животных и т.д. сумел многократно увеличить производительность своего труда. Закономерность этого процесса определялась, с одной стороны, стремлением человека повысить уровень удовлетворения своих потребностей, а, с другой стороны, развивающейся способностью познания свойств предметов и явлений природы, а также созданных средств производства, талантом изобретателей, короче - творческим характером трудового процесса. Эти три могучие силы, присущие человеку - его развивающиеся потребности, разум и творческий труд - явились факторами прогресса не только в первобытную, но и в последующие эпохи истории человечества.

Рост производительности труда происходил в первобытном обществе с постоянным ускорением, достигнув наивысшего уровня в эпоху энеолита, обеспечив возможность устойчивого производства прибавочного продукта.

Безусловно, существенным фактором, способствующим росту производительности труда, всегда служили и благоприятные природные условия, а при переходе к энеолиту - также наличие в данной местности руд различных металлов и залежей строительных материалов.

Закономерность развития системы разделения труда

По мере развития производительных сил формировалась и система разделения труда. Во времена палеолита и большей части мезолита разделение труда внутри общины сводилось к выполнению различных функций, или к обмену деятельностью. Женщины занимались сбором питательных растений, моллюсков, домашним хозяйством, воспитанием детей, а в обязанности мужчин входили охота, рыболовство, изготовление орудий труда, оружия, защита от нападений хищных зверей и врагов из недружественных общин.

С возникновением наряду с охотой и рыболовством собственно производства - земледелия и скотоводства - распределение трудовых функций между женщинами и мужчинами в общине изменяется - возрастает роль мужчин, формируется патриархальная семья.

Следующим великим изменением в системе разделения труда стало выделение в самостоятельную отрасль деятельности ремесленных работ, в частности, плавка и обработка металла, изготовление орудий труда и оружия из них, гончарное производство, строительство сооружений и жилищ, ткачество и т.д.

Все это способствовало развитию связей с населением других регионов с иными природными условиями и богатствами, служившими источниками сырья для производства орудий труда, оружия, предметов быта и украшений. Так, например, земледельцы Верхнего Нила (бадарийцы) в конце VI и в V тысячелетии до н.э. имели широкие торговые связи с жителями областей, расположенных около Каира, в пустынях по обе стороны Нила и на Синайском полуострове. Бадарийцы поставляли слоновую кость, раковины с побережья Красного моря, а с Синая поставлялась бирюза, малахит, медная руда. В долину Евфрата и Тигра попадал кавказский обсидиан, иранская медь. В ряде случаев обмен имел место между скотоводческими и земледельческими племенами.

Обмен начинает возникать как результат разделения труда и внутри общин - между ремесленниками и земледельцами. Как утверждают археологи и этнографы, в начале во всех случаях это был обмен продуктами, без посредства денег.

Закономерность взаимосвязи стадий воспроизводства

Если во времена палеолита и мезолита коллективный труд был единственно возможной формой добычи продуктов, то в неолитическую эпоху и особенно с наступлением энеолита ситуация кардинально меняется. В общинах, проживавших в регионах Азии и Африки, а также Европы, где имелись благоприятные природные условия для ведения земледелия и скотоводства, возникает частная собственность на средства производства и продукты труда, основанная на появлении патриархальных семей внутри общины. С ростом производительности труда становится возможным и устойчивое производство прибавочного продукта, который все в большей мере превращается в объект присвоения общинной и племенной знатью, т.е. изменения в производстве неотвратимо привели и к появлению нового порядка распределения продукта. Уравнительное распределение с учетом трудового вклада, физических и возрастных особенностей членов общины вытесняется принципиально иной системой распределения, основанной на частной собственности и властных полномочиях вождей и жрецов, т.е. возникает присвоение прибавочного продукта владельцами частной собственности и представителями элитных слоев общин и племен. Становится возможным потребление продуктов и услуг без непосредственного участия в их производстве.

Углубляющееся разделение труда, а также частная форма присвоения его результатов способствовали развитию обмена продуктами уже как товарами внутри общины, так и между племенами, проживающими в различных регионах и специализировавшихся на производстве различных продуктов. Помимо обмена продукцией ремесленного производства все больше развивается также обмен между земледельческими и скотоводческими племенами.

Потребление по мере развития производительных сил, особенно с возникновением культурного земледелия и животноводства, становится разнообразнее и богаче, способствуя развитию потребностей членов общины, увеличивая спрос не только на продукты питания, одежду, утварь, хозяйственные принадлежности, украшения, но и на средства производства, сырье и оружие. Наряду с индивидуальной и семейной формами потребления все большую роль начинает играть общинная и племенная формы потребления.

Уже в первобытном способе производства совершенно четко прослеживается зависимость распределения, обмена и потребления от производства. На раннем этапе существования первобытной общины и речи не могло быть о каких-либо формах распределения, кроме уравнительного, а также об обмене продуктами, ибо существовал только обмен деятельностью. И лишь с возникновением возможности устойчивого производства прибавочного продукта возникают новые формы связи между стадиями воспроизводственного процесса. Так, Ю.Семенов сообщает о том, что по данным этнографических исследований, у некоторых племен эскимосов Канады наблюдалось возникновение семейной собственности на запасы пищи в случае, если охота была добычливой и возникали излишки мяса. Однако при неудачной охоте в племени возвращались к уравнительной системе распределения пищи. Причем при поедании мяса кусок его ходил по кругу и каждый откусывал ровно столько, сколько мог. Эту систему потребления пищи Ю.Семенов обозначил термином "разборно-коммуналистической собственностью".

Закономерность пропорциональности развития экономики

Мало сказать, что пропорции между видами деятельности и стадиями воспроизводственного процесса складывались в первобытном обществе стихийно и случайно. Иначе и быть не могло, ибо человек еще не обладал необходимыми знаниями, чтобы предвидеть ход событий, которые мало зависели от его воли и желаний. Я здесь не говорю о таких природных катастрофах, как извержения вулканов, землетрясения, цунами, ураганы, засухи и т.п., против которых и современная цивилизация бессильна. Речь идет о таких обычных природных явлениях, как смена времен года с перепадами температур, оказывающих влияние на миграцию животных и птиц, их наличие для добычи пищи, сезонность в произрастании растений, что непосредственно влияло на наличие растительной пищи и, следовательно, на рацион наших предков. Одним словом, по сравнению с могущественными силами природы, во власти которых находился человек, производственный потенциал людей был еще мизерным. И, тем не менее, пропорции объективно складывались. Например, на поиск сырья для изготовления каменных орудий труда и на сам процесс их изготовления община должна была затрачивать определенное рабочее время. Наличие необходимого сырья в том или ином районе, а не только обилие и разнообразие видов фауны и флоры, пригодных для потребления, влияло и на маршрут передвижения общины в поисках нового лагеря или стойбища.

Еще один фактор, который играл немаловажную роль в жизни любой общины - это отношения с соседними общинами. Если они были враждебными, то немало времени и сил приходилось затрачивать на борьбу с врагами, что не могло не сказываться на пропорциях воспроизводства, внося в нормальный ритм жизни существенные коррективы.

Таким образом, внешние факторы, неподвластные воле членов данной общины, оказывали не только существенное, но, видимо, решающее значение на формирование воспроизводственных пропорций.

И только в тех регионах, где в период энеолита сложились благоприятные условия для ведения культурного земледелия и животноводства, можно говорить о некоторой возможности сознательного регулирования воспроизводственного процесса с развивающейся системой разделения труда, его предсказуемости благодаря учету и изучению сезонных факторов и вообще специфики местных условий, которые, например, систематически осуществляли жрецы в Древнем Египте.

Закономерность расширенного воспроизводства

Данные археологии и этнографии неопровержимо свидетельствуют о наращивании объемов производства, которое обеспечивалось качественным развитием (продуктивностью) и увеличением количества таких элементов производительных сил, как рабочая сила и средства производства. При этом от эпохи к эпохе темпы этого процесса, как уже выше неоднократно отмечалось, ускорялись. Подтверждением этого вывода служат многочисленные факты, в том числе о расселении людей по всему земному шару, что стало возможным только в результате роста общей численности населения.

Конечно, в истории первобытного общества были периоды движения вспять, обусловленные природными факторами, особенно в эпоху палеолита, о чем свидетельствуют данные археологии, зафиксировавшие изменение географии расселения первобытных людей под влиянием, например, передвижением ледового покрова, вызвавшего не только существенные трансформации в ландшафте, но также в структуре флоры и фауны. Однако по мере развития производительных сил степень зависимости человека от природной среды постоянно уменьшалась, особенно в тех регионах, где человек овладел искусством выращивания окультуренных растений, а также одомашненных животных.

Другие закономерности

Что касается остальных четырех закономерностей, то коротко о них можно сказать следующее.

Закономерности функционирования рынка не являются всеобщими и вообще не касаются первобытной формации, кроме того, что она создала лишь предпосылки для появления рынка как такового благодаря возникновению обмена продуктами производства.

Закономерность смены форм хозяйствования, хотя и является всеобщей, однако охватывает первобытный способ производства только одной формой - натуральной. Правда, можно говорить о разновидностях трудовой деятельности в первобытных общинах, появление которых было обусловлено развитием системы разделения труда. Например, возникновение чисто скотоводческих племен, которые вообще не вели оседлый образ жизни, а постоянно кочевали со своими стадами по степям Евразии, в отличие от земледельческих племен Европы, которые наряду с охотой и рыболовством, содержанием домашнего скота в основном занимались земледелием.

Относительно закономерности зависимости экономических отношений от уровня развития производительных сил следует заметить, что за время существования первобытного способа производства человек не только сумел выжить, окончательно выйдя из животного мира, но и создал такие производительные силы, которые обеспечили радикальные изменения всей системы экономических отношений, ставшие господствующими в последующих тысячелетиях, начиная с возникновения рабовладельческого способа производства. Человек на протяжении сотен тысяч лет исследовал окружающий его мир, познавал свойства применяемых для изготовления орудий труда материалов (камень, кость, дерево, металлы), открывал для себя полезные свойства тысяч растений, досконально изучил повадки животных, птиц, рыб, ракообразных, моллюсков, их пригодность для приготовления пищи и т.д. Этот процесс познания создавал тот огромный потенциал, который обеспечил, в конечном счете, переход к производительному, творческому труду, активному использованию природных ресурсов в целях удовлетворения растущих потребностей людей. Многократно увеличив производительность своего труда, люди научились создавать прибавочный продукт, а совместный, коллективный труд сменился трудом семейным, групповым, положив начало возникновению частной собственности.

Закономерность перехода одного способа производства в другой в данном случае проявилась в том, что в период неолита и энеолита произошел скачок в развитии производительных сил, характеристика которого была дана выше. Эти поистине революционные изменения обусловили превращение матриархального родового общества в патриархальный родовой строй, а затем и в классовое общество. Мотыжное и особенно плужное земледелие на орошаемых землях стало делом не только всей общины, но и отдельных патриархальных семей.

Однако в силу в основном природных условий воспроизводства у ряда народов еще на столетия и даже тысячелетия сохранился первобытнообщинный способ производства.

Вместе с тем следует отметить, что процессы, происходившие в экономических отношениях внутри первобытных общин, подготовили наступление принципиально новой общественной формации, а именно рабовладельческой, с которой началась эпоха классовых антагонизмов (т.н. "экономическая формация"), продолжающаяся до настоящего времени.

Каким образом общество "первобытного коммунизма" превратилось в свою противоположность - классово-антагонистическое общество? Самый общий ответ на этот вопрос из марксистского учения ясен: в недрах первобытнообщинной формации зрели предпосылки и условия для возникновения первой антагонистической формации. Однако каковы были эти предпосылки и условия?

В.Архангельский в своей статье "Общественное развитие и марксизм" (http://www.alternativy.ru/files/vaORiM-20y.pdf) высказал интересную мысль о неклассовой поляризации внутри первобытных общин. В самом деле, нет никаких сомнений, что в человеке того древнего периода истории уже тогда боролись два противоположных начала: с одной стороны, необходимость к коллективным действиям и отсюда - совместное владение коллективной общинной собственностью, а, с другой стороны, стремление отхватить себе кусок побольше и послаще. Ведь у начавшегося расслоения в первобытной общине в эпоху энеолита (а, возможно, еще и раньше - в эпоху неолита) откуда-то росли ноги! Вот они, видимо, и росли из неклассовой поляризации!

Рассмотрим этот процесс подробнее.

Как писал К.Маркс, "...этот первобытный тип кооперативного или коллективного производства был, разумеется, результатом слабости отдельной личности, а не обобществления производства" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.19. с.404).

Однако по мере развития потенциала воспроизводства, увеличения объема добываемых средств к существованию проблема элементарного выживания становилась все менее острой и появилась возможность неравного распределения произведенного продукта. Словом, рост производительности труда стал стимулятором возникновения и укрепления феномена неклассовой поляризации.

И здесь возникает интересный вопрос - существовал ли в первобытном обществе прибавочный продукт? Целый ряд исследователей считают, что эта категория присуща только капиталистическому способу производства. Моя точка зрения по данной проблеме следующая.

Во-первых, нельзя отождествлять понятие "прибавочный продукт" с понятием "прибавочная стоимость", которое является формой проявления первого, например, в капиталистическом производстве. Другими словами, содержание не следует путать с формой. Прибавочный продукт существовал и при первобытнообщинном строе, иначе невозможно было бы его расширенное воспроизводство, а вот прибавочная стоимость появилась только вместе с товарным производством. Здесь уместно напомнить, что писал по данному вопросу К.Маркс.. В третьем томе "Капитала" в Гл. 51 "Отношения распределения и производственные отношения" (см. http://www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Kapital3/kapital3-51.html) он писал: "...в любом общественном производстве (например, в естественно сложившихся индийских общинах или в более искусственно развившемся коммунизме перуанцев) всегда может быть проведено различие между той частью труда, продукт которой входит в непосредственное потребление производителей и членов их семей, и, оставляя в стороне часть, идущую на производственное потребление, - другой частью труда, которая всегда есть прибавочный труд (продукт которой всегда будет служить удовлетворению общих общественных потребностей, как бы не распределялся этот прибавочный продукт и кто бы ни функционировал в качестве представителя этих общественных потребностей. Следовательно, тождество различных способов распределения сводится лишь к тому, что они тождественны, когда мы отвлекаемся от их различий и специфических форм и фиксируем внимание на их единстве в противоположность различиям".

Во-вторых, следует, как об этом я уже писал, различать два периода в развитии способа производства первобытного общества. Первый период эволюционного развития завершился переходом от добывающего к производящему типу хозяйственной деятельности. Второй период, когда уже преобладало производство, основанное на земледелии и содержании домашнего скота в сочетании с охотой, рыболовством, сбором пищевых растений, завершился тогда, когда производительные силы развились настолько, что племена стали устойчиво и надежно производить прибавочный продукт. Итак, только с ростом производительности труда в эпохи позднего неолита и энеолита стала возможной новая форма экономических отношений в области распределения продуктов. На раннем этапе существования первобытной общины и речи не могло быть о каких-либо формах распределения, кроме уравнительного, а также о регулярном обмене продуктами, ибо существовал только обмен деятельностью. И лишь с возникновением возможности устойчивого, надежного производства прибавочного продукта возникают новые формы связи между стадиями воспроизводственного процесса, создаются условия для реализации прибавочного труда (как внутри общины, так и за ее пределами).

Где проходил водораздел между необходимым и прибавочным продуктом в первобытном обществе?

Начнем рассмотрение данной проблемы с констатации того, что в принципе не существует каких-либо границ объема абсолютных потребностей индивида. Так было всегда, так всегда и будет. Конечно, некоторые могут возразить: ведь человек не может поглощать в течение суток неограниченного количества пищи, ибо существует определенный физиологический предел потребления продуктов питания. Или, продолжая развивать эту мысль, можно утверждать, что человек не может одновременно одевать две пары обуви и т.д. Спору нет, что касается так называемых насущных (витальных) потребностей, то с той или иной степенью условности можно говорить о каких-то ее абсолютных границах. Однако все дело в том, что потребности человека не сводятся только к витальным. Существует еще масса иных потребностей (социальных, духовных и т.д.), для которых вообще не существует каких-либо абсолютных границ. Да и ряд видов материальных потребностей в силу тех или иных причин могут быть безграничными. И поэтому, несмотря на то, что соотношение между необходимым и прибавочным продуктом, вне всякого сомнения, формируется с учетом многообразных потребностей человека, окончательный и исчерпывающий ответ на вопрос о границе между необходимым и прибавочным продуктом следует искать в сфере общественных отношений, в том числе экономических. Все дело в том, что объем прибавочного продукта определяется не только непосредственными потребностями индивида, но и того коллектива (сообщества), в котором он живет. Так, в первобытной общине существовала потребность в производстве орудий труда и оружия, а также самых различных средств производства и создании условий, обеспечивающих воспроизводство общины (поддержание очага, устройство жилища, заготовка лекарственных растений, содержание детей и престарелых и т.д. и т.п.). А с появлением служителей религиозных обрядов, возникновением внутриобщинной, племенной и родовой элиты, постоянных вооруженных формирований возникла потребность выделять определенную долю создаваемого продукта и на их содержание. Состыковка непосредственно индивидуальных и коллективных (общественных) потребностей предполагала наличие какого-то механизма согласования этих потребностей. В силу данного обстоятельства величина прибавочного продукта определялась всей системой общественных отношений, регулирующих механизм воспроизводства жизни общины, племени и рода, а не только и даже не столько объемом абсолютных потребностей членов первобытной общины.

Кроме того, необходимо учитывать и следующее фундаментальное обстоятельство: труд, создающий средства удовлетворения экономических потребностей, всегда персонифицирован, являясь деятельностью данного, конкретного трудоспособного индивида. Именно поэтому необходимый и прибавочный труд также всегда персонифицирован. Говоря другими словами, данный конкретный индивид в общине всегда производил (изначально!) определенное количество прибавочного продукта, ибо без этого невозможно было бы воспроизводство рода человеческого, да и содержание недееспособных престарелых членов общины, еще нужных для выживания ее, как единого общественного организма.

По мере роста производительности труда, как в силу применения более эффективных орудий труда, более совершенных приемов труда (технологий), а также повышения уровня искусности и опытности самого работника, создавалась возможность увеличения и величины прибавочного продукта (относительной и абсолютной). Этот прибавочный труд создавал все возрастающую массу прибавочного продукта, направляемого как на расширенное воспроизводство общины, так и на обслуживание жизненно важных для нее функций (религиозные обряды, управление, вооруженные конфликты).

В силу вышесказанного, утверждение, например, А.Шушарина о том, что прибавочный продукт является понятием только для капиталистического производства, видимо следует, интерпретировать в том смысле, что использование термина "прибавочный продукт" для первобытнообщинного способа производства не совсем корректно. Возможно, целесообразно его именовать "продукт для общины" (по аналогии с "продуктом для общества" при социализме). Однако отрицать в принципе необходимость производства продукта, абсолютно необходимого для обеспечения расширенного воспроизводства первобытной общины, было бы нелепым.

В эпоху позднего неолита общественные отношения начинают усложняться. В этот период намечается трансформация изолированных родовых общин к первым территориально-племенным объединениям. Возникли предпосылки для укрепления позиций семейной частной собственности.

С возникновением патриархальной семьи, занимавшейся самостоятельной обработкой земли и владевшей домашним скотом, начинает разрываться прочная экономическая связь со всем коллективом общины. Стало возможным производить продукт не совместным коллективным трудом, а усилиями отдельных индивидов или отдельной семьи. Если в начальный период существования первобытного общества продукт являлся результатом только коллективного труда всех трудоспособных членов общины, то уже в период позднего неолита и энеолита все больший удельный вес стал занимать продукт как результат индивидуального и семейного труда. Теперь члены общины объединяли свои силы только при выполнении масштабных работ (например, сооружении оросительных каналов) или в случае военных действий. Таким образом, возникновение новой формы воспроизводства и соответствующих ей экономических отношений, основанных на частной семейной собственности, вошли в противоречие с прежней коллективистской формой экономических отношений. Конечно, в основе такого обособления лежал прогресс в развитии производительных сил, обеспечивший рост производительности труда, благодаря началу производства продуктов питания на базе земледелия и скотоводства. Но не только этот фактор предопределил возникновение частной собственности, но и то, что в природе каждого индивида существовало внутреннее противоречие в системе его экономических интересов. Именно основанное на росте производительности индивидуальной и семейной формы труда возникновение нового общественного явления, а именно превалирование частного интереса над коллективистским началом и послужило тем спусковым механизмом, который вызвал раскол в общине, поляризацию экономических интересов, пока еще не приобретшей классового характера, но послужившей причиной его появления. Другими словами, становление семейной формы обработки земли и содержания продуктивного, а также рабочего скота еще не означает появления классовой дифференциации внутри общины. Однако появление частной семейной собственности уже зарождает важнейшую предпосылку для становления классового общества.

Не последнюю роль в возникновении имущественного расслоения внутри земледельческих и скотоводческих племен играли также войны, когда победителю доставалась не только боевая слава, но и награбленное богатство, а также абсолютная власть над побежденными. Складывалась верхушка родовой аристократии, в руках которых постепенно сосредотачивалась власть. В их числе были как старейшины, заседавшие в племенном совете, так и военные предводители и жрецы.

Таким образом, за время существования первобытного способа производства человек не только сумел выжить, окончательно выйдя из животного мира, но и создал такие производительные силы, которые обеспечили радикальные изменения всей системы экономических отношений, ставшие господствующими в последующих тысячелетиях, начиная с возникновения рабовладельческого способа производства. Человек на протяжении сотен тысяч лет исследовал окружающий его мир, познавал свойства применяемых для изготовления орудий труда материалов (камень, кость, дерево, металлы), открывал для себя полезные свойства тысяч растений, досконально изучил повадки животных, птиц, рыб, ракообразных, моллюсков, их пригодность для приготовления пищи и т.д. Этот процесс познания создавал тот огромный потенциал, который обеспечил, в конечном счете, переход к производительному, творческому труду, активному использованию природных ресурсов в целях удовлетворения растущих потребностей людей. Многократно увеличив производительность своего труда, люди научились создавать прибавочный продукт, а совместный, коллективный труд сменился трудом семейным, групповым, положив начало возникновению частной собственности.


## Глава 2. Рабовладение


"Кто по природе принадлежит не самому себе, а другому и при этом все-таки человек, тот по своей природе раб. Человек же принадлежит другому в том случае, если он, оставаясь человеком, становится собственностью; последняя представляет собою орудие активное и отдельно для себя существующее".

Аристотель

Центральной проблемой общественного развития при переходе от первобытнообщинного способа производства к рабовладельческому была проблема способности наших древних предков устойчиво производить прибавочный продукт.

Историки Китая утверждают, что в долине реки Хуанхэ примерно в XIII-XII веках до н.э. существовала династия Шан (другое название Инь), в которой было как государственное, так и частное рабовладение. Термин "си", обозначающий рабство, встречается в китайских письменных источниках с XIV в. до н. э. В IV тысячелетии до н.э. в эпоху раннего энеолита в нижней части долины Нила и в низовьях Евфрата (позднее, примерно в середине III тысячелетия до н.э. к ним добавились долины двух других великих рек Азии - (Тигра и Инда), благодаря более совершенным орудиям труда, интенсивному земледелию на базе ирригационных сооружений в сочетании с благоприятными природными условиями, было достигнуто устойчивое производство прибавочного продукта и возникло рабство.

Таким образом, возникли необходимые условия для зарождения нового способа производства, характерные черты и закономерности которого будут мной рассмотрены главным образом на примере Древнего Египта. Безусловно, возникновение рабовладельческого способа производства, его развитие в других регионах мира в силу конкретных исторических причин и различных природных условий имели свою специфику, свои особые формы, однако наиболее характерные его черты и закономерности в принципе совпадали с теми, которые имели место в Древнем Египте.

Можно смело утверждать, что рабовладельческая общественная формация имела значение мировой системы и существовала не только в Китае, Египте и Вавилонии, но также и в Ассирии, Персии, государствах древней Индии, древней Греции и в древнем Риме.

Необходимо заметить, во-первых, что переход первобытнообщинного строя к рабовладельческому обществу имел в истории разных народов не только различные формы, но и, во-вторых, в том или ином виде рабовладение, как один из социально-экономических укладов, имел место во всех последующих общественных формациях и сохраняется до настоящего времени (несмотря на то, что рабство осуждено договором Лиги Наций в 1926 году и Всеобщей декларацией прав человека ООН в 1948 году, а также Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод).

Еще совсем недавно в английских колониях Центральной Америки рабы составляли в среднем почти 90% населения. Требование отмены рабства стало причиной Гражданской войны в США в 1861--1865гг. Однако никому в голову не приходит утверждать, что еще в XVIII-XIX веках в Великобритании (как империи) или в США не было капитализма. Повторяю, рабство в той или иной форме, и в тех или иных масштабах сохранялось во всех антагонистических формациях, но это не дает повода к пересмотру формационной периодизации истории человечества. Приведу простейшую аналогию. Когда говорят сосновый лес или еловый лес, то никто не сомневается в справедливости таких названий, несмотря на то, что в таких лесах могут расти отдельные экземпляры березы, рябины, ольхи, дубов и других видов деревьев. Я же, анализируя рабовладельческую общественную формацию, исхожу из той элементарной посылки, что рабовладение в нем играло ведущую роль (ведущий уклад, по терминологии В.Никифорова) в процессе общественного воспроизводства при сохранении элементов первобытнообщинного строя.

Как доказывают историки, в Европе рабовладельческую стадию прошло население лишь сравнительно узкой полосы Присредиземноморья и не прошли все германские и славянские народы (В.Никифоров "Восток и всемирная история". М., "Наука", 1977.с.14), хотя они и занимались работорговлей. Конечно, количественная сторона в данном случае не играет решающей роли - добавляет при этом В.Никифоров, учитывая путь, пройденный человечеством в целом, а не каждой отдельной страной. И развивая эту мысль, В.Никифоров добавляет: "Да, конечно, "общественно-экономическая формация" -- это абстракция, но она существует. Понятие формации абстрактно, но оно верно отражает определенные черты конкретной действительности, поэтому общественно-экономическая формация существует не только в теории, но, в каком-то смысле, и на "грешной земле". Почему нельзя сказать, что германцы или славяне "миновали" рабовладельческий строй? Почему нельзя говорить о развитии, "минуя" капитализм? Указанные выражения, на наш взгляд, верно передают сочетание общих закономерностей всемирной истории со спецификой отдельных народов" (цит. изд. с.14-15). И далее В.Никифоров пишет: "...новых исторических данных, которые были бы неизвестны сторонникам "рабовладельческой" концепции, до сих пор не приведено никем" (цит. изд. с.15). И это писалось в 1977 году!

Приведу еще одну цитату из произведений В.Никифорова, касающуюся рассматриваемой в данной главе проблемы: "При всем сходстве рабовладельческой и феодальной формаций основы их различны -- в основе рабовладельческого способа производства лежит внеэкономическое принуждение, насилие над личностью, в основе феодализма -- экономическое принуждение, когда одни, владея землей, могут благодаря этому заставить других работать на себя<...>К экономическому принуждению в феодальном обществе добавляется внеэкономическое, сама приставка "вне" подчеркивает, что речь идет о дополнительном, хотя и необходимом, но второстепенном, добавляемом к экономическому принуждению. Если считать основой феодализма внеэкономическое принуждение, тогда, конечно, нет никакой разницы между феодализмом и тем строем, который мы называем рабовладельческим" (В.Никифоров. "Общее и особенное в историческом развитии стран Востока. Материалы дискуссии об общественных формациях на Востоке (азиатский способ производства" М., 1966).

Предпосылки рабовладельческого способа производства, как отмечалось в предыдущей главе, зарождались в недрах первобытнообщинного способа производства. Во-первых, следует отметить значительный рост производительности труда в эпохи неолита и энеолита, обеспечивший устойчивое производство прибавочного продукта. Во-вторых, происходил процесс имущественного расслоения в тех общинах, где образовывались патриархальные семьи. В-третьих, имело место сосредоточение все большей власти и богатства в руках общинной и племенной знати. В-четвертых, как отметил Ф.Энгельс, возникло "...новое общество<...>низшими звеньями которого являются уже не родовые, а территориальные объединения" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 26). И, в-пятых, началось использование военнопленных в качестве дополнительной рабочей силы, которая особенно была необходима в племенах и государствах в регионах орошаемого земледелия и интенсивного животноводства.

На месте традиционных первобытных родовых общин, возникал новый тип общин земледельцев, объединенных соседством и совместным трудом, например, по строительству и поддержанию в рабочем состоянии систем орошения, т.н. соседских общин. Разложение родовых общин происходило медленно, ибо коллективный труд был добровольным и эффективным. Однако изменялся способ производства, который уже не требовал простой кооперации труда, и был основан на труде членов одной семьи.

Не могу вновь не процитировать довольно большую выдержку из произведения В.Никифорова "Восток и всемирная история", в котором приведен еще один логически безупречный аргумент, доказывающий историческую неизбежность возникновения рабовладельческой формации вслед за первобытнообщинной. Он пишет: "Ясно, что на ранних этапах исторического развития не имеет места процесс накопления крупных частных капиталов, т. е. нет условий перехода к капитализму. Нет накопления немногими лицами и крупных земельных владений -- этой обязательной предпосылки феодализма. Свободной земли в период разложения первобытнообщинного строя нередко бывает много. В таких случаях земля не представляет большой ценности -- в противоположность феодальному строю, при котором она является главной формой богатства. Поэтому в "нормальных" условиях классообразования на первый план выдвигаются методы прямого насилия, захвата и порабощения личности, с тем, чтобы силой принудить других людей работать на себя, отдавать плоды своего труда. Экономическая зависимость, экономические формы эксплуатации также существуют, но они -- на втором плане. Ведущей, таким образом, становится рабовладельческая тенденция.

Но "нормального" процесса классообразования, в смысле свободы от влияния более развитых обществ, не знала большая часть народов мира. На разложение первобытного строя германцев и славян оказывало влияние хозяйственное, идеологическое и политическое развитие народов, ушедших далеко вперед, поэтому у первых в период, переходный от доклассового общества к классовому, рабовладельческая тенденция на каком-то достаточно раннем этапе сменилась феодальной, которая стала господствующей. У некоторых народов Африки развитие идет еще сложней: на них, находящихся между стадиями первобытнообщинного строя и классового общества, долгое время воздействовали факторы, направляющие их развитие к феодализму, минуя рабовладельческое общество. В течение ста последних лет к этому добавилось влияние капитализма, что привело к возникновению условий для перехода от первобытнообщинного строя, минуя не только рабовладельческое, но и феодальное общество, прямо к буржуазному. За последние десятилетия на эти страны мощное влияние оказывает также мировая система социализма; к возможности миновать две ступени -- рабовладельческую и феодальную -- добавляется теперь возможность миновать заодно и третью ступень -- капиталистическую, придя прямо к социализму" (цит. изд. с.29-30).

В статье Н.Конрада, помещенной в философской энциклопедии, написано: "В развитии Р. ф. выделяют 3 этапа: 1) складывание [Китай времён Чжоуского царства (11 -- 8 вв. до н. э.), Греция "Гомеровской эпохи" (9--8 вв. до н. э.), Италия (8--6 вв. до н. э.)]; 2) утверждение и развитие [Китай времени рабовладельч. царств периода Чуньцю -- Чжаньго (8--3 вв. до н. э.), Греция эпохи полисов в период их расцвета (5--4 вв. до н. э.), Италия времени Рим. республики поздней поры (3--1 вв. до н. в.)]; 3) распад [ Ханьская империя на Востоке (2 в. до н. э.), Рим. империя на Западе (1 в. до н. э.-- 5 в. н. э.)].

Для этапа становления Р. ф. характерны четыре процесса. Первый: постепенное приобретение рабским трудом значения важнейшего средства интенсификации ремесл. производства и с. хва. Второй: рост производства за счёт расширяющегося применения труда рабов. Третий: возникновение в связи с появлением частнособственнич. присвоения продукта имуществ. неравенства внутри общины. Четвёртый: складывание в составе общины первых классов -- рабов и рабовладельцев, антагонистических по своему положению в системе производства, и вместе с тем зарождение антагониотич. отношений между крупными рабовладельцами-землевладельцами, с одной стороны, и мелкими производителями -- с другой. Эти процессы развёртывались в обстановке противоречий: рабского труда и труда мелких свободных производителей; этих последних и крупных рабовладельцев-землевладельцев; этих последних и родовой знати общинно-родовой эпохи. В итоге борьбы, вызванной этими противоречиями, и распада институтов родо-племенного строя возникает государство как стабилизатор и регулятор отношений между антагонистич. классами в интересах господствующего класса и как орган управления. Признаком сложения такой обстановки, видимо, являются: в истории Китая -- реформы, проведённые в царстве Ци (7 в.) и в царствах Лу, Чу, Чжэн (6 в. до н.э.); в истории Греции -- реформы Солона и Клисфена (6 в. до н. э.); в истории Рима -- реформы Сервия Туллия (6в. до н. э.)" (http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/4726/РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКАЯ".

Характеризуя второй этап рабовладельческой формации, Н.Конрад пишет: "Второй этап является временем расцвета того, что в истории Греции получило название "полис", в истории Италии -- civitas, в истории Китая -- "го". Под этими наименованиями скрывается в общем одно и то же: государство, сведённое к одному центру -- городу, господствующему над всей подвластной ему территорией, причём такой город-государство был не только политическим, но и экономическим целым. Именно в этом смысле город- государство и был базисом собственности -- в том её масштабе, который она тогда приняла: её объектом, были, во-первых, рабы, во-вторых, земля. Преобладающей формой собственности на рабов была частная; форма собственности за землю была двойной -- общинной и частной, причём последняя была опосредована первой: условием частной собственности на землю была принадлежность к гражд. общине. Рабский труд на этом этапе ещё не имел того значения в хозяйстве, которое он получил позднее. Именно к этому этапу античности относятся слова К. Маркса: экономич. основой "...классического общества в наиболее цветущую пору его существования...", когда общинные формы собственности уже разложились, а "...рабство еще не успело овладеть производством в сколько-нибудь значительной степени", было "...мелкое крестьянское хозяйство... и независимое ремесленное производство..." (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 23, с. 346, прим.). Эта характеристика относится к Греции и Риму классич. эпохи, но она приложима и ко второму этапу истории Р. ф. в Китае, в котором эпоха "ле го" -- отд. государств (7--3вв. до н. э.) с полным правом может быть названа "классической" (http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/4726/РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКАЯ".

И, наконец, Н.Конрад дает характеристику третьего, завершающего этапа рабовладельческой формации:"Кризис города-государства обусловил переход к третьему этапу -- большим рабовладельч. державам. Развившиеся производит. силы требовали др. масштабов самого производства и потребления. Ещё в конце классич. эпохи возникла тенденция к образованию широких экономич. и политич. общностей -- либо в форме союзов, напр. Ахейский, 1-й и 2-й Афинские и Коринфский союзы в Греции 5--4 вв. до н. э., либо в форме федераций италийских городов-государств под гегемонией Рима в 4 в. до н. э., либо в форме поглощения одних государств другими -- 4 крупных города-государства в Китае сер. 4 -- сер. 3 вв. до н. э.: Хань, Ци, Цинь, Чу. Концом этого процесса политич. и экономич. интеграции следует считать образование в 3 в. до н. э. эллинистич. монархий в Рим. республике, единого большого государства в Китае -- империи (династии Цинь и Хань). С 1 в. до н. э. возникает Рим. империя. В рамках этих держав Р. ф. и достигла максимума своего развития. Сущность этого процесса -- превращение рабского труда в осн. силу во всём производстве, что подрывало положение массы свободных мелких производителей" (http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/4726/РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКАЯ".

Нет никакой необходимости погружаться в пучину исторической литературы, чтобы получить достоверную информацию о феномене рабства в общинах, племенах и различных территориальных образованиях (союзы племен, государства). Достаточно обратиться к всезнающей Википедии и почерпнуть из нее сведения о рабовладении, которые сохранились вплоть до начала ХХ века. Итак, читаем выдержки из статьи "Рабство у первобытных народов": "Наиболее примитивными обществами в начале XX века являлись австралийские племена. Соответственно этому мы не встречаем здесь рабства в строгом смысле: весь труд лежит на женщинах, играющих роль настоящих рабынь: с ними всегда жестоко обращаются -- хуже, чем с собаками; нередко кроме роли вьючного скота они играют и роль скота убойного. То же и у папуасов, хотя на некоторых островах (Фиджи) есть уже зародыши рабства. Здесь дикари настолько предусмотрительны, что оставляют в живых пленных в качестве пищи, но в промежуток времени между взятием в плен и съедением военнопленные используются в качестве рабочих рук, тем более, что здесь встречаются уже зачатки земледелия. На других островах -- Соломоновых, Новой Гвинее -- рабами пользуются и как меновыми ценностями<...>У дикарей тропического пояса (от Гвинейского залива до области Великих озёр и Мозамбикского пролива), где цивилизация выше и уже существует земледелие, рабство вполне установилось: пленных здесь часто убивают, иногда съедают, но часть всегда сохраняется; чем более племя предано людоедству, тем менее в нём число рабов. Очень сильным стимулом к усилению рабства послужила здесь торговля рабами, принявшая особенно громадные размеры и ставшая особенно ужасной с того времени, когда в ней деятельное участие приняли европейцы. Источником рабства в этой части Африки являлись войны и набеги, но и задолженность, отцовская власть, судебные карательные меры<...>У американских дикарей рабство не достигло такого развития, как у африканских негров. И здесь племена, всего ближе стоящие к первобытнообщинному строю, или совсем ещё не ввели у себя рабства, или место рабов у них заступают женщины. Таково положение на Огненной Земле<...>Патагонцы и другие бродячие племена южноамериканских пампасов захватывают в плен женщин и детей, но редко оставляют жизнь пленным мужчинам, выменивая их на лошадей и скот<...>Чем ближе к северу, к Перу и Мексике, тем чаще встречается рабство и тем оно более развито (майя). Американские эскимосы, обитающие на северных берегах, и индейцы, живущие в глубине материка, в общем не знали рабства, или же оно здесь -- явление редкое и исключительное. На северо-западном берегу, у племён, происшедших от смешения эскимосов с индейцами, рабство укоренилось. У тлинкитов и индейцев канадской провинции Британская Колумбия рабы составляли около трети всего населения. Эти племена с рабами обращались очень жестоко. Рабы выполняли здесь все тяжёлые работы; ими вели значительную торговлю, они же заменяли ходячую монету. У тлинкитов, когда раб старился, его убивали. Часто рабы закалывались на могиле своего владельца; нередко их приносили в жертву богам. Столь же жестоки к рабам рабовладельческие племена индейцев чинуки и апачи". (При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890--1907").

Свою версию становления первого классового общества дает И.Дьяконов в своем ранее уже цитировавшемся произведении (Пути истории. От древнейшего человека до наших дней. М.: Издательская фирма "Восточная литература" РАН. 1994). Он пишет: "Я предложил, ради краткости и удобства, называть <...>древний эксплуатируемый класс илотами, хотя и отдаю себе отчет в том, что этот термин традиционно и по происхождению относится только к Спарте, где у илотов были свои особенности, не имевшие всемирно-исторического распространения<...>Возникновение эксплуатируемого класса означает возникновение прибавочного труда; отсюда, однако, не вытекает, что весь господствующий класс живет за счет прибавочного труда всего эксплуатируемого класса. Значительная часть свободных сама продолжает участвовать в производстве продукта. Существование свободных крестьян и ремесленников, являвшихся одновременно и войском,-- характеристический ("диагностический") признак как третьей фазы исторического процесса (ранней древности), так и четвертой фазы (имперской древности)" (цит. изд. с.29-30).

Не ставя под сомнение наличие в древности значительного количества рабов, И.Дьяконов, тем не менее, не признает существования рабовладельческого общественного способа производства. При этом он приводит более чем странный аргумент, как будто воины, вооруженные медными мечами не могли контролировать поведение массы рабов ("Воин, имеющий вооружение, которое ему предоставляет медно-бронзовый век, не может организовать массовую эксплуатацию рабов классического типа: к каждому рабу с медно-бронзовым орудием в руках нужно было бы приставить надсмотрщика<...При таком положении брать в плен и содержать пленных в рабстве было практически невозможно: поэтому всех пленных воинов убивали ударом топорика по затылку, а захватывали только женщин и подростков" (цит. изд. с 13). Несколько ниже И.Дьяконов пишет нечто противоположное, запутавшись окончательно: "Обратим особое внимание на рабов, которые не только были лишены собственности на средства производства, но и, сами являлись собственностью эксплуатирующих; таким образом, они были как бы живыми орудиями труда. Именно эксплуатация рабов была наиболее полной, а, следовательно, наиболее желанной для господствующего класса любой фазы исторического процесса. Производительность рабского труда в третьей фазе при постоянном наблюдении за ним и при тогдашних крайне примитивных орудиях труда пока еще существенно не отличалась от производительности труда крестьянина-общинника, но раб не смел иметь семью, а те члены эксплуатируемого класса, кто не являлся собственно рабами, должны были содержать и семью на свой паек или урожай с надела. Для хозяина было удобнее не давать рабу прокорма на семью и ежедневно заставлять больше работать. Это было выгодно, и при всяком удобном случае хозяева во все эпохи старались и других эксплуатируемых лиц превращать в настоящих рабов. Но институт рабства был прежде всего изучен для эпохи древности. Поэтому в марксистской историографии древнюю экономику мы до сих пор называли рабовладельческой, а подневольных людей третьей, да и четвертой фазы часто обозначали как класс рабов "в широком смысле слова", что вряд ли можно считать приемлемым. Рабство не есть диагностический признак какой-либо определенной фазы исторического процесса" (цит. изд. с.34).

Своеобразие, мягко выражаясь, хода рассуждений И.Дьякова заключается в том, что он телегу поставил впереди лошади, объяснив появление прибавочного продукта возникновением господствующего класса, который к тому же жил еще за счет каких-то только ему одному ведомых источников средств существования. Эксплуатируемых И.Дьяконов называет илотами, правда, кто они такие, остается из его повествования неясным ("Я предложил, ради краткости и удобства, называть этот древний эксплуатируемый класс илотами, хотя и отдаю себе отчет в том, что этот термин традиционно и по происхождению относится только к Спарте, где у илотов были свои особенности, не имевшие всемирно-исторического распространения" (цит. изд. с.29).

В реальной действительности характеристическим ("диагностическим") признаком фазы, именуемой И.Дьяконовым "имперской древностью", является, конечно же, не существование свободных крестьян и ремесленников, являвшихся одновременно и войском, а господство класса рабовладельцев. Нельзя не обратить внимания на непоследовательность в исследовательском процессе И.Дьяконова. Уже характеризуя т.н. средневековую фазу, он, опровергая самого себя, пишет о древнем Китае буквально следующее: "Торговля, в том числе работорговля, была до крайности затруднена стремлением Ван Мана сделать ее "справедливой". Естественное возмущение зверски каралось: за "преступление" обращался в рабство не только сам "преступник", но и полностью пять семейств (большая семья?). Так были порабощены сотни тысяч людей, значительная часть которых погибла при пересылке и на каторге" (цит. изд. с.87).

И вообще, что касается стремления И.Дьяконова сплавить марксизм с западной социологией, то оно порождает совершенно нелепые выводы, например, такой: "Наша наука называет общественные стадии начиная с ранней древности классовым обществом, западная -- городским (urban society). Все же деление на классы кажется нам относящимся к явлениям причинным, а возникновение городов -- одним из следствий, поэтому марксистский термин "классовое общество", нам представляется, следует сохранить. В любом случае речь идет о цивилизациях" (цит. изд.30-31). В общем, все свалено в одну кучу: и цивилизации, и классовые общества, и города. Путаница продолжается у И.Дьяконова и при описании т.н. "имперской древности" в различных районах мира. У него на первом плане военная сила, государственная бюрократическая эксплуатация, ограбление купечества и соседей в ходе непрерывных войн, религия. Расширенное воспроизводство, согласно воззрениям И.Дьяконова, лежало в основе развития производительных сил, а не наоборот и.т.д. Завершая описание опусов И.Дьяконова, не могу не воспроизвести еще одного "выдающегося" его открытия: "Древность кончается не тогда, когда кончается рабская эксплуатация (она продолжается и в средневековой, и в капиталистической, фазе, и в условиях так называемого развитого социализма). Древность завершается тогда, когда прекращается личная свобода" (цит. изд. с.62).

Стоит упомянуть еще одного критика формационной теории и в частности рабовладельческой формации, а именно А.Лосева. Если в работе А.Лосева "История античной эстетики. Итоги тысячелетнего развития". том VIII, книги I и II (М.: "Искусство", 1992, 1994) им признается существование рабовладельческой формации, то уже 4 года спустя в другом своем произведении "История античной философии в конспективном изложении" (М., ЧеРо, 1998) он напрочь отрицает ее существование. В первой вышеназванной работе он заявляет: "Общинно-родовая формация - это одна категория, а рабовладельческая формация - это совсем другая категория, как бы ни были спутаны и неразличимы между собою их фактически-исторические границы".

Что же заставило его пересмотреть свою первоначальную позицию? Каковы его аргументы?

Он пишет: "Рабство принесло с собою строгую необходимость различать умственный и физический труд. Одни стали работать, но не заниматься умственным творчеством, а другие стали умственно творить, но уже не занимались физическим трудом, а такое раздвоение тут же вызвало и мыслительную необходимость различать бездушную вещь и управляющего этой вещью человека. Раб в античности трактуется не столько как человек, сколько как вещь, действующая не по своей воле, но по воле посторонней, то есть это не цельный человек, не личность, но лишь ее чувственно-материальный момент. При этом напрасно думают, что рабовладелец есть полноценный человек. Ничего подобного. Рабовладелец тоже не был цельным человеком, а только той его стороной, которая делает для него возможным быть погонщиком рабов, чтобы он целесообразно направлял деятельность раба. А это значит, что рабовладелец, если его брать как деятеля рабовладельческой формации, есть не человек, не полноценная личность, но лишь интеллект человека, и притом достаточно абстрактный".

Чего стоит только одно определение рабовладельца, который, по А.Лосеву не являясь цельным человеком, а только лишь одной из его сторон, а, следовательно, не полноценной личностью (занимающейся, между прочим, "умственным" творчеством, погоняя одновременно рабов), представляет собой не что иное, как абстрактный интеллект. И далее он добавляет, что рабовладелец как формообразующая идея в виде абстрактной инициативы, существует без телесного участия в выполнении этой инициативы. Словом, рабов эксплуатировал дух рабовладельца, а не реальное лицо.

Однако на этом и заканчивается "признание" рабовладельческой формации. Далее следует залп из всех орудий разного калибра: "Каков поп, таков и приход. Теория рабовладения (и вообще теория формаций) в том виде, в каком она имеет место в советской науке, представляет собой нечто крайне запутанное. Конечно, на поверхностный взгляд всё выглядит тут более-менее благообразно, но стоит лишь копнуть чуть вглубь, как вскрывается столько противоречий и неопределённостей, что просто диву даёшься. Построенная на шатком фундаменте того представления, что история человечества есть история форм эксплуатации, данная концепция неминуемо попадает впросак при попытках обобщить и объяснить конкретные факты".

Перейдем к критике, опуская по мере возможности злобные оскорбления в адрес деятелей советской науки. Итак, ниже привожу контраргументы А.Лосева против марксистской концепции рабовладельческой формации и формационной теории вообще.

1). Социальная односторонность методологии марксизма. Отказ от ориентации на характер производства и выдвижения взамен него в качестве критериального фактора чего-нибудь иного, кажущегося прогрессирующим: например, степени свободы труженика.

Если социальная односторонность свелась к констатации большей степени свободы крепостных в сравнении с рабами, то разве это ошибка?

2).Подмена сущностных, критериальных признаков легко обнаруживаемыми поверхностными несущественными признаками.

Это утверждение-обвинение голословно, не подкреплено ни одним фактом.

3). Следующее обвинение в адрес К.Маркса и Ф.Энгельса я привожу полностью, заранее расценивая обвинения А.Лосева, как совершенно не соответствующие фактам, игнорирующие ту огромную работу с источниками, которые проделали классики, создавая свою теорию исторического и диалектического материализма. Вот оно: "Сама марксова теория формаций в период её становления являлась по большей части лишь догадкой, обращением на общественную практику двусмысленной гегелевской концепции саморазвития Духа, слегка облагороженной материалистическими прозрениями классиков марксизма. Эта теория ещё нуждалась в детализации и апробировании, в проверке фактами, уточнениях и исправлениях. Хотя Маркс и провозгласил, что основой производственных отношений, то бишь формационных состояний обществ, выступает характер производительных сил, но от этой абстрактной формулы до реального исследования конкретных орудий пролегала "дистанция огромного размера". Для того чтобы создать политэкономические теории тех или иных формаций, прежде требовалось ещё установить само наличие последних, то есть хотя бы как-то поверхностно предварительно вычленить особые типы обществ, встречающиеся в истории и подлежащие научному анализу и теоретическому осмыслению. Данная работа, фактически, и осуществлялась несколькими поколениями учёных на протяжении последних ста лет. Поначалу же было даже не понятно, за что хвататься. Поэтому представления Маркса и Энгельса об особых феодальном, рабовладельческом, а также азиатском способах производства являлись, по своей сути, не чем иным, как обычными рабочими гипотезами: надо же было с чего-то начинать".

Как легко возводить сегодня напраслину на К.Маркса и Ф.Энгельса, ибо ты в "мейнстриме" и тебя погладят по головке!

4).Далее он решил "развенчать" советских исследователей, которые в угоду властям сочиняли все, что им было угодно: "...учение Маркса, волею судеб ставшее официальной идеологией советской бюрократии, закономерно подверглось усиленной общей переработке в целях его приспособления к выполнению данной роли. Не миновала чаша сия и вышеупомянутые гипотезы: они также прошли процедуру указанного искусственного отбора<...>Итак, с помощью теории рабовладельческой формации советская бюрократия заметала свои следы в истории и отстаивала непогрешимость своих богов".

5). Высокомерно-издевательский тон по отношению к советским ученым-историкам и политэкономам, исследовавшим рабовладельческое общество в угоду властям сопровождает каждый абзац его "критического" анализа, вплоть до типично базарных выражений.

В ряды рабов записывались все отбросы общества или, как А.Лосев выразился, "все низшие неполноправные социальные страты, пополнявшиеся преступниками, завоёванными иноплеменниками и пр.", чтобы создать видимость огромного числа эксплуатируемых. "Наконец, в качестве крайней меры рабами объявлялись вообще все подданные азиатских государств в духе марксова тезиса о поголовном рабстве на Востоке". Свою лепту, естественно, внёс и сталинский аппарат, чья аргументация всегда отличалась редкостной неоспоримостью.

6). "На практике у советских историков и политэкономов вкупе с философами всё как раз и сводится к тому, что различение рабовладельческой и феодальной формаций производится не по характеру их производительных сил, что затруднительно, а целиком опирается лишь на бросающиеся в глаза внешние особенности форм эксплуатации".

Это обвинение абсолютно голословно и не соответствует содержанию исследовательских работ советских марксистов. Я в данном произведении прослеживаю развитие производительных сил, а также изменения в экономических и общественных отношениях между рабовладельческой и феодальной формациями, пользуясь как раз работами советских историков и политэкономов. И не стоит отправлять эти исследования, как выразился А.Лосев "псу под хвост", тем более, что несколькими абзацами ниже он сам признал, что официальной советской наукой различались производительные силы рабовладельческой и феодальной формации.

7). А.Лосев утверждает, что "...светлый образ эксплуатируемого производителя докапиталистической эпохи невозможно на трезвую голову раскроить на две сущности: раба и крепостного" (как он выразился, только после третьего стакана этот фокус может удастся - мое), ибо "нет таких различий между античным рабством и средневековым крепостничеством". "Тут хоть расшибись, а теория множеств бессильна". И сама проблема тоже не сахар (какой интеллигентный стиль у нашего философа! - мое).

Расшибаться не надо и привлекать теорию множеств также не к чему. Различие, о котором, кстати, пишет и сам А.Лосев, состоит в том, что у раба не было средств производства, а он сам был этим средством производства для рабовладельца. Что же касается крепостного, то он имел в своем распоряжении частную собственность и не являлся средством производства для феодала, хотя и был, как и раб, объектом эксплуатации. Зависимость от господина - это еще не признак статуса раба, который был вещью, способной трудиться, объектом собственности своего господина.

Ту же мысль высказывает и сам А.Лосев, правда, в свойственной ему базарной манере: "Если взять за шкирку античного раба и поднести к свету, то его как будто бы не составляет труда отличить от российского крепостного земледельца по тому, что второй имел закреплённый лично за ним участок земли и некоторые орудия труда, а первый -- не имел. На этой почве закономерно возникает соблазн определения раба как неполноправного (вплоть до пребывания в чьей-либо собственности) труженика, лишённого собственных средств производства". Но вслед за этим образным сопоставлением раба и крепостного А.Лосев начинает на нескольких страницах громоздить частокол всяческих но, имеющих для данной проблемы второстепенное значение, однако возведенных им в ранг непреодолимых препятствий для различения рабовладельческой и феодальной формаций. У кого имеется желание, могут сами ознакомиться со спекуляциями А.Лосева в оригинальном исполнении (примеры: "подход с точки зрения общественных функций метачастей", "опора на внешние формальные признаки", "рабский статус соотносятся как процесс и состояние; последнее же объясняется вовсе не причинно-следственными закономерностями, а в иной и гораздо более мощной системе связей, причём прежде всего -- характером элементов системы" и т.п.)

8). Итоговый вывод А.Лосева вполне ожидаем. Он содержится в следующих двух цитатах:

"...проблема определения формационного состояния человечества в силу своей надуманности ни теоретически, ни, тем более, практически не разрешима. Нельзя, страдая насморком, установить, чем пахнет фотон".

"Недееспособность теоретиков рабовладения объясняется объективными причинами. Бесполезно ловить чёрную кошку в тёмной комнате, когда её там нет. Невозможно создать реальную теорию того, что не существует в действительности. Вышеописанные затруднения апологетов пятичленной формационной схемы проистекают именно из этого -- из того, что на деле все общества планеты древности и средневековья, несмотря на их частные цивилизационные различия, пребывали на одной и той же стадии развития, принадлежали к одному формационному типу -- бюрократическому, напрямую повсеместно наследовавшему первобытности (то есть периоду становления обществ) и сменённому в новое время в ряде наиболее развитых обществ Западной Европы капитализмом".

Однако пора от измышлений И.Дьяконова и А.Лосева перейти к анализу реальных процессов, происходивших в рабовладельческих обществах.

Основной экономической закономерностью рабовладельческого способа производства было присвоение прибавочного продукта, создаваемого главным образом трудом рабов и обедневших общинников, классом рабовладельцев, их слугами, государственным аппаратом и религиозными институтами.

Здесь нелишне еще раз подчеркнуть огромное значение природного фактора в становлении, функционировании и развитии первых классовых обществ. Совершенно не случайно, что именно в Китае, Индии, Египте и Двуречье появились первые рабовладельческие государства. Наносные земли в долинах великих рек исключительно плодородны и позволили при применении медных орудий труда прорывать каналы в мягком грунте, строить плотины, т.е. создавать ирригационные системы, которые гарантировали получение высоких урожаев. В других, менее благоприятных природных условиях достижение подобного результата стало возможным только тогда, когда было освоено производство железных орудий труда.

В Древнем Египте и в Двуречье в эпоху энеолита сложилась экономика, производящая значительные массы прибавочного продукта, что не могло не сказаться на функционировании принципиально новой структуры общественных отношений и новых институтов власти, ощутимо влияющих на процесс воспроизводства. Во-первых, стало возможным и выгодным применять труд рабов, захваченных в плен в ходе межплеменных войн. До этого военнопленных или убивали, или же принимали в состав общины в качестве ее полноправных членов. Использование труда рабов стало не только выгодным, но даже необходимым, ибо строительство ирригационных сооружений и их эксплуатация требовали огромных трудозатрат. Однако применение в производстве большого количества рабов - вчерашних вражеских воинов, вооруженных медными мотыгами, - таило в себе серьезную опасность для поработителей-эксплуататоров. Отсюда возникла необходимость силе противопоставить силу, т.е. создать мощную государственную власть, которая, опираясь на войско, обеспечила бы безопасность рабовладельцев, защиту их экономических интересов. Со временем институт рабовладения проникнет во все поры общества, охватывая все большее число видов производства и услуг.

Во-вторых, меняется и облик самой общины. Становление классового общества вызвало смешение родовых групп и ослабление кровнородственных связей. Возникает новый тип общины - сельская община, состоящая из семей, связанных между собой необходимостью выполнения работ, требовавших коллективных усилий, которые были продиктованы как общими интересами общинников, так и потребностями государства, а также культовых храмов. Община еще долгое время остается действительным собственником определенного участка земли наряду с землей, принадлежавшей нарождавшейся знати.

Хотя роль общины в экономике все еще остается значительной (обслуживание ирригационных сооружений, а также полей, предназначенных для содержания вождей и храмов), однако основы прежнего строя подтачивались расслоением общины на состоятельных и бедняков. Свободные соплеменники попадали в зависимость от богатых членов общины, постепенно превращались в настоящих рабов. По мере концентрации богатства и власти в руках рабовладельческой знати, которая была представлена сначала вождями, а позднее царями, военоначальниками, жрецами, руководителями всех рангов административного государственного аппарата, нарастала социальная дифференциация в обществе.

Конечно, сохранение еще длительное время общин, продиктованное необходимостью коллективного труда, тормозило возникновение системы экономики, основанной на частной собственности, однако остановить этот процесс было уже невозможно.

В-третьих, следует отметить еще два важнейших процесса, которые формировали структуру общества. Это - становление религиозного института с его жрецами, прислужниками, храмами, хозяйством с многочисленными работниками, который в рабовладельческом обществе стал играть все возрастающую роль. И второй процесс - это постепенная интеграция, добровольное или насильственное слияние племен в единый государственный организм, состоящий из провинций, во главе с мощной централизованной властью, который также становился важнейшим субъектом экономических отношений. Функции государства заключались в создании обширных хозяйств, обслуживающих нужды правителей, увеличивающейся численности военных и администраторов, в сборе налогов, системе общественных повинностей. Так, государство взяло на себя обязанность организации управления оросительными работами, которую вначале выполняла племенная верхушка.

Поскольку религия стала неотъемлемой частью государственных институтов, то в Египте и Двуречье в условиях ирригационного земледелия жрецы становятся также хранителями всех знаний, в частности, о сезонных колебаниях уровня воды в Ниле, Евфрате и Тигре, а не только проповедниками божественности царской власти.

В течение нескольких тысячелетий существования рабовладельческого способа производства происходил процесс как экстенсивного, так и интенсивного развития производства. Первое направление, как в Древнем Египте, так и в Двуречье, выражалось в освоении природного потенциала долин Нила и Евфрата, а также в вовлечении в экономический оборот сырьевых ресурсов прилегающих территорий (как путем войн, так и благодаря развитию международной торговли). Содержание второго направления заключалось в развитии средств производства и создании новых технологий. Вместе с тем в рамках существовавшего единства производительных сил и экономических отношений мы наблюдаем процесс деградации такой экономической формы, как рабовладение, а также возрастающее негативное влияние на способ производства волюнтаризма, обусловленного абсолютной властью фараонов и выражающегося в иррациональном использовании производственного потенциала Древнего Египта (строительство гробниц).

Образованию объединенного государства в Египте предшествовал период, когда на его территории существовали десятки отдельных областей, называвшихся номами, (а их правители - номархами). Каждый ном имел свой главный город и своих местных богов. Кстати, слово "ном" писалось знаком, изображавшим землю, поделенную оросительной сетью на треугольники. Позднее образовались два раздельных государства - Нижний и Верхний Египет, которые возглавлялись племенными вождями или же царями (окончательного ответа на этот вопрос пока наука дать не в состоянии). История древнеегипетского государства делится на Раннее, Древнее, Среднее, Новое и Позднее царства. Уже Раннее царство было единым государством, точнее - двуединым, состоящим из Верхнего и Нижнего Нила, в котором непокорные жители нередко восставали. Как повествует царь II династии Хасехем, в ходе подавления восстания в Нижнем Ниле было убито свыше 48 тысяч восставших.

В изобразительном искусстве, относящимся ко времени правления I-II династий фараонов в Верхнем Египте, встречаются сцены убиения пленных или их угона в рабство, причем не только ливийцев, нубийцев и представителей других соседних племен, но и сородичей непокорного Нижнего Египта. Так, один из царей I династии хвалился тем, что взял 120 тысяч пленников. Эта цифра названа в качестве добычи после перечисления количества захваченного скота.

Хотя власть была в руках фараона, однако окружавшая его знать, обладавшая важными должностями в царском хозяйстве, держала деяния фараона под своим неусыпным контролем. Каждые два года в стране проводился переучет населения в фискальных целях.

Таким образом, благодаря применению наряду с совершенными каменными орудиями также и медных орудий труда в долинах Нила и Евфрата впервые в истории человечества произошел качественный скачок величайшего значения - возникла экономика нового типа, экономика классового общества, которая была в состоянии устойчиво производить создаваемый трудом рабов, общинников и ремесленников прибавочный продукт. Эта экономика включала в себя земледелие, садоводство, рыболовство, животноводство, ремесленное дело, строительство и транспорт, включая речной и морской. Этот прибавочный продукт был достаточен не только для содержания класса рабовладельцев, но для обеспечения нужд государственного аппарата и религиозного института.

Производительные силы

Древний Египет изобиловал запасами отличного кремня (в отличие от Двуречья) и производство орудий из него достигло, как утверждают археологи, исключительного совершенства. В погребальном сооружении одного из первых царей III династии были найдены сотни кремневых сверл, оставленных каменотесами (несмотря на наличие у них медных). В погребениях не только царей, но и поданных были найдены более 300 разнообразных орудий, сделанных из кремня (лезвия для серпов, ножи, скребки, части мотыг и т.д.). В ряде случаев каменные и деревянные орудия подчас имели преимущества перед медными. Так, например, резец загоняли деревянной колотушкой, а медь и золото ковали камнем, зажатым в руке. Камнями оббивали твердый камень, не поддававшийся обработке при помощи меди. Каменными были также лощила.

Однако, несмотря на широкий диапазон применения в производстве каменных орудий труда, основным материалом для изготовления орудий стала естественная медь (без искусственного приплава). Египет уже при первых династиях фараонов жил в медном веке.

Несмотря на то, что орудия из меди были мягкими (их делали более твердыми путем крепкой ковки, а действия шил и сверл усиливали при помощи твердого песка), все-таки они имели несомненные преимущества не только при строительстве ирригационных сооружений и обработке земли, но и в деревообделочном ремесле, и особенно в строительстве (при изготовлении перекрытий, столбов, дверей, обработке каменных элементов конструкций), в судостроении, а также в производстве многих предметов домашнего обихода. Из меди изготавливались пилы, ножи, резцы, тесла, шилья, иглы и т.д.

Поскольку месторождения медной руды в Египте ничтожны, то она завозилась с Синайского полуострова, где расположены ее богатейшие залежи. Следует подчеркнуть, что изготовление медных орудий труда началось в Египте очень рано, что позволило широко использовать ресурсы Нила. Благодаря преобразующей силе человеческого труда, избыточная влага была равномерно распределена по поверхности земли. Это позволило устранить как безводье, так и заболоченность почвы. Усилиями многих поколений долина Нила была покрыта системой ирригационных сооружений - сетью перекрещивающихся насыпей, которые отгораживали отдельные участки земли. От реки сквозь высокие наносные берега к этим участкам были прорыты протоки. Во время половодья эти участки затоплялись: вода пропитывала почву, отстаивалась, отлагала ил, а затем ее спускали в реку. Таким образом, человек благодаря медным мотыгам превратил рукотворную ирригационную систему в высокоэффективное средство производства, которое постепенно становилось объектом собственности вождей племен и их сподвижников, а позднее - царей и сановников государственного аппарата.

На поливных или осушенных (в дельте Нила) землях египтяне выращивали ячмень, пшеницу, виноград, лен, на огородах - зелень и овощи. Для вспашки земли использовали плуг, а для уборки зерновых применяли деревянные серпы со вставными лезвиями из кусочков кремня. Помол зерна производили вручную: вращали два камня, между которыми растирали зерна.

В болотах поморья развивалось птицеводство и рыболовство. Из папируса, который рос в дельте Нила, плелись цыновки, вязались челноки, изготовлялся писчий материал. Изо льна ткали полотна и вили веревки. Для изготовления тканей использовали уже ткацкий станок.

Египтяне также выращивали домашний скот: быков, коров, ослов, баранов с развесистыми рогами, коз. Скота было много. Тучные пастбища в долине Нила служили отличным выгоном для скота. Так, сохранилась запись, что царь I династии (правитель Верхнего Египта) захватил в войне с Нижним Египтом крупную добычу: 400 тысяч голов крупного рогатого скота и 1422 тысячи голов мелкого скота.

В гробницах изображены суда, прибывающие из Верхнего Египта. С пастбищ дельты, как говорится в надписях, выходили к ним стада быков и коров; оттуда же доставляли "все доброе", чем была богата дельта, папирус и "всякую птицу" (журавлей, голубей), а также такие изделия, как сосуды, ножи и т.д. Многие суда были специально приспособлены для перевозки зерна. Таким образом, Нижний Египет дополнял хозяйство Верхнего Египта.

В богатых хозяйствах царей и сановников работали мастера-ремесленники. Они производили глиняные сосуды, в которых хранилось вино и продовольственные припасы (надписи II династии упоминают "мастерские пищи"). Изготавливались изделия из меди, золота, полудрагоценных камней (бирюзы, малахита, лазурита). Из привозного черного дерева производились предметы домашней обстановки, наконечники стрел.

В Древнем Египте было развито строительное дело. Значительного совершенства достигло строительство из кирпича-сырца. Кирпичный свод египтяне умели возводить уже при I династии. Величайшего мастерства строители достигли при возведении храмов и пирамид. Постепенно раскрываются тайны их строительства. Так, пирамида Хеопса в Гизе состоит из 2,3 млн. известняковых блоков общим весом около 7 миллионов тонн. Она имеет вогнутые стены. Архитектор и ученый Оле Ж.Брин (Норвегия) определил, что египтяне пользовались при возведении пирамиды мерой длины, которым был т.н. королевский локоть, равный 52,355 см. Египтяне изобрели разбивочную сетку здания. С ее помощью выбирался центр сооружения и от него откладывались оси координат. В основе всех расчетов лежало число 7 (по числу количества ладоней в локте). Это позволяло обеспечивать высокую точность строительства, четко выдерживая расстояния до крайних точек сооружения. Строительство пирамиды Хеопса продолжалось в течение 20 лет. Камни для строительства доставлялись в основном из каменоломен Маккатимского нагорья, которое находится к востоку от реки Нил. В возведении пирамиды участвовало 4 отряда, делившихся на несколько подразделений. Работы велись под руководством визиря и племянника фараона Хемиуна.

Письменность в Египте сложилась уже в период Раннего царства. К началу I династии египетские жрецы и счетчики уже оперировали громадными числами, превышающими 1000000. Система счисления была десятичной. Развивались геометрия, астрономия. Был изобретен календарь.

Экономические отношения

На основе данных археологии можно предположить, что как в период формирования рабовладельческого общества, так и в дальнейшем на протяжении многих столетий в Древнем Египте параллельно функционировали четыре вида экономических отношений: 1) внутри общин между ее членами; 2) между рабовладельцами и рабами; 3) между общинами (отдельными общинниками) и государственными должностными лицами во главе с фараоном, к числу которых я отношу также и жрецов; 4) между свободными товаропроизводителями (главным образом ремесленниками), не входившими в состав общин, и всеми другими субъектами экономической деятельности.

Примечательной чертой этой системы экономических отношений было то, что все четыре вида были не только взаимосвязаны между собой, но и не могли существовать друг без друга. Прочное и неразрывное единство этих подсистем определялось тем обстоятельством, что главным средством производства всего общества была ирригационная система, созданная трудом многих поколений. Этот факт лишний раз подтверждает элементарную истину исторического материализма о том, что экономические отношения в обществе складываются под воздействием производительных сил, уровень развития и специфическая структура которых влияет также на форму этих отношений.

В рамках сельскохозяйственной общины определенная часть работ выполнялась сообща, коллективно. Совместная трудовая деятельность была обусловлена необходимостью, как строительства, так и поддержания в исправности ирригационных сооружений. Данный вид работ был обязательной повинностью по отношению также к государству и храмам. В то же время внутри общин существовало разделение труда между патриархальными семьями, занимавшимися сельскохозяйственным производством, и мастерами-ремесленниками. Это разделение труда предполагало существование частной собственности на семейные средства производства и продукты труда, часть которых государство и храмы изымали в виде налогов. По всей видимости, наряду с системой налогообложения существовали и различные формы трудовой повинности, о чем свидетельствуют многочисленные изображения египтян, занятых трудом в хозяйствах номархов и фараона (вспашка земли, жатва хлебов, обмолот, помол зерна, уход за скотом, ловля рыбы и птиц и т.п.). Рабство в Древнем Египте было распространенным явлением. Рабами владели не только фараон, сановники, царедворцы, но и богатые общинники. Рабами были как военнопленные (так, например, первый царь IV династии Снефру увел в плен 7 тысяч эфиопов и 1,1 тысячи ливийцев), так и разорившиеся бедные общинники. Государственные сановники дарили рабов жрецам храмов в виде платы за службу вместе с пашней и "всякой вещью" (выражение из настенной надписи в гробнице вельможи). Вовсю процветал рынок рабов. В гробнице вельможи V династии рабы изображены в качестве личных слуг хозяина: один - с его переносным ложем и изголовьем, другой - с его тростью и обувью. В той же гробнице один раб (эфиоп) изображен в качестве "провожатого" с дорожным мешком и умывальным прибором, другой - "ключник" с хозяйской одеждой.

Институт рабства не мог возникнуть раньше, чем сложились для этого соответствующие условия: 1) частная собственность на средства производства; 2) устойчивое производство прибавочного продукта. Оба этих условия породили со временем рабовладельческий класс, опиравшийся на мощь государственной машины во главе с фараоном - богатейшим собственником средств производства.

На основании скудной информации, содержащейся в надписях и изображениях на стенах гробниц, можно предположить, что в Древнем Египте шел процесс закабаления и общинников посредством долговой кабалы или другими способами. Если в страдную пору не хватало жнецов, а вельможа был номархом, то он мог в помощь своим работникам-рабам привлекать и земледельцев-общинников, которых считали "царскими людьми". Возможно, мы имеем дело с зачатками феодальных отношений между вельможами и общинниками. Этот разряд общинников имел еще свою частную собственность на определенные виды средств производства, работая на свое хозяйство, но одновременно вынужден был исполнять трудовую повинность в хозяйстве вельможи - царского сановника. В дни работы на сановника этих общинников обязаны были кормить. В гробницах обнаружены изображения сцен "кормежки" работников в хозяйстве вельможи.

И, наконец, в Древнем Египте появилось многочисленное сословие т.н. свободного трудового люда: ремесленников, мелких государственных должностных лиц (управляющих, надзирателей, писцов, учетчиков и т.п.). Если чиновники оказывали фараону, жрецам храмов, номархам различные услуги и "кормились" за счет своих хозяев, то ремесленники существовали за счет продажи своих изделий и услуг, возможно, получая натурой (в качестве денег использовали зерно). Существовал и свободный рынок товаров, на котором продавали зерно, овощи, хлеб, рыбу, ремесленные изделия - предметы обстановки, обувь, бусы, зеркала, веера, палки, рыболовные крючки, умащения и украшения. Процветало строительное дело.

Труд и рабочая сила

Выше уже отмечалось, что в Древнем Египте существовала довольно развитая отраслевая и профессиональная система разделения труда.

Наряду с рабским трудом важную роль играл и совместный, коллективный труд членов сельскохозяйственной общины.

В рамках отдельных отраслей экономики применялся как простой, малоквалифицированный труд, так и труд, требующий немалых знаний, мастерства, особенно в различных ремеслах. Впервые в истории возникло разделение физического и умственного труда. Последний был уделом жрецов и служащих государственного аппарата, управлявших ирригационными сооружениями, строительством, ведением учета населения, запасов продовольствия и т.д.

Технологический процесс получения конечного продукта был расчленен на отдельные операции, которые выполняли общинники или рабы. В зависимости от специфики трудовых операций их выполняли мужчины или женщины. Отдельные операции требовали специальной подготовки, обучения, а также различались по степени ответственности.

На гробничных изображениях, например, видно, что в плуг запрягали по две коровы, и в подавляющем большинстве случаев при каждой упряжке состояли двое, изредка даже трое взрослых мужчин: собственно пахарь, погонщик, иногда поводырь, идущий впереди упряжки.

В ремесленных мастерских одновременно могли работать медники, золотых дел мастера, каменотесы, мастера по ценным камням, изготовители каменной посуды, ваятели, столяры, плотники и т.д. Существовали и специализированные мастерские: деревообделочные, судостроительные, кожевенные, камнеобрабатывающие, металлургические и т.п.

Отдельные изделия проходили через руки различных мастеров. Так, предметы обстановки, изготовлявшиеся столярами, лощились специальными работниками - "лощильщиками". Бусы изготовлялись одними работниками, а нанизывались на ожерелья и подвески другими.

В ткацких мастерских работали в основном женщины. В мастерских, изготовлявших пищевые продукты, которые, как правило, служили и их хранилищами, были тесно связаны между собой отдельные операции (например, хлебопечение и пивоварение). В хлебопекарнях существовало разделение труда: один лепил хлеб, другой клал его на огонь, который поддерживал третий - кочегар. Подле работников, кто растирал зерно на зернотерках, располагались те, кто просеивал муку ситами и т.д.

Всеми работниками руководили начальники, они же организаторы данного вида работ. Весь процесс сопровождался тщательным учетом. Учет велся при полевых работах, при перегоне стад, в производственных мастерских. Для этого выделялись специальные учетчики, мерщики, писцы, хранители отчетных ведомостей. Домоправители представляли хозяину пространные ведомости. Хранитель хозяйственных книг предъявлял отчет за весь прошлый год.

Весь трудовой процесс сопровождался строгим контролем начальниками низшего ранга, которые чинили палочную расправу над всеми провинившимися.

Продукт

В долине Нила раньше, чем где бы то ни было, сложился способ производства, обеспечивший неуклонный рост совокупного общественного продукта. Именно этим термином можно именовать производившийся в древнем Египте продукт, ибо он был результатом труда сотен тысяч людей одного государства, а не небольшого коллектива какой-либо первобытной общины, которая трудом своих дееспособных членов обеспечивала свое выживание.

Благодаря экономическому могуществу египетского государства, превосходству в военной силе объем располагаемого богатства все время пополнялся за счет грабежа соседних племен. Военная добыча Египта состояла не только в пленниках, которых обращали в рабство, но и в многочисленных стадах скота, а также в таком важнейшем стратегическом сырье, как медная руда из месторождений Синайского полуострова. Ресурсы Египетского государства пополнялись также путем торговли. Например, закупался лес, столь необходимый для судостроения, строительства, изготовления орудий труда и домашней утвари.

Египтяне раньше других народов научились производительно использовать могучие силы и огромные ресурсы природы. Они поставили себе на службу воды Нила, энергию солнца и богатейшие залежи камня.

Нельзя также не отметить, говоря о структуре совокупного общественного продукта, то, что в его составе значительную долю занимала нерациональная часть, предназначенная для возведения грандиозных гробниц и храмов. Кроме того, надо было содержать многочисленный отряд жрецов, управляющих храмовыми владениями, служителей и слуг. Многие рядовые жрецы храмов, будучи людьми не высокопоставленными, пользовались, тем не менее, за свою службу наделами из "пашни бога" и храмовыми людьми для их обработки. Эти жрецы имели собственных рабов и слуг из числа египтян (как мужчин, так и женщин). Эта традиция иррационального использования огромных ресурсов труда и материалов для отправления религиозных обрядов была подхвачена в дальнейшем и другими цивилизациями. Она процветает и сегодня.

Собственность

В Древнем Египте в полном соответствии с многообразием форм экономических отношений существовало несколько видов собственности.

По-прежнему важную роль продолжала играть общинная собственность. Наряду с ней начал действовать институт частной собственности, объектами которой были не только вещественные факторы производительных сил (в первую очередь пашня и луга), но и рабы - носители рабочей силы (субъективный фактор).

В рамках частной собственности следует выделить такие ее формы, как собственность фараонов, номархов, а также жрецов и вельмож, занимавших важные посты в системе государственной власти. Зафиксированы и факты существования рядовых хозяйств общинников, основанных на частной собственности. Весьма распространенной была также частная собственность самостоятельных мастеров - ремесленников, а также купцов.

Как сообщалось в древних источниках, громадному хозяйству фараона, или т.н. "дому царя", противопоставлялись хозяйства вельмож, которые именовались как "дом личный". Номархи тщательно различали "имущество самого его по истине" и тем, что считалось его "имуществом лишь по должности". Это для государственных чиновников имело довольно существенное различие, которое они часто не признавали, "путая" свое и государственное. И не только в Древнем Египте, а во все последующие эпохи. Видимо, фараоны поручали своим служащим контролировать хозяйственную деятельность своих подчиненных. Об этом косвенно свидетельствуют надписи в гробницах сановников, в которых они наперебой заверяли о своем законном и нерушимом праве на эти сооружения: чтобы их воздвигнуть, они - де никого не ограбили, построили их на собственные средства, "из имущества правильного", сполна оплатили труд мастеров.

В Древнем Египте сложилась практика передачи собственности (земли, скота и т.д.) по наследству, а также ее дарения, например, храмам. Уже на рубеже III и IV династий, видимо, функционировал рынок продажи недвижимости и продуктов труда. Даже простые люди могли на нем продавать свою землю.

Что же касается передачи собственности по наследству, то обычно наследником назначался старший сын, в то время как на плечи младшего брата ложилась обязанность управляющего хозяйством.

В Древнем Египте активно шел процесс поляризации. Ко времени VI династии разорение рядового населения зашло довольно далеко. Один номарх хвалился, будто выделял из собственного достатка ячмень и молоко голодному, какого находил у себя в области, погребал бедного в полотне, вносил зерновую ссуду из своих средств заимодавцу за неоплатного должника.

Закономерность роста производительности труда

В литературе о рабовладельческом способе производства нередко можно встретить утверждение, что поскольку у рабов отсутствовала заинтересованность в результатах своего труда, им доверяли лишь несложные, нетворческие процессы труда. Рабовладельцы не были заинтересованы в использовании рабами сложных и, следовательно, дорогих орудий труда, ибо они из ненависти их уничтожали, портили и теряли. Словом, рабовладельческий способ производства не способствовал развитию производительных сил и росту производительности труда.

Такого рода утверждение не согласуется с фактами, добытыми археологами и историками

Рассматривая динамику производительных сил в Древнем Египте, а также в Двуречье, а затем в Древней Греции и Древнем Риме, нельзя не заметить значительного прогресса в изготовлении орудий труда, развитии технологии производства, обеспечивших заметный рост производительности труда. Достаточно, например, сравнить уровень ведения строительных работ на таких сложных сооружениях, как гробницы фараонов и вельмож в период Раннего и Древнего Царств. Помимо строительного дела развивалось также и судоходство. Египтяне регулярно доставляли лес из Финикии. Строились десятки морских судов длиною свыше 50 метров. Значительное развитие получили многие виды ремесел, в частности, художественное оформление дворцов, храмов, гробниц, изготовление украшений, настенная живопись.

Далее, рассматривая проблему роста производительности труда, следует иметь в виду, что все рабовладельческие общества были многоукладными. Значительную часть трудового люда составляли общинники, а также свободные ремесленники, торговцы, служащие государственного аппарата и храмов, военные, которые были заинтересованы в увеличении своих доходов, учитывая при этом высокий уровень налоговой нагрузки. Налоги и трудовые повинности взимались в первую очередь для удовлетворения ненасытных потребностей фараона, его сановников, а также для нужд армии, которая применялась не только для усмирения непокорных рабов и подданных внутри государства, но и для поставки новых партий рабов, необходимого сырья для металлургии, в первую очередь в целях увеличения выплавки меди, золота и серебра, добычи полудрагоценных и драгоценных камней, благовоний, слоновой кости, шкур львов и барсов. Известны многочисленные походы в Эфиопию, Ливию, страну Пунт, на Синайский полуостров. От последнего царя V династии - Униса - сохранилось изображение ожесточенной схватки египтян с азиатами на Синайском полуострове. Таким насильственным образом, а не только торговлей Египет стягивал к себе из окрестных стран рабочую силу и различные ценности, воплощавшие труд других народов.

Увеличение налоговой нагрузки и возрастающий объем трудовых повинностей могли быть реализованы только при одном условии - росте величины массы прибавочного труда. Добиться этого египетское государство могло в основном за счет повышения производительности труда, вероятнее всего, не столько труда рабов, сколько свободных граждан и общинников.

Противопоставлять труд рабов труду свободных граждан или же отделять их друг от друга, сводя суть экономики рабовладельческого способа производства только к эксплуатации рабов, - это значит искусственно раскалывать единство многообразных форм экономических отношений, кстати, имевших свою специфику в других ранних государствах Азии, Африки, Европы и Америки.

Закономерность развития системы разделения труда

Ко времени становления рабовладельческого способа производства уже выделились в самостоятельные отрасли производства земледелие, животноводство и ремесло. Вклад нового способа производства состоял в появлении новых самых разнообразных форм деятельности в названных трех отраслях, т.е. происходил процесс дальнейшей специализации и дифференциации трудовой деятельности. Вместе с развитием товарного производства и обмена, зародившихся еще в недрах первобытного общества, в самостоятельные отрасли выделяются торговля и транспорт, обслуживающий купцов и их посредников, как в пределах своих государств, так и в международных экономических связях. Объектами торговли, естественно, кроме продуктов труда, были рабы. Международным центром работорговли стал остров Делос, где ежедневно продавалось до 10 тысяч рабов. С тех пор работорговля не прекращалась ни на один день. Как сообщает в своей книге

"Феодальное общество" (М.: Издательство Сабашниковых.2003) М.Блок, масса рабов перевозилась по Днепру - активной торговой артерии - которых обменивали на товары и золото, доставленное из Константинополя и Азии. С развитием денежного обращения (первые металлические монеты вошли в обращение в Малой Азии в VIII веке до н.э.) незамедлительно появляется также и ростовщический капитал, выделяясь в самостоятельный вид деятельности.

Со специализацией труда во всех без исключения подотраслях производства множится и число профессий, что, безусловно, явилось могучим фактором роста производительности труда, ибо этот процесс сопровождался как совершенствованием орудий труда, так и повышением квалификации рабочей силы. Особенно много новых профессий появилось в ремесле.

Следует также отметить оформление интеллектуальной деятельности в качестве важного направления общественного трудового процесса. Возникли основы научных исследований, проектирования сложных сооружений, а также архитектура. Знания древних египтян было воплощено не только в величественных пирамидах, но и в таком выдающемся сооружении, каким был Фаросский маяк, воздвигнутый в III веке до н.э. под руководством Сострата, сына Дексифана Книдского. Маяк нес службу светоча, помогая в течение нескольких веков ориентироваться "кибернетес", как называли кормчих древние греки.

Наряду со специализацией производства в строительстве, горнодобывающей отрасли, в сельском хозяйстве применялись простые формы кооперации труда, требовавшие иной раз концентрации значительного числа рабов и свободных граждан на тех или иных объектах.

Закономерности взаимосвязи стадий воспроизводства

В Древнем Египте в структуре общественного воспроизводства значительное место занимало производство средств производства, материализованное, прежде всего в ирригационных сооружениях, а также в медных орудиях труда. Эти два вида средств производства, а также плодородная земля долины Нила составляли основу всей египетской экономики в эпоху фараонов, были теми тремя китами, на которых базировалось рабовладельческое общество.

Что касается противоположного полюса воспроизводства - потребления, то немалая доля прибавочного продукта выпадала из оборота, оседая в виде сокровищ, а также расходовалась на непроизводительные, иррациональные цели, о чем выше уже говорилось. По словам К.Маркса, "...древние и не помышляли о том, чтобы превращать прибавочный продукт в капитал. Во всяком случае, если и делали это, то только в незначительной степени (широко практиковавшееся ими собирание сокровищ в собственном смысле слова показывает, как много прибавочного продукта лежало у них без всякого употребления)" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.26. часть 2. с.587).

Принимая во внимание известные исторической науке факты восстаний рабов и бедняков, жестоко усмирявшихся властителями Древнего Египта, можно безошибочно утверждать, что структура потребления формировалась преимущественно под влиянием потребностей класса эксплуататоров, определяя тем самым и структуру производства предметов потребления (включая и нужды армии).

Производство, в конечном счете, всегда ориентируется на удовлетворение потребностей, структура которых определяется всей системой экономических отношений. К концу правления династий фараонов их амбиции по возведению пирамид вконец истощили экономику Египта и стали одной из причин ее упадка. Подобные явления волюнтаризма, продиктованные амбициями и невежеством правителей, неоднократно доводили экономику той или иной страны до краха, ибо она всегда имеет объективные абсолютные границы своих возможностей.

Потребление при рабовладельческом способе производства имело еще одну важную специфику, определяемую экспроприацией личности раба, ставшего объектом присвоения его хозяином в качестве непосредственного производителя. Хотя раба и называли "говорящим орудием" в отличие от "мычащих орудий" - рабочего скота - и неодушевленных орудий труда, тем не менее, раб, как и скотина, требовали для сохранения их жизни питания и элементарных условий проживания. Для поддержания жизни коровы нужно определенное количество калорий, а если хозяин желает получать от нее молоко, то он должен соответственно увеличить рацион питания животного. Точно так же обстояло дело и с содержанием рабов. Учитывая же цену раба на рынке, хозяин был заинтересован в том, чтобы не только поддерживать физиологическое существование раба, но и обеспечивать его работоспособность на определенном уровне, чтобы затраты на раба не были ему в убыток, а приносили доход. Поэтому в общей структуре потребления определенная доля средств для поддержания жизни раба и обеспечения его работоспособности должна была быть учтена в затратах. Именно это обстоятельство оказывало свое влияние и на структуру производства. Возможно, теоретически правильно было бы эти продукты, предназначенные для рабов, относить не к предметам потребления, а к средствам производства, аналогично затратам на содержание продуктивного и рабочего скота.

Отношение собственников рабов к ним, как к "горящей скотине", и обусловило не только низкую производительность, а, следовательно, и мизерную эффективность их труда, но и разжигало ненависть угнетенных к их хозяевам и к тому порядку вещей, который унижал достоинство людей, попавших в рабство. И вполне естественно, что рабы восставали, ибо им нечего было терять, кроме своих цепей. Именно это антагонистическое противоречие и привело рабовладельческий способ производства к смене его крепостничеством. "...Рабство пережило себя. Ни в крупном сельском хозяйстве, ни в городских мануфактурах оно уже не приносило дохода, оправдывавшего затраченный труд<...>Рабство перестало окупать себя и поэтому отмерло" (К.Маркс и Ф.Энгельс, Соч. 2-ое изд. т.21. с.148,149).

Разделение труда, породившее обмен продуктами труда еще в первобытном обществе, получило дальнейшее качественное развитие в рабовладельческом обществе: из обмена деятельностью и частично продуктами в натуральной форме оно превратилось в обмен товарами с применением денег (сначала их функцию выполнял скот, зерно и другие ценные продукты, а позднее - медь, бронза, серебро и золото).

Обмен опосредствовал взаимодействие производства и распределения, играя в то же время важную функцию в обеспечении производства крайне важными видами сырья, в которых экономика Египта крайне нуждалась (например, в древесине).

Обмен также доставлял необходимые потребителям Египта продукты труда ремесленников: орудия труда, предметы потребления (домашняя утварь, мебель и т.п.), обеспечивая взаимосвязь производства и потребления (как производственного, так и непроизводственного). Следовательно, обмен содействовал развитию кооперации труда и его специализации во всех отраслях, т.е. наращиванию потенциала общественного производства.

Несмотря на то, что производство в хозяйствах Древнего Египта (фараона, номархов, вельмож, храмов, общинников) носило в основном натуральный характер, тем не менее, с развитием ремесел, строительством городов обмен товарами становился все более интенсивным.

Закономерность пропорционального развития экономики

Пропорции экономики Древнего Египта складывались совершенно иначе, чем в первобытной общине. Во-первых, значительно возросло влияние потребностей (через механизм интересов) на формирование пропорций, ибо возросшая производительность труда позволяла людям большую свободу выбора вариантов структуры производства. Во-вторых, пропорции складывались не столько с учетом продуктивности долины Нила с его паводками, сезонными колебаниями уровня воды, а также наличием месторождений полезных ископаемых, но главным образом под воздействием классовой структуры общества. Экономика уже испытывала на себе мощное воздействие государства, воли фараона, жрецов, номархов. Другими словами, наряду с объективными факторами огромное, если не решающее влияние на формирование пропорций оказывал фактор субъективный, особенно такая форма общественного сознания, как религия. Правители египетского государства вынуждены были немалые ресурсы направлять также и на нужды армии, которая выполняла, как уже выше отмечалось, важные функции в деле поддержания стабильности раздираемого противоречиями общества и в реализации внешнеполитических задач, обусловленных необходимостью пополнения численности рабов и поставками из-за рубежа крайне необходимых для экономики сырьевых ресурсов.

Совокупный объем экономических потребностей всех субъектов Древнего Египта существенно превышал возможности производства, что служило причиной постоянного напряжения в обществе. Именно это обстоятельство вынуждало укреплять централизованную власть в обществе, прибегая как к силе, так и к обработке общественного сознания, что составляло первейшую обязанность жрецов, всячески культивировавших культ божественности верховной власти фараонов. Этой же цели было посвящено и строительство гигантских пирамид - символов не только знаний и мастерства, но и безумной расточительности правителей Древнего Египта.

В силу преобладания в экономике на всех его уровнях натурального хозяйства роль стихийного фактора была, вероятно, значительной, несмотря на то, что с помощью знаний о поведении Нила, накопленных жрецами, правители пытались регулировать время проведения сезонных сельскохозяйственных работ.

Закономерность расширенного воспроизводства

По сравнению с первобытным способом производства в рабовладельческом обществе, о чем свидетельствуют многочисленные факты, собранные историками, археологами и этнографами, темпы расширенного воспроизводства экономического потенциала и общественного продукта значительно возросли. За два-три тысячелетия существования рабовладельческой формации (а не рабства, которое не исчезло и сегодня) человечество в развитии производительных сил продвинулось значительно больше, чем за все время существования первобытного общества.

Действие факторов, обеспечивающих расширенное воспроизводство, прослеживается и в экономике Древнего Египта. Это и увеличение численности работающих, в том числе за счет вовлечения в производство многочисленных рабов, и рост производительности труда.

Свидетельствами действия закономерности расширенного воспроизводства являются не только факты накопления сокровищ фараонами и вельможами, гигантского по своим масштабам строительства всевозможных гробниц, но и увеличение численности населения Древнего Египта.

Закономерность смены форм хозяйствования

В Древнем Египте мы наблюдаем переход от спорадического обмена продуктами между племенами к формированию рынка, на котором уже форма стоимости преодолела единичную (или случайную) и приобрела не только полную (развернутую), но и всеобщую форму. Товары, предлагаемые субъектами экономических отношений, выражали свою стоимость, как правило, в зерне. Однако товарное производство и рынок все-таки еще служили придатком к натуральному хозяйству.

Основными поставщиками товаров на рынке, безусловно, были ремесленники. Производством продуктов для продажи занимались не только рабовладельцы - собственники крупных хозяйств, но и состоятельные общинники. Товарами, само собой, разумеется, были также и рабы.

В наибольшей мере услугами рынка пользовалась армия, закупавшая как предметы военного снаряжения, так и продукты для личного пользования, в первую очередь продукты питания.

Учитывая неразвитость рыночных отношений, в данной главе не рассматриваются закономерности функционирования рынка.

Закономерность зависимости экономических отношений от уровня развития производительных сил

Напомню, что К.Маркс в число факторов, определяющих уровень производительных сил наряду с размерами и эффективностью средств производства, включал и природные условия.

В Древнем Египте, также как и в Двуречье, человек сумел в долинах Нила и Евфрата воспользоваться благоприятными природными условиями и создать высокоэффективные ирригационные сооружения, позволившие собирать высокие и устойчивые урожаи не только зерна, но и других продовольственных культур (овощей, винограда и т.п.), а также выращивать на тучных пастбищах домашних животных, которые давали ему не только мясо, молоко, шерсть, кожу, но и служили рабочим быдлом (быки, коровы, ослы).

Именно эти два элемента производительных сил в сочетании с мастерством общинников и дешевой рабочей силой рабов создали все необходимые условия для возникновения первой в истории человечества формы эксплуатации человека человеком. Как отмечали классики марксизма, в этих условиях производство развилось уже настолько, что человеческая рабочая сила могла произвести теперь больше, чем требовалось для простого поддержания ее; средства для содержания большого количества рабочих сил имелись налицо, имелись также и средства для применения этих сил: рабочая сила приобрела стоимость. Рабство было открыто. Оно скоро сделалось господствующей формой производства у многих народов, которые в своем развитии пошли дальше древней общины.

Закономерности перехода одного способа производства в другой

Предпосылки рабовладельческого способа производства зарождались в недрах первобытнообщинного способа производства. Решающим фактором, безусловно, был значительный рост производительности труда в эпохи неолита и энеолита, обеспечивший устойчивое производство прибавочного продукта.

На месте традиционных первобытных общин, возникал новый тип общин земледельцев, объединенных соседством и совместным трудом по строительству и поддержанию в рабочем состоянии систем орошения. Разложение родовых общин происходило медленно, ибо коллективный труд был добровольным и эффективным. Однако изменялся способ производства, который уже не требовал простой кооперации труда, и был основан на труде членов одной семьи.

Выше уже отмечалось, что переход от рабовладельческого способа производства к феодальному способу производства был предопределен объективной необходимостью разрешения непримиримого внутреннего противоречия между принудительным соединением непосредственных производителей - рабов - со средствами производства. Все попытки рабовладельцев повысить производительность рабского труда наталкивались не просто на безразличие рабов, но и на их активное противодействие. Аристотель высказал мысль о бесперспективности рабского труда в иносказательном изречении: "...если бы ткацкие челноки сами ткали, а плекры сами играли на кифаре, то тогда и зодчие, при постройке дома, не нуждались бы в рабочих, а господам не нужны были бы рабы" ("Политика". 1.2. русский перевод. СПБ.1911. с.11).


## Глава 3. Феодализм


"Нет земли без господина".

Поговорка

"Богатство и благополучие представлялись неотделимыми от власти".

М.Блок

"Люди больше похожи на свое время, чем на своего отца".

Арабская пословица

В результате разложения первобытнообщинного строя история развивалась по двум направлениям: первое - становление рабовладельческого способа производства (Китай, Древний Египет, Шумер в Двуречье, Древняя Греция, Римская империя, Индия и т.д.), второе - возникновение феодализма (германцы, славяне, кельты, арабы и др.). Однако те народы, которые пошли по пути рабовладения, кто раньше, а кто позже также пришли к той или иной разновидности феодализма. Распространению феодализма в мире способствовала также экспансия европейских держав (к примеру, Испании), прививавших его колонизируемым первобытным племенам, или народам, где господствовал рабовладельческий строй.

Как уже выше отмечалось, развитие производительных сил в эпохи неолита и энеолита неизбежно изменило структуру первобытно-родовой общины, создав условия для возникновения патриархальных семей, основу которых составляла уже частная собственность. Уровень производительности труда повысился настолько, что стал вполне достаточным для устойчивого производства прибавочного продукта, а процессы, происходившие в племенах, укрепляли и усиливали власть вождей, военоначальников и жрецов, которая способствовала возникновению первых эксплуататорских классов - рабовладельцев или же феодалов.

Как и следовало ожидать, противники формационной теории, отрицают сам факт существования в истории человечества и феодального способа производства.

По поводу любого из ранее существовавших или ныне действующих формаций в общественных науках имеют хождение множество различных концепций, которые, как правило, взаимно исключают друг друга (см. мою монографию "К общей теории политической экономии" - www.koob.ru/paulman/). Однако, что касается феодализма, то их число, пожалуй, наибольшее. Дискуссии ведутся не только вокруг термина "феодализм", но и в отношении преобладающего типа экономических отношений, социального положения непосредственных производителей, роли феодалов в экономике, территориального и временного распространения данного способа производства.

В связи с полемикой по поводу феодализма, во-первых, следует вновь заметить, что в истории человечества никогда не существовало т.н. "чистых" способов производства, основанных только на одном каком-то единственном типе экономических отношений. Все они были (и остаются до сих пор) многоукладными. В силу этого обстоятельства, мне представляется, всегда следует использовать метод выделения господствующего хозяйственного уклада, о чем я уже писал в предыдущих главах.

Правда, выше упоминавшийся И.Дьяконов, в противовес марксизму, считал основными факторами становления пятой и шестой фаз в развитии человечества - средневековья и стабильно-абсолютистского постсредневековья - усовершенствование военной техники (осадная техника ассирийцев, улучшенные "скифские" стрелы и луки, введение конницы), а главное - создание этических учений и новых религий ("Исключительно важное значение для будущей истории человечества имело создание этических учений, либо не сразу ставших религиозными (буддизм, конфуцианство), либо религиозных с самого начала (поздний зороастризм, иудаизм, христианство). Именно они подготовили социально-психологический переворот, послуживший тем механизмом, который в конечном счете привел к концу имперский период древности" (цит. изд. с.77). И чтобы больше не возвращаться к произведению И.Дьяконова, "Пути истории" отмечу, что для него наиболее характерными чертами нового этапа исторического развития были не экономические, а надстроечные. Вот что он пишет: "Первым диагностическим признаком пятой, средневековой фазы исторического процесса является превращение этических норм в догматические и прозелитические (а также из оппозиционных в господствующие), причем строжайшее исполнение догм обеспечивается государством и организованной межгосударственной и надгосударственной церковью, а нормативная этика теперь толкуется в смысле освящения общественного устройства, господствовавшего в тогдашнем мире (а по существу в некоем огромном суперсоциуме) (цит. изд. с.83).

Что же касается времени существования феодализма, то оно существенно различается по частям света. В Западной Европе он охватывает период от падения Западной Римской империи (конец V века) до буржуазных революций XVI - XVIII веков. В странах же Востока, в таких государствах, как Китай, Индия, феодальный строй возник несколько раньше, чем в Западной Европе, но просуществовал дольше. В Индии он просуществовал до английского завоевания (XVIII--XIX вв.), а в Китае - вплоть до аграрной революции 1946--1952 гг.

В отношении термина, обозначающего феодальный способ производства, некоторые предпочитают применять такие замещающие термины, как "традиционное общество", "аграрное общество". Под "традиционным обществом" понимают общество, базирующееся на натуральном хозяйстве. Однако такая трактовка никак не согласуется с неоспоримым фактом многоукладности феодальной экономики, наличием в нем развивающихся товарно-денежных отношений и зарождавшегося в его недрах предпосылок, а также условий становления капиталистического способа производства. Термин же "аграрное общество" основывается на цивилизационной периодизации истории. Он страдает не только односторонним, примитивным взглядом на экономику феодализма, которая базировалась не только на сельском хозяйстве, но и на довольно развитой многоотраслевой системе разделения труда.

Сам термин "феодализм" этимологически восходит к термину "феод" (лат. feodum, во французском - fief, в германской версии - Lehnwesen), обозначающий наследственное земельное держание, полученное вассалом от сеньора на условии несения военной или иной службы. Сеньор мог и отобрать пожалованный вассалу феод, если его ожидания будут обмануты. Не следует путать землю, сданную кому-либо сеньором в аренду на основе контракта, с последующей платой. Феод выдавался вассалу как бенефиций (пожалование земли за те или иные заслуги перед сеньором). Начиная с IX века, писцы писали "бенефиций", понимая под этим "феод". И нельзя не отметить такую любопытную деталь: в средневековье церковь, владевшая огромными массивами обрабатываемых земель, выступала в качестве сеньора, наделяя "феодом" своих воинов, защищавших монастыри и в ряде случаев призывавшихся под знамена короля. Существовала еще одна форма "феода". Ею была денежная рента, которая выплачивалась в виде фиксированной платы за службу. Эта форма появилась уже на поздней стадии феодального строя, когда в экономике все большую роль стал играть товарооборот и появился оброк, выплачиваемый деньгами.

И еще об одном термине необходимо сказать. В Западной Европе термин "сеньория" означал землю, населенную людьми, зависимыми и подвластными сеньору, обязанными обеспечивать его продовольственными продуктами и выполнять различные повинности. Повинности состояли в основном из сельскохозяйственных работ на земле сеньора. Однако, кроме того, подневольные крестьяне, выполняя повинности, должны были печь хлеб, давить виноград для изготовления вина, чинить стены замка, копать или углублять рвы, во время господских охот кормить свору собак, а если сеньор объявлял военный поход, то крестьяне, собравшись под военным флагом, вывешенным деревенским старостой, превращались в пехотинцев или оруженосцев. "Сеньория" делилась на две части: на господскую усадьбу и на ленные наделы, т.е. крестьянские хозяйства, группировавшиеся вокруг господского двора. Эти крестьянские хозяйства служили в первую очередь источником рабочих рук, без которых земли сеньора были обречены на бесплодие. Со временем сеньоры получили право судить своих подопечных.

Первоначально термин "феодализм" применялся в судебной практике английскими юристами XVII века, как обозначение типа собственности. В качестве общественно-политического термина он впервые употребляется французским историком и политологом графом Анри? де Буленвилье в его "Письмах по истории парламента" (1727 год), затем французским писателем и философом Шарлем Луи де Монтескьё, а затем историком и государственным деятелем Франсуа Пьер Гийомом Гизо. Как пишет в своей монографии "Феодальное общество" М.Блок (М.: Издательство имени Сабашниковых,2003, с.6) общенародным этот термин сделала Великая Французская революция (Национальная Ассамблея приняла знаменитый декрет 11 августа 1789 года, в котором было сказано, что Революция окончательно уничтожила феодальный режим").

В.Никифоров в своей монографии "Восток и всемирная история" (М.: "Наука", 1977) пришел к выводу, что феодальное общество во всемирной истории было стадией, закономерно следовавшей за рабовладельческой. По его мнению, на одном из ранних этапов своего развития социум неизбежно проходит стадию, которая характеризуется: 1) ростом эксплуатации, основанной на концентрации земельной собственности в руках немногих; 2) арендой, как формой, связанной в ту эпоху с внеэкономическим принуждением; 3) передачей непосредственным производителям земельных наделов и прикреплением их к земле в различных формах. Перечисленные три признака достаточно универсальны и охватывают, на мой взгляд, все возможные разновидности экономических отношений при феодальном способе производства. И как показывают исторические исследования, степень вассальной зависимости крестьян от сеньоров заметно различалась по регионам стран Западной Европы.

В подтверждение этого тезиса приведу выдержку из труда М.Покровского "Русская история в самом сжатом очерке" (Партийное издательство. 1933. с.28): "К XIII в. Нашего летоисчисления, т.е. лет 600 назад, у нас установились те порядки, которые принято называть феодальными. Сущность этих порядков заключается в том, что вся земля со всем ее населением находится во власти небольшого количества военных людей, которые со своей вооруженной челядью господствует над трудящимися классами. Этих военных людей, собственно говоря, нельзя называть землевладельцами, потому что земли дикой, необработанной, покрытой лесами, было в те времена сколько угодно, и она сама по себе цены не имела. Но среди лесов и болот были рассеяны деревушки крестьян-земледельцев, отчасти крестьян-промышленников, ловивших рыбу, бивших зверя, разводивших пчел. И вот то, что вырабатывали эти крестьяне, и попадало в руки господствующих военных классов. Как в Западной Европе, так и у нас в России, этот класс не состоял из равных людей. Чем больше деревень захватывал тот или иной феодал, по-русски выражаясь - "боярин", "барин", тем больше было его значение. У нас самые крупные из них назывались князьями, помельче - боярами, еще мельче - детьми боярскими. На западе Европы лестница была длиннее и отношения сложнее, - там мы находим "герцогов", "графов", "маркизов", "баронов" и т.д. Но суть дела была одинакова и там и тут. Более мелкие феодалы поступали обыкновенно в зависимость от более крупных".

При феодальных отношениях владельцы земель (феодалы) были выстроены в феодальную лестницу: нижестоящий (вассал) получал за службу земельный надел (лен, феод или фьеф) и крепостных у вышестоящего (сеньора). Во главе феодальной лестницы стоял монарх, но его власть была обычно ослаблена по сравнению с полномочиями крупных сеньоров, которые, в свою очередь, не имели абсолютной власти над всеми землевладельцами, стоящими ниже их в феодальной лестнице (принцип "вассал моего вассала -- не мой вассал", действовал во многих государствах континентальной Европы).

Феодалы, как правило, были военными, а все его вассалы - бароны и рыцари - обязаны были по призыву являться к нему для несения военной службы. На первоначальной стадии феодальной формации главные сеньоры (короли и императоры) не имели абсолютной власти, а феодалы считали себя независимыми государями, между которыми нередко велись непрерывные войны из-за земли и поданных крестьян. Короли в борьбе за абсолютную власть заключали союзы с городами, которые таким образом пытались противостоять феодалам. Города давали королям деньги, нанимали на свои средства военные отряды и создавали ополчения. Итогом этого противостояния королей (императоров) в Западной Европе стало появление крупных государств (Англии, Франции, Испании, Швеции). На Руси в жестокой борьбе с новгородским купечеством за право использования волжского торгового пути победу одержал московский князь, и после этого образовалось огромное Московское царство.

В каждой стране феодализм имел свои специфические формы. Так, например, в Китае большинство феодалов-землевладельцев были шэньши. Сословие шэньши зародилось в первые века нашей эры, превратилось в правящее привилегированное сословие в VII--? вв., когда экзаменационная система стала играть решающую роль в комплектовании государственного аппарата. В ?--XIII вв. (династия Сун) и XIV--XVIII вв. (династия Мин) экзаменационная система пережила свой расцвет. Иероглиф шэнь означает пояс, служивший в древности знаком власти; лица, сдавшие экзамены, дававшие право на власть (т. е. на место в государственном аппарате), в разное время назывались сяншэнь (сельские власти), жулинь (конфуцианцы). В новое время получил распространение термин "шэньши" (ученые мужи-- ши, носящие "пояс власти"--шэнь). Доходы шэньши от земель примерно равнялись доходам от должностей. Во второй половине XIX в. шэньши принадлежало 25% всех обрабатываемых земель, или 225 млн. му, причем 200 млн. из них находилось в руках 30--60 тыс. представителей данного слоя. Остальные 25 млн. му распределялись среди сотен тысяч тех, кого Чжан Чжун-ли называет "низшими шэньши". Однако следует заметить, что шэньши никогда не были единственными представителями китайского господствующего класса. При династии Мин высшую ступеньку социальной иерархии занимала кучка наследственной знати, состоявшей из родственников императора. После завоевания Китая маньчжурами структура господствующего класса мало изменилась, лишь место минской наследственной аристократии заняла такая же наследственная маньчжурская знать. Ниже шли чины государственного аппарата, чьи должности занимались по конкурсу лицами, получившими ученую степень. "Этаж" ниже занимали шэньши; их были сотни тысяч. При маньчжурской династии третьим привилегированным сословием, стоявшим ниже шэньши, было маньчжурское войско, представлявшее мелких землевладельцев с искусственно сохранявшимися у них элементами военно-общинной организации и коллективного землевладения. Кроме трех привилегированных сословий в XIX в. имелся обширный слой эксплуататоров, выбившихся из среды крестьян, но еще не сумевших овладеть даже начальными стадиями схоластического образования.

То, что китайские шэньши представляли не весь эксплуататорский класс, а только одно из его сословий, не представляется чем-либо исключительным. Во Франции имелось два сословия феодалов: дворянство и духовенство. В Тибете и Монголии господствующим сословием было духовенство, но низшие элементы этого сословия относились, по существу, к эксплуатируемому классу.

Приведу еще одну цитату из вышеупомянутой книги В.Никифорова, в которой он подводит итог своим исследованиям т.н. "азиатского способа производства": "...история Китая и Индии показывает те же основные закономерности, те же два этапа -- по-видимому, формационного характера,-- рубеж между которыми приходится на одно время. Есть, конечно, и различия: в средневековом индийском обществе не возникло ничего подобного китайским шэньши, в Индии в качестве правящего класса, как в Европе, выступала наследственная военная знать; в Китае не было ничего подобного древнеиндийским варнам и средневековым кастам; в Индии не находим серии мощных народных восстаний, аналогичных китайским в период смены этапов социально-экономического развития; возможно, изменение политической надстройки было связано в Индии лишь с вторжением варваров. Но ни китайская, ни индийская история равно ничего не дают в пользу гипотезы особого "азиатского" общества" (цит. изд.244).

Что касается генезиса феодальной общественной формации, следует подчеркнуть, что он протекал повсеместно в условиях внешней экспансии, войн и набегов. В Западной Европе - это нашествия сарацин, венгров и скандинавских племен (норманны, датчане, шведы) Северные соседи нападали и на народы, проживавшие на южном побережье Балтийского моря, а также на славянские племена. Русь испытала также нашествие половцев и монголов. А Индокитай подвергался вторжению народов монгольской расы.

Прекращение нашествий венгров, арабов и норманнов в страны Западной Европы, защищенной к тому же Русью от наступлений монголов с Востока, явилось важным фактором успешного экономического и социального развития в Западной Европе.

Становлению и развитию феодализма в Западной Европе посвящено уже выше упоминавшееся исследование французского ученого М.Блока "Феодальное общество", на содержании которого есть смысл коротко остановиться.

В силу каких объективных обстоятельств в Европе сложился феодализм?

М.Блок на этот вопрос отвечает следующим образом: "На всех ступенях иерархии - шла ли речь о короле, желавшем обеспечить себе службу видного военоначальника, или мелком сеньоре, старавшемся удержать при себе оруженосца или скотника, - приходилось прибегать к форме вознаграждения, не основанной на периодической выплате некоей денежной суммы. Тут было возможно два решения: взять человека к себе, кормить его, одевать, давать ему, как говорилось, "харчи" или же, как компенсацию за труд, уступить ему участок земли, который то ли при непосредственной эксплуатации, то ли в форме повинностей, взимаемых с земледельцев, позволит ему самому обеспечить свое существование" (цит. изд. с.74). Эта система препятствовала наемному труду.

М.Блок подразделяет историю феодализма в Западной Европе на два периода.

Первый период отличался бездорожьем, запустением больших территорий. "Управлять государством, сидя во дворце, было невозможно, приходилось беспрестанно разъезжать по ней во всех направлениях. Короли первого феодального периода буквально не вылезали из седла. Так, в течение года, отнюдь не исключительного, а именно 1033, император Конрад II проехал из Бургундии к польской границе, оттуда в Шампань и, наконец, вернулся в Лужицу" (цит. изд. с. 68).

Между Европой и соседними цивилизациями существовало несколько потоков торгового обмена, в котором заметную роль играла Киевская Русь. В целом баланс торговых сделок был в те времена не в пользу Запада, в результате чего там таяли запасы валюты и драгоценных металлов. Словом, в первый феодальный период экономика Западной Европы хотя и не была абсолютно натуральной, но как замечает М.Блок, ощущалась острая нехватка монет в обращении. Кстати, тогда чеканили только серебряные монеты невысокой пробы.

Наряду с международной торговлей, которую вели купцы, существовали в Европе местные рынки, на которых крестьяне продавали часть своего урожая и живность горожанам, духовенству, воинам. Сами же крестьяне покупали соль и железные изделия. Короче, М.Блок отрицает отсутствие в феодальном обществе на ранней стадии его существования внутренней торговли, несмотря на смуты, несовершенство техники, стихийные бедствия, нашествия и войны. Однако он в то же время отмечает, что товарообмен был в высшей степени нерегулярным.

Второй период феодализма в Западной Европе, согласно М.Блоку, охватывает период с 1050 по 1250 г.

Примечательными чертами этого периода являлись:

-- Интенсификация использования для нужд сельского хозяйства земельных массивов, заросших лесом и кустарниками.

-- Демографический подъем.

-- Рост городской буржуазии (в основном торговой) на основе оживления международной торговли в восточном направлении (причем главным экспортным товаром было сукно).

-- Улучшение состояния дорог, интенсивное строительство мостов.

-- Развитие ремесленного производства в городах.

-- Обеспечение на основе интенсификации международной торговли притока денежных сумм, усиление обращения денежных средств внутри Западной Европы.

-- Рост удельного веса наемного труда.

М.Блок отмечает, что в феодальном обществе значительную роль, особенно в войнах, играли не только вассальная зависимость, но и родство, берущее начало еще в первобытной общине. "На любой ступени социальной лестницы ценили родство", - пишет М.Блок (цит. изд. с. 126). Во всей полноте родственные связи проявлялись в кровной мести. Этот обычай прошел сквозь века и у некоторых народов сохранился по сей день.

И еще об одном обычае, который перешел в феодализм из первобытнообщинного строя, пишет М.Блок: "Феодальный Запад единодушно признавал законность личной собственности. Но на практике родственность распространялась зачастую и на владение имуществом. В деревнях многочисленные "братики" группировались вокруг одного "очага", одного "котла" и на общем поле работало обычно несколько семей. Сеньор, как правило, поощрял и даже укреплял подобные сообщества, находя, что так выгоднее получать оброк" (цит. изд. с. 132).

С XII века уже в повседневную практику входит продажа за деньги частной собственности, на чем особенно настаивала нарождающаяся буржуазия, однако, тем не менее, главным требованием при отчуждении собственности за деньги преимущественное право покупки сохранялось долгое время за родственниками.

Созданию многоступенчатой системы личной зависимости способствовало стремление государей создать такой механизм подчинения, который бы обеспечивал бы прочность центральной власти. Этой цели служил механизм, озвученный во времена правления Каролингов следующей фразой: "Пусть каждый господин заставляет подчиняющихся ему быть послушными и согласными с имперскими указами и распоряжениями". Точно так же в России Николай I гордился тем, что в своих помещиках, иными словами, деревенских сеньорах, имеет сто тысяч полицейских. Как писал М.Блок, "Быть "человеком другого человека" - в феодальном словаре это было самое распространенное и значимое выражение" (цит. изд. с. 143).

Основной экономической закономерностью данной общественной формации являлось производство прибавочного продукта в форме феодальной ренты путем принуждения к труду лично и поземельно зависимых от феодала непосредственных производителей - крестьян и ремесленников.

Господствующей формой хозяйственной деятельности являлась феодальная вотчина (манора, сеньория, поместье) - довольно замкнутая хозяйственная единица с преобладающим натуральным хозяйством, в основе которого, как правило, была крестьянская община, зависимая от феодала. Повторяю, речь идет о типичной форме феодального хозяйства, которая исторически складывалась различными путями у разных народов и имела немало модификаций. Однако, несмотря на многообразие форм проявления феодальных отношений, и различие генезиса их возникновения у разных народов и в различное время, суть экономики феодализма оставалась неизменной: внеэкономическое принуждение и крепостная зависимость непосредственных производителей от эксплуататора-феодала.

В Википедии дана следующая характеристика основного производителя продукта и услуг при феодальном способе производства: "Производителем материальных благ при феодализме был крестьянин, который в отличие от раба и наёмного рабочего, сам вёл хозяйство, причём во многом вполне самостоятельно, то есть был хозяином. Крестьянин был собственником двора, основных средств производства. Он выступал и собственником земли, но был подчинённым собственником, тогда как феодал -- верховным собственником. Верховный собственник земли -- всегда одновременно верховный собственник личностей подчинённых собственников земли, а тем самым и их рабочей силы. Здесь, как и в случае с рабством, существует внеэкономическая зависимость эксплуатируемого от эксплуататора, но только не полная, а верховная. Поэтому крестьянин в отличие от раба -- собственник своей личности и рабочей силы, но не полный, а подчинённый. Таким образом, расщеплённой была не только собственность на землю, но и на личность работников".

При феодализме, отличавшимся достаточно консервативным способом производства, происходили процессы эволюционного развития единства производительных сил и экономических отношений. Пожалуй, мотором этих процессов служило развитие городской культуры, в рамках которой созревал потенциал промышленного производства, использованный капитализмом при его становлении, а также набирали силу торговый и ростовщический капиталы на базе возрастающих масштабов товарно-денежных отношений. Как точно заметил Василий Георгиевич Колташов, "...падение рабовладельческого мира рассматривается многими как катастрофа цивилизации. Однако это был немалый шаг вперед, впоследствии открывший новые перспективы общественного развития. В мраке средневековья рождался свет буржуазного просвещения" (Колташов В. Эксплуататорские общества. Lib. ru. Современная литература).

Производительные силы

Развитие производительных сил продолжалось и при феодальном способе производства. Взгляд на феодальное средневековье, как на эпоху застоя в развитии техники, науки и производства, не соответствует историческим фактам.

В аграрном секторе развитие производительных сил выражалось в увеличении обрабатываемых сельскохозяйственных угодий, применении плуга, лошади как тягловой силы. Развивается трехполье, значительно растет урожайность зерновых (по отдельным оценкам, - в 2 раза).

Железо заняло свое достойное место при изготовлении орудий труда, оружия, средств транспорта.

В качестве источника энергии все шире стала применяться сила водяного потока. Движение падающей воды вращало водяное колесо, которое в свою очередь приводило в движение самые различные механизмы. Оно применялось для откачки воды из шахт и рудников, для подъема руды и угля на поверхность земли, нагнетания воздуха в металлургические печи и т.д.

Совершенствуется ремесленное дело и ширится специализация труда. Города превращаются в крупные центры ремесленного производства и торговли. Например, в начале XIV века в Париже насчитывалось свыше 300 отдельных цехов, в которых трудилось 5,5 тысячи ремесленников.

Значительный размах приобретает строительство. Появляются все новые и новые города.

Цеховой строй в городах на первоначальной стадии своего существования способствовал развитию и унификации ремесла, распространению профессиональных навыков, повышению качества работы, а, следовательно - и продукции.

В целях упорядочения системы мер и весов создаются купеческие гильдии, союзы торговых городов.

Продолжалось развитие математики, естественных наук, архитектуры, медицины.

Экономические отношения

Выше уже неоднократно отмечалось, что в рамках феодального способа производства (как и любого другого) существовала и развивалась многоукладная экономика.

Преобладающим, бесспорно, были экономические отношения между крестьянами и феодалами-владельцами земель.

В обществе, как правило, складывалась лестница иерархических зависимостей: вассал получал за службу земельный надел (лен, феод, или фьеф) и крепостных у вышестоящего сеньора. Во главе этой пирамиды стоял монарх, которого окружала толпа крупных сеньоров, которые в свою очередь не имели абсолютной власти над всеми землевладельцами, стоящими ниже их в феодальной лестнице. Структура крупной земельной собственности сложилась как бы в два этапа. Сначала земли выдавались в качестве пожизненных владений (бенефиций) при условии несения военной службы. С течением времени земельные владения превращались уже в наследственные (феоды). При этом рост крупного землевладения сопровождался усилением политической власти феодалов на подвластных им территориях.

Однако специфика землепользования при феодализме состояла в том, что наряду с землями феодала во многих регионах существовала также земля, принадлежавшая крестьянским общинам и самим крестьянам. Чтобы составить себе представление о сложности отношений в области землевладения и землепользования, приведу отрывок из "Капитала" К.Маркса (том I, отдел седьмой, параграф 2 "Экспроприация земли у сельского населения". Государственное издательство политической литературы. 1950. С.721-722). Он писал: "В Англии крепостная зависимость исчезла фактически в конце XIV столетия. Огромное большинство населения состояло тогда - и еще больше в XV веке - из свободных крестьян, ведущих самостоятельное хозяйство, за какими бы феодальными вывесками ни скрывалась их собственность. В более крупных господских имениях bailiff (управляющий), некогда сам крепостной, был вытеснен свободным фермером. Наемные рабочие в земледелии состояли частью из крестьян, употреблявших свободное время на работу у крупных земельных собственников, частью из особого, относительно и абсолютно немногочисленного, класса собственно наемных рабочих. К тому же даже эти последние фактически были крестьянами, ведущими самостоятельное хозяйство, так как наряду с заработной платой получали коттедж, а также 4 и больше акров пахотной земли. Кроме того, совместно с крестьянами в собственном смысле они пользовались общинными землями, пасли на них свой скот и добывали топливо: дрова, торф и т.п. Во всех странах Европы феодальное производство характеризуется разделением земли между возможно большим количеством вассально зависимых людей. Могущество феодальных господ, как и всяких вообще суверенов, определялось не размерами их ренты, а числом их поданных, а это последнее зависело от числа крестьян, ведущих самостоятельное хозяйство" (Здесь следует очень интересное примечание следующего содержания: "Япония с ее чисто феодальной организацией землевладения и с ее широко развитым мелкокрестьянским хозяйством дает гораздо более верную картину европейского средневековья, чем все наши исторические книги...").

Итак, крепостные в феодальной экономике являлись пользователями небольших участков земли, обязанными платить оброк, но одновременно они были и совладельцами общинной земли. Таким образом, мы наблюдаем при феодализме сращивание первобытной общины, состоящей из патриархальных семей, с вассальной зависимостью крестьян. По отношению к крестьянскому двору она представляла собой сумму прав феодалов на получение ренты. Последняя была представлена двумя формами: отработочной рентой, или барщиной, и натуральным оброком (рента поставками продуктов). Под влиянием развития городов и расширением сферы товарно-денежных отношений постепенно происходило превращение ренты продуктами в денежную ренту. Ее уплата, естественно, предполагала производство части продукта уже как товара и непосредственный выход крестьянина на городской рынок. По мере развития товарно-денежных отношений исчезает и такая форма как барщина. Процесс трансформации натурального оброка денежной рентой в Западной Европе получил название коммутации.

Коммутация вызвала изменения и в хозяйстве феодалов, которые получая денежную ренту, потеряли интерес к его содержанию и развитию. Они предпочитали сдавать свою землю внаем (аренду) крестьянам. Феодалы изменили и свое отношение к ним. Это выражалось в предоставлении большей свободы крестьянам, которые не только стремились наращивать товарную часть своего продукта, но и уходили в город на заработки, сменив характер своей трудовой деятельности. Многие более состоятельные крестьяне выкупали себя на свободу, получив право наследования земли, которую они обрабатывали, однако они по-прежнему должны были платить денежную ренту за право пользования господской землей. Таким образом, отношение семьи крестьянина к земле было опосредовано зависимостью от общины и от феодала.

Второй сферой экономики, которая неуклонно возрастала, было ремесло в специфической форме феодальной организации - цеховой. Они создавались в городах как объединения ремесленников, относящихся к одной или близкой по характеру ремесленной работе. Целью создания цехов было не только противостояние феодалу, но и организация реализации своей продукции в условиях конкуренции как внутригородской, так и внешней. Полноправным членом цеха был только цеховой мастер, он же владелец средств производства. Цеховой мастер отличался высоким профессиональным мастерством. В цеху мастер трудился с одним-двумя подмастерьями и учениками, у которых имелась перспектива, овладев в совершенстве профессией, стать самостоятельным мастером. Ученики находились на довольствии у мастера, правда, одежду давали ему родители. По мере развития ремесленного производства мастера все чаще после завершения обучения ученика заставляли его работать на себя еще много лет. Например, в договоре, заключенном в немецком городе Кельне между мастером Брунером и горожанином Тойнбургом, говорилось, что если сын последнего по имени Теннис убежит от мастера до истечения 8-летнего срока и станет заниматься ремеслом, то хозяин взыщет с него крупный штраф.

Рабочий день ремесленника, как правило, длился 16 часов (с 5 часов утра до 9 часов вечера). Заработок был небольшим и строго ограничивался цехом. Ремесленник изготавливал товар от начала и до конца. Например, шпажник не только выковывал и закалял клинок шпаги, но и украшал рукоятку художественной отделкой.

Цех регламентировал размеры, технологию и организацию производства, количество и качество выпускаемой продукции, цены. Как правило, цех снабжал мастеров сырьем и материалами, создавал общие склады для готовой продукции, кассы взаимопомощи, словом, был своеобразной ремесленной общиной мастеров. Как отмечал К.Маркс, целью цехового мастера, эксплуатировавшего труд подмастерьев и учеников, было "...соответствующее его положению существование, - а не меновая стоимость как таковая, не обогащение как таковое..." (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.49. с.85).

Численность подмастерьев по мере развития товарно-денежных отношений, расширения рынка сбыта неуклонно возрастала. Этому способствовал и отток крестьян из деревни в города, желавших освободиться от гнета своих сеньоров. Конкуренция в ремесленном производстве возрастала, а цеха постепенно превращались в замкнутые организации мастеров (новыми мастерами могли стать только сыновья и зятья мастеров). Ширилось противостояние мастеров и подмастерьев, доходившее порой до забастовок подмастерьев. Одна из первых таких забастовок произошла в 1470 году в городе Вильштат, когда бастовали подмастерья-скорняки. Подмастерья и ученики становились просто наемными рабочими цехов.

Наряду с феодальными отношениями в деревне, ремесленными цехами в городах быстро набирали мощь торговый и ростовщический капиталы. Развивалась внешняя и внутренняя торговля, охватывая все большее число экономических субъектов. Норма торговой прибыли была довольно высокой за счет неэквивалентного обмена, высокой страховой премии и нередко монопольного положения торговцев ряда товаров на внутреннем рынке. Ростовщический капитал функционировал в двух формах - ссуды крупным землевладельцам, а также ссуды мелким производителям (ремесленникам, крестьянам).

Труд и рабочая сила

В течение тысячелетия существования феодализма, как выше было показано, продолжалось развитие производительных сил и, естественно, их личностного фактора - рабочей силы. Человек овладевал новыми знаниями о природе, технологиях обработки сырья и материалов. Повышался уровень его мастерства, как в сельскохозяйственном производстве, так и в различных ремеслах, а также в строительном деле. Этому способствовала специализация труда, дифференциация профессий.

Умственный труд приобретает все более развитые общественные формы (научные исследования, проектирование, конструирование, изобретательство, архитектура, преподавательская деятельность в учебных заведениях, литература и искусство), которые, однако были под неусыпным контролем церкви.

Продукт

При феодальном способе производства получили свое дальнейшее развитие тенденции, обозначившиеся в конце первобытнообщинной и рабовладельческой формации. Вместе с тем появились новые общественные формы прибавочного продукта.

Первая, четко прослеживающаяся тенденция заключалась в расширяющемся обмене товарами между экономическими субъектами (как на внутреннем, как и на международном рынках). Это означало, что в составе произведенного общественного продукта сокращалась доля продуктов, предназначенных для непосредственного использования в рамках собственного натурального хозяйства, и возрастал удельный вес продуктов, предназначенных для реализации на рынке. Росту товарных потоков способствовало нарастание денежной массы, участвовавшей как в сфере распределения и перераспределения доходов, так и в сфере обмена (средствами производства, оружием и предметами потребления).

Вторая тенденция, обусловленная развитием производительных сил, состояла в значительном расширении номенклатуры производимых продуктов. Достаточно, например, взглянуть на вооружение и доспехи средневекового рыцаря, сидящего на боевом коне.

Третья тенденция заключалась в увеличении доли общественного продукта, используемого для строительства замков феодалов и их оборудование, для церковных нужд, для ведения военных операций, т.е. продукта, не связанного с воспроизводством, а предназначенного на удовлетворение иррациональных потребностей.

Все более значительная часть создаваемых материальных ценностей принимала также форму сокровищ, выпадавших из естественного оборота продуктов.

И, наконец, при феодализме появились такие специфические формы прибавочного продукта, как рента отработочная, рента натуральная и рента денежная.

Собственность

Если в рабовладельческом обществе основными объектами собственности были рабы и земля, то в феодальном - земля. В рабовладельческом и феодальном обществе собственность оказывалась во владении господствующего класса благодаря насилию. Насилие служило основой и экономических отношений, однако оно само могло существовать только благодаря эксплуатации труда соответственно рабов и крепостных. Такая тесная взаимозависимость насилия и эксплуатации - характерная черта обеих способов производства.

Основное экономическое отношение - отношение между феодалом и крепостными, определявшее суть феодальной собственности, - отличалось, как это не звучит парадоксально, взаимной заинтересованностью сторон. Феодал обладал богатством и могуществом в меру наличия у него крепостных, а не только земли, которая была для непосредственных производителей, создававших прибавочный продукт, основным средством производства. Борьба за увеличение числа крепостных была главной причиной непрерывных войн между феодалами. С другой стороны, в условиях нестабильности, постоянной угрозы уничтожения или разорения, крестьяне и ремесленники искали защиту у наиболее сильных феодалов, даже у короля, который считался феодалом N 1, хотя и тот не чувствовал себя в безопасности, выезжая за пределы своего замка. Ценой этой защиты становилась личная зависимость непосредственных производителей от феодалов.

Наряду с частной собственностью феодалов на землю, которая в определенной мере была условной, ибо основывалась на иерархической структуре подчинения, т.е. на праве сильного, существовали еще и иные виды частной собственности. Крестьяне были собственниками орудий труда, своего имущества, а в ряде стран - и земли (небольших участков, примыкавших к их дворам, и общинной земли). Мастера - ремесленники были собственниками средств производства, с помощью которых они производили свою продукцию.

Без преувеличения, огромную роль в экономике средневековья играла церковь. Это выражалось, в частности, в том, что церковь повсеместно укрепляла права сеньоров. А у норманнов главы родов и племен вообще были одновременно и священнослужителями. Пользуясь своими огромными владениями, церкви и монастыри заставляли крестьян осушать болота, вырубать леса, расчищать кустарники и возделывать пустоши. Церковь стала самым крупным землевладельцем, в частности, не только за счет крестьян, которые искали у нее защиты и покровительства от беспредела знати, но и за счет завещаний феодалов. В странах Западной Европы церкви принадлежало от одной трети до половины всех земель. Как отмечал Ф.Энгельс, церковь выступала "...в качестве наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции существующего феодального строя" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.7. с.361).

Закономерность роста производительности труда

Факты, свидетельствующие о развитии производительных сил в эпоху феодализма, дают основание для вывода о том, что в средневековье имел место и рост производительности труда.

Орудия труда стоили дорого и переходили из поколения в поколение по наследству. Крестьяне и ремесленники не только берегли их, но и старались внести в их устройство улучшения, приспособить их таким образом, чтобы с их помощью было легче и сподручнее работать. Из века в век благодаря совершенствованию орудий труда, повышению уровня мастерства работников росла и производительность труда.

Закономерность развития системы разделения труда

Феодализм получил в наследство от предыдущего способа производства достаточно развитую систему разделения труда. К началу первого тысячелетия н.э. сложилась структура производства, представленная земледелием, скотоводством, ремеслом, торговлей, транспортом, строительным делом, ростовщическими и банковскими операциями, наукой. Развитие системы разделения труда продолжалось и при феодальном способе производства. Особенно заметным оно было в ремесленном производстве, где выделялись все новые и новые виды трудовой деятельности, связанные как с развитием техники и технологии, так и с возрастающим спросом на разнообразные орудия труда, оружие и предметы повседневного пользования.

Однако нельзя не отметить, что при феодализме преобладающей все-таки оставалась натуральная форма хозяйствования. В типичных крестьянских домах женщины пряли шерсть, трепали лен, сучили нитки, ткали и шили одежду для всей семьи, мужчины же наряду с традиционными работами сапожничали, изготавливали упряжь, плотничали, ремонтировали, а в ряде случаев изготавливали сельскохозяйственный инвентарь. И в господских хозяйствах работали крепостные ремесленники: сапожники, седельщики, оружейники, бочары, винокуры, ткачи и др. Вся их продукция не принимала форму товара и не участвовала в общественном обращении.

Закономерность взаимосвязи стадий воспроизводства

Эта закономерность четко проявлялась и в феодальном способе производства. Производство определяло характер распределения, обмена и потребления. Эта зависимость была непосредственно связана с формой хозяйствования, которая в основном была натуральной. И лишь относительно незначительная, правда, неуклонно возрастающая относительно и абсолютно, часть общественного продукта принимала товарно-денежную форму.

В натуральном хозяйстве (будь оно крестьянским или феодальным) распределение, обмен и потребление происходили в его замкнутом пространстве. Если же понимать под феодальным хозяйством комплекс экономических отношений, охватывающий крепостных крестьян и феодала, то фаза производства была разделена во времени и пространстве при оброчной ренте (натуральной и денежной) и, сливалась в случае с барщиной. Распределение при барщине принимало форму регламентации трудозатрат крестьянина, а при оброчной форме устанавливалось количество конкретных продуктов или сумма денег, которые крестьянин должен был отдать господину. В одной из описей имения сеньора о крепостных крестьянах говорилось следующее: "Каждый из них дает ежегодно по поросенку, по пяти кур, по десятку яиц, кормит четырех господских поросят<...>барщины в неделю три дня, дает подводу. Жена же его дает рубаху и шерстяной платок<...>и печет хлеб".

Система распределения и перераспределения отражала классовую и сословную структуру феодального общества. Рядовое крестьянское хозяйство с трудом выдерживало гнет различных поборов. После уборки урожая первым снимал свой оброк феодал. За ним церковь забирала себе десятую часть урожая и приплода скота (десятину). Затем наступала очередь королевского сборщика налогов, который забирал двадцатую часть крестьянского дохода. Кроме того, в Западной Европе феодалы придумывали самые причудливые поборы: за проезд по господскому мосту; за то, что крестьянин проплывал на лодке мимо господского поместья; налог за пыль, поднятую телегой крепостного на дороге перед замком.

Однако бремя налогов и поборов давило на крестьян не только в Западной Европе. Не лучше обстояло дело и в далеком феодальном Китае. Известный поэт БоЦзюй-и писал в стихотворении "Дулинский старик":

"Колосья зерном не успели налиться, -

Все они, не созрев, засохли.

Старший сборщик все это знает,

Но не просит снизить поборы.

За податью рыщет, налоги тянет,

Чтоб видели его старание".

Не выдержав гнета, в IX веке норвежские земледельцы вынуждены были переселяться в Исландию, на почти безлюдный остров. Здесь сложилась своеобразная республика свободных земледельцев.

В Западной Европе крестьяне бежали в города, но и они, расположенные на землях того или иного феодала, должны были платить ему подати. В начале XII века, доведенные до отчаяния, жители французского города Лане, восстали против домогательств епископа Годри, требовавшего с горожан большую денежную сумму. Годри был убит.

Для борьбы с феодалами горожане создавали тайные союзы - "коммуны". Позднее и города, добившиеся самостоятельности, стали называться коммунами.

По мере развития городов и ремесленного дела в них, как уже выше отмечалось, стал значительно возрастать обмен товарами между городом и деревней, между ремесленниками и крестьянами. Этот процесс оказал существенное влияние на сферу распределения, результатом чего стала коммутация.

Процесс урбанизации не только повлиял на размещение производительных сил, но и изменил потребности населения, их экономические интересы, которые все в большей мере стали испытывать нужду в денежных средствах.

Закономерность пропорционального развития экономики

По мере развития производительных сил изменялись и общественные потребности, которые влияли на формирование пропорций в экономике. Потребности же претерпевали изменения под воздействием процессов, происходивших в надстройке. Это выражалось в межфеодальных разборках, неизбежном процессе централизации политической власти, приведшем, в конечном счете, к возникновению крупных государственных образований, а также в усилении позиций церкви в общественной жизни. Войны и религия отвлекали огромное количество материальных, денежных и людских ресурсов, стимулируя не только производство оружия и военной амуниции, но также строительство церковных и монастырских зданий, изготовление убранства и утвари для церквей и часовен.

Рост технической вооруженности труда требовал увеличения производства средств производства, а также железа, бронзы и строительных материалов. Развитие торговли, особенно международной, стимулировало увеличение объемов производства средств транспорта, в частности, в такой отрасли, как кораблестроение.

Структурные изменения в составе общественного продукта происходили стихийно, через механизм растущего рынка. В рамках же натуральных хозяйств пропорции изменялись незначительно и касались главным образом производства предметов повседневного потребления.

Поскольку экономика феодальной эпохи состояла из бесчисленного множества натуральных хозяйств, практически не связанных друг с другом, незначительно отличающихся по характеру воспроизводства, то обеспечение необходимой пропорциональности обусловливалось, с одной стороны, внутренними потребностями автономных самовоспроизводящихся ячеек общества, а с другой стороны, внешними условиями (природной средой, степенью агрессивности соседних экономических субъектов, близостью городов и торговых путей и т.д.). Шла постоянная борьба центробежных и центростремительных политических сил; равновесие же между ними зависело не только от экономических, но и военных, а также религиозных факторов. Рынки еще носили преимущественно локальный характер, а связи между ними были весьма слабыми, хотя постепенно брала верх интеграционная тенденция, выражающаяся в образовании союзов торговых гильдий (например, Ганзейский союз, ведущий уже и международную торговлю).

Закономерность расширенного воспроизводства

Верными индикаторами расширенного воспроизводства являлись рост численности населения, увеличения числа городов.

Расширенное воспроизводство осуществлялось как за счет экстенсивных, так и интенсивных факторов. К числу экстенсивных факторов относились увеличение числа рабочих рук, расширение площадей сельскохозяйственных угодий, вырубка лесов и кустарников под пашню, открытие и освоение месторождений полезных ископаемых, в частности залежей песка, гравия, известняка, гранита и других строительных материалов. Наконец, к этой группе факторов следует отнести и расширение географии расселения народов, привлечение ресурсов из колоний.

Интенсивными факторами развития экономики в средневековье являлись повышение производительности труда за счет совершенствования техники, новых технологий и агротехники, развития специализации и кооперации труда, международного обмена продуктами.

Закономерность смены форм хозяйствования

Переход от рабовладения к крепостничеству потребовал и новой формы хозяйствования. Такой стало феодальное хозяйство, включающее в себя не только собственно господское поместье, но и взаимосвязи с крестьянами, обязанными отрабатывать барщину и платить феодалу натуральную или денежную ренту. Если на самой первоначальной стадии возникновения феодальных хозяйств они имели натуральный характер, то со временем их все в большей мере пронизывали товарно-денежные отношения. Многочисленные монастырские хозяйства мало чем отличались от феодальных.

В городах возникали и развивались ремесленные цеха и купеческие гильдии.

Закономерность зависимости экономических отношений от уровня развития производительных сил

Наглядным примером такой зависимости в эпоху феодализма стало развитие городов благодаря ремесленному производству, а также торговле. Рост производительных сил в городах вызвал увеличение спроса на продовольствие и сельскохозяйственное сырье, что способствовало, как это отмечалось выше, изменению экономических отношений крестьян с феодалами: отмирала барщина, а натуральная рента была заменена денежной.

Развитие ремесленного производства потребовало увеличения числа подмастерьев и учеников, отношения которых с мастерами все больше теряли патриархальный характер и становились отношениями владельцев средств производства и наемной рабочей силы.

Закономерность перехода одного способа производства в другой

Генезис феодализма в различных регионах и у различных народов происходил неодинаково. Истоки различий следует искать в многообразии причин и путей разложения родовой общины. Так, например, К.Маркс, анализируя две формы возникновения земельной собственности (азиатской и античной) писал: "Вторая форма собственности (античная - мое), - а она так же, как и первая, породила существенные разновидности: местные, исторические и т.п., - будучи результатом более подвижной жизни, судеб и изменений первоначальных племен в процессе исторического развития, в качестве первой предпосылки предполагает общину, но не так, как в первом случае, где община выступает в качестве субстанции, индивиды же как всего лишь акциденции ее или ее составные части, образовавшиеся чисто естественным путем. Эта вторая форма предполагает не земельную площадь как таковую, а город как уже созданное место поселения (центр) земледельцев (земельных собственников). Пашня здесь является территорией города, тогда как в первом случае село выступало как простой придаток к земле" (К.Маркс. Экономические рукописи 1857-1861 гг. Часть I. М.: Издательство политической литературы.1989. с.470).

Многое зависело от того преобладающего вида трудовой деятельности, которая обеспечивала воспроизводство общин и племен, их объединяющих. Одно дело - кочевое скотоводство, когда племя не жило оседло на какой-то данной территории, а вынуждено было передвигаться, используя встречающиеся на пути пастбища. Постоянные передвижения сопровождались столкновениями с другими племенами, "...поэтому война является той важной общей задачей, той большой совместной работой, которая требуется для того, чтобы захватить объективные условия существования, либо для того, чтобы захват этот защитить и увековечить. Вот почему состоящая из ряда семей община организована, прежде всего, по-военному, как военная и войсковая организация и такая организация является одним из условий ее существования в качестве собственницы" (цит. изд.с.470-471).

Совсем другое дело, если основным видом деятельности является земледелие, которое предполагает оседлый образ жизни племени и образование постоянного поселения. Примером такого пути развития являлись племена, проживавшие в долинах Нила и Двуречья.

К.Маркс выделяет еще и третий вид собственности - германскую собственность работающих членов общины, самостоятельно обеспечивающих свое существование.

Анализируя этот третий вид собственности в сравнении с другими двумя, К.Маркс писал: "При этой форме собственности член общины как таковой не является совладельцем общей собственности, как это имеет место при форме специфически восточной. (Здесь следует очень важное примечание К.Маркса, которое я цитирую полностью: "Там, где собственность существует только как общинная собственность, отдельный член как таковой бывает только владельцем, наследственным или ненаследственным, особого участка. Так как каждая частица собственности принадлежит не кому-либо из членов в отдельности, а индивиду как непосредственному члену общества, т.е. как лицу, живущему в единстве с общиной, а не в отличие от нее. Стало быть, это отдельное лицо является только владельцем. Существует только общая собственность и только частное владение. Способ этого владения по отношению к общей собственности может претерпевать весьма различные изменения - исторические, местные и т.д., в зависимости от того выполняется ли самый труд изолированно каждым частным владельцем, определяется ли он сам, в свою очередь, общиной или же тем единым началом, которое встает над отдельной общиной. Нет тут и того, что характерно для римской (а также греческой, короче говоря, классически-античной) формы, где земля, занятая общиной, является римской землей. Одна часть ее сохраняется в распоряжении общины как таковой, а не отдельных членов общины: ager publicus в его различных формах. Другую часть земли делят, и каждая парцелла земли является римской землей в силу того, что она есть частная собственность, достояние римлянина, принадлежащая ему доля в общей лаборатории земли: но и он является римлянином постольку, поскольку он обладает этим суверенным правом на часть римской земли" (цит. изд. с.473-474).

Эти обозначенные К.Марксом три типа собственности определили и главные направления возникновения феодальных экономических отношений. У одних народов это произошло через рабовладельческий способ производства, у других - минуя его.

По второму пути пошли, например, германские племена, у которых на смену кровнородственной общине пришла земледельческая, в которой основу составляли отдельные самовоспроизводящие себя семьи. К.Маркс писал: "(Германская) община - это не субстанция, по отношению к которой отдельный человек выступает только как акциденция (как в восточной общине). Точно так же она и не единое начало (как в античной общине, где) община как таковое в виде города с городскими потребностями и в представлении отдельного человека и в действительности отличается от существования и потребностей отдельного человека; или где община в виде своих городских земель отличается от особого экономического существования отдельного члена общины. Напротив, германская община сама по себе, с одной стороны, как общность по языку, по крови и т.д. является предпосылкой существования индивидуальных собственников; но, с другой стороны, оно фактически существует только в их действительном собрании ради общих целей, и в той мере, в какой она имеет особое экономическое существование, в виде совместно используемых районов охоты, пастбищ и т.п., она используется каждым индивидуальным собственником как таковым, а не как представителем государства (как это было в Риме)" (цит. изд. с.477-478).

Частное производство и частное присвоение его результатов в германской общине со временем не могло не привести к возникновению нарастающего имущественного неравенства, появлению родовой знати. Имущественному расслоению способствовало также накопление военной добычи и сосредоточению земель в руках военоначальников. После падения Римской империи (примерно в конце V века н.э.) на ее территории образовались варварские королевства. Возникают и развиваются т.н. "протофеодальный" уклад позднеантичного общества и дофеодальные элементы разлагающихся первобытных племен, покоривших Римскую империю.

Как отмечается в "Экономической энциклопедии", "...в зависимости от соотношения элементов "протофеодального" уклада позднеантичного и феодальных элементов варварского общества советские историки различали три основных типа феодального синтеза: 1) с преобладанием элементов античного наследия (страны Южной Европы, Византия и др.); 2) с преобладанием элементов разлагающегося первобытнообщинного строя и относительно слабым влиянием античности (отдельные области Германии, Британия, Скандинавия, государства западных и восточных славян и др.); 3) на базе т.н. уравновешенного синтеза тех и других элементов (у франков, части южных славян - сербов, хорватов и др." (Экономическая энциклопедия. Политическая экономия. Издательство "Советская энциклопедия", М.: 1980. с.271).

Что касается первого типа ("протофеодального"), то он сложился на основе разложения рабовладельческого общества на территории бывшей Римской империи. В этом регионе в IV - V веках н.э. обострилось противоречие между рабовладельческой системой, явно тормозившей развитие производительных сил, и формирующимся феодальным укладом. В этот период экономическая деятельность сместилась из городов в сельскую местность, где стало развиваться крупное землевладение и колонат. Колоны были арендаторами, являвшимися свободными гражданами. Они делились на две категории. К первой относились граждане городов, бывшие мелкими рабовладельцами, обрабатывавшими арендованные на пятилетний срок участки с помощью рабов. Ко второй категории относились крестьяне, лишившиеся земли. Со временем колоны становились неотъемлемой частью крупных имений. Они платили за землю долей урожая (1/3 сбора пшеницы, ячменя, оливок), за скот - деньгами и сверх того отрабатывали несколько дней в году в имении владельца. Со второй половины II века в Италии, а затем в III веке во всей Римской империи колонами становились рабы, отпущенные на волю. Колонами становились и взятые в плен варвары. Таким образом, колоны стали, по определению, Ф.Энгельса предшественниками средневековых крепостных.

Так же, как превращение у ряда народов первобытного способа производства в рабовладельческий потребовал длительного времени, или переходного периода, так и становление феодального способа производства на базе рабовладельческого или первобытного способов производства характеризуется длительным переходным периодом.

Основными чертами этого революционного переходного периода, растянувшегося на столетия, независимо от конкретных исторических условий в том или ином регионе земного шара, можно считать следующее.

Во-первых, восстания рабов и бедняков расшатывали рабовладельческий строй. Это были первые в истории классовые бои. В Сицилии в 134 году до н.э. началось восстание под руководством Евноса и Клеона. Под их знамена стекались десятки тысяч рабов. В итоге удалось создать армию повстанцев численностью более 70 тысяч человек. Сражения продолжались два года. Однако победа осталась на стороне отборных римских легионов. Более 20 тысяч человек были распяты на крестах. В 73 году до н.э. Римская империя была потрясена восстанием рабов под руководством легендарного Спартака. Особенностью этого восстания было то, что в рядах повстанцев была масса неимущих и представителей порабощенных народностей, стонавших под игом огромной рабовладельческой империи. Римский историк Флор писал по поводу восстания Спартака: "На самом деле придется перенести позор и вооруженного восстания рабов: хотя они по своей судьбе обречены на рабство и унижены во всех отношения, все же они люди как бы второго сорта и причастны благам нашей свободы. Каким именем назвать войну под начальством Спартака, я не знаю< >Так как ведь, когда рабы стали воинами, гладиаторы стали предводителями, первые по положению люди низкие, а вторые наименее заслуживающие почтения, они своими издевательствами увеличили бедствия римлян. Позор войны с рабами еще терпим. Несмотря на крайнее унижение, которое переживают рабы благодаря своей судьбе, они все же являются людьми, хотя и второго ранга, имеющими возможность когда-нибудь стать свободными. Но я совершенно не знаю, как назвать войну со Спартаком. Рабы были в ней воинами, а гладиаторы полководцами. Это были выходцы из самого низкого, самого презренного класса; к опасности, таким образом, присоединился еще и позор" (http://www.vivl.ru/spartak/flor.php).

Во-вторых, повсеместно происходил процесс формирования государств и феодальной иерархической структуры правящего класса эксплуататоров - крупных собственников земли. В каждом государстве этот процесс имел свои особенности, однако конечный результат был одинаковым. И специфика формирования класса феодалов состояла в том, что присвоение собственности сопрягалось с той функцией, которую крупные землевладельцы выполняли в государстве.

Итогом смыкания политической, а также военной власти и прав на крупную земельную собственность явилась власть над крепостными. Как верно отметил К.Маркс, "...иерархическая структура землевладения и связанная с ней система вооруженных дружин давали дворянству власть над крепостными" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.3. с.23).

И, в-третьих, превращение рабов и свободных крестьян в феодально-зависимых крестьян и ремесленников. Этот процесс также имел различные исторические формы в зависимости от исходных условий и факторов его определявших. Например, у франков в процессе разложения общины наряду с совместным владением общинными угодьями (лесами, пастбищами) возникали аллоды - свободно отчуждаемая земельная собственность отдельных семей в рамках самостоятельного хозяйства. Увеличение поборов ненасытной государственной власти, а также притеснение со стороны знати вынуждали свободных крестьян искать покровительство у богатой и хорошо вооруженной знати, отказываясь от личной независимости.

Эта личная зависимость у франков имела форму серважа и выражалась в выполнении определенных феодальных повинностей: уплате поголовного налога, а при передаче своего надела по наследству еще и в выплате особого взноса. Кроме того, сеньор мог по своему усмотрению потребовать уплаты дополнительного налога (т.н. произвольная талья). Был еще один метод закабаления - это установление поземельной зависимости путем передачи земли сеньора в прекарий. Крестьянин, потеряв право собственности на свою землю, мог получить ее в пользование только при условии уплаты собственнику земли ренты продуктами (натуральный оброк) или же выполнения им отработочной ренты (барщина).

Следует заметить, что в ряде стран (в Византии, например) установление феодальной зависимости происходило при сохранении института рабовладения. В то же время во многих государствах (в Англии, в скандинавских странах) еще долгое время существовали большие группы свободных крестьян.

Таким образом, многоукладность являлась нормальным явлением при становлении нового, феодального способа производства. Естественно, что по мере развития феодального способа производства происходило не только изменение соотношения между различными укладами, но и возникновение новых, капиталистических экономических отношений на базе развития мануфактурного производства, торгового и ростовщического капиталов.


4.Зарождение капитализма

Слово "капиталист"-- "осколок жаргона спекулянтов на первых европейских биржах".

Марк Блок

"Если бедность искоренить, то разорятся богатые".

Народная мудрость

"...свобода рабочего это свобода выбирать своего эксплуататора".

В.Колташов

Две антагонистические общественно-экономические формации (рабовладельческая и феодальная), выросшие из недр первобытнообщинного строя, подготовили прочную основу для становления последней, третьей формации, основанной на эксплуатации человека человеком - капиталистической. Предпосылки возникновения нового способа производства были созданы не только в производительных силах предшествующих формаций, но довольно основательные - в системе экономических отношений (был накоплен солидный опыт в использовании рабочей силы для выжимания прибавочного продукта), а также были аккумулированы разными способами солидные денежные суммы, которые можно было использовать для создания чисто капиталистических предприятий (при этом, однако, следует иметь в виду, что одного только наличия денежного богатства отнюдь было не достаточно для того, чтобы произошло его превращение в капитал).

В связи с анализом механизма превращения денежных сумм, накопленных ростовщиками и купцами, в промышленный капитал, представляется интересным обратиться к рукописям К.Маркса, который исследовал исторический процесс становления капиталистического способа производства в процессе создания своего фундаментального труда "Капитал". Он писал: "Политическая экономия имеет дело со специфическими общественными формами богатства, или, точнее, производства богатства. Вещество богатства, будь то субъективное, как труд, или объективное, как предметы, служащие для удовлетворения естественных или исторических потребностей, представляется сначала общим для всех эпох производства. Поэтому это вещество представляется сначала всего лишь предпосылкой, лежащей целиком за пределами политической экономии и входящей в сферу ее рассмотрения лишь тогда, когда оно видоизменяется отношениями, присущими форме, или само выступает как видоизменяющее их. То общее, что обычно говорится об этом, ограничивается абстракциями, которые представляли некоторую историческую ценность в эпоху первых опытов политической экономии, когда формы еще с большим трудом вышелушивались из вещественного содержания и с большим напряжением фиксировались как подлинный объект исследования. Позднее они становятся скучными общими местами, тем более противными, чем больше они выступают с претензией на научность. Это относится ко всему тому, о чем немецкие экономисты обычно болтают под рубрикой категории "благ".

Важно то, что как процент, так и прибыль выражают соотношения капитала. Капитал, приносящий проценты, противостоит как особая форма не труду, а капиталу, приносящему прибыль. То отношение, когда, с одной стороны, рабочий выступает еще как самостоятельный работник, т. е. не как наемный рабочий, но когда, с другой стороны, предметные условия такого работника уже обладают самостоятельным существованием рядом с ним самим, являясь собственностью особого класса ростовщиков, по необходимости развивается при всех способах производства, более или менее покоящихся на обмене, -- вместе с развитием купеческого имущества или денежного имущества, в противоположность особенным и ограниченным формам земледельческого или ремесленного имущества. Само развитие этого меркантильного имущества можно рассматривать как развитие меновой стоимости и поэтому как развитие обращения и денежных отношений в указанных сферах. Это отношение, с одной стороны, показывает нам, правда, обособление, отделение условий труда -- которые всё более и более приходят из обращения и всё более и более зависят от него -- от экономического бытия рабочего. Но с другой стороны, последнее еще не подчинено процессу капитала. Поэтому способ производства еще существенно не видоизменяется. Если указанное отношение повторяется в рамках буржуазной экономики, то это имеет место в отсталых отраслях производства или в таких, которые еще<..>сопротивляются грозящей им гибели в современном способе производства. В этих отраслях имеет место самая гнусная эксплуатация труда без того, чтобы здесь отношение капитала и труда носило в себе базис для развития новых производительных сил и зародыш новых исторических форм. В самом способе производства капитал еще выступает здесь как вещественно подчиненный отдельному работнику или рабочей семье -- будь то в ремесленном производстве или в мелком земледелии. Имеет место эксплуатация со стороны капитала без капиталистического способа производства. Процентная ставка очень высока, так как процент включает в себя прибыль и даже часть заработной платы. Эта форма ростовщичества, при которой капитал не овладевает производством и, следовательно, является капиталом лишь формально, предполагает господство добуржуазных форм производства, но она снова воспроизводится во второстепенных сферах в рамках самой буржуазной экономики.

Вторая историческая форма процента: отдача в ссуду капитала потребляющему богатству. Эта форма является здесь исторически важной, как один из моментов возникновения капитала, поскольку доход, а зачастую также и земли земельных собственников накопляются и капитализируются в карманах ростовщиков. Это один из тех процессов, посредством которых оборотный капитал или также капитал в денежной форме концентрируется в руках класса, независимого от земельных собственников.

Формой реализованного капитала, как и реализованной им прибавочной стоимости, являются деньги. Прибыль (а не только процент) выражается, таким образом, в деньгах, ибо в них стоимость реализуется и измеряется.

Необходимость денежных платежей -- а не только денег для покупки товаров и т. д. -- развивается повсюду, где имеются меновые отношения и денежное обращение. Вовсе не обязательно, чтобы обмен был одновременным. При наличии денег имеется возможность, что одна сторона отпускает свой товар, а другая производит платеж лишь позже. Потребность в деньгах для этой цели (в дальнейшем приводящая к развитию займов и учета векселей) -- один из главных исторических источников процента. Но это нас здесь еще совершенно не касается; это следует рассмотреть лишь при анализе кредитных отношений" (К.Маркс и Ф.Энгельс. 2 изд. т.46 часть II, с.214-215).

И далее К.Маркс пишет: "Торговый капитал, или деньги, как они выступают в виде купеческого имущества, есть первая форма капитала, т. е. форма такой стоимости, которая проистекает исключительно из обращения (обмена), сохраняет, воспроизводит и увеличивает себя в обращении, так что исключительной целью этого движения и этой деятельности является меновая стоимость. Налицо оба движения -- покупать для продажи и продавать для купли, но<...>преобладает форма Д -- Т -- Т -- Д. Деньги и их умножение являются исключительной целью операции. Купец не покупает товар для собственных потребностей, ради его потребительной стоимости, и не продает его для того чтобы, например, погасить денежные обязательства или чтобы получить другой товар для удовлетворения своих потребностей. Его прямая цель есть увеличение стоимости, и притом в ее непосредственной форме в виде денег. Торговое имущество, во-первых, -- это деньги как средство обмена: деньги как такое движение, которое опосредствует обращение; купец обменивает деньги на товар и товар на деньги, и наоборот. Деньги выступают здесь также и как самоцель, но они не обязательно должны поэтому существовать в своей металлической форме. Здесь имеет место живое превращение стоимостях в обе формы -- товарную и денежную; безразличие стоимости по отношению к определенной форме потребительной стоимости, принимаемой ею, и вместе с тем ее метаморфоз во все эти формы, которые, однако, выступают только как переоблачение.

Если, таким образом, торговая деятельность связывает между собой процессы обращения и поэтому деньги как купеческое имущество являются, с одной стороны, первой формой существования капитала и выступают исторически именно так, то, с другой стороны, эта форма выступает как прямо противоречащая понятию стоимости. Покупать дешево и дорого продавать -- таков закон торговли. Следовательно, не обмен эквивалентов, при котором, наоборот, торговля была бы невозможной как особый вид промысла.

Однако деньги как торговое имущество, -- так, как они выступают в самых разнообразных формах общества и на самых разнообразных ступенях развития общественных производительных сил, -- представляют собой лишь опосредствующее движение между противоположными сторонами, над которыми они не господствуют, и между предпосылками, которых они не создают" (К.Маркс и Ф.Энгельс. 2 изд. т.46 часть II, с.216). "Конечно, торговля будет оказывать большее или меньшее влияние на те общества, между которыми она ведется. Благодаря торговле производство все более и более будет подчиняться меновой стоимости, а непосредственная потребительная стоимость -- все больше оттесняться на задний план, поскольку торговля делает существование все более зависимым не от непосредственного потребления продукта, а от его продажи. Она разлагает старые отношения. Тем самым она усиливает денежное обращение. Сначала она охватывает только излишки производства; шаг за шагом захватывает и само производство. Однако разлагающее влияние торговли весьма зависит от природы тех производящих обществ, среди которых оперирует торговля. Например, торговля почти не потрясла основ древнеиндийской общины и вообще азиатских отношений. Обман при обмене есть<...>базис торговли, выступающей самостоятельно.

Однако капитал возникает лишь там, где торговля овладевает самим производством и где купец становится производителем или производитель становится просто купцом. Этому противостоит средневековый цеховой строй, кастовый строй и т. д. Но возникновение капитала в его адекватной форме предполагает наличие капитала как торгового капитала, так что люди производят уже не для потребления, более или менее опосредствованного деньгами, а для торговли в крупном масштабе.

Купеческое имущество, в качестве самостоятельной экономической формы и основы торговых городов и торговых народов, существует и существовало как посредник между народами, стоящими на самых различных ступенях экономического развития, а в самом торговом городе (например, в древнеазиатском, греческом или же итальянском и т. д. в средние века) производство может продолжать существовать в цеховой и тому подобной форме" (К.Маркс и Ф.Энгельс. 2 изд. т.46 часть II,с.218).

К эпохе становления капитализма государственные структуры накопили достаточный опыт в обращении с подневольными гражданами (рабами и крепостными), в усмирении бунтов и восстаний. Были разработаны системы права для обоснования господства частной собственности в процессе общественного воспроизводства. Церковь, сконцентрировав в своих закромах огромные богатства и обретя власть над душами верующих, превратилась в надежный инструмент в руках богачей и правителей для "просвещения" трудящихся - рабочего быдла.

С XV века начинается победное шествие капитализма.

Третий и исторически последний эксплуататорский способ производства - капитализм - возник первоначально в Западной Европе. Элементы капиталистических отношений впервые появились в городах Италии и Голландии в XIV - XV веках. К XVIII веку Голландия представляла собой уже вполне созревшую капиталистическую страну, пережившую первую в истории буржуазную революцию. Веком позже буржуазная революция, сокрушившая феодальный строй, свершилась в Англии. К началу XIX века Англия, опередив всех, превратилась в развитую индустриальную страну, ставшую настоящей "мастерской мира". Франция, Германия и США вступили на путь капиталистического развития в конце XVIII - первой половине XIX века. В России еще в конце XIX века капиталистические отношения сосуществовали с различными формами полуфеодальной зависимости.

К.Маркс в первом томе "Капитала" подробно описывает все стадии генезиса капитализма и здесь нет никакой необходимости останавливаться на историческом аспекте этого процесса.


Основной экономической закономерностью капитализма является производство наемными работниками прибавочной стоимости и присвоение ее капиталистами. Эта закономерность свойственна всем видам и формам капиталистической деятельности.

Произведенная прибавочная стоимость при капиталистическом способе производства принимает форму прибыли. Мотивом деятельности всех капиталистов является погоня за максимальной прибылью, независимо от того, в какой отрасли она осуществляется: в производстве товаров или оказании услуг, в финансовой сфере или в спекулятивных операциях. Межотраслевая конкуренция приводит к уравниванию нормы прибыли в различных отраслях капиталистической деятельности.

Совокупная прибыль распадается на промышленную, торговую и банковскую прибыль.

В процессе кругооборота промышленный капитал последовательно принимает три функциональные формы - денежную, производительную и товарную.

Следует отметить следующие три особенности капиталистической экономики.

Во-первых, ее общественный характер. Производственные процессы, имеющие форму функционирования частного капитала, сливаются в единый общественный процесс.

Во-вторых, с возникновением международных корпораций и банков капитал сметает на своем пути национальные границы и барьеры, а экономика становится глобальной; складываются региональные экономические образования, наиболее развитая форма которого представлена Европейским Союзом, объединяющим уже 28 государств.

В-третьих, до настоящего времени сохраняется сосуществование капиталистического уклада с другими типами экономических отношений - рабовладением и феодализмом, которые сыграли свою немаловажную роль не только в процессе становления капитализма, но и способствовали его развитию. Как пишет Василий Георгиевич Колташов. "Потребность капиталистического центра в дешевом продовольствии и другом сырье удовлетворялась феодальной периферией<...>В XVIII веке Испания поставляла на английский рынок шерсть. Россия - лен, пеньку, пшеницу, руды и чугун. В колониях формально принадлежавших Испанскому королевству, хозяйничал английский торговый капитал. В колониях европейских держав создавались плантационные хозяйства, ориентированные на внешний рынок и построенные по феодальному типу, с чернокожими рабами или зависимыми крестьянами-аборигенами" (Колташов В. Эксплуататорские общества. Lib-ru/Современная литература).

Характерными чертами капиталистического способа производства являются сравнительно высокие темпы развития производительных сил и возникновение новых форм и элементов хозяйственного механизма, обеспечивающих реализацию основной экономической закономерности. Стремление получить максимальную прибыль и конкурентная борьба, безжалостно выбрасывающая за борт потерпевших в ней поражение, являются могучими силами развития капиталистического способа производства. В этом движении наряду с положительными результатами (научно-технический прогресс, повышение уровня жизни значительных масс наемных работников) проявляются и негативные тенденции: хищническое отношение к природе, поляризация населения всего земного шара по уровню доходов, а в последние десятилетия - общая деградация качества жизни и культуры.

Производительные силы

Уже на начальной стадии своего существования капитализм взял ориентацию на овладение крупной промышленностью, создание общенациональных рынков и развитие международной торговли. И это обстоятельство было продиктовано характером производительных сил, переросших в процессе своего развития тесные рамки феодализма. Как заметил К.Маркс, "Древние, которым никогда не удавалось выйти за рамки собственно городского художественного ремесла, никогда не могли поэтому создать крупной промышленности. Ее первый предпосылкой является вовлечение всей страны в производство не потребительных, а меновых стоимостей. Стекольные фабрики, бумажные фабрики, железоделательные заводы и т.д. не могут работать цеховым способом. Они требуют массового производства, сбыта на широком рынке, денежного богатства. В руках предпринимателя (не то, чтобы он создавал условия, - он не создает ни субъективных, ни объективных условий), - но при прежних отношениях собственности и прежних производственных отношениях невозможно соединить вместе эти условия" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.509).

Капитализм обеспечил невиданные доселе темпы развития производительных сил, создав спрос на новую технику, высокопроизводительные технологии, передовые формы организации труда. С появлением статистики стало возможным оценивать количественные параметры роста производительных сил.

Так, объем мирового промышленного производства за 1820-1850 годы возрос примерно в 5 раз. Более достоверные данные содержит статистика, отражающая производство ряда важнейших видов промышленной продукции в натуральном выражении. Вот некоторые наиболее характерные показатели. Добыча каменного угля в Великобритании увеличилась с 10 млн. т в 1800 году до 112 млн. т в 1870 году, в Германии соответственно - с 2,6 млн. т в 1840 году до 26,4 млн. т в 1870 году. Выплавка чугуна составила: в Великобритании в 1800 году 0,16 млн. т, а в 1870 году уже 6,1 млн. т; в Германии - 0,18 млн. т в 1840 году и 1,4 млн. т в 1840 году. Особенно впечатляют цифры потребления хлопка, которое возросло в Великобритании с 24 тыс. т в 1800 году до 488 тыс. т в 1870 году.

К.Маркс и Ф.Энгельс, оценивая невиданный в истории человечества рост производительных сил, писали: "Буржуазия менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые. Покорение сил природы, машинное производство, применение химии в промышленности и земледелии, пароходство, железные дороги, электрический телеграф, освоение для земледелия целых частей света, приспособление рек для судоходства, целые, словно вызванные из-под земли, массы населения, - какое из прежних столетий могло подозревать, что такие производительные силы дремлют в недрах общественного труда!" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.4. с.429).

В конце XIX - начале ХХ века вплоть до первой мировой войны темпы роста экономики еще больше возросли. Выплавка стали в 1913 году составила 76 млн. т против 0,5 млн. т в 1870 году. Добыча угля к началу ХХ века превысила 1 миллиард т. Семимильными шагами развивалась энергетика. Революционную роль сыграло изобретение и усовершенствование двигателей различных типов: динамо-машины, двигателя внутреннего сгорания, паровой турбины, дизель-мотора. Появление этих машин вызвало к жизни и новые виды транспорта: трамвая (1879 года), автомобиля (1885 год) и т.д. Начала быстро развиваться электротехника.

Уровень промышленного производства к началу Первой мировой войны по сравнению с 1890 годом возрос почти в 4 раза, а товарооборот мировой торговли - в 2,4 раза.

Хотя обе мировые войны и Великий экономический кризис начала 1930-х годов и привели к снижению почти в 2 раза темпов прироста промышленного производства и более чем в 4 раза темпов прироста мировой торговли, тем не менее, процесс интернационализации и глобализации капиталистической экономики продолжался. Об этом свидетельствуют такие данные, как рост физического объема товарооборота на мировом капиталистическом рынке в 1973 году по сравнению с 1913 годом примерно в 7 раз, а объем торговли изделиями обрабатывающей промышленности - почти в 11 раз.

После Второй мировой войны началась научно-техническая революция. Человек проник в микромир, что привело к коренным изменениям в теоретических основах физики, химии, генетики. Была создана ядерная энергетика. Стала развиваться кибернетика, электронно-вычислительная техника, лазерная технология. Человек вышел в космос и приступил к практическому использованию космической техники и технологии.

Наука превратилась в мощную непосредственную производительную силу общественного производства. Как средства производства, так и в значительной мере предметы труда становятся овеществленной силой знания. Наглядные примеры: роботизация многих производственных процессов, использование достижений кибернетики в управлении. В итоге сокращается доля ручного труда за счет его механизации и автоматизации. Снижается материалоемкость и энергоемкость производства, растет фондоотдача, повышается качество продукции.

3. Экономические отношения

Экономические отношения капиталистического способа производства - это отношения между капиталом и наемными работниками. "Капитал по существу дела - это капиталист, - писал К.Маркс, - но в то же время, являясь опять-таки отличным от капиталиста элементом его существования или выступая как производство вообще, капитал - это капитал" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.511).

Здесь мы сталкиваемся с проблемой, которая уже была рассмотрена нами при анализе категории "собственность". С одной стороны, капитал, пользуясь выражением К.Маркса, это - "не-предметность рабочего, как предметное воплощение субъективности, противоположной рабочему, как собственность чуждой ему воли", воли капиталиста. А с другой стороны, капитал - это экономическое отношение. Оно состоит в том, что лично свободные наемные работники, не имеющие средств к существованию, вынуждены продавать свою рабочую силу в качестве товара на рынке капиталисту. Покупая этот специфический товар, капиталист соединяет его со средствами производства, которые являются его собственностью, в целях производства товара, в меновой стоимости которого содержится прибавочная стоимость, т.е. стоимость, создаваемая в процессе производства, которая превышает стоимость рабочей силы наемного работника.

К.Маркс писал: "Обмен эквивалентами, который как будто предполагает право собственности на продукт собственного труда и поэтому как будто отождествляет присвоение посредством труда, т.е. действительный экономический процесс присвоения, с правом собственности на объективированный труд (то, что прежде являлось реальным процессом, здесь выступает как юридическое отношение, т.е. признается всеобщим условием производства и поэтому признается в качестве закона, выступает как изъявление всеобщей воли), переходит в свою противоположность, оказывается, в силу необходимой диалектики, абсолютным разрывом между трудом и собственностью и приводит к присвоению чужого труда без обмена, без эквивалента. Основанное на меновой стоимости производство, на поверхности которого происходит указанный свободный и равный обмен эквивалентами, в основе своей есть обмен овеществленного труда как меновой стоимости на живой труд как потребительную стоимость; или, выражаясь иначе, это есть отношение труда к его объективным условиям - а потому и к создаваемой самим трудом объективности - как к чужой собственности: отчуждение (EntДuberung) труда. С другой стороны, условием меновой стоимости является то, что она измеряется рабочим временем и что поэтому мерой стоимостей служит живой труд, а не его стоимость" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.512-513).

Тот факт, что с образованием акционерных обществ, капиталист перестает быть одним конкретным индивидом, а является группой лиц, коллективом капиталистов, не меняет сути дела. Отношения, которые обеспечивают присвоение прибавочной стоимости, созданной трудом наемных работников, нанятых данным акционерным обществом, остаются отношениями эксплуатации. Как правило, акции распределены среди собственников капитала таким образом, что подавляющее их большинство не принадлежит наемным работникам, работающим в данном акционерном обществе. Львиная доля дивидендов, как показывает статистика, достается немногочисленной кучке капиталистов, имеющих контрольный пакет акций и заправляющих делами данного акционерного общества, т.е. каждый присваивает создаваемую наемными работниками прибавочную стоимость пропорционально размерам авансированного им капитала.

С развитием капитализма происходит обособление двух функциональных форм промышленного капитала: товарной и денежной, которые соответственно превращаются в торговый и ссудный капиталы, получающие свою часть совокупной прибыли.

На рубеже XIX и ХХ веков произошла смена свободной конкуренции капиталов господством монополий. Капитализм достиг новой стадии - империалистической. Сегодня, в эпоху глобального капитализма, мы наблюдаем всевластие финансового капитала в развитых государствах ОЭСР и их господствующее положение в мире. Более подробно о глобальном капитализме см. 1 и 2-ую главы моей монографии "Мир на перекрестке четырех дорог. Прогноз судьбы человечества" (четвертая редакция), а также в статьях, опубликованных в журнале "Вестник аналитики" (NN 32,35,36,38,39,40,42). Процессу глобализации будет также посвящена отдельная глава во второй части данного произведения.

4. Труд и рабочая сила

Рабочая сила при капитализме, как уже выше было отмечено, становится товаром; она является собственностью свободного наемного работника. Свободного в двух аспектах: как личности и как экономического субъекта, не являющегося собственником вещественных факторов производства. В освобождении наемного работника от уз рабства и личной крепостной зависимости состоит великая заслуга буржуазных революций и капиталистического способа производства. Однако, тем не менее, несмотря на свободу наемного работника как личности, он находится в полной экономической зависимости от капитала и его владельца. Жизненный цикл наемного работника полностью подчинен интересам функционирования капитала. Как писал К.Маркс, "...индивидуальное потребление рабочих, с одной стороны, обеспечивает их сохранение и воспроизводство, с другой стороны, уничтожая жизненные средства, вызывает необходимость их постоянного появления на рынке труда. Римский раб был прикован цепями, наемный рабочий привязан невидимыми нитями к своему собственнику. Иллюзия его независимости поддерживается тем, что индивидуальные хозяева - наниматели постоянно меняются, а также тем, что существует fictio juris (юридическая фикция) договора" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.23. с.586).

Научно-технический прогресс повысил требования к квалификации и мастерству рабочей силы. В связи с этим важной задачей государств стало повышение образовательного уровня населения, развитие профессионально-технического и высшего образования, особенно по техническим специальностям и естественным наукам. Благодаря упорной борьбе за свои экономические и социальные права возросла реальная заработная плата наемных работников, повысилось качество их жизни.

Вместе с тем действует и другая объективная тенденция. Ее суть состоит в том, что повышение технической вооруженности труда, влекущее за собой рост органического строения капитала, неизбежно ведет к увеличению относительного перенаселения и образованию хронической безработицы, которая резко возрастает в период экономических кризисов. Неотвратимо действует и всеобщий закон капиталистического накопления, выражающийся в растущей поляризации доходов населения, росте нищеты и пауперизма, особенно в странах третьего мира, жестоко эксплуатируемого государствами ОЭСР.

5. Продукт

С развитием производительных сил и изменением структуры индивидуальных, коллективных и общественных потребностей за время существования капиталистической системы производства произошли существенные изменения в составе совокупного общественного продукта. Во-первых, возрос удельный вес отраслей, оказывающих услуги. Во-вторых, в связи с милитаризацией увеличилась доля продукции военного назначения. В-третьих, быстрыми темпами развиваются новые отрасли промышленности, транспорта и связи, рожденные научно-технической революцией.

Вместе с тем необходимо отметить, что растет технологический разрыв между развитыми странами ОЭСР и развивающимися государствами. ТНК государств ОЭСР переводят трудоемкие отрасли промышленности в периферийные страны, что способствует увеличению числа безработных в развитых странах. Таким образом, третий мир по-прежнему остается поставщиком сырья, энергоносителей, а также трудоемкой продукции для развитых капиталистических государств мира.

6. Собственность

Частная собственность со времени ее возникновения в недрах первобытного общества на заключительной стадии его существования сменила несколько форм, пока не стала капиталом. Сначала она была семейной, затем стала индивидуальной.

В капитале частная собственность достигает своего расцвета, вобрав в себя огромное число модификаций: капитал промышленный, торговый, финансовый, спекулятивный и т.д. Капитал породил банки, биржи, фонды и другие формы своего функционирования.

Отличительной особенностью капитала является то, что он может существовать только в товарном хозяйстве.

Собственность, имеющая форму капитала, обладает свойством самовозрастания, ибо его сущностью является присвоение прибавочной стоимости, принимающей превращенную форму прибыли. Субъект - собственник капитала - любыми законными и незаконными методами стремится максимизировать величину прибыли, вступая в ожесточенную борьбу, как с наемными работниками, так и с конкурентами - другими капиталистами. При этом следует иметь в виду, что в конкурентной гонке капиталов, как правило, преимущества на стороне крупного капитала, который в состоянии оплачивать немалые затраты на НИОКР и вкладывать инвестиции в новейшие технологии, принципиально новые средства производства и продукты, а также на рекламу.

Накопление капитала путем образования добавочного капитала является фактором расширенного воспроизводства. Это свойство капитала является могучим движителем производительных сил, его экспансии по всему земному шару.

Что касается сущности богатства при капитализме, то оно представляет собой, с одной стороны, сумму накопленных в обществе потребительных стоимостей как результат конкретного труда наемных работников, а, с другой стороны, - сумму абстрактного труда, точнее, аккумуляции овеществленного прибавочного труда. Отдельный же товар выступает, по выражению К.Маркса, как "элементарная форма этого богатства".

Структура стоимости товара в силу двойственного характера труда также двойственна: "...так как присоединение новой стоимости к предмету труда и сохранение старых стоимостей в продукте суть два совершенно различных результата, достигаемых рабочим в одно и то же время, хотя в это время он работает не вдвойне, то эта двойственность результата, очевидно, может быть объяснена лишь двойственным характером самого его труда. В одно и то же время труд в силу одного своего свойства, должен создавать стоимость, а в силу другого свойства должен сохранять или переносить стоимость" (К.Маркс и Ф. Энгельс. Соч. 2-ое изд. т. 23. с.210).


7. Закономерность роста производительности труда


С капиталистическим способом производства рассматриваемая закономерность приобретает качественно иной характер: потребность капитала к расширенному воспроизводству, стремительному самовозрастанию обусловили резкий рост производительности труда. Капитал мощно стимулировал процесс создания и внедрения в производство новой техники и технологии, что послужило основой скачкообразного ускорения темпа роста производительности труда. При этом в силу двойственного характера труда наблюдается тенденция изменения структуры стоимости товара. В результате в определенный данный промежуток времени увеличивается количество производимых потребительных стоимостей при одновременном сохранении прежнего объема вновь создаваемой стоимости. В то же время величина перенесенной стоимости применяемых в производстве средств производства, энергии и предметов труда при прочих равных условиях либо остается неизменной, либо сокращается значительно меньше, нежели уменьшаются затраты живого труда на единицу продукции. В итоге уменьшается стоимость единицы товара при сокращении удельного веса вновь созданной стоимости и увеличении доли перенесенной стоимости.

Если обратиться к статистике, то она показывает, что только в ХХ веке производительность труда в промышленности возросла не менее чем в 6-7 раз.

Важнейшими факторами роста производительности труда являются совершенствование его организации, увеличение фондо-и энерговооруженности, специализация и кооперирование производственного процесса.


8. Закономерность развития системы разделения труда


При капитализме продолжается дальнейшее развитие системы разделения труда; углубляется специализация и кооперирование производства, как в отраслевом, так и в территориальном разрезе. Эта закономерность действует не только в силу развития производительных сил, но и в результате погони капиталистов за максимальной прибылью. Перелив капитала из одной отрасли в другую, из одного региона мира в другой (как в национальном, так и в международном масштабе) происходит из-за различий норм прибыли, способствуя не только ее усреднению, но и развитию системы разделения труда.

Специализация предприятий в сочетании с кооперацией является одним из факторов роста производительности труда, сокращения затрат на единицу выпускаемой продукции, повышения рентабельности производства.

В погоне за максимальной прибылью происходит концентрация капитала, централизация производства, формирование новых структур организации производства и управления им. Все больший удельный вес в формировании системы глобального капитализма занимают ТНК, использующие все преимущества специализации и кооперирования производства. ТНК также являются мощным стимулятором процессов региональной интеграции.

Обычно при исследовании структуры общественного производства, процессов простого и расширенного воспроизводства применяется его деление на два подразделения - производство средств производства и производство предметов потребления. Эта общепринятая схема не позволяет в полной мере учитывать сущность процессов современного общественного производства (более подробно об этом см. в моей монографии "Мир на перекрестке четырех дорог. Прогноз судьбы человечества", 4-я редакция. Параграф 2.4.2.), особенно, что касается специфики ВПК, а также сферы науки, проектирования и конструирования. Существует необходимость, на мой взгляд, в схеме воспроизводства выделять не только вышеназванные два комплекса, а также и такие важные отрасли, как производство услуг для населения и государственное управление.


9. Закономерность взаимосвязи стадий воспроизводства


В предыдущем пункте уже отмечалась целесообразность дальнейшего совершенствования схемы общественного воспроизводства. Сделать это не очень сложно, так как в межотраслевых балансах представлены все основные отрасли экономики. Межотраслевой продуктовый и финансовый балансы позволяют также детально исследовать взаимосвязи между стадиями общественного воспроизводства.

При капитализме, как и в предыдущих способах производства, ведущей и определяющей стадией является производство общественного продукта. На этой стадии создается прибавочная стоимость, обеспечивающая не только доходы и объем потребления класса капиталистов, но и создается ресурс для расширенного воспроизводства. В процессе производства наемные работники производят и ту часть национального дохода, которая обеспечивает возмещение фонда оплаты их труда. Словом, именно на стадии производства создается не только масса потребительных стоимостей, предназначенных для удовлетворения всех видов общественных потребностей, но и формируются базовые пропорции распределения вновь созданной стоимости. Его абсолютная величина меньше общей стоимости внутреннего валового продукта на величину амортизации и стоимости использованных в процессе производства энергии и предметов труда.

На стадии распределения элементы вновь созданной стоимости приобретают сначала форму прибыли и заработной платы (как аванс наемному работнику), которые после соответствующего перераспределения приобретает форму конечных доходов всех субъектов капиталистического общества. На основе этих конечных доходов формируется платежеспособный спрос на рынке товаров и услуг, созданных в процессе производства внутреннего валового продукта.

В современном капиталистическом обществе огромную роль в процессе распределения первичных доходов играет государство, проводящее ту или иную экономическую и социальную политику. Через механизм государственного бюджета проходит от 30 до 60 % вновь созданной стоимости (в зависимости от той или иной страны).

Важными инструментами перераспределения являются также банки, различные фонды, биржи, регулирующие потоки финансового капитала, в том числе спекулятивного и криминального.

Естественно, что сфера распределения является полем ожесточенной конкуренции и политической борьбы, а в последние десятилетия она является также источником нестабильности и экономических кризисов, коренные причины которых кроются в сфере производства.

Капиталы, функционирующие в сфере обращения, также ведут ожесточенную конкурентную борьбу за рынки сбыта товаров и услуг, манипулируя рекламой и ценами. Нередко продавцы (оптовые и розничные) товаров вступают в картельный сговор, ведя совместное наступление на потребителя, который в силу разрозненности оказывается жертвой манипуляций.

Следует отметить, что обмен товаров на деньги представляет собой взаимопроникающую противоположность. Для торговцев товарами они являются непосредственной потребительной стоимостью, которая ищет своего потребителя. Но на руках у потребителя находятся деньги, являющимися товаром в его всеобщей форме. Если продавцу безразлична потребительная стоимость его товара, ибо его интересуют только деньги, в то же время покупатель, как обладатель денег, получает в свое распоряжение мощное оружие - возможность выбора товара, т.е. той потребительной стоимости, которая, с одной стороны, удовлетворяет наилучшим образом его потребности, а, с другой стороны, имеет наименьшую цену. Именно в этом заключается сила покупателя на рынке.

С учетом этого фактора продавцы вынуждены противопоставить позиции потребителя свое оружие - рекламу и манипулирование ценами. Таким образом, при капитализме на стадии обмена разрешается противоречие, заложенное в двойной природе товара. Противоположность спроса и предложения имеет, таким образом, в своей основе противоположность меновой стоимости и потребительной стоимости товаров.

И, наконец, в сфере потребления проявляются все противоречия капиталистического способа производства. Его характерными чертами являются поляризация и цикличность. Разрыв между лицами, получающими сверхвысокие конечные доходы, и беднейшими слоями населения увеличивается с каждым десятилетием. Растет разрыв в уровне потребления между развитыми государствами ОЭСР и периферийными странами Азии, Африки и Латинской Америки. В годы регулярных экономических кризисов в связи ростом числа безработных резко сокращается уровень потребления многих семей, вынужденных как-то перебиваться на пособия по безработице.

Голод в мире стал хроническим явлением (см. мою статью "Голод"), несмотря на то, что в мире производится достаточное количество продовольствия.


10. Закономерность пропорционального развития экономики


В каждый данный момент времени на рынках складываются определенные величины объема и структуры платежеспособного спроса, диктуемые потребностями всех субъектов общественного воспроизводства. Речь идет о мировом, региональных, национальных и местных рынках. Субъектами предъявляется спрос на конкретные виды потребительных стоимостей, например, на сталь различных марок, хлопок, коровье молоко, какао-бобы, короче, на сотни тысяч наименований товаров. Повторяю, речь идет только о платежеспособном спросе, который при капитализме лишь частично покрывает абсолютный объем потребностей подавляющего большинства населения (с коэффициентом, стремящимся к 1, но никогда его не достигающим, величина которого находится в зависимости от доходов той или иной социальной группы и класса).

Платежеспособному спросу на товары и услуги противостоит на данный момент времени определенная масса потребительных стоимостей. Теоретически возможны три варианта складывающегося на рынках соотношения.

Первый - равенство по объему и полное соответствие по структуре. В этом случае можно говорить о существовании пропорциональности в экономике, о соответствии общественно необходимого труда в полезной форме общественным потребностям - точнее платежеспособному спросу.

Второй - масса и структура потребительных стоимостей на рынках, т.е. предложение товаров и услуг меньше платежеспособного спроса (несоответствие может иметь место по всем или некоторым товарным позициям). Следствием такого несоответствия, как правило, является повышение рыночных цен, нередко - спекулятивных, а также подача сигнала производителям о необходимости увеличить объемы производства, чтобы ликвидировать дефицит. Для местных и национальных рынков такое несоответствие может быть преодолено также путем увеличения импорта дефицитных товаров.

Третий - масса и структура потребительных стоимостей на рынках превышает величину платежеспособного спроса. Это означает, что труд, затраченный в полезной форме, не совпадает с общественно необходимым трудом и имеет место нарушение пропорциональности в экономике, как и во втором варианте. В случае перепроизводства товаров избыточный объем не находит спроса, а излишне произведенные товары утрачивают свою потребительную стоимость, а вместе с ней и меновую стоимость. Эти товары могут быть либо уничтожены, либо временно устранены с рынка и превращены в товарные запасы. Такое несовпадение спроса и предложения вызывает экономический кризис, который приводит к банкротству множества фирм, росту безработицы. Здесь уместно процитировать мысли К.Маркса об основной причине экономических кризисов. Он писал: "Различение (двух видов) торговли - между деловыми людьми и деловыми людьми, с одной стороны, и между деловыми людьми и потребителями, с другой; первый вид представляет собою перемещение капитала, второй - обмен дохода на капитал<...>Все кризисы фактически показывают, что торговля между деловыми людьми и деловыми людьми постоянно переходит тот предел, который ставится ей торговлей между деловыми людьми и потребителями. Все те рассуждения, в которых экономисты доказывают невозможность перепроизводства, по крайней мере, всеобщего перепроизводства, относятся, как это уже, возражая Мак-Куллоху, правильно показал Сисмонди, только к торговле между деловыми людьми и деловыми людьми. Это станет тем яснее, если принимать во внимание, что обмен между деловыми людьми и потребителями, по меньшей мере, на три четверти представляет собой обмен между рабочими и розничными торговцами, а также ремесленниками, но что этот обмен опять-таки зависит от обмена между рабочими и промышленными капиталистами, который со своей стороны снова обусловлен обменом между деловыми людьми и деловыми людьми - cercle vicieux (порочный круг)" (К.Маркс. Размышления. "Коммунист" N 1.1977. с.4).

Экономические кризисы происходят регулярно (мировые кризисы со средней периодичностью около 10 лет) и являются неотъемлемой чертой капиталистического способа производства. Здесь же следует заметить, что как наглядно показал последний, шестнадцатый по счету, глобальный экономический кризис, начавшийся в 2007 году, все попытки государственного регулирования не в состоянии преодолеть стихийного характера капиталистического способа производства. Пропорциональность в капиталистической экономике может возникать лишь случайно и лишь на короткий промежуток времени, а в долговременном плане она может устанавливаться лишь стихийно, через механизм рынка. И то не по всей экономике, а по отдельным ее секторам.

Как считал Николай Дмитриевич Кондратьев, при капитализме наряду с десятилетними циклами существуют и т.н. "длинные волны", обнаруженные им в ходе изучения статистики за 1770-1920 гг. (более подробно об этом см. в статьях Василия Георгиевича Колташова Lib.ru/Современная литература).

11. Закономерность расширенного воспроизводства

Выше уже отмечалось, что специфическим свойством капитала является его стремление к самовозрастанию за счет присвоения прибавочной стоимости. К всемерному накоплению капитал подталкивают его не только жажда наживы владельцев капитала, но и жестокая логика конкурентной борьбы. Иначе говоря, расширенное воспроизводство приобретает форму накопления капитала за счет определенной части прибавочной стоимости.

Накопление капитала означает в первую очередь расширенное воспроизводство вещественных элементов производства. Оно также предполагает или дополнительное привлечение рабочей силы, или же рост производительности труда, в частности, и за счет ее более интенсивного использования (при сохранении на прежнем уровне или даже уменьшении численности персонала наемных работников).

Следует отметить, что доля прибыли, как превращенной формы прибавочной стоимости, направляемой на накопление, зависит от двух факторов: объема личного потребления капиталиста и уровня налогообложения, который существует в данном государстве.

Темпы обновления капитала, совершенно неизбежного в условиях научно-технического прогресса, во многом зависят от таких факторов, как нормы амортизации, концентрация и централизация производства, состояние экономической конъюнктуры.

Капитал стремится к тому, чтобы как можно быстрее получать прибыль от инвестиций. Этим объясняется нежелание многих капиталистов вкладывать деньги в капиталоемкие виды производства с длительными сроками окупаемости. В этом заключается одна из причин возникновения межотраслевых диспропорций. Роль инвестора в этих случаях приходится брать на себя государству. Кстати, государство участвует в стимулировании и финансировании инвестиций, участвуя в создании предприятий со смешанным капиталом, а также применяя методы кредитно-денежной политики, регулирования уровня налогообложения, участия в осуществлении крупных программ НИОКР, подготовки кадров и т.д.

Накоплению реального производственного капитала предшествует его аккумуляция в денежной форме. В этом процессе непосредственное участие принимают кредитно-финансовые учреждения.

Накопление капитала, лежащее в основе расширенного воспроизводства, предполагает необходимость постоянного существования резервной армии труда. "Закон, поддерживающий относительное перенаселение, - писал К.Маркс, - в равновесии с размерами и энергией накопления, приковывает рабочего к капиталу крепче, чем молот Гефеста приковал Прометея к скале. Он обусловливает накопление нищеты, соответственное накоплению капитала. Следовательно, накопление богатства на одном полюсе есть в то же время накопление нищеты, муки труда, рабства, невежества, огрубения и моральной деградации на противоположном полюсе, т.е. на стороне класса, который производит свой собственный продукт как капитал" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.23. с.660).

Сегодня на свете существует немало добровольных апологетов капитализма, наивных людей, претендующих на независимость своих идеологических позиций, не говоря уже об армии платных пропагандистов со степенями и почетными званиями, которые утверждают, что выводы К.Маркса о накоплении нищеты в XXI веке безнадежно устарели. Однако достаточно взглянуть на доклады ООН - организацию, которую трудно упрекнуть в приверженности марксизму, - чтобы лишний раз убедиться в правоте великого мыслителя, жившего в XIX веке и научно доказавшего неизбежность динамики возрастания негативных последствий функционирования капиталистического способа производства. Так, по словам главы ЮНКТАД Супачи Панитчпакди, на конец 2010 года 49 стран мира рассматриваются как наименее развитые, в то время как 40 лет тому назад их было 25. Число людей, живущих за чертой бедности, увеличилось в два раза с 1980-х годов. Ежегодно ряды нищих пополняли в среднем 3 миллиона человек и в настоящее время их насчитывается в мире 421 миллион. При этом порядка 53 % жителей самых бедных стран находятся в крайне тяжелом положении.

12. Закономерность смены форм хозяйствования

С первых дней своего возникновения капитализм на базе простого товарного производства стал создавать новые формы хозяйствования, приспосабливая к своим нуждам прежние или же вообще их уничтожая.

Первой капиталистической формой хозяйствования, исходным пунктом исторического движения капитала явилась простая капиталистическая кооперация, при которой множество наемных рабочих совместно участвуют в одном и том же процессе или в разных, но связанных между собой процессах производства. Эта форма хозяйствования противостояла раздробленным процессам производства независимых мелких хозяев и в ней заключались преимущества кооперации труда по сравнению с мастерской ремесленника. Она также создавала экономию от совместного производственного потребления средств производства, понижая величину перенесенной на единицу продукта стоимости постоянного капитала. В рамках простой кооперации рабочий становится частью совокупного рабочего. Эта форма позволяла применять комбинированный труд, одновременно воздействуя на предмет труда, сокращая время, необходимое для достижения конечного результата. Как отмечал К.Маркс, "...специфическая производительная сила комбинированного рабочего дня есть общественная производительная сила труда, или производительная сила общественного труда. Она возникает из самой кооперации. В планомерном сотрудничестве с другими рабочий преодолевает индивидуальные границы и развивает свои родовые потенции" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т.23. с.347).

Простая капиталистическая кооперация увеличивала производительность труда и снижала себестоимость продукции по сравнению с цеховой формой ремесленного труда. Словом, как выразился К.Маркс, простая кооперация труда стала первой "...имманентной капиталу производительной силой" (там же. с.345).

Второй формой капиталистического хозяйствования стала мануфактура, сменившая феодально-организованное ремесло средневековых цехов. Мануфактура уже представляла собой крупное капиталистическое предприятие.

Мануфактурное производство становилось двумя путями. Первый - под властью капиталиста в одной и той же мастерской объединялись ремесленники одной и той же специальности, каждый из которых выполнял одну и ту же операцию (гетерогенная мануфактура). Второй - капиталист объединял отдельных ремесленников разнородных специальностей, которые последовательно участвовали в изготовлении определенного продукта (органическая мануфактура).

Расчленение процесса производства на простейшие операции, дифференцирование рабочих инструментов подготовили условия для применения машин.

В аграрном секторе наряду с крупными землевладельцами, сдававшими сельскохозяйственные угодья в аренду, появляются и свободные фермеры, работавшие на рынок.

Арендная форма, возникшая еще при рабовладении, существовавшая и при феодализме, получила широкое распространение при капиталистическом способе производства. Эта форма претерпевает кардинальные изменения. Арендатор вкладывает в землю собственный капитал, нанимая рабочих. Однако наряду с крупными арендаторами-капиталистами продолжает существовать и аренда земли мелкими арендаторами-крестьянами.

Итак, мануфактура создала как материально-вещественные, так и субъективные предпосылки для становления крупного машинного производства, ставшей технической основой капиталистического способа производства. Фабрика стала символом нового этапа развития капитализма. Промышленный переворот дал мощный толчок расширенному воспроизводству капитала, который к настоящему времени принял глобальный характер. Именно промышленная революция, как заметил Ф.Энгельс, "...породила подлинную буржуазию и подлинный крупнопромышленный пролетариат, выдвинув их на передний план общественного развития" (К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. 2-ое изд. т.22. с.535).

Наступившая эра зрелого капитализма породила новые формы функционирования капитала во всех отраслях экономики.

Пожалуй, главной формой функционирования капитала стали акционерные общества, предназначенные для создания крупных предприятий в случаях, когда возможности индивидуального капитала были недостаточны для реализации того или иного проекта. Первые акционерные общества возникли еще на стадии первоначального накопления в Голландии (Ост-Индская компания основана в 1602 году), а также в Англии и во Франции. Однако бурное развитие акционерного капитала связано с началом строительства железных дорог в 1830-х годах XIX века. Как заметил К.Маркс, "Мир до сих пор оставался бы без железных дорог, если бы приходилось дожидаться пока накопление не доведет некоторые отдельные капиталы до таких размеров, что они могли бы справиться с постройкой железной дороги. Напротив, централизация посредством акционерных обществ осуществила это в один миг" (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд. т. 23. с. 642).

Само собой разумеется, что централизация индивидуальных капиталов в акционерных обществах не изменяет сущности экономических отношений между наемными работниками и капиталистами. Концепции о демократизации капитала и народном социализме не выдерживают никакой критики, ибо даже если небольшое число наемных работников и является владельцами мелких акций, то они не в состоянии прожить на дивиденды и все равно вынуждены продавать свою рабочую силу.

Еще одной важнейшей формой капиталистического хозяйства является биржа, где продаются заменимые товары по стандартам (образцам), а также ценные бумаги (акции и облигации) и валюта.

Зачатки биржи появились в XV - XVI веках в Италии, где возникли мануфактуры и на их основе развивались внешняя торговля, а также в Голландии, Англии, Португалии, Испании и Франции.

Хотя банки появились уже в рабовладельческую эпоху (в Вавилоне, Греции) для обслуживания торговых операций, существовали они и при феодализме, однако подлинный расцвет банковского дела связан с возникновением капиталистического способа производств. В домонополистическую эпоху важнейшими функциями банков было посредничество в платежах и кредите. В современную эпоху банки играют решающую роль в кредитовании, приобретая все больший контроль над фирмами, монополиями и ТНК. Банки занимают центральное место в структурах финансового капитала.

К банкам примыкают и другие виды кредитно-финансовых учреждений: страховые, инвестиционные, финансовые компании, пенсионные фонды, сберегательные кассы и другие подобные учреждения.

13. Закономерности функционирования рынка

Хотя спорадический обмен продуктами труда имел место уже в первобытном обществе, тем не менее, товарное производство, т.е. производство продуктов для продажи на рынке, возникает только при рабовладельческом способе производства. В начале удельный вес товарного хозяйства по сравнению с натуральным был незначительным, однако к концу эпохи феодализма он уже завоевал прочные позиции, послужив стартовой площадкой для победного шествия капитализма.

В предыдущей главе в параграфе речь шла о трех закономерностях функционирования рынка: закономерности формирования стоимости товаров, закономерности соотношения спроса и предложения, закономерности денежного обращения. Естественно, что в товарном производстве действуют все всеобщие закономерности, а также ряд специфических закономерностей. В данном случае речь пойдет о специфических закономерностях, свойственных именно капиталистическом способу производства.

В первую очередь следует упомянуть такую закономерность, как цикличность воспроизводства. Противоречия и диспропорции, сопровождающие капиталистическое воспроизводство, находят свое разрешение в экономических кризисах, которые на некоторое время восстанавливают необходимое равновесие между стадиями воспроизводства, главным образом между производством и потребностями.

Некоторые исследователи отмечают и такую закономерность, которая проявила себя на империалистической стадии развития, как рост государственно-монополистического капитализма. Крах концепции рыночного фундаментализма, которая господствовала в конце ХХ - начале XXI века в умах буржуазных политиков и экономистов, в период последнего глобального кризиса убедительно доказал неизбежность государственного регулирования экономических процессов на всех уровнях - национальном, региональном и мировом. Что же касается роли ТНК и международных банков, то рост их удельного веса в ВВП, а также в распределении и перераспределении доходов, финансировании НИОКР, инвестициях, то она из десятилетия в десятилетие возрастает. Указанная закономерность свидетельствует о том, что процесс обобществления экономики неумолимо продолжается, являясь важнейшей предпосылкой грядущей революции в способе производства.

Венчает систему специфических закономерностей капитализма всеобщий закон капиталистического накопления, открытый К.Марксом.


14. Закономерность зависимости экономических отношений от уровня развития производительных сил


Несмотря на то, что в рабовладельческом и феодальном обществе существовали торговый и ростовщический капиталы, их наличия оказалось недостаточным, чтобы они породили капиталистические экономические отношения в масштабах экономики всего общества. Необходимы были вполне развитые производительные силы, рожденные в ремесленном производстве, чтобы накопленные купцами и ростовщиками денежные богатства превратились в производственный капитал, возрастающий благодаря труду свободных наемных рабочих.

Развитие металлургии, горного дела, кораблестроения, ткацкого производства и т.д. создали базу для организации крупного производства на капиталистических началах. Раздробленные мелкие производства уступили место фабрикам и заводам, оснащенным машинами, на которых работали рабочие, владевшие передовой по тем временам технологией. Промышленный переворот, позволивший создать крупное машинное производство, окончательно утвердил в экономике капиталистические экономические отношения, означая победу над феодализмом и остатками рабовладения (в США во второй половине XIX века).

Приход так называемой индустриальной цивилизации означал не что иное, как победу нового способа производства - капиталистического.


15. Закономерность перехода одного способа производства в другой


Предпосылки становления капиталистических экономических отношений стали складываться, как и в случае предыдущих способов производства, в недрах феодализма.

Как отметил К.Маркс, для функционирования капиталистических экономических отношений необходимы были, с одной стороны, наличие свободных рабочих, собственностью которых являлась их рабочая сила, а с другой стороны, собственники средств производства. Воспроизвожу полностью этот абзац, содержащийся в "Экономических рукописях 1857-1861 гг.": "На одной стороне предполагаются исторические процессы, поставившие массу индивидов данной нации и т.п. в положение, если на первых порах не действительно свободных рабочих, то во всяком случае в положение таких работников, которые (потенциально) являются свободными рабочими, единственная собственность которых есть их рабочая сила и возможность обменивать ее на имеющиеся стоимости. Этой массе индивидов противостоят на другой стороне все объективные условия производства как чужая собственность, как их не-собственность, но в то же время эти объективные условия производства как стоимости способны к обмену, в силу чего их присвоение до известной степени доступно живому труду. Подобные исторические процессы распада, с одной стороны, являются разложением отношений крепостной зависимости, приковывавших работника к земле и к хозяину земли, но фактически предполагающих его собственность на жизненные средства, так что это по сути дела есть процесс его отделения от земли; с другой стороны, здесь происходит разложение таких отношений земельной собственности, которые делали работника йоменом, свободно работающим мелким собственником земли или арендатором (колоном), свободным крестьянином (разложение еще более древних форм общей собственности и реальной общины разумеется само собой); разложение таких корпоративных отношений, которые предполагают и собственность работника на орудие труда, и его собственность на самый труд как определенную ремесленную сноровку (а не только труд как источник собственности). (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.498-499).

Рассмотрим процесс формирования условий для возникновения капиталистических экономических отношений более подробно.

Во-первых, возникновение капитализма возможно только на основе товарного производства, разрушения натурального хозяйства. Рабочая сила должна стать товаром, которую на рынке приобретает собственник капитала. Должны разложиться такие экономические отношения, при которых преобладало производство для непосредственного потребления в натуральном хозяйстве.

В предыдущем параграфе был рассмотрен процесс коммутации в Западной Европе, переход от натуральной ренты к денежной. Аналогичный процесс происходил значительно позже в России и в других странах. Возрастающая роль денежных отношений внутри крупных хозяйств подрывала экономический строй феодализма.

Во-вторых, определенная часть свободных крестьян, сумевших выкупить у феодала свое оброчное обязательство и ставших полными собственниками возделываемой ими земли, вынуждены были выплачивать неподъемные ростовщические займы, разорялись, пополняя ряды наемных работников.

В-третьих, происходил процесс насильственного массового отделения непосредственных товаропроизводителей от принадлежавших им средств труда и превращения их в вынужденных продавцов своей рабочей силы. Распространенным методом было также изгонение арендаторов - безземельных крестьян. Как отметил К.Маркс, "... единственным источником существования этой массы людей оставалась либо продажа своей рабочей силы, либо нищенство, бродяжничество и разбой. Исторически установлено, что эти люди сперва пытались заняться последним, но с этого пути были согнаны посредством виселиц, позорных столбов и плетей на узкую дорогу, ведущую к рынку труда; отсюда видно, что правительства, например Генриха VII, Генриха VIII и т.д., выступают в роли пособников исторического процесса разложения и в роли тех, кто создал условия для существования капитала" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.504).

В-четвертых, великие географические открытия (середины XV - XVII веков) послужили толчком к расширению международной торговли, формированию мирового рынка вслед за слиянием местных рынков в единые общенациональные рынки.

В-пятых, расширение рынков сбыта товаров вызвало быстрый рост ремесленного производства, ликвидацию мелких ремесленных мастерских, не выдерживавших конкуренции. Углубление имущественной дифференциации среди ремесленников и разорение все большего числа ремесленников расширили также сферу наемного труда.

В-шестых, в связи с развитием товарно-денежных отношений набирали силу купеческий и ростовщический капиталы. "На самом же деле, - писал К.Маркс, - деньги стали денежным богатством благодаря ростовщичеству (в особенности применявшемуся также и по отношению к земельной собственности) и благодаря движимому имуществу, накопленному от купеческих барышей; вот это денежное богатство и превращается в капитал в собственном смысле - в промышленный капитал" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.501). Формировался класс капиталистических предпринимателей за счет наиболее состоятельных товаропроизводителей, подчинения купцам ремесленников, которые занимались сбытом их продукции и поставками сырья, необходимого для производства ремесленных изделий.

Все вышеперечисленные процессы, одновременно протекавшие в недрах феодального способа производства, создали предпосылки для становления капиталистических экономических отношений, однако еще не были самими этими отношениями. В литературе встречается утверждение о том, что капиталистические отношения имели место уже в городах Римской империи и феодальной Европы. В связи с этим уместно вспомнить два критических высказывания К.Маркса. Он в "Экономических рукописях 1857-1861 гг." писал: "В некоторых местах мануфактура может спорадически развиваться в окружении, целиком относящемся в другому периоду, как она развивалась, например, в итальянских городах наряду с цехами. Но условия для капитала, в качестве всеобъемлющей формы целой эпохи, должны быть развиты не всего лишь в местных рамках, а в широком масштабе. (Этому не противоречит тот факт, что при разложении цехов отдельные цеховые мастера превращаются в промышленных капиталистов; но такие случаи редки по самой природе вещей. В целом там, где появляются капиталист и рабочий, гибнет цеховой строй, мастер и подмастерье) (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.502-503).

И еще: "...одного только наличия денежного богатства и даже достижения им в известной мере господства отнюдь не достаточно для того, чтобы произошло это превращение в капитал. В противном случае Древний Рим, Византия и т.д. закончили бы свою историю свободным трудом и капиталом или, вернее, начали бы тем самым новую историю. Так разложение старых отношений собственности тоже было связано с развитием денежного богатства - торговли и т.д. Однако это разложение вместо того, чтобы привести к развитию промышленности, фактически привело к господству деревни над городом" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с. 503).

С того времени, когда вполне созрели предпосылки для превращения денежного богатства в капитал, а на рынке труда появился товар - рабочая сила наемных рабочих, начинается воспроизводство, причем расширенное, капиталистических экономических отношений.

Характеризуя сущность капиталистического накопления, К.Маркс писал: "Капитал всего-навсего лишь соединил массу рук с массой орудий труда, уже имевшихся налицо. Он их только собирает под своей властью. Вот в чем заключается его действительное накопление<...>Поэтому не может быть ничего глупее, как представлять себе это первоначальное образование капитала так, будто это он, капитал, накопил и создал объективные условия производства - жизненные средства, сырье, орудия - и предложил их лишившимся этих условий работникам" (К.Маркс. Экономические рукописи. 1857-1861 гг. М.: Издательство политической литературы. 1980. с.505-506).

Ростовщичество, торговля, города и возникающая вместе с ними государственная казна - все это реальная предыстория буржуазной экономики. Раз возникнув и начав свое историческое развитие, капиталистический способ производства уничтожил остатки ремесленного труда, мелкую трудовую земельную собственность, создав, в конце концов, мощнейшую мировую экономику.

В XX веке капиталистические экономические отношения опутали уже весь земной шар, став господствующими. Сложилась система глобального капитализма, которая с начала 1990-х годов XX века после распада СССР и социалистического лагеря стала доминирующей силой мирового развития.

Я солидарен со следующей оценкой природы капитализма, которая принадлежит перу А.Шушарина: "...я не знаю ни одного сильного, даже откровенно либерального мыслителя, который бы не признавал, что главной внутренней сутью "развитых" западных систем, при всех изменениях, был и остается именно капитализм. Даже иной раз, как говорится, "социал-демократический". Пусть нынешний "развитый" капитализм уже с существенно корпоративной собственностью, с добавками "сетей", с отдельными коллективными ячейками (во внешней среде действующими все равно как частные), с более тонкой социальной политикой, с информационной "виртуальностью", "постиндустриальными" тенденциями, размытой стратификацией, хозяйственной интернетизацией, постмодернистским ароматом, наконец, главное, резко асимметрично глобализуемый и пр., но в главном не "плохой" или "хороший", а какой есть, именно капитализм, ибо доминанта капитала, частной собственности, рынка, денег, погони за прибылью и пр. остается неукоснительной. А эта доминанта, при всех изменениях и многообразиях, остается главным онтологическим признаком капитализма. В очень грубой аналогии с феодализмом, когда барщина уступила место оброку, "вульгарный" капитализм уступил место, скажем кратко, корпоративному, но в главном система осталась той же самой. Ну, где вы видели, чтобы в "развитых" странах при любых изменениях торжество рыночной суеты вокруг денежек, капитала, прибыли было хоть на йоту поколеблено? Причем всюду - в крупнейшей промышленности, в малом и вовсе "уличном" бизнесе, в гигантской финансовой сфере, даже на свой манер в здравоохранении, образовании, науке, искусствах, спорте, СМИ, кинематографе и т.д.

Дурная полоса эвфемично "цивилизационного", "национал-государственного", "социал-демократического", "корпоративного", "модерного", "постмодерного", "информационного", "сетевого", "постиндустриального" и пр. исчезновения капитализма, конечно, теперь ослабляется (в науке, но не в политике, в коей про него предпочитают продолжать помалкивать). Капитализм вновь получил "право на существование". Но подчас опять уже с обратным перегибом его абсолютизации" ("Полилогия современного мира. (Критика запущенной социологии)" (М.: Мысль. 2005-2006), т.1.с.77).

В настоящее время человечество находится в переходной эпохе своего развития, на пороге своей подлинной истории. В далеком прошлом остались не только первобытные времена становления Homo sapiens sapiens. Капитализм, хотя и с муками, отчаянно сопротивляясь, покидает историческую арену. В прошлое уходят времена экономического порабощения человека человеком.

И все-таки ради поиска истины, зададим себе вопрос - означает ли это мое утверждение то, что капитализм уже пережил свой расцвет и старение, находясь в настоящее время в стадии предсмертной агонии, и что он уже не в состоянии обеспечивать общественный прогресс?

В последующих главах второй части я попытаюсь найти ответ на этот вопрос.


Заключение


Итак, мы рассмотрели процесс становления человеческого общества и его превращение из состояния первобытного коммунизма в свою противоположность - в общество, в котором бал правит эксплуатация человека человеком, причем в самих жестоких формах - рабовладения и крепостничества. Заканчивается книга анализом рождения капитализма и возникновения нового класса эксплуататоров - буржуев, которые пришли на смену рабовладельцам и феодалам. Весь этот процесс развития, вобравший в себя три революционных скачка и приведший человечество к современному глобальному капитализму, исследовался с позиций общей теории политической экономии.

Конечно, реальный исторический процесс многогранен и не сводится только к экономическим отношениям. В историческом процессе, как отмечал Ф.Бродель, сам человек не расчленяется на homo religiosus; homo oeconomicus; homo politicus и т.д. Любой акт жизнедеятельности человека является сплавом все видов его интересов. Поэтому историческая наука призвана рассматривать все стороны жизни человека и общества. Другими словами, глобальная история предполагает наличие нескольких уровней, эшелонированность в глубину, ступенчатость, объемное изображение.

Желающие изучить историю человечества во всех ее аспектах могут обратиться к многочисленным исследованиям, в частности к фундаментальному труду - Всемирной истории в 24-х т. / А. Н. Бадак [и др.]; ред. И. А. Алябьева. -- Мн.: Литература, 1996--1997.

Моя же скромная задача состояла в том, чтобы рассмотреть только политэкономический разрез исторического процесса с точки зрения общей ее теории.


Библиография


-- К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. 2-ое изд.

-- К.Маркс. "Экономические рукописи. 1857-1861 гг. Часть I. М.: Издательство политической литературы. 1980.).

-- К.Маркс и Ф.Энгельс. Избранные произведения в двух томах. Т.II. М.: ОГИЗ. 1949.

-- В.Ленин ПСС.

-- В.Бубнов "Диалектика природы. Что такое жизнь? Как возникла жизнь? Предыстория" (Издательско-полиграфическая фирма "Реноме", Санкт-Петербург, 2012).

-- В.Никифоров "Восток и всемирная история" (М., "Наука", 1977).

-- В.Архангельский ("Общественное развитие и марксизм" http://www.alternativy.ru/files/vaORiM-20y.pdf).

-- Ю.Семенов "Как возникло человечество" (http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=1126252).

-- Ю.Семенов "Экономическая этнология. Первобытное и раннее классовое общество. Книга 1.Часть 1." (М:. 1993).

-- Ю.Семенов "Переход от первобытного общества к классовому: пути и варианты развития" (ЭО N1. 1993).

-- Ю.Семенов "Введение во всемирную историю. Выпуск 2. История первобытного общества" (МФТИ. М.:1999).

-- А.Румянцев "Первобытный способ производства. Политико-экономические очерки".

-- С.Дробышевский (http://antropogenez.ru/zveno-single/67/)

-- Майкл Кремо, Ричард Томпсон. "Неизвестная история человечества"/ Пер. с англ. В. Филипенко. (М.: Изд-во "Философская Книга", 2001).

-- И.Дьяконов "Пути истории. От древнейшего человека до наших дней" (М.: Издательская фирма "Восточная литература" РАН. 1994).

-- Майкл Хаммер (http://www.profi-forex.org/nauka/entry1008156933.html).

-- Хильда Эллис Дэвидсон "Древние скандинавы". (М.: Центрполигрф. 2008).

-- Герберт Дж. Уэллс "Краткая всемирная история". (Санкт-Петербург. АМФОРА. 2005).

-- А.С.Шушарин "Полилогия современного мира. (Критика запущенной социологии)" (М.: Мысль. 2005-2006).

-- Аль-Фараби и Максим Макуков (http://www.vesti.ru/doc.html?id=1070519&cid=2161).

-- Л.Бобров "Фундамент оптимизма" ("Молодая гвардия", М.: 1976)

22.Н.Конрад(http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/4726/РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКАЯ".

23. А.Лосев "История античной эстетики. Итоги тысячелетнего развития". том VIII, книги I и II (М.: "Искусство", 1992, 1994).

24. А.Лосев "История античной философии в конспективном изложении" (М., ЧеРо, 1998).

25. М.Блок "Феодальное общество" (М.: Издательство Сабашниковых.2003).

26. М.Покровский "Русская история в самом сжатом очерке" (Партийное издательство. 1933).

27. Колташов В. "Эксплуататорские общества". (Библиотека М.Мошкова. Lib. ru. Современная литература).

28. Экономическая энциклопедия. Политическая экономия. Издательство "Советская энциклопедия", М.: 1980.

29. Лу?ций (Пу?блий) А?нней (А?нний) Флор "Римская история от времен царя Ромула до цесаря Августа". (http://www.vivl.ru/spartak/flor.php).


1