# Хлеб и сталь (венок сонетов)

Александр Борисович Павлов

ХЛЕБ И СТАЛЬ

венок сонетов


1


В согретой пашне прорастет зерно —


качнется колос, потянувшись к небу.


Тончайший колос — начинанье хлеба —


замкнет собой извечное звено.


Пока его дыханье зелено


и в грозный мир явление нелепо.


Но солнце и земля к нему не слепы,


и разум человека — заодно.


Он выйдет в поле, оглядит предел —


початый край своих исконных дел...


Не потечет вода под мертвый камень —


он камень тот подымет на плечах,


снесет, обтешет, выложит очаг —


в холодном камне пробудится пламя.


2


В холодном камне пробудится пламя.


И человек, дарующий тепло,


не остывает, а глядит светло


на созданное мудрыми руками.


Меха на кузне шевельнут боками,


задышат глубоко и тяжело...


И, наконец, железо проплыло,


как солнце, от горна до наковальни.


Удар — и форму обретет металл.


Удар — но чудом он пока не стал.


Его живыми не облечь словами.


Но мастер поколдует, не спеша,


последний штрих — и в сталь вошла душа.


Вот так и в жизни происходит с нами...


3


Вот так и в жизни происходит с нами:


обрушится негаданно весна —


и солнышка игривая блесна


уводит нас, ласкается волнами.


Еще мы не знакомы с валунами,


что мшисто смотрят на игру со дна.


Еще не знаем, что взойдет луна


и бездна распахнется перед нами.


Когда на воды в тишине печальной


присядут звезды в тайне изначальной,


и, торжествуя, шевельнется дно...


Тогда коснется, с прежним светом споря,


предчувствие неслыханного горя.


Казалось бы, как пусто и темно...


4


Казалось бы, как пусто и темно...


И жуткое паденье неизбежно.


И мгла вокруг, и море-то безбрежно.


А в утлой лодке протекает дно.


Казалось бы, осталось лишь одно:


проклясть года, что прожил безмятежно.


Все ближе шторм, немыслимей надежда.


Так на корню порой умрет зерно.


Но поле всколыхнет под солнце всходы —


неумолим и прост закон природы.


А в нем живое все отражено.


Ты потерял такое отраженье...


Казалось бы, бессмысленно сраженье...


Но распахнется млечное окно.


5


Но распахнется млечное окно —


и ты увидишь молодые звезды,


и ты оценишь свой соленый воздух...


Все дышат им, уж так заведено.


Да. Человеку многое дано.


И никогда ко дну пойти не поздно.


Подступят бури сумрачно и грозно —


преодолеть их тоже суждено.


Рождается в горячих смерчах сталь.


В поту людском — полей пшеничных даль.


Готовься к жизни с острыми углами...


Готовься твердо — и придет она,


как сказочная, добрая страна


с лесами, городами и полями.


6


С лесами, городами и полями,


с кремнистыми дорогами во мгле


ты будешь спорить на лихой земле,


как будешь спорить с верными друзьями.


Вот так, влекомый дальними огнями,


блуждает путник с думой о тепле.


Пекутся хлебы в сумрачном селе,


зарницы спорят с мертвыми тенями.


А значит, будет на столе еда.


Путь — впереди, и позади — беда...


Победа, стало быть, опять за нами.


А утром — и да здравствует восход! —


одна дорога — прямо и вперед.


И жизнь в руках полощется, как знамя.


7


И жизнь в руках полощется, как знамя.


Так было всюду, если это жизнь.


Она водила нас на рубежи,


она всегда заигрывала с нами.


В горе сокрыт магнитный рудный камень.


Как ты ему прикажешь: «Покажись?»


Ты на себя отважно положись,


добудь его своими же руками.


В горне огонь раздуй неугасимый —


возьми железо разумом и силой,


а в душу зарони себе зерно...


Уж если знамя на ветру играет —


ничто ему поникнуть не мешает.


Его нести сквозь бури суждено.


8


Его нести сквозь бури суждено,


как золотую веру в добродетель.


Еще в домах тоскуют наши дети...


Им грозный мир — красивое кино.


Припомни-ка себя: давным-давно


ты рвался к воле, где огни и ветер


(тому, поверь, и ты, мой друг, свидетель),


ты ждал свободы и смотрел в окно.


Не слишком ли жестокая опека —


обезоружить негой человека,


года — рулетом сладким, как слои...


А где-то катит полевая кухня.


Снаряд — в стволе. А ну как скоро ухнет?


Готовься к битвам. Впереди — бои.


9


Готовься к битвам. Впереди — бои.


За правду, за добро и человека.


Стремнина неустроенного века —


большак, не выносящий колеи.


Твердеет сталь, от ледяной струи


приняв закал. Бегут колосья к рекам.


И что ни шаг — то остается веха,


чтоб корни ты не позабыл свои.


Чтоб знал, кому обязана Отчизна


красивой статью, памятью и жизнью


(для этого ты душу отвори),


чем живы хлеб и сталь тысячелетья,


и почему сегодня ты в ответе


за каждый шаг, за все пути твои.


10


За каждый шаг, за все пути твои


мечей немало затупилось в битвах,


далекий предок поминал в молитвах


тебя и умолял: «Благослови!»


Мы память эту пронесли в крови


вдоль городов, до камушка разбитых,


вдоль весей, по колено в землю врытых,


не забывая об одной любви.


Той самой, что вела за ратью рать.


Звенела сталь, наказывался тать.


Зерно ложилось, пашню беспокоя.


А если мы и поднимали меч


и головы врагам сносили с плеч —


за память, доброту и все живое.


11


За память, доброту и все живое


заплачено весомо и сполна.


Зато какая зорняя страна


сегодня расцвела перед тобою.


Мы хлеб растим, но сталь готова к бою.


И знает враг — не наша в том вина.


Вот так в бокале древнего вина


вмещается веселье золотое,


а с ним — осадок вечных потрясений...


Восторг весны, затем пожар осенний,


и образ твой в таинственном окне...


Круговращенье солнца и природы,


уходят и являются народы...


Так хлеб и сталь, рожденные в огне.


12


Так хлеб и сталь, рожденные в огне


по воле человеческого духа,


врастают в нас. И нынче не потухла


тень кузнеца на копотной стене.


Он хлебушка поест, предложит мне,


запьет вином, потом заметит сухо,


мол, нынче напортачила старуха...


И снова пламя загудит в горне.


Не те масштабы, а начало то же,


завод и кузня (так они похожи!) —


кольчуга на загадочной стране.


И этот хлеб, и эта сталь, и пламя,


и это небо вечное над нами —


живое отражение во мне.


13


Живое отражение во мне —


и эта пашня, и огонь мартена,


и эта даль, которая нетленна,


хлеб на столе и трактор на стерне,


и солнышко закатное в окне,


где ты меня встречаешь непременно.


В глазах твоих сияет перемена,


как первый лучик солнца на стене.


Я, как всегда, в ошибках и долгах,


с оказией и на своих ногах...


Я слишком долго гнался за тобою.


Стал мудр, как хлеб, и затвердел, как сталь.


Я шел к тебе через такую даль...


Я победил. Я вновь готовлюсь к бою.


14


Я победил. Я вновь готовлюсь к бою.


Благослови, надежда, на успех.


Мы зачастую осуждаем всех


и вдруг не можем справиться с собою.


Не обдели и радостью, и болью,


дай поровну страданий и утех.


Не повтори судьбы печальной тех,


кто никогда не встретился с любовью.


Ну, а случится, не приняв сраженья,


свою судьбу приму как одолженье —


да будет мне проклятие дано.


А если меч сломается в деснице,


и я паду — живое повторится.


В согретой пашне прорастет зерно.


15


В согретой пашне прорастет зерно.


В холодном камне пробудится пламя.


Вот так и в жизни происходит с нами:


казалось бы, и пусто, и темно...


Но распахнется млечное окно


с лесами, городами и полями,


и жизнь в руках полощется, как знамя, —


его нести сквозь бури суждено.


Готовься к битвам. Впереди — бои.


За каждый шаг, за все пути твои.


За память, доброту и все живое.


Так хлеб и сталь, рожденные в огне, —


живое отражение во мне.


Я победил. Я вновь готовлюсь к бою.